Read the book: «Таблетки изменили»
* * *
Чашка на столе
Тронута. Разбитая,
Как я. И осень.
Таблетки изменили меня.
Не сразу, конечно. Никакого утра, в которое я открыла глаза и обнаружила вместо себя кого-то другого, не было. Я по-прежнему просыпалась на правой стороне кровати, потому что слева от стены тянуло холодом; по-прежнему не любила варёный лук, забывала заряжать телефон со слабой батареей и читала последние страницы книг раньше первых.
Просто однажды я поняла, что уже три недели не плакала.
Это должно было обрадовать. Я села на край ванны, держа зубную щётку во рту, и стала считать дни по календарю, будто проверяла задержку. Двадцать два.
До этого я плакала чуть ли не ежедневно. Иногда была причина, иногда причина находилась уже позже, потому что мозгу неприятно признавать: ты рыдаешь сорок минут из-за того, что тарелка в раковине стоит вверх дном.
Я умела придумывать объяснения: устала, не выспалась, осень, учёба, мама сказала что-то не тем тоном, близкие когда-то умрут, пёс тоже стареет. Последнее особенно сильно работало ночью.
Теперь — ничего.
Я встала, выплюнула пену, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
— Ну, поздравляю.
Отражение не выглядело поздравленным.
Врач говорила, что нужно время, говорила про дозировку, наблюдение, сон, просила записывать изменения. Ради этого я раскошелилась на тетрадь в клетку и стала вести некий дневник:
«12 февраля. Встала в 11:40. Тяжело.»
«13 февраля. Встала в 12:10. Очень тяжело.»
«14 февраля. Не помню.»
«15 февраля. Душ.»
Слово «душ» я подчеркнула дважды. В тот день это действительно было событием.
Есть состояния, которые невозможно объяснить человеку, вставшему утром, потому что прозвенел будильник. Он думает, что между «лежать» и «встать» существует одно движение: сесть, поставить ноги на пол, подняться.
