Read the book: «Любовь с первой серии»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Лайма Комягина

Редактор: Диляра Абубакирова

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Диляра Абубакирова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Диана Коденко

Иллюстрация на обложке: Lucie Louxor

Леттеринг: Владимир Аносов

В книге упоминаются социальные сети Instagram и/или Facebook – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена как экстремистская.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2020 by Alexis Daria Published by arrangement with Avon, an imprint of HarperCollins Publishers. Иллюстрация на обложке © Lucie Louxor, 2024

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Посвящается моим собственным Примам¹ -пушкам, которые вдохновили меня на эту книгу. И Рите Морено², которая освещала путь.

Светлой памяти Тары Ли (22 апреля 1988 – 12 октября 2019)

Глава 1

БРОШЕНКА!

Это слово таращилось на Жасмин ярко-желтыми буквами, а прямо над ним была размещена фотография ее лица. Буквы были, разумеется, заглавными, а в подзаголовке уточнялось: «Эксклюзивные детали унизительного расставания звезды мыльных опер Жасмин Лин и плейбоя и рок-звезды Макинтайра».

– Кто это сюда повесил? – спросила Жасмин, хлопнув рукой по надписи, будто это могло заставить ее исчезнуть, будто всю эту позорную ситуацию было так просто скрыть.

Ей постоянно – то в супермаркетах вроде «Таргета»³, то в аэропортах – попадались на глаза журналы с изображением ее лица, однако Жасмин думала, что хотя бы на кухне бабушки в Бронксе будет в безопасности. Но нет, проклятая обложка была прилеплена к холодильнику магнитами в виде сковороды с паэльей и пуэрто-риканского флага.

– Мы попросили абуэлу⁴ ее снять, но она сказала, что это хорошая фотография, – произнесла у нее за спиной кузина Ава.

– Porque⁵ это правда хорошая фотография! – Голос стоявшей у раковины абуэлы Эсперансы был полон негодования. Она вытерла руки полотенцем и подошла к Жасмин.

– Хорошая фотография? – Жасмин ткнула в нее пальцем. – Я похожа на испуганную лань, у которой перед глазами промелькнули все пережитые расставания.

– ¿Que qué?⁶ Нет… Ты выглядишь прекрасно, хотя тебе действительно нужно больше увлажнять кожу. – Абуэла похлопала Жасмин по щеке.

Жасмин проигнорировала замечание бабушки насчет ее ухода за кожей и внимательнее присмотрелась к обложке журнала. Фотограф сделал снимок в редкий для Лос-Анджелеса дождливый день, когда Жасмин выходила из салона после коррекции бровей. Заголовок «БРОШЕНКА!» в сочетании с фото, на котором у нее был затуманенный взгляд и распушившиеся волосы, заставлял подумать, что Макинтайр ушел от нее, потому что она выглядела ужасно, или что она выглядела ужасно, потому что Макинтайр ушел от нее. В любом случае фото было неудачным и невероятно унизительным.

И выставлено на всеобщее обозрение в газетных киосках и на холодильниках.

– Радуйся, что на холодильник повесили твое свежее фото, – подала голос ее другая кузина, Мишель, стоявшая у кофейника, и наигранно поежилась. – Мое висит здесь с десятого класса, когда у меня еще были брекеты и челка.

– Это тоже хорошая фотография, – возразила Эсперанса.

Холодильник пестрел детскими фото двенадцати внуков Эсперансы и Вилли Родригесов – хотя сейчас они все уже были взрослыми, – прикрепленными собранной за целую жизнь коллекцией магнитов со всего мира. Все внуки появились на свет в результате межрасовых браков, и Жасмин часто думала, что многообразие оттенков кожи на этом холодильнике можно было бы с легкостью использовать в качестве палитры тональных кремов.

И Жасмин, и Ава, и Мишель были брюнетками, но на этом их сходство заканчивалось. Мишель от отца-итальянца достались светло-карие глаза, теплый бежевый оттенок кожи и прямые волосы. У Жасмин была золотисто-коричневая кожа, темно-карие глаза и густые волнистые волосы, которые она обычно выпрямляла перед съемками. Ава, чья мать родилась на Барбадосе, была выше их, со смуглой от природы кожей и зеленовато-карими глазами. После недавнего развода она сделала стрижку, и теперь ее темные кудри едва доставали до плеч.

Но различия во внешности девушек не имели значения. Они были семьей.

Жасмин бросила последний уничижительный взгляд на обложку, но не решилась ее сорвать. Даже в тридцать лет она до сих пор боялась вызвать гнев бабушки.

– Забудь про фото. Ven acá, nena⁷. – Абуэла раскрыла руки и заключила Жасмин в объятия.

Та погрузилась в них, вдыхая сладкий аромат ванили и пудры для лица. Она слишком давно не проводила время в гостях у Эсперансы, женщины, которая так много для нее значила. Бабушка заметно постарела, и ее волосы теперь были седыми, но красной помаде и короткому каре она не изменяла. «Если ты не красишь губы и не носишь сережки, то ты практически голая», – говорила Эсперанса. Настоящее значение этих слов Жасмин поняла, только когда повзрослела. Все это было броней, защищавшей ее бабушку от мира, который так и норовил обесценить ее красоту и ум, выставив ее более глупой и посредственной. Она следила за внешним видом, чтобы окружающие воспринимали ее всерьез.

Из-за плеча бабушки Жасмин вновь бросила взгляд на журнальную обложку, которая будто дразнила ее.

«Больше никогда», – пообещала она себе. Больше никогда она не даст повода желтой прессе изучать ее жизнь под микроскопом. Жасмин Лин Родригес по горло сыта отношениями. Она отстранилась от бабушки, занявшей место Авы у плиты, и подошла к Мишель, которая раздавала кузинам кружки с дымящимся кофе. Глубоко вдохнув аромат Café Bustelo вперемешку с приправой Sazón, которой всегда пахло в доме, Жасмин быстро отпила горький черный кофе, жалея, что это не вино.

Мишель кивнула в сторону двери:

– В подвал?

– В подвал, – согласилась Жасмин.

Девушки взяли кружки и спустились вниз.

Отремонтированный подвал давно служил им укрытием, убежищем от остальных родственников, в котором они могли обсудить свои надежды, мечты и тупых парней. Макинтайр определенно попадал в последнюю категорию, хотя Жасмин не хотела больше его обсуждать. Если бы она могла стереть его из памяти, то так бы и сделала. Нет, она бы предпочла стереть его из памяти всех остальных. Тогда он больше не был бы знаменитым и никому не было бы дела до того, что она с ним встречалась.

– Напомни, где ты остановилась? – спросила Мишель, когда они уселись на старом диване. Давным-давно он стоял наверху, накрытый клеенкой, но когда все двенадцать внуков выросли, то клеенку сняли, а диван отправили в подвал.

Жасмин отпила еще кофе.

– «СкринФликс» разместил меня в «Хаттон Корте». Это один из отелей, в которых живут подолгу.

«СкринФликс», главный стриминговый сервис в стране, предложил Жасмин главную роль в ремейке La patrona Carmen⁸ венесуэльской теленовеллы⁹ из 1990-х. Видя популярность таких американских ремейков, как «Дурнушка Бетти», «Девственница Джейн» и «Королева юга», «СкринФликс» сообразил, что к чему: теленовеллы гарантировали успех.

Для Жасмин, которая сделала себе имя, снимаясь в англоязычных мыльных операх и получила номинацию на дневную премию «Эмми», главная роль в сериале «СкринФликса» могла стать прорывом. Если бы он стал успешным, Жасмин могла бы сняться в других проектах «СкринФликса», или даже в кабельном шоу с большим бюджетом, или какой-нибудь телепрограмме в прайм-тайм¹⁰.

Мишель вскинула брови.

– У-у, нехило.

Жасмин пожала плечами.

– Ага, но он в Мидтауне¹¹.

– Восточном или западном? – спросила Ава.

– Восточном.

Мишель сморщила нос.

– Фу. Там ничего нет.

– Не то слово. Еще бы чуть восточнее – и я бы буквально спала посреди магистрали ФДР¹².

Но не все было так плохо. «СкринФликс» заключил контракт с гостиничной компанией, и ее агент договорилась о том, чтобы Жасмин расположили в одноместном номере с видом на Ист-Ривер¹³. И, поскольку до студии «СкринФликса» было всего несколько минут езды по мосту Куинсборо, следующие три месяца она будет жить в «Хаттон Корте».

Ава и Мишель покосились друг на друга. Жасмин подождала секунду и сдалась:

– Что? Что такое?

– Жас. – Мишель посмотрела ей прямо в глаза. – Просто переезжай домой.

Жасмин вжалась в диван. Она знала, что это произойдет. Каждый раз, когда она возвращалась в Нью-Йорк в гости к родным или по работе, кузины запускали кампанию, чтобы убедить ее переехать обратно. У них была небольшая разница в возрасте, они постоянно присутствовали в жизни друг друга и были по-настоящему близки. Уж точно ближе, чем Жасмин со своей родной сестрой Джиллиан.

Жасмин сделала вдох, готовясь поспорить, но Ава опередила ее, не дав ей произнести ни слова:

– Выслушай нас. В Нью-Йорке снимают кучу сериалов, и ты будешь рядом с нами.

– И со всеми остальными родственниками. – Жасмин покачала головой. – Спасибо, не надо.

Мишель пожала плечами:

– Детали.

– Мы это уже обсуждали. Остальные мыльные оперы снимают в Лос-Анджелесе, и там много других возможностей. Я не могу оттуда уехать. – Как бы сильно ей этого ни хотелось. – И в любом случае у меня есть план.

Мишель нахмурилась.

– Рассказывай.

– Обожаю хорошие планы. – Ава поставила кружку. – Мы тебя слушаем.

– «План главной актрисы».

Мишель нахмурилась.

– Что это такое?

– Маршрут, необходимый для достижения своих карьерных целей. – Жасмин указала пальцем на потолок, напоминая им о фотографии на холодильнике. – Пункт первый: главная актриса не попадает на обложки желтой прессы.

– Это же неправда, – перебила ее Мишель. – Взгляни на Дженнифер Энистон. Бедняжку пихали на журнальные обложки по любому выдуманному поводу.

Верно. Жасмин не хотела стать следующей любимицей газет, хоть и не отказалась бы пойти по стопам миз¹⁴ Энистон в плане карьеры.

– Ты можешь мыслить более позитивно? – благожелательно спросила Ава. – Например, наоборот: какие действия предпринимает главная актриса?

Ава была в своем репертуаре, но ведь она права. Как и Мишель.

– Ладно. – Жасмин вырвала листок из блокнота, лежавшего на кофейном столике. По краям были нарисованы пляжные принадлежности – сандалии, зонт от солнца, детская пластмассовая лопатка и ведерко, – а наверху вычурная курсивная надпись гласила: «Эсперанса». – Что мне придумать вместо этого?

– Как насчет: «Главная актриса попадает на обложки журналов только по хорошим поводам»? – предложила Ава.

– Немного громоздко, – пробормотала Жасмин, но записала фразу маленькой ручкой, прикрепленной к блокноту.

– Какой второй пункт? – спросила Мишель.

С пылающими щеками Жасмин промямлила:

– Пункт второй: для счастья главной актрисе не нужен мужчина.

Ее кузины снова переглянулись, как делали всегда, когда разговор заходил о личной жизни Жасмин.

– Как насчет: «Главная актриса чувствует себя полноценной и счастливой в одиночестве»? – мягко спросила Ава.

Жасмин сомневалась в том, что это возможно, но, поскольку план должен был помочь ей не отвлекаться на отношения, она записала и эту фразу.

– Какой третий пункт? – поинтересовалась Ава.

Черт. Зачем она вообще упомянула этот дурацкий план? Жасмин принялась лихорадочно размышлять.

– Эм, главная актриса воспринимает свою карьеру всерьез.

Мишель закатила глаза.

– Ты только что это придумала.

– Ладно. – Жасмин бросила ручку на стол. – Пункт третий: главная актриса не сидит дома, оплакивая свои расставания.

Ава погладила Жасмин по плечу, а Мишель взяла ручку и принялась что-то писать. Закончив, пододвинула лист к Жасмин.

Главная актриса – крутая королева, которая ведет себя как jefa¹⁵.

– Я чуть не написала «королева-босс», но это была бы тавтология, – объяснила Мишель.

Жасмин слегка улыбнулась и сквозь подбирающиеся слезы проговорила:

– Спасибо.

Несколько секунд они молча пили кофе, а потом Ава поставила кружку, положила руки на колени и тихо спросила:

– Не хочешь об этом поговорить?

Спрашивать о Макинтайре прямым текстом она не собиралась. Аву отличали такт и терпение, что делало ее прекрасной учительницей. Мишель, которая из консультантки по маркетингу в крупной корпорации переквалифицировалась в графического дизайнера-фрилансера, меньше любила ходить вокруг да около, но следовала примеру Авы, когда это казалось ей логичным.

– Вы же видели прессу и знаете суть. – Жасмин глубоко вздохнула. – Очевидно, что мы с Макинтайром больше не встречаемся.

– Мы знаем, что это не вся история, – сказала Ава в тот же момент, когда Мишель произнесла:

– Он все равно был идиотом.

Но тут зазвонил телефон Жасмин. Спасена звонком¹⁶. Меньше всего ей сейчас хотелось пересказывать, какую боль и унижение ей доставила публичная измена рок-звезды.

– Это мой агент, – пробормотала Жасмин и ответила на звонок: – Привет, Райли.

– Привет, Жасмин, – раздался бодрый голос Райли Чен. Та была молодой и дружелюбной, но, когда приходило время сделок, впивалась в переговоры со свирепостью питбуля, превратившей ее в восходящую звезду агентства. – Ты нормально добралась до Нью-Йорка?

– Да. Оставила багаж в отеле и приехала в гости к родным.

– Тогда не буду отвлекать. Я звоню, потому что подумала, что ты еще не видела мое письмо, а я знаю, что ты не любишь сюрпризы.

В животе Жасмин зашевелился ужас. Теперь-то что? Понимая, что кузины наблюдают за ней с нескрываемым интересом, Жасмин не выдала никаких эмоций.

– Да, я не проверяла почту.

– Там ничего важного, – быстро ответила Райли, будто услышав настороженность в голосе своей клиентки. – Просто сменился актер, играющий твоего возлюбленного.

– Вот как? – Вообще-то это было важно. В Лос-Анджелесе она уже принимала участие в читках на совместимость с мужчиной, с которым, по предположениям Жасмин, ее ждал экранный поцелуй.

Райли продолжила:

– Предыдущий кандидат сломал ногу в Аспене.

– Черт. Катаясь на лыжах? Сейчас же июнь. – И они ведь уже подписали контракт – он не должен был подвергать себя опасности, занимаясь экстремальным видом спорта. По крайней мере не за пару дней до начала съемок.

– Ну… Не совсем. – Райли понизила голос. – Судя по всему, он с кем-то там встречался и споткнулся, выходя из машины. Кажется, он не хотел, чтобы его заметили.

Жасмин нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

– Кто-то заснял это все на телефон и продал видео «Базз Уикли».

Жасмин простонала. Журнал «Базз Уикли» растрезвонил всем историю про Макинтайра и прославил ее на всю страну. «Но повод был не самый хороший», – подумала она, вспоминая первый пункт «Плана главной актрисы».

– Знаю, – сказала Райли. – Мы ненавидим «Базз Уикли». Но я посмотрела видео: он сделал пируэт, а потом съехал по ступенькам. Их было всего три, зато кирпичных. Он сломал ногу и ободрал лицо.

– Ой, какой ужас.

– Не надо его сильно жалеть. Потом к нему подбежала девушка в бикини, и оказалось, что ей всего девятнадцать, а ему почти сорок.

Жасмин сжала пальцами переносицу. В Голливуде постоянно происходили скандалы. Хотелось бы думать, что такой инцидент затмит ее собственный, но она в этом сомневалась. Макинтайр был слишком знаменит.

А теперь, из-за связи с ним, и она.

Райли продолжала:

– Короче говоря, он в пролете, а у тебя в «Начальнице Кармен» новый коллега.

Да, перемены серьезные.

– Ты не знаешь, у нас будут совместные читки сценария – или уже все решено?

– Все решено, – сострадательно ответила Райли. – Продюсеры не хотят откладывать съемки, и он заканчивает пилот¹⁷, так что для проверок на совместимость нет времени.

– Кто он?

На секунду связь прервалась.

– …штон Суарес.

Жасмин моргнула.

– Стоп, ты сказала Эштон Суарес?

Ава и Мишель, сидевшие по бокам от нее, округлили глаза.

– Да, – подтвердила Райли. – Ты о нем слышала?

– Эм… Да. – Черт побери. Конечно слышала. Ее бабушка вот уже почти десять лет смотрела все теленовеллы с его участием – Эштон Суарес был ее любимой звездой теленовелл. Эсперанса с ума сойдет, когда узнает.

– А, хорошо, так будет проще представить вас друг другу. Вы встретитесь на читке. Ладно, я тебя отпускаю. Приятно провести время с семьей!

Жасмин пробормотала Райли: «Пока!» – и медленно положила телефон на стол. Она очень сглупила, произнеся это имя в присутствии кузин. Истерика через три, два…

Мишель, округлив карие глаза, впилась пальцами в запястье Жасмин.

– Эштон. Суарес, – повторила она. – Эштон, мать его, Суарес…

– Он el león dorado!¹⁸ – завизжала Ава.

Мишель откинула голову, прижала тыльную сторону ладони ко лбу и драматичным тоном произнесла:

– И el matador!¹⁹

– El hombre seductor!²⁰

– El duque de amor!²¹

– Знаю-знаю, – прервала их Жасмин. Этот актер снялся в двадцати испаноязычных мыльных операх, и если бы ее кузины решили перечислить их все, то они бы просидели тут до ночи.

– Больше всего мне понравилась теленовелла, в которой он сыграл Золотого Льва, – задумчиво произнесла Ава. – Это был гибрид «Крестного отца» и «Индианы Джонса».

– А мне понравилась историческая, в которой он играл шерифа. – Мишель картинно обмахнулась рукой. – Он выглядел по-щегольски в той форме.

– Так, хва… – начала было Жасмин, но Ава ее перебила:

– Он недавно сыграл злодея, борода ему идет! Но, по-моему, его слишком быстро убили.

– Ава! – Мишель в ужасе раскрыла рот. – Спойлеры!

Ава пожала плечами, совершенно не испытывая стыда.

– Если бы ты больше времени проводила с абуэлой, то была бы в курсе.

Пока они обсуждали лучшие роли Эштона, Жасмин обдумывала новость. Эштон Суарес был звездой теленовелл, и Жасмин, несмотря на то что недостаточно хорошо знала испанский, чтобы понимать их полностью, множество раз видела его по телевизору у Эсперансы. Он был привлекательным мужчиной, хоть на экране иногда и переигрывал.

Но Жасмин и сама этим грешила. Ее роль в «Гламур-команде», новой мыльной опере о модельном агентстве, требовала от нее такого уровня мелодраматизма, что даже ее абуэле, обожающей теленовеллы, это казалось слегка нелепым. Однако героиня Жасмин – восставшая из мертвых трофейная жена²² Корделия – приковала к себе всеобщее внимание. Поклонникам сериала очень понравился ее запретный роман с Кином, модным фотографом, пристрастившимся к азартным играм. Корделия навсегда заняла особое место в сердце Жасмин: этот персонаж подарил ей номинацию на дневную премию «Эмми», а теперь и роль Кармен.

И неважно, что она свободно не владела испанским. Произношение у нее было идеальное, даже несмотря на плохие разговорные навыки. В последний раз, когда она попыталась посплетничать с бабушкой по-испански, Эсперанса пожаловалась, что Жасмин делает больно ее ушам.

Ее младший брат Джереми, узнав, что для этой роли Жасмин придется говорить по-испански, стал дразнить ее, но быстро умолк, когда она напомнила ему, что он знает язык еще хуже. Испанский был родным языком отца Жасмин, но ее мать – наполовину пуэрториканка, наполовину филиппинка – едва знала испанский и тагальский²³, поэтому дома они в основном общались на английском. Работа над этим сериалом должна была стать для Жасмин ускоренным погружением в языковую среду, и она надеялась, что справится с задачей.

Мишель подняла руку, врываясь в ее мысли:

– Погоди. У меня идея.

Жасмин простонала. Идеи Мишель часто были гениальными, но так же часто доставляли их троице неприятности. Например, однажды в будний вечер они поехали на концерт в Нью-Джерси, а потом опоздали на последний автобус. Им пришлось позвонить своему старшему кузену Сэмми, чтобы он отвез их домой. Его молчание дорого им обошлось.

– Я хочу ее услышать, – сказала Ава.

Разумеется. Пособница. Жасмин состроила ей гримасу.

– А я нет.

Но когда у Мишель появлялась идея, ее было не остановить.

– Скоро бабушке исполнится восемьдесят лет. Если ты сможешь привести к ней на вечеринку Эштона Суареса, абуэла будет вне себя от счастья. Она приготовит тебе столько pasteles²⁴, что хватит до конца жизни.

Жасмин закусила губу и не нашлась, что возразить. Это стало бы для ее бабушки событием не только года, но и целого десятилетия.

– И если ты его приведешь, то я избавлю тебя от обязанностей по планированию вечеринки, – добавила Ава.

– Я и не знала, что у меня есть такие обязанности.

– Конечно есть. Они у всех есть.

– А Тони? Он ведь в Лондоне.

Ава пожала плечами.

– Не волнуйся. Я найду ему какое-нибудь задание. Все кузены и кузины должны помогать.

Как часто Жасмин слышала эти слова? Она по жизни, сколько себя помнила, руководствовалась девизом «Все должны помогать» – и этот принцип существовал в семье еще до ее рождения. Несмотря на ссоры и мелкие перебранки, когда нужна была помощь, Родригесы объединялись. А юбилей Эсперансы должен был стать событием, которое родственники будут обсуждать еще долгие годы.

Как раз поэтому и не стоило включать в него неизвестный элемент. Но ради абуэлы Жасмин была готова сделать почти все что угодно. В том числе обратиться к новому коллеге с неловкой просьбой.

Возможно, Ава и Мишель правы. Возможно, пришло время переехать обратно.

У них над головами скрипнул потолок, а затем послышались приближающиеся к лестнице размеренные шаги.

– Никому не говорите, – прошипела Жасмин. – Я с ним даже еще не познакомилась. Он может оказаться полным мудаком. – Как многие парни из индустрии развлечений. Например, Макинтайр.

– Поговаривают, что он немного самовлюбленный, – задумчиво произнесла Ава. – Но профессионал. С ним легко работать.

– Не вздумай из-за этого его не пригласить. – Мишель хлопнула рукой Жасмин по плечу и, вскинув брови, посмотрела на нее, как бы говоря: «Ты обязана придумать, как привести этого парня на вечеринку».

Жасмин отмахнулась от нее.

Дверь в подвал открылась, и послышались шаги на лестнице. Когда показался их кузен Сэмми, Жасмин быстро убрала свой «План главной актрисы» в карман джинсов. Она была не в настроении выслушивать его насмешки.

– Чего тебе, Сэмми? – крикнула Мишель.

– Так-так, это же Bochinche Brujas²⁵. – Он размашисто зашагал к ним.

Жасмин закатила глаза. Сэмми использовал это старое, набившее оскомину прозвище как минимум пятнадцать лет, но оно никому не казалось смешным. Особенно потому, что они были не самыми большими сплетницами в семье.

Сэмми широко улыбнулся.

– Знаешь, из-за тебя я проиграл спор.

Жасмин не нравилось, какой оборот принимает разговор.

– Ты о чем?

– Я думал, что вас с Макинтайром хватит хотя бы на три месяца, но тебе обязательно нужно было присоединиться к cестринству одиноких дам, да? – Он указал на девушек, сидящих на диване.

Мишель и Ава с криками прогнали Сэмми, а Жасмин простонала и закрыла лицо руками. Она что, всерьез раздумывала над тем, чтобы переехать сюда? Нужно забыть об этом. Она забронирует обратный рейс в Лос-Анджелес, как только закончатся съемки.

Глава 2

Лифт звякнул, его двери со свистом раскрылись, и Эштон Суарес впервые вошел в офис «СкринФликса» в Мидтауне.

Это было просторное и модно обставленное помещение: стеклянные стены, кожаные кресла, много растений. Повсюду встречался логотип «СкринФликса», выполненный в оранжевом и темно-сером цветах, и мелькали постеры популярных сериалов, производством которых занимался стриминг, вроде «Тайных дел детектива Яна», «Шоубиза», «Тусим ночь напролет» и «Мечтателей». Широкие окна выходили на большой газон Брайант-парка.

Эштон долгое время сотрудничал только с одной компанией. И место съемок теленовелл в Майами стало для него настолько привычным, что он уже почти не обращал внимания на окружающую обстановку. А теперь – хотя съемки должны были проходить не здесь, студия «СкринФликса» располагалась в Куинсе, – он остановился, чтобы рассмотреть офис.

И подбодрить себя.

Соберись, pendejo²⁶. Ты же этого хотел.

Эштон всегда волновался перед первой встречей с новым кастом²⁷, и тот факт, что этот сериал мог спасти или разрушить его карьеру, лишь усиливал нервозность. «СкринФликс» – совершенно другой уровень.

Он услышал слова ассистента, сказанные приветливо и с улыбкой:

– Здравствуйте, господин Суарес. Нас зовут Скай. Мы отведем вас в переговорную.

У Скай были коротко стриженные каштановые волосы, фарфоровая кожа, значок с надписью «они/их» на лацкане персикового льняного пиджака и планшет под мышкой.

– Спасибо. – Чтобы не грызть ногти, Эштон засунул руки в карманы. Ему нужно было чем-то их занять. – Не знаете, где я могу налить себе кофе?

– Сначала мы отведем вас в комнату отдыха, – сказали Скай, жестом приглашая Эштона последовать за собой. – Вы можете посидеть там до начала читки.

Следуя за ассистентом, он прокручивал в голове описание сериала, которое ему накануне прислал продюсер. И, хотя он прочел этот текст много раз, вспоминая его, чувствовал себя более подготовленным и контролирующим ситуацию. К тому же так он мог думать о чем-то еще, кроме падения своей карьеры.

Сюжет «Начальницы Кармен» крутился вокруг личной жизни и карьеры Кармен Серрано, менеджера по связям с общественностью. Она работала в фирме, специализирующейся на мероприятиях для посещавших Нью-Йорк испаноязычных звезд. Эштону предстояло сыграть Виктора Вегу, знаменитого певца. Изначально Виктор был одним из клиентов Кармен. Но сценаристы внесли большую поправку – теперь ему выпала роль бывшего мужа Кармен.

Бывший муж и новый возлюбленный – два совершенно разных типа отношений. Их персонажей уже связывала определенная близость, эмоциональный багаж и подспудное сексуальное влечение. Сериал зависел от развития возобновившегося романа между Кармен и Виктором. А Эштон не только не присутствовал на читке сценария вместе со своей коллегой Жасмин Лин, но даже еще не был с ней знаком. Да, он десятки раз играл романтического героя, однако актрис Майами он знал хорошо и чувствовал себя с ними комфортно. Жасмин же была для него загадкой.

Ставки еще никогда не были так высоки. В мире теленовелл Эштон прославился после звездной роли в La maldición del león dorado²⁸. И до недавнего времени статус знаменитости придавал ему уверенности. Затем в El fuego de amor²⁹ ему выпал шанс сыграть злодея, и, хотя он с удовольствием вышел из привычного амплуа мачо-героев, сценаристы поместили его в любовный треугольник и убили. То есть его персонажа. Но он все равно был шокирован и расстроен таким поворотом событий. В сериале он погиб и уступил героиню актеру, исполнявшему вторую главную мужскую роль, – Фернандо Варгасу, чилийцу, на десять лет его младше.

С тех пор как пять лет назад Эштон сыграл el león dorado, он всегда держался до финальной серии. Несмотря на то что в его персонажей стреляли, их ранили ножами и сталкивали с обрывов, они всегда выживали, а иногда их даже ждал счастливый финал. Теперь эта полоса закончилась, и он боялся узнать, что это означает для его карьеры.

Его агент поговорил со сценаристами и продюсерами и предложил им разные варианты, позволявшие оставить Эштона в сериале. Он мог сыграть злого близнеца или воскреснуть из мертвых – подошло бы любое проверенное клише. Но все тщетно. Продюсеры не видели проблемы в том, что он не появится в нескольких последних сериях, ведь, по их мнению, его смерть – лучшее завершение истории. Чего он так переживает?

А переживал Эштон потому, что ему было почти сорок и он пятнадцать лет впустую проработал в теленовеллах, надеясь, что они помогут ему подняться на вершину успеха. Он ждал шанса проявить себя, но вместо этого его преждевременно убрали из сериала.

Он до сих пор не знал, разозлил ли он кого-то из начальства или зрители просто устали от него. После выхода серии в соцсетях немного повозмущались, но тогда было уже поздно. А он тем временем снялся лишь в паре пилотных серий, которые вряд ли получат продолжение.

Поэтому, когда Эштону позвонили по поводу «Начальницы Кармен», он сразу согласился. В последнюю минуту боги кастинга заменили им исполнителя главной роли благодаря видеопрослушиванию, которое случайно отправил его агент. Хотя это был ремейк теленовеллы, «СкринФликс» должен был представить Эштона более широкой публике и, как он надеялся, сделать его следующим Хавьером Бардемом³⁰.

Но на задворках сознания маячила тревога: вдруг это его последний шанс? Если это не сработает, что ему останется?

Carajo³¹. Вот тебе и «не думай об этом». Эштон выглядел хладнокровно и спокойно, следуя за Скай через офис открытой планировки мимо стеклянных кабинетов и столов с компьютерами, за которыми кипела работа. Никто на него даже не взглянул – скорее всего, они привыкли к тому, что мимо постоянно проходят актеры, – но он все равно чувствовал себя обнаженным.

Но внутри у него нарастала паника: он с трудом пытался не думать о всевозможных вариантах провала.

Скай остановились перед открытой дверью и эффектно взмахнули рукой.

– Ваш кофе ожидает вас.

После этих слов ассистента Эштон взял себя в руки и улыбнулся, выразив благодарность.

К комнате отдыха присоединялась кухонька, где стояли три разные кофемашины. Хотя часы только недавно пробили восемь утра, последний раз Эштон пил кофе более трех часов назад и точно не отказался бы от еще одной порции. И поскольку он волновался, то решил поддаться своей любви к сладкому и выбрал из корзинки капсулу со вкусом французской ванили.

Вставив ее в кофемашину, Эштон взглянул на часы на запястье. Через двадцать минут они с Жасмин познакомятся на читке. Глупо было так сильно нервничать. Она играла в мыльных операх с изнурительным графиком, напоминавшим съемки теленовелл, в ходе которых иногда снимали по серии в день. Это означало, что ее наверняка отличали ответственное отношение к работе и высокий профессионализм – черты, которые он мог оценить в партнерше по экрану. Он изо всех сил постарается быть очаровательным и произвести положительное первое впечатление. Все будет хорошо.

Правда, было одно «но».

Получив эту роль, Эштон погуглил Жасмин, надеясь увидеть привычные ссылки: страницу в Википедии с портретным снимком и датой рождения, список ролей на IMDb³², ее страницы в соцсетях и, возможно, несколько видео на Ютубе. Вместо этого он с удивлением обнаружил среди первых результатов недавние новостные статьи о ее расставании с каким-то музыкантом, о котором Эштон никогда не слышал и которого всегда называли только по фамилии.

Макинтайр, долговязый парень с сальными волосами, татуировками и гитарой, славился своим бунтарством и тихим, проникновенным пением. Увидев фото этого парня, Эштон сразу же подумал: «Постригись, черт возьми», – и заволновался, не означает ли это, что он стареет. Еще Эштон задумался о том, что же Жасмин нашла в Макинтайре, и отругал себя. Нечего было о таком размышлять или осуждать ее.

Пресса упивалась этой историей. И пусть Эштон сочувствовал Жасмин, он не хотел, чтобы его втянули в развернувшийся вокруг нее СМИ-цирк. Он и так с трудом скрывал свою личную жизнь от латиноамериканских журналистов, и ему нужно было проявлять особую осторожность: не делать и не говорить ничего, что бы дало англоязычным газетам повод обратить на него внимание. Зачастую для слухов достаточно совместного проекта, а Жасмин выглядела сногсшибательно – из-за одного этого они становились идеальными кандидатами для сплетен о закулисном романе. Здесь не было ее вины – люди часто на пустом месте ищут, к чему бы прицепиться. Сказать по правде, у Эштона не хватало времени на отношения, закулисные или какие-либо другие. Но представителям прессы наплевать на правду – им нужно поднять продажи и увеличить пользовательскую активность. Вне работы Эштону стоило держаться от Жасмин подальше.

Он наполнил чашку сладким кофе и добавил еще сахара и сливок. Учитывая, сколько энергии он тратил на тренировки и как следил за своей диетой, приготовление кофе именно таким полюбившимся ему способом оставалось одной из его немногих слабостей. Закончив, Эштон уже собирался пойти отыскать свою новую коллегу и представиться, но, отступив от стола, он почувствовал у себя под ногой не линолеум, а нечто другое. И тут же у него за спиной раздался пронзительный визг. Удивленно обернувшись, Эштон столкнулся с кем-то лицом к лицу.

Затем послышались всплеск и грохот. Запах кофе усилился. Эштон в ужасе уставился на девушку в белой блузке и светло-розовых брюках, которые теперь были испачканы пенистыми коричневыми пятнами. На полу вокруг ее туфель валялись кубики льда.

Вылить кофе на кого бы то ни было – не лучшее начало первого рабочего дня, но перед Эштоном стояла не просто какая-то девушка, а Жасмин Лин, его новая коллега. Она была потрясающе красива – ее золотистая кожа сияла на фоне белой мокрой блузки, которая липла к талии и груди, – но сейчас у Жасмин был такой вид, словно она хотела убить его. Она сурово нахмурила темные брови и стиснула зубы, приоткрыв пухлые губы. Беспокойство, с которым Эштон боролся все утро, окончательно овладело им, и у него вырвалось:

– Эм, hola³³. – Пытаясь пошутить, он указал на полупустой стаканчик у Жасмин в руке: – Supongo que no te ibas a beber eso³⁴.

Она так и смотрела на него, раскрыв от изумления рот, и в животе у Эштона что-то ухнуло. Вот тебе и положительное первое впечатление.

Глава 3

От сочетания ледяного кофе, внезапно прозвучавшего испанского и впечатляющей внешности Эштона у Жасмин пропал дар речи. Когда мужчина врезался в нее, со стаканчика колд-брю слетела бракованная крышка, и теперь ее шелковая блузка, пропитанная холодным кофе, липла к телу.

Эштон. Она любовалась им с удовольствием, с которым пьешь дымящийся капучино в холодный день, и внутри нее разливалось тепло, несмотря на эту неожиданную ледяную ванну. Темные кудрявые волосы, щетина, смуглая кожа и сексуальные темно-карие глаза. В жизни он казался еще более высоким и привлекательным, точно гигантская планета, которая заманивала Жасмин на свою орбиту.

Она почувствовала необъяснимое притяжение к нему, но в этом и заключалась магия телевидения: при просмотре сериалов невольно начинаешь чувствовать связь с незнакомыми тебе людьми на экране. Возникает желание сопереживать тщательно прописанным персонажам, любить их или неистово ненавидеть.

И вот он стоял перед ней собственной персоной, в реальности еще горячее, чем на экране. Золотой Лев. По настоянию Мишель Жасмин посмотрела несколько серий и увидела, как мастерски Эштон приковывает к себе внимание зрителей.

Он находился так близко, что ее сердце забилось быстрее, но она сосредоточилась на его словах.

Поскольку Жасмин пока не хотела признавать, что не владеет испанским идеально, она разобрала все слова, прокрутила их у себя в голове и перевела по отдельности.

Hola. Эти первые глубокие, текучие слоги его приветствия заставили ее трепетать.

Supongo que no te ibas a beber eso.

Стоп, это что, сарказм? Или он серьезно? Черт, она не могла понять.

На всякий случай Жасмин прищурилась.

– Это была типа шутка?

Эштон вскинул брови, будто удивившись, что она ответила по-английски. Жасмин к этому уже привыкла.

– Э… Да. Шутка. Но, как вижу, несмешная. – В его английском слышался акцент, а низкий голос стал мягче. Он взял со стола несколько бумажных салфеток и протянул ей. – Я Эштон Суарес.

– Я знаю, кто ты. Моя бабушка тебя просто обожает. – Боже, она серьезно это сказала? Жасмин промокнула блузку салфетками, но толку от этого было мало. И хотя она не знала наверняка, но практически была уверена, что белый шелк стал прозрачным. Жасмин попыталась оттянуть мокрую ткань так, чтобы она не облегала кожу, но та лишь шлепнулась обратно ей на грудь. Зашибись.

– Я оплачу химчистку. – На лице Эштона читалось раскаяние, а тревога в его глазах и вовсе придавала ему юный, мальчишеский вид.

– Не стоит. Вещи вряд ли удастся спасти. – Это прозвучало стервознее, чем хотелось бы, поэтому она добавила: – В любом случае это всего лишь одежда.

«Всего лишь одежда», которую она два часа выбирала вместе с кузинами. Она сдержала вздох. Жасмин не желала заставлять его чувствовать себя виноватым, но, черт, все случилось так не вовремя.

– Прости, что наступил тебе на ногу, – торопливо произнес Эштон, будто только вспомнил об извинениях. – И за это столкновение. И за твой разлитый кофе.

Жасмин пожала плечами и печально улыбнулась.

– Это просто случайность. Но кофе мне бы не помешал.

Он поднял свою чашку.

– Не хочешь мой?

Он из нее уже пил? Неважно. Скоро она будет с ним целоваться. И было бы грубо отказаться от его предложения.

– Да, спасибо.

Их пальцы соприкоснулись, и у нее едва не вырвался прерывистый вздох. Пытаясь скрыть нарастающее смущение, она быстро поднесла чашку к губам. Сделала глоток. И поперхнулась.

– Господи, сколько сахара ты туда положил?

Он поморщился.

– Много?

Жасмин отдала ему чашку.

– Спасибо, но, думаю, на сегодня кофе хватит. – Она указала на свою блузку, и он проследил взглядом за этим жестом. Черт, она привлекла его внимание к ткани, ставшей прозрачной и облепившей ее тело. Замечательно.

Казалось, Эштону потребовались неимоверные усилия, чтобы оторвать взгляд от ее груди и снова посмотреть ей в глаза. Его лицо оставалось непроницаемым, но по движению кадыка Жасмин заметила, как он сглотнул.

Ее кожа запылала от стыда и, черт побери, влечения. Она совсем не так представляла себе их первую встречу. Нужно поскорее отсюда уйти.

Жасмин махнула рукой в сторону двери.

– Я… я пойду переоденусь.

Она понятия не имела во что.

Он кивнул.

– Claro³⁵.

– Эм, пока. – Жасмин вылетела из комнаты отдыха и, прихрамывая, направилась в туалет.

Взглянув на телефон, она поняла, что до читки осталось меньше десяти минут. А вся ее одежда была перепачкана суперкрепким кофе с кокосовым молоком. Жасмин не хотелось опаздывать в первый же день, поэтому она поймала ассистентку со светлыми волосами до плеч и нервно приподнятыми бровями.

– Здравствуйте. Я Жасмин Лин. А вас как зовут?

– Пенни. – Розовощекая девушка побледнела, с ужасом оглядев испачканные вещи Жасмин.

– Как видите, у меня проблемы. – Жасмин сунула всю наличку, которая была у нее в кошельке – целых тридцать четыре бакса, – Пенни в руку. – Вы не могли бы, пожалуйста, сбегать в ближайший магазин и купить мне что-нибудь, чтобы переодеться? Мне нужен новый наряд.

Пенни нахмурила светлые брови.

– Какой наряд?

– Какой найдете за пять минут. – Жасмин указала на дверь туалета. – Я буду там. Постараюсь отстирать пятна.

Пенни кивнула и убежала, а Жасмин приоткрыла дверь в уборную и заглянула внутрь. У раковины стояла ухоженная темнокожая женщина в возрасте. На ней был явно сшитый на заказ серый костюм и узорчатый головной платок. Она с удивлением взглянула на Жасмин и ее одежду, а затем указала большим пальцем на свободную кабинку.

– В этой есть отдельная раковина, – сказала она. – Кажется, она вам пригодится.

Жасмин горячо ее отблагодарила и заперлась в кабинке. Сняв липкую одежду, она намочила ткань холодной водой.

Ей не хотелось этого признавать, но она с радостью отвлеклась на инцидент с кофе. Ей легче было справиться с внезапной вспышкой паники из-за того, что ее облили ледяной жидкостью, чем со столь же внезапно возникшим желанием, которое она почувствовала при встрече с Эштоном, поэтому она сосредоточилась на испорченной одежде. Благодаря этому из головы Жасмин вылетел как Макинтайр с его дурацкими проникновенными зелеными глазами, так и отчаяние, не покидавшее ее с тех пор, как она увидела на обложке журнала фото бывшего, целующего другую на отдыхе в Мексике.

Эштон явно пришел в ужас из-за пролитого кофе, и его реакция была искренней и в каком-то смысле даже милой, но Жасмин не следовало поддаваться чарам своего коллеги. Хотя это было в ее репертуаре. Потрясающе скандальное расставание – хотя ситуация с Макинтайром была даже более скандальной, чем обычно, – после которого она по уши влюблялась в очередного эмоционально недоступного мужчину. Она забывала о бывшем, начинала отношения со следующим, они расставались – и опять все по новой.

Но только не сейчас, ну уж нет. Теперь она была главной актрисой. «Начальница Кармен» стала для Жасмин большим шагом вперед, и никакая неуместная симпатия уж точно не помешает ей на пути к успеху. Несмотря на всю сексуальность ее коллеги.

Оставшись в комнате отдыха один, Эштон собрал с пола кубики льда, рухнул на стул и провел рукой по лицу. Что ж, это, черт возьми, была катастрофа. Он никогда не забудет, как ушла, пошатываясь, Жасмин – в мокрой блузке и с отдавленной ногой. А она всегда будет считать его человеком, испортившим ей первый день на работе.

Эштон отпил кофе, который ему вернула Жасмин, хотя был так напряжен, что, возможно, кофеин и сахар были ни к чему. При следующей встрече он рассыплется в извинениях. Он найдет способ загладить вину… соблюдая дистанцию. Вероятно, когда-нибудь им даже удастся над этим посмеяться. Было бы идеально, если бы этот момент наступил до начала читки, но на это можно было только надеяться.

Так или иначе, он испортил ее наряд и должен попытаться исправить ситуацию.

Но сначала… Эштон закрыл дверь комнаты отдыха и вытащил телефон, чтобы пообщаться по фейстайму с отцом в Пуэрто-Рико.

Прозвучала пара гудков, а затем на экране появилось смуглое морщинистое лицо Игнасио Суареса.

– Hola, mijo³⁶.

Эти слова, торопливо произнесенные грохочущим баритоном, Эштон слышал от отца каждый день, и они заставили его улыбнуться.

– Hola, Pa. ¿Cómo estás?³⁷

Он прослушал, как отец оттарабанил отчет о здоровье абуэлито³⁸ Гаса и абуэлиты Биби. Мать Эштона умерла десять лет назад, но у него были бабушка и дедушка по отцовской линии, которые всегда играли большую роль в его жизни. Им было уже за восемьдесят, и их благополучие очень заботило его и мотивировало работать.

На экране появилась еще одна мотивация, при виде растрепанных волос и больших карих глаз которой сердце у Эштона забилось чаще.

– ¿Es mi papá?³⁹ – спросил писклявый голосок, и Эштон рассмеялся.

– Sí, mijo, es tu papá⁴⁰, – ответил он.

Игнасио на экране отодвинулся, чтобы уступить место восьмилетнему сыну Эштона, Ядиелю.

Эштон внимательно выслушал рассказ про последний сериал, который Ядиель посмотрел («Юные титаны, вперед!»), видеоигру, на которой он был помешан («Майнкрафт»), и комикс, который он сейчас читал («Человек-паук»). Большую часть из сказанного Эштон не понял и уже не в первый раз пожалел, что не может быть рядом с сыном, чтобы они вместе проводили время за этими занятиями.

Наконец Ядиель спросил:

– Папи⁴¹, когда ты вернешься в Пуэрто-Рико?

– Еще не скоро, Яди. – У него не было ответа получше. Ядиель жил с Игнасио и los bisabuelos⁴² в Умакао⁴³, а Эштон – большую часть года в Майами. Когда Яди только родился, он жил с ним в Майами. А после Инцидента отправился к Игнасио, и Эштон продал их частный дом, переехав в многоэтажку.

Пока Ядиель был помладше, Эштон часто приезжал к сыну в Пуэрто-Рико. Когда Яди начал учиться в частной школе, карьера Эштона пошла в гору, и у него не осталось возможности каждые выходные тратить на перелеты из Майами в Сан-Хуан⁴⁴ по два с половиной часа – и это только в один конец.

После разрушительного урагана «Мария» Эштон был вынужден временно перевезти семью в Майами: несмотря на то что пуэрториканцы имели двойное гражданство, правительство отказалось предоставлять им какую-либо помощь. Ему нравилось, что родные жили рядом с ним и он мог каждый день видеть Ядиеля. Но Эштон не переставал думать о том, что случилось с Ядиелем, когда мальчик жил в Майами. Как только школу сына снова открыли, семья Эштона вернулась в Пуэрто-Рико.

Эштон безгранично скучал по нему, но для мальчика безопаснее было расти на острове, вдали от хаоса индустрии развлечений. Эштон с удовольствием провел бы лето с Ядиелем в Пуэрто-Рико, но ему нужно было оплачивать счета, а теперь, когда он отвечал за четыре поколения своей семьи, количество расходов возросло, особенно после ремонта семейного ресторана, который обслуживал вполовину меньше посетителей, чем раньше.

– На съемках было что-нибудь забавное? – спросил Ядиель. Ему нравилось слушать закулисные истории «с работы папи».

– Ну, еще только первый день, но… да, кое-что произошло.

Ядиель округлил глаза, когда Эштон рассказал ему о том, как пролил кофе на Жасмин. Чтобы развлечь сына, Эштон жестикулировал, сопровождал все это забавными звуками и притворялся полным идиотом. Под конец Ядиель уже хохотал, и у Эштона поднялось настроение. Ему нравилось смешить сына. Возможно, когда-нибудь у него появится шанс чаще сниматься в комедиях.

В дверь постучали.

– Эштон? Ты там?

О нет. Именно из-за Ядиеля Эштон скрывал свою личную жизнь. Он хотел, чтобы у сына по возможности было нормальное детство, даже если это означало, что их встречи станут редкими. В начале карьеры Эштон пережил несколько тревожных эпизодов с фанатами – он никогда не забудет ужас, который испытал, услышав звук разбитого стекла в детской, – и поэтому прилагал все усилия, чтобы обезопасить Ядиеля и не дать никому о нем узнать.

Эштон послал в камеру воздушный поцелуй и шепотом произнес:

– Ciao, mi amor⁴⁵.

– Пока, папи.

Завершив звонок, Эштон крикнул:

– Pase, – и на всякий случай повторил по-английски: – Заходите.

В комнату заглянула Маркита Арройо, шоураннер и тоже Boricua⁴⁶, – высокая светлокожая женщина с копной тугих кудрей. Ее лицо было озарено сияющей улыбкой.

– Привет. Мы хотим тебя кое с кем познакомить перед началом читки.

Эштон допил кофе и отставил чашку. Шоу начинается.

Жасмин стояла в пустой женской уборной в нижнем белье, пытаясь не снимая высушить лифчик под сушилкой для рук, когда снаружи в дверь постучали – и послышался голос:

– Эй? Я принесла одежду.

– Я здесь! – Жасмин быстро заскочила в кабинку и осторожно выглянула из нее.

Пенни вошла в уборную и протянула ей полиэтиленовый пакет с надписью «Я ♥ Нью-Йорк».

– Надеюсь, это вам подойдет, – неуверенно произнесла ассистентка. – Выбор был небольшой – вы не поверите, сколько сто́ят вещи в магазине для туристов.

Жасмин прижала покупки к груди и отошла вглубь кабинки.

– Я уверена, подойдет. Большое спасибо!

Раскрыв пакет, Жасмин замерла. Черт, возможно, стоило хотя бы в общих чертах описать, какой наряд она хотела получить.

Нейлоновые спортивные шорты по крайней мере были черными и без логотипов. Короче, чем хотелось бы, но иногда на работе ей приходилось надевать и не такое. Шорты еще можно было как-то обыграть.

Но футболку…

Жасмин развернула обновку и уставилась на нее. Футболка цвета фуксии с черной оторочкой, капюшоном и белой надписью «NYС» на груди. Да, она была аляповатой, но чего еще ожидать от вещей из сувенирного магазина. Жасмин волновало скорее то, что футболка выглядела маленькой, очень маленькой.

Жасмин присмотрелась к этикеткам и вздохнула. Средний размер… детской линейки. Обе вещи продавались со скидкой, но все равно обошлись в тридцать три с лишним доллара. Судя по всему, теперь за тридцать четыре доллара почти ничего не купишь.

Жасмин выглянула из кабинки, но Пенни уже ушла. Возможно, испугавшись, что ей откусят голову или предложат обменяться одеждой. Если подумать, это была бы неплохая альтернатива. Но сейчас поздно что-то менять.

Она посмотрела на свою насквозь мокрую блузку, покрытую бледными коричневыми пятнами, а затем на часы. У нее совсем не осталось времени.

Жасмин едва смогла влезть в футболку, которая сидела на ней как кроп-топ. Материал был плотным, но тянущимся. Особенно сильно футболка тянула в плечах, зато не просвечивала на груди, как белая шелковая блузка. Жасмин засунула мокрую одежду в пакет, вышла из кабинки и увидела себя в зеркале в полный рост.

Детская футболка, спортивные шорты, черные туфли на каблуке и сверкающие золотые украшения – кто-то наверняка так одевается, но явно не актриса первого плана. Скорее Спорти Спайс⁴⁷ на свидание с красавчиком. Возможно, кофейные пятна выглядели не так уж плохо на контрасте с этим нарядом, но у Жасмин не было времени, чтобы все высушить слабенькой сушилкой для рук.

Тут она вспомнила присказку бабушки: «Если ты не красишь губы и не носишь сережки, то ты практически голая».

Освежив темно-пурпурную помаду, Жасмин сделала фото в зеркале и отправила его Аве и Мишель в чате Прим-пушек. Настало время попросить поддержки.

Ава ответила первой.

Ава: Эм, что это на тебе?

Спустя секунду отозвалась Мишель.

Мишель: Огонь.

Жасмин: Столкнулась со стаканом холодного кофе. Быстро скажите мне, что я все еще красивая.

Мишель прислала гифку Натали Вуд из «Вестсайдской истории», где та кружится со словами: «Я чувствую себя красивой!»

Ава прислала гифку с Барброй Стрейзанд из «Смешной девчонки»⁴⁸, произносящей фразу: «Привет, красотка».

Придется довольствоваться этим. Жасмин тряхнула волосами, расправила плечи и положила руку на бедро.

– Веди себя как jefa, помнишь? – спросила она у своего отражения.

Эти слова ее же саму вообще не убедили, но, будучи достаточно хорошей актрисой, она не подала виду.

Жасмин вышла из уборной и зашагала на читку так, будто была на чертовом подиуме.

Глава 4

После разговора с Ядиелем и приятного общения с шоураннером, режиссером первой серии и его помощником к Эштону вернулась уверенность. Он работал на телевидении пятнадцать лет, и этот хаос казался ему уютнее, чем пребывание дома в Майами или в номере в «Хаттон Корте». Конечно, от этой роли многое зависело, но он справится. Он был одним из лучших в индустрии – нет, не одним из лучших, а лучшим – и собирался показать американским зрителям, а также агентам по кастингу и продюсерам, на что способен. Проще простого.

Он проследовал за Маркитой в переговорную, где должна была состояться читка. В коридоре толпилась куча народу, включая директоров, продюсеров, сценаристов и нескольких актеров «СкринФликса», которых Эштон помнил по описанию. Он уже давно не работал с новым кастом, где не было бы хоть одного знакомого лица. Ему хотелось проскользнуть в помещение и занять свое место, но он решил сначала представиться Питеру Калабасасу, ветерану телевидения афро-латинского происхождения, которому досталась роль отца Кармен. Это был широкоплечий темнобородый мужчина, приятный в общении, и они быстро завели оживленную беседу о бейсболе.

Затем в переговорную вошла Жасмин, и Эштон удивленно посмотрел на нее.

Она выглядела по-прежнему сногсшибательно и невероятно сексуально, но… что на ней было надето?

Жасмин успела сменить наряд, и, хотя ее прическа и макияж оставались все так же безупречны, она была похожа не на звезду сериала о грозной начальнице пиар-агентства, а на фитнес-модель, которая забрела не в тот кабинет.

Эштона охватило чувство вины. Что было бы, если бы он заявился в студию в первый рабочий день в спортивных шортах? Конечно, некоторые актеры одевались на читки в повседневном стиле. Трое из команды были в джинсах. Но на исполнителях главных ролей лежала определенная ответственность. Зачастую им приходилось работать усерднее остальных и проявлять больший профессионализм, по крайней мере в самом начале, до изматывающих четырнадцатичасовых смен. Эштон играл не главную роль, но, будучи одним из ведущих актеров и возлюбленным главной героини, он выбрал отутюженную синюю рубашку, черные брюки и итальянские кожаные мокасины.

При первой встрече Жасмин выглядела на все сто. Даже испачканный кофе наряд был очевидно стильным и изысканным. Она что-то сказала об испорченных вещах, но Эштону настолько хотелось провалиться сквозь землю, что он пропустил ее слова мимо ушей. Теперь из-за его ошибки у нее был такой вид, как будто она направляется в спортзал… на каблуках.

Эштон снова почувствовал себя идиотом. Он и правда лишь предложил ей свой кофе и вяло попытался оплатить химчистку? Да что с ним не так? Жасмин никогда не простит его, и он это заслужил.

– Ладно, начинаем! – Маркита хлопнула в ладоши.

Все затихли, толпой зашли внутрь и стали искать свои места за большим столом. На белых табличках были написаны имена актеров. Для каждого подготовили сценарий, стопку карточек для записей, стакан и стеклянный графин с водой и кусочками лимона.

Так как Эштону выпала роль одного из главных персонажей сериала, то сидел он прямо рядом с Жасмин – о чем до этого момента не думал, потому что был слишком занят.

Он опустился на неудобный металлический стул и стал листать сценарий, а потом напрягся всем телом, когда Жасмин заняла соседнее место. Он украдкой взглянул на нее и отметил, как она скрестила под столом длинные голые ноги.

– Прости еще раз, – прошептал он, но Жасмин не посмотрела на него. Лишь пожала плечами, дав понять, что она его услышала.

За столом заняли свои места остальные актеры основного состава. По другую сторону от Жасмин сидели Мириам Перес, актриса, исполнявшая роль ее матери, и Нино Колон, трансгендерный актер, игравший ассистента Кармен. У Мириам была слегка смуглая кожа и крашеные светлые кудри, а у Нино – темно-коричневая кожа и стильная стрижка. Справа от Эштона сидели Питер Калабасас и Лили Бенитес – ее взяли на роль сестры Кармен. У Лили была грива темных волос, а губы она накрасила ярко-красной помадой, хорошо сочетавшейся с бронзовым оттенком кожи.

Прежде чем начать, Маркита представилась и поприветствовала всех короткой речью. Затем она попросила всех актеров немного рассказать о себе. Эштон с трудом мог сосредоточиться, но отметил, насколько разнообразным был их каст. Он сам снимался в теленовеллах, Жасмин – в мыльных операх. Лили начинала плюс-сайз-моделью нижнего белья. Нино танцевал на Бродвее. Мириам в восьмидесятых и девяностых выступала со стендапом и комедийными скетчами. А Питер тридцать лет стабильно снимался в телепроектах – от ситкомов до полицейских сериалов.

Открывающая сцена серии – Кармен с сестрой перед работой обсуждают цели в семейном бизнесе. Эта сцена была на английском, и, хотя Эштон следил глазами за сценарием, он бы соврал, если бы сказал, что сосредоточил на нем все свое внимание. Вместо этого он представлял катастрофу, которая начиналась с пролитого кофе и заканчивалась крахом его карьеры.

В следующем фрагменте – рабочая встреча Кармен с ее ассистентом, а затем с отцом. Эштон внимательно прислушивался к репликам Питера, ожидая своей очереди. Затем выпрямился, собрался с мыслями и произнес реплику, не переставая мысленно корить себя за то, что произвел на Жасмин настолько неудачное первое впечатление.

Они пробежали сцену встречи, но вторая половина заканчивалась ссорой на испанском.

– Как ты посмел прийти сюда и просить меня о помощи? – спросила сидящая рядом с ним Жасмин.

Эштон так пристально следил за каждым ее движением, что не пропустил свой текст. Его персонаж резко и поспешно выпалил фразу на испанском. В конце реплики он сделал паузу в ожидании ответа Жасмин. Начинался он со слов «¿Y quién diablos piensas que eres?»⁴⁹, после чего Жасмин ставила его на место.

Вот только Жасмин запнулась и перепутала гласные. Она замолчала и внимательно посмотрела в сценарий, и Эштон представил, как она повторяет слова про себя. Жасмин начала заново и произнесла весь абзац медленнее и без жесткости, которая присутствовала в английских репликах.

Они закончили читку сцены, но трудности Жасмин с испанским привели Эштона в замешательство. Он снова прокрутил в голове момент их столкновения, вспомнил, как долго она молчала и какой бросила взгляд после его жалкой попытки пошутить…

Стоп, возможно, она не настолько хорошо знает испанский?

У «Начальницы Кармен» были билингвальные сценарий, каст и съемочная группа. В промо делали большой упор именно на это. Что же получится, если исполнительница главной роли не способна бегло говорить по-испански?

Эштон наблюдал за Жасмин, отрабатывающей сцену с Мириам Перес. Возможно, он был к ней несправедлив. Жасмин говорила с идеальным произношением, пусть в ее речи порой и проскальзывала неуверенность.

Эштон и сам волновался об этом. Хотя он хорошо знал английский, до конца избавиться от акцента не удавалось, и иногда ему встречались идиомы, которые он не сразу узнавал или не мог с легкостью перевести на испанский. Примут ли американские зрители нового главного героя с пуэрто-риканским акцентом? Лишь несколько испаноязычных актеров добились мирового успеха – например, Хавьер Бардем, Диего Луна и Гаэль Гарсиа Берналь. Было ли среди них место и для Эштона Суареса?

Внезапно он моргнул от осознания, что кругом тишина. На него выжидающе смотрела Жасмин. Нет, не только Жасмин. На него смотрели все. Puñeta⁵⁰. Его реплика.

Торопливо переворачивая страницу, Эштон опрокинул свой стакан. Его сценарий и стол залила вода с лимоном. Он отодвинул стул, чтобы жидкость не успела попасть на его брюки. Жасмин, словно ужаленная, вскочила со своего места слева.

Эштон представил, как открывающаяся под ним воронка проглатывает его. Такой исход был бы лучше любых сегодняшних событий.

– На тебя не попало? – спросил он шепотом.

– В этот раз нет, – ответила Жасмин.

Поразительно, но чувство стыда очень сильно походило на изжогу.

Появилась пара ассистентов, и Эштон отодвинулся, чтобы не мешать им вытирать воду бумажными полотенцами.

– Извините, – пробормотал он. – Слишком много кофеина.

Жасмин подавила смешок кашлем.

Она над ним смеялась. В хорошем смысле? То есть «ха-ха, у нас есть общая шутка про кофе»? Или «ты неуклюжий идиот, который всегда проливает напитки»?

Эштон не решился взглянуть на нее ради подтверждения догадки – все его ждали. По шее разлился жар. Еще один ассистент подал ему другой экземпляр сценария. На сей раз Эштон полностью сосредоточится на своих репликах. Именно за этим он сюда и пришел. И на любой другой съемочной площадке, в любой другой день он бы так и поступил.

Но сегодня… был кошмарный день.

Каким-то образом Эштон его пережил. Ему казалось, что кожа вот-вот лопнет от напряжения, и он не мог перестать ерзать. Прямо как Ядиель, когда тот пытался отсидеть воскресную службу. Это была самая неловкая читка, в которой он когда-либо участвовал.

Маркита произнесла завершающую речь, и теперь Эштон прислушался к ее словам.

– Отличное начало, команда! Я так рада, что отправлюсь в это путешествие вместе с вами. А теперь наслаждайтесь оставшимися выходными, и увидимся на студии рано утром в понедельник.

Прежде чем Эштон успел повернуться к Жасмин и извиниться за то, что чуть не пролил на нее еще один напиток, она встала со стула и обошла стол, чтобы поговорить с Лили Бенитес.

Без проблем. Он подловит ее перед уходом. Эштону было ужасно стыдно за ее испорченный наряд, и он не мог оставить все вот так, не попытавшись взять ситуацию в свои руки. Проект целиком зависел от того, купятся ли зрители на роман их персонажей. Если Жасмин будет считать его дураком, у них ничего не получится.

А ему было очень нужно, чтобы все сработало.

Прощаясь с остальными, Эштон услышал у себя за спиной голос Жасмин.

– А, наряд? – Она с легкостью рассмеялась. – Я опрокинула на себя огромный стакан кофе прямо перед началом читки. Пришлось выкручиваться.

Ее собеседник усмехнулся и спросил:

– Шоу должно продолжаться?

– Именно.

Эштон склонил голову и заметил краем глаза Жасмин. Она разговаривала с одним из вице-президентов «СкринФликса», но рядом с ними стоял кто-то еще с бейджиком посетителя и записывал их разговор на телефон.

Репортер.

Эштон резко развернулся и тут же вышел из переговорной. Его окликнул Питер, и Эштон помахал, но не остановился. В коридоре он обратился к Скай с просьбой проводить его обратно к лифтам. Как только закрылись двери и кабина начала спускаться, Эштон наконец смог глубоко вдохнуть.

Он ненавидел разговаривать с прессой. Репортеры развлекательных СМИ в Майами уже привыкли к его неприветливости и даже стали по-доброму шутить на эту тему, но в Нью-Йорке все обстояло иначе. Он понятия не имел, чего ожидать от местных СМИ. И ему уж точно не хотелось, чтобы какой-нибудь журналист записал, как он извиняется перед Жасмин. Это вызвало бы излишний интерес, а Эштон не мог позволить себе провоцировать слухи и назойливые вопросы. Безопасность его сына была слишком важна.

Потом. Он поговорит с Жасмин потом.

Читка прошла ужасно неловко, и это сказалось на первой съемочной неделе Жасмин.

Хотя она легко умела перестраиваться. Если уж на то пошло, график был размеренным, по сравнению с привычными ей мыльными операми, где за день успевали отснять материал, равноценный ста страницам сценария, и рассчитывали на идеальную актерскую игру с первого дубля. Здесь же на съемки одной серии выделяли целую неделю, что казалось настоящей роскошью.

Жасмин предполагала, что у Эштона после теленовелл были те же ощущения, но не знала наверняка, потому что некогда было его об этом спросить.

После читки он бросил на нее взгляд и ушел, даже не попрощавшись. Конечно, он присутствовал на репетициях и съемках, но, как только они заканчивали сцену, снова исчезал. Черт возьми, да он едва смотрел на нее, если того не требовал сценарий.

Она пыталась не принимать происходящее близко к сердцу, но это было нелегко. К счастью, в первых сериях определенная неловкость им не помешает.

Кармен Серрано, персонаж Жасмин, работала в пиар-фирме своей семьи в Нью-Йорке. Она была суровой женщиной, которая не терпела плохого отношения к себе. Настоящей главной героиней. Жасмин следовало бы у нее поучиться.

Сериал начинался с неожиданных для Кармен новостей: их семейный бизнес находился в кризисе, а последним клиентом, который помог бы компании восстановиться, оказался не кто иной, как бывший муж Кармен – Виктор Вега, международная поп-звезда.

Жасмин сопереживала своей героине. У нее тоже была проблема с бывшими.

В большинстве сцен Жасмин снималась вместе с актерами, игравшими членов семьи Кармен. Они все были милыми людьми, а Питер Калабасас, исполнявший роль ее отца, Эрнесто Серрано, напоминал Жасмин ее дедушку, Вилли Родригеса. Ей было так легко с ним и Мириам Перес, игравшей маму Кармен, Далию, что она с радостью приняла их предложение вместе пройтись по диалогам на испанском и во время съемок справлялась с этими эпизодами на отлично.

Пока что Жасмин особо не общалась с Эштоном на площадке, но вряд ли так будет всегда. Сегодня они снимали встречу Кармен и Виктора. Утром Жасмин выпила слишком много кофе, пока ей делали прическу и макияж, и теперь была готова разобраться с этой сценой.

Эштон выглядел очень стильно и сексуально, когда появился на площадке. Для роли Виктора его побрили и зачесали назад темные кудри, чтобы они не закрывали лицо. Жасмин пожалела, что при нем не было ничего отвлекающего от его невероятной красоты… например, маски на лице или бумажного пакета на голове.

Его костюм только усугублял ситуацию. Эштон надел облегающие черные чиносы, серую футболку с треугольным вырезом и черную кожаную куртку, завершающую образ музыканта. Его одеколон представлял собой изумительную комбинацию сладких и пряных нот, каким-то образом одновременно возбуждающую и успокаивающую.

Жасмин отвернулась и отпила воды из стальной бутылки. Ей нужно было взять себя в руки.

К ней подошел один из гримеров, чтобы промокнуть ее блестящее лицо. Она закрыла глаза и, вдыхая умиротворяющий аромат пудры, подбодрила себя: «Ну же, jefa, у тебя получится. Превратись в Кармен и идеально произнеси свои реплики. Это всего лишь актерская игра. Ты уже справлялась с подобным миллион раз».

Жасмин сделала три глубоких и медленных вдоха и выдоха. Погрузилась в ту часть себя, которая позволяла ей устанавливать связь с персонажем, распоряжаться своей силой и осознавать собственную ценность. Эта часть была небольшой, но все же таилась глубоко внутри нее. Она исполнительница главной роли, черт побери. Главная актриса, у которой все под контролем.

Открыв глаза, Жасмин поблагодарила гримера и продефилировала к Лили Бенитес, исполнявшей роль ее сестры, Хелен. Лили как раз стояла рядом с Эштоном, поэтому Жасмин призвала на помощь всю храбрость Кармен, облачилась в нее, будто в свадебную мантилью⁵¹ своей прабабушки.

– Готова продуть мне в домино? – Жасмин имела в виду их соперничество в игре, за которой они проводили время в гримерке Мириам.

Лили, чрезвычайно любившая соревноваться, презрительно фыркнула.

– Мечтай дальше!

Пока они беседовали, Жасмин краем глаза наблюдала за Эштоном. Он слушал – иначе быть не могло, он не мог не слышать их, – но не поворачивался к ним.

Жасмин едва сдерживалась, чтобы не позвать его по имени. Но она не знала, что сказать. «Ты умеешь играть в домино?» Нет, это глупый вопрос. Наверняка умеет. «Почему от тебя так приятно пахнет?» Эм, нет. Это было совершенно неприлично, хотя и соответствовало правде. «Эй, обрати на меня внимание!» Эта фраза возникла откуда-то из детской части, и Жасмин не хотела всерьез задумываться о том, откуда в ней появился такой импульс.

Так ничего ему и не сказав, она продолжила беседу с Лили. Спустя минуту помощница режиссера Офелия Гомес попросила их пройти на свои места, и они приступили к съемкам.

Глава 5

«НАЧАЛЬНИЦА КАРМЕН»

СЕРИЯ 1

Сцена: Кармен и Виктор снова встречаются после расставания.

ИНТ⁵²: кабинет Кармен, ДЕНЬ.

– Мотор!

Кармен ворвалась в свой кабинет – элегантно обставленный белой мебелью с золотыми акцентами – и взяла со стола планшет. За ней чуть медленнее зашел ее отец.

– Так что это за новый важный клиент? – Она коснулась экрана планшета. – Мне еще не пришли документы.

Отец опустил голову так, будто боялся встретиться с ней взглядом.

– Он певец. С ним могут возникнуть небольшие… трудности.

Кармен взглянула на отца, и на ее лице появилась решительная улыбка.

– Папи, в этом бизнесе нет никого лучше меня. Рассказывай – в чем подвох?

С обреченной гримасой Эрнесто выглянул из-за стеклянной двери кабинета и крикнул:

– Déjalo pasar⁵³.

Увидев вошедшего мужчину, Кармен перестала улыбаться. На ее лице сменялись эмоции: шок, боль, а затем гнев.

Но гость… вел себя спокойно и уверенно, будто имел полное право находиться здесь. Его губы изогнулись в соблазнительной улыбке, и он слегка кивнул.

– Hola, Carmen⁵⁴.

Его мягкий низкий голос обволакивал и успокаивал. Однако Кармен напрягла спину. Отрывистым выверенным движением она положила планшет, чтобы не швырнуть его в мужчину, и опустила ладони на прохладную поверхность стола, пытаясь успокоиться. Плотно сжав губы, она перевела яростный взгляд на отца.

– Серьезно? – Кармен довольно резко нарушила молчание, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. – Наш новый клиент – мой бывший муж?

В телесериале после этого включили бы рекламную паузу, но они снимали для стриминга, поэтому сцена продолжилась.

Эрнесто быстро подошел к Кармен и примирительным тоном произнес:

– Mija, óyeme…⁵⁵

– Нет, я не стану тебя слушать. – Кармен взмахнула рукой. – Мой ответ – нет. Я не буду с ним работать.

Ее отец не сдавался.

– Как ты и сказала, ты лучше всех восстанавливаешь имидж знаменитостей. Если ты сможешь возродить карьеру Виктора, у нас отбоя от клиентов не будет. Ну же, mija. Сделай это ради семьи.

Кармен взглядом пригвоздила Виктора к месту.

– Что. Ты. Сделал?

Виктор выглядел немного смущенным – видимо, еще остались капли совести. Он сглотнул и потянулся почесать затылок.

– А… Возможно… я отменил мировое турне.

Кармен кивнула и медленно выдохнула.

– Я бы знала об этом, если бы окончательно не вычеркнула тебя из своей жизни.

Виктор прижал руку к груди и поморщился.

– Ай. Прямое попадание.

– Basta⁵⁶. – Эрнесто встал между ними. – Вы оба взрослые. Разве вы не сможете работать вместе?

Кармен закусила нижнюю губу, будто задумавшись над этим, но затем покачала головой.

– Нет, папи. Я не могу. Я не буду с ним работать. А теперь извините, но у меня есть дела поважнее, чем бесполезные разговоры с этим куском basura⁵⁷. – Она указала пальцем на дверь. – Виктор, вон.

Тот обменялся взглядами с Эрнесто, но поднял руки в знак капитуляции и вышел из кабинета.

Тяжело вздохнув, Кармен присела. Она бросила на отца недовольный взгляд, обиженная его предательством.

– Папи, как ты мог так со мной поступить?

– Lo siento, querida. Pero…⁵⁸ – Он, сгорбившись, опустился на стул напротив Кармен. – Pero Victor es nuestra única esperanza.

Она нахмурилась и изумленно спросила:

– No entiendo⁵⁹. Почему Виктор – наша единственная надежда?

– Porque… – Его голос дрогнул. – Porque, mija, мы можем потерять нашу компанию.

Кармен была шокирована этими словами.

– Но… Я думала, у нас все хорошо. Ты никогда не говорил…

– Знаю. С тех пор как умер твой tío⁶⁰ Фредо, у нас начались трудности. Это он был сильным и умным. Я хорошо общался с людьми, а с цифрами лучше справлялся Фредо.

– Это было три года назад… – Кармен покачала головой, все еще недоумевая. – Почему ты мне не рассказал? Я могла бы помочь.

– У вас с Виктором были проблемы, и я не хотел тебя тревожить или загружать работой. В общем, теперь… кажется, контракт с Виктором – это единственное, что может спасти наш бизнес.

Все еще сидя за столом, Кармен сомкнула руки и на секунду закрыла глаза. Открыв их, встретилась взглядом с отцом, и показалось, будто она надела броню. Холодный взгляд, расправленные плечи, резкий тон.

– Я соглашусь работать с Виктором при двух условиях, – сказала Кармен и предупреждающе подняла палец, чтобы отец не обрадовался ее решению раньше времени. – Первое – я займусь бухгалтерией.

– Pero ты будешь так занята…

– Не настолько, чтобы это помешало мне вернуть компании успех. Серрано всё делают лучше, помнишь? – На ее губах заиграла едва заметная улыбка, но Кармен подавила ее и подняла еще один палец. – Второе – никто не будет ничего выдумывать обо мне и Викторе, ясно?

Отец принял невинный вид.

– ¿Qué quieres decir?⁶¹ Что выдумывать?

– Ты знаешь, о чем я, – ответила Кармен, поднимаясь. – Наша совместная с Виктором работа не означает, что мы снова сойдемся. Так что выброси это из головы. И маме передай.

Отец поднял руки.

– Окей, bueno⁶². Я тебе верю.

– А теперь позови его. Уверена, он еще здесь. Он уходит, только когда это удобно ему. – Кармен вышла из-за стола и стала ждать, уперев руки в бока.

Виктор вернулся с самодовольной ухмылкой на лице.

– Так и знал, что ты не сможешь передо мной устоять.

– Ты бы знал, перед чем я смогла устоять, – ответила Кармен, стиснув зубы. – Сейчас я устояла перед желанием запустить тебе в голову пресс-папье.

– Это меня не пугает. – Он усмехнулся и указал рукой на ее рабочий стол, на котором почти ничего не было.

Кармен вскинула подбородок и сделала свой ход:

– Не хочешь рассказать, почему ты отменил мировое турне?

Выражение лица Виктора стало непроницаемым, он нахмурил темные брови и отвел взгляд.

– Нет.

– Разумеется. – Кармен повернулась к отцу. – И каков план? В чем наша цель?

Ей ответил Виктор:

– Скоро начнется еще одно турне, с другими латиноамериканскими певцами. Я хочу принять в нем участие.

Кармен окинула его взглядом с ног до головы.

– Нам придется нелегко, если ты хочешь отправиться в турне так скоро после отмены предыдущего.

Тут голос подал ее отец:

– Особенно учитывая, что это место хотят отдать Димасу дель Валье.

– Димасу? – Взгляд Кармен метнулся обратно к Виктору. – Ты же его ненавидишь.

Виктор ощетинился и вполголоса пробормотал кучу испанских ругательств.

– Oye. – Кармен щелкнула пальцами и подошла вплотную к Виктору, ближе, чем к обычному клиенту. Настолько, что ощутила пьянящий аромат его одеколона. Она ткнула пальцем в грудь Виктора, чтобы обратить на себя его внимание. В твердую, крепкую грудь. – Решение скоро примут, и если ты не восстановишь свою репутацию и не покажешь, на что способен, то о турне можешь забыть, они выберут Димаса. Ты этого хочешь?

Виктор насупился, его глаза потемнели.

– Ты же знаешь, что нет.

Кармен высокомерно покачала головой.

– Тогда ты не должен лезть на рожон. Это значит – никаких вечеринок, никакого алкоголя, никаких авантюр с твоими глупыми друзьями. Где ты остановился?

Он приподнял уголок губ, и Кармен прищурилась.

– По твоему выражению лица я уже догадываюсь, что ответ мне не понравится.

Ухмылка Виктора стала глумливой.

– Ну, существует лишь одно идеальное место, где я не смогу лезть на рожон.

Кармен фыркнула.

– Какое, монастырь?

Его губы медленно растянулись в коварной усмешке.

– Нет, даже лучше. – Он картинно выдержал секундную паузу, а затем произнес: – Дом твоих родителей.

Кармен вздохнула.

– Ay⁶³, puñeta.

– Снято!

Глава 6

Жасмин повернулась к режиссеру – на его лице сияла улыбка до ушей.

– Это было идеально, – сказал он, не вставая со стула и не отрывая взгляда от экрана с отснятым материалом. – Мы еще раз снимем, как Виктор входит, а потом перейдем к следующей сцене.

Жасмин отошла в сторону и с благодарностью взяла у ассистента бутылку воды.

– Молодец, Жас. – К ней подошел Питер Калабасас в сопровождении двух гримеров, которые тут же начали поправлять им макияж. – Ты просто создана для этой роли.

– Она дается мне легко благодаря тебе, пап, – улыбнулась Жасмин. – Ты пойдешь с нами в пятницу выпить?

– Ни за что бы такое не пропустил, – ответил он. – Спасибо, что организовала этот вечер.

– Каст – это семья. – Она еще не пригласила Эштона, но надеялась, что он к ним присоединится.

– Закрой глаза, Жасмин, – попросил гример, и она повиновалась. Открыв их, оглядела площадку. Как она и ожидала, Эштон уже исчез.

Жасмин ощутила нечто похожее на боль. Он ушел из-за нее?

Пролетела уже неделя, но она до сих пор толком не поговорила с Эштоном. То есть не считая их диалога при катастрофической первой встрече. Ее белая блузка была испорчена, но над розовыми брюками поколдовала бабушка, и теперь они смотрелись как новенькие.

Жасмин было бы гораздо проще, если бы она могла прогонять свои реплики с Эштоном, как делала с Лили, Мириам и Питером. Но Эштон дал понять, что не хочет общаться ни с ней, ни, если она не ошибалась, с остальным кастом. Ее кузины оказались правы: он был недоступным и предпочитал одиночество. Жасмин стоило оставить его в покое.

И все же она считала неправильным не пригласить Эштона в бар. Она позовет его, и если он согласится, то отлично, а если откажется…

Она надеялась, что он не откажется.

Сцена встречи их персонажей вышла удачной, так как предполагалось, что появление Виктора застанет Кармен врасплох. Жасмин с легкостью это изобразила, поскольку присутствие Эштона до сих пор заставляло ее нервничать. Но постепенно Кармен и Виктору должно было стать комфортно друг с другом, и Жасмин со страхом ждала этих сцен.

Особенно поцелуя в третьей серии.

Маркита сказала ей, что для хореографии первого экранного поцелуя Кармен и Виктора продюсеры наняли координатора откровенных сцен – человека, который помогает режиссировать интимные съемки и следит за тем, чтобы никто не испытывал дискомфорта.

За свою карьеру Жасмин уже снялась во многих подобных сценах, и раньше это не доставляло ей проблем. Но она ни разу не оказывалась в ситуации, когда партнер по съемкам ненавидел ее. Обычно ей удавалось наладить контакт с партнером еще до того, как приходилось изображать близость на экране. Но с Эштоном это было невозможно.

Если честно, ей было любопытно, каково это – целовать Эштона. У него были такие… чувственные губы. Гладкие и пухлые, а верхняя – с четким изгибом. Они, как и его темные аккуратные брови и выразительные глаза, выгодно смотрелись на экране.

Влюбиться в чьи-то актерские способности было вполне возможно, и Жасмин сильно увлеклась. Она начала смотреть на ночь по серии La maldición del león dorado с субтитрами, чтобы лучше понимать технику игры Эштона, хотя сюжет тоже оказался интересным. Она поняла, почему Аве нравился этот сериал. Главное – восхищаться только игрой Эштона и больше ничем.

Ладно-ладно, Жасмин также могла оценить его сексуальность, но на этом все. Она была строго объективна.

Вот только ее краши перерастали во влюбленность не из-за их привлекательной внешности или компетентности, а из-за оказываемого ей внимания.

Так что, возможно, тактика Эштона пойдет ей на пользу. Ведь если он внезапно обратит на нее внимание, то…

«Вспомни Макинтайра», – сказала она себе.

Жасмин попала на его концерт в Лос-Анджелесе случайно – она отправилась туда с подругой, которая достала ВИП-билеты и пропуск за кулисы. Его музыку можно было назвать сносной: не в ее вкусе, но Жасмин понимала, почему она нравится другим. Проблемы начались, когда Жасмин пошла за кулисы, чтобы познакомиться с Макинтайром. Тот был не только энергичным артистом, но и неисправимым ловеласом. Это была его суперсила: когда он пускал в ход обаяние и смотрел на тебя своими зелеными глазами, казалось, что для него больше никого не существует. И что ты важна. Что ты в самом деле чего-то стоишь.

Будучи типичным средним ребенком в семье, Жасмин купилась на это без какого-либо подозрения.

И вот к чему это привело: ее лицо украшало обложки журналов, она не могла зайти в свой аккаунт в соцсетях, по пути на студию «СкринФликса» ее преследовали папарацци.

Жасмин натерпелась достаточно. Если она чему-то и научилась у череды хреновых бывших, так это тому, что ей лучше быть одной.

Еще бы как-то самой в это поверить…

К ней подошел ассистент и, проверив свои записи, сказал:

– Тебе нужно сняться в перебивке⁶⁴ в кабинете, прежде чем мы продолжим.

Жасмин пошла за ним и три раза глубоко вдохнула, чтобы избавиться от уныния. Она справится. Она снимется в перебивке, а потом пригласит Эштона выпить вместе с кастом. Проще простого. Ей совершенно нечего бояться.

Вообще нечего.

Оказавшись в своей относительно безопасной гримерке, Эштон наконец смог отдышаться.

«Ты этого хотел, cabrón⁶⁵», – напомнил он себе. Этот проект – следующий шаг карьерного плана, который должен был приблизить его к цели. Эштон представлял, как на красной ковровой дорожке у него берут интервью, а он отвечает: «И все изменилось благодаря "Начальнице Кармен"».

Но только при условии, что сериал станет успешным. А если Эштон не возьмется за ум, этого не произойдет.

Он решил сделать себе кофе. Аромат напитка и гудение кофемашины немного успокоили его измотанные нервы. А вот само помещение в фирменных цветах «СкринФликса» и с массивной современной мебелью ему не сказать чтобы нравилось. Но комната была просторной и чистой, а на диване, хоть он и не предназначался для человека его роста, можно было удобно устроиться и подремать.

Как бы Эштон ни хотел вывести свою карьеру на новый уровень, он скучал по Майами. По своим коллегам-актерам и постоянным членам съемочной группы. По большой светлой квартире и трейлеру, который он за много лет работы на одной и той же студии обставил по своему вкусу. Там, разумеется, не было фотографий Ядиеля, что удручало Эштона, но галерею в его телефоне переполняли их совместные снимки со смешными фильтрами животных на лицах. Эштон скучал по временам, когда без проблем мог видеться с сыном.

И, если честно, он скучал по прежней жизни и возможностям, которые она ему давала. За пятнадцать лет Эштон построил карьеру в сфере теленовелл и достиг какой-никакой славы. Но этого ему было мало. Несмотря на чрезвычайную потребность в личном пространстве, он хотел большего.

А теперь, когда Эштон подошел к этому так близко, ему казалось, что он тонет. Это было глупо.

Возможно, ему просто не нравилось находиться столь далеко от Яди. Эштон постоянно за него волновался и был уверен, что Игнасио надоели его частые звонки. На его последнее сообщение отец ответил: «ESTAMOS BIEN»⁶⁶, – и Эштон представил, как он печатал это, раздувая ноздри и едва сдерживая раздражение.

Возможно, дело было в том, что он никого здесь не знал. Эштон понимал, что в глазах других людей выглядит холодным, отстраненным, закрытым. Он тщательно выстраивал этот образ, чтобы было легче избегать назойливых репортеров и незапланированных интервью. Пока он не подпускал к себе людей, они не интересовались подробностями его жизни. Так же он вел себя и с коллегами. Правда, в компании прежних партнеров по съемкам ему стало комфортнее с годами. Однако здесь, на съемках «Кармен», Эштон снова ощущал себя новичком – потому и возвел баррикады.

А еще Жасмин…

Экранной партнерши лучше нее нельзя и пожелать – открытая, щедрая и эмпатичная. А когда она выходила из роли, то, несмотря на все попытки Эштона оставаться равнодушным, привлекала его своим чувством юмора и беззаботностью.

Жасмин все любили. И хотя Эштон мог сыграть подобного открытого и беспечного персонажа, быть таким в жизни он бы не сумел.

Эштон добавил в готовый кофе сахар и много молока из мини-холодильника и все перемешал. Этот запах успокаивал его и напоминал утренний cafecito⁶⁷, который готовила его мать. Возможно, ему стоит купить эспрессо-машину себе в гримерку. Он успел сделать всего один глоток, как вдруг раздался стук.

– Это Жасмин, – послышался ее голос за дверью.

Сердце Эштона заколотилось, и он на всякий случай поставил кружку. Ему до сих пор было ужасно стыдно из-за их первой встречи. На мгновение ему захотелось притвориться, что его здесь нет, но это было бы глупо. Эштон поднялся и открыл дверь.

Жасмин лучезарно улыбнулась ему, из-за чего его пульс участился. Она была чертовски красива и вела себя так, будто простила его за ту историю с кофе, хотя имела полное право устроить ему разнос.

– Привет, Эштон, – сказала она. – Я просто хотела сказать, что мы в пятницу идем выпить после работы. Мы забронировали столик в тапас-баре⁶⁸, который порекомендовала Мириам. Не хочешь с нами?

– А… – Мысли Эштона метались между «да» и «нет». Ему стоило согласиться. Почему бы и нет? Но его сдерживала какая-то непонятная тревога. Та дурацкая метафора с прудом. Этот пруд был больше, и Эштон боялся в него зайти. – Gracias, pero no, – наконец ответил он. – Para la próxima⁶⁹.

– Ладно. – Улыбка Жасмин стала натянутой, а голос дрогнул. – Может, в другой раз.

Закрывая дверь, Эштон покачал головой. Да что с ним, черт возьми, не так? Почему он не мог довериться этим людям и провести с ними всего один вечер?

«Потому что ты никому не доверяешь», – промелькнуло на задворках его сознания.

Это сущая правда. Он никому не доверял. Отцу и бабушке с дедушкой – да, но больше никому. С годами он стал еще более замкнутым.

Эштон не всегда был таким, черт побери. До тридцати лет он упивался своей зарождавшейся славой, ходил на вечеринки и в клубы с друзьями-актерами и наслаждался всем, что могла предложить ночная жизнь Майами.

Но потом он стал отцом, и все изменилось.

Мать Ядиеля тоже была звездой теленовелл, у них закрутился короткий роман; после родов она отдала ребенка Эштону, но выставила ему условия. Будучи набожной католичкой, она исполнила свой долг, родив, но материнство ее совсем не интересовало. Оно испортило бы ей карьеру. Эштон получал полную опеку над сыном при условии, что сохранит ее имя в тайне и оплатит пластические операции, необходимые для восстановления тела после беременности. Она также не хотела больше работать в совместных проектах.

Эштон был единственным ребенком в семье, и перспектива стать отцом пугала его, но в то же время радовала. Когда он впервые взял Ядиеля на руки в больнице Орландо, его сердце разбилось на кусочки, но вновь собралось воедино и стало крепче, окованное в самую чистую любовь на свете. Сын был для Эштона всем – счастье и благополучие Ядиеля стояли на первом месте. Его рождение вернуло радость и в будни Игнасио, которому было трудно вернуться к жизни после утраты жены.

Но это не означало, что Эштону не приходилось идти на жертвы или испытывать стресс. Он кусал ногти и обливался пóтом каждый раз, когда начинался сезон ураганов, следил за прогнозом погоды и готовился в любой момент полететь спасать родных.

И чем успешнее становилась его карьера, тем сильнее он переживал, что его слава отразится на сыне. Эштону до сих пор снились кошмары о том, как он просыпается посреди ночи из-за какого-то звука, встает и, по отцовской привычке, проверяет, как спит его малыш.

И видит у разбитого окна детской чью-то тень.

Все изменилось, когда однажды ночью в комнату Ядиеля проник безумный фанат-сталкер, злившийся из-за отсутствия реакции Эштона на его письма. Это произошло после того, как одна из газет Майами обнародовала список районов, которые облюбовали звезды теленовелл. Эштон тогда был не то чтобы очень знаменит и жил в скромном районе на типичную зарплату актера теленовелл, которая была не настолько большой, как многие думали. Но после той статьи сталкер сумел отыскать его дом.

И хотя после Инцидента, как его называл Эштон, он перевез сына в Пуэрто-Рико, ему понадобилось много времени для того, чтобы вновь обрести спокойствие. Он продолжил строить карьеру, но при этом возвел вокруг себя баррикады. Латиноамериканские СМИ бывали безжалостными, и Эштон делал все возможное, чтобы его сын оставался в безопасности и его никто не нашел. Даже если из-за этого приходилось надолго разлучаться.

Даже если из-за этого Эштон никого не подпускал к себе. Включая новых коллег.

Сами мысли об Инциденте заставляли его нервничать, а то, что он находился вдали от дома, лишь усугубляло ситуацию.

Он сделал большой глоток кофе, взял телефон и снова написал Игнасио, чтобы узнать, как у них дела.

Глава 7

«НАЧАЛЬНИЦА КАРМЕН»

СЕРИЯ 2

Сцена: Кармен и Виктор направляются к красной ковровой дорожке.

ЭКСТ: красная ковровая дорожка, ВЕЧЕР.

На краю красной ковровой дорожки Кармен поправила лиф синего платья в пайетках без лямок, демонстрируя, как ей в нем неудобно.

– Я так и не поняла, зачем на твоих фото нужна я.

Виктор улыбнулся ей, и от его безраздельного внимания у Кармен в животе запорхали бабочки.

– Потому что ты моя спутница.

– Нет. – Улетайте обратно, бабочки. Это все не по-настоящему. – Я твой пиар-агент. Даже, скорее, нянька. А не спутница.

Виктор опустил голову и, понизив голос, мягко прошептал:

– Когда-то ты обожала ходить со мной под руку по ковровой дорожке.

– Ага, ну когда-то я была твоей женой, – жестко парировала Кармен, стараясь не думать о том, как ее тело отзывается на его голос. – А теперь нет.

Виктор выпрямился, и выражение его лица стало суровее. Кармен проигнорировала укол совести и осмотрела ковровую дорожку, где фотографировались другие красиво одетые люди. На этот раз осветители и декораторы превзошли самих себя.

– Наша очередь, – холодным тоном произнес Виктор.

Ага. Она его обидела. Но он ее тоже. У них было много причин развестись, и одна из них заключалась в том, что они постоянно ранили друг друга.

По крайней мере такую предысторию Жасмин придумала для себя, читая сценарий.

Кармен сделала глубокий вдох, улыбнулась и шагнула на ковровую дорожку, держа Виктора под руку.

Вокруг мелькали огни. Статисты молча бродили по площадке. Шум толпы добавят потом. Кармен нервно улыбнулась, ведь нужно вести себя как профессионал. Она пришла сюда не как спутница Виктора, а как его пиар-агент. Пришла с единственной целью – восстановить его имидж и спасти дело своей семьи. Она была здесь не для того, чтобы веселиться или наслаждаться его компанией.

Хотя именно это она и делала.

Продвигаясь к своей отметке, Виктор процедил:

– Не так уж и плохо, да?

– Ужасно, – ответила Кармен, натянуто улыбаясь. Но она имела в виду не освещение и не толпу, а их близость, запах его одеколона, который обволакивал ее, будто успокаивающее облако, и его крепкое теплое тело.

Это все было ужасно… прекрасно. Она хотела придвинуться ближе, прильнуть к нему, окунуться в его объятия и прикоснуться к его коже.

Сосредоточься, Жасмин.

– Снято!

О, слава богу.

Глава 8

Несмотря на неимоверную усталость, после завершения съемок второй серии Эштон отправился поздним рейсом в Сан-Хуан. Заключительные сцены потребовали от него не только физического напряжения из-за вспышки гнева пьяного Виктора и потасовки с певцом-конкурентом, но и проявления эмоций, поскольку проблемы в его отношениях с Кармен вновь обострились.

Драку сняли за несколько дублей, и Эштон пожалел о своем решении самостоятельно выполнять трюки. Не то чтобы каскадер, партнер по сцене, причинил ему вред, но постановочные бои выматывали. Еще его волновало присутствие Жасмин на площадке – Кармен должна была разнять парней. Эштону меньше всего хотелось случайно задеть ее, поэтому он каждую секунду был начеку: и когда Кармен льнула к Виктору на красной ковровой дорожке, и когда обвивала его руками за талию, чтобы оттащить от соперника, и когда нежно прикасалась ладонью к его щеке, чтобы проверить, не сильно ли он пострадал.

Актерская игра – это реакции, и они ориентировались друг на друга, даже когда Эштону приходилось погружаться в себя очень глубоко, чтобы почувствовать боль Виктора. И пока его герой гневался до изнеможения, Жасмин выдавала те же эмоции, что и он. Его актерская игра в следующей после драки сцене была, возможно, лучшей в карьере.

Но к концу недели Эштон с ног валился от усталости и так сильно скучал по дому, что у него в животе будто образовалась свинцовая гиря. В пятницу из студии он поехал сразу в аэропорт, а оттуда – в квартиру в Сан-Хуане, где поспал часа два. С утра он направился в Умакао, в многоквартирный дом, за надежными воротами которого проживали его сын, отец и бабушка с дедушкой.

Оглядываясь по сторонам, Эштон припарковался на подъезде к дому, а потом вошел в блочное здание персиковых и терракотовых оттенков. Хотя его семья переехала после Инцидента, ощущение безопасности к нему так и не вернулось. Игнасио встретил его с una taza de café con leche⁷⁰. Эштон перезапустил сигнализацию, поздоровался с отцом и с благодарностью сделал глоток кофе.

– ¿Yadiel está durmiendo?⁷¹ – спросил Эштон, следуя за Игнасио на кухню.

– Sí⁷². – Игнасио сел за стол и надел очки, чтобы продолжить читать газету. – Он обрадуется, когда проснется и увидит тебя.

Эштон присел, все еще испытывая беспокойство.

– Все в порядке? Ничего странного не произошло?

Игнасио положил газету и спокойно посмотрел на Эштона поверх очков.

– Если бы произошло что-то странное, думаешь, я бы тебе не рассказал?

– Конечно, рассказал бы. – Эштон не был до конца в этом уверен, но ему не хотелось с утра пораньше расстраивать отца своими сомнениями.

– Когда ты прилетел?

– Вчера вечером.

– А. Ночевал в квартире?

– Ага.

Игнасио вскинул брови и продолжил читать о недавних политических протестах. Ему не нужно было ничего объяснять, потому что они уже много раз заводили этот разговор. Отец считал, что глупо платить за два дома в Пуэрто-Рико и квартиру в Майами, но понимал, почему Эштону некомфортно ночевать здесь.

– Долго нам еще заставлять учителей и друзей Яди подписывать соглашения о неразглашении? – многозначительно спросил Игнасио.

Эштон лишь вздохнул.

– Не преувеличивай.

– Ты до сих пор скрываешь его, – продолжил отец спокойно. – Но ты не сможешь делать это вечно.

Эштон все понимал, но убедил себя в том, что это возможно. От ответа его спас топот ног по лестнице. Он поставил чашку и встал, и в комнату вбежал Яди в пижаме с Человеком-пауком.

– Папи! – завизжал он и бросился на руки к Эштону.

Тот поднял его и прижал к себе. Яди был маленьким для своего возраста, и Эштон все еще мог брать его на руки. Уже не в первый раз он пожалел, что редко видит, как просыпается его сын.

Ядиель спустился на пол и поздоровался с дедушкой, а затем налил себе стакан сока.

– Раз уж ты здесь, я пораньше пойду в ресторан, – сообщил Игнасио Эштону и положил перед ним газету, раскрыв ее на странице c новостями из индустрии развлечений. – Похоже, у твоего друга Фернандо Варгаса хорошо идут дела.

Эштон взглянул на газету и простонал. Его «соперник» из El fuego del amor получил крупную роль в фильме, на прослушивание для которого Эштона даже не позвали.

Ядиель осушил стакан и схватил руку Эштона липкими пальцами.

– ¡Ven, Papi!⁷³ Посмотри, какой замок я построил в «Майнкрафте»!

На выходных мысли Эштона целиком занимал его сын. Они проводили вместе каждую минуту, пока Игнасио, абуэлита Биби и абуэлито Гас были в ресторане. Эштон даже разрешил Ядиелю не ходить на воскресную службу, чем вызывал недовольство абуэлиты Биби.

Эштон натянул на заднем дворе сетку для бадминтона, и они играли до тех пор, пока оба не вспотели и не разгорячились. Потом плавали в бассейне, и Ядиель хвастался своим умением доставать со дна яркие разноцветные колечки. Еще они посмотрели кучу мультфильмов про супергероев, и Ядиель рассказал Эштону предыстории персонажей, которых тот не знал.

В воскресенье вечером Эштон уложил Ядиеля спать и уже собирался в аэропорт, когда к нему подошел Игнасио, решивший поинтересоваться делами сына.

– С сериалом все хорошо? – спросил он.

Эштон пожал плечами.

– Неплохо. – Он все выходные пытался не думать об этом.

– А. Значит, ты, как обычно, исчезаешь за кулисами.

– Па, хватит.

– Я просто к тому, что раньше ты так не делал.

Эштон покачал головой и потянулся к двери.

– Мне пора.

Игнасио взял его за руку и посмотрел ему в глаза.

– Ты этого хотел, mijo. Не испорти все.

В машине Эштон задумался над словами отца. Зачем он приехал сюда на выходные? Да, он с удовольствием провел время с сыном, но лучше было бы отдохнуть и выучить реплики для третьей серии.

С одной стороны, он с удовольствием сбежал бы от этого стресса. С другой, хотел лично убедиться, что Яди в безопасности и счастлив. Но Эштону все равно было не по себе, пусть он и увидел, что все в порядке.

«Неплохо», – сказал он отцу. В глубине души он знал, что мог играть Виктора лучше. Эштон был слишком большим перфекционистом, чтобы быть довольным результатом, он знал, что его потенциал еще не реализован до конца. Если этот сериал может послужить трамплином для его карьеры, ему нужно выложиться по полной.

Думая именно об этом, он столкнулся с Жасмин поздним вечером того же дня на входе в «Хаттон Корт».

Она как раз вызывала лифт, когда он подошел.

– Что-то ты поздно, – удивленно заметила Жасмин, оценивающе рассматривая его, пока он в свою очередь изучал ее. Она выглядела утомленно, но сногсшибательно в воздушном фиолетовом платье, открывавшем плечи и руки.

– Могу сказать тебе то же самое, – съязвил Эштон, от усталости у него развязался язык.

– Я только что из Бронкса. Дочке моей кузины Ронни исполнился год. – Она закатила глаза. – И какой же первый день рождения без бесплатного бара?

– Твоя семья живет в Нью-Йорке? – спросил Эштон с бо́льшим любопытством, чем следовало.

Приехал лифт, и раскрылись двери. Они зашли внутрь, и Жасмин прислонилась плечом к стене.

– Ага. И раз уж я здесь, то должна навещать родителей, братьев, сестер, племянников, теть, дядей, кузенов, кузин и так далее. – Она загибала пальцы при перечислении. – Какого черта у меня такая огромная семья?

– А я только что летал к отцу в Пуэрто-Рико, – сказал Эштон, хотя определенно не собирался ей об этом сообщать.

– Правда? – Выражение лица Жасмин смягчилось. – И как все прошло?

– Отлично.

После звукового сигнала лифт остановился на ее этаже. Если бы они были в сериале, то лифт бы сломался, они бы застряли и тогда… что? Двери раскрылись. Эштон так и не узнал что.

Жасмин выпрямилась, а он придержал дверь рукой, чтобы та не закрылась.

– Ну, увидимся утром.

– Точно. У нас встреча с координатором откровенных сцен перед съемками третьей серии.

Третьей серии. С поцелуем.

Возможно, Жасмин тоже думала о предстоящем поцелуе, потому что она закусила губу и опустила голову так, будто ей вдруг стало неловко смотреть на Эштона.

– Эм, спокойной ночи.

– Buenas noches⁷⁴, – пробормотал он, когда Жасмин шагнула мимо него, оставляя за собой сладкий цитрусовый шлейф. Эштон, продолжая удерживать двери лифта, наблюдал за тем, как она идет по коридору. Когда Жасмин оглянулась, он отпустил двери, и они закрылись, скрыв ее из виду.