Read the book: «Аркейн. Яркие огни Зауна»

Послание

Отдышавшись, Джейс поднял взгляд и понял, что теперь оказался в правильном месте и в правильное время. Сторонние реальности тянули разум во все стороны, но на этот раз ему хватало сил сопротивляться их притяжению.

Под куполом из неизвестной материи парил Виктор, от его тела расходились сверкающие нити, постепенно исчезающие в пространстве. Чтобы восстановить свои силы, он пил их из мира – такова суть аркейна.

Джейс сжал губы: он знал, что должен сделать. Шагнув к старому другу, он опустил молот и протянул руку к Виктору.

Тот открыл глаза, его худая грудь, покрытая переливающимися фиолетовыми наростами, поднялась от вздоха, как после пробуждения. Заметив Джейса, Виктор опустился к нему, медленно, словно божество, так что ткань его одеяния развевалась, как на картинах. Сверкающие нити медленно оставляли его тело.

Джейс ухмыльнулся внутри: и это тот Виктор, который упрекал его в чрезмерном позерстве.

– Наконец-то я нашел тебя, – произнес тот, опустившись и протянув Джейсу руку.

– Не ты один, – ответил Джейс, подходя к Виктору.

Они пожали друг другу руки, а потом Джейс взял жесткую узловатую ладонь и прижал к своему запястью, в коже которого запечаталась руна-послание. Никакие человеческие слова и разумные доводы не могли предотвратить то, что Джейс увидел в Разрушенном Мире, Джейс просто не мыслил так, как мыслило существо, которым стал Виктор, и не мог доказать ему, что нужно остановиться. Однако послание составил тот, кто знал Виктора лучше, чем он сам себя сейчас знает.

Как только Виктор коснулся руны, сквозь тысячи голосов страждущих он услышал свой собственный, но иной. Этот голос перекрывал все прочие, заполнил все его внимание и всю его суть, навсегда меняя ее. Тот путь, которым прошел Виктор из Разрушенного Мира, стал неотъемлемым опытом Виктора, который стоял под куполом посреди коммуны в Зауне. Теперь, увидев, к чему приведет его миссия, Виктор осознал, что должен учесть ошибки и изменить ее.

Он поднял взгляд на Джейса и тот кивнул. В его взгляде проявилось нечто волчье, и несмотря на свое могущество, Виктор вновь почувствовал себя слабым. Через глаза Джейса на него смотрел загубленный им мир, этот взгляд обвинял в грубейших ошибках, хотя Виктор полагал, что эту часть своей человеческой сути оставил в прошлом. Похоже, что нет.

В коммуне увидели, как из жилища их лидера выходит странного вида человек, грязный и обессиленный. Немногие смогли узнать в нем советника Талиса, но Вай узнала, – в основном по молоту, потому что кто еще будет таскать с собой такое? – и поспешила к знакомому.

– Джейс! – крикнула она, подбегая к нему.

То, что он тут оказался, было им как никогда на руку: они только что с трудом отбили Вандера от шпиона-ноксианца и странного мужика с обожженным лицом. Амбесса стоит у ворот коммуны, и, если кто-то с достаточной властью не вмешается в происходящее, все рухнет в бездну.

– Как ты тут оказался? – спросила она, разглядывая советника Талиса вблизи. Выглядел он паршиво и вонял похуже свинарника, так что Вай непроизвольно сморщила нос, хотя была не из брезгливых.

– Это неважно, – ответил Джейс, устало вздохнув.

Осматриваясь вокруг, он увидел множество людей, которых коснулась сила Виктора. Цветущая колония, люди, лишенные болезней и спасенные от бедности, это выглядело как нечто чудесное после картин Разрушенного Мира. Вот, чего пытался достичь Виктор… это утопическое место кого угодно могло ввести в заблуждение. Когда первые результаты исследования так хороши, отказаться от такого направления почти невозможно. Но это именно то, что они сделают.

– Джейс! – крикнула Вай, щелкнув у него под самым ухом пальцами. – Хватит витать в облаках, ты здесь очень нужен! Амбесса…

Она начала что-то говорить, но в ушах у Джейса начал нарастать звон, а перед глазами расстилалась темнота. Он оперся о молот, как на посох, чтобы перенести обморок на ногах, но похоже не справился.

Джейс очнулся в одном из шатров коммуны, Вай все еще была тут. Она, Виктор… посреди шатра сидело существо, каких Джейс отродясь не видел, огромная сильная тварь с жуткой мордой и до дрожи осознанным взглядом. Джейс вздрогнул и подобрался, садясь прямо.

– Тс-с! – прошелестело откуда-о с боку.

Обернувшись, он заметил стоящую между зверем и столбом шатра Джинкс. До сих пор он никогда ее не видел, но мгновенно понял, кто перед ним, и его бросило в дрожь от ярости. Она стояла, держа в руках свою пушку, и внимательно следила за беседой Виктора и мужчины с обгоревшим лицом. Когда поймала на себе пораженный взгляд Джейса, то нахально улыбнулась и подмигнула ему.

– Он не очень хорошо реагирует на резкие движения, так что будь хорошим мальчиком и посиди тихо, – прошептала она, погладив огромную зверюгу по плечу, а потом вернула внимание к говорившим.

Хотел бы Джейс понять, что тут происходит, но вряд ли смог бы это сделать. Поэтому пока он просто сидел и слушал, постепенно приходя в себя.

Когда Виктор узнал от помощников, что с ним хочет говорить его старый учитель, то согласился встретиться. Синджед оценит успехи, которых ему удалось достичь, и наверняка прольет свет на армию ноксианцев, что Виктор увидел у границ своей коммуны.

Теперь, когда слышал мысли и понимал чувства людей, он впервые увидел, что на самом деле двигало его наставником. Бездна боли, что развернулась в Синджеде после смерти дочери, была такой же раной, как и физические увечья, которые Виктор исцелял у паломников. Эти страдания не должны больше терзать его.

– Мы вернем твою дочь в этот мир, – пообещал Виктор, выслушав, зачем Синджеду нужна кровь созданного из Вандера чудовища. Джейс вскинул голову при этих словах: он не ослышался, Виктор намерен продолжить использовать свою силу на людях? Но то, что он сказал дальше, успокоило Джейса: – Но не так, как я помог остальным. Необходимо найти иной способ, и теперь, когда Джейс вернулся, мы вместе отыщем его, – повернулся к обеспокоенному другу. – Так ведь?

Джейс кивнул, хотя еще не до конца понимал, на что соглашается, да и человек с обожженным лицом не вызывал в нем желания помочь. Джейс еще не знал, но в будущем его работа над телом для Орианны положит начало новой вехе грандиозных исследований, которые помогут тысячам искалеченных людей из Пилтовера вести полноценную жизнь.

– Я помогу тебе спасти дочь, – прогудело животное, обращая на себя всеобщее внимание. Разноцветные глаза зверя с черными белками смотрели на Синджеда. – А ты дашь нам уйти.

Мужчина посмотрел на Варвика оценивающе. Так дрессировщик с удивлением обнаруживает своего питомца, выполняющего удивительные трюка без указки, а просто потому, что ему вдруг стало интересно.

– Боюсь, это решаю не я, – ответил Синджед, помолчав. – Ноксианцы пришли сюда за тобой, и они не уйдут, пока не получат, что хотят.

Виктор стоял, словно задумавшись, а теперь поднял голову с легкой улыбкой.

– Полагаю, они уже получили желаемое, – произнес он.

Вай выскочила из шатра и посмотрела в сторону, где в ущелье виднелись красные флаги: воины уходили! Они покидали ущелье, словно им просто надоело ждать Синджеда.

Виктор, Джейс и Синджед вышли за ней, чтобы увидеть, как уходят ноксианцы.

Увидев их, Джейс нахмурился. Он не знал, почему армия ноксианцев разгуливает со своими флагами по их территории, как по своим землям, но догадывался, что в его отсутствие дела пошли хуже некуда.

– Что-то случилось, – произнес Синджежд, задумчиво провожая взглядом своих, судя по всему, не состоявшихся покровителей. – Что-то очень серьезное, если они решили отступить.

– Мне нужно немедленно вернуться в Пилтовер, – сказал Джейс. Что бы ни заставило Амбессу оставить коммуну в покое, это наверняка касается всего города. Как же много он пропустил!

Когда они вернулись в шатер, Джинкс, Вандера и Иши там не было, зато в пологе красовалась огромная дыра. Похоже, они не стали дожидаться особого разрешения.

– Я помогу светилу прогресса добраться до Пилтовера так, чтобы его не арестовали как бездомного, а потом найду тебя, – сказала Вай, повернувшись к Синджеду.

– Джинкс знает, где меня искать, – сказал он, соглашаясь.

Виктор остался в коммуне, а Джейс пошел с Вай. Она забрала его молот и подставила плечо, чтобы хромая нога не задерживала их. Их ждало увлекательное путешествие в берлогу звезды заунских рингов, а по дороге Джейс услышал все новости за последние месяцы в оригинальной интерпретации Вайолетт.

Старый враг – новый союзник

Мэл спешила к матери. Теперь она знала, почему Амбесса так страстно желала получить оружие из хекстека и испытать его в Пилтовере – оно должно было помочь ей защититься от Черной Розы в Ноксусе. Новости о том, куда зашли поиски ноксианки, Мэл услышала еще на подъезде в Пилтовер, и теперь едва не бежала к отряду, что стоял у пригорода Зауна. Она собиралась навсегда увести Амбессу из Пилтовера, чего бы ей это ни стоило.

Синджед еще не вернулся из коммуны, когда в шатер ноксианки вошла девушка в белых одеждах и с золотыми узорами на руках. Незнакомка заявилась прямо посреди совета, и присутствующие бросили на нее недоуменные взгляды: кто посмел врываться к ним? Но тут женщина скинула капюшон и Амбесса переменилась в лице.

– Мэл! – воскликнула она, шагнув к дочери. Защитные пластины на ее броне звякнули, когда она прижала к себе свое самое главное сокровище – своего последнего ребенка. – Что с тобой стало?

Отступив, она с жадностью оглядела Мэл: не пострадала ли? Но то, что она увидела, было ей непонятно. Что это за золотые линии, въевшиеся в кожу ее дочери?…

– Я знаю о них, мама, – сказала та.

Амбесса дала знак своим генералам, и они покинули шатер.

– Они рассказали мне, – продолжила Мэл, когда никто больше не мог их услышать.

– Кто – они? – спросила Амбесса, хотя знала наверняка, о ком речь.

– Черная Роза. Дже, идя за слухами о тебе, связался с ними и в конце концов не смог выпутаться… Теперь я понимаю, от кого ты хотела защитить нас.

– Как ты сбежала от них? – спросила та, начиная догадываться о случившемся.

– Я не сбегала. Они отпустили меня, назвав своей сестрой, – произнесла Мэл, зная, что эти слова навсегда изменят ее жизнь. – Теперь я одна из них.

Амбесса смотрела на дочь, размышляя, какое решение теперь должна принять. Она полагала, Черная Роза намерена уничтожить Мэл, но вместо этого они сделали ее одной из них и разрешили вернуться к семье. Противник почти загнал Амбессу в угол, Пилтовер с его хваленым хекстэком оказался иссушенной гражданской войной ямой, на дне которой не осталось ни одного самородка… и теперь, когда она уже не знала, за что зацепиться, Черная Роза протянула ей руку. Какие силы открылись Мэл? Какие вершины ожидают их семью с таким могуществом? Будущее покажет.

Мать протянула руку к дочери, и та крепко сжала ее пальцы, взгляды женщин встретились.

– Ты готова вернуться домой? – спросила Амбесса.

Мэл знала, что значит вопрос: готова ли она бросить свой город и отправиться на войну, что их семья ведет с другими могущественными кланами Ноксуса? Трехглазые вороны Свейна, извечного соперника семьи Мидарда, уже прибыли в Пилтовер наблюдать за ними, Мэл заметила этих птиц, когда шла по улицам.

Если спасти Пилтовер означает навсегда покинуть его, то она это сделает. Сейчас она нужна своей семье намного сильнее, чем здесь, к тому же… Теперь Мэл не хотелось отсиживаться за золотыми стенами. Пора показать всему миру, на что она способна.

– Я готова.

Новые горизонты

Когда Хеймердингер уже стоял в капсуле и портал вот-вот должен был сработать, взгляд йордля упал на механическую гитару, которую он оставил у ящиков. За всю свою долгую жизнь он никогда не привязывался к вещам, но эта гитара была не просто вещью – она стала символом той счастливой и беззаботной жизни, которую он навсегда покидает.

Йордль протянул к ней свою маленькую руку, прощаясь, а уже в следующий миг портал засверкал так ярко, что их полевая лаборатория исчезла за светом. Когда же сияние померкло, они с Экко оказались в том же месте, но выглядело оно совсем иначе.

Хеймердингер, пошатываясь, вышел на площадку к рабочему столу, заваленном недоработанными деталями и чертежами, и Экко последовал за ним, борясь с нарастающей головной болью. Оба уселись на полу, спиной к друг другу, и сидели так, пока дурнота медленно отступала.

Похоже, их выкинуло в логово Джинкс. Жутковатые детские рисунки, развешанные повсюду цветные лампочки, игрушки, домик из одеял, детали механизмов, чертежи, куклы с перечеркнутыми глазами… Все это разительно отличалось от уютной и светлой мастерской Паудер, однако жилище психопатки Экко представлял себе по-другому. Это место скорее напоминало ее детскую в «Последней капле».

Прислушавшись, он отметил, что им сказочно повезло, потому что сейчас хозяйки тут нет.

Профессор, придя в себя, поднялся и его руки сами потянулись к чертежам и деталям на столе.

– Интересно, что делает эта Паудер? – произнес он, жадно вглядываясь в чертежи. Они были сделаны второпях, на полях пестрели помарки и закорючки, однако сама схема выглядела превосходно. – Это?… Рука?

– Не стоит здесь ничего трогать, – предупредил Экко, тяжело поднимаясь. – Идем домой.

Они выбрались из жутковатого места в ущелье и прошли несколько километров по пустоши, прежде чем вышли на мерцающие улицы ночного Зауна. Их окружили крики, вонь, прохожие не улыбались и у каждого второго при себе имелось оружие… Экко вдохнул полной грудью и почувствовал себя дома.

Тут мимо них прошла компания подростков с синими волосами, их одежда сильно напоминала детали любимого костюма Джинкс. Поджигатель округлил глаза, не в силах поверить в то, что видит. Осмотревшись, он заметил граффити, на котором Джинкс с развевающимися косами размахивала флагом, внизу подписано «За революцию!» и Экко почувствовал, как его замутило: неужели они снова в параллельной реальности!?

– Мы точно вернулись? – спросил он у Хеймердингера.

– Уверяю тебя! – ответил ученый тоном, как всегда полным оптимизма. – Я не мог ошибиться.

Он стоял и с большим интересом наблюдал за тем, как Экко борется с накрывающей его панической атакой.

На всякий случай Экко проверил, что в его ушах нет идиотских девчачьих сережек. Потом он вспомнил, что в прошлый раз очнулся в комнате с Паудер и не сразу осознал перемещение, а теперь они попали ровно туда, куда должны были, а не подменили самих себя в этой реальности. Это немного его успокоило.

Они прошли мимо памятника Вандеру и увидели за ним «Последнюю каплю». Трактир стоял ровно такой, каким они его запомнили. Экко подумал, что сейчас в Мире Без Хекстека там стоит самый разгар веселья по поводу выставки и ощутил одновременно тоску по тому месту и облегчение, что оно осталось для него в прошлом. У тех людей, его родных и близких, есть Экко, который о них позаботится, который… больше им подходит. А его место здесь.

Они с Хеймердингером добрались до деревни, основанной поджигателями, и там их встретила их настоящая семья. Стояла ночь, но все их друзья и знакомые, только узнав о возвращении пропавших без вести, поднимались с кроватей и спешили поприветствовать их под великим деревом, что служило им домом.

– Мы отправились к Джейсу и выяснили, что на дерево и не только на него влияли хекс-врата. Но когда мы попытались понять, как они влияют на среду, все пошло не так, – ответил Экко, когда его спросили, куда они исчезли почти на полгода. – Они дали сбой и закинули нас так далеко… я не был уверен, что мы вообще вернемся!

– Но место было просто восхитительное! – закивал профессор. – Вы бы видели, друзья, оно как чудесный сон!…

– Чудесный скучный сон, профессор, – вставил Экко, пока Хеймердингер не сказал лишнего. Многим были интересны подробности, но Экко явно не хотел ничего рассказывать, к тому же они пропустили столько новостей. – Лучше расскажите о том, что здесь происходило, пока мы скитались неизвестно где!

К утру они с Хеймердингером уже знали обо всем, что произошло в обоих городах: о чудотворце, что исцелял страждущих в Зауне; о движении за свободу, чьим идолом сделали Джинкс; о ноксианцах, что наконец-то покинули порт Пилтовера. И, – самое важное для них, – они узнали о том, что почти два месяца назад вернулся советник Талис. Следующим же днем Экко и Хеймердингер отправились к нему в квартиру.

Экко хорошо помнил, как выглядело заброшенное жилье Джейса из Мира Без Хекстека. Там, видимо, его работу признали опасной из-за смерти Вай, покровители оставили его без денег, и он даже не смог вывезти свои вещи. Однако эта квартира не выглядела намного лучше: тут стоял страшный бардак.

Когда Джейс вернулся после дел в совете и работы в новой лаборатории, его ждал большой сюрприз: Хеймердингер посапывал в его кресле, а на подоконнике на фоне окна сидел Экко и бросал мячик на резинке, подхватывая его в воздухе.

– Вы вернулись!

Радость при виде друзей смела усталость с советника Талиса и его лицо просияло, на несколько секунд став почти прежним.

– Выглядишь ты так, будто прошел через логово лютоволков, – усмехнулся Экко, пожимая ему руку. Он обратил внимание на потяжелевший взгляд Джейса и его новые шрамы. – Что с тобой случилось?

То, что поведал им Джейс, так и не уложилось в голове Экко до конца. Как можно поверить, что такая чудовищная катастрофа прошла мимо, пока они наслаждались безмятежным счастьем в Мире Без Хекстека? Они с Хеймерингером словно слушали о чужом дурном сне, испытывали сочувствие, но не страх, как от реальной угрозы. Все уже кончилось.

– Виктор помог залатать прорехи в аккумуляторе врат, сейчас он продолжает поддерживать свою коммуну, но… сбавил обороты, – рассказал Джейс под конец. Они втроем сидели за столом, из балкона в комнату проникали лучи мягкого утреннего солнца и больше Джейсу не хотелось говорить о прошлом. Оно должно стать уроком ему и Виктору, но как же было бы здорово просто забыть обо всем этом кошмаре и смотреть вперед. – Мы начали новый проект.

Экко и Хеймердингер опасливо переглянулись.

– Мы ищем безопасные способы использования хекстека для помощи больным, – объяснил Джейс. – С Виктром и доктором Ревеком, хотя они участвуют больше… удаленно. Думаю, вам будет интересно взглянуть на наши наработки.

Они договорились заглянуть в лабораторию через несколько дней, а когда пришли, их встретили лучшим образом. Красивая ассистентка с чопорным лицом попыталась забрать у Экко куртку и предложила им чай, пока они ждут советника Талиса, но, к счастью, Джейс появился почти сразу и Экко покинул комнату ожидания, вздохнув с облегчением.

В самом центре новой сверкающей лаборатории находилась невероятной красоты капсула с заключенной внутри девушкой. Увидев красивое бледное лицо через прозрачную крышку конструкции, похожей на гроб из розового хрусталя, Экко ужаснулся: зачем им понадобилось держать бедняжку в этой странной жидкости?

Позже, когда он узнал подробности эксперимента, ему все это совсем перестало нравиться. Джейс рассказал, что Синджед создал ужасного зверя, чья регенерация превосходит все известные науке пределы, и теперь с помощью его крови и сил Виктора они намерены усовершенствовать живое тело Орианны, наделив его связью с хекстеком.

– Если этот опыт удастся, то представьте, сколько людей смогут вернуться к полноценной жизни? – говорил Джейс, показывая им лабораторию. Экко только теперь заметил, как тот прихрамывает: видимо, что-то случилось с его ногой в Разрушенном Мире. Не поэтому ли его сиятельство озаботился помощью инвалидам?

– Я не уверен, что человечество нуждается в таких… улучшения, – проговорил Хеймердингер, рассматривая растянутый над одним из столов прототип женского тела. Оно выглядело особенно жутко, потому что к нему еще не сделали голову, а конечности на цепях были противоестественно вывернуты.

– А где сам Виктор? – спросил Экко. Он надеялся увидеть чудотворца, о котором столько слышал от поджигателей, но в лаборатории сейчас находились только ассистенты и младшие сотрудники. Среди них никто не был похож на слившееся с хекстековом ядром живое воплощение магии.

– Он по большей части остается в Зауне, помогает коммуне, – ответил Джейс. – То, что он создал, это удивительно! Думаю, в будущем это место повлияет на весь Заун.

– На Заун повлияет, если он займется химбаронами, а не безобидными бедняками, – хмыкнул Экко. Он, как и все уроженцы нижнего города, знал, в чем главная проблема этого города. Пока кто-то может заработать на химтеке, Заун останется Зауном.

Пока они осматривали лабораторию и знакомились с исследованием, к Джейсу зашел неожиданный посетитель. Меньше всего Экко ожидал ее увидеть в подобном месте, однако же…

– Вай!

Она тащила огромную бутыль из темного стекла и не видела за ней, куда идет.

– Неси ее сюда, – Джейс поспешил к ней, прежде чем Вай с огромными перчатками заденет один из бесценных прототипов конечностей, лежащих на столах вокруг.

Направляя девушку, Джейс помог ей отнесли бутыль в охлаждающую камеру, а потом они вместе вернулись к Экко и Хеймердингеру.

– Мелкий! – воскликнула Вай, только увидев старого друга.

Она сбросила перчатки, которые с грохотом упали на идеально отполированный пол, и шагнула к нему, чтобы стиснуть до хруста в ребрах, а потом со всей силы потереть кулаком макушку. Экко, как всегда, пришлось отбиваться от ее дружеских объятий, но в этот раз он делал это без особенного усердия. Перед его глазами стоял портрет в память о Вай из Мира Без Хекстека.

– Ты где шатался все это время!? – спросила Вай, разглядывая его. – Смотришь на меня, как бездомный щенок на вчерашний хотдог… у тебя все в порядке?

Экко кивнул. Кому он точно никогда не расскажет о своем путешествии, так это Вай.

– Где Джинкс? – увидев, что они закончили, Джейс подошел к Вай и сложил руки на широкой груди. Экко заметил, что он сделал свое специальное «строгое лицо советника». – Она должна была явиться неделю назад!

– Ты правда думаешь, что сможешь заставить ее отрабатывать срок в Пилтовере? – Вай усмехнулась, выгнув бровь. – Брось это просто смешно! Вы ее даже не арестовали!

– Я дал ей шанс ответить за свои поступки перед городом и перед законом! Это самое мягкое, на что готов был пойти совет, мне часами пришлось убеждать их, что ее талант будет полезнее в наших мастерских, а не в Тихом Омуте. Я делал это только потому, что об этом меня попросила Кейт, но всему есть предел!

– Тебе что, сложно галочку за нее в журнале поставить? – Вай нахально развела руками, но лицо Джейса сделалось еще строже и ей пришлось пойти на попятную. – Я поговорю с ней, ладно? – подняла руки.

Лицо советника Талиса не смягчилось.

– Постарайся, чтобы она прислушалась к тебе. Это может серьезно повлиять на ее жизнь и на жизни других, сделать их лучше.

– Не сомневаюсь, – фыркнула Вай и закатила глаза, не выдержав. – Ладно, бывайте! Меня ждут.

– Эй, постой!

Когда она уходила, Экко поспешил за ней. Хеймердингер же пока решил остаться в лаборатории – просто чтобы проконтролировать, что изобретения Джейса не отправят никого в иное измерение снова.

– Что такое Экко? – спросила Вай, когда поджигатель нагнал ее. – Не хочешь рассказать, куда тебя унесло на полгода?

– Скорее хочу послушать, как ты сама, – улыбнулся тот. – Уверен, твоя история интереснее! Как так вышло, что ты работаешь на Джейса?

– Ох, приятель, я на него не работаю. К счастью. А так даже не знаю, с чего начать… я бы начала с пива!

Выпивку в Пилтовере наливали отвратительно пресную, поэтому оставаться там они не захотели и вернулись в Заун, где завалились в свой любимый паб. Они часто встречались здесь с тех пор, как Вай вышла из тюрьмы.

Когда она рассказала Экко о том, как Кейтлин выгнала ее из миротворцев из-за того, что Вай не дала ей прикончить Джинкс, на лице поджигателя появилось одобрительное выражение.

Ему никогда не нравилось, что Вай таскалась с миротворцами вместо того, чтобы помогать строить лучшую жизнь внизу. А если бы Вай в самом деле прикончила из-за пилтоверцев кого-то снизу, тем более родную сестру, для Экко она перестала бы существовать. Да, Джинс чудовище, но она чудовище из Зауна, и охотиться на нее допустимо из-за личных счетов, а не по указке Пилтовера.

– Кирамман после смерти матери считает всех в Зауне за бешеных собак, – сказал Экко, отпивая из своей кружки. – Хорошо, что ты с ней больше не связана.

– Да нормальная она, – вздохнула Вай, растянув руку на столешнице. Ее перчатки стояли под барным стулом, одну из них Вай покачивала носком сапога. – Просто… запуталась. Мы видимся иногда.

Она помолчала какое-то время, а потом ее глаза широко раскрылись.

– Ты же главного не знаешь!

Она вывалила ему все о Вандере, о том, что благодаря сиянию он пять лет назад выжил после того падения, что Синджед восстановил его искалеченное тело и изменил до неузнаваемости.

Узнав об этом, Экко снова испытал чувство дежавю, как в квартире Джейса. Он уже видел ожившего Вандера в Мире Без Хекстека, а теперь выясняется, что он жив и тут. Голова снова закружилась, но не так сильно, как раньше.

– Виктор все еще возвращает его разум, но… результат не будет идеален, – рассказывала Вай, перекатывая на липкой столешнице пустую кружку. – Он узнает нас с Джинкс, но он агрессивен и по-прежнему опасен для других, не хочет даже пытаться жить с людьми. Чего-то внутри него просто не осталось.

– Где он сейчас? – спросил Экко. Он все еще чувствовал себя оглушенным после услышанного: Вандер жив!

– Пока в коммуне, но скоро нам придется спрятать его в шахтах, – сказала Вай. Бармен забрал ее кружку и наполнил до краев, тогда она опустила губы в густую пену и замолчала, пока не выпьет половину. Пила она просто отвратительно: как собака глотает воду. Экко улыбнулся. Он скучал по ней. – Многие считают его опасным после того, что он устроил в Тихом Омуте, и им не докажешь, что он изменился, – рассуждала она. – Не объяснишь, что он мыслит и понимает происходящее, просто… чуть-чуть иначе, чем раньше.

– О чем ты?

– Когда Синджед пришел в коммуну, он хотел забрать Варвика и сделать из него живое оружие для ноксианцев, а результаты исследований использовать для восстановления дочери. Но Виктор уговорил его работать вместе, а ноксианцы очень вовремя свалили воевать в другую войну… Так вот, когда Вандер узнал, что его кровь может спасти чью-то дочь, он согласился поделиться. Это… было так похоже на него прежнего, понимаешь? – Вай посмотрела на свои руки. – Правда это не помешало ему на следующий же день переломать кости парню, который не пожелал делиться печеным осьминогом.

Экко вспомнил огромную черную бутыль, которую Вай принесла в лабораторию. Он понял, что плескалось в сосуде, и по его спине поползли липкие мурашки.

– Синджед обещал помочь укрыть его, – продолжила девушка. – Но я этому типу не доверяю. Он… жуткий. Мы с Джинкс сами спрячем Вандера.

Они с Вай посидели еще какое-то время, она рассказала о том, что снова общается с сестрой, а потом в паб пришел здоровенный мужик и направился тяжелым шагом прямо к ним. Угрюмое лицо с крупным сломанным носом не предвещало ничего хорошего, и Экко напрягся, готовый в любой момент защищаться от этого верзилы.

Однако подойдя к ним, незнакомец остановился и сложил руки на груди, строго глядя на Вай. Та сделала вид, что ее заинтересовали блестящие кружки за стойкой. В отражении этих самых кружек она увидела лицо подошедшего и поняла по его глазам, что влипла.

– Я ждал три часа, – прогудел его голос.

– Я не забыла, я просто встретила Экко, – вскинулась она. – Старого друга! Я тебе рассказывала, он пропал неизвестно куда, а сегодня вдруг объявился.

Взгляд, который Экко получил от громадного верзилы, не выражал ни капли энтузиазма по поводу встречу, только немного заинтересованности и львиную долю предупреждения.

– Экко, это Лорис, Лорис, это Экко, – быстро познакомила их Вай. Она уже спрыгнула со стула, опрокинула в себя остатки из кружки и подняла перчатки. – Экко, извини, нам с Лорисом нужно идти!…

Пихнув его на прощание в плечо, – он не успел сгруппироваться.

Вай скрылась слишком поспешно, это было не похоже на нее. Экко после их ухода какое-то время сидел один и пытался понять, что это такое было. Она что… разнервничалась? С чего бы?

Потом у него мелькнуло предположение, и он рассмеялся, помотав головой: ну нет, не может этого быть!

Лучшие фейерверки Зауна

Пока Экко не было, жителей в деревне поджигателей стало больше, требовались новые дома и вещи, дел стало навалом и рук всегда не хватало. Работа быстро привела его в форму и вернула на место голову, которую после путешествия в Мир Без Хекстека малость расшатало.

После того, как ноксианцы ушли, политика Пилтовера смягчилась. Кейтлин Кирамман с армией своей семьи покинула руководящую позицию, однако осталась заседать в совете. Вай с ней вроде общалась и иногда при встречах рассказала о ней Экко, особенно когда напивалась.

– Она отлично держится, – вздохнула как-то Вай. – Становится очень похожей на мать… думаю, из нее выйдет отличный советник.

Сама девушка теперь зарабатывала на жизнь, выступая на ринге, и Экко не мог взять в толк, о чем они вообще говорили с этой Кирамман, когда встречались. Так или иначе, это было не его дело. А вот то, что после пьянки за Вай неизменно приходил этот Лорис, было любопытно. Правда тут Экко не осмеливался лезть с вопросами.

Без миротворцев на улицах Зауна, дышаться стало свободнее и, выждав время, поджигатели снова стали отправляться на вылазки в доки. Нельзя построить дома для тех, кто остался на улице, из одного только воздуха и желания, так? Разве что если ты – Виктор.

Экко так и не принял приглашение Джейса работать в лаборатории, отчасти потому, что не хватало времени, отчасти потому, что ему не нравилось делать что-либо с пилтоверцами. Деньги Талис пообещал просто отличные, но Экко выбрал свободу и остался собой доволен.

Хеймердингер тоже быстро оттуда вернулся.

– Здесь моя помощь намного нужнее, – говорил он, бесцеремонно раскладывая свои вещи в квартире Экко. – Я поживу тут, пока мне не построят дом, ты же не против?

Экко был не против, йордль ему нравился.

Они собрали ему новую гитару, так что теперь жители деревни, хотели того или нет, наслаждались концертами. Иногда к импровизациям профессора присоединялись другие, люди разжигали костры, танцевали и были ничуть не менее счастливы, чем те, кого Экко помнил в Мире Без Хекстека. Все было хорошо.

Примерно через полгода после возвращения поджигателям понадобилось закупиться перед очередной вылазкой и жребий идти за мелочевкой выпал Экко. Он знал всех толковых заунских торговцев еще со времен, когда в детстве работал в лавке Бензо и теперь, взяв мешок побольше, отправился по знакомым углам Зауна.

Мимо проходили люди и нелюди всех мастей, откуда-то долбила громкая музыка, от огней и красок слепило глаза, где-то готовили несвежую рыбу прямо на улице, – Заун во всей красе. Детали этого города постоянно менялись, хлипкие постройки ломались, вывески разорившихся торговцев сменялись одна за другой, но вот атмосфера оставалась неизменной.

И в этот раз Экко заметил новое местечко. Гигантская вывеска с тысячью лампочек, самая яркая на улице, гласила, что здесь любой найдет самые объемные, яркие, цветные и громкие фейерверки. Фейерверки, впрочем, были только словом в надписи, рисунки на огромном баннере должно быть по чистой случайности изображали бомбы, капканы, сети, динамит и такие устройства, которые в верхнем городе законно не купишь. Присвистнув, Экко пошел внутрь – с таким бесстрашным новичком стоит познакомиться.

Со стен свисали связки дымовых гранат, бомб с краской, хлопушек и прочего хлама. Некоторые были ярко разукрашены, на некоторые натянуты игрушки в виде животных. На каждом стенде с оружием стояла коробка с леденцами в форме чудовищ.

От разнообразия и яркости голову вело, Экко брел вдоль стеллажей, пытаясь разобраться, что тут к чему, как его оглушил выстрел. Потом раздался еще и еще один.

Сперва он решил, что странный торговец непредусмотрительно оставил один из стволов в зале заряженным, но оказалось все проще: у одной из стен стоял автомат для стрельбы с мерцающими свежей неоновой краской движущимися мишенями. Перед автоматом Экко увидел Джинкс, длинные синие косы свесились до самого пола, одна рука в заднем кармане мешковатых полосатых штанов.

Рукой с пистолетом она резко нажала на рычаг автомата и фигурки снова задвигались под диковатую музыку, какая играет в клубах, где закидываются сиянием. Пританцовывая и кивая головой в такт, Джинкс начала стрелять и мишени падали одна за другой. Со стороны могло показаться, что она вообще не целилась, но Экко знал, что это не так. Он много раз видел, как она когда-то промахивалась.

Они с Джинкс выросли по разные стороны заунских улиц, так или иначе они постоянно сталкивались, и ни один никогда не знал, чем закончится очередная встреча. Если только их встречи не случались на складах химбаронов, которые грабили поджигатели, – тогда оба всегда понимали, что будет дальше. Как-то из ноги Экко вынули несколько ее пуль.

Он стоял и смотрел на нее со спины, раздумывая, чем может кончится этот день, если Джинкс обернется и заметит его, и тут к нему вышел низкий йордль с жесткой темной шерстью и очками на резинках. Могло показаться, что ушастый немного не в себе, говорил он очень быстро и со странными интонациями, будто курнул не самого чистого сияния.

– Лучшие взрывы в Зауне! Все что хочешь, огонь, осколки, с краской, газовые… у нас полный арсенал!

Йордль начал суетиться, он совал Экко в руки все, что видит, не забывая нахваливать каждую безделицу. Чудак даже не замечал, что Экко так ничего и не брал, йордль просто возвращал вещь на место и сразу протягивал что-то другое.

– А вот это? Супер-мега-ловушка! Раз и человек полностью в сети, а потом его бьет хекстеком!… – он сжал маленькие руки, изображая захлопнувшуюся пасть, и захихикал, нервно и злобно. – Или вот, ящик со взрывом? Купи ящик со взрывом, не пожалеешь!

Когда Экко отказался и от ящика, Джинкс перестала стрелять и обернулась к ним. Увидев поджигателя, она криво улыбнулась и нарочито медленной походкой пошла к ним.

– Что, Зиггс, сложный клиент? – спросила она.

– Он вообще ничего не хочет покупать! – возмутился странный йордль.

– Я им займусь.

Зиггс утопал к лестнице на склад, а Джинкс встала напротив Экко. Сложив руки так, чтобы пальцы спрятались за сжатыми локтями, она перекатывалась с носков на пятки.

Их последняя встреча кончилась так себе, и сейчас, встретившись взглядами, оба вспоминали тот мост, где чуть не убили друг друга. Экко тогда остановился, а она снова дала ему уйти, в эту игру они играли с детства, только игрушки становились все тяжелее и опаснее.

Их взгляды встретились, но сказать друг другу им было нечего. Джинкс развернулась и, сделав жест, чтобы Экко шел за ней, отправилась к прилавку, затерявшемуся за шкафами и стендами, и устроилась у кассы.

Порывшись на полках внизу, – Экко напрягся, готовясь к тому, что сейчас в него полетит первая пуля, – девушка вытащила оттуда бутафорские очки. Она нацепила их на нос и сделала, как она полагала, деловое лицо. Только теперь Экко заметил, что над ее головой, прямо над прилавком красовалась огромная надпись: «Джинкс и Зиггс. Магазин лучших фейерверков в Зауне».

– Чего изволите? – процедила она гундосо, вытягивая рот и поджимая нижнюю губу, чем-то при этом напоминая секретаршу из лаборатории Джейса. Видимо, спектакль вместе с очками должен был позабавить Экко. Или отвлечь от воспоминаний. – У нас самые надежные поставщики во всем Зауне, ручаемся за каждую шестеренку и все такое…

– Ты их сделала? – спросил Экко, рассмотрев примитивные бомбы-кусачки под стеклом прилавка. Это были не такие, которые она сама использовала, – такое не продают, – но замысел схож.

– Я? – удивленно спросила Джинкс, отыгрывая некую альтернативную личность в очках. – Нет, я просто продавец! – засмеялась, манерно махнув рукой. – Но наш изобретатель настоящий гений, просто светило, поверьте на слово! А еще лучше проверьте и купите что-нибудь, – она склонилась над прилавком и, загородившись ладонью, заговорщески прошептала. – Серьезно, купите, потому что аренда в этой дыре просто неподъемная!…

О прошлых делах Джинкс можно говорить что угодно, но, если есть возможность использовать что-то вышедшее из-под ее рук, такой возможностью стоит воспользоваться. Экко решил рискнуть.

Он взял несколько вещиц на пробу и ушел за другими покупками. Ребятам приблуды от Джинкс понравились, и не только им: вскоре в Зауне о лавке «с фейерверками» пошел слушок, будто там лучшее барахло для тех, кто не прочь наподдать пилтошкам.

Через месяц Экко пришел туда снова, в этот раз полки не ломились от всевозможного добра, а цены оказались вдвое больше. У автомата развлекалась Сейвика, пробуя на меткость новую механическую руку, а на стуле у прилавка оказалась незнакомая Экко маленькая девочка.

Болтая одной ногой, она рисовала что-то в альбоме, согнувшись над прилавком и вытащив язык от усердия. Джинкс сидела по другую сторону прилавка, скрестив ноги и сгорбившись, и тоже рисовала цветными мелками. Присмотревшись, он понял, что они делают картинки для мишеней в автомате для стрельбы.

Экко вспомнил рассказы Вай и решил, что ребенок это Иша, беспризорница, взятая Джинкс под опеку. Для него вид психопатки, сидящей рядом с маленькой девочкой, выглядел дико, однако малявке похоже нравилось. Интересно, как она видит Джинкс? Как веселого уличного клоуна?

Экко заметил на поясе Иши игрушечную пушку, похожую на ту, что использует Джинкс. Кажется, Иша в курсе, что ее подруга не клоун.

– О, Экко! – воскликнула Джинкс, заметив его. – Вернулся за бомбами или просто поболтать зашел?

– Смотрю, дела идут в гору? – он красноречиво обвел взглядом пустые полки.

– Появились крупные клиенты и смели почти все. Скоро кое-где в Зауне будет очень большой «БАДЫЩ», – она развела в воздухе руками, проводив пальцы восторженным взглядом. – Даже жаль, что не сама это все устрою.

– Привет, Иша, – Экко посмотрел на девочку. Та, прежде чем улыбнуться, бросила взгляд на Джинкс, и, убедившись в чем-то, все же помахала ему рукой.

– Значит, ты отошла от дел? – спросил Экко, повернувшись к Джинкс.

С тех пор, как погиб Силко, говорить о ней стали больше, но среди всех этих разговоров Экко не слышал ничего нового. Ни одного погрома с участием Джинкс, ни одного громкого заголовка.

– Это звучит слишком по-стариковски, – она скривилась. – Я… просто делаю, что нравится. И ты не поверишь, как много у меня оказалось друзей после открытия лавки! Столько ребят хотело дружить со мной все эти годы, но как-то не решалось, зато скидки сейчас нужны всем… – красноречиво посмотрела на Экко.

– Намек понял, – усмехнулся он. – Что предложишь сегодня?…

Джинкс была превосходным инженером, и ее работа стоила того, чтобы за ней возвращаться. Поджигатели оставляли заказы, раз или два в месяц Экко приходил за ними в лавку. Все всегда проходило одинаково, они с Джинкс могли перекинуться парой слов, поговорить о товаре или об общих знакомых, но друг о друге и о своем прошлом не говорили, так обоим было проще.

– Слышала, вы там отлично развлеклись в доках… – сказала Джинкс, когда он в очередной раз пришел в ее лавку. Они виделись здесь каждый месяц-полтора вот уже почти год, и за это время Экко впервые снова увидел у нее этот злобный взгляд, от которого его пронзило, как иголками.

Джинкс качалась на стуле, откинувшись так, что он стоял только на двух ногах, и упершись ногами в прилавок. Одна рука согнута в локте, на другой она нервно грызла кожу, смотря куда-то в сторону.

– Поджигателям все равно, чем кончится вылазка, да, главное выпендриться?

Весь Заун знал об их провале. Поджигатели собирались устроить диверсию очередной поставке сияния в Ноксус, но их провал вызвал множество политических осложнений между Пилтовером и Ноксусом: ноксианцы были в ярости, что Пилтовер не может контролировать свою подпольную чуму и позволяет отраве наводнять чужие улицы. Все шло к новому обострению.

– А тебе какое дело? – разозлился Экко. Он знал, что облажался, но признавать этого не хотел – не перед ней. – Ты отсиживаешься в своей лавке, а тем временем Пилтовер продолжает тянуть из нас все соки! Мы пытаемся сделать хоть что-то!

– Пф-ф! – Джинкс выплюнула воздух, закатив глаза, а потом резко поднялась со стула. – «Мы кучка блестящих жучков, о, мы сделаем Заун свободным и счастливым!»… Повзрослей уже! – она перекинулась через прилавок и ткнула пальцем ему в груди, больно задев ногтем. – Чтобы тягаться с Пилтовером, нужно кое-что посерьезнее ваших летающих драндулетов и самомнения!

– Что например!? Тот цирк, что ты устроила из Пилтоверского зоопарка!?

Приятное воспоминание о прошлых проделках вызвало на лице Джинкс мимолетную злую улыбку. Забавно было, когда все звери наводнили улицы города, разодетые в пух и прах прямо как леди из высоких домов.

– Это был отвлекающий маневр для плана Силко, причем офигенный… – заметила она, ухмыльнувшись.

– Такие как Силко виноваты в том, как живут простые люди, – напомнил Экко, хмурясь.

– Зато Силко знал, что делает, – ответила она. – Он набирал силу, чтобы тягаться с Пилтовером, потому что иначе ничего не сделать. Вы этого никогда не понимали и мешали ему!

– А Силко не понимал, что если наводнить улицы головорезами и продавать сияние детям, то пока он доторгуется с Пилтовером, Заун уже превратится в бездну! – выкрикнул Экко, оскалив зубы и с силой опустив руку на столешницу, так что стоявшие на ней предметы затряслись.

Давняя вражда вспыхнула, как бензин от искры, и оба нависали над прилавком, сверля друг друга взглядами. А потом Джинкс вдруг скривила губы, отвела взгляд и ее плечи поникли.

– А ты прав, – нехотя сказала она. Ее ногти побарабанили по стеклу.

Экко тяжело выдохнул. Нерастраченная злость еще просилась наружу, и какое-то время они молчали, стоя друг перед другом в затихшей лавке. Потом Экко положил на стекло скомканный список.

Неопределенно хмыкнув, Джинкс взяла бумажку и отправилась на склад, а когда вернулась, протянула Экко разукрашенную металлическую трубку такой необычной формы, что возникали самые разные предположения о ее происхождении.

– Вот, держи, – сказала Джинкс. – В следующий раз, когда решишь нападать на пилтоверцев днем, используй это. Дым поможет скрыться.

Подарок удивил Экко. Осмотрев устройство, которое оказалось чем-то вроде сигнального огня, он заметил на металле нарисованных зеленых жуков-поджигателей и кожаные ремешки с зелеными бусинами, как у него в прическе.

– Ты его специально для меня сделала? – удивился он.

Джинкс пожала плечами и отвернулась.

– Не, завалялось просто.

Прятки

Джинкс залегла на дно, все это знали. После того, как освободила из тюрьмы участников собрания у фонтана Вандера, она не собиралась больше и пальцем шевелить ради политики. Свое оружие она продавала всем подряд, и тем, кто защищал Заун, и головорезам, работающим на химбаронов, так что шума от беспорядков, устроенных ее последователями или с ее игрушками, было куда больше, чем от нее самой. Однако несмотря на это вскоре на улицах Зауна снова показались ее портреты с суммой вознаграждения.

Миротворцы снова спустились на улицы Зауна, они обшарили лавку фейерверков и конфисковали половину товара, но по слухам Джинкс так и не нашли. Когда Экко пришел туда, чтобы узнать, все ли в порядке, он увидел, что имя Джинкс на надписи над прилавком залито зеленой краской, а часть полок наскоро переколочена – наверняка миротворцы не церемонились и устроили добротный погром, забрав при этом все, что смогли унести.

– Где Джинкс? – спросил Экко у йордля по имени Зиггс, прибирающего разломанную мебель.

– А? Что за Джинкс? Тут никогда не было никакой Джинкс! Не понимаю, о чем ты.

– Зиггс! – прикрикнул Экко, хмурясь и складывая руки на груди. – Говори!

– Да откуда я знаю? – возмутился йордль. – Она мне открытку с новым адресом не присылала!

Экко знал, что ей не в первый раз прятаться от миротворцев и охотников за наградой, однако ее исчезновение все равно его обеспокоило. В конце концов поджигатели рассчитывали на ее сети и бомбы.

Так и не услышав ничего достоверного от знакомых, он решил обратиться к Вай. Они встретились в том же пабе, что и обычно.

– Это все Джейс, – сказала она, махнув рукой и оскалив зубы. – Он разозлился, что она так и не явилась в его лабораторию!

– Серьезно? – Экко приподнял брови. – Такая шумиха из-за такой ерунды? Я думал, отработка это формальность и все уже забыли о ней.

– Чтобы пилтоверцы о тебе забыли, надо попасть в Тихий Омут, – хмыкнула Вай и сделала знак бармену, чтобы нес кружки. – Нет, там произошел полный бардак. Слушай, короче. Я как-то сказала Кейт, что Джинкс исправилась и может принести пользу городу, спросила, может ли она повлиять на ситуацию с розыском… Кейт ничего мне тогда не ответила, а потом объявился мистер Сияющий Прогресс и начал затирать про лабораторию, – Вай отпила из принесенных кружек и утерла рот ладонью, а потом снова повернулась к Экко. – Я решила, что это Кейт постаралась. Ну а кто еще? А на днях спросила ее об этом и оказалось, что она и пальцем не пошевелила. Джейс сам все провернул и убедил совет! Изобретения Джинкс давно к нему попали, и он решил, что она или должна работать на него, или не должна вовсе. Вот из-за чего ее сейчас ищут. Себялюбивый засранец обиделся, что с ним не захотели играть!

Увидев эксперименты с телом для Орианны, Экко не захотел связываться, и был даже рад, что эти наработки не видела Джинкс: кто знает, какое оружие она бы из них сделала.

– Меня это все нервирует, – призналась Вай. – Она сейчас с Ишей, а мелкая засранка слишком любит подыгрывать революционерам, постоянно сбегает и устраивает эти спектакли. Один раз ее уже поймали и это чуть не привело к катастрофе.

Экко слышал про ту историю с вызволением всех из тюрьмы. Звучало опасно даже для Джинкс.

– В общем… – Вай задергала коленом под столом. – Может, ты заберешь их к себе, пока миротворцы не угомонятся? Никто не знает про деревню поджигателей, она далеко и хорошо спрятана.

Ее просьба удивила Экко, он просто никогда не думал всерьез о том, что Джинкс может стать одной из поджигателей, но Вай истолковала выражение его лица как сомнение.

– Она изменилась, ты же сам видел! – воскликнула она, посмотрев почти умоляюще. – Когда я смотрю на то, как Джинкс заботится об Ише, она кажется такой… нормальной. Рядом с ними я чувствую, будто это со мной что-то не так.

Экко задумчиво отвел взгляд, вспоминая разные эпизоды в лавке. Он часто видел Джинкс вместе с девочкой, и сказать, что это не повлияло на его представление о ней, означало солгать. Его взгляд сам собой упал на факел с зеленым дымом, разукрашенный зелеными жуками. Подарок Джинкс он давно использовал, но выкинуть не решился и носил на поясе. Эта штука не означала, что они могут доверять друг другу, но она по крайней мере значила, что они больше не враги.

Пригласить в их деревню Джинкс? Она неуправляема, непредсказуема, вокруг нее творится хаос и у нее не все дома – не это его пугало. Нельзя вырасти в Зауне и быть другим. В деревне поджигателей не питались исключительно фруктами и не плели корзины, как делали стремные оторванные от мира ребята в коммуне Виктора. Экко и Шрам собрали и тех, кто хочет мирной жизни и тех, кто готов за нее сражаться, а это были очень разные люди.

Экко беспокоило то, что Джинкс так или иначе оставалась связана с химбаронами и обрывать эту связь не хотела, а в будущем это могло навредить им всем, привести к конфликтам. С другой стороны, эту связь так же можно было использовать.

В конце концов Экко все же решился и предложил поджигателям на совете позвать Джинкс к ним хотя бы на время. Если новых преступлений за ней нет, то это значит, что скоро все уляжется: властям Пилтовера уже надоело попусту гонять миротворцев по улицам нижнего города, у них полно других проблем и они не станут тратить деньги и силы из-за Джейса, как делали это в прошлый раз из-за Кирамман.

Среди поджигателей были те, кто давно перекрасил волосы в синий и ходил на все собрания у памятника Вандера, но таких, кто помнил жестокие стычки с людьми Силко, тоже было немало. Поэтому Экко знал, что его предложение вызовет споры.

– Она не знает ничего про наш дух, но штуки делает, что надо, – заметил Шрам. – Если мы не позовем ее к себе, рано или поздно это сделают другие. Лучше, когда такие бойцы на твоей стороне.

Ушастый нелюдь с серой кожей стоял у косяка двери, прислонившись к нему плечом, и смотрел на раскинувшуюся под деревом деревню. У него была семья и он мыслил немного иначе, без его помощи и советов жизнь в деревне была бы совсем другой, и остальные всегда ценили его мысли.

– Я слышал, она взяла девчонку с улицы. Иша, кажется, – продолжил Шрам. – Тот, кто отвечает за ребенка, захочет жить и работать там, где ребенок будет в безопасности. Думаю, мы должны дать ей шанс.

В конце концов остальные согласились.

На самом деле Экко часто представлял, как приведет Джинкс к своим и покажет, чего они достигли. Это были скорее фантазии, но за прошедшие годы он думал об этом чаще, чем хотел бы.

Любимица Силко, в глазах Экко Джинкс была кем-то вроде заунской принцессы. Лучшие учителя, лучшие инструменты, лучшее оружие. То, что Экко добывал, копаясь в мусоре и сидя ночами на пролет с паяльником, ей заказывали и приносили на бархатных подушках, – так он это себе представлял, по крайней мере.

Ему казалось, что Джинкс всегда смотрела на него свысока, считала поджигателей кем-то вроде шайки обиженных мальчишек с баллончиками краски, и он хотел доказать ей, что это не так. Хотел, чтобы она поняла, кто он такой и на что на самом деле способен.

Экко знал, где она живет, потому что провел в ее берлоге несколько месяцев в Мире Без Хекстека, и теперь без труда отыскал путь туда.

Пока он спускался по ущелью к застрявшему в расщелине механизму-дому, то несколько раз чувствовал на себя чужой взгляд. Жаркое ощущение, будто кто-то направляет на кожу лучик солнца, преследовало его вместе с чувством, что за ним наблюдают. Экко не сомневался, что Джинкс установила кучу ловушек для незваных гостей, и старался ни к чему не прикасаться и не наступать на тонкие веревки, растянутые под ногами. Возможно, хозяйка и сама целилась в него сейчас, поэтому он не убирал руки со своего устройства, отматывающего время: четыре секунды могут стать решающими, если Джинкс не узнает его в темноте и все-таки выстрелит.

Обошлось без пальбы, в конце концов Экко вышел к застрявшему в ущелье механизму и забрался на площадку с фонариками и парой домиков из одеял, один побольше, другой поменьше. Джинкс сидела на высоком стуле, скрестив ноги и расставив руки, уперев локтями на стол позади. В правой она держала свою любимую пушку. Иша сидела так же, только под ее стулом, и сверлила Экко подозрительным взглядом.

– Я… – Экко неуверенно перевел взгляд с пушки на лицо девочки, как у люто-волчонка. – Я принес ужин.

Он покачал перед ними корзиной со всяким, что накупил на рынке. Среди жирных, пряных и восхитительно острых гадов нашелся большой кусок сладкого пирога для Иши, так что волчонок быстро сменил гнев на милость.

Они расположились на пледе под огоньками, Джинкс врубила музыку, и они устроили пир. Втроем, в заброшенном ущелье, абсолютно одни на километры вокруг… было в этом что-то.

– Я хожу на рынок, мы не голодаем, чтобы ты знал, – заметила Джинкс с набитым ртом. Она взмахнула палочками, которыми выбирала из дымящейся коробки куски мяса побольше. – Чего ты пришел?.. Нет, погоди, не это!… – замахала рукой. – Лучше начнем вот с чего: как ты нас нашел?

– Мне сказала Вай, – соврал Экко, с наслаждением кусая сочащийся соусом лаваш с мясом. Он придумал эту ложь еще когда шел сюда и сказал ее довольно уверенно.

– Ууу, грязный врунишка! – погрозила ему Джинкс. – Вай понятия не имеет, где я живу!

– Может, ей сказала Сейвика? – пожал плечами Экко.

Джинкс откинулась назад, уперевшись рукой в пол, и задумалась.

– Мммм… нет, не сказала бы, – мотнула она головой в конце концов. – Сейвика ее не очень-то любит. И тебя кстати тоже. Может не зря, мистер шпион? – прищурилась.

Экко поднял на нее взгляд. Все это постепенно переставало быть забавной дружеской беседой.

– Знаешь, я в розыске и как-то неловко, что кто-то кроме своих узнал, где я прячусь, – заметила Джинкс, как бы невзначай крутанув на пальце пистолет с розовой рукояткой. – Ты мой лучший покупатель и в детстве мы дружили, но… Ты же понимаешь, как мне важно оставаться в безопасности?

Убивать она его скорее всего не будет – вот первое, о чем подумал Экко, увидев у нее этот взгляд. Если не убила на мосту, то и теперь не станет. Но если он не убедит ее, что не желает зла, то так или иначе останется здесь, пока розыск не прекратится.

Иша уплетала свой пирог и покачивала головой в такт какой-то мелодии, которую напевала про себя. Она не обращала на них никакого внимания.

– Еще раз: как ты меня нашел, Экко?

– Если я скажу, ты мне не поверишь, – сказал он.

– Ну а ты попробуй! Я, знаешь, довольно доверчивая… – она покрутила пушку и посмотрела в ствол, как в подзорную трубу. – Ну?

– Ладно, – вздохнул Экко, потирая лоб и собираясь с духом. – Ты однажды сама меня сюда привела…

– Чего-о?… – тут же скривилась Джинкс, убрав пистолет от лица. – За дуру меня держишь!? Я голоса слышу, а с мозгами у меня все отлично! – она покрутила пальцем у своей головы. – Почему все всегда забывают? Это так… – она попыталась вспомнить слово, которое сказала Кейт-Зануда на той встрече, когда Вай зачем-то хотела их примирить, – …бестактно!

– …во сне, – закончил Экко, упершись щекой в подставленную руку. – Ты привела меня сюда в моем сне. Он был очень… реальный.

Джинкс услышать про сон наверняка понравится больше, чем про прыжки через вселенные, так он рассудил и оказался прав. Ее такой ответ заинтересовал.

– И что это был за сон? – спросила она, положив пистолет на стол и снова взяв коробку с едой. Иша тоже заинтересованно посмотрела на Экко.

Он откусил от своего лаваша с мясом и стал рассказывать им о Мире Без Хекстека, выдав это приключение за очень яркий и правдоподобный сон, который снился ему несколько ночей подряд.

Сперва он говорил в общих чертах, но чем дальше, тем больше воспоминания захватывали его и больше деталей он принимался описывать. С ночи, когда сухо пересказал все Джейсу и Хеймердингеру, он ни с кем не делился этой главой из своей жизни, и теперь то, что он держал в себе, вырвалось наружу: безопасные улицы, здоровые люди, Вандер в «Последней Капле», живой Бензо, Кэлгар и Майло, первый похудел, а второй отрастил ужасные усы; Силко, который нашел способ вернуть вкус к жизни, не превратив Заун в химтековую лабораторию.

Экко говорил, и это звучало как сказка, Джинкс сделала музыку тише. Иша особенно заинтересовалась, когда рассказ пошел о конкурсе талантов и музыкальном фестивале.

Картина, которую нарисовал Экко, отозвалась в Джинкс той же болью утраты, что и в нем когда-то. Она не видела этого, однако все равно закусила губу, чтобы мысли о «Последней Капле», где Вандер с Силко пожимают друг другу руки, не заставили ее расплакаться.

– Это все очень круто… – произнесла она, перебивая Экко, потому что поняла, что не готова слушать дальше. Ее голос звучал сипло, несбыточные мечты выводили ее из равновесия. – Но с чего это я в том сне тебя сюда привела? Если та вылазка… – она подняла лицо наверх, борясь с жжением в глазах. Вроде получилось. – …Если из-за твоей наводки погибла Вай, то я бы наверняка тебе этого не простила. Как ты не простил меня за ту обезьяну, что подорвала стену. А ведь я просто хотела спасти свою семью!

В холодном подземном воздухе ущелья воцарилось молчание, только мигали цветные лампочки, освещая игрушки вперемешку с деталями разобранного оружия и чертежами. Он ощутил, как между ними с Джинкс снова повисают годы вражды и невысказанные обиды начинают рваться наружу.

– Во-первых, я никогда не винил тебя за это, – произнес Экко, чувствуя, как его слова падают в воздух и кое-что в его жизни навсегда меняется. – А во-вторых… – он вздохнул и потер шею. – Ты в том сне тоже меня не винила. Мы выросли вместе и, кажется, влюбились друг в друга, – сказав последнее, он почувствовал себя ужасно глупо и отвернулся.

– Чего-о?… – Джинкс скривила рот, а потом вдруг расхохоталась. – Экко, у тебя был трудный день!? Что за чушь ты несешь?

– А почему чушь? – вскинулся он, обидевшись и разозлившись. – Так бы все и было, если бы не!… – он сказал это и тут же умолк, поняв, что снова облажался.

Джинкс гоготала, как сумасшедшая, а потом кое-как отсмеялась и поднялась, вновь усевшись, скрестив ноги. Она уперлась локтем в колено и положила щеку на подставленный кулак, улыбаясь.

– Что это еще значит, «так бы все и было»? – весело спросила она, явно получая удовольствие от его неловкости.

– Ты мне нравилась в детстве, – признался Экко, посмотрев на нее и тут же отведя взгляд в сторону.

Джинкс замерла на секунду. Ее улыбка застыла, а потом медленно скривилась в горькую ухмылку. Тот мост снова встал между ними, а вместе с ним еще множество других сцен, где оба делали то, что должны были, но не то, что хотели. Похоже, сегодня Экко решил пройти его до конца и оставить все в прошлом.

– Ты мне тоже нравился, – сказала Джинкс после молчания. Экко вскинул голову и встретил ее взгляд, прямой и улыбающийся. Посмотрев на него, она встала и прошлась по комнате, Экко отметил, что пушка оказалась в кобуре на поясе. – Что ж, господин сновидец… Рассказать тебе, что я во снах вижу? Предупреждаю, тебе не понравится!… Или может лучше скажешь, зачем ты сюда пришел?

Экко поднялся. Этот разговор как-то странно подействовал на мышцы: все тело казалось неуклюжим и горячим. Он встряхнул руками и размял плечи, приходя в себя, потом шагнул мимо стола с чертежами, отмечая любопытные детали.

– Я хочу позвать тебя к нам, – сказал он, оглядывая разбросанные по столешнице безделушки. – Ты теперь с Ишей и вся эта ситуация с розыском может быть опасна. В деревне вы укроетесь ото всех, а если ты согласишься работать с нашими мастерами… это было бы здорово.

– Как великодушно! – Джинкс вскинула брови. – Но, знаешь, мы с Ишей отлично справляемся со всем вдвоем. К тому же придется носить эти ваши дурацкие маски? – она шла вдоль круглого стола так, чтобы он разделял их с Экко, перебирала пальцами наваленные мелочи. Взяла шестеренку и прислонила к глазу, как монокль. – Какой в них вообще смысл? Если я кого-то завалила, он должен видеть, что это была я!…

– Ваш дом неплох и он надежно спрятан, – согласился Экко. Он остановился и Джинкс напротив тоже остановилась. – Но с поджигателями вы не будете одни. У нас много семей с детьми и мы помогаем друг другу, держимся вместе… это совсем другая жизнь.

– Ммм… дай подумать… – Джинкс сделала вид, что думает, запрокинув голову и прижав указательный палец к губам. – Нет, – посмотрела на Экко, свесив голову на бок. – Ты ничем не лучше Джейса! Если подумать, то даже хуже, – она снова двинулась вдоль стола, загибая пальцы. – Пришел ко мне домой, наплел всякого про мир и бабочек, детство вспомнил, надавил на больное… а на самом деле просто хотел мое оружие!

Мгновение, и она оказалась возле Экко, выхватив у него из рук лист, который он рассматривал. Не сообразив, как она так быстро оказалась рядом, поджигатель испуганно отступил, подняв на всякий случай руки. Вай говорила, что после сияния Джинкс стала очень быстрой, но до сих пор Экко не видел, что значат эти слова.

– Смотришь на меня так, будто Варвика увидел! – зло сказала она, хмурясь. Ее глаза замерцали так ярко, что освещали лицо. – Что, не страшно пускать чудовище в свою драгоценную деревню!?

О Варвике в последнее время говорил весь Заун: некая тварь, которая жрет наркоманов и отморзков на окраинах. По ночам теперь ходить в одиночку было не безопасно, особенно недалеко от заброшенных шахт. Экко подозревал, что это за чудовище.

Эта внезапная вспышка злости Джинкс должна была бы напугать его, заставить вспомнить, с кем он имеет дело, и подумать еще раз. Но глядя на мерцающие глаза, смотрящие с вызовом, Экко вдруг понял, что это просто детская провокация. «Посмотри, какая я страшная, и уйди, пока я не поверила, что тебе в самом деле есть до меня дело!» – вот, что говорил этот взгляд. Экко не был особенно проницательным или чутким, просто в этот конкретный момент вдруг увидел больше, чем видел обычно. Возможно потому, что впервые захотел увидеть больше.

Они стояли друг напротив друга, как в детстве, когда спорили, только теперь Экко был выше. Вряд ли дело было в росте, но сейчас он почувствовал, что прав, и это придало ему уверенности. Он положил руки Джинкс на плечи, почувствовав, какие тонкие у нее кости, и мягко отстранил ее от себя, спокойно глядя в глаза.

– Мне не страшно, – ответил он. – А тебе?

Джинкс фыркнула и отвернулась. И когда это он успел научиться так смотреть?

– Страшно? Мне? Да с чего бы?

Экко пожал плечами.

Она снова пошла вдоль стола, ведя пальцем по столешнице и размышляя.

Розыск ерунда. Джинкс пряталась с Ишей в прошлый раз, укроется и теперь. Может, Экко не знает этого, потому что пропал тогда, и в самом деле переживает, что ее найдут и поджигатели больше не смогут швыряться в пилтоверцев ее бомбами. Джинкс была почти уверена, что им движет вовсе не беспокойство.

Она резко обернулась в его сторону, но он по-прежнему стоял, спокойно провожая ее взглядом и ожидая, пока она решит.

Судя по честному лицу, дело и не в желании прибрать к рукам ее поделки. Скорее всего Экко и правда просто хочет помириться или вроде того.

Возможно, малявке в самом деле было бы лучше бывать где-то еще?

Джинкс посмотрела в сторону девочки: та, заскучав от взрослого разговора, ушла заниматься своим любимым делом. Сейчас она старательно рисовала коробки с цветными квадратами, наверняка ярморочные палатки из этого дурацкого сна Экко. Иша не знала, как выглядят флажки.

Джинкс вздохнула.

– И ты что, в самом деле пустишь нас? – спросила Джинкс, обдумав его слова еще раз. – А где мы будем жить?

– В последнее время у нас тесновато, но мы строим новые жилища и, думаю, сможем построить и вам. А так… поживете с другими девчонками. У поджигателей есть твой фанклуб, – Экко улыбнулся. – Уверен, они будут в восторге и устроят мега-девичник.

– О, мега-девичник… Звучит круто! – Джинкс поджала нижнюю губу и покивала, представляя, что там будет. – Но мы сначала сами все увидим. Может у вас там тоска зеленая?

Примечания:

Фразу про маски Джинкс произносит в мини-игре от Лиги Легенд "Джинкс исправляет все".

Деревня поджигателей

Среди фраз Хеймердингера в игре постоянно попадается число "42". Джинкс в игре тоже упоминает это число.

Они условились, что через несколько дней Джинкс и Иша придут в деревню, чтобы посмотреть, что им предлагает Экко. Они встретились с ним на улицах Зауна, Джинкс в пончо с капюшоном держала за руку Ишу в таком же, только маленьком. Вместе они смотрелись как два приведения.

Экко завязал им глаза и провел по секретным ходам в деревню, где их уже ждали поджигатели. Те, кто хотел, чтобы Джинкс присоединилась к ним, подговорили остальных встретить их приветственным кличем, и потому, как только Экко вывел гостей из темных проходов к залитому солнцем дереву, раздались громкие мелодичные клики. От криков жуки-поджигатели вспорхнули с листьев дерева и замерцали в воздухе, а люди с балконов и из окон смотрели на гостей и улюлюкали.

– Ну, зеленого у вас тут и правда много… – выдохнула Джинкс, потрясенно оглядывая это место.

Другие дети сразу позвали Ишу к себе и девочка убежала к ним, а Джинкс отправилась на персональную экскурсию вместе с Экко, Шрамом и другими, кто захотел ее встретить.

– Вау! – заметив огромное граффити с Бензо, Вандером, Вай, Экко, ней самой и другими, Джинкс остановилась и вскинула брови. – Это ты себя сам нарисовал с этой героической миной?

Этот рисунок жители сделали в память о людях и личностях, которые погибли, а Экко добавили на него после того, как он пропал, потому что решили, что он умер. Но объяснять это Джинкс никто не стал, ведь ее лицо, – детское лицо Паудер, – тоже находилось в числе тех, кого здесь считали погибшим. Можно было попробовать объясниться, но ее пригласили сюда, чтобы покончить с враждой, а не тянуть на поверхность непростое для всех прошлое.

– Ну ты конечно и позер, – усмехнулась она, пихнув Экко в плечо.

Мастерская поджигателей Джинкс понравилась, но виду она не показала: еще подумают, что она не лучше их!

Еще ей понравился Шрам, от ушастого исходило спокойствие. Немного в жизни Джинкс попадалось людей, в которых чувствовалась эта сила – сила, которая появляется, когда человек находит свое место в жизни. Шрам человеком технически не был, но место свое он определенно нашел. Как и многие в деревне.

– Ну, что скажешь? – спросил Экко под вечер, когда они уже закончили экскурсию и сидели на балконе его квартиры, потягивая коктейли в скорлупках огромных орехов. Хеймердингер, узнав, что у Экко будут гости женского пола, забеспокоился и внезапно съехал, так что сейчас они были одни.

– Даже не знаю… – лениво протянула Джинкс.

Она сложила руки на перилах балкона и поставила на них подбородок: наблюдала за тем, как Иша играет с толпой местных детей. Такая довольная… Джинкс даже кольнуло то, что Иша так смеется не вместе с ней. Она вздохнула, словно принимая где-то внутри поражение.

Возвращаясь мыслями в прошлое, Джинкс понимала, что не оставила бы Силко. Он нуждался в ней так же сильно, как и она в нем, это было просто невозможно. Но если бы… если бы как-то так вышло, что она смогла бы уйти и оказалась здесь, у нее могла бы быть совсем другая жизнь. Она тоже бы видела во снах флажки и фестивали, а не темную толщу воды.

– Ты построил потрясающее место, Экко, – призналась она. – Я представить не могла, что такое возможно в Зауне…

Она подняла руку и коснулась одного из светящихся жуков, в честь которых назвали себя дружки Экко. Жук полетел над всей деревней с ее маленькими окнами, флажками на стенах и рисунками… с колодцами чистой воды и здоровыми улыбающимися людьми.

– Ты можешь остаться, если захочешь, – напомнил Экко, незаметно пододвигаясь поближе. – Жить здесь и помогать, чем сможешь.

Веки Джинкс чуть дрогнули, когда она почувствовала, что колено Экко касается ее бедра, а их плечи вот-вот окажутся рядом.

Глаза, подернутые розовой пленкой, следили за людьми внизу. Джинкс подумала, что там сейчас наверняка веселее, чем на этом душном балконе, где нужно решать что-то важное… Миг, она перепрыгнула через перила и, слетев вниз, ворвалась в игру.

Экко встревоженно встал, но увидев, что она приземлилась без проблем, облокотился на перила и помотал головой, усмехнувшись. Вот трусиха!

– Кто не спрятался, я не виновата!

Какое-то время он наблюдал, как подруга носится и визжит вместе с детьми, а потом вернулся к делам в квартире.

Когда время подошло к полуночи, детей разогнали по домам и Иша с Джинкс завалились к нему, растрепанные и валящиеся с ног. Пришлось предложить им ужин, а потом оставить на ночь на диване, потому что вести их ночью по тоннелям домой не было никакого смысла.

На следующий день Джинкс, проснувшись, обнаружила, что Иши нет. Пройдя мимо кровати, где Экко дрых как убитый, она встала на балконе и вдохнула утренний воздух, осматривая залитую светом деревню поджигателей.

Некоторые люди уже проснулись, не торопясь начинали новый день, они говорили о чем-то за утреннем чаем на сколоченных во дворах столах. Кто-то поливал цветы в клумбах из покрышек.

Она спустилась с лестницы вниз и решила пройтись по деревне без своего проводника. Воображая, что живет тут уже лет пять и знает каждого по имени, Джинкс здоровалась со всеми, кто попадался ей на пути.

– Как дела? Чудесное утречко!

– Смотришься уставшим! Была тяжелая ночь? Ничего, сегодня ляжешь пораньше!

– Отлично выглядишь, особенно в этой шляпе!

Кто-то улыбался ей в ответ, кто-то недоуменно шарахался в сторону, а Джинкс, довольная собой, продолжала игру.

Бродя по деревне, скоро она услышала приятный мужской голос, он пел милую веселую песенку, а ему нестройно подпевали дети. Она пошла на звуки и скоро вышла к полянке, на которой йордль с безумной прической играл на странном инструменте и пел, а вокруг него собралась толпа детей.

Иша тоже была тут, она старательно открывала рот, пытаясь не отставать от песенки, но слов кроме припева не знала и, когда он заканчивался, просто пела мелодию.

Джинкс остановилась в стороне, с улыбкой наблюдая за ними, а потом йордль закончил играть.

– Ну все, дети, мне пора браться за работу! Ведите себя хорошо!

Его попытались уговорить, но тут ушастый заметил стоявшую в стороне Джинкс.

– О, Паудер! Рад тебя встретить! – воскликнул йордль, которого она видела впервые в жизни, и пошел прямо к ней.

– Мы знакомы? – удивленно спросила она.

– Напрямую нет, но я хорошо знаком с твоей копией в другом мире! – улыбнулся Хеймердингер.

Джинкс опустила уголки губ. Экко говорил, что в деревне живут очень разные люди, но она не думала, что он имел ввиду нечто такое. Выходит, она тут не одна с приветом.

– Что ж, в этом мире меня зовут Джинкс, – сказала она. – А тебя?

– Профессор Сесил Б. Хеймердингер, – представился йордль и лицо девушки оживилось.

– Сесил? Я знаю одного парня по имени Зиггс, он много рассказывал о тебе!…

Когда Экко проснулся и не обнаружил в квартире ни Джинкс, ни Иши, его это встревожило и он поспешил на поиски. Не могли же они просто уйти, не попрощавшись?…

Иша оказалась в компании других детей, которые сказали ему, что девушка уже давно сидит в мастерской с профессором.

Войдя туда, Экко услышал обрывок их разговора, и ему стало любопытно. Затаившись за грудой металлолома, он стал слушать.

– …Я рад, что он по крайней мере счастлив, и держится подальше от значимых построек, – сказал Хеймердингер. Он отмерял проволоку и нарезал ее на куски нужной длинны, а Джинкс бродила по мастерской и разглядывала чертежи и детали, пытаясь понять, что поджигатели пытаются построить. – Когда-нибудь Зиггс поймет, что единственный достойный путь для гениальности – это созидание, и тогда его жизнь станет целостнее.

– Разрушение не плохо само по себе, – сказала Джинкс, копируя многозначительный тон профессора. Не было понятно, шутит она или говорит серьезно. – Оно – это только обратная сторона медали. Если такие, как мы с Зиггсом, не разрушат старое, как такие как вы с Экко будут строить новое?

Ее слова заставили Хеймердингера задуматься, а потом он вскинул брови и закивал, потрясая в воздухе указательным пальцем:

– А ведь это очень верное замечание!… Разрушение – не зло, а неотвратимый этап цикла созидания… Это раньше никогда не приходило мне в голову!

Экко, прятавшийся позади, прыснул в кулак, и его заметили.

– О, вот и ты, соня! – воскликнул Хеймердингер. – Покажи Паудер нашу модель, посмотрим, что она скажет. Меня не оставляет чувство, что в этом мире кристаллы ведут себя немного иначе…

– Я Джинкс и я почти уверена, что вы скорее подорвете тут все, чем закончите то, что… – она склонилась к одной из досок, задумчиво глядя на расчеты. – Что за странное оружие вы вообще тут делаете?

Пожав плечами, Экко повел Джинкс к своему рабочему месту.

– Забавный он у вас, – прошептала та по дороге, имея ввиду Хеймердингера. – Немного странный и все такое… – покрутила у виска, – …но мне понравился.

Экко, Хеймердингер и некоторые другие мастера работали над проектом водопровода в деревне. Канализация осталась еще от прежних народов, живших в этом месте, а вот насосы давно вышли из строя.

– Профессор считает, можно построить новые с использованием хекстэка, – рассказывал Экко, показывая ей чертежи. – Ты работала с кристаллами, что скажешь?

Джинкс понятия не имела, как строить насосы. Самое близкое к этому из того, что ей доводилось делать, это трубки в оружии с использованием сияния, но там обычно хватало силы тяжести. Но признаться в этом Экко она не захотела, поэтому сосредоточила внимание на конструкции, с помощью которой они собирались аккумулировать энергию из кристалла.

– Вообще-то это неплохо, – нехотя признала она, когда Экко объяснил ей свои идеи. – Это пилтоверцы тебя научили?

– Эту часть Экко придумал сам, – заметил проходящий мимо Хеймердингер. – У него простые, но очень… действенные конструкции.

– Только вот расчеты не сходятся, – заметила Джинкс, возвращаясь взглядом к чертежам, а потом пошла к доске.

Она стерла рукой все, что там было, и начала писать заново, а йордль и Экко следили за ходом ее мыслей.

– Ты не права, это так не работает! – возмутился Хеймердингер. – Эта константа равна сорока одной целой и одной десятой, это совершенно точно!

– Точно, говоришь? – Джинкс изогнула бровь. – Может в другом измерении там сорок одна и одна, но здесь – сорок два, и я вам это докажу!

Экко вздрогнул, когда она сказала про другое измерение, но Джинкс не стала развивать эту тему, и его это успокоило. Он с возмущением посмотрел на Хеймердингера.

– Что вы ей сказали!? – возмущенно прошептал он, наклонившись к профессору.

– Вообще ничего! – уверил тот.

Скоро к ним присоединились другие мастера, и тогда Джинкс устроила шоу. Она разобрала свой пистолет и показала им его устройство, а потом они провели несколько экспериментов и она приступила к самому увлекательному – расчетам.

Все присутствующие расселись в мастерской кто где и затаили дыхание, они наблюдали за рукой Джинкс, быстро пишущей мелом на самой большой доске. Она помнила все необходимые законы, теоремы и формулы, азарт был даже не в том, сможет ли она доказать, что права, – никто уже не сомневался, – а в том, сможет ли она довести все до конца, ни разу не заглянув в справочник.

Хеймердингер был на седьмом небе, он сидел выше всех и нервно жевал виноград из большой миски, тихо комментируя происходящее; Экко сидел за столом, прижав скрещенные ладони к губам, его глаза были широко раскрыты и взгляд в них стоял такой, будто он только что встретил любовь своей жизни. В мастерской повисла торжественная тишина.

– А теперь делим тут и… – проговорила Джинкс, проведя мелом по доске размашистую линию, а потом начертила после знака равенства огромное число «42». – И так рождаются ошеломительные хекстековые инновации! Накопитель энергии с минимальными потерями, стабильный, легкий и не требующий подпитки, исполняющий все самые смелые мечты на свете!

Она развернулась, так что косы взвились в воздухе, и под общие аплодисменты несколько раз поклонилась публике. Это был фурор.

– Вам крупно повезло, что я оказалась здесь и смогла вас остановить, – говорила Джинкс зевая, когда они с Экко затемно возвращались из мастерской. – Вы бы просто подорвали себя по незнанию!

Вообще-то несколько прототипов они уже потеряли как раз из-за взрывов, однако признаться Экко в этом не мог и хотел возразить, но Джинкс его перебила.

– Так и быть, останусь пока тут и помогу вам. Но только пока миротворцы не свалят из лавки. Я, конечно, душка, но у меня свои амбиции и все такое!

– О, только не нужно жертвовать своими интересами! – попросил Экко, старательно парадируя тон и интонации пилтоверцев. Джинкс прыснула.

Оба они знали, что она решила остаться, потому что ей тут понравилось, и никакой другой серьезной причины не было.

– Хочешь покататься на летающем драндулете? – спросил Экко, на самом деле рассчитывая только на один ответ.

– Прямо сейчас?

– Ну да, – он пожал плечами.

– Вообще-то меня ждут. Может, завтра?

– Кто ждет? – насторожился Экко.

Они вышли на улицу, где в одном из домов грохотала музыка и внутри, судя по звукам, что-то праздновали.

– Мега-девичник, забыл? – Джинкс развернулась и указала пальцами на большой синий плакат, виднеющийся над дверью: «только для девочек с синими волосами». – Прости, мальчикам сюда нельзя! Увидимся завтра в мастерской!

Она скрылась за дверью и оттуда тут же раздался ее возглас, встреченный другими криками:

– А вот и я! Зажигаем!

Послышался взрыв хлопушки, новые крики и из открытых окон полетели сверкающие блестки.

Пожав плечами, Экко пошел кататься с парнями.

Джинкс и Иша провели с поджигателями пару месяцев. Они с Экко и остальными работали в мастерской, спорили, помогали друг другу, дурачились, пару раз даже вылетали вместе. Особенно Экко запомнилось, как они врубали музыку так громко, что она заглушала даже визг болгарки, а после дня в мастерской, измазанные маслом, заваливались к нему в квартиру только втроем и объедались горами жирной, соленной и острой еды, которую сами приготовили.

Девчонки жили в доме с другими девушками, участвовали в жизни деревни, познакомились и подружились с остальными поджигателями, но больше всего времени проводили с Экко.

Время пролетело быстро, словно не прошло и недели, и он не заметил, как наступил день, когда ему пришлось снова завязать Джинкс и Ише глаза, чтобы отвести их обратно в Заун. Это уже не было необходимостью, многие в деревне приняли ее и прощались, как с подругой, но Джинкс настояла на том, что не хочет знать точной дороги.

– Так всем будет спокойнее, верно? – улыбнулась она, завязывая на затылке лоскут ткани.

Когда они вышли на улицы Зауна, прощаться Экко не захотелось и он решил довести их до дома, но Джинкс его остановила, уперев ладонь в грудь.

– Мы дальше сами, – сказала она. – Спасибо, что пригласил нас, Экко. Это было… это было самое скучное приключение в моей жизни, – улыбнулась.

Иша встала в стороне и с любопытством наблюдала за сестрой и поджигателем, теребя пальцами край футболки. В деревне все только и говорили о том, что эти двое рано или поздно точно сойдутся, а Ише хотелось бы, чтобы Экко бывал с ними чаще. Ей нравилось, какое спокойствие от него исходит, и что он мало говорит, почти как сама Иша. А еще он вкусно готовил.

– Если захочешь вернуться, дай мне знать, – предложил он, кивнув на большой камень у тоннеля, где они стояли. – Оставь записку и я приду за вами.

Джинкс задержала взгляд на его лице. Все эти годы она видела его напряженным, с плотно сжатыми челюстями, с боевой раскраской, без которой Экко не покидал деревни. Теперь его взгляд переменился, стал открытым, так что ей казалось, что через глаза она видит вообще все, о чем он думает. При этом он как будто знал, что она видит, но его это ничуть не смущало. Он и не думал прятаться.

Сам Экко вроде не двигался, но каким-то образом становился ближе, и Джинкс кожей ощутила, что вот-вот что-то произойдет.

Молчание затягивалось, Иша вытаращила глаза, когда Экко все же протянул руку Джинкс и сделал шаг вперед. Но та вдруг наклонила голову и уткнулась лбом ему в грудь, вроде и не оттолкнула, но объятия все равно вышли неуклюжими.

– Я рада, что мы снова друзья, – сказала она тихо.

Иша возмущенно скривила рот, взмахнув руками, а Экко, улыбнувшись, похлопал Джинкс по плечу и тайком подмигнул девочке.

– Конечно друзья… – так же тихо ответил он.

Она отстранилась, взяла Ишу за руку, и, пряча покрасневшее лицо, помахала на прощание. Экко махнул в ответ и, усмехнувшись про себя, пошел к месту, где оставил летающую доску.

Вспышки

После того, как пилтоверцы перестали терроризировать лавку Зиггса, Джинкс вернулась туда. Ей нравилось изобретать и нравилось стоять у прилавка, слушать от знакомых про то, как ее устройства сработали в вылазках, хотя сама она за оружие браться не хотела – пока не хотела. Иногда с особенно наглыми клиентами приходилось, но это она в расчет не брала.

Экко снова стал приходить к ней за бомбами, иногда он оставался у них с Ишей, но чаще они вместе возвращались к поджигателям. Девчонки приходили и оставались на ночь так часто, что со временем Экко перестал складывать диван, хотя тот и занимал кучу места.

– Он приходит и говорит мне: «Бла-бла-бла! Ты мне задолжала! Где мои деньги, бла-бла-бла!…» – рассказывала Джинкс Экко, когда они сидели вдвоем в одном из баров Зауна. – А я ему говорю: «Иди к своему одноглазому барыге и тряси с него, это он задерживает поставку!»

– Ну а он что? – спросил Экко, развалившись за столом и отхлебывая пиво из кружки.

– А он разволновался что-то… – Джинкс задумчиво подперла подбородок костяшкой пальцев. Продолжение этой истории она рассказывать расхотела. – Купить себе что ли в лавку кресло как у Силко? Может клиенты посерьезнее пойдут?

– Я тут слышал какой-то наивняк из пилтовера хочет твои кусачки себе в музей, – вспомнил Экко. – Дать ему наводку?

– Мммм… А что там в музее? – заинтересованно спросила она, покрутив трубочку в своем стакане со звездами. Она пила яблочный сок с водкой.

– Оружие бандитов со всей Рунтерры, говорят даже фрейльёрдский лук есть.

Джинкс присвистнула.

– Давай конечно! Такая честь, как тут откажешься?

Вместе с кусачками в музей можно отправить кучу всего. Например, дымовые бомбы и поджигателей, переодетых курьерами, которые вынесут из музея коробки с ценным барахлом без всяких подозрений.

– Кстати про наивняк из пилтовера… Ты в курсе, в лавку вчера Хеймердингер заходил?

Экко вытаращился, пивная пена у него чуть из носа не пошла.

– Чего?…

– Хотел у нас работать, говорит, придумал какие-то супер-мощные турели, – Джинкс пожала плечами, отпив из трубочки. – Забавный он у вас, конечно!

Экко закатил глаза. Хеймердингер решил построить школу для детей в деревне, но у поджигателей не было денег на все его пожелания, и йордль сказал, что знает, где заработать. Значит, вот, что он задумал.

– Уверен, ты никаким образом не повлияла на эту идею, – сказал он, скривив рот и многозначительно посмотрев на Джинкс.

– Вообще не понимаю, о чем ты! – протянула она, скосив на него глаза, а потом хитро уставилась в стакан с соком и водкой и шумно втянула жидкость через трубочку.

Тут сзади к ним подлетела Вай и обняла, захватив локтями их шеи так крепко, что у обоих дыхание перехватило.

– Ну что, голубки, опять пришли раньше всех, чтобы поворковать!? – воскликнула она, потянув за щеку сначала Экко, а потом сестру. – Такие милые, что смотреть тошно!

– Отстань, Вай! – возмутился Экко, отпихивая ее, но Вай это только раззадорило, и она захватила его голову, встав сзади. – Вай!…

– Удар справа!… Теперь слева!… Не поймаешь!…

Лорис тоже был здесь, он грузно опустился напротив Джинкс и поздоровался.

– Как жизнь, Лорис? – спросила та, вальяжно раскинувшись на своем стуле. Вай рядом дружески душила брыкающегося Экко.

– Все путем, – бросил тот, жестом заказывая у бармена как обычно: четыре пива по литру и закуски на четверых. – Слышала новости? Джейс создал первый прототип механического миротворца. Сейчас чудо-машина помогает в доме таскать стариков престарелых.

Джинкс чуть не прыснула в Лориса соком.

– Он создает машины-убийцы и тренирует их на старушках, а его все за это хвалят? Серьезно!?

Лорис пожал плечами, добродушно приподняв брови.

Вай тем временем уже отстала от Экко и уселась с Лорисом, довольная собой. Принесли закуски, и она набросилась на них с таким аппетитом, будто только вышла из тюрьмы.

– Главный талант Джейса это лизать задницу совету! – заявила она. – Вот и весь секрет!

– Джейс сократил масштабы использования хекстека, чтобы снизить его влияние на среду, – сказал Экко, опускаясь на свое место. Он увиделся с Джейсом и они неплохо поговорили, так что настроения ругать Талиса у поджигателя сегодня не было. – Он умудряется продавать совету прогресс и выбивать средства на исследования, не переступая опасную черту, когда хекстек выходит из-под контроля. И при этом он еще делает что-то по-настоящему полезное для людей! Это очень непросто.

– У Экко в мастерской есть плакат с мистером прогрессом, но он его не вешает, потому что знает, что его засмеют, – предательски поведала Джинкс.

– Правда, что ли? – ухмыльнулась Вай. – Типа он твой кумир, да?

– У меня нет кумиров, – недовольно повел плечами Экко.

Дальше они болтали о новостях, политике, турнирах Вай, последних вылазках поджигателей и том, как идут дела в лавке. Лорис редко что-то говорил, но слушал всегда очень внимательно. Экко нравился этот огромный миролюбивый мужик, хотя он до сих пор вообще ничего о нем не знал кроме того, что он похоже вместе с Вай.

После этого бара они пошли в другой, где музыку ставили громче, а выпивку наливали крепче. Пол здесь дрожал от грохота, а воздух мерцал от огней софитов, разогревая толпу танцующих: Вай любила такие места.

– Видал? – крикнула она, потянув Экко в плечо. Обернувшись, он увидел портрет Вай на стене, под портретом надпись «наш чемпион». – Меня тут любят!

– Отмечаешь тут удачные турниры? – предположил Экко.

– Не! Потом увидишь!

Внутри творилось безумие, их быстро разнесло в разные стороны зала, Экко закрутило в ярком урагане, музыка выбивала все мысли из головы и ему это нравилось. Он танцевал, закрыв глаза, отдаваясь чудовищным ритмам местной группы, состоящей в основном из полузверей вастайи.

Через какое-то время Экко прибило обратно к друзьям, он увидел, как Джинкс танцует с Лорисом. Несмотря на размеры, тот двигался очень неплохо, скорее всего потому, что был уже сильно пьян. Наблюдая за ними, Экко прислонился к стойке и заказал себе что-то.

Его взгляд сам собой вернулся к Джинкс. Сегодня она надела фиолетовое платье с юбкой в складках и тяжелые сапоги, а косы развевались вокруг нее синими узорами, двоящимися в глазах в мерцающем свете. Какое-то время Экко просто смотрел на то, как она двигается, не отдавая себе в этом отчета, а потом перед его глазами всплыла картина вечеринки из Мира Без Хекстека и он резко затряс головой, отгоняя эти мысли прочь. Он уже очень давно не вспоминал о том времени.

Где-то закричали и Лорис, обернувшись, тоже вскинул руки и закричал. Он оставил Джинкс и пошел поддержать Вай на пути к очередному рекорду в конкурсе «шахтер». В этом конкурсе человеку давали крепкий шот, потом надевали каску, крутили вокруг своей оси и долбили по каске чем придется, а потом останавливали и опять шот… Вай была рекордсменом, вот почему ее портрет висел на входе.

Покачав головой, наблюдая эту сцену, Экко улыбнулся и отпил свое пиво.

– Один здесь? – спросил кто-то томным голосом за его спиной. Усмехнувшись, Экко обернулся и увидел Джинкс, усевшуюся на стуле рядом. Ее глаза мерцали в полумраке, лицо раскраснелось от духоты и смотрела она сегодня как-то по-особенному.

– С друзьями, – ответил он, поддержав ее игру «склей незнакомца в баре». Экко перевернулся так, чтобы стоять спиной к стойке и смотреть на Джинкс. Упершись локтями в столешницу, он изогнул бровь и прикрыл веки. Он тренировался перед зеркалом и знал, что так выглядит круто. – А ты?

– С сестрой, ее парнем-миротворцем и одним позером!… как ты делаешь это лицо!?…

Джинкс рассмеялась, отведя взгляд. На самом деле ей понравилось, как он смотрел на нее.

– Лорис – миротворец? – удивился он.

– Ну да! А ты что, не знал? – она вытащила у него из рук кружку и отпила, чтобы остыть после танцев. Потом поморщилась и вернула обратно.

– Не похож он на миротворца, – Экко обернулся, чтобы посмотреть на Лориса. Он не был уверен, что хоть раз видел этого мужика полностью трезвым и в свежей одежде.

– Ну как сказать… – протянула Джинкс, болтая ногой. – Он такой, не самый правильный миротворец. Не как Кейтлин.

От Кейтлин у них всех зубы сводило, и Экко скривился.

– Он иногда устраивает Вай подработки в верхнем городе, она нанимается в патрули по праздникам или когда делегации там приезжают. Лорис хочет, чтобы она вернулась на службу… якобы это лучше, чем грести деньги на ринге, – Джинкс покрутилась на стуле. – Как по мне, может, ей и правда там было бы лучше. На ринге она совсем с катушек слетает.

Экко покачал головой, потом допил пиво одним глотком и поставил пустую кружку на стойку. Он посмотрел на танцующий зал, перед глазами все расплывалось в яркие узоры, музыка отдавалась в мышцах, и он пошел туда, взяв Джинкс за руку и потянув за собой.

Экко сделал первое движение, и она подхватила его, хихикнув и качнув бедрами. Сперва ничего не получалось, они держались за руки, чтобы толпа не унесла их друг от друга, и все выходило неуклюже, но это было неважно.

Яркие глаза мерцали розовым блеском в темном зала, пока они танцевали, стараясь делать это вместе, подстраиваясь под движения друг друга и постепенно набирая скорость.

Потом все вокруг стали прыгать, подняв руки вверх, свет в зале замерцал, толпа завизжала, потому что на несколько секунд бар стал погружаться в кромешную тьму и выныривать из нее. Экко и Джинкс прыгали вместе со всеми, синие косы закручивались в воздухе между ними, не поспевая за скачками. Вокруг стоял запах пота и алкоголя, от вспышек слепило глаза – их обоих это приводило в восторг. Экко нашел руку Джинкс в воздухе, и они сцепили пальцы, почувствовав горячие ладони друг друга.

Басы раскатывались по стенам, отдаваясь в груди, свет в очередной раз погас и тогда Экко обхвати ладонью лицо девушки, потянул к себе и поцеловал. Быстро, пока она не вспомнила, как боится любой близости, и не ускользнула в толпу. Такое у них уже было.

Но отстраняться она не стала, не в этот вечер – не просто так коктейли в прошлом баре шли один за другим. Сегодня Джинкс была настроена решительно. Она только чуть отдалила лицо, когда очередная вспышка света как раз осветила зал и лицо Экко, а потом шагнула вперед, обвивая руками его шею и притягивая к себе. Все снова погрузилось в темноту, и она почувствовала, какие теплые у него губы.

В какой-то момент Экко понял, что под платьем у Джинкс на бедре спрятана ее пушка, та, которая поменьше, и ему это понравилось до мурашек. Просто стоять рядом стало мало, он подсадил Джинкс на руки и прижал к себе. Голову вело, девушка показалась легкой, как ребенок.

Зал вынырнул из тьмы и повсюду снова замерцали цветные огни, тогда Вай попробовала отыскать взглядом сестру, а когда нашла, ее глаза округлились. Она пихнула стоявшего рядом Лориса в плечо.

– Гляди! – крикнула она, указывая куда-то в сторону.

Повернувшись туда, Лорис увидел Джинкс и Экко. Она сидела у парня на руках, обхватив тонкими ногами, а локти положив ему на плечи. Ее косы обвили его шею. Оба, похоже, забыли обо всем мире, поглощенные своим первым поцелуем.

По мнению Лориса, рядом с Экко сестра Вай смотрелась еще более бледной и тощей, чем обычно. Еще он думал, что парень для нее слишком «хороший» и долго они не протянут. Но он пожал плечами, добродушно улыбнувшись: ему какое дело, если все довольны.

– Мелкие наконец-то решились! Пойду обниму их! – воскликнула растроганная Вай и ринулась в толпу.

Лорис видел, как она добралась до них и стиснула обоих так, что те от неожиданности чуть не повалились на людей. Уже через несколько секунд все трое смеялись и начали двигаться, подхватывая ритм зазвучавшей песни.

Рената Гласк

В игре Рената Гласк говорит Джинкс: "Ты забавная, но твой талант пропадает впустую".

Дверь в лавку открылась и внутрь ворвались звуки с улицы, целое множество голосов, шагов, кто-то шаркнул, где-то что-то упало, но сквозь все это знающее ухо могло уловить легкий ненавязчивый звон превосходного металла. Тот, кто вошел, носил обувь, набойки для которой стоили столько, сколько мало кто из жителей Зауна в жизни видел за раз.

Зиггс не обратил внимания и продолжил подметать – нервная привычка после миротворцев, хотя те уже почти год сюда и носу не казали. Иша, старательно целящаяся в мишени запущенного автомата, даже ухом не повела. Джинкс, качающаяся на стуле и метающая со скуки ножик в стену, услышав этот звон, остановила занесенную для броска руку и прислушалась.

В центр лавки неспеша вышла высокая женщина в превосходном белом костюме, сидящем точно по фигуре. Ее походка, ее поза, даже то, как она втянула ноздрями воздух в лавке, выделяло ее среди прочих: Рената Гласк на любой уголок Зауна смотрела так, будто он уже принадлежит ей.

Она махнула головой, откидывая густые черные с проседью волосы назад. Рената не носила сложных причесок, как другие дамы из высшего общества Зауна, вместо показной утонченности она предпочитала свободу и удобство, украшенные естественной роскошью. Впрочем, украшениями как таковыми не гнушалась: металлические детали ее костюма были сделаны на заказ в Пилтовере.

– А тут забавно, – сказала она, усмехнувшись. Рената подошла к одной из коробок и запустила в нее искусственную руку, представляющую собой множество переплетенных розовых волокон с сиянием, покрытых пластинами с узорами. Двигая этим чудом химтека почти как настоящей, Рената перебрала конфеты. – Леденцы? В твоем духе.

Джинкс встала. Рената и Силко давно работали вместе, он держался химбаронессы, а она уважала его идеи и спонсировала куда больше его предприятий, чем другие могли бы подумать. Джинкс знала Ренату с детства, хотя они почти не говорили. Может, заглянув к Силко, та приносила ей какой-нибудь гостинец и трепала по голове.

Обычно никто из химбаронов не приходил в лавку лично, вместо этого они отправляли по таким делам своих собачонок-решал вроде Сейвики. То, что Рената Гласк явилась сама, было любопытно, но ничего хорошего не предвещало.

– Возьми зеленый, они самые вкусные, – посоветовала Джинкс, стоя за прилавком, который разделял их с Гласк.

После смерти Силко именно люди Гласк помогли Джинкс выбить отличное место под лавку и дали в долг, чтобы они с Зиггсом смогли начать работу. Тот долг она выплатила, – последний платеж благодаря турелям чудака-Хеймердингера, – но продолжала отдавать часть выручки за «крышу», как и все на этой линии.

Химбаронесса развернула конфету на палочке и сунула в рот, сдвинув к уголку губ, как сигарету, потом направилась к прилавку.

– Надо поговорить, – сказала она, взглянув на Джинкс, как могла бы смотреть приехавшая из далека любимая тетушка. Если бы только у таких тетушек глаза мерцали ярко-розовым, так что зрачки казались каплями чернил.

Джинкс знала, что значит эта фраза: не при Зиггсе и не при Ише. Ей стоило отвести Ренату в место, похожее на кабинет Силко в «Последней капле», напоить чем-нибудь изысканным и неспеша поговорить о деле, с которым пришла химбаронесса.

Только вот кабинета у Джинкс не было, поэтому она отвела ее на склад, где среди ящиков затерялась крошечная мастерская. Здесь она даже не работала, только быстро чинила брак или какую-нибудь ерунду по мелочи, но в лавке это было единственное помещение со столом и дверью.

– Извини, у меня нет слез пилтоверских младенцев или что ты там предпочитаешь пить, – произнесла она, раскрывая перед Ренатой дверь и делая приглашающий жест рукой.

– Конфеты достаточно, – усмехнулась та, перекладывая леденец на другую сторону рта и с любопытством разглядывая заляпанный стол и мусор. Давненько она не бывала в таких местах. Когда-то сама в подобных работала, можно сказать жила, но это было очень давно. – Ты же тут не спишь? Силко бы удар хватил.

– Это просто кладовка, – отмахнулась Джинкс. – У меня есть дом и мастерская и все такое.

– Славно, – кивнула Рената, усевшись на стол в своих роскошных белых брюках и осматриваясь.

Она сказала это свое «славно» с таким видом, будто пришла только для того, чтобы узнать, как у Джинкс идут дела, но это явно было не так. Шли секунды, обе молчали и Джинкс это начало нервировать.

– Я вся внимание, Рената, – сказала она, качнув рукой. – Что ты хочешь?

– Хочу предложить тебе работу, – отозвалась та как ни в чем не бывало. – Нужно зайти в одно место, потом выйти из него, и чтобы после того, как ты уйдешь, от него ничего не осталось. Через два дня, в два часа ночи у зеленой пристани. Основные материалы с нас, но мелочевку бери любую, тут полная свобода творчества. Тебе встретят двое и помогут донести, но внутри сработаешь сама. У тебя будет пятнадцать минут.

Джинкс сдвинула брови. В ее планы не входило подрывать что-либо, пока Ише не исполнится хотя бы шестнадцать. Одно дело, когда головорезы убивают друг друга твоим оружием сами, другое дело, когда ты подрываешь их бизнес собственными руками. Тогда они очень злятся и пытаются отомстить, причем как правило через близких.

– Знаешь, после смерти Силко я сдала и не уверена, что гожусь на такое дело, – сказала она, потому что отказывать напрямую Ренате было нельзя, а про то, что Джинкс якобы «сдала» и якобы «больше не годилась» итак говорили все кому не лень. – Мне лестно, что ты пришла сама, и жаль тебя разочаровывать, но…

Искусственная рука Ренаты бросилась вперед, розовые волокна удлинились, пластины расползлись по ним, и острые, как ножи, когти полетели в лицо Джинкс. Она увернулась, так что даже длинных кос не задело, но рука уже бросилась за ней в другую сторону. Чудовищные когти отодвигались назад и летели вперел снова, и, если бы не скорость и реакция, которые появились у Джинкс после работы Синджеда, Рената превратила бы ее в набор кожаных ремней, как раз к новому костюму.

– Я думаю, ты меня не разочаруешь, – проговорила Рента, утягивая свою жуткую руку обратно в естественное состояние. Джинкс поднялась, оттолкнувшись от стены, после разминки ее глаза мерцали почти так же ярко, как у самой Ренаты. – Никому другому я не могу доверить эту работу, справишься только ты.

Отказывать Ренате было нельзя, это знали все. Этого не мог себе позволить даже Силко, не могли даже некоторые члены совета Пилтовера. Джинкс тоже не могла.

– Ты заперлась в этой темной лавке от всего мира, но мы обе знаем, что ты блестящий специалист, – проговорила она, поднимаясь и подходя к ней. – Не могу видеть, как ты закапываешь себя в этой трухе, Джинкс.

Рената сжала ее плечо здоровой рукой.

– Помоги мне и я этого не забуду, – подмигнула, улыбнувшись.

Уходя из лавки, Рента вынула палочку от конфеты изо рта и раздавила ее искусственной рукой, бросив осколки на ветер. Джинкс проводила ее мрачным взглядом из-за стекла витрины.

– Она что-нибудь купила? – воодушевленно спросил Зиггс. Увидев костюм клиентки, он рассчитывал на хорошую выручку, но Джинкс покачала головой.

«Меня», – подумала она, но не сказала вслух. Даже не купила – просто пришла и забрала, как свое по праву.

Остаток дня Джинкс ходила мрачная и Иша это заметила. Когда они шли домой, старшая сестра обычно не умолкала, но теперь шагала молча, они даже на рынок за едой заходить не стали.

Иша стиснула ее руку, потянув на себя, а когда Джинкс наклонилась, посмотрела ей в глаза, приподняв брови. Ише гордилась своим умением общаться с людьми, не говоря ни слова. Когда-то у нее был старший брат, который не мог говорить, и пока они жили вдвоем, слова никогда не требовались. Теперь она с Джинкс, но ей все равно спокойнее оставлять рот закрытым: люди вокруг даже не догадываются, сколько у них проблем из-за того, что они все время болтают, зато они часто молчат, когда нужно говорить.

– Она не плохая, – вздохнула Джинкс, отвечая на немой вопрос. Они пошагали дальше, и та принялась рассуждать вслух. – Рената знает меня с детства и все такое… она никогда не предложила бы мне что-то рисковое, не сказав об этом. Уверена, там дел на полчаса. Войти, выйти и забыть, никто даже не узнает, что это была я. К тому же, всегда неплохо, когда Рената тебе немного должна.

Узнав, что речь о вылазке, – они целую вечность ни в кого вместе не стреляли, – Иша обрадовалась и пошла в припрыжку. Какой рынок, у них полно дел! Надо упаковать взрывчатку, дымовые бомбы, посчитать пули, проверить каждую деталь в пушках…

– Э, нет, я иду одна, – сказала Джинкс, притормозив девочку. – Там нужна супер-скорость, иначе я просто взлечу на воздух, понимаешь?

Такой подставы Иша не ожидала и возмущенно скривила рот. И не стыдно ей одной уходить веселиться!?

– Зато ты можешь пойти ночевать к Экко, что скажешь? – предложила Джинкс, сложив руки на груди и приподняв брови.

Она знала, чем крыть, Иша обожала оставаться у поджигателей, особенно ночевать у Экко. Он всегда готовил ей что-то вкусное и давал летать на скайборде.

– Ну вот и договорились! – сказала Джинкс, продолжив путь. – И да, Экко ни слова о Ренате! Ясно?

Иша посмотрела на нее с укоризной. Что девочка понимала, так это то, что, если о каком-то деле не следовало знать Экко, значит этого дела вообще не стоит делать. Выходит, не такое уж это задание пустяковое?

– Я сама ему скажу, – отмахнулась Джинкс, отворачиваясь. – Потом как-нибудь.

Когда они добрались до дома, она уже была поглощена мыслями о предстоящих сборах: у нее почти ничего при себе не было и два дня – маловато. Но если она не придет в лавку, то успеет сделать все, что нужно.

Пока Иша стряпала им нехитрый ужин из оставшихся продуктов, Джинкс уселась за рабочий стол, свалив на него коробку со всем необходимым, что собрала по закоулкам жилища. Только начав разбирать ее, она заметила, что ей мешает старая шуримская ваза со сколотым горлышком, в которой стоит свежий букет белых цветов и веточками эвкалипта нежного голубоватого оттенка, напоминающих цвет волос Джинкс.

Увидеть в этой дыре букет было все равно что встретить фею, и несколько секунд Джинкс просто смотрела на цветы, соображая, откуда они тут взялись. Потом она заметила среди листьев конверт и распечатала его.

Свесив голову и заглянув под стол, Джинкс обнаружила и сам сюрприз – коробку. На ней стояла упаковка с пирогом – это Ише. А вот внутри… внутри были сложены упаковки с мелочевкой из лаборатории Джейса Талиса. Лучшие расходники, просто клад!

Устроившись на полу, они вместе с Ишей стали разбирать добычу.

– Обожаю этого парня! – пискнула Джинкс, восторженно разглядывая добро. Экко с равной вероятностью мог это все купить, получить в подарок за какую-нибудь добрую услугу и украсть. Это ей в нем и нравилось: никогда не знаешь, какая из его сторон сыграет в этот раз.

Где-то заскреблась совесть, наверное, из-за взгляда Иши, которая не мигая смотрела на Джинкс из-за большого куска пирога.

– Скрывать не значит обманывать, ясно? – возмутилась та, взмахнув руками. – Да и как я ему вообще все скажу?

Она поднялась и прошла к столу, чтобы посмотреть на цветы, медленно провела пальцем по нежным лепесткам. Такие хрупкие, в Зауне они не простоят долго, уже к ночи увянут из-за теплых газов снизу, которых сама Джинкс уже не чувствует.

– Привет Экко, знаешь, мне на днях надо будет подорвать кое-что, но не переживай, это только один раз для старой подруги семьи… – начала она репетировать с букетом будущий разговор, но потом застонала и опустила голову на сложенные руки. Поднявшись, она понизила голос, пытаясь копировать интонации и произношение Экко. – Я все просчитал, это слишком опасно! Поможешь одной, придут другие, и что тогда? Лучше не связывайся и переезжай к нам в деревню, будешь чинить водопровод, петь песни с Хеймердингером и жить самую занудную жизнь на свете!

Иша сидела, уплетая пирог, и лениво наблюдала за тем, как ее сестра ругается с цветами, кривляясь и воображая, что они – это Экко. Такие представления случались довольно часто, когда Джинкс начинала скучать по нему.

– Ты, знаешь ли, сам не морковку по ночам выращиваешь!

– Ты не понимаешь, это другое! Поджигатели все делают в масках, потому что однажды мы прекратим налеты и начнем другую жизнь!

– О, все дело в масках, конечно!…

Джинкс вдруг умолкла на полуслове.

Почти никто в Зауне не знал, что паренек Бензо это одна из главных заноз в заднице химборонов и пилтоверских торговцев. Маска помогала Экко держаться особняком от своей «поджигательской» личности. Он не купался в заслуженной славе, но и не рисковал получить ножом в бок на улицах Зауна.

– Ладно, Экко, может, идея с масками не так уж плоха, – заметила она, похлопав цветы по пышным бутонам и отворачиваясь. – Иша, хватит объедаться, у нас полно работы! Мне нужны ножницы и краски!… Где то дурацкое одеяло?…

Никто не узнает

Факты и домыслы о пушках Джинкс, которые по многим теориям отражают разные стороны ее личности:

1) Розовый пулемет с заячьими ушками Пау-Пау, Джинкс носит его на ремне через плечо. Ушки скорее всего от зайца Вай, которого Джинкс сумела вытащить из проводов в первом сезоне Аркейна. Пау-Пау – это звук выстрела, а еще так Вай ласково называла Паудер в детстве

2) Скелетница. Пушка в виде акулы, бьющая по площади. Джинкс сделала ее для Силко и потому выбрала форму морского монстра, которых тот любил. В конце концов она оставила пушку себе и наделила ее личность чертами родителя. В игре, когда Джинкс разговаривает с оружием, Скелетница просит ее перестать все взрывать, купить дом и начать копить на пенсию. На что Джинкс отвечает "Ты самая занудная пушка на свете! Ты в курсе, что я могу тебя сменить?"

3) Чпокер, пистолет-шокер, который парализует врагов на большом расстоянии. Мои домыслы: скорее всего Чпокер из всех пушек ближе к "темной" стороне личности Джинкс, для него атака это что-то веселое и безопасное, и он не прочь ввязаться в неприятности, ведь разгребать придется другим пушкам (читай, сторонам личности).

«У зеленой пристани» – когда встречу назначают так, это значит, что нужно выйти к Заунской гавани и пройти до самого ее конца, куда рыбаки сваливают сгнившие до дыр посудины, копившийся тут годами. Борта покрывались плесенью, мхами, водорослями и прочей дрянью, которая воняла так, что аппетит отбивало на пару дней. Из-за их цвета пристань и называлась «зеленой». По доброй воле сюда не совались, так что между развалин старых судов могли незаметно происходить сразу несколько важных встреч.

Джинкс стояла там в большой кожаной куртке с тканевым капюшоном, который можно было натянуть до самого подбородка, если понадобится. На его края она приделала лоскуты в форме зубов акулы, так что косые тени отлично смазывали черты лица, а косы скрутила в два пучка под затылком, за капюшоном их не было видно. Идеальная конспирация – по крайней мере по мнению Джинкс. Для нее это была обычная куртка с капюшоном, но любой, кто увидел бы ее со стороны, увидел бы куртку с капюшоном, который раскрасила и вышила сама Джинкс. Яркую индивидуальность не так просто спрятать.

Она ждала недолго, ребята от Гласк пришли точно вовремя, таща за собой телегу, которая еле двигалась из-за тяжелых ящиков с взрывчаткой. Джинкс присвистнула, оценив объем.

– Мы что, подрываем зал совета? – спросила она, хмыкнув.

– А тебе есть дело? – бросил один из бандитов.

Джинкс пожала плечами. Вообще-то не было.

Со стороны моря раздался плеск воды и шум мотора, присмотревшись, она увидела, как к ним подъезжает катер. Все добро погрузили туда, а потом они втроем с мальчиками отправились к месту по воде.

Развалившись на дальней лавке, Джинкс подставила лицо прохладному ветру. Огни ночного Зауна, раскинувшегося вдоль берега, отражались в воде, а вдалеке за темной линией моста сияет ровным оранжевым светом Пилтовер. С воды оба города выглядели такими… красивыми.

Через пятнадцать минут поездки катер пригнали к хлипкой пристани в какой-то глуши. Пока остальные тащили груз на сушу, Джинкс осматривалась, пытаясь понять, что вообще Ренате могло помешать в этой пустоши.

Они ушли от берега и прошли около получаса по суше, двигаясь в гору. Джинкс шагала легко и бордо, а вот парням приходилось несладко – они кряхтели и ругались, напрягая спины изо всех сил, чтобы втащить груз наверх.

Когда они вышли к месту, там в камне обнаружился ход под землю с рельсами для вагонеток. Шахта, значит. Джинкс отметила, что становится любопытно.

Вход не охраняли, но внутри оказались двое задохликов, которых наняли скорее всего из жалости. Ни один из них даже до сигнальных огней добраться не успел, ребята Ренаты скрутили обоих, заткнули им рты и вынесли наружу. Джинкс, натянув капюшон пониже, сидела в это время на ящиках и наблюдала за представлением, покачивая ногой. Только хмыкнула, когда один из глупых охранников решил побыть героем и начал отбиваться – его уложили одним ударом.

Когда путь был свободен, бандиты переложили ящики с взрывчаткой на дрезине и дальше их ждала веселенькая поездка по шахтам.

Джинкс сидела впереди, одной рукой она придерживала слетающий от скорости капюшон, а вторую выставила вперед, чувствуя пальцами свистящий сквозь них воздух.

– А быстрее можно? – крикнула она, но бандиты, без устали жмущие на рычаг, не отреагировали.

Наконец, дрезина подкатили к самому лифту, хлипкой на вид конструкции, которая запросто могла находиться тут еще до основания Зауна.

– Дальше сама, – сказал один из бандитов, опуская рычаг. Кабинка со скрипом тронулась, опуская вниз Джинкс вместе со вскрытыми коробками взрывчатки. – Подниму ровно через пятнадцать минут. Не успеешь – останешься внизу.

Джинкс показала ему языке, чтобы не строил из себя непойми кого, а потом, когда просвет наверху скрылся, вздохнула и стала готовиться. Вынула из кобуры на бедре пистолет-шокер, в другой в руке зажала фонарь и пару цветных бомб.

Если внизу кто-то ждет, можно направить свет фонаря на него и ослепить, потом взорвать одну из шашек и в дыме скрыться в безопасное место, откуда отстрелять из Чпокера всех, кто окажется в зоне досягаемости… Сколько раз она это уже делала?

Тем временем внизу пожилой сторож проснулся от голосов и, выбравшись из ветхого спальника, с недоумением пошел встречать снижающийся лифт. Тут в шахте было не разобрать, сколько времени, но ему казалось, что рабочие придут только часов через пять и он еще может поспать.

Когда лифт остановился и он раскрыл двери, внутри оказались только деревянные ящики, а с ними никого.

– Что такое?… – удивленно пробормотал старик, делая шаг к коробкам. Но стоило ему подойти к ящикам, как ему в глаза ударил яркий свет, ослепив после полумрака.

Джинкс включила фонарь и увидела, что единственный ее противник – это тощий старик в потертых штанах. В такого даже стрелять не надо.

Она выпрыгнула из-за ящиков, выбила у него из руки фонарь и, уйдя за спину, ударила рукоятью пистолета по затылку. Старик обмяк и повалился на пол лифта, так что осталось только связать его. Заткнув рот и обмотав бинты вокруг глаз, чтобы дедуля не подглядывал, Джинкс не удержалась и начертила поверх глазниц крестик и спираль, так что дед стал похож на дурацкого робота.

– Поспи пока, приятель, – пробормотала она, переводя взгляд на раскинувшуюся перед ней шахту.

Ничего примечательного, просто широкий ход, вдоль которого тянутся рельсы. Чем-то похоже на логово Варвика, только без прикольных светящихся грибов.

Недалеко от лифта Джинкс увидела спальный мешок и небольшой столик с водой и остатками ужина. Похоже, старикан тут уютно устроился. Интересно, чего его тут оставили? Спальник охранять? Хотя это не ее дело, может он просто бездомный.

Оставалось двенадцать минут. Больше тут никого не было, так что Джинкс взялась за дело. Она очень быстро расположила взрывчатку на сводах, материала было столько, что можно было даже не забивать голову его расположением: после того, как она поднимется на лифте, от этих ходов даже воспоминаний не останется.

Джинкс работала в тишине, двигаясь так быстро, как только могла, и под конец ей стал мерещиться далекий стрекот. Может, это шумело в ушах от сияния, а может подземные воды, или что тут еще может быть?

Когда оставалось двадцать секунд, Джинкс закрутила ручку на детонаторе с таймером и метнулась к лифту, где уже очнулся и мычал старикашка. Он пытался ползти и напоминал гусеницу, и Джинкс подтолкнула его обратно мыском сапога. Не больно, но с усилием.

– Ты же не… – она вовремя закрыла рот и деланно закашлялась, понизив голос. Вовремя вспомнила, что, если хочет оставить деда в живых, лучше ему не знать, что в шахту перед взрывом пришла девушка.

Стрекот нарастал и Джинкс поняла, что звуки ей вовсе не мерещились. Кто-то лез из тоннелей прямо к ним. Она посветила фонарем в темноту, прищурившись, и увидела, как со свода показалась паучья лапа бледно-голубого цвета с яркими красными шипами.

Паук или каракатица или какая-то другая дрянь размером с жирного йордля выползла, ничуть не испугавшись света, а за ней показались остальные, десятки, если не сотни. Они словно почувствовали, что добыча вот-вот ускользнет и ринулись к лифту.

Сотни стрекочущих лапок отбивали по камням жуткий ритм, дед на полу замычал и задергался усерднее, пытаясь что-то сказать, но Джинкс и без него понимала, что тварям лучше не попадаться.

Чпокер тут не годился, она рывком подняла из-за пустых коробок старый-добрый Пау-Пау и открыла очередь по мерзким насекомым.

Вибрация от выстрелов отдавалась в тело и мышцы, пули разлетались по шахте, сбивая насекомых, как шарики в игровом автомате. Скоро Пау-Пау раскалился и в воздух поднялись запахи смазочных масел, пороха и металла от нагретых гильз, Джинкс вдохнула этот аромат полной грудью и на ее лице сама собой расползлась улыбка с оскалом. Страшные твари падали перед ней, словно сломанные куклы, ни одна даже лапкой не коснулась лифта.

Тут кабина дернулась и медленно поехал вверх, и тогда Джинкс заметила, что один из убитых пауков налетел на устройство запуска и сбил таймер: теперь взрывчатка не сработает.

– Ах ты!…

В паука она тут же выстрелила, но проблему это не решило: они уже почти скрылись в лифтовой шахте, а весь зал был заполнен этими тварями. Из-за них она не сможет спуститься снова и запустить детонатор.

Дверь в лифт пришлось оставить открытой вопреки техники безопасности, Джинкс присела на полу. Освещая детонатор фонарем, она прицелилась из Чпокера, – самого точного и дальнобойного из ее троицы, – и стала ждать. Лифт поднимался и только когда у нее остался крошечный просвет, Джинкс выстрелила.

Она знала, что будет дальше, и сразу подхватила на себя все свое оружие, а деду помогла встать и развязала ноги.

– Быстрее! Валим отсюда! – взвизгнула она, как только верхушка лифта показалась в тоннеле наверху.

Бандиты вытянули ее за руки через едва образовавшийся просвет, потом нехотя уложили уже не сопротивляющегося старика в дрезину и покатили к выходу. Скорости не хватало, стены уже дрожали от начавшейся внизу серенады мелких взрывов. Скоро дело дойдет до самых тяжелых, и шахта рухнет.

Мужики, толкающие дрезину, поднажали, Джинкс помогала жать на рычаг одному из них, а старик второму, и в конце концов они все-таки успели до спуска, когда тележка понеслась вперед с головокружительной скоростью. Они вылетели из шахты на полном ходу, одному бандиту не повезло и его выкинуло на землю, другой смог крепко вцепиться в рычаг и удержаться, а Джинкс успела выпрыгнуть и приземлиться поудачнее.

Они успели убраться от шахты метров на сто, когда из-под земли разнесся гул, переросший в грохот, а потом из хода вырвались клубы пыли и горячего газа с запахом химикатов. Дело было сделано.

Они оставили старика связанным на берегу вместе с непутевыми охранниками, рано или поздно за ними кто-нибудь приедет и развяжет. Убивать их не было никакого смысла.

– А было круто, а? – выдохнула Джинкс, когда катер уносил их от берега по заливу.

Она снова развалилась, облокотившись о борт, вдали сверкали огни Зауна и Пилтовера. Холодный воздух остужал кожу и Джинкс скинула капюшон, наслаждаясь поездкой. Сияние еще пульсировало в ней, разгоняя кровь и обостряя чувства, – классные бодрящие ощущения, за которые некоторые платят золотом, а она получает их, просто немного побегав.

Потрепанные бандиты не разделяли ее восторга.

Вернувшись в Заун, Джинкс не отправилась в деревню к Экко и Ише, как планировала, и не пошла домой. Она дождалась, пока ребята Ренаты уйдут, сбросила капюшон и распустила косы, а потом двинулась вдоль берега с пушками наперевес.

Она шла, смотрела на воду и в голове не было почти ни одной мысли. Пустота. Под ногу попался камень, и Джинкс пнула его в море, а потом смотрела, как дрожит блеск огней на мутной водной ряби. В этом мерцании она увидела, как мелкие пули летят в паукообразных монстров, и от этих воспоминаний внутри все задрожало.

Остановившись, Джинкс опустила Пау-Пау на песок рядом и, достав пистолет с пояса, прицелилась в воду, представляя, как подстреливает детонатор. У нее ведь была одна попытка и всего лишь доля секунды, но она сделала все идеально!

– Паф!

Синий луч ударил в волны и разошелся в воздухе электрическими искрами, осветив бурые водоросли под водой. Каким-то рыбкам сегодня не повезло.

Смешок вырвался из горла, а потом Джинкс рассмеялась – над собой и над всей этой ситуацией.

– Как же это глупо! – сказала она, хихикая и медленно садясь на песок возле пулемета. Пистолет она положила себе на колени и посмотрела на стоящий рядом Пау-Пау, теперь они с ним были одного роста. – Ребята, как мы до этого докатились? Мы стреляли в пауков!

Пау-Пау стоял совершенно невозмутимо и не собирался реагировать на ее насмешку.

– Ладно, я знаю, что тебе понравилось! – сказала она, улыбнувшись и погладив розовый бок пулемета. Краска кое-где облезла, но так он смотрелся даже солиднее. – Без обид. Просто…

Она взглянула на Чпокер и взяла его в руку, чтобы не чувствовал себя обделенным вниманием.

– Просто это такая ерунда, – сказала она уже тише. – Это не опасно, вот что я хочу сказать. Вот соваться в Тихий Омут было опасно! – она взмахнула пистолетом. – Сказать Экко про Ренату было опаснее, чем вся эта вылазка!

Чпокер имел на этот счет свое мнение.

– А ты не умничай, – велела она, недовольно нахмурившись. – Ты сегодня отлично сработал, но я тут вообще-то главная! Если я решила, что мы молчим, значит мы молчим, и не потому, что боимся.

Между ними повисло напряженное молчание, какое-то время Джинкс сверлила пистолет злым взглядом, но потом спорить стало неинтересно, Чпокер вернулся на колено, а она подняла взгляд на волны. Их спокойное и размеренное движение успокаивало. Она медленно привалилась к Пау-Пау и прижалась к нему щекой – он вот никогда с ней не спорил.

– Жалко Скелетницы не было, ей бы понравился старикан, – сказала она. – Она бы тоже его отпустила. Возьмем ее в следующий раз, а?… Я знаю, что она громкая, ну и что? Она вообще-то еще ни разу не каталась на катере, хотя и акула. Это как-то… несправедливо что ли.

Чпокер снова начал ехидничать. Все они знали, что Скелетница была бы против того, чтобы следующий раз случился. Она самая занудная пушка на свете, вот почему осталась сегодня дома: Джинкс не хотела слушать ее причитания о том, что снова разрушает свою жизнь.

– Может, следующего раза и не будет, – тихо сказала она, пиная ногой песок. – Откуда вы вообще знаете?

Днем она вернулась в лавку, так и не зайдя домой. Зиггс уже был там, он проводил ее оружие и капюшон удивленным взглядом, но ничего не сказал, а самое главное – не придал увиденному значения. Еще не хватало, чтобы ляпнул при Вай или Экко, что она уходила куда-то ночью с пушками.

Первые дни прошли в неприятном напряжении, Джинкс казалось, что вот-вот все точно должно пойти наперекосяк. Экко спросит, где она все-таки была, и посмотрит этим своим взглядом; или Вай что-то унюхает и начнет вправлять ей мозги; или окажется, что этот дурацкий старик ее все-таки видел… но ничего не изменилось. Небеса не разверзлись, в лавку не набежали миротворцы, слухи о подорванной шахте какие-то бродили, но всем было по боку, кто это сделал и зачем. Никого не волновала паучья ферма каких-то полоумных арахнологов и Джинкс тоже никого не волновала. Не больше обычного, по крайней мере.

А когда та ночь уже улеглась в памяти, а пушки в кладовке почти перестали ругаться между собой, в лавку пришел человек от Ренаты. У нее снова была работа для Джинкс.

– Когда? – только спросила она.

Примечание:

В игре, когда Экко встречает Джинкс, он говорит ей: "Я почти влюбился в тебя, но потом ты начала разговаривать со своими пушками".

Виктор дает совет

Джейс и несколько ассистентов внимательно наблюдали из-за стекла за тем, как Виктор проводит очередную операцию над телом Орианны. Его руки, окутанные светом, скользили по металлическому туловищу девушки, находящейся в глубоком анабиозе, и скрещивали оставшиеся у нее ткани со специально созданным материалом. На разработку пластин, из которых они собрали это тело, ушли два с половиной года работы лаборатории и столько средств, что можно было бы возвести на них еще одно здание совета.

Ассистенты приникли к витрине, записывая и зарисовывая каждую мелочь: на их глазах творилось настоящее чудо. Джейс стоял поодаль, на его хмуром лице не было ни следа внимания. Сегодня его больше поглощали собственные мысли.

Болезнь Орианны поразила все ее тело, это стало понятно очень скоро после начала исследований. Единственным способом восстановить девушку было связать ее с Виктором, но доктор Рейвик оставался против, и им пришлось искать другие пути. Сперва это было увлекательное исследование, потом смелый и дорогой эксперимент, который постепенно превратился в чудовищное предприятие под грифом секретности. Долг лаборатории превысил все возможные пределы, а про Джейса Талиса все чаще стали говорить, что он разорится, так и не доведя дело до конца. Если в ближайшее время он не найдет новый источник доходов или не произойдет чудо и последний прототип окажется рабочим, его карьера, а вместе с ней возможности неуклонно пойдут на спад.

Черная полоса тянулась не только в жизни Джейса, настало плохое время для всего Пилтовера. После того, как Мэл вернулась в Ноксус, все рушилось, никто не подозревал, сколько всего держалось только на ней и ее умении договариваться. Новые советники и в подметки ей не годились, они в основном пытались дорваться до Врат Солнца и нажиться поскорее, совет превратился в фарс. Кейтлин и Джейс еле-еле удерживали город от краха, но им не хватало сплоченности, мешало утраченное друг к другу доверие.

Кейтлин делала все, что в ее силах, чтобы усилить Пилтовер, она направила значительную часть ресурсов своей семьи на поддержку миротворцев, потому что лучше всего понимала, как работает именно эта система. Джейс же был поглощен лабораторией и не собирался уделять жадному до наживы совету больше внимания, чем было необходимо для получения грантов на исследования.

Кирамман требовала, чтобы он внедрил свои разработки в арсенал миротворцев; если Джейс отказывался, она сокращала материальную поддержку лаборатории от своей семьи. Снова и снова. Их отношения больше начинали походить на вражду, но в немногих случаях, когда им удавалось достичь соглашения, на свет рождались удивительные проекты, одним из которых стала Камилла. Некогда звезда сыска, она лишилась ног на одной из вылазок, но хекс-технологии Джейса вместе с прототипами, сделанными для Орианны, вернули ее в строй, наделив невероятной скоростью и маневренностью.

– Она завелась! – крикнул кто-то из ассистентов и Джейс, опомнившись от мыслей, поднял взгляд на операционную за стеклом.

Изнутри металлической груди слышалось ровное тиканье внедренных в нее механизмов. Глаза Талиса округлились, и он приник к стеклу вместе с остальными, наблюдая, как множество шестеренок на талии механического тела приходят в движение, запуская системы одну за одной. Глаза на черепе из пластичного материала медленно открылись, взглянув на мир через матово-голубое мерцание хекстека, веки поднялись, но тут же сомкнулись и больше не открывались: видимо, Виктор быстро вернул девушку в бессознательное состояние. До тех пор, пока они смогут позволить ей очнуться, нужно будет проделать еще очень много работы.

– Ты сегодня сотворил очередное чудо, – сказал Джейс, когда поздно ночью они с Виктором шли по коридору университета. Операция прошла успешно, и ассистенты остались праздновать, но Виктор не захотел присоединиться. Джейс решил проводить его до Зауна.

– Боюсь, последнее для этого места, – произнес Виктор спокойно. Он ощущал свое тело разреженным и хрупким и знал, что ему понадобятся месяцы, прежде чем он сможет помочь еще кому-то. – Я сдержал обещание, данное доктору. Дальше вы справитесь без моей помощи.

Его решение было для Джейса как удар под-дых, все успехи, которыми могла бы в последнее время похвастаться лабораторию зависели в основном от помощи Виктора. Но тем не менее Талис не удивился: давно догадывался, что к этому идет.

– Может, оно и к лучшему, – произнес он, какое-то время пройдя в молчании. – Кирамман заставит меня собрать из хекс-материи отряд миротворцев, если решит, что мы можем зашивать людей в металл.

– Мы можем, – заметил Виктор, поправляя свой балахон, спавший с плеча. – Только тела, лишенные эмоций, не станут подчиняться хаотичным целям, порожденным ее несовершенным естественным разумом.

– Запомню формулировку и представлю ей при случае, – невесело отозвался Джейс.

Они вышли из университета и двинулись по ночным улицам в молчании. Упадок, в котором пребывал город, уже виднелся в мелочах на улицах: облетевшая краска на зданиях, мусор, который не убрали, потому что где-то сократились расходы. Погасший фонарь на аллее.

– Чем ты занимаешься? – спросил Джейс, чтобы отвлечься.

– Продолжаю трудиться во имя светлого будущего, – заметил Виктор с легкой иронией. Потом он обернулся, на лице играла едва заметная улыбка. – В Зауне у меня свои проекты.

Возможность развивать свои идеи, используя только собственные ресурсы, – для Джейса это было недостижимо. Он завидовал старому другу, потому что ему не нужно было искать спонсоров и сметать каждую пылинку со своего имени ради этого. Виктор мог построить себе жилье из преобразованной материи и делать там все, что захочет, пользуясь силой аркейна… Однако Джейс завидовал не до такой степени, чтобы ради этого последовать по пути Виктора.

– Уверен сильные мира сего отдадут золотые горы, чтобы только увидеть твои результаты, – заметил он, но шутка вышла злой.

– Так и есть, – ответил Виктор. – Тебя это удивит, но в Зауне нашлись люди, которые захотели вложиться в мои исследования.

– И кто же это? – спросил Джейс, едва сдерживая раздражение.

– Слышал о «Гласк индастриз»?

Джейс сбавил шаг. Разумеется, он слышал об этой корпорации и о ее создательнице. Рената Гласк – настоящее светило индустрии. Десятки ее предприятий производят продукты, без которых жизнь в Пилтовере и Зауне была бы совершенно другой. В верхнем городе ее боготворили, каждый мечтал с ней работать, потому что ее подход приносил огромную прибыль, а дружба с ней открывала невиданные горизонты. До Джейса доходили слухи о баснословных суммах, которые Гласк тратит на помощь беднякам из Зауна, также он слышал, что она радела за науку и подняла на ноги десятки молодых исследователей.

Он знал об этом от Экко, тот как-то рассказывал Джейсу, что единственное образование получил, поступив на обучение в благотворительную мастерскую Гласк, как юный изобретатель. Какое-то время Экко работал на нее, но потом решил, что алхимия ему не интересна, и занялся чем-то другим. Джейс не знал, чем именно, но судя по знаниям парня, работа у Гласк дала ему просто отличный старт.

– Как ты вышел на нее? – спросил Джейс, придя в себя от новости.

– Она сама ко мне пришла, – ответил Виктор. – Уверен, ее люди и до тебя доберутся спустя время. Но на твоем месте я бы не стал иметь с ней дело.

Его слова вывели Джейса из равновесия, и он тряхнул головой, ускоряя шаг. Если бы сегодня утром к нему пришла Рената Гласк, он бы счел это величайшей удачей, – ему отчаянно не хватало рядом людей, которые готовы спонсировать идею, а не желают купить готовый результат. А Рената Гласк, судя по слухам, спонсировала множество идей.

– И почему же? Ты сам только что сказал, что сотрудничаешь с ней.

– Мои интересы не противоречат ее интересам, наши цели стремятся в одном направлении, – сообщил Виктор таким тоном, словно перечислял выводы к своей научной работе. – А вот ваши интересы расходятся.

Виктор видел мысли Ренаты, когда говорил с ней. Видел, как изнутри ее все еще сжигает ненависть и боль от утраты родителей, гениальных алхимиков, которых убили не чистые на руку миротворцы, подкупленные завистливыми конкурентами из Зауна. Еще он видел, что именно Гласк прячет в недрах своих лабораторий под видом лекарств, – психотропную отраву, которую можно активировать, пустив по улицам безобидный на первый взгляд газ. Возможно, когда-то он решил бы, что ее методы чудовищны, но сейчас не считал их таковыми. Рената шла к цели, щедро делая жизни людей лучше, и требовала за это всего лишь достойную плату и верность. Ее методы были эффективны, а использование общества рационально и продуктивно. Кроме одного.

– Она мечтает захватить власть над хексвратами, – сообщил он Джейсу. – Мы оба знаем, чем все закончится, если их станет контролировать тот, кто не видел всех последствий. Если ты окажешься в пределах досягаемости Гласк, то больше не сможешь защитить их, поэтому будь осторожен.

– Если я верно тебя понял, ты считаешь, что защищать я их должен без твоей помощи? – уточнил Джейс.

– Я сообщил тебе о положении вещей, это достаточная помощь, – ответил тот.

Они подошли к пропускному пункту между Зауном и Пилтовером, тогда Виктор остановился и обернулся к Джейсу.

– Помирись с Кирамман, – сказал он напоследок. – Вы не сможете противостоять Гласк друг без друга.

У Джейса был тяжелый день, меньше всего он готов был сейчас воспринимать странные советы от Виктора-пророка, но все же кивнул, устало растирая лицо ладонями.

– Документы, – потребовал миротворец, охраняющий проход через границу между городами. Джейс вскинул голову и увидел, что Виктор уже тянет к сторожиле руку, покрытую темными наростами.

– Стойте! – крикнул он, поспешно подходя к ним. – Пропустите его, – достал из нагрудного кармана значок советника и раскрыл перед миротворцами.

Виктор недоуменно обернулся на Джейса и показал, что держит в своей руке паспорт.

– Я думал…

Джейс коснулся лба пальцами и устало вздохнул. Он думал, что Виктор сейчас поработит разум бедняги, чтобы тот пропустил его. Когда видишь слившееся с хекс-ядром существо, меньше всего ожидаешь, что в складках своего одеяния оно носит заверенные канцелярией документы.

– Да он каждую неделю тут ходит, – ответил миротворец, устало переписывая цифры с бумаги себе в журнал. – Идите Виктор, но в следующий раз, прошу вас, оденьтесь подобающе. Когда-нибудь вас не пустят в верхний город.

– Конечно, Самюэль, – ответил Виктор. Проходя через вертушку, он поднял повыше свой посох, с которым не расставался из-за старой привычки, и балахон открыл худые ноги в узловатых сплетения биохекстековой материи.

– У всех свои предпочтения, а? – подмигнул охранник застывшему Джейсу, когда Виктор ушел подальше.

Тот вздрогнул и обернулся, не понимая, о чем речь. Ему просто жизненно необходимо было выспаться.

Примечание:

Если в игре Рената Гласк встретит Виктора, она скажет ему: "Не забывай, на чьи средства ты стал тем, кто ты есть, Виктор!". Из этого можно сделать вывод, что Виктор продолжает свою эволюцию, делясь результатами с Гласк.

В биографии Ренаты указано, что она вкладывалась в молодых изобретателей со всего Зауна, собирая в свои лаборатории таким образом лучший штат. В биографии Экко сказано, что все его ровесники получали образование, становясь подмастерьями. Если сопоставить эти факты, можно предположить, что он мог попасть в корпорацию Ренаты после смерти Бензо.

Путь миротворца

Вай надела самое чистое, что у нее было, и решив, что оно как-то само разгладится по дороге, отправилась в верхний город. По пути ей нужно было заглянуть к паре знакомых, дел на полчаса, так что она наверняка успеет на встречу с Кейтлин.

Но вот только с одним она провела около часа, успокаивая беднягу, который оказался на грани разорения; второй никак не мог сказать ей, чего же он хочет добиться, то ли переезда в верхний город, то ли какого-то особого пропуска, его требования менялись с каждой новой фразой и в конце концов Вай пришлось принять как данность, что ей нужно будет решать за него, о чем договариваться. Потом, когда она уже почти дошла до пропускного пункта наверх, из-за поворота неожиданно вывернул Лорис. Обменявшись приветствиями, они выяснили, что оба голодные, как собаки, поэтому решили забежать в свою любимую уличную закусочную, чтобы по-быстрому пообедать.

– Слышала новости? – спросила повариха с одним глазом, склонившись к стойке, за которой Вай уплетала лапшу с острой подливкой и жирными кусками мяса. – Чес снова вляпался.

– Да ну? – та даже не подняла взгляда.

– Ему нужен хороший защитник, иначе загремит в Тихий Омут, – проговорила та, затянувшись сигаретой и выпустив струйку мутного дыма. – Маг просила тебя зайти.

Вай повернулась к Лорису и они многозначительно переглянулись.

– Забегу, как освобожусь, – сказала она, вздохнув.

– Лучше сейчас, – невозмутимо сказала повариха, стряхнув пепел на мостовую. – Судить его завтра будут, так что дело срочное. Но Маг ты знаешь, она в долгу не останется.

– Черт, я уже и так опаздываю!

Возмущение Вай повариху не трогало. Она пожала плечами и отвернулась: ее просили передать просьбу, если увидит девчонку, она передала. Теперь с Маг причитается.

– Иди, я доем, – предложил Лорис, забирая ее миску себе. – Кейт не первый день тебя знает, она дождется.

– С тебя ужин! – бросила Вай, соскакивая со стула и вытирая рот рукой.

– Лучше поешь за счет Кирамман, – крикнул Лорис, когда она уже заворачивала за угол.

За то время, что Вай работала с миротворцами, она крепко сдружилась с отрядом, в котором служил Лорис, и часто тусовалась с ребятами в пабах, где собирались слуги закона. Там она оставалась за свою даже когда сняла форму, отчасти потому, что ее там любили, отчасти из-за того, что она с Лорисом.

При этом после того, как вернулась в Заун и начала выступать на ринге, она быстро отыскал многих старых друзей. Кто-то из них однажды попросил ее помочь с делами в Пилтовере, мол, она же там своя и всех знает, может посоветовать толкового и честного законника. Вай помогла, отыскав через Мэдди Нолан человека, который помог заунцу провести одну сделку по всем правилам. В конце концов все остались довольны и благодарны Вай.

Потом к ней пришел знакомый из молодых миротворцев, он очень хотел продать доставшееся ему в наследство кольцо с изумрудом так, чтобы не пришлось платить налог в казну города, при этом боялся соваться в Заун сам. Вай без труда нашла толкового скупщика, – через Экко, – и организовала сделку.

Все в Зауне считали, что она на короткой ноге с миротворцами и может уговорить их помочь с делами или не зверствовать по отношению к конкретным преступникам. Все в Пилтовере считали, что Вай своя среди химбаронов и торговцев, и, если хотели воспользоваться лазейками в нижнем городе и при этом не быть обманутыми, шли к ней, чтобы она подсказала кого-то надежного.

При этом Вай никогда не помогала ребятам сверху ловить ребят снизу, а ребятам снизу никогда не помогала наживаться на ребятах сверху. Ее участие всегда служило гарантией безопасности для обеих сторон.

Разумеется, пара-тройка удачных сделок не влияла на многолетнюю вражду Пилтовера и Зауна, но усилия Вай сохраняли хрупкий мир в ситуациях, где без ее помощи мог бы появиться на свет очередной газетный заголовок о том, как заунцы ограбили честного пилтоверца, или как подкупные миротворцы осудили ни в чем не виноватого жителя Зауна. Она на самом деле гордилась своей работой, хотя толком и не знала, как называется то, чем она занимается. «Свой человек»? «Главная решала»? Слово «миротворец» уже было занято, поэтому она не определилась.

Помимо того, что помогала налаживать связи между городами, Вай продолжала выступать на ринге, хотя куда меньше, чем поначалу: иначе просто не было бы времени мотаться по бесчисленным встречам. Ринг был ее отдушиной, но, что важнее, избавлял ее от неудобных вопросов о том, на что она живет. Всем, и в Зауне, и в Пилтовере, нравилось думать, что она просто отличный боец с кучей друзей, эдакая звезда ринга, которая не выходит с вечеринок, где может замолвить словечко-другое, если попросить. Никто не подозревал, что жила она на самом деле на их благодарность и проценты от сделок, и жила неплохо.

Итак, сын Маг по имени Чес опять вляпался в неприятности и его поймали. Мать готова была заплатить миротворцам значительную сумму, чтобы «покрыть ущерб» так сказать, но понятия не имела, куда нести деньги. Вай знала, куда, и вдова без единого сомнения отдала ей кошель со всеми своими сбережениями.

Через полтора часа Вай уже сидела в кабинете одного из чиновников Пилтовера и описывала, как Чес помогает больным бабушкам в домах престарелых Зауна. Еще через сорок минут она вышла из участка вместе с парнем и, стоило им дойти до ближайшего тупика, толкнула сорванца в темный переулок.

– Ты че творишь, а? – рявкнула она на него, с силой прижав за грудки к стене. – Мать в могилу хочешь загнать!?

Страх, отразившийся в глазах пятнадцатилетнего сопляка, разозлил ее еще больше – она вот в его возрасте не боялась отвечать за свои поступки! Кого Вай терпеть не могла, так это слабаков.

– Если я еще услышу о твоих делишках, я тебе руки переломаю, чтобы ты не то что чужое, чтобы ты свой хер взять не смог, понял меня!? – рыкнула она, вдавив его в стену. Их лица были так близко, что она видела жилки на его радужке.

Не сводя с нее перепуганного и умоляющего взгляда, Чес только закивал, чуть слышно пискнув.

Закатив глаза, Вай отпустила его и сунула руки в карманы куртки. Она отвернулась, сморщив нос, и подумала, что эта мелюзга наверняка еще нарвется. Мозгов нет, силенок нет, хребта тоже нет, зато полно свободного времени… недели не пройдет, он снова загремит за решетку. Надо пристроить его куда-нибудь, чтобы был занят, иначе Маг зря рассталась с деньгами.

– Завтра в полдень придешь на синюю линию, дом сорок один. Ясно?

Он кивнул. Вай пихнула ему в грудь свидетельство о том, что дело закрыто, – с этой бумагой он мог пройти через охрану между городами, – и отправила домой.

Теперь, наконец-то, можно было заняться своими делами. Она должна была увидится с Кейт пять часов назад, они договорились встретиться в ее кабинете в здании совета – в последнее время бедняга там практически жила. Вай не сомневалась, что, когда она придет, Кейт еще будет там, и потому забежала в любимую кофейню Кирамман за коробкой кексов с клубничным кремом и пьяной вишней. Вообще-то кексы полагались за опоздание на три часа, но времени выдумывать что-то новое для пяти часов уже не было.

– Мисс Вайолетт, постойте! Мисс Вайолетт!…

Администратор побежала за ней, когда Вай прошлась по коридору первого этажа совета, не удосужившись ни присесть на диван для ожидания, ни подойти к ресепшиону, чтобы расписаться в журнале посетителей.

– Все свои, расслабься, Элен! – бросила она, махнув рукой взволнованной девице в очках.

– Но у госпожи Кирамман важная встреча! – крикнула та.

– Важная встреча? В десять-то вечера? Я ее самая важная встреча в это время!

Она без раздумий поднялась на нужный этаж и зашла в коридор, где располагались кабинеты советников. Как и ожидалось, свет горел только из-за двери Кейт, а подойдя ближе, Вай услышала изнутри голос Джейса и сбавила шаг.

Между Кирамман и Талисом установилась любопытное соперничество: Кейтлин хотела оружие из хекстека и готова была за него платить, а Джейс хотел ее деньги на хекстековые инновации, но не хотел делать оружие. Любое их взаимодействие заканчивалось тем, что Вай потом часами слушала от Кейт, какой Талис невыносимый козел.

Видимо, сейчас в ее кабинете разражалась очередная битва, и Вай не могла пропустить такое представление, поэтому встала так, чтобы ее тень не падала в проход.

– …Я не успел ничего проверить, сразу пришел к тебе, – говорил Джейс, причем его голос звучал довольно спокойно.

– Попрошу Майка этим заняться, – ответила Кейт сдержанно. – Если то, что сказал Виктор, правда, мы должны ужесточить контроль и проверить всю продукцию «Гласк индастриз». Мне… я даже представить не могу масштабы катастрофы, которая произошла бы, если бы мы не узнали! Надеюсь, Виктор просто… ошибся.

– Виктор не ошибается. Скорее всего все еще хуже, чем он представил мне, – ответил Джейс. – Если все подтвердится, нас ждет непростая борьба. Ее продуктам просто нет замены, людям не объяснить, почему их больные дети не смогут получить лекарства.

– Мы найдем способ повлиять на них, я в этом уверена, – твердо ответила Кейт.

Они оба умолкли на какое-то время, а потом Вай услышала, как Джейс попрощался и пошел к выходу.

– Джейс, – окликнула его Кейт, когда его тень уже виднелась в дверном проеме. Он обернулся. – Спасибо, что пришел ко мне.

– К кому, кроме тебя, я еще мог прийти? – спросил он, удивившись.

– Ты ведь мог вообще ничего не делать, – сказала Кейт. – Взять ее деньги и вложить в лабораторию, закрыв глаза на остальное.

– Ты правда думаешь, что мог бы? – спросил он, и от того, как звучал этот вопрос, у Вай по пояснице пошла дрожь. Не хотелось бы ей сейчас быть на месте Кейт.

Советник Талис вышел в коридор, высокий, в белом сюртуке, он шел, сжав кулаки, и смотря перед собой так, что мог бы двигать своим взглядом горы. Когда он заметил Вай, то лишь сбавил шаг, чтобы поздороваться, а потом двинулся дальше.

Она хотела было попросить его взглянуть на перчатки, где снова расшатался палец, но увидев его изможденное лицо, какое бывает у человека, которому решимость дается из последних сил, посчитала, что лучше будет обратиться по поводу ремонта к сестре.

Когда Вай зашла в кабинет Кейт, та стояла у большой доски, во всю стену, на которой были развешены листовки, отчеты и снимки, соединенные множеством цветных булавок и нитей.

После того, как положение главы семьи Кирамман заставило ее оставить службу, Кейт сменила форму на гражданскую одежду. Сейчас на ней была юбка и свободная, но дорогая блуза, туфли и чулки остались валяться где-то под столом, а волосы убраны в неряшливый хвост: после того, как заканчивались дневные приемы, ничто не могло заставить Кейтлин Кирамман выглядеть как леди. Впрочем, этот маленький бунт обычно не выходил за пределы ее кабинета.

– А вот и я! – пропела Вай, неловко качнув коробкой кексов. – Извини, что опоздала.

Кейт мельком посмотрела на нее, а потом ее взгляд вернулся обратно к доске. Подойдя ближе, Вай увидела, как посерела кожа на лице подруги, какие темные и дряблые стали ее веки. Когда она в последний раз высыпалась?…

– Кейт, доска останется тут до утра, я обещаю, – сказала она, подходя сзади и мягко беря подругу за плечи, чтобы отвести к кожаному дивану. – Поговорим?

Кейт подчинилась и, не выходя из своих мыслей, позволила Вай усадить себя на диван. Устроившись, поджав под себя одну ногу, она уставилась в пространство своими пронзительными голубыми глазами и продолжила молчать. Вай знала этот взгляд, – сейчас в голове Кейтлин происходило полномасштабное планирование, – и, вздохнув, пошла ставить чайник. Кабинет советника Кирамман по факту был трехкомнатной квартирой с небольшой ванной, гардеробной и маленькой кухней.

Вай заварила чай, подтащила к дивану маленький столик, куда поставила чашки и раскрытую коробку с кексами. Один из кексов тут же оказался в руках Кейтлин, хотя, судя по лицу, та еще не вышла из режима вычислительной машины.

Вай устроилась на диване, заложив руку за голову, и терпеливо ждала, пока Кейт придет в себя.

– Я так устала, Вай, – тихо сказала она спустя несколько минут, опустив руки на колени. Ее взгляд все еще смотрел куда-то в пустоту, она никак не могла выбраться оттуда. – Я… это просто невозможно…

– Иди сюда.

Вай протянула к ней руку, и Кейт послушно опустилась, положив голову ей на колени.

– Может, махнем на Золотой остров на пару дней? – предложила она, погладив ее плечо. – Расслабимся, будем лежать в молочных ванных с розовым маслом, пока кудрявые юноши массируют наши усталые спины… вернешься заново родившейся! Что скажешь?

– С радостью, – слабо улыбнулась Кейт. – Попробую только найти эти два дня в своем расписании.

Вай знала, что они никуда не поедут, а еще знала, что должна была предложить это, чтобы Кейт стало полегче.

– Смотрю, вы с Джейсом помирились? – спросила она, но по тому, как напряглись плечи подруги под ее пальцами, поняла, что не стоило возвращаться к этому.

Кейт резко села. Она не собиралась говорить всего этого Вай и позвала ее совсем по другой причине, но известие от Джейса так ошеломило ее, что ей просто необходимо было поделиться с кем-то. Тем более Вай была единственной, кому Кейт доверяла.

– Он узнал, что «Гласк индастриз» использует в продуктах психтропную формулу, которая делает людей внушаемыми и очень агрессивными. Формула то ли спрятана во всех продуктах, то ли лишь в некоторых. Якобы Рената подсаживает на свои препараты и контролирует высокопоставленных лиц, угрожая тем, что активирует вещество и заставит их убивать, может даже заставить напасть на собственную семью.

– Ого!… – Вай округлила глаза. Это звучало не просто плохо, это была настоящая катастрофа, особенно если учесть, сколько в Пилтовере сейчас других проблем. – И что планируете делать?

– Завтра я начну формировать отдел для расследования этого дела, и, если они найдут что-то… – Кейт положила голову на подставленные кулаки. – Тогда нам придется закрыть все корпорации Гласк и оставить оба города без лекарств, а тысячи людей без работы.

Вай помолчала, переваривая услышанное. Она не очень много знала о Гласк, но слышала ее имя достаточно часто в Зауне, чтобы представлять масштабы ее влияния на оба города.

– Слушай, ну если закрывать ее так рискованно, то может не будете? – предложила Вай. – Просто, ну… организуйте какой-нибудь контроль качества, скажите ей, чтобы нормально делала.

Кейт от этих слов истерически расхохоталась, она даже прикрыла рот тыльной стороной ладони, потому что брызгала слюной. В этот момент она до дикости напомнила Джинкс в ее худшие времена.

Вай знала, что на Кейтлин после гибели матери обрушилось слишком много, она просто не была к этому готова и брала на себя больше, чем могла вынести. Срывы случались с ней то чаще, то реже, но в такие периоды там, где ей не хватало сил, Кейт решала проблемы жесткостью, иногда переходя границы.

Вай с беспокойством наблюдала за подругой, и Кейтлин, заметив выражение ее лица, заставила себя успокоиться.

– Прости, – пробормотала она. – Я не справляюсь. При других держусь, но рядом с тобой у меня внутри что-то выключается.

– Все в порядке, для этого и нужны друзья. Чтобы не притворяться, – тихо сказала Вай, сжав ее плечо.

На самом деле все было не в порядке: она всерьез опасалась за психику Кейтлин. Если такие приступы повторяться, придется идти к Джейсу и просить его о помощи. Хотя он сейчас и сам в том еще состоянии. Проклятые трудоголики.

Вай подала Кейт чашку, и та послушно выпила, закрыв глаза и вдохнув аромат напитка. В рот ей попало несколько размякших листьев: Вай просто отвратительно заваривала чай.

– Может, тебе стоит нанять больше помощников? – предложила Вай, когда Кейт полегчало. – Тебе не обязательно все делать самой. У Мэл вот была ассистентка.

– Я как раз об этом и хотела поговорить, – осторожно начала Кейтлин, поставив чашку на столик и взяв второй кекс. – Мне нужна твоя помощь, Вай. Если ты не согласишься… Я даже не знаю, что мне придется сделать. Возможно то, что я делать бы очень не хотела.

– Если это будет в моих силах, Кейт, ты знаешь, я все для тебя сделаю, – ответила Вай.

– Дело касается человека, которого ты хорошо знаешь, – сказала она и ее тон внезапно перестал быть тихим и усталым, в нем прорезалась твердость голоса Кейт-советницы. Видимо то, о чем она собиралась сказать, было по-настоящему важно.

Вай насторожилась. О чем бы Кейт ни попросила ее дальше, обе они понимали, что это может поставить их перед неприятным выбором. Вай дружила с пилтоверцами и дружила с ребятами из Зауна, и выбирать между ними она не хотела, а помогать одним ловить других именно это и означало.

– Ничего такого, – сказала Кейт, выпрямившись и посмотрев на нее успокаивающе. – Я просто хочу, чтобы ты выяснила, что происходит. Просто поговорила кое с кем.

– О ком речь? – спросила Вай, не сумев скрыть настороженность в голосе. Вообще-то у нее были идеи насчет того, о ком могла говорить Кейт. Джинкс в последнее время ходила как под кайфом, пару раз они виделись и от нее несло порохом так, будто она побывала возле взрыва. Вай подозревала, что сестра опять взялась за старое.

– О тех, кто называет себя поджигателями, – произнесла Кейтлин, вновь отпив из своей чашки.

По правде говоря, если бы поджигатели не завязали Кейт глаза, когда увозили из своего логова, если бы она только знала, где находится их деревня, миротворцы уже разорили бы этот улей. Но Кейтлин не знала, поэтому приходилось действовать мягко – через Вай.

– А что с ними? – спросила она, не сумев скрыть облегчения.

– Вот это я и хочу узнать, – сказала Кейт. Она поднялась с дивана и снова подошла к своей карте. – Раньше они не доставляли серьезных проблем, почти никто не страдал. Ни одного убитого. От других воров их отличало только то, что за все годы так никого и не поймали из-за этих их досок…

Вай встала и пошла за ней, взглянула на вырезки, на которые указывала Кейт. На одной из фотографий был сгоревший дирижабль, внутри которого явно произошел нехилый взрыв.

– А сейчас они как с цепи сорвались! – продолжила та. – Набрасываются на корабли роем, разоряют трюмы подчистую, не считаясь с жертвами. И они нападают не просто так, у них появилась система! – Кейт постучала указательным пальцем в вырезку статьи с изображением дирижабля и повела его по нити к другой статье. – Есть судно, «Прилив счастья», оно пришло груженое под завязку и почти без охраны, а его не тронули. Но зато им понадобилось напасть на «Дочку Облаков» и подорвать ее, хотя там не было ничего ценного.

Вай слушала, задумавшись. Экко никогда не рассказывал ей о делах поджигателей, и она понятия не имела, что все это значит.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила она у Кейт, разведя руками. – Пришла и погрозила им пальцем?

– Знаешь, кому принадлежит «Прилив счастья»? – спросила та в ответ, обернувшись к Вай и прищурив глаза. – Одной из дочерних компаний «Гласк индастриз». Может, поджигатели не тронули ее, потому что работают на Гласк?

Вай не сдержала нервного смешка, представив бунтаря-Экко, жмущего руки химбаронессе. Она даже не знала, кого он ненавидит больше, пилтоверцев или таких, как Силко и Рената.

Что она точно знала, так это то, что поджигателям все равно, кого грабить, они просто берут у тех, кто богаче, и отдают награбленное простым людям, которые строят отличное место вдали от всего этого хаоса между Пилтовером и Зауном. Поджигатели, может, и преступники по меркам Пилтовера, но, по сути, просто ребята, которые не хотят жить в этой подгнившей системе. Кейт этого не объяснить.

– Это ничего не значит, – уверенно сказала Вай.

– За ними кто-то стоит, – настаивала Кейтлин. – Кто-то их направляет, и я хочу знать, кто! Если они связались с химбаронами, эта связь скоро обратится против них же, ты сама это отлично понимаешь. Необходимо оборвать эту связь, пока все это не зашло слишком далеко.

– Кейт, я поговорю с ними и попробую выяснить что-нибудь, – сказала Вай, поднимая руки. – Но если хочешь услышать мое мнение, то я думаю, что все это не имеет никакого смысла. Я знаю этих ребят с детства, они ненавидят таких, как Рената, и никогда не связались бы с ней. Они просто… – она взмахнула кистями рук, пытаясь подобрать слова. – Ну, типа пираты! Они не за Заун и не за Пилтовер. Все торговцы страдают от них одинаково.

– Вай, я надеюсь на тебя, – сказала Кейтлин, задержав на ней пронзительно-голубой взгляд. – Пожалуйста, разберись с этим, потому что иначе действовать придется мне.

Наше лучшее время

Экко пробирался вперед на ощупь, потому что Джинкс закрыла ему глаза.

– Не подглядывай! – пригрозила она, когда почувствовала, как пальцы защекотали его ресницы. – Иша, боевая готовность! Раз!…

Они шли по темной квартире на дереве, Экко споткнулся о порог – похоже вышли в гостиную.

– Сюрприз! – воскликнула Джинкс, разжимая ладони. – С днем рождения!

В глаза Экко ударил свет, но он прикрыл их рукой и увидел, что вся комната уставлена свечами и цветными фонариками, а в самом центре комнаты стоит огромный граммофон последней модели. Медные детали сверкали в свете свечей, множество рычагов и ручек для настройки должны были даже самую старую пластинку заставить зазвучать втрое четче. Яркие и громоздкие надстройки говорили о том, что Джинкс доработала чудо техники и теперь оно скорее всего может так же смешивать коктейли, убирать дом или что-то вроде этого.

Иша, стоявшая возле граммофона в праздничном платье и ободке с заячьими ушками, дернула хвостик хлопушки, и по комнате разлетелось множество блесток, окутав их троих сверкающим облаком.

– У меня… просто нет слов! – признался Экко, глядя широко раскрытыми глазами на блестки, которые он не выметет отсюда никогда в жизни, и на подарок, прекрасный и чудовищный одновременно. Куда ему поставить эту громадину?…

– Ничего не говори, я вижу, что ты в восторге! – воскликнула Джинкс. Она крепко обняла его за шею сзади и поцеловала в щеку, а потом подтолкнула вперед к подарку. – Иди запусти что-нибудь быстрее! Мне не терпится его услышать.

Экко выбрал одну из пластинок, которые прилагались к подарку, и поставил ее на платформу, опустив иглу. Держатель дисков раскрылся с приятным треском, механизм двинулся и комнату наполнил чистый и сильный звук, от которого у Экко побежали по плечам мурашки.

Джинкс пискнула от восторга и потянулась к рычажкам, но он отпихнул ее бедром: теперь это его игрушка! Пробуя разные комбинации, он вскоре разобрался и ускорил запись, а потом оказалось, что можно ее еще отматывать назад, добавлять басы и даже наигрывать на приделанных сбоку клавишах что-то свое.

– Вау! – выдохнула Иша, глядя на то, как он перебирает ноты, постепенно украшаю известную мелодию своим мотивом. У Экко был абсолютный слух и то, как быстро он придумывал музыку, казалось ей настоящим чудом.

– Продолжай, звучит офигенно! – одобрительно воскликнула Джинкс. Она стала двигаться в такт музыке, плавно покачивая бедрами и взмахивая руками.

Свет свечей, отразившись от блесток на полу, падал на предметы в комнате и на саму Джинкс блестящими точками. Танцуя в этом полумраке, она смотрелась потрясающе, и Иша начала повторять за ней.

Они двигались вместе, подкидывая блестки ногами в воздух, а Экко стоял у автомата и наблюдал за ними, покачиваясь в такт. Потом Джинкс подлетела к нему и утянула за собой, чтобы танцевал вместе с ними.

На звуки музыки пришел Шрам. Он зашел в квартиру через лестницу на дереве.

– Джинкс, какого черта!? – возмутился он, увидев граммофон и Экко, закрывшего глаза и полностью унесшегося в громкие чистые ритмы. Все знали, что он с ума сходит от музыки. – Мы же договаривались, что подарим вместе!

– Ничего не знаю, это мой подарок! – отмахнулась та, продолжая танцевать. Она захватила с пола пригоршню блесток и, закружившись вокруг вастайи, стала рассыпать их над ним. – Ты такой красивый, когда блестящий, ты в курсе?

Иша взорвала еще одну хлопушку. Экко вздрогнул от неожиданности и мгновенно вернулся из музыкального транса в их реальность, а Шрам только закатил глаза.

– Идемте вниз, все уже ждут.

Оказалось, что на граммофоне сюрпризы для Экко не заканчивались. Его отвели к одному из домов, во дворе которого жители деревни устроили огромный пир. Они расставили несколько длинных столов, которые ломились от еды и напитков, и встретили подошедших громким кличем.

– Когда вы успели все это подготовить!? – выдохнул Экко, смотря на роскошный пир округлившимися глазами. – Я же весь день был тут!

– Ты был не тут, а где-то та-а-ам, – пропела Джинкс, подскочив сзади и сделав ему на лбу рожки. – Ты с утра не вылезал из мастерской, можно было слона сюда привести, ты бы и не заметил!

От этого ее жеста воспоминания из Мира Без Хекстека пронзили Экко с такой силой, что стало трудно дышать, но все сочли, что он просто очень удивился сюрпризу, и только обрадовались его растерянному виду.

– Это точно, – усмехнулся стоящий рядом Шрам. – А теперь все идем к столу, иначе я сейчас сожру чьи-нибудь уши от голода!

– Спорим мои не сожрешь? – Джинкс пихнула его локтем под ребра и захихикала, когда вастайи сделал вид, что хочет укусить ее.

Кто-то вынес чудовищный автомат из квартиры Экко на улицу и врубил музыку, началась огромная вечеринка, переросшая во всеобщие гуляния, и, если кто-то в деревне планировал сегодня ночью спать, вряд ли у него бы это вышло.

Кто хотел, наедался до отвала, кто хотел, налегал на напитки покрепче, а кто-то отрывался среди танцующих. Где-то вместе с детьми в потоках цветных мыльных пузырей пел захмелевший Хеймердингер. Куда не посмотри и куда не пойди, всюду попадались знакомые лица и сегодня все они улыбались.

– Если мы так будем отмечать дни рождения каждого, мы разоримся, – вздохнул Экко, когда уже в конце праздника они с Джинкс сбежали от толпы на свой балкон.

Стоял второй или третий час ночи, и они сидели там вдвоем, укрывшись его огромной курткой. Джинкс устроилась между его ног, закинув свои ему на бедро, и прижималась щекой к его плечу. Она любила так сидеть, как будто ребенок на коленях.

– Ты не каждый, – сказала она. Ее голос звучал немного устало и хрипло, но счастливо. – Ты только взгляни, сколько там людей…

Они оба смотрели на раскинувшуюся внизу площадку, залитую светом праздничных гирлянд и нескольких костров. Кое-кто уже расходился, но подавляющее большинство празднующих переходило из стадии безудержных плясок к возвышенным разговорам, кто-то стоял у дерева, кто-то сидел на земле, кто-то за столом, поймав второй прилив аппетита.

– Ты каждого знаешь по имени, – продолжила Джинкс. – Каждому хоть раз помог. А большинству десятки раз. Ты их герой, Экко, конечно они устроили тебе этот праздник.

Эти слова смутили его, но от мысли, что она правда так считает, его обдало теплом. Экко всю жизнь строил это место и даже не мечтал однажды прожить такой день. Картины из Мира Без Хекстека не шли ни в какое сравнение с этим вечером.

Он оперся подбородком о плечо Джинкс и почувствовал, как она погладила его шею и голову, пробуя пальцами, насколько отросли волосы на затылке.

– Это и благодаря тебе тоже, – сказал он, закрывая глаза от удовольствия.

С тех пор, как она с ними, дела пошли лучше. Раньше им приходилось с трудом сбывать награбленное и на вырученные деньги удавалось купить совсем немногое, а Джинкс находила покупателей на любой хлам благодаря своим связям в лавке. К тому же она обходила все проверки, и бандиты, крышующие линии, не видели большей части проходящих через лавку денег – тех денег, которые шли в деревню.

Не так давно поджигатели обчистили трухлявый дирижабль, который вез экстракт из железы морозного паука. Они принесли коробки в лавку «лучших фейерверков», а когда вернулись через пару недель, Джинкс открыла перед ними сундуки с драгоценными камнями. Эта пустяковая вылазка обеспечила всех жителей деревни вещами первой необходимости на целый год вперед, а может и больше… А сколько еще им предстоит сделать вместе?

– Нет, Экко, – сказала Джинкс. Она провела рукой по его шее, потом по подбородку, любуясь, как свет падает на его темную кожу и белые волосы, сплетенные в беспорядочный сноп мелких косиц. Как отражаются в его больших глазах огни продолжающегося внизу праздника. – Мне нравится то, что делаешь ты, и я просто помогаю тебе. Сама бы я не стала.

Смотря на него сейчас, она подумала, что это правда: ей вообще-то все равно на деревню. Тут здорово, но… разве в этом мире не каждый сам за себя? Однако ей нравится видеть, как горят глаза Экко, когда у него получается помочь кому-то.

Изогнув кисть, Джинкс погладила его спину ведя пальцами по рельефным мышцам.

Еще ей нравилось, что все здесь его уважают и ценят. Ловят каждое его слово.

Ее пальцы скользнули на его руку и тогда Джинкс потянула ее на себя, словно хотела, чтобы он закрыл ее от всего мира. Экко обнял ее и уткнулся носом ей в висок, зарываясь в волосы.

Джинкс смотрела на людей внизу и думала о том, что, он для них не просто парень, который поможет каждому. Не просто всеобщий любимец. Он их лидер. Если Экко скажет им переехать во Фрейльйорд, они переедут. Скажет, что теперь они воздушные пираты, и они сядут на дирижабли, не задумавшись. Скажет пойти с оружием на Пилтовер и они пойдут за ним. Может, не прямо сейчас, пока он еще так молод, но через несколько лет наверняка.

Джинкс не знала, почему, но сам факт того, что в руках Экко власть над чужими жизнями, зажигал в ней что-то особенное. Ей хотелось, чтобы другие шли за ним и делали все, что он им скажет, а она просто была бы рядом с ним и помогала. В такой роли она чувствовала себя на своем месте.

Джинкс развернулась так, чтобы они сидели друг напротив другу, и выпрямилась. Она обняла лицо Экко ладонями и, притянув к себе, поцеловала. Вздохнув, он подался вперед, провел рукой по тонким позвонкам, чувствуя, как ее спина изгибается от его прикосновений.

Когда они целовались, Джинкс любила смотреть на него, не мигая. Это было жутковато, хотя и делало их странным образом ближе друг к другу. Дав ей насмотреться в этот раз, Экко закрыл ладонью ее веки, тут же почувствовав, как ее губы сложились в усмешке. Он знал, что она потом все равно будет смотреть.

Ее пальцы скользнули под его тонкую майку, греясь о горячую кожу, и Экко вздрогнул, когда живота коснулся холодный металлический протез. Прижав Джинкс поближе к себе, он подхватил ее на руки и сумел подняться, а потом понес ее в квартиру. Когда они зашли внутрь, Джинкс толкнула дверь ногой, закрывая ее, а потом потянулась к ручке. Щелкнула опустившаяся щеколда.

Утро после дня рождения наступило поздно и началось с прихода гостей.

Вай поднималась по лестнице к квартире Экко, с улыбкой слушая ворчание Иши. Малявка сидела на ее бедре, обхватив туловище ногами, и жаловалась, что из-за двух запершихся наглецов спала этой ночью в общей детской.

– Если они еще хоть раз запрутся на ночь, я запущу им в окно кур!

– Ничего, мы сейчас все откроем…

Вай протянула руку через открытое окно и без труда повернула щеколду на двери. Заметив дрыхнущую на кровати парочку, она крикнула так, как миротворцы кричат команды на марше:

– Подъем, негодяи!

Экко подскочил, как ужаленный, тут же натянув одеяло по самую грудь. Он ошалело уставился на Вай. Джинкс, чьи почти расплетшиеся косы покрывали простыню синим покрывалом, даже глаз не открыла, но с кряхтением перевернулась, опустив пониже задравшуюся рубашку Экко, в которой спала.

– С прошедшим, – Вай прошла в квартиру, бросив в Экко круглый сверток. Он едва успел поймать подарок, полетевший ему прямо в голову. – Голодные? Я принесла завтрак.

Она опустила на пол Ишу и прошла дальше в квартиру, за кроватью стоял книжный шкаф, а за ним – небольшая кухня со столом. Вай поставила на него корзину с тем, что успела взять с уличных столов: со вчерашней гулянки никто ничего не убрал и те, кто встал пораньше, еще могли урвать немного от прошедшего пира.

Экко, обернувшийся простыней, ускользнул в умывальную, а Вай уселась за столом и стала смотреть, как Иша принялась за пирог. При этом она с завистью подумала, что сама так в детстве никогда не ела.

Потом ее взгляд скользнул от сытого ребенка к квартире, задерживаясь на разных предметах. Не осознавая этого, Вай искала что-то, что могло бы опровергнуть или подтвердить догадки Кейтлин, но ничего подозрительного не заметила – никакого дорогого барахла, которым обычно обрастают после «выгодного партнерства» с химбаронами. Разве что ценный фрейльердский лук, приколоченный к стене над кроватью, но историю его появления здесь Вай знала.

Однажды владелец выставки бандитского оружия предложил Джинкс поделиться своими кусачками, та отправила ему кусачки, а еще парней Экко, переодетых курьерами. Те благополучно вынесли из музея все ценные артефакты, оставив взамен кучу хлама, который Джинкс копила с самого детства: первые ее обезьянки, заколки, кусачки, неработающие бомбы и все такое. Миротворцы, конечно, расследовали кражу, но никто ничего не нашел, и, чтобы не разориться в конец, горе-коллекционеру пришлось переосмыслить свою выставку. Теперь по миру колесила экспозиция, посвященная Джинкс, засранка получила новую волну славы за пределами Пилтовера и даже заработала себе новых клиентов в лавке. Наверное, просыпаясь в квартире Экко и глядя на этот трофейный лук, она очень гордилась своей выходкой.

Экко вернулся из ванной, умытый и полностью одетый, он даже пригладил косицы, так что не осталось ни единого следа бурной ночки. Вай передернула бровями, встретившись с ним взглядом, и он отвернулся, смутившись.

– Прости, Иша, мы вчера совсем забыли про тебя и уснули, – сказал он, подойдя к девочке и упершись локтями о столешницу возле нее. – Мне очень стыдно.

Под добрым и полным раскаяния взглядом Экко Иша моментально растаяла.

– Мир? – он протянул ей руку и девочка, смущенно улыбнувшись ему, пожала его пальцы. Тогда он расплылся в улыбке, и, засмеявшись, потянул ее за руку на себя, чтобы в следующий миг ухватить поудобнее и закружить по комнате.

Иша визжала от восторга, Экко щекотал ее и бормотал какую-то чепуху, какую обычно говорят, играя с детьми, а Вай так ошалела от этой сцены, что сама не заметила, как подалась на стуле назад. Она с детьми играть не любила – с ней никто не возился, и она не считала, что должна относиться к мелким как-то… настолько по-особенному.

– Зачем так орать!?… Я пытаюсь спать, вообще-то!… – со стороны кровати раздался недовольный голос Джинкс.

Только теперь она заметила Вай, поэтому кое-как слезла с кровати и, сонно покачиваясь, пошла к столу. Ее волосы тащились по полу, собирая в себя все попадавшиеся на пути блестки.

– Кто-то вчера был плохой девочкой, а? – ухмыльнулась Вай, когда сестра уронила голову на сложенные руки.

– Я больше не буду, – пообещала та хриплым голосом, не поднимая головы. – А чего ты пришла-то в такую рань?

Экко перестал крутить Ишу и отпустил ее скакать по полу. Услышав этот вопрос, он обернулся к Вай, при этом на его лице еще сияла улыбка, предназначавшаяся для Иши.

На самом деле Вай пришла поздравить Экко, но еще и за тем, чтобы рассказать им о готовящемся деле против Гласк. Однако глядя на этих троих, сонных, в дурацких блестках, Вай поняла, что не готова поднимать эту тему. Не сейчас. Пусть это утро еще немного побудет таким. У нее в запасе имелась одна новость, которую на никак не могла собраться им рассказать, но сейчас почувствовала, что идеальный момент настал.

– На самом деле у меня есть важные новости, – сказала она. – Я выкупила «Последнюю каплю»!

Эффект был достигнут. Джинкс вытаращила глаза, Экко изумленно воскликнул и сел к ним – оба захотели подробностей.

– Я копила с тех пор, как вернулась, и наконец-то насобирала на залог, поговорила с разными ребятами и они помогли провести сделку, – рассказывала Вай, принимаясь за пирог. – Хочу со временем восстановить там все, чтобы было, как при Вандере. А ты, – она ткнула пальцем в сторону Джинкс, – мне поможешь, потому что я столько не зарабатываю!

– Я, знаешь ли, тоже в деньгах не купаюсь, – фыркнула она, сдув с глаз челку. На самом деле, работая на Ренату, Джинкс получала ошеломительные привилегии для своего дела и зарабатывала втрое больше, чем раньше. Но зачем кому-то тут об этом знать? – Но мы обязательно что-нибудь придумаем, сестренка!

– Это правильно, что «Каплю» откроешь именно ты, – сказал Экко, обращаясь к Вай. – Любой другой только испортил бы ее.

– Мы откроем! – поправила Джинкс. Новость ее воодушевила, и она села на стуле, подтянув к груди одно колено. – И да, кабинет Силко на втором этаже я забираю себе! Мне нужно. А ты можешь взять подвал с нашей старой детской. Что скажешь?… А какого цвета мы сделаем стены?…

Джинкс понесло. Вай вообще могла больше ничего не говорить, она знала, что они еще не один год будут выдумывать, что сделают с залом, кухней, баром, какая будет сцена, что оттуда будет звучать… знала, что они с Джинкс никогда не сойдутся ни в одном решении и, прежде чем в самом деле откроют бар, раз десять насмерть поссорятся. Но ей больше всего хотелось пройти через это.

Вай просто сидела, смотрела на то, как лицо сестры озаряют новые идеи, на Экко, который кипятил им что-то ароматное в чайнике, Ишу, которая помогала ему. С ними она чувствовала себя дома.

Тик-так

Позже, когда все уже разбрелись по делам, Вай отыскала в деревне Экко, чтобы поговорить о том, с чем она на самом деле пришла. Он обсуждал что-то с поджигателями в мастерской, но все они разом умолкли, когда заметили ее у входа. Сделав им жест, видимо, что они договорят позже, Экко пошел к ней.

– Планируете очередной налет? – спросила Вай, улыбнувшись. Экко сделал вид, что этого вопроса не было, и она не стала настаивать. – Пройдемся?

Они пошли вместе по тропинкам между домов. За последние пару лет тут все здорово изменилось, людей стало так много, что скоро дома уже станут видны с дирижаблей. Наверняка у Экко был какой-то план на этот счет.

– Я вчера была у Кейт, – начала она, и лицо Экко от этих слов дрогнуло.

Он приглашал Вай на праздник, но она не пришла, – видимо встреча с Кейт оказалась для нее важнее. Экко не нравилось, что Вай работает с миротворцами, не нравилась ее преданность Кирамман и ему не понравилось, что Вай в очередной раз выбрала ее, а не их с Джинкс.

Увидев, как он нахмурился, Вай рассказала, что собиралась прийти, но задержалась из-за попавшего в тюрьму парнишки. Это успокоило Экко, однако его лицо так и хранило напряженное выражение.

– Итак, ты говорила с Кирамман, – произнес он, смотря вперед. – И что она тебе сказала?

Вздохнув, Вай пересказала ему и то, что узнала от Кейт, и то, что подслушала под дверью. Говорить ему о том, что миротворцы точат зуб на поджигателей, потому что подозревают их в связи с Ренатой, она, конечно, не стала: Экко выгнал бы ее из деревни и запретил бы возвращаться, заикнись она о том, что пытается вызнать нечто такое для Кейт.

Как и саму ее, Экко новости поразили: то, чем обернется противостояние с Ренатой, будет похоже на очередную гражданскую войну. Гласк давала Зауну возможность развиваться, люди могли работать на ее фабриках и вести нормальную жизнь, получали лекарства, которые действительно могли помочь им выжить под Серым небом. Попробуй забрать у них это – и они выйдут на линии.

Похоже, их всех ждет не простой год.

– Ударив по Гласк, они ударят по самим себе, ее бизнес давно вышел за пределы Зауна, – сказал Экко, его взгляд блуждал в воздухе: он уже планировал дальнейшие действия. – Спасибо, что рассказала, Вай. Мы подготовимся.

Когда всплывет скандал с «Гласк индастриз», рынок просядет, цены взлетят и многие товары окажутся недоступны. Похоже, выручка, которую поджигатели получили благодаря Джинкс, теперь пойдет на запасы всего необходимого. То, что им повезло узнать о грядущем кризисе раньше остальных, сыграет им на руку.

– Это все еще не точно, расследование даже не начато, – заметила Вай. – Но лучше не покупайте ничего из того, что произвела эта стерва. Если то, что сказал Виктор, правда, то любая ее таблетка это психотропная отрава.

Экко фыркнул, усмехнувшись. Это веселье вышло не к месту и выглядело странно, так что Вай задержала на нем удивленный взгляд.

– Мы будем осторожны, – пообещал он, заметив, что она обернулась.

Они прошли вместе еще какое-то время, а потом вышли к главной улице, где в компании других поджигателей под деревом сидела Джинкс. Кисточки ее кос так и сверкали блестками. Вай отметила, что на сестре новый топ из светлых лоскутов ткани и обтягивающие штаны со множеством ремней и карманов. Похоже, последние та перешила себе из одежды Экко.

Судя по корзине с железками, Джинкс помогала поджигателям что-то чинить.

– А она тут освоилась, – заметила Вай, рассматривая сестру издалека.

– Тебе стоило бы больше времени с ней проводить, – сказал Экко, замедлив шаг. – Она скучает по тебе.

– Это она тебя сказала? – удивилась Вай.

На самом деле Экко слышал, как Джинкс спорила с розовой расческой в умывальной так, будто это Вай. Но сообщать этого не стал и просто пожал плечами.

Вай уселась на хлипкую лавку у ближайшей стены, разрисованной баллончиками, и продолжала наблюдать за сестрой.

– Скажи, ты не замечал, чтобы в последнее время она вела себя странно?

Экко посмотрел на подругу, скептически изогнув бровь.

– Вот если бы она перестала вести себя странно, тогда я бы забеспокоился.

Вай усмехнулась.

– В самом деле, что за дурацкий вопрос?

Напрямую сказать Экко о своих подозрениях насчет тайных делишек Джинкс она не решилась, как и спросить его самого, какого черта поджигателя творят в последнее время.

Она видела газеты, которые показала ей Кирамман, в статьях писали, что поджигатели в самом деле стали действовать жестче. Но, с другой стороны, это могло быть неправдой – совету нужно было свалить на кого-то наступающий в городе упадок, и они могли велеть редакциям приукрасить. Просто чтобы пилтоверцам было, на кого злиться.

Она вспомнила лицо Экко, который извинялся перед мелкой за закрытую дверь так, будто совершил преступление. В голове Вай просто не укладывалось, что он может иметь отношение к головорезам, которых описывала Кейт. Она тряхнула волосами, с облегчением отметая эти подозрения.

Вай осталась в деревне на весь день, последовав совету Экко. Жизнь тут текла в работе, все были чем-то заняты и Вай переходила от Экко к Джинкс, доставая их болтовней, пока один из них не выгонял ее к другому.

Вечером она увидела, как поджигатели собираются у дерева. Экко стоял там среди них, его лицо было разукрашено, на одежде появились обмотки с защитными пластинами, на руках жесткие перчатки с металлическими набойками. Маска висела у него на груди, а скайборд стоял рядом, прислоненный к дереву. Из мелкого уличного сорваца в лидера поджигателей: Вай все еще трудно было это принять.

– Выглядишь круто! – сказала она, подходя к нему. Раньше она как-то не замечала, но сейчас подумала, что Экко за последние пару лет стал выше.

– А знаешь, что еще круто!? – воскликнула Джинкс с балкона их квартиры. – Новые игрушки-и!

Она достала из корзины возле себя пистолет и, присев на бедро, пальнула в воздух, тут же распугав птиц.

Поджигатели внизу подняли головы, и Джинкс, хихикая, спустилась к ним вниз.

– Мы договаривались, что ты не стреляешь в деревне! – зло сказал ей Экко.

– Во-первых, я стреляла в воздух, – ответила Джинкс. Она покрутила пистолет с желтыми деталями на пальце, а потом пихнула его в грудь самому Экко. – А, во-вторых, это шокер, он не опасный! Собрала его специально для тебя, зануда.

Поджигатели уже собирались вокруг нее, она достала из своей корзины связку бомб и вручила ее стоявшему рядом Шраму.

– А это тебе, Зиггс сделал их потише, чтобы ты не повредил ушки! Но вообще, знаешь, брал бы ты с собой беруши… Это тебе, Лаки, я знаю, ты хотел ракетницу, как у Стайка, но это тебе понравится даже больше, я обещаю… Граб! Где Граб? Вот, держи, с выдвижным крюком, как ты просил. Обрати внимания на кнопку снизу… ага, вот эту… не нажимай ее сейчас! Нажмешь, когда зацепишься за купол дирижабля… Что тогда будет?… Хе-хе, потом узнаешь, это сюрприз!…

Вай стояла поодаль и наблюдала за всем этим, а земля медленно уходила у нее из-под ног.

Поджигатели разобрали оружие и собрались уходить, один за другим они надевали свои дикие маски, глаза которых тут же загорались зеленым, – видимо, встроенные приборы ночное зрение, – и уносились в небо.

Джинкс подошла к Экко, покачивая бедрами, и, обняв его шею, притянула к себе. Ее глаза, подернутые розовой пленкой, мерцали.

– Покажи им, – прошептала она, как заклинание, и ее губы расплылись в злобной улыбке.

– Кое-кто сегодня узнает, насколько неудачный у него день, – ответил он, и Вай увидела, что его лицо приняло то же самое нездоровое выражение, что и у Джинкс. Он поцеловал ее, а потом надел маску и вскочил на свой скайборд, полетев к остальным поджигателям.

Вай смотрела, как огни с его доски догоняют других, а потом они уносятся в темноту стаей ярких зеленых точек, совсем как жуки-поджигатели на их дереве.

– Пробовала я летать на этой штуке, – поделилась Джинкс, вставая рядом с сестрой и наблюдая, как зеленые точки становятся все дальше. – Мне не понравилось. Только Экко не говори.

– Это ты, – сказала Вай тихо. Ее глаза все еще оставались широко раскрытыми, когда она повернулась к сестре. – Ты это делаешь!

– Что я делаю? – cпросила Джинкс.

– Поверить не могу, – Вай выдохнула, запуская руку в волосы и собираясь с мыслями. Экко не нужно было связываться с химбаронами или мафией, ведь у него под боком сидела воспитанница самого страшного из них и наверняка давала очень ненавязчивые советы. А еще снабжала лучшим оружием, как и людей Силко когда-то. Экко влюблен и наверняка вообще не замечает, что происходит. Все вставало на места, чутье Кейт никогда не срабатывает вхолостую! – Ты делаешь из него Силко!

– Чего-о? – Джинкс опустила плечи и улыбнулся, глядя на нее как на дурочку. – Ты на солнце перегрелась, что ли!? Я даже отвечать на это не буду!

Она развернулась и пошла от нее к лестнице в квартиру на дереве. Ответ ей было уже не нужен, Вай увидела его сама пару минут назад.

– Какого черта, Джинкс? – спросила она, нагоняя сестру на лестнице.

Джинкс зашла в квартиру и Вай следом за ней. Иша, собирающая щеткой блестки с пола, удивленно посмотрела на одну, потом на вторую.

– Чего ты добиваешься? – спросила Вай, захлопнув за ними дверь. – Делаешь из них армию? Хочешь, чтобы поджигатели отомстили Пилтоверу за все твои обиды?

Лицо Джинкс скривилось от этого заявления.

– Чего!? Зачем мне это вообще? – она обвела руками квартиру вокруг. – Я счастлива, если ты не заметила! Что на тебя нашло, Вай?

Вай подошла к сестре и взяла ее за плечи, внимательно следя за ее лицом.

– Я задам два вопроса, и ты ответишь мне на них честно, – сказала она. – Ты сказала поджигателям напасть на «Дочку облаков»?

– Ну я, – она пожала плечами, скинув с себя руки Вай, и принялась рассматривать свои ногти с облезлым цвет лаком. – Я знала, кто хорошо заплатит за груз, и помогла ребятам отлично заработать, что в этом плохого?

Значит, они не действуют не по ее плану. Вай опустила голову, сжав пальцами переносицу, а потом вздохнула и подняла взгляд на Джинкс.

– Пожалуйста, посмотри мне в глаза и скажи, что ты не работаешь на Ренату Гласк, – попросила она.

Джинкс могла не отвечать. По тому, как дрогнули ее веки после этого вопроса, Вай все поняла и из ее груди вырвался раздраженный рык.

– Это всегда ты! – она принялась ходить по комнате, стараясь расслабить руки, потому что ей до смерти хотелось что-нибудь сломать. – Ты приходишь и портишь все, а теперь добралась до Экко и продала его приятелям Силко!

То, что Вай вдруг взбесилась, Джинкс не особенно удивляло, – с ней такое бывало, и чаще, чем хотелось бы. Но после такого обвинения она переменилась в лице и пошла за сестрой. Нужно было успокоить Вай, пока она не надумала себе еще больше или, что еще хуже, не решила пойти с этими выводами к Экко.

– Вай, это не так! – крикнула она, пытаясь встать перед ней и привлечь внимание. – Он не при чем, ясно? Я бы никогда не впутала поджигателей!

Иша, сидящая на полу, чуть вскинула брови и решила, что уберет блестки позже. Она перебралась в щель между кроватью и книжным шкаф, чтобы быть еще незаметнее, и вся обратилась вслух.

Вай остановилась и смотрела на лицо сестры, на ее широко раскрытые глаза. Виноватые и умоляющие, как у крошки Паудер в детстве после того, как она опять что-то ломала.

– Это правда. Рената не знает об Экко, а он не знает о ней, – проговорила Джинкс. – Это просто мои дела! Поверь мне, это очень важно для меня.

Вай хотела отвести взгляд или оттолкнуть ее, но не смогла. Ее рука застыла в воздухе у лица Джинкс.

– Расскажи мне, как это произошло, – попросила она, сжимая и опуская кулак. – Она подсадила тебя на свою дрянь, поэтому ты это делаешь? Она угрожала тебе, что заставит убивать?…

Джинкс скривилась. У Вай две крайности: или она видит в тебе чудовище, или она думает, что тебе пять лет!

– Ты что, страшилок для маленьких миротворце перечитала? – хмыкнула она. – Я не настолько безмозглая, чтобы вляпаться в такое, Вай!

– А насколько!? – вскинулась та.

Джинкс закатила глаза и застонала, а потом пошла к столу и, усевшись за него, жестом пригласив сестру сесть на против. Помедлив, та все же села.

– Мне хватает той дряни, которой накачал меня Синджед, – сказала Джинкс. По лицу Вай она поняла, что лучше выбрать формулировку поконкретнее. – Я абсолютно точно никогда не пробовала ничего от Ренаты, даже воду у нее пила! Силко еще в первый год объяснил мне, как работает такой бизнес. Уяснила?

Вай смотрела с недоверием, но по крайней мере готова была слушать дальше.

– Во-вторых, это просто работа, Вай. Ты квасишь лица на ринге, а я делаю… – подняв глаза верх, она качнула головой в одну сторону, потом в другую. – Ну, то, что нравится мне!

– Что тебе нравится? Убивать людей? Пытать их, выбивать из них деньги? Нравится подсаживать их на новую наркоту и смотреть, что будет?

Лицо Джинкс сделалось скучающим, как у пойманного на косяке подростка. Вообще-то она делала почти все из перечисленного, кроме наркоты. И да, ей нравилось.

– Знаешь, если говорить таким тоном, то даже торговля шариками покажется преступлением, – заметила она.

Вай молчала, нервно дергая коленом под столом.

– Слушай, – продолжила Джинкс, подаваясь вперед и опираясь локтями на стол. – Ну, напугала я пару должников; вальнула пару засранцев. Устроила несколько взрывов. Что в этом такого? Думаешь, эти ребята не заслужили? Я не отбираю последнее у нищих, не помогаю ловить людей в рабство, не мучаю детей или что ты себе напридумывала! Защита Ренаты открывает полно возможностей, я могу помочь Экко построить офигенное место.

Вай косо посмотрела на нее и фыркнула.

– Ты серьезно сейчас? – спросила она. По лицу Джинкс она поняла, что та верит в каждое свое слово. Для нее такая жизнь и правда укладывалась в «а что такого». – Раз это все такая ерунда, чего Экко не расскажешь?

– Не начинай! Ты его видела? «Джинкс, мы не стреляем в деревне!» – она всплеснула руками. – Он же наш мальчик-спаситель, он ни за что не поймет!

– Но мне же ты это дерьмо сейчас затираешь! Я, значит, пойму?

– Да! Ты без тормозов, но тебе нравится иногда включать «нормальную девчонку» и идти к Кейт, чувствовать себя… не знаю, что ты там чувствуешь, как по мне что-то нездоровое!… И у меня так же! То, чем я занимаюсь, не мешает мне быть здесь с вами. У каждого из нас множество личностей, нельзя отказаться от одной и просто выбрать для жизни другую, более удобную. Если так сделать, рано или поздно в твоей голове все взлетит на воздух, и вот тогда начнутся настоящие проблемы.

Вай вздохнула. Вот значит, как психопаты видят мир.

– Я одна, Джинкс, – сказала она, не особо рассчитывая, что сестра поймет. – Всегда одна – и когда на ринге, и когда в Зауне, и в Пилтовере. Одна, потому что у нормальных людей нет никаких других личностей!

– Если ты правда так думаешь, значит свой взрыв ты еще не пережила, – ответила Джинкс.

Вай смотрела ей в глаза и чувствовала, как накатывает тошнота.

Что ей теперь сделать?

Рассказать Экко, что, оставаясь рядом с Джинкс, он ставит всех под угрозу? Если она это сделает, это разрушит их семью, на этот раз уже навсегда.

Забыть этот разговор к чертям собачьим и жить, как раньше, надеясь, что ничего плохого не произойдет? Вай знала, что это не выход.

Она вспомнила, как еще утром они сидели за этим столом и обсуждали, как вместе восстановят «Последнюю каплю», и всей душой пожелала перенестись во времени, пока все это дерьмо еще не всплыло наружу.

Наблюдая за тем, как бледнеет лицо сестры, Джинкс слабо улыбнулась. Ей тоже становилось не по себе.

– Тик-так, сестренка.

Город в огне

В игре Рената Гласк говорит: "Я люблю Заун, но спалила бы его дотла, если бы это помогло уничтожить Пилтовер".

Когда Рената погибает в игре, она говорит: "Обещаю, о моей ошибке все забудут".

Рената была в ярости, когда миротворцы вломились на ее фабрику с ордером на изъятие всей продукции. Это не была ошибка или недоразумение, наружу всплыло огромное расследование со свидетелями, доказательствами и экспертизами, ищейки отыскали даже архивы с исследованиями ее родителей, создавших формулу. Они нашли заключение о том, что вещество опасно и нестабильно и не может быть применено на людях, и под этим заключением стояла подпись ее отца. Гласк могла бы опровергнуть любую экспертизу, но не могла пойти против собственной фамилии: это был удар в самое сердце ее репутации.

Империя, которую Гласк строила десятилетиями, пошатнулась, но Рената знала, что ошибки победителей быстро забываются. И о ее ошибке тоже все забудут. Скандал отбросит ее на несколько лет назад, но она устоит и еще добьется своего.

Готовился суд, – в Пилтовере любят выставить на показ свою так называемую честность, – и Рената делала ставки на то, что сумеет обернуть все недоразумением и вернуть имени Гласк былой блеск. До тех пор дела будут идти хуже некуда, инвесторы растворятся в воздухе и придется хорошенько протрясти всех должников. Этого ресурса у нее накопилось даже больше, чем стоило.

В первую очередь Рената начала уничтожать любые следы своих планов. Тонны веществ выливались в залив или сжигались; несколько фабрик пришлось спалить целиком. Когда миротворцы приходили на уцелевшие заводы или в цеха, там все было вылизано, как в лаборатории Пилтоверского университета, а мальчики-лаборанты с сияющими глазами умоляли законников не отбирать лекарства у нуждающихся.

Пока горели ее здания, Рената искала предателя, из-за которого в Пилтовере узнали о ее планах. Лилась кровь, люди пропадали десятками без всяких следов. Все, кто раньше похвалялся дружбой с Гласк, теперь стали первыми ее мишенями: она не успокоится, пока не выловит всех крыс. Любая попытка обезопасить себя и тем более бегство приравнивались к признанию в предательстве, таких всегда ловили, и они заканчивали жизнь в мучениях. Оставаться и продолжать работать с ней означало жить в страхе попасть под подозрение.

В Пилтовере хорошо подготовились, да, жителям наверху тоже было непросто, но они получали выплаты, больницы увеличили штат, новые лавки с товарами традиционной ионийской медицины открывались каждую неделю – конечно, их лекарства больше походили на бабкины припарки, но это было хоть что-то. Если сушеную траву тебе продает вастайи, она всегда кажется волшебной.

Кейтлин Кирамман ликовала, ее расследование сплотило совет против общего врага и теперь они действовали сообща, стремясь защитить благополучие города. Джейс Талис представил несколько новых удивительных прототипов протезов из хексматерии, его последнее выступление вдохновило толпу и над Пилтовером вновь забрезжил свет великого будущего.

Маятник истории снова набрал ход. Когда Заун горит, Пилтовер начинает сверкать ярче, и для многих в такие периоды жизнь становится как хождение по раскаленным камням.

Вай задыхалась. Она попыталась вернуться к своей жизни в Пилтовере, даже переехала к Лорису на первое время, потому что там могла укрыться от нависшей над ней необходимости принять решение. Лучше от этого ей не становилось.

Когда Вай пришла к Кейт, та спросила, удалось ли ей узнать что-то о поджигателях.

– Ничего, Кейт, – сказала Вай, ее взгляд завис в пространстве. Это была ее первая ложь в жизни.

Они сидели на диване в кабинете Кирамман, сегодня Кейт выглядела значительно лучше, расследование по делу Гласк, полыхающее в ее руках, обостряло чутье, на лицо девушки вернулся здоровый цвет и ум работал быстро. Ей хватило мгновения, чтобы понять, в чем тут дело.

– Они уже не дети, которых ты должна опекать, Вай, – сказала она, внимательно глядя на подругу. – Ты пытаешься защищать убийц. Ты понимаешь это?

Она потянулась, изогнувшись всем телом, и взяла со своего стола утреннюю газету. На главной полосе статья с расследованием о последнем налете поджигателей, в котором погибли четверо охранников. Эти смерти не были несчастным случаем или вроде того – служащих застрелили, когда они попытались сопротивляться. Их не стали обезврежить или связывать, как раньше, а убили, просто чтобы не возиться и не тратить время.

Кейт положила газету на колени Вай, но та не стала смотреть. На самом деле она уже это прочла утром, после чего прорыдалась на плече у Лориса: до нее дошло, что семьи, которую она себе придумала, у нее на самом деле никогда не было. Джинкс не исправилась, а Экко не был наивным мальчиком-спасателем. Эти двое стоили друг друга.

Вай взяла газету, не глядя скомкала ее и бросила на пол, потом посмотрела на Кирамман. Та поняла, что, если продолжит давить, Вай уйдет и больше она ее не увидит. Кейт никогда больше не говорила с ней о поджигателях или о Джинкс.

Через пару дней после этого они съездили вместе на Золотой остров, чтобы отдохнуть, но от этой поездки стало только хуже. Вай знала, что поступает не так, как должен поступать миротворец, и не так, как должна поступать сестра, она не могла выбрать, кем ей быть, и это трусливое состояние сжирало ее до костей.

Если опыт и научил Вай чему-то, так это тому, что семья остается семьей, даже если живет не так, как ты хочешь. Она могла сберечь свою семью, держась от них подальше.

Тем не менее мысли о происходящем тянули ее назад в полыхающий Заун. Каждый раз, когда шла по линиям мимо обугленных зданий, она невольно гадала, какое из них – работа Джинкс.

В этот раз она пришла к «Последней капле» и остановилась у памятника Вандеру, разглядывая бар. Разбитые двери, выбитые окна, стены обуглены, на них видны свежие следы пуль – подростки упражнялись.

Вздохнув, Вай пошла внутрь.

Она переступила через раму с выбитым витражом и оказалась в разваленном зале. Все, что отсюда могли забрать после смерти Силко, уже давным-давно забрали, а со времен, как баром владел Вандер, и вовсе ни одной вещи не осталось. Но тем не менее для Вай это место всегда ощущалось домом – какая семья, такой и дом.

Достав из кармана ключ, она спустилась в подвал и вставила его в скважину тяжелой железной дверцы, единственной уцелевшей во всем здании. Ключ все никак не поворачивался и со злости Вай толкнула дверь – та вдруг распахнулась. Похоже, в прошлый раз забыла запереть. Бывает.

Щелкнул выключатель и мутный свет единственной лампочки осветил потрепанный диван, стол и коллекцию пустых бутылок, которую Лорису видеть не стоило. Эта коллекция и была причиной ее появления здесь. Какой смысл иметь свой бар и не иметь возможности напиваться в нем?

– Ты жалкая, – сказала она себе, падая на жесткие подушки и шаря рукой по полу в поисках полной бутылки. Вай точно помнила, что их оставалось еще две.

Она закрыла глаза, представляя, как проведет следующие часы, пялясь в потолок и жалея себя, а ее рука все шарила по грязному полу. Да где же?…

Раздраженно зарычав, она рывком поднялась с дивана и стала искать потерявшиеся бутылки. Пустая, пустая… нашла?… показалось, эта тоже пустая…

Вай опустилась на колени и заглянула под диван, – может, закатилась? – и тут сверху бухнуло что-то тяжелое. Не поняв, что это, Вай сжалась на полу, закрыв голову руками, но на нее упала только осыпавшаяся сверху штукатурка. Потом грохот раздался снова, за ним скрежет, словно кто-то сносил второй этаж здания. Где-то сверху заиграла музыка.

Широко раскрыв глаза, Вай поднялась и, вытерев руки о черные штаны, поискала глазами что-нибудь поувесистее. Она купила «Каплю» не для того, чтобы заунская шпана тут все разносила! Предчувствие потасовки ее приободрило, Вай рывком выдернула из расшатанного стеллажа обломок доски и, обмотав его попавшейся под руку тряпкой, двинулась наверх.

Она шла тихо, внимательно прислушиваясь, чтобы заранее понять, сколько их там, но из-за музыки даже голосов было не разобрать. Со второго этажа снова раздался грохот.

Вай поднялась по лестнице и пошла к комнате, откуда доносилась музыка. Она почти дошла до прохода, когда оттуда выстрелили, так что пуля врезалась в стену у лестницы и снесла добрую часть штукатурки.

Вай замерла, выстрел застал ее врасплох. Сквозь музыку она услышала ругательства, потом звук, как будто кто-то ударил по металлу гаечным ключом. Она поняла, кто в комнате.

Постояв немного в тени, Вай взмахнула палкой и поставила ее у стены, а потом развернулась и пошла вниз, стараясь шагать тихо.

Когда она уже спустилась, раздался еще один выстрел, он отрекошетил от стены в свисающий с потолка светильник и тот полетел ей на голову.

– Да какого!?… – выругалась Вай, отпрыгивая в сторону. Поняв, что выдала себя этим криком, она быстро скользнула на лестницу в подвал, чтобы остаться незамеченной.

– Вай? – Джинкс вылетела в проход так быстро, как позволяло ей бьющееся в крови сияние. Ее взгляд метался по всем темным углам зала в поисках хотя бы тени, но там никого не оказалось. Только упавшая на пол трухлявая люстра.

Вздохнув, Джинкс побрела обратно в кабинет Силко. Она выкрутила громкость старого граммофона на максимум и, закрыв глаза, опустилась на грязное одеяло под столом, где чинила Пау-Пау.

На ее коже залегли тени от гари, которые невозможно было смыть, опаленные волосы у лица завились, потому что не так давно Джинкс задержалась у детонатора дольше, чем стоило.

За последние два месяца она извела взрывчатки больше, чем за всю свою жизнь. Она превращала в пыль буквально каждую доску, за которую Гласк хотя бы рукой держалась. Поначалу было весело, но постепенно становилось несмешно.

Самыми страшными были не пожары, а облавы. Люди Ренаты – это не миротворцы, которые внизу как слепые мышата, не пара-тройка головорезов, которым ты задолжал. Если Гласк называла тебя предателем, тебя вытаскивали из самых глубоких щелей Зауна, сначала вырезали у тебя на глазах всех, кто тебе дорог, а потом ты сам еще долго мечтал о смерти.

Джинкс знала, что Рената ей доверяет, но все равно была в ужасе. Силко убил бы любого, кто посмел бы ее тронуть, даже разбираться бы не стал, но вот Гласк будет исходить только из собственной выгоды, и Джинкс в безопасности только пока остается ей полезной.

Экко настаивал, чтобы они с Ишей перебрались к поджигателям, когда все началось, но прятаться в деревне было слишком опасно, – сбежать было все равно, что признаться Ренате в предательстве. Если бы Джинкс скрылась, она никогда больше не смогла бы вернуться в Заун. Нельзя было даже укрыть мелкую в деревне Экко, потому что исчезновение девчонки, которая, как все знали, всегда была с Джинкс, вызвало бы вопросы у Гласк. Если совесть чиста, бояться ведь нечего, так с чего бы отсылать ребенка в безопасное место? Поэтому Джинкс держала Ишу при себе и старалась жить, как обычно, но каждый раз, возвращаясь домой, чувствовала, как от дурных предчувствий кровь стынет. Они с малявкой отрепетировали шесть разных способов, как она будет убегать, если увидит подозрительных типов. Просто на всякий случай.

Джинкс запретила Экко приходить в лавку, чтобы те, кто следит за ней, думали, что они разошлись. Вряд ли это действительно спасет его от мести Гласк, если вдруг что-то пойдет не так, но по крайней мере Джинкс знала, что перехватить его им будет сложнее.

Итак, Экко оставался в деревне, Вай теперь тусовалась в Пилтовере, а сама Джинкс могла работать на Ренату ночами напролет в Зауне и никому ничего не объяснять. Каждый из них остался при своем.

Музыка орала так, что мыслей было почти не слышно, но какие-то из них все же пробивались, сбивая весь настрой – а для того, чтобы починить Пау-Пау до следующей вылазки настрой был просто необходим. Покачивая головой в такт, Джинкс потянулась за стоящей рядом бутылкой из запасов Вай и сделала большой глоток. Вкус ей не нравился, но внутри разбегалось успокаивающее тепло, от которого на какое-то время становилось легче.

– Давай, Пау-Пау, потерпи! – попросила она розовый пулемет. – Я обещаю, что куплю тебе новые пружинки, только сработай в этот раз, ладно?

Ударно-спусковые механизмы износились, подходящих запчастей как на зло не осталось и Джинкс изо всех сил пыталась приладить кое-что из запасов в лавке, но детали не вставали и держались на одной силе духа. Пау-Пау, ее верный друг, в этот раз решил ее подвести.

– Да иди ты! – вскинулась она, когда очередная пружина вылетела из пулемета ей в глаз. Джинкс скинула с себя защитные очки, отшвырнула инструменты, от которых уже ныли пальцы, и закричала: – Останешься тут, раз ни на что больше не годен! Тогда тебя найдет Вай, взбесится и разнесет на металлолом, ты же этого хочешь!?

Джинкс пнула металлический корпус и отвернулась, складывая руки на коленях и опуская на них голову. На нее накатило, но она не позволила себе размякнуть. Она справится со всем этим.

Утерев глаза рукой, Джинкс встала, собрала все детали в сумку, накинула куртку с капюшоном и, подхватив свое оружие, вышла из «Последней капли».

Часом раньше человек, стоявший в переулке за углом, видел, как Джинкс зашла в бар, а потом видел, как оттуда, вышла другая девушка с розовыми волосами. Детали ее одежды, – одежды из Пилтовера, – привлекли его внимание, поэтому он выждал время и двинулся за ней. Она дошла до пропускного пункта, человек видел, как девица вышла в Пилтовер по пропуску. Ему стало еще интереснее. Сделав вид, что идет в другую сторону, он вернулся к пропускному пункту и нагнал ее – отыскать Вай в толпе было просто. Мужчина шел за ней до самого здания Совета и, оставшись в тени кустов, видел, как она заходит внутрь.

Он поднял взгляд на погасшие окна и стал ждать. Вскоре свет загорелся в окне, которое, как он знал, принадлежало к кабинету Кирамман.

Похоже, предатель, которого искала Рената, наконец-то найден.

Часть стаи

Джинкс сидела на бочке в доках, скрестив ноги, на ее лицо был натянут акулий капюшон. Скелетница висела на спине, заставляя горбиться под своим весом, Чпокер аккуратно пристроился на поясе, Пау-Пау так и не пришел в себя, потому остался сегодня в сейфе в лавке. Все трое скучающе ждали, пока придут люди Гласк с коробками взрывчатки.

Когда сзади послышались шаги, Джинкс даже не обернулась, знала, что это пунктуальные ребята Ренаты. Сейчас они подойдут, потом подплывет лодка, и все они отправятся нюхать гарь и смотреть на то, как взлетает на воздух очередное здание.

Выстрела она даже не услышала, только почувствовала, как по телу прошла судорога, впиваясь в мышцы тысячью иголок и обездвиживая их. Сияние мгновенно разбежалось по крови, Джинкс заставила себя слезть с бочки и сделать пару шагов к воде. Она почти готова была прыгнуть, но тут в нее прилетело еще два разряда, обездвижив и заставив повалиться на землю. Иронично, в нее стреляли из оружия, сделанного ей же, – последнее, о чем она успела подумать, прежде чем отключиться.

***

Экко задремал в мастерской, потому что они с поджигателями вернулись в деревню всего на несколько часов, чтобы запитать доски и подготовиться к новому вылету. Работы было полно: люди толпами бежали из Зауна, поджигая свои дома, и, если удавалось пробраться туда или на склады Гласк до того, как все взлетит на воздух, можно было разжиться дефицитном товаром, пополнить запасы общины, а лишнее продать втрое дороже. Это было опасно, но результат стоил любого риска.

Провалившись в глубокий сон, словно в яму, Экко все равно видел дым и чувствовал жар, ему даже казалось, что он слышит чьи-то крики.

– Экко!…

Иша толкнула его снова, что было сил, и он наконец-то повалился со стула на землю, просыпаясь в полете. Кое-как сев, он ошалело посмотрел на девочку, которую не видел уже больше месяца. Она была вся в грязи, штаны на коленях продраны, лицо перепачкано. Поймав его взгляд, Иша застыла, а потом бросилась к нему на руки, стараясь не заплакать.

Он подхватил ее, прижимая к себе и уже не сомневаясь в том, что случилось что-то плохое.

– Ты цела? – спросил он, усаживаясь поудобнее и осматривая девочку. Она закивала. – Где Джинкс?

– Я не знаю, она ушла, – сказала Иша, обнимая его шею так крепко, будто кто-то мог вырвать ее из его рук. Говорила она сбивчиво, горло сжималось от слез, но она снова и снова заставляла себя успокоиться, чтобы сказать все до конца, понимала, что это важно. – Я осталась в лавке с Зиггсом, а потом пришли трое странных мужчин… я смогла убежать до того, как они меня заметили. Джинкс сказала, чтобы я бежала сюда. Она говорила, если такое случится, она тоже придет сюда. Но ее тут нет.

От лавки до деревни поджигателей пешком было почти не дойти, Экко с ужасом представил, как малышка преодолела это расстояние одна, да еще ночью. Он отнес ее к себе в квартиру, успокоил и уложил спать. Ишу колотило от страха, но она уснула почти сразу, настолько была вымотана.

Глядя на малявку, спящую в его кровати, он одновременно был счастлив, что она здесь с ним, и в то же время испытывал желание вскрыть череп тому, кто заставил ее пережить эту ночь.

Когда Экко спустился с дерева, остальные уже знали о том, что Иша прибежала, спасаясь от людей Гласк, и Джинкс скорее всего сейчас в опасности.

– Я попробую найти ее, – сказал Экко остальным, направляясь в мастерскую за доской. – Обычно она уходила из доков, отправлюсь туда, потом к ней домой.

– Я проверю в городе, – сказал Шрам, пойдя в мастерскую за ним. – Она может прятаться где-то рядом с лавкой и искать Ишу.

Экко кивнул, благодарно посмотрев на друга. Еще несколько поджигателей тоже отложили отдых и взялись за доски: Джинкс была одной из них, и они должны вытащить ее.

***

Когда Джинкс очнулась, голова болела так, что становилось ясно – по ней неплохо приложили. Руки связаны, ноги связаны, причем не просто так, а прикреплены к длинной палке, к которой еще привязали шею и туловище, так что было не пошевелиться. Приятной тяжести Чпокера на бедре уже не ощущалось.

Открыв глаза, Джинкс поняла, что ее голова в мешке. Не то чтобы остальные ощущения ей не подсказали, что происходит, но только когда она вдохнула соленый и вонючий запах мешковины, в которую до нее дышал ни один обреченный, ей стало страшно.

– Ребята, а во что мы играем? – спросила она у тех, кто нес шест. Она чувствовала, как ее мотает с каждым их неровным шагом. – Тут есть какие-то правила?

– Правила есть: предатели платят кровью! – рявкнули ей в ответ. Джинкс узнала голос одного из своих напарников, этот парень чаще других сопровождал ее на вылазках для Ренаты. – Ты сдала на всех пилтошке, глазом не мигнув! Я поверить не мог, когда услышал!

– Чак, ты че несешь? – взвизгнула Джинкс, задергавшись. То, что ее связали ее же люди, обнадеживало. – Отпусти меня немедленно и тогда может я сумею тебя простить!… сразу как от души съезжу по морде!

– Не рыпайся там, – велел ей второй, самый угрюмый. С ним она тоже часто работала, он был самым мрачным типом из всех. Она всегда подозревала, что он ее ненавидит: он не смеялся над ее шутками.

Но ее только сильнее тряхнули, так что суставы связанных за спиной кистей опасно натянуло. От боли у Джинкс помутилось в голове, но она прикусила язык, чтобы острые ощущения вызвали в кровь бодрящее сияние. Она лихорадочно соображала, что ей делать.

Эти двое должны были сегодня с ней работать, но вместо этого вырубили ее и теперь куда-то тащат, как мясо на палке. Пиво они вместе после работы не пили, но Джинкс знала, что эти ребята точно не занимаются зачисткой – они просто грузчики. Что-то тут было не так.

– А Рената в курсе, чем мы здесь занимаемся? – спросила она.

– Тебя это волновать не должно.

Значит, не в курсе, решила Джинкс. Что тогда тут вообще происходит?

– Вы делаете ошибку, я ни с одной пилтошкой даже не говорила за последний год!

– А тебе и не надо было! Ты предавала все Кирамман через сестрицу, есть свидетели и доказательства, Нюхач все раскопал.

Услышав про Нюхача, Джинкс занервничала. Этот тип выслеживал для Ренаты крыс и работал безупречно. Неужели он пропустил в своем расследовании тот маленький факт, что Джинкс ничего не понимала в химтеке, – она просто не могла раскопать дерьмо с формулой, – и что ей было, мягко говоря, невыгодно сливать планы Гласк совету?

В любом случае это неважно, если Нюхач что-то заподозрил, дела плохи. Похоже, ублюдки решили устроить самосуд и таким образом выслужиться перед Ренатой. Только вот что они хотят с ней сделать? Могли бы сразу убить и принести Гласк ее голову на блюде. Тогда бы Рената сняла с них обоих шкуры за то, что прикончили ее лучшего подрывника. А Джинкс еще и посмотрела бы на это все, потому что ее голова как раз стояла бы в том же кабинете на том дурацком блюде…

– Че смешного, Джинкс?

Ее снова тряхнули, но не помогло, она продолжала смеяться, не в силах остановиться, и ее смех странным образом двоился. Сначала ей показалось, что это звенит в ушах, но потом стало ясно, что они идут где-то, где легко поймать эхо.

Вскоре вдалеке послышался вой, от которого кровь стыла в жилах, и бандиты остановились. Джинкс поняла, куда эти идиоты ее принесли и зачем, и опять зашлась смехом, в этот раз еще более громким.

– Давай погромче, ему так будет интереснее, – пробормотал Чак, переворачивая ее на шесте. Джинкс почувствовала, как трясутся у него руки.

Предатели вдолбили шест в землю и рванули прочь из шахт, оставив ее повиснуть на палке. Веревки, стягивающие шею, натянулись, когда тело поползло вниз под силой тяжести, смех превратился в хрип из-за сдавленного горла. Джинкс сумела опереться ступнями на шест и выпрямиться, чуть ослабив давление. Она судорожно вдохнула, но сапоги тут же поскользили вниз и веревки вновь натянулись.

Джинкс извивалась и пыталась получше упереться ногами в палку, расшатать ее. Упасть на землю будет больно, но это лучше, чем задохнуться. При каждом новом рывке шея гудела все сильнее.

Земля в тоннеле задрожала, она чувствовала, как вздрагивает ее шест. Громадная тварь неслась из глубины и от каждого ее прыжка по тоннелям разносилось эхо ударов когтей. Джинкс засипела, пытаясь позвать на помощь, но Варвику было все равно: он пронесся мимо, толкнув ее боком, потому что хотел догнать и сожрать бандитов. То, что она задыхается, он наверняка даже не заметил.

Джинкс почувствовала, что от этого толчка шест качнулся и шею сдавило сильнее, сознание начало мутиться. Тогда она снова укусила язык, на этот раз так, чтобы кровь брызнула. Вспышка сияния придала ей сил, и она рванулась в сторону, наконец повалив шест на землю. Удар пришелся прямо на голову, и она отключилась.

Когда Джинкс очнулась, Варивик уже бродил рядом. От него пахло теплой кровью, и, двинувшись, она почувствовала кожей теплую склизкую шерсть.

– Может, отцепишь меня? – просипела она. – Я тут не по приколу так лежу, если что…

Всхрапнув, чудовище подошло к ней и, осторожно взяв за руку, рвануло веревку так, что Джинкс взвизгнула и прижала конечность к себе.

– Ладно-ладно, я сама!… Сама… принеси мне нож из той комнаты, хорошо?… Черт, Вандер!… Ты мне руку сломал!

Через сорок минут ей удалось освободиться от веревок и сломать цепи. В голове после двух ударов опасно гудело, и рука болела так, что ее хотелось отрезать, но это было не смертельно.

Усевшись на землю, она посмотрела перед собой и хлопнула в ладоши, тогда засветились грибы на стенах, и она увидела Варвика, сидящего перед ней. Его длинные передние пятипалые лапы тянулись от земли так высоко, что ей пришлось задрать голову. Морда, измазанная в крови, выглядела жутко, но разноцветные глаза смотрели с симпатией.

– Отлично выглядишь, Вандер, – сказала она, тяжело поднимаясь и подходя к монстру.

Она упала ему на грудь, в мокрую жесткую шерсть, стараясь при этом поменьше дышать, и провела здоровой рукой по его огромной спине. Он тоже ее обнял, очень аккуратно, чтобы не поцарапать и не сломать еще что-нибудь.

– Что ты натворила? – спросил он. Слова из-за зубов было почти не разобрать.

– Ничего, – вздохнула она, греясь щекой о его кожу. – Просто бандитские разборки. Я справлюсь.

– Где Вай?

– Она в Пилтовере. С ней все хорошо.

– Иша?

Ему тяжело было произнести ее имя, и оно вышло скорее похожим на чихание.

– А вот малявка может быть в опасности, – вздохнула Джинкс, отступая. – Мне нужно спешить, Вандер. Я… мы с Вай придем, как сможем, – про себя она подумала, «придем, когда она снимет нимб со своей головы», – Не скучай тут.

– Я не скучаю, – ответило чудовище, провожая уходящую Джинкс глазами, мерцающими, как у кошки в темноте.

Джинкс повела плечами: конечно, он тут не скучает! Он развлекается тем, что выслеживает и убивает тех бандитов, кто шел против законов нижнего города. Чудовищная справедливость Варвика приводила головорезов со всего Зауна в восторг, некоторые группировки скармливали ему предателей, и такая смерть почиталась за искупление грехов. Если задуматься, то уже существовал целый культ Варвика, многие носили нашивки с волчьей мордой, некоторые даже набивали себе татуировки с ним. Он был звездой.

Выбираясь из шахт, Джинкс наткнулась на останки двух предателей, с сожалением ответив, что те не додумались забрать из доков ее пушки. И где их хваленая бандитская жадность? Если ее оружие растащит заунская шпана, она никогда его больше не увидит!

Однако пройдя дальше, она увидела Скелетницу и Чпокера, их оставили у входа в шахту, чтобы не мешали тащить шест.

– Скучали? – улыбнулась Джинкс, кое-как устраивая на спине Скелетницу, а Пау-Пау помещая в кобуру на поясе.

Теперь нужно было найти Ишу. Джинкс не знала, этот гениальный план мести пришел в голову только двум ее идиотам-напарникам или распространился дальше и участвует кто-то еще. Иша могла спокойно спать в лавке под защитой Зиггса, а могла уже бежать по подворотням от погони.

Оказавшись на улице, Джинкс увидела, что уже наступает утро. К тому моменту стало ясно, что рука действительно сломана, и потому что она распухла, не двигалась и нещадно болела. Правая, чтоб ее. Почему Варвик не начал ее освобождать с левой?…

Первым порывом Джинкс было бежать в лавку, но, пройдя несколько улиц, она наткнулась на патрульных – не миротворцев, а тех, кто охранял покой химбаронов и их склады. То, каким взглядом проводил ее попавшийся на пути головорез, заставило Джинкс пересмотреть свои планы.

Если Нюхач уже всем растрепал, что она одна из предателей, то за ее головой будут охотиться не только люди Гласк, но и другие – просто чтобы выслужиться. Соваться на улицы самой нельзя, тем более без оружия и с переломом.

Отыскав на ближайшей свалке дырявую тряпку, Джинкс обернула ее на подобии плаща с капюшоном, и побежала прочь из города.

Она запретила себе останавливаться, даже когда грудь уже разрывало от боли: Иша хорошо прячется и наверняка скроется, но на счету может быть каждая минута. Чем быстрее они с Экко вытащат малявку из города, тем лучше.

Экко увидел ее, когда облетал окрестности уже в четвертый раз. Узнал по косам, которые тянулись за бегущей внизу маленькой фигурой, и сразу направил скайборд вниз.

Он не стал вылетать перед ней, опустился и какое-то время они двигались рядом, она бегом, а он на доске. Заметив Экко, Джинкс сбавила скорость и, пробежав еще немного, остановилась.

– Иша, – хрипло выдавила она, когда Экко спрыгнул и с доски и подошел к ней. – Надо ее забрать…

– Она прибежала три часа назад, с ней все в порядке, – ответил Экко.

От облегчения у Джинкс закружилась голова и она пошатнулась, тогда он подхватил ее и сбросил с ее лица капюшон.

Она вся была в крови. Волосы, лицо, одежда… Белая, как паутина, кожа, и черные кровавые разводы, из-за которых выступали следы гари. Как на том мосту, даже хуже. Глаза Экко округлились от ужаса, ему словно в голову выстрелили, он стал лихорадочно осматривать ее, ища раны.

– Чья это кровь!? – спросил он, не найдя ни одной. Только руку, несколько шишек на голове и сбитая кожа на локтях и бедре. И что за привычка ходить на дела полуголой?…

– Двое идиотов хотели скормить меня Варвику и он их сожрал, – вздохнула Джинкс, все еще пытаясь отдышаться. – Я обняла его на прощание.

Экко закрыл свое лицо руками в массивных перчатках, с трудом приходя в себя: в первую секунду он подумал, что она сбежала из пыточной. Его все еще колотила дрожь.

– Нам надо поговорить, Экко, – сказала Джинкс, подняв на него мутный взгляд подернутых розовой пленкой глаз.

– Поговорим потом, – сказал он, делая глубокий вдох. – Идем домой.

Долгосрочные отношения

Они добрались до деревни на доске Экко, те из поджигателей, кто так и не лег, встретили их с облегчением и проводили к Стиву, местному костоправу. Полноватого парня вид кровавых разводов взбодрил получше утреннего кофе, но, как и Экко, он быстро понял, что все не так плохо. Осмотрев руку Джинкс, он сказал, что это вывих, и предложил вправить под обезболивающим.

– К черту таблетки! Правь так, – отмахнулась она, протягивая ему распухшую конечность.

Она закусила предложенное полотенце, и Стив взял ее за руку. Экко стоял в стороне и сосредоточенно наблюдал за всем, но, когда суставы с хрустом вошли на место, он зажмурился и отвернулся. От полноты ощущений, глубоких и острых, Джинкс закричала сквозь зубы, но почти сразу рассмеялась. Ее глаза засверкали розовым сквозь брызнувшие слезы.

– Боль пройдет через несколько дней, полное восстановление через пару месяцев. Не напрягай руку, – попросил Стив.

– Какая боль, я уже ничего не чувствую! – хмыкнула Джинкс, встряхнув кистью и похлопав парня по плечу. – Ты отличный врач, Стив, спасибо!

Потом они с Экко отправились домой, где ей предстояло провести какое-то время с благами канализации, которую она помогала строить.

– Тебе нужна помощь? – предложил Экко, проводив ее к умывальной. Он беспокоился из-за руки.

– Хочешь со мной? Ну, если тебя такое заводит… – оскалившись в кривой улыбке, Джинкс развела руками и качнула бедрами, демонстрируя гарь и разводы запекшейся крови по всему телу и одежде. – То кто я такая, чтобы тебя осуждать?

Он закатил глаза и подтолкнул ее в умывальную, закрывая за ней дверь. Изнутри донесся истерический смех.

Джинкс осталась одна. Она встала под воду на тесном поддоне, окруженном водонепроницаемой занавеской, и смотрела, как бурая жижа стекает с нее по стоку. Прохладные струи, бьющие по телу, притупляли боль и унимали клокочущую внутри истерику, а без нее Джинкс почувствовала себя хромым, у которого отобрали костыль. Сила духа оставила ее, захотелось оттянуть момент, когда придется выйти и говорить о том, как она облажалась, поэтому она стояла под водой очень долго. В конце концов Экко сам пришел за ней с чистой сухой одеждой и полотенцами.

Он вытер ее, помог справиться с волосами и делал все это с таким лицом, будто умывает и одевает пациента, а не девушку, от тела которой ему обычно сносило крышу. На Джинкс накатила усталость. Она смотрела в зеркало, словно наблюдая за ними со стороны. В памяти отпечаталось, с каким сосредоточенным видом он расчесывает ее волосы, и еще ее собственное растерянное лицо. Без темных следов и туши оно выглядело очень бледным и таким… детским.

– Я работала на Ренату последние полтора года, – призналась она. Не потребовалось никаких усилий, чтобы решиться, она просто сказала это и все.

– Я в курсе, – хмуро ответил Экко. – Иша сказала мне еще в первый раз, когда ты оставила ее со мной.

– Почему молчал? – спросила она удивленно.

Экко вздохнул. Иша рассказывала ему обо всем, что делала Джинкс, а пару раз он вылетал и следил за ней, чтобы увидеть все самому. Он знал, что она старается, чтобы ее не видели, не палит во всех подряд, наоборот, по возможности не оставляет следов. Она работала на Ренату не ради личной выгоды и не трогала никого, кроме бандитов, это сотрудничество позволило им значительно улучшить жизнь людей в деревне. Экко решил, что Джинкс знает, что делает, и в происходящем нет ничего опасного.

– Сейчас понимаю, что не должен был, – произнес он, посмотрев на нее через отражение в зеркале.

Они вышли из умывальной, устроились за столом и Джинкс рассказала подробности.

– Теперь все кончено, – сказала она в конце своего рассказа. – Рената наверняка ищет меня. Я больше не смогу вернуться в Заун.

Экко сидел напротив с мрачным видом. Он думал.

– Злишься? – спросила Джинкс, не выдержав. За весь ее рассказ он ни слова не сказал и это начинало ее нервировать.

Ее вопрос заставил его усмехнуться, Экко качнул головой. Слово «злишься» было слишком мягким.

– Я не могу поверить, что вместо того, чтобы рассказать мне обо всем, ты меня просто выгнала, – сказал он наконец. – Если бы я узнал, что ты под подозрением, я бы не допустил всего этого!

– И что бы ты сделал, если бы я сказала? – спросила она, стараясь говорить тихо: Иша еще спала в нескольких метрах от них. – Запер бы нас с Ишей на своем дереве?

Экко поморщился.

– Я думал, ты слышишь голоса, но с мозгами у тебя все в порядке! – сказал он срывающимся шепотом. Иша проснулась, но они этого не заметили. – Я один раз предложил тебе остаться, а ты выдумала себе не пойми что! Тут есть, кому чинить водопроводы, Джинкс! А вот твои связи в Зауне приносили настоящую пользу.

Джинкс дернулась от этих слов.

– Связи в Зауне? – спросила она, прищурившись. Услышав голос сестры, Иша поднялась и собралась было пойти обнять ее, но потом подумала и осталась сидеть на месте. Похоже, они с Экко ссорились. – С каких пор мальчику-спасителю важны связи в Зауне!? Я думала ты ненавидишь всех, кто ведет бизнес!

Потом она вспомнила, что про водопроводы она говорила только при Ише, и разозлилась уже на нее.

– Подожди, эта мелкая засранка что, вообще каждое мое слово тебе передает? Вы когда так спелись!?

Вжав голову в плечи, Иша легла обратно в кровать и тихо закрылась одеялом. Она потом обнимет сестру.

– Нет никакого смысла кого-то спасать, если не можешь дать ему лучшую жизнь, – говорил Экко, стукнув пальцем по столу. – Поэтому да, связи в Зауне важны, если могут обеспечивать нас. Я думал, ты тоже это понимаешь, и разочарован, что ты продолжила свою глупую игру в прятки, когда все стало слишком опасно. Ты должна была прийти ко мне и все рассказать!

Джинкс молчала, смотря на свои руки.

Экко раздраженно откинулся на стуле. Ему хотелось, чтобы она признала ошибку и пообещала, что этого больше не повторится, но он уже понял, что вслух она этого не скажет.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Джинкс спустя время. Почему-то у нее было такое чувство, будто она только что выдержала очередную выволочку от Силко.

– Я думаю, что смогу решить проблему с Ренатой, – ответил он уже спокойнее. – Если получится, ты вернешься в Заун и снова займешься «фейерверками».

– Было бы неплохо, – кивнула она, упираясь щекой в колено, которое подтянула к груди. – Только без покровительства Гласк заработать, как раньше, не получится, – посмотрела на Экко.

– Разберемся с ее покровительством после того, как покончим с преследованиями.

Джинкс слабо улыбнулась. Экко, разбирающийся с Ренатой… где взять билеты на это шоу?

Впрочем, посмотрев на него еще раз, улыбаться она перестала. Лицо у Экко было таким, будто он точно знал, что будет делать, и это ему не нравилось. Она помнила, у кого часто видела такое лицо.

***

Рената Гласк стояла в своем кабинете, на дорогой ковер с ее искусственной руки капала кровь. Нужно бы позвать кого-нибудь убрать.

Она прошла к раковине и смыла пятна с протеза, стараясь при этом не попасть на костюм. Потом вернулась к столу и села, сосредотачиваясь на бумагах: стояла ночь, но ее работа еще не была закончена, а необходимые решения не были приняты. Отчасти из-за идиотов, с которыми ей пришлось только что разговаривать.

Но стоило мыслям погрузиться в тонкости юридических текстов, как к ней в дверь постучала Меддис, ее ночная секретарша.

– К вам посетитель, мисс Гласк. Говорит, у него есть важная информация, которая вам будет интересна.

Таких посетителей к ней приходило десятками. Люди доносили друг на друга при малейшем подозрениями, чтобы отвести взгляд от самих себя, и приходилось тратить множество ресурсов, чтобы отсеивать ложные доносы – не могла же она убирать каждого. Это было бы по крайней мере подозрительно.

– Запиши, что он скажет, и пусть валит. Я должна объяснять тебе твою работу, Мэддис? – проговорила Рената, не отрываясь от бумаг.

– Он… настаивает.

Что-то в ее тоне насторожило Ренату, и она все же подняла взгляд. Мэддис стояла, сжавшись и подняв руки к груди, а за ней был тип в маске с зелеными глазами. У шеи секретарши виднелось некое орудие, Рената не смогла понять, что это такое, но заметила острые грани шестеренки на его конце.

Гласк посмотрела на вошедшего, он посмотрел на труп с вспоротым брюхом, который пока что еще оставался лежать посреди кабинета. Взаимоуважение было достигнуто, они поняли друг друга. Мэддис ушла заваривать кофе и позвать уборщика.

– Охрана совсем обленилась, – пожаловалась Гласк, когда гость уселся в кресло напротив ее стола.

– Я зашел через окно, – заметил он.

Рената понимающе кивнула. Поджигатели и их летающие доски. Любопытно.

Мэддис принесла кофе и скрылась. Гость к своей чашке не притронулся – через маску пить было неудобно. Ну или он просто был умнее, чем многие.

– Мы ведь здесь ради дела, разве нет? – спросила Гласк. – Раз так, то мы уже не чужие. Снимай свою игрушку.

Экко снял маску и положил на стол, но кофе все равно пить не стал.

Рената рассматривала поджигателя: рисунок на его лице, одежду, позу, выражение глаз. Она сделала некоторые выводы.

– Я знаю того, кто начал это дело против тебя, – сообщил он. – Его зовут Виктор.

Брови Гласк дрогнули. Виктор и его великая эволюция – они так много собирались достичь вместе, пока он не исчез два месяца назад. Этот блаженный мутант был единственным, на кого ее подозрение никогда бы не пало, и Ренате стало интересно услышать версию поджигателя.

– Так. И какие у тебя доказательства?

– Он сообщил все советнику Талису, потому что опасался за Врата Солнца. Джейс и Виктор вместе проводили эксперименты, которые доказали, что чрезмерное использование хекстека приводит к появлению опасных аномалий. Я был участником этих экспериментов и видел последствия своими глазами. Думаю, Виктор считал, что ты зайдешь слишком далеко, захватив власть над хекстеком. Он хотел, чтобы контроль над этими технологиями оставался за советником Талисом.

Рената продолжила смотреть на Экко.

В их последнюю встречу Виктор нес чушь. Он сказал ей, что она должна искать другие способы получить желаемое, потому что хексврата должна контролировать не она. Еще он тогда сказал, что она неэффективно тратит свои силы, горюя по погибшим родителям, которых не вернуть. Разумеется, она тогда пропустила все мимо ушей, отметив только тот факт, что способность Виктора читать мысли ужасно раздражает.

– Ты знаешь, где Виктор сейчас? – спросила она наконец. Экко покачал головой. – Тогда твои сведения ничего не стоят. Я тебе не верю.

Выражение лица Экко не изменилось – он видел, что это не правда. Он не знал, что именно в его словах зацепило ее, но на короткий миг ее веки взволнованно дрогнули. Гласк поверила ему, просто торговалась, потому что думала, что он рассчитывает на плату.

Так или иначе, узнав правду, Рената прекратит охоту на невидимых крыс и в город вернется хоть какой-то порядок. Это было все, зачем он пришел. Экко встал, взял со стола маску, собираясь уходить, но Рената окликнула его у входа.

– Так быстро? – спросила она. – Как тебя зовут, поджигатель?

Он не захотел отвечать и сделал еще шаг к выходу, но рука Ренаты оказалась быстрее. Она вытянулась и захлопнула дверь у него перед носом.

– Сядь, – велела она.

Постояв у закрытой двери, Экко неспеша сел обратно.

– Поджигатели ни на кого не работают, – проговорила Гласк, откинувшись на спинку кресла и рассматривая его глазами, ярко-розовыми от химтека. – Но ты решил прийти ко мне и сообщить нечто, что посчитал для меня полезным. Плату не требуешь. Зачем это все?

– Бардак с доносами зашел слишком далеко, – сказал он. – Твои люди тронули Джинкс, а она работает на нас.

Теперь стало еще интереснее.

Рената уже знала, что девчонка пропала, и ей докладывали что-то о том, что двое грузчиков тоже исчезли, но их еще не нашли. Вообще-то Гласк думала, что это Джинкс их убила и теперь оттягивает момент, когда придется в этом признаться, – у Силко, по крайней мере, с ней возникали именно такие проблемы.

– Она пострадала? – спросила Гласк.

– Ей придется отойти от дел на пару месяцев, – ответил Экко.

Рената вздохнула. Она не стала спрашивать, что стало с теми, кто напал на Джинкс, – ей было ясно, что либо девчонка сама их прикончила, либо это сделал этот тип. Идиотов ей было не жалко, тем более таких, кто бросается на своих же без четкого приказа.

– Это было грубейшее недоразумение, подобное недопустимо, и я позабочусь, чтобы такого не повторилось, – сказала Рената, взглянув на Экко. – Я готова принести Джинкс свои извинения. Пусть зайдет ко мне, уверена, мы сможем вернуть взаимопонимание.

Экко кивнул.

– Я узнаю, что Джинкс об этом думает, – сказал он.

Рената улыбнулась одними уголками глаз. Узнает он. Кто он ей вообще такой? Братец по улицам? Ее босс? Любовник?

Она отметила висящий на его поясе пустой дымовой факел, который явно сделала девчонка, и решила, что скорее всего все вместе. Папочку Джинкс тоже увешивала своими игрушками.

Рената рассматривала поджигателя еще какое-то время.

Он ворвался к ней в офис, дал понять, что мог бы и с дружками тут появиться и охрана бы не успела. Смотрит на нее так, будто она испортила его собственность, но при всем этом не наглеет, напротив, пытается решить корень проблемы. С таким стоило иметь дело. Тем более, что насчет Джинкс они уже договорились, а значит начало сотрудничеству положено.

– Мне известно, что поджигатели не считаются с авторитетами и законами, – проговорила Рената, удобнее устраиваясь в кресле. – Вы не хотите никому подчиняться, я это уважаю. Свободный дух, свободная воля. Думаю, мы могли бы найти общий язык. Позволь я объясню свою мысль…

Бомба замедленного действия

С десяток быстрых теней пронеслось над ночным заливом между Зауном и Пилтовером, они пролетели под мостом, обогнули доки и пустились на спящие улицы.

Когда поджигатели скользили мимо окон домов, спящие могли слышать разве что свист сквозняка. Какой-то ребенок, который не мог уснуть из-за кошмаров, резко вскочил со своей кровати, но зеленая вспышка, которую он заметил снаружи, почти сразу исчезла.

Джинкс ждала под единственным фонарем на углу склада, куда ее в этот раз отправила Гласк. Поодаль двое новых помощников быстро вскрывали и разгружали ящики с взрывчаткой.

– Какого черта ты застыла, Джинкс? – рявкнул один из них. – У нас мало времени! Миротворцы будут с минуты на минуту.

– Ой, ладно тебе, мы только пришли, – отмахнулась она, внимательно следя за небом.

Наконец, они появились, Экко и его стая. Она видела, как поджигатели пронеслись над улицами вдалеке, и тогда зашла за угол, к той стороне здания, где было только окно на третьем этаже.

Отцепив со связки на поясе пару бомб, она провела над ними любимой зажигалкой в форме дракона, а потом размахнулась и швырнула в стекло одну, потом вторую. Грохнуло что надо, мелкие осколки разлетелись на сотню метров и Джинкс, жадно смотревшая на всполохи взрыва, едва успела прикрыть глаза локтем.

Головорезы, закрывшие руками головы, выругались.

– Нас услышат! – проскрежетал один из них.

– Расслабься, Стиви, так надо, – ответила Джинкс.

Поджигатели услышали взрыв, это был сигнал. Они оказались у склада меньше чем за минуту и один за другим со свистом влетали в разбитое окно, пригибаясь на своих досках. Грузчики Ренаты провожали их недоуменными взглядами: вмешательство небесных пиратов ставило под угрозу всю операцию.

Один из поджигателей, пролетая мимо Джинкс, посмотрел на нее и чуть не свернул шею, задержав на ней взгляд. Зайдя на крутой вираж, он развернулся у самой стены и подлетел к ней, один из головорезов Ренаты уже достал пушку и собрался стрелять, защищая Джинкс, но поджигатель остановился возле нее сам и взмахнул руками.

– Что на тебе!? – прозвучал приглушенный маской мужской голос.

– Нравится? – ухмыльнулась она, оглядывая свою выдумку: из-за вывиха завязать топ было трудно, и она решила затянуть вокруг груди свой самый широкий ремень с металлическими шипами. Акулий капюшон она приделала к ремешкам через плечи и все вместе на ее вкус смотрелась потрясающе. – Ремни это всегда круто!

– Ты с ума сошла? Прикройся!

Поджигатель стянул с себя огромную зеленую куртку и накинул ее на плечи Джинкс. Бандиты стоявшие поодаль увидели темную кожу на его руках.

– Чего?… – возмутилась она, но он пригрозил ей пальцем в тяжелой перчатке и уже вскочил на доску, уносясь в окно вслед за дружками.

Обернувшись, она увидела недоуменные лица напарников, один из них подошел к ней.

– Что происходит, Джинкс, почему они здесь!? – разозлено спросил он, махнув рукой в сторону разбитого окна, где скрылись воры. – Это не входило в план!

– Не знаю, может, они забыли что-то на пилтоверском складе? – она пожала плечами, улыбаясь. – Дадим ребятам пару минут, а потом снесем тут все, как вам идейка?

– Ты дала им наводку!?

– Я!? Нет! – она весело фыркнула, махнув рукой. – Первый раз их вижу.

Бандит в татуировках изогнул безволосую бровь и красноречиво посмотрел на ее новую куртку.

– Понятия не имею, почему он это сделал, – сказала Джинкс, разведя руками в широких и слишком длинных для нее рукавах. – Ладно, дольше болтаем! За дело, ребята.

Натянув акулий капюшон пониже на лицо, она отошла подальше от здания и уложила Скелетницу себе на плечо, прицеливаясь в ворота склада. Глаза пушки в виде акулы вспыхнули красным и из ее зубастой пасти вылетела разрывная ракета, попав в цель, она разнесла замок вдребезги. И ворота с грохотом распахнулись. Если кто-то не услышал взрыв из окна, то этот разнесся по всем соседним улицам.

Вернув Скелетницу на спину, Джинкс закатала рукава куртки и побежала к складу, чувствуя, как в крови просыпается сияние. Веселье начинается.

Когда она оказалась внутри, поджигатели уже выкидывали ящики наружу, передавая их друг другу по цепочке. Несколько поджигателей стояли под разбитым окном и принимали добычу, которую им спускали на веревках.

– Быстрее, пять минут и я взрываю тут все! – крикнула Джинкс, начиная раскладывать взрывчатку.

Она носилась по зданию от ящиков снаружи и обратно, закрепляя взрывчатку у стен и несущих колонн так, чтобы все наверняка рухнуло: в последнее время материала не хватало, после чисток Ренаты в Зауне почти не осталось ингредиентов для изготовления. Взрывных припасов. Но Джинкс знала, как лучше использовать то, что удавалось сделать к очередной вылазке.

После того, как Экко поговорил с Ренатой, Джинкс пришлось вернуться в строй уже через несколько дней из-за экстренного события. На склад в Пилтовере пришел товар «Гласк индастриз», который из-за ошибки почты проехал через полмира и добрался до покупателя только теперь. Как и все препараты Гласк, часть прибывшего товара миротворцы собирались изъять для проверки, и именно в этой партии пилтошки точно нашли бы кое-что любопытное и использовали это в предстоящем суде. На складе также находились и другие товары, так что нужно было подорвать его целиком, чтобы миротворцы не смогли сказать наверняка, что следы заметала именно Гласк. В расследовании им придется копать сразу во все стороны.

Через подставных управляющих Ренате удалось добиться того, чтобы миротворцы пришли на проверку на полчаса позже, чем товар попал на склад. Никто не мог сработать быстрее Джинкс, и Рената поставила на это дело ее, предупредив, что работать придется в Пилтовере.

– Без проблем, – ответила та.

Вряд ли Вай в свободное от мордобоя время шарахается по старым складам, так что никаких причин избегать подобной работы Джинкс не видела. Зато нашлась весомая причина за то, чтобы отправиться на работу фактически без руки: Экко с поджигателями как раз планировали налет на тот же склад, потому что там осели нужные в деревне редкие запчасти из Ноксуса. Зачем добру пропадать в огне, если можно прибрать его к рукам перед самым взрывом?

И вот, теперь они здесь, ребята Экко выгребают из ящиков все, что плохо лежит, а она готовится превратить это место в груду бетона.

– Миротворцы! – крикнул один из бандитов Ренаты, караулящий снаружи.

Этот возглас заставили поджигателей работать быстрее.

– Уходите! – крикнула им Джинкс, набирая скорость. – Вы не успеете!

Экко высунулся из окна и увидел в конце улицы спешащий к ним отряд, люди с оружием и в синей форме бежали к складу с фонарями, среди толпы он заметил огромных собак.

– Уходим! – крикнул Экко, и поджигатели попрыгали на доски.

Они слетали вниз, где краденый товар уже разложили на большом куске прочной парусины, к краям которого были приделаны веревки. Каждый спускавшийся вниз поджигатель хватался за веревку и, когда их набралось восемь, они разом взлетели, утягивая добычу в воздух.

Экко ждал с доской наготове, пока все его люди выберутся из здания, а потом обернулся к Джинкс. Она уже закончила с взрывчаткой и настраивала детонатор.

Снаружи раздался странный звук, будто что-то металлическое вонзилось в бетонную стену у самого уха Экко. Он отскочил и только потом увидел черный трос, натянувшийся через окно и дрожащий от напряжения.

– Экко, уходи! – крикнула Джинкс, заметив, что он все еще здесь. – Что с тобой сегодня!?

Она собиралась спуститься вниз, знала, что успеет добежать до ребят Ренаты и убраться с ними подальше, но не хотела оставлять Экко, как и он не захотел оставлять ее и задержался после того, как все поджигатели ушли. Эти несколько секунд стали решающими для обоих: в окно на скорости влетела женщина-миротворец с механическими ногами.

Лезвия хестековых протезов, представляющих собой нечто вроде складных ножей, со скрежетом врезались в бетонный пол. Из механизмов на бедрах вышел пар и железные тросы, поднявшие ее сюда, со свистом втянулись на катушки, выбив искры из железной рамы окна.

Когда она подняла голову с безупречной прической седых волос, сверкающие голубым глаза осветили точеное лицо. Камилла мгновенно различили в темноте двоих, оставшихся на складе: значит, она все-таки успела.

Первой она выбрала ту, что стояла возле детонатора, и прыгнула вперед с грацией северного волка. Приземлившись прямо на прибор, Камилла раздробила его острием протеза и нанесла Джинкс первый удар.

Та ушла в сторону так быстро, что в воздухе от ее глаз под темнотой капюшона пронесся яркий росчерк розового сияния. За те мгновения, что Камилла была занята тросами, Джинкс успела приготовить Чпокер и теперь выстрелила в нее в упор, но голубой разряд впитался в тело стальной тени, не причинив никакого вреда. Только бледные всполохи заискрились по ее перевоплощенному телу.

Улыбнувшись этой нелепой попытке, Камилла стремительно пригнулась, потому что уловила свист летящей ей в голову стальной биты. Продолжая движение вниз, агент крутанулась на одном протезе, словно на игле, при этом вытянув другой перед собой. Та, что в дурацкой куртке и с пушкой, успела отпрыгнуть, а второй…

Экко увидел, как лезвие прошлось по его ногам, разрывая связки, он не почувствовал боли, но заметил, что падает, и мир вокруг него задрожал. Рука сжалась вокруг z-привода, который он всегда держал в перчатке, и все вернулась на долю секунды назад.

В этот раз он успел отскочить в сторону, но протез Камиллы продолжил движение по окружности, изогнувшись в пируэте, она выбросила лезвие вверх, и оно вонзилось в Джинкс, зависшую в этот миг в прыжке. Экко увидел брызнувшую кровь.

Мир снова дрогнул, теперь у него было две секунды. Он подпрыгнул еще до того, как это сделала Джинкс, упер скайборд в пол на пути смертоносного лезвия, а потом оттолкнулся от доски и, набрав скорость, ударил ногой в Камиллу.

Протез на полном ходу врезался в подставленный скайборд, лезвие раздробило трубки, соединяющие моторы с аккумулятором из зеленых кристаллов, наружу брызнула сверкающая жидкость, послышался короткий электрический щелчок и в воздух поднялся едкий дымок.

Камилла не успела отреагировать и вытащить застрявший протез, сапог Экко заехал ей в челюсть, откинув на бетонный пол. Закончив маневр, он оказался возле Джинкс, зажал сломанную доску под мышкой и побежал к лестнице, потянув девушку за собой.

– Круто ты ее! – выпалила она, на бегу вытаскивая из карманов куртки пару гранат. Выдернув чеки зубами, она не глядя бросила их назад и тут же раздался взрыв, стены сверху окрасил яркий розовый свет.

Краем глаза Джинкс заметила, что доска Экко погасла и это был очень плохой знак. Значит, скрыться на ней они не смогут.

Они спустились вниз и там увидели бандитов Ренаты. Заблокировав двери склада, они отстреливались от миротворцев через узкое окно, но по большей части прятались за стенами: пули миротворцев летели градом и разлетались на осколки, ударяясь о бетонные стены. Выйти через дверь было нельзя, они вчетвером оказались заперты, а сверху по металлической лестнице уже звенели протезы Камиллы.

Джинкс потянула висящую на ее спине Скелетницу на плечо и вложила в пушку круглый обработанный кристалл с хекстеком, который давным-давно стащила из лаборатории Талиса. Хекстек мгновенно зажег глаза пушки синим, Джинкс нажала на рычаг и в щеку ей отдался приятный щелчок: это вставала на место кассета с особыми припасами.

– Ты уверена?… – спросил Экко. Увидев, как Джинкс снимает предохранитель и прицеливается.

Вместо ответа она рванула предохранитель вниз и надавила на курок, в зубастой пасти стал собираться мощный заряд.

Секунда, другая, лестница зазвенела громче: Камилла почти спустилась. Она спрыгнула вниз, приземлившись на лезвия и опершись рукой о пол, и в этот миг Джинкс спустила курок.

Снаряд, заряженный хекстеком, вырвался из пасти и впечатал Камиллу в стену, так что вокруг ее распластанной фигуры потрескалась штукатурка. Все модификации на теле киборга оказались парализованы, она сползла вниз, словно поломанная кукла. Не теряя времени, Экко и бандиты Ренаты побежали к лестнице, а мерцающие от перебоев глаза киборга с ненавистью следили за тем, как воры пробегают мимо нее. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить их.

– Может, в следующий раз, Камилла, – хмыкнула девица в капюшоне, остановившись возле нее. Преступница достала из кармана огромной куртки маленькую игрушечную обезьяну, Камилла видела, как она несколько раз крутанула заводной ключ, а потом положила игрушку на ее обездвиженные колени. – Не скучай тут!

Обезьяна начала бить в тарелки, поняв, что это такое, Камилла сжала челюсти и изо всех сил постаралась двинуться, чтобы скинуть с себя бомбу, но было поздно. Тарелки бряцнули друг о друга в третий раз и ей в лицо ударил взрыв, она только почувствовала сильный жар и тут же погрузилась в темноту.

Тем временем Экко и двое бандитов уже добрались до тросов поджигателей у окна и стали спускаться вниз. Им повезло, путь был свободен, потому что никто из миротворцев, кроме Камиллы, не додумался, что на склад могли зайти с этой стороны, где было только окно на третьем этаже.

Вбежав по лестнице наверх, Джинкс задержалась у сломанного детонатора: необходимо было закончить работу для Ренаты. Она быстро поняла, что механизм не починить, поэтому пришлось использовать дедовский метод. Достав из карманов зажигалку и катушку с пропитанным горючим фитилем, она стала разматывать нить вокруг ведущих к детонатору проводов, медленно идя к окну.

Когда все было готово, Джинкс обрезала нить с катушки и подожгла ее зажигалкой, посмотрела, как огонек устремился к связке проводов у детонатора, и довольно улыбнулась, готовясь спрыгнуть вниз. Но тут она услышала, как миротворцы внизу выбили дверь и, судя по возгласам, нашли бедняжку Камиллу. Джинкс выругалась. То, что миротворцы пробрались в здание, было чертовски плохо: если эти идиоты взлетят на воздух, дело будут расследовать тщательнее и возможно доберутся до Ренаты, а если они докажут причастность Гласк к взрыву на складе, последствия коснутся всего Зауна.

Джинкс прикинула, что можно сделать, чтобы избежать этого, и выбрала сразу несколько вариантов.

Сперва она отцепила от пояса последние кусачки и, замахнувшись со всей силы, бросила их на лестницу, чтобы миротворцы внизу увидели небольшой взрыв и свалили со склада, пока их не приложило насмерть взрывом побольше.

Затем она достала из карманов штанов несколько мешков с цветными химикатами по своей особой формуле и бросила их к связкам динамита. Теперь каждый в городе будет знать, кто устроил этот взрыв.

Пока она пыталась поправить ситуацию для Гласк, огонек на фитиле почти добрался до детонатора, времени карабкаться по тросу у Джинкс не осталось, и поэтому она спрыгнула вниз так, ухватившись за трос руками. От трения металла перчатки разорвало в труху и ладони поджарились.

Приземление вышло не из мягких, но кости остались целы, Экко, ждущий ее внизу, рывком поднял ее на ноги, и они вместе побежали вслед за бандитами Ренаты, уже скрывшимися за переулком. Пара псин миротворцев их почуяла и погналась было следом, но Джинкс сумела попасть в них на бегу из Чпокера. Парализованные собаки припали к земле, воя от боли.

Они с Экко почти добрались до переулка, когда на улице стало светло, как днем. В барабанные перепонки ударил взрыв, а спину обдало жаром, который Джинкс ощутила даже сквозь толстую куртку, мимо ее уха пронесся осколок бетона.

Их с Экко оглушило и чуть не сбило с ног, но они устояли на ногах и побежали дальше, стараясь не сбавлять скорости. Через несколько кварталов они выбежали в доки, где стоял катер Ренаты, бандиты не стали их дожидаться и уже отчалили от берега, так что им пришлось прыгать на полной скорости, чтобы оказаться на борту. Катер пошатнуло, когда двое приземлились на него, он набрал в борт воды, но это была ерунда. Зашумел мотор, посудина рванула вперед, обдав пристань брызгами, и рулевой повернул в сторону Зауна. Все было кончено.

Тяжело дыша, Джинкс скинула капюшон. Она посмотрела на удаляющийся Пилтовер, где от подорванного склада клубы синего и зеленого дыма поднимались к ночному небу. Отблески пожара краснели на соседних зданиях.

Бандиты со злющими рожами подошли к ней и стоявшему рядом Экко. Тот, что побольше, резко развернул к себе Джинкс.

– Ты что устроила!? – крикнул он так, на нее брызнули капли слюны. – Мы едва успели, миротворцы засекли нас, еще и сгорели там! Это дерьмо собачье, Джинкс!

Та смотрела на него без единого признака сожаления на лице, даже ответить не удосужилась. Выйдя из себя от наглого вида соплячки, бандит размахнулся, чтобы ударить ее, но Экко оказался между ними и перехватил его руку. В другой руке поджигатель сжимал металлическую биту.

Джинкс при этом даже не дернулась, словно знала, что ее дружок успеет. Она не мигая смотрела в глаза Стиви, и в конце концов тот решил, что не хочет связываться с психопаткой и типом в маске, наверняка таким же отбитым, как и сама Джинкс.

Зарычав, бандит рванул руку и пальцы Экко в толстой перчатке разжались, отпуская его.

– Рената узнает об этом, не сомневайся! – пообещал им Стиви, угрожающе сплюнув на доски палубы.

Вернувшись в Заун, Джинкс с Экко отправились в убежище среди ущелья: добираться до деревни без доски было слишком долго. Кто-нибудь из поджигателей заглянет завтра в лавку и к вечеру принесет один из запасных скайбордов, тогда они и вернутся к Ише. Малявка наверняка будет переживать, когда они не придут со всеми, но она справится.

Джинкс шла по темноте с угрюмым видом. Когда они остались одни, с нее мигом слетел весь кураж и теперь она злилась. Ей под сапог попался камень, и она в ярости пнула его так, что он со свистом отлетел от стены ущелья, по которому они пробирались. Экко заметил это, но не стал ничего говорить.

Когда они добрались до застрявшего механизма от дирижабля, Экко опустил рубильник и множество огней осветило жилище Джинкс. Та прошла к столу, скинула пушку, сбросила тяжелую куртку и стала расстегивать ремни. Поврежденная рука не слушалась, обожженные ладони горели, и она зарычала, попытавшись просто содрать с себя все это, но только сломала ноготь.

На левой нет пальца, правая едва двигается, теперь еще и ладони в труху… похоже, ей пора заготовить себе протезы, пока есть с чего брать мерки. Просто на всякий случай.

Экко стянул перчатки и подошел, чтобы помочь ей избавиться от стянувших туловище ремней, но Джинкс зло оттолкнула его.

– Не трогай меня! – крикнула она сорвавшимся голосом. – Ты можешь хотя бы минуту не пытаться мне помочь!?

– Да что с тобой!? – разозлился он.

Джинкс схватила ножницы со стола и разрезала стягивающие туловище ремни, а потом сорвала обрезки на пол.

– Что со мной!? Что с тобой, Экко! – она бросила на него злой взгляд и пошла к ящику, где они с Ишей держали одежду. – Ты все испортил!

– Все пошло не так из-за Камиллы! – возразил он, шагнув следом.

– Все пошло не так из-за тебя!

Джинкс вытащила из вороха тряпок майку, которую не надо было завязывать, и втиснулась в нее, стараясь поменьше задействовать кисти рук.

– Если бы ты улетел с остальными, я бы все успела! – сказала она, посмотрев на Экко. – Но нет, ты же у нас все контролируешь, тебе надо было стоять и пасти меня, справлюсь или нет!

– Если бы я ушел, она бы убила тебя!

– Я задержалась из-за тебя! Если бы ты убрался оттуда, она даже не заметила бы меня, – возразила Джинкс, пытаясь стянуть с рук разорванные перчатки, присохшие к ранам. – Взрыв выкинул бы ее из того окна с той же скоростью, с какой она туда влетела! Я бы успела!

Экко стоял, упершись крестцом в столешницу, он сложил руки на груди и с мрачным видом наблюдал за ее манипуляциями. Черта с два он станет ей помогать, пусть сама отдирает присохшую ткань.

Поняв, что просто так ничего не снимет, Джинкс подошла к стеллажу с цветными бутылками разного калибра. Часть из них стояла пустая, но она быстро нашла нужную и, стянув пробку зубами, вылила содержимое себе на руки. Раны зашипели и покрылись пеной, Джинкс стиснула челюсти. Через минуту она смогла снять распавшиеся на волокна перчатки и швырнула их в пропасть. Неоспоримое преимущество жизни над ущельем заключается в том, что не надо никуда ходить, чтобы выкинуть мусор.

Облив руки содержимым другой бутылки, она попробовала замотать их тряпкой почище, но не выходило завязать. Экко смотрел на нее, не трогаясь с места, тогда Джинкс вздохнула и подошла к нему сама, протягивая бинты и ошпаренные металлом кисти. Он помог.

Пока он занимался повязкой, Джинкс постепенно успокоилась. Когда все было готово, она вздохнула и встала у стола рядом с Экко в той же позе, что и он.

– Работаем вместе мы так же паршиво, как танцуем, – сказала она в конце концов. – Разная скорость, разный подход. Постоянно оглядываемся друг на друга. Все то же самое, – посмотрела на него.

– В мастерской у нас получается лучше, – согласился он, подняв взгляд на мерцающие на веревках склянки со светящимся порошком.

– Это точно, – хмыкнула Джинкс. Подумав о том, где еще у них получается лучше, она придвинулась к нему ближе и пихнула бедром. – Нет, ну этот твой удар с разворотом через доску… это было нечто!

Расследование

Люди Ренаты доложили ей о том, что произошло во время операции, и та немедленно вызвала Джинкс к себе на ковер, велев прихватить с собой дружка в маске.

И Джинкс и Экко понимали, что серьезно облажались. Если миротворцы выйдут через это дело на Ренату, это повлияет на ход расследования по «Гласк индастриз», а вслед за ним на весь Заун и в особенности на них двоих: Гласк не прощает тех, кто портит ей бизнес. Если миротворцы выяснят причастность Джинкс к взрыву, то ей снова придется прятаться, а то и закрыть лавку, поджигатели не смогут проводить через нее сделки и это скажется на жизни в деревне. Им необходимо было найти способ избежать последствий провала со складом и, так как тут их с Ренатой цели полностью совпадали, действовать вместе с ней было единственным верным решением.

В назначенный час оба влетели в кабинет Гласк через окно на одной доске. Встреча состоялась ночью, чтобы никто, ни свой, ни чужой, не увидел ее.

– Рассказывайте, – велела Рената.

Сесть она им не предложила, да и некуда было: ночная секретарша Мэддис специально убрала стулья. В этом кабинете правила простые, провинившиеся всегда стоят.

Откинувшись в своем кресле, Гласк с раздражением осмотрела двоих перед собой: девчонка в дурацком капюшоне с зубами и в огромной куртке поджигателя, а он сам в звериной маске, сброшенной на грудь. У них здесь деловой разговор или нарко-вечеринка?

Джинкс не стала тянуть и коротко описала, что случилось на том складе. Пока она говорила, Экко молча стоял рядом с ней.

– Что вы оттуда забрали? – спросила Рената, вперив мерцающий взгляд в поджигателя.

– Двигательные гондолы из Ноксуса, – ответил он.

– Мой товар брали?

– Нет, ничего больше.

Рената кивнула. Если бы поджигатели толкнули продукт, компрометирующий «Гласк индастриз», на рынки Зауна, ей пришлось бы тратить время, силы и деньги на то, чтобы искать партию по скупщикам, пока миротворцы не нашли ее первыми. Хорошо, что у парня с разрисованным лицом есть мозги, чтобы не гадить ей таким образом. Плохо, что его мозгов оказалось недостаточно, чтобы не попадать в подобные ситуации.

Рената задумчиво постучала пальцами искусственной руки по столу. Джинкс с интересом пронаблюдала за движением химтековых волокон в протезе, Гласк поймала взгляд девчонки, но та не стала отводить глаза. Она не боялась. Понимала, что облажалась, но несмотря на все не только успешно завершила операцию, но и сумела выиграть им время.

То, что Джинкс добавила во взрыв цвет, сразу привлекло внимание Пилтовера. Из-за поднявшейся шумихи вокруг «возвращения мстительницы из Зауна» о «Гласк индастриз», чей товар лежал на складе, пока даже не заговорили. Подставив себя под удар вместо Гласк, девчонка продемонстрировала похвальную верность. В глазах Ренаты это отчасти сглаживало то, что Джинкс пыталась помочь своим дружкам заработать у нее за спиной. Но лишь отчасти. Об этом они еще потолкуют после всего.

– Пока миротворцы будут искать только тебя, – сказала Рената, глядя на Джинкс. – Но скоро нароют про мои продукты на складе и тогда, если у следователя есть хоть какие-то мозги, они могут связать нас вместе. Это скажется на моей репутации, потому недопустимо. Никто не должен знать, что ты на меня работаешь. Если попадешься миротворцам, нашим делам конец, спасать тебя я не стану. Это ясно?

Джинкс смотрела куда-то в окно, будто это не с ней разговаривали, и при этих словах только нервно повела плечом. Ей не нравилось, что ее отчитывают, когда она сумела сделать невозможное и успешно закончить обреченное дело. Но она знала, что Гласк это не Силко, и знала, что они с Экко на самом деле серьезно вляпались, поэтому старалась стоять молча и держаться так спокойно, как получалось.

– Но пока на тебя не нашли ничего конкретного, я помогу, – продолжила Гласк, чуть смягчив тон. Она видела, что девчонка понимает свою вину. – Мне известно, что погибло всего двое миротворцев, а те, кто выжил, никого не видели. Это был бы приемлемый расклад, если бы не Камилла. Насколько я знаю, она пока не пришла в сознание, но скоро включится и заговорит.

– Она не сможет доказать, что столкнулась именно со мной, – сказала Джинкс. – Я была в капюшоне и в этой куртке, запахнутой наглухо, и выглядела как пингвин-переросток, – она бросила многозначительный взгляд на поджигателя, а потом указала Ренате на свою бесформенную куртку, разрисованное красками кислотного цвета. Сейчас Джинкс стояла, спустив расстегнутую куртку на локти, но, если бы надела и застегнулась, на улице ее бы не узнала даже сама Рената.

То, что Камилла не видела лицо Джинкс, было хорошей новостью. Сейчас в Зауне сотни ее подражателей, в теории любая из девиц могла оказаться на том складе и использовать цветную взрывчатку. С этим можно даже выиграть суд, если до него дойдет.

– Если она в самом деле не видела твоего лица, это сыграет нам на руку, – кивнула Рената. Сплетя пальцы обеих рук, она положила на них подбородок и прищурила глаза: ей в голову пришла удачная идея. – Думаю, у нас есть все шансы запутать это дело так, что даже Кирамман не подкопается. Вот, как мы поступим…

***

Дело о взрыве склада на пристани быстро набирало известность в Пилтовере. Пожар с цветными языками пламени тушили всю ночь и в первые часы никто не сомневался в том, кто именно подорвал склад: имя Джинкс звучало по всему городу, откуда только можно было увидеть яркие клубы зеленого и синего дыма. Однако позже появились новые детали и дело перестало казаться таким однозначным.

Когда миротворцы стали опрашивать жителей соседних домов, выяснилось, что в ночь взрыва несколько людей, в том числе сынишка капитана, видели на улицах яркие зеленые огни скайбордов. Позже пожилая женщина с бессонницей заметила, как восемь зеленых огней утягивают за собой по небу огромный мешок на веревках. Все это указывало на хорошо известную преступную группировку, члены которой называют себя поджигатели.

Позже один молодой и довольно талантливый следователь нашел копии документов со склада и выяснил, что в нем хранилось в день взрыва. Из любопытного помимо товаров «Гласк индастриз», которые как раз собирались отправить на экспертизу, там оказались контрабандные детали для дирижаблей из Ноксуса и незаконно ввезенные деликатесы из Ионии. Если последние шли за улику с натяжкой, то вот детали вполне могли привлечь поджигателей, которые уже не раз крали подобный товар в Пилтовере.

Все складывалось в почти ровную картину: поджигатели захотели украсть запчасти для летающих досок, но столкнулись с миротворцами, которые собирались изъять товар Гласк. Произошла потасовка и, заметая следы, поджигатели подорвали склад, а взрыв задел служащих. Такая теория годилась даже для прокурора, дело бы непременно повесили на поджигателей и закрыли, как и десятки других вооруженных грабежей, но вышла заминка. Все дела с поджигателями проходили через советника Кирамман по ее собственному распоряжению. Когда расследование оказалось у нее на столе, она обнаружила множество несостыковок и не пустила его в прокуратуру, велев миротворцам рыть дальше.

Дело было в почерке. Поджигатели почти всегда действовали быстро и тихо, никто ничего не слышал и не видел, кроме служащих на дирижаблях. Шоу с цветным дымом и переливающимися взрывами однозначно было делом рук Джинкс. Только вот кроме почерка на нее не указывало ровным счетом ничего. Раньше, пока не отошла от дел, она забиралась в банковские хранилища; в лаборатории, чтобы выкрасть новейшие исследования; она атаковала здание Совета в знак протеста против политики Пилтовера. Старый никому ненужный склад – для «героини Зауна» это было слишком уж мелко.

Но что, если Джинкс теперь работает на Гласк? Кейтлин была почти уверена в этом, она чувствовала, что они могут использовать этот случай со складом, чтобы доказать, что Джинкс и поджигатели делают за Ренату грязную работу. Доказать и покончить с ними со всеми разом!

Дело обещало отличный улов, но улик не хватало. Главным свидетелем оставалась Камилла, которая, судя по словам выживших миротворцев, вступила в схватку с подрывниками, а значит точно видела, кто это сделал. Следователи с нетерпением ждали, пока ее восстановят в лаборатории Джейса Талиса, а до тех пор один из особенно деятельных молодых детективов решил пообщаться с Вай. Это был тот самый детектив, который нашел документы, указавшие миротворцам на ноксианскую контрабанду и товары Гласк на складе.

– Джинкс же твоя младшая сестра, так? – говорил он, подсев к Вай в пабе для миротворцев, где ее часто можно было найти с Лорисом. – Я просто задам пару вопросов и все, можно?

Вай не общалась с Джинкс уже несколько месяцев, две недели назад они чуть не столкнулись в «Последней капле» и после того дня ей стало еще паршивей. Она постоянно думала о том, что должна была тогда пойти и поговорить с сестрой, попробовать образумить ее. В конце концов хотя бы узнать, все ли с ней в порядке.

Потом случился этот чертов взрыв на складе и теперь Вай не находила себе места от волнения. Она не была детективом, но, пробежавшись по статьям в газетах, легко представила, как крупно мелкие вляпались с этим делом. Она не сомневалась, что на складе была и Джинкс, и Экко, и что все это было как-то связано с Гласк. Одна ее сторона хотела бежать к ним и помочь, а другая хорошенько наподдать обоим, чтобы неповадно было. Ее тянуло в Заун, но она понимала, что сейчас ей точно нельзя с ними видится и нельзя ничего о них знать. Пока Вай может честно отвечать всем миротворцам, что понятия не имеет, чем занята Джинкс, они обе остаются в безопасности.

Под прямым взглядом детектива Вай почувствовала, как ее снова начинает рвать на части, и растерла лицо ладонями, чтобы успокоиться. Лорис сидел рядом и понял, что мальчик для нее сейчас источник угрозы и она ему попросту двинет, если он не отстанет от них.

Он наклонился к сидящему перед ними детективу и миролюбиво произнес, понизив голос:

– Они с Джинкс не общаются. Вай ничего не знает.

Детектив смотрел на громадного мужика, склонившегося над ним, и не мог понять, почему ему вдруг стало не по себе от его улыбки. Другой бы испугался и ушел, но не Алекс. Алекс верил, что упорство и благие намерения всегда приносят результаты. Еще один факт об Алексе: в его комнате в миротворческом общежитии висел плакат с Кейтлин Кирамман, девушкой, в одиночку пролившей свет на империю Силко.

– Я всего лишь хочу поговорить с ней, – сказал он, стараясь выглядеть добряком, как советовали в книгах. – Ты ведь знаешь, где она живет? Я вот своего брата тоже терпеть не могу, но его адрес вспомню, даже если среди ночи разбудить. Родня все-таки, мало ли что…

Стул Вай со скрежетом отъехал назад по деревянному полу, она рывком встала и пошла на детектива. Лорис вздохнул и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову: он честно пытался спасти дурачка, но теперь тот действительно напросился.

Вай вытолкала детектива из паба на улицу, – они с Лорисом не могли попасть в черный список и этого места, а то скоро им в Пилтовере негде будет выпить, – и уже снаружи разбила миротворцу лицо. Когда он повалился на землю, она несколько раз врезала в спину и напоследок добавила сапогом по ребрам. Она хотела еще ударить, ей казалось, что раз невидно крови, то и драки считай не было, но внутренний голос, звучащий как Лорис, попросил ее сдержаться в этот раз.

Стоя над корчащимся пареньком, Вай вспомнила, что Джинкс что-то говорила про голоса в голове, и вдруг рассмеялась. Теперь она тоже их слышит, вот умора!

Она отошла от детектива на пару шагов, шатаясь, хотя на самом деле толком ничего не выпила.

– Не приходи ко мне больше с этим! – велела она на выдохе, утерев большим пальцем выступившую на верхней губе влагу. – Понял?

Детектив свернулся калачиком на мостовой и старался не дышать, будто мертвым прикидывался. Вай вернулась в паб к Лорису, чувствуя себя победителем: она смогла остановиться.

Кулаки Вай выбивали много дури много из кого, но их оказалось недостаточно, чтобы выбить из Алекса веру в силу упорства и благих намерений. Через несколько дней он все-таки выяснил, как можно найти Джинкс, и, преодолевая страх, спустился за правдой в нижний город, как когда-то это сделала его кумир Кейтлин Кирамман.

Блуждая по темным улицам с ослепительно яркими вывесками, он отыскал лавку «фейерверков» и зашел внутрь. Над дверью зазвенели стеклянные украшения из Ионии.

Проходя мимо стеллажей с оружием, обтянутым вязаными чехлами в виде животных, гранат с детскими рисунками и коробок с конфетами, он почувствовал себя очень неуютно. Все вокруг было таким… неправильным.

Когда он кое-как отыскал в этом психоделическом лабиринте прилавок, то увидел большую надпись «Джинкс и Зиггс. Магазин лучших фейерверков в Зауне», где имя Джинкс несколько раз закрашивали. Под надписью на высоком стуле сидела синеволосая девочка. Она устроилась, скрестив ноги и упершись локтями в низкую спинку стула, при этом у нее был такой вид, будто все здесь принадлежит ей. Это бы по крайней мере объяснило леденцы и игрушечные чехлы в виде зверей для гранат и бомб.

Алекс слышал, что Джинкс молода, но этой можно было дать от силы лет двенадцать и то не дотягивала. Подойдя ближе, он встретился с взглядом этого ребенка и оробел: она смотрела на него испытующе, исподлобья, он словно глядел в глаза люто-волка. В Пилтовере дети так не смотрят.

– Ты Джинкс? – спросил он, потому что уже ни в чем не был уверен. Разве что в том, что девочка точно может быть младшей сестрой Вай, было в них обеих что-то одинаковое.

Иша снисходительно ухмыльнулась, разглядывая молодого человека в пальто и с побитым лицом. Все в Зауне знают, как выглядит Джинкс!

– Ты че, из Пилтовера? – спросила она.

Детектив поправил очки.

– Да, я из Пилтовера, – сказал он, стараясь произнести это с гордостью. – Служба расследований, северный отдел, – достав из внутреннего кармана пальто удостоверение, он раскрыл его перед ребенком, но та даже не взглянула, продолжала смотреть ему в глаза с таким видом, будто он денег у нее перезанять пришел.

– Пилтошек не обслуживаем, – сказала Иша, кивнув куда-то в бок.

Посмотрев туда, детектив заметил на стене над прилавком плакат с Джейсом Талисом. Глаза Джейса были перечеркнуты крестами, над молотом нарисовали линии, будто тот сдулся и повис, а лозунг внизу был замазан и вместо него корявым почерком было написано: «Никаких пилтошек в этой лавке!».

– Я здесь не как покупатель, – заметил детектив. – Я хочу задать несколько вопросов.

– По-твоему тут типа справочная? – спросила Иша. Она невзначай крутанула на пальце свою пушку, которую Джинкс сделала специально для нее после нападения бандитов Ренаты.

Детектив округлил глаза, увидев у ребенка оружие. Он потом часто гадал, чем бы закончился этот разговор, если бы в тот момент не открылась дверь, ведущая на склад.

С лестницы поднялась невысокая девушка с длинной синей косой, она несла коробки и не заметила, что в лавке кто-то есть. Когда она повернулась к Алексу спиной, он увидел ее почти голую спину в шрамах и татуировках в виде облаков и против воли засмотрелся.

– Иша, змеиные гранаты готовы! Разложи их, как ты умеешь, а я займусь заказом для Тивальда, пока он не… – тут она заметила пялящегося на нее парня и умолкла. Переведя взгляд с его лица на ботинки и обратно, она сказала: – Пилтошек не обслуживаем. Вон плакат, – кивнула на стену.

Девочка по имени Иша соскочила со стула, вернула пушку в кобуру на поясе и в припрыжку побежала за сестрой к стеллажу, где надо было разложить гранаты. Детектив проводил ее взглядом, а потом тряхнул головой и пошел следом за девушкой с косой.

– Ты Джинкс? Я хотел бы задать пару вопросов, – начал он, когда она поставила коробки у пустого стеллажа и поднялась.

– Я Джинкс и мне по боку, че бы ты там хотел, – ответила она, проходя мимо. – Иди отсюда, пока я добрая.

Она уже собралась спускаться обратно на склад, но в этот момент ионийский амулет над дверью звякнул, потому что кто-то еще вошел в лавку.

– Иша, кто там? – крикнула Джинкс, обернувшись.

– Твоя любимая покупательница! – крикнули в ответ низким женским голосом.

Детектив пронаблюдал, как к прилавку вышла смуглая женщина с буйными черными кудрями. Она была одета в кожаные штаны и пыльные сапоги, а ее туловище оборачивал длинный шерстяной шарф, какие носят жители пустыни. От него не укралась рукоять огромного меча, выглядывающего из ножен на спине, скрытых этим самым шарфом.

Женщина и Джинкс обнялись, как старые подруги, а потом вместе прошли к прилавку.

– Успели прийти мои красавцы? – спросила смуглая иностранка.

– Они у меня, собраны, отполированы и ждут мамочку! – подмигнула Джинкс. – Сейчас схожу за ними.

Она бегом спустилась на склад, а смуглая женщина тем временем окинула оценивающим взглядом замершего посреди лавки детектива.

– Ты кто такой? – спросила она, заподозрив в его канцелярской роже миротворца.

– Детектив Алекс Майлз, – представился он. – Вы давно знаете Джинкс?

Пожав плечами, женщина указала ему на стену, где висели фотографии со знаменитыми покупателями лавки. На одной из них Алекс различил Джинкс в инженерных очках и с каким-то инструментов в руке, она обнимала эту женщину, а женщина кокетливо прижимала к губам дуло черного пистолета. Обе улыбались. Под фотографией было написано: «у нас заказывает Самира, героиня Ноксуса».

Джинкс вернулась, неся в руках черный металлический ящик с выгравированными переливающимися цветами. Она поставила его на прилавок и раскрыла, представляя Самире два роскошных черных пистолета на подложке из кроваво-красного бархата.

Рассмеявшись, Самира подошла к ним и достала один, с восторгом проведя рукой по блестящей черной, как оникс, поверхности.

– Я знаю, что этот заказ был не в твоем стиле, но ты превзошла саму себя! Они великолепны! – сказала она, пробуя баланс орудия. – Пойду испробую в деле! А ты поговори пока с детективом Майлзом, – с многозначительным видом кивнула на стоящего поодаль парня.

Самира отправилась к автомату для стрельбы, а Джинкс склонила голову на бок и посмотрела на надоедливого типа в пальто. Миротворец, значит.

Алекс почувствовал, каким ледяным стал ее взгляд, когда она поняла, кто он, но, как и с Вай, это наблюдение его не остановило.

– Ты не продаешь ничего пилтоверцам, но делаешь оружие ноксианке? – спросил он, не удержавшись. – Тебе не кажется, что это не патриотично? Мы все-таки враждуем с ними!

– Ты спустился сюда, чтобы об этом спросить? – ответила она, не сводя с него странного взгляда подернутых розовым глаз.

Между ними повисла пауза. Откашлявшись, детектив достал блокнот с пером и начал спрашивать по списку, изо всех сил стараясь не нервничать.

– Где ты была ночью шесть дней назад?

– Она была со мной! – крикнула от автомата Самира. Она дернула рычаг, заревела бешеная музыка, фигурки-мишени поехали по рельсам, и тогда женщина, весело оскалившись, начала палить в них из обоих пистолетов.

Оглушительная музыка и стрельба сбивали детектива, его почему-то бросило в жар, но он приказал себе держаться.

– Что вы вместе делали в ту ночь? – спросил он.

– Всякое разное! – крикнула Самира между выстрелами.

Детектив записал эту чушь в свой блокнот, и Джинкс покачала головой. Когда узнала, что этот цыпленок миротворец, она испугалась, что в Пилтовере все же нарыли на нее что-то и теперь они с Ишей в опасности, но, похоже, переживать рано: парень-то полный идиот. Если в Пилтовере такие проблемы с кадрами, то она может еще разок подорвать зал Совета и никто ей ничего не сделает. Неудивительно, что Камилла с Кейт такие нервные, бедолаги тянут все на себе одни.

– Ты когда-нибудь была здесь? – спросил он, назвав адрес склада, и посмотрел на нее так, будто не сомневался, что она ответит ему честно, если в самом деле была там.

– Там разве что-то случилось? – спросила Джинкс, понизив голос и сдвинув брови. Она сжала рот ладонью, потому что оттуда рвался злобный хохот, и постаралась придать лицу самый серьезный вид, на который была способна. Она уже придумала себе личность, которую отыграет, и ей не терпелось начать шоу.

Детектив рассказал ей о страшном взрыве, и она покивала, попытавшись изобразить на лице сочувствие к погибшим.

– Ничего об этом не слышала и никогда там не была, – сказала она, входя в роль. – Я вообще уже очень давно не выбираюсь в Пилтовер, лавка отнимает почти все время, – устало взмахнула рукой, намекая на обилие товаров. – А еще я в одиночку воспитываю ребенка, – понизила голос до шепота и наклонилась к детективу поближе. – Иша ведь сирота, знаешь. Беспризорники Зауна все равно что дикие волчата, но это ведь не значит, что им не нужна любовь, так?

– Она не твоя сестра? – удивился детектив, невольно подаваясь вперед.

– Нет, я взяла ее с улицы, как когда-то взяли меня, – кивнула Джинкс. Она перенесла косу на плечо и погладила ее, стараясь выглядеть, как ее мама на портрете, который Силко хранил в ящике стола. – Потому я и отошла от дел. Поняла, что нет ничего важнее семьи.

Она заметила, как засияли глаза смотрящего на нее молодого детектива, и поняла, что он готов. Невзначай проведя рукой по косе ниже, она опустила ладонь с металлическим пальцем на стеклянный прилавок и отвернулась.

Опустив взгляд вслед за ее рукой, детектив заметил за стеклом мешки с цветным порошком. На каждом была нарисована морда какой-нибудь твари цветом в тон красителю, к каждому была приколота бумажка с ценой.

– Что это такое? – спросил он, тут же заинтересовавшись.

– А? Это мой фирменный дымовой краситель, – отозвалась Джинкс. – У нас уже месяц особая распродажа в честь дня рождения лавки.

На самом деле никакой распродажи не было и Джинкс потребовалось переступить через себя, чтобы выложить на витрину свою секретную формулу для цветного дыма. Она ни за что бы не стала продавать ее, но это было частью плана Ренаты: если любой мог купить краситель, значит, любой мог подорвать склад.

Ее трюк сработал идеально, детектив заглотил наживку и достал из кармана пальто медный прибор с линзами. Он сделал снимок мешков, а потом добавил соответствующие пометки в записной книжке.

Джинкс мысленно поздравила себя с тем, что ненавистная распродажа закончится сразу после того, как детектив со своим блокнотом и снимками свалит из лавки.

– А возможно ли составить список тех, кто брал этот краситель? – спросил он.

– Да его каждый день берут, – она равнодушно пожала плечами. – По многу раз.

– Я смогу увидеть это в расчетных книгах?

– Да, конечно.

Джинкс достала из-под лавки журнал учета, куда по совету Ренаты вписала множество фальшивых покупок красителя за последний месяц. Детектив полистал страницы и зафиксировал несколько из них своим прибором. Его руки при этом дрожали.

Пальба у автомата никак не прекращалась и больше всего детективу хотелось поскорее убраться из этого места, тем более что с Джинкс ему все было ясно: она воспитывает ребенка и потому больше не работает, а порошок у нее купили поджигатели. Вот и причина всех несостыковок в расследовании. Он все выяснил и раскрыл дело, а теперь лично представит свою работу Кейтлин Кирамман!

Как только миротворец убрался, Самира прекратила стрелять и прошла к прилавку, облокотившись на него. Они с Джинкс проводили взглядами парня, гордо шагающего по улице за стеклом витрины.

– С меня причитается, – сказала ей Джинкс.

Самира не обязана была врать ему, что они были вместе в ночь взрыва, но это алиби здорово ее выручит: с ноксианцами миротворцы связываться не захотят. В политике сейчас и в самом деле все было напряженно и усугублять никто не захочет.

– Не вздумай! У нас с тобой считай общие дети, – Самира подмигнула ей целым глазом. – Сходим проветриться вечером?

– Еще бы!

Камилла Феррос

Когда-то Камилла просыпалась в своей комнате в доме семьи Феррос и видела уютные обои с цветочными узорами. Потом она повзрослела и в ее жизни наступил период, когда после пробуждения она смотрела на льняной полог шатра в Шуриме, где они с отцом следили за расширением шахт по добыче бракерских кристаллов, обеспечивающих богатство их семьи. Славное было время, Камилла любила Шуриму, несмотря на жару и песок, который вечно задувало в одежду. Но время в Шуриме было недолгим. Ее младший брат, который по традиции должен был стать агентом семьи Феррос на службе Пилтовера, не подходил по здоровью, и эту роль пришлось взять на себя Камилле. Все ради семьи. Полог шатра в шуримской пустыне сменили казармы, леди из высшего общества сменила платья на форму.

Теперь Камилла очнулась в холодной лаборатории и первым, что она увидела, стали голые безликие стены, обитые металлическими листами. Первым человеком, который встретил ее после забвения, стал Джейс Талис. Он сидел возле ее койки, – или скорее операционного стола, – на коленях и сосредоточенно орудовал инструментами в районе ее бедер. Она чувствовала их движение внутри сцепленных со скелетом механизмов.

Камилла села, оттолкнувшись руками, и увидела, что ее протезы еще не на месте. Она не любила, когда ее пробуждали до того, как полностью соберут.

В углу помещения в окружении пышных букетов, плюшевых медведей и коробок с печеньем сидела Орианна. Девочка из металла, которой повезло даже меньше, чем самой Камилле. В отличие от нее, стальная тень все еще оставалась человеком – по большей части.

– Тебе принесли подарки! – сказала девушка, заметив, что ее подруга очнулась. Камилла отметила, что новый голосовой механизм Орианны звучит четче. – Так много в этот раз!

Камилла посмотрела на Джейса, на его сосредоточенное лицо. Время еще не залечило раны прошлого, и, глядя на Талиса, она против воли вспомнила, как когда-то просыпалась в этой самой лаборатории и ее встречал Хаким. Они любили друг друга, но в конце концов Хаким выбрал деньги и провел операцию, сделавшую из Камиллы ту, кто она есть теперь. Так было нужно для семьи Феррос и для Пилтовера. Больше она его не видела.

– Пришлось заменить материал на лице, – сказал Джейс, как будто только теперь заметил, что она очнулась.

Он поднялся и утер лоб, оставив на смуглой коже черный след смазочного масла, а потом принялся вытирать руки первой попавшейся тряпкой. Камилла усмехнулась: этот мужчина знал ее тело лучше, чем любой из прежних любовников, и, хотя он не испытывал к ней ни капли чувств, она теперь могла доверять только ему, а это куда интимнее, чем просто близость.

– Новые протезы должны доставить через несколько часов, тогда я установлю их, – сказал Джейс. Он заметил, как смотрит на него Камилла, и отвел взгляд, неловко откашлявшись. – Я знаю, ты не любишь просыпаться без них, но держать тебя в забвении дольше становилось опасно.

– Сколько я спала? – спросила Камилла. Ее взгляд вернулся к большому складу цветов и подарков, которые смотрелись в лаборатории так же нелепо, как кремовый торт посреди хекстекового реактора. Обычно чем дольше и дороже проходило ее восстановление, тем больше внимания доставалось от родственников.

– Чуть дольше недели, – сказал Джейс. – Приходи в себя, попробуй поесть. Я вернусь, как только получу протезы.

Перед уходом Джейс придвинул койку Камиллы на колесиках к углу с подарками, где также находился деревянный столик с завтраком. Орианна хотела остаться – она надеялась, что Камилла поделится с ней чем-нибудь из ярких коробок, – но Джейс забрал девочку с собой.

– Ее системам нужно наладиться, ты поиграешь с ней позже, – говорил он, подталкивая ее в спину. Его голос звучал почти по-отечески.

– Опять оставишь меня скучать взаперти? – спросила Орианна, так что сквозь металлические вибрации отчетливо проступили капризные ноты.

– Я же принес тебе новые детали для шара-питомца! Ты что, уже их использовала?…

Камилла проводила их взглядом. Джейс Талис и его творения. В каком-то смысле они трое были друг для друга странной семьей.

Металлическая дверь с матовым стеклом закрылась за ними, и Камилла осталась одна в тишине. Она вздохнула и перевернулась на кровати, потянулась было к подносу с едой, но есть ей совсем не хотелось. Опустив подбородок на сложенные руки, она стала рассматривать стоящие под койкой цветы и коробки с подарками.

Белые розы от двоюродной сестры; конверт из толстой гербовой бумаги семьи Феррос – это написал брат, желает ей скорейшего выздоровления. Сам он, конечно же, никогда не навестит ее. Конфеты скорее всего от того странного барона, который проявлял нездоровый интерес к ее протезам. Большая розовая коробка в желтую полоску… Камилла потянулась и ее изящные длинные пальцы раскрыли открытку на подарке. «От тети Д.». Тетушек у Камиллы было полным-полно, и всех имен она не помнила, но эта вроде бы раньше подарков на выздоровление не присылала.

Заинтересовавшись, она откинула крышку и тогда все четыре стенки коробки распались, открыв стоявшую на подставке механическую обезьяну. Глаза загорелись красным, послышался мерзкий смех и тарелки ударились друг о друга. Яркие рисунки на уродливом лице обезьяны мгновенно пробудили воспоминания о взрыве на складе.

Камилла поняла, что не успеет уйти, она сжалась на койке, закрыв голову руками – если ее разнесет снова, насколько ей опять придется уйти в забвение?… Взрыв грохнул в звоне тарелок, но жара так и не последовало. Спустя несколько секунд Камилла осмелилась посмотреть на игрушку сквозь разжатые руки и увидела, что та стоит в огне. Обезьянья морда и краска на шкуре скукоживались в черную вонючую дрянь, тарелки били все медленнее, пока все вместе не превратилось в обугленный механический скелет.

Тяжело дыша, Камилла смотрела на черный кусок металлолома, а потом в ярости ударила его, отшвырнув к стене.

– Джинкс! – с ненавистью процедила она, осознав, что подарок прислала психопатка. Она хотела напугать Камиллу и самое отвратительное в этой выходке было то, что ей это удалось.

Агент рывком села на койке, чувствуя, как зашлось от злости ее хекстековое сердце. Джейс бы сейчас сказал, что системы успешно запустились: Камилла почувствовала голод.

***

Кейтли Кирамман сидела за столом в своем кабинете, агент Феррос наконец-то очнулась и тоже была здесь, она стояла за креслом и смотрела в окно, откуда открывался величественный вид на Пилтовер. Детектив Алекс Майлз докладывал им о последних новостях по делу о взрыве.

Кейтлин потерла лоб рукой.

– Я верно понимаю, ты пришел в лавку, и Джинкс просто… была там? – уточнила она.

Они отправляли десятки отрядов к лавке «лучших фейерверков», несколько лет подряд психопатку пытались схватить агенты, но Джинкс никогда там не было. Никто из миротворцев не видел ее уже почти три года. Ни разу.

– Так точно, – кивнул парень. – Я говорил с ней и взял показания. У нее есть алиби на день взрыва, она была с… – он открыл свой блокнот и полистал, чтобы уточнить имя, но от его неловких движений из-под страниц вылетели снимки.

Алекс извинился и принялся собирать их с пола. Камилла закатила глаза.

– … с Самирой, – сказал он, положив собранные фотографии сразу на стол к Кирамман. – Это ноксианка. Она тоже находилась в лавке, когда я пришел.

Камилла нахмурилась. Она и Кейтлин конечно же знали о Самире – все знали о героине Ноксуса. Но только зачем ей врать ради Джинкс? Могут ли ноксианцы тоже быть замешаны в деле на складе или это была просто дружеская услуга? В любом случае появление ноксианки осложняет дело.

– Кто-то еще видел их вместе в ту ночь? – спросила Камилла.

– Я еще это не выяснил, – сказал Алекс неуверенно.

Сосредоточенный взгляд Кейтлин тем временем скользил по снимкам на ее столе. Она поняла, что перед ней снимки книги учета продаж из лавки, внимание Кирамман сразу привлекли строчки о порошке для цветного дыма. Судя по датам, кто-то купил их сразу десяток прямо накануне взрыва.

– …поджигатели использовали цветной дым, чтобы отвести от себя подозрения, – рассуждал тем временем Алекс. – Все сходится!

– Эти надписи внесли позже, чем остальные, – сказала Кейтлин. Она потянула встроенную на столе лупу на пружинах и поднесла к ней снимок. Детектив Майлз подошел к ней и склонился к столу, чтобы тоже посмотреть. Кейтлин не понравилось, что он встал к ней слишком близко, но она продолжила смотреть на снимки: – Вот здесь! Почерк мельче, чем в других местах, потому что она вписала продажу между старых строк.

– Да? А вот здесь написано нормальным почерком, – Алекс указал на запись двумя днями ранее. – Я уверен, Джинкс не причастна к взрыву. Она растит девочку, причем воспитывает ее одна, и потому не хочет больше заниматься ничем противозаконным. Она просто пытается выжить, – его голос странным образом смягчился.

Пока он говорил, Кейтлин перебирала другие фотографии и обнаружила среди последних снимок, сделанный в темном баре, судя по всему, украдкой. На нем Джинкс стояла за стойкой и о чем-то говорила с Самирой, они ударились стаканами. На следующем снимке уже была только Джинкс, изогнувшаяся в огнях танцпола, крупным планом. Потом еще один снимок с ней. И еще.

Кирамман подняла на детектива взгляд, недоуменно изогнув бровь, но он продолжил говорить, не заметив ни взгляда, ни того, что его маленькое увлечение обнаружили. Камилла стиснула пальцами переносицу и закрыла глаза. Вот, что происходит, когда работают дилетанты!

– …Вообще-то я был приятно удивлен, она довольно милая!… – сказал Алекс, а потом его рука сама собой потянулось к синяку под глазом. – Не то, что ее кошмарная сестра. Вай просто опасна для общества!

Камилла не могла больше выносить этот цирк.

– Очнись! – крикнула она. – Ты говоришь об убийце и террористке! Я видела ее на складе, это она разнесла там все!

– Почему ты решила, что это была именно она? В отчете ты писала, что видела кого-то в капюшоне, – напомнил парень, но голос его прозвучал тихо и неуверенно. О Камилле он слышал всякое и теперь неловко отступил назад, когда она шагнула к нему на своих жутких лезвиях.

– Она прислала мне в больницу игрушку-бомбу! – сказала Камилла, ее глаза замерцали голубым светом от гнева. – Кто еще это может быть!?

– Кто угодно? – неуверенно предположил Алекс, поправив очки на носу. Ему было страшно спорить с самой стальной тенью, но разве он мог позволить им совершить ошибку и арестовать невиновную? Что тогда будет с той странной девочкой, которую она воспитывает?

– Иди, Алекс, – попросила Кейтлин, устало потерев глаза.

Одно из самых сложных в работе советницы – иметь дело с глупцами. Их много и, если гнать от себя каждого, останешься без людей, потому нужно уметь использовать то, что такие люди делают хорошо, и стараться не давать им задач, которые они сделают плохо.

– Ты отлично поработал. Узнай, как давно Самира пересекла границу и чем она занималась в ночь взрыва.

Кивнув, молодой детектив воспользовался моментом и вылетел из кабинета. Советник похвалила его лично и для него не было лучшей награды: следующие дни он не сомкнет глаз, отслеживая путь Самиры от самого Ноксуса.

Когда он ушел, Кейтлин обернулась к Камилле, хмурясь.

– Она прислала тебе бомбу?

– Взрыва не было, она просто пыталась напугать меня, – отмахнулась Камилла.

– Игрушка осталась у тебя? – спросила Кирамман, на самом деле предвидя ответ. Можно было бы идентифицировать механизм и связать его с Джинкс, тогда у них появилась бы отличная улика. Только вот если бы Джинкс была идиоткой, с ней не возникало бы столько проблем.

– Сгорела, – мрачно ответила Камилла. – Я уверена, что видела на складе именно Джинкс. И я докажу, что взрыв ее рук дело.

– Наша главная цель – Гласк, – напомнила Кейтлин, поднимаясь со своего места.

Один увлекся подозреваемой, другая жаждет ее крови, – с таким раскладом Кирамман придется брать ружье и выходить на улицы в поисках зацепок самой. Кейт бы хотела. Видит небо, как ей надоело сидеть в четырех стенах и принимать отчеты.

Она взяла несколько снимков со стола и пошла к своей доске с уликами, чтобы закрепить их. От склада на карте тянулось несколько цветных нитей: малиновая к офису Гласк, голубая к лавке фейерверков, куда Кираманн прикрепила снимки с книг учета. Зеленая нить от склада уходила в листок с большим знаком вопроса – деревня поджигателей, местоположение неизвестно. Взяв красную катушку, Кейтлин закрепила нить на булавке у ноксианского посольства, а оттуда протянула к лавке Джинкс. Самира. Подумав еще, Кейт довела нить до офиса Гласк. Что, если ноксианка связана с Джинкс через Ренату?

Отойдя на несколько шагов, Кейтлин осмотрела преобразившуюся картину дела. Камилла подошла к ней, лезвия застучали о паркет. Взгляд агента оценил, какой густой сетью покрывает карту ярко-розовая нить Гласк. Крошечная синяя ниточка, сплетенная с ней от склада, поможет разорвать эту сеть.

Она вспомнила, как лежала там обездвиженная, а Джинкс подорвала ее, хотя могла бы просто пройти мимо; потом прислала ей ту обезьяну, просто чтобы поиздеваться. Эти мысли привели Камиллу в бешенство и ее глаза замерцали голубым.

– Я доберусь до них, – пообещала она.

***

Вай шла по улицам Пилтовера, стоял полдень и солнце освещало улицы так ярко, что отраженный от белоснежных стен свет слепил глаза. Вай нравились такие дни: в Зауне вечно стояла тьма.

Девушка встала у перехода, пропуская мчащуюся по дороге механическую телегу, а потом махнула знакомому на той стороне улицы.

Вай уже собралась переходить, когда ей на плечо аккуратно легли чьи-то пальцы. Обернувшись, она увидела Камиллу. Точеное лицо без единой живой черты, холодный взгляд и безупречная прическа, – агент Феррос была из тех представителей Пилтовера, с которыми Вай никогда не поладить. Они не раз сталкивались на приемах в доме Кирамман и по некоторым делам, связанных с Кейтлин.

– Добрый день, Вайолетт, прекрасная погода, не находишь? – проговорила Камилла, гипнотизируя ее мерцающими глазами, наверняка стеклянными. – Позволишь пригласить тебя на разговор?

– Если ты хочешь добраться через меня до Джинкс, то можешь сразу отправляться к черту! – ответила Вай, сбросив ее руку со своего плеча. – Я ничего не знаю.

Четко очерченная бровь Камиллы изогнулась и приподнялась вверх. Когда вежливости недостаточно, в ход идёт насилие.

***

– Ты что, правда думала напугать меня тюрьмой!? – крикнула Вай, когда дверь в допросную наконец-то открылась и внутрь вошла Камилла, плавно покачивая механическими бедрами.

Она арестовала Вай за нападение на детектива Майлза и теперь могла держать ее за решеткой столько, сколько захочет. Уже пять часов Вай сидела в допросной в наручниках, маясь от безделья и пытаясь устроить руки хоть немного удобнее. Ей даже не дали сходить в уборную, просто заперли тут, ничего не объяснив.

– Не хочу тратить время, симулируя невинность, – Камилла встала напротив и оперлась пальцами о столешницу, посмотрев на Вай с легкой улыбкой. – Джинкс работает на Гласк. Мне нужны доказательства.

– С чего ты взяла, что она мне докладывается? – спросила та, стараясь принять на стуле непринужденную позу. С затекшими руками, сцепленными за спиной, и разрывающимся мочевым пузырем сделать это было не так-то просто.

Вай еще не была напугана как следует, но боль и часы ожидания сказались на ее реакции, она проговорилась, даже не заметив этого. Ее ответ мог показаться не особенно информативным, но только не тем, кто посвятил тридцать лет жизни тайному сыску или провел сотни допросов.

Камилла с удовлетворением отметила, что Вай не стала отрицать того факта, что Джинкс связана с Ренатой: значит, им есть, с чем поработать в этой комнате.

В шаге от срыва

Фразы Джинкс из игры:

"Мне стоподуво нужна новая пушка!… Только не говорите это старой"

"Вот бы у меня была пушка, которая убивает другие пушки!"

В конце сериала пропущены сцены, где она разбирает все три свои пушки и делает из них и летающей доски Экко одну огромную (в сериале зрители просто видят ее с этим оружием в финальной битве, но сцена сборки оружия в деревне поджигателей есть в мини-игре "Джинкс исправляет все" ). Джинкс называет оружие Носорог, в память о своем самом безумном и любимом налете на Пилтовер, когда выпустила носорога из зоопарка.

В игре появился образ для чемпиона Джинкс с этой пушкой. В этом образе меняются и ее реплики, например, она говорит, что между Джинкс и Паудер нет никакой разницы, и ей жаль, что она потратила столько времени, чтобы понять это. Так как пушка Носорог представляет собой смесь всех трех ее старых пушек и доски Экко, можно это интерпретировать как то, что он все-таки помог ей собрать личности воедино.

В игре пушка действительно выглядит размером с Джинкс и мне кажется, что детали от доски Экко нужны как раз для того, чтобы оружие немного "летало".

Вай не вернулась вечером. Лорис не заподозрил ничего необычного, она все время опаздывала. Ночью она тоже не появилась. Это уже настораживало. Когда она не пришла на следующий день, Лорис отправился на улицы Пилтовера, чтобы расспросить знакомых: он не сомневался, что что-то случилось. Сначала это паршивое дело со взрывом, Гласк и Джинкс, а потом Вай исчезает. Когда ему сообщили, что она в тюрьме, Лорис почти не удивился.

Только через два дня ему удалось добиться права посетить ее. Он говорил, что надо оформить брак как раз для таких случаев, но разве она слушала?

Когда они, наконец, увиделись, Вай выглядела бледной, между ее бровей залегла глубокая морщина. Она много хмурилась.

– Они отправят меня обратно в Омут, – сказала она, сидя перед ним в комнате для посещений. Ее руки оставались в наручниках. – Этот парень, которому я вмазала, чей-то родственник, Камилла подняла всю его родню против меня, теперь даже Кейт не может просто взять и вытащить меня отсюда. Какие-то межродовые дела у них с Майлзами. У нее получится помочь, но… не сразу.

Лорис протянул руку и положил широкую ладонь поверх сжатых кулаков Вай. Она прикрыла глаза и на пару мгновений ее лицо расслабилось. Странная особенность Лориса: где бы они не оказались, от него исходило спокойствие и уверенность в хорошем, которые окутывали и Вай. Рядом с ним она чувствовала себя, как когда-то дома в «Последней капле».

– Я справлюсь, – сказала она, вновь открыв глаза и посмотрев на него. – Что там слышно?

– Ничего нового, – ответил Лорис, поняв, что она спрашивает про ход дела. – Им не за что зацепиться, а еще тот паренек, Алекс Майлз, пытается доказать, что Джинкс не причем. Его улики пока бьют слова Камиллы.

Вай кивнула. Значит, ей нужно немного потерпеть и рано или поздно все уляжется само. Просто потерпеть.

– В крайнем случае отсижу, сколько мне там дадут за нападение на миротворца, и выйду, – сказала она, улыбнувшись. Лорис различил страх в ее быстром смешке. – За удар по носу ведь много не дадут, так?

– Мы тебя вытащим, – пообещал Лорис, сжав ее плечо. – Обращусь к друзьям, найдем хорошего адвоката. Насобираем на залог. Выкарабкаемся.

Вай кивнула. Она старалась не думать о том, сколько бесед с агентом Феррос ей придется перенести до тех пор: хорошо, что Лорис не видел ожогов под ее майкой.

***

Джинкс мерила шагами кабинет Силко в «Последней капле», горбясь от напряжения и нервно закусывая губы. Ее руки не могли оставаться на месте, она беспрестанно трогала косы, поправляла закатанные рукава куртки или теребила металлический палец. Экко развалился на диване и с мрачным видом наблюдал за ее метаниями.

Наконец, внизу раздались шаги. Кто-то поднялся по лестнице, потом фигура в темном пальто с капюшоном зашла в комнату. Это была Рената.

Встречаться в офисе стало слишком опасно, и они условились увидеться в заброшенном баре, за которым еще не велась слежка. В свете последних событий необходимо было обсудить дела лично.

– Она взяла мою сестру! – сообщила Джинкс, как только Рената вошла и скинула капюшон. – Вай вообще не при чем, но эта жестянка упрятала ее в Омут! Снова!

Джинкс знала, что для Вай нет худшего кошмара, чем снова оказаться взаперти. Вай все делала, чтобы помочь миротворцам, она боролась за порядок намного усерднее, чем большинство этих идиотов в форме, а ее все равно вернули в Омут. Джинкс сходила с ума от тревоги за сестру, но еще больше ее выводила из себя несправедливость так называемого правосудия, работающего по указке старших домов Пилтовера. То, что какая-то жестяная банка с фамилией могла без всякой серьезной причины упрятать за решетку кого-то вроде Вай, погружало Джинкс в такую беспросветную ярость, что все остальное вообще переставало иметь значение.

Радужка ее глаз мерцала так ярко, что освещала лицо в этой темной заброшенной комнате, темные сосуды на веках стали хорошо заметны. Гласк поняла, что девчонка сильно не в себе.

Она посмотрела на Экко. Тот сидел спокойно, тревогу выдавало только выражение глаз, смотрящих чуть пристальнее обычного.

– Ее выпустят, если ты будешь сидеть тихо, – сказала Рената, обращаясь к Джинкс. – Кирамман ее вытащит.

Та нервно рассмеялась.

– А чего еще не вытащила? Вай для нее просто оборванка из Зауна! У Кейт теперь полно других собачонок, она и напрягаться не будет!… Эта…

Джинкс грязно выругалась и пнула старый раскуроченный сейф. Звон от удара дверцы с металлической набойкой на сапоге вышел слишком громкий, и какая-то компания, пьющая на улице снаружи, услышала его и умолкла.

– …Сколько раз я должна подорвать им город, чтобы они оставили мою семью в покое!?… – крикнула Джинкс, так что на улице наверняка было слышно. – Один раз я уже разнесла Омут, могу и повторить!…

Рената шагнула к девице, та стояла спиной и не успела уйти в сторону. Гласк схватила ее за подбородок искусственной рукой и притянула ее лицо к себе.

– Ты. Будешь. Сидеть. Смирно! – пророкотала Рената, нависая над ней. – Это ясно?

Джинкс зарычала от ярости, она стала вырываться, но металлические когти впились ей в кожу. Раны на лице начала жечь какая-то химтековая дрянь из протеза, и Джинкс застыла, пока яд не проник глубже.

– Ясно!? – процедила Рената, сжав еще сильнее. Между их лицами мерцал одинаково яркий розовый свет.

Спустя пару секунд Джинкс коротко кивнула, тогда Гласк отпустила ее и отошла, утягивая руку под плащ.

Девчонка растерла пальцами раненное лицо, размазав капли крови, а другая ее рука метнулась к пистолету на поясе. Рената заметила это, она уже сжимала в кобуре под пиджаком свою пушку и мгновенно вытащила ее. Раздался выстрел.

Экко не успел понять, кто из них выстрелил первым, он сжал z-привод под перчаткой, а когда мир дрогнул и все вернулось на пару секунд назад, он поднялся с дивана так, чтобы оказаться между Джинкс и Ренатой до того, как первая схватится за пистолет.

Поджигатель шагнул к Джинкс, загораживая Гласк собой. Он убрал руку девушки от лица и сам осмотрел глубокие ранки, потом недовольно покосился на Ренату.

Та стояла в стороне и с любопытством наблюдала, как он взял край своего шарфа и стал вытирать лицо девчонки. Она рванулась назад, смирив его злобным взглядом, но он чуть встряхнул ее за плечи и нахмурился. Между ними произошел некий немой диалог, и в конце концов Джинкс подчинилась. Она встала смирно, позволив ему стереть кровь, и закрыла глаза, успокаиваясь.

Рената отметила, что парень справляется с психопаткой. Рука под пиджаком отпустила рукоять пистолета.

То, что Джинкс переставала себя контролировать, становилось проблемой. Узнав о выходке с подарком-обезьяной, Гласк хохотала до слез, представив себе лицо Камиллы в тот момент, когда та получила посылку. Но позволять Джинкс играть в эти игры дальше слишком опасно.

– Если Джинкс взбесится и устроит очередную пакость, то это может утопить всех нас, – сказала Гласк поджигателю, когда все в комнате успокоились, а компания снаружи снова зашлась пьяным гоготом. – Держи ее при себе, а лучше увези куда-нибудь из Зауна. Сейчас ей нельзя высовываться.

– Мы должны знать, что с Вай все будет в порядке, – сказал Экко, обернувшись к ней.

Гласк усмехнулась: этот парень никогда не подчиняется просто так, у него всегда есть условия. Но с ним по крайней мере можно вести диалог.

– Я дам хорошего адвоката, – сказала она, поправляя ворот жилетки. – И постараюсь смягчить Майлзов. Один из них крепко со мной повязан, он прислушается.

– Когда ее выпустят? – спросила Джинкс, злобно глядя на Ренату из-за рук Экко.

– Если все пойдет по плану, то, думаю, через пару недель. Если нет, то пара месяцев.

Джинкс кивнула. Пара месяцев – это даже не год. Вай справится.

– Я укрою Джинкс у нас на это время, – сказал Экко, и Рената удовлетворенно прикрыла глаза. Вот и договорились.

– Зайди ко мне в офис через четыре дня, Экко, – сказала она перед уходом, накидывая капюшон плаща на голову. – Без доски и маски. Поговорим.

Когда Экко с Джинкс вышли из «Последней капли» через полчаса после Ренаты, его все еще потряхивало: он старался не думать о том, кто из них лежал бы в том кабинете с пулей в голове, если бы он не пришел сегодня на встречу. Он бы в любом случае пришел, но отпускать Джинкс от себя становилось все страшнее.

Экко успокаивал себя тем, что, если не учитывать несбывшихся вероятностей, пока все шло точно, как по нотам. Нужно только продолжать держаться плана Ренаты, и тогда все закончится без последствий. Просто еще немного усилий, и все будет хорошо.

Перед тем, как отправиться на отсидку в деревне, Джинкс захотела перевезти к поджигателям кое-что из своей мастерской.

– Что ты задумала? – спросил Экко, с подозрением глядя на то, сколько барахла они с Ишей складывают на его лодку-дирижабль, замершую в воздухе у механизма среди ущелья.

Джинкс опустила поверх вещей коробку с розовым пулеметом. Она так и не починила Пау-Пау после ссоры с Вай.

– Я тут подумала и решила, что мне стопудово нужна новая пушка, – сказала она, отряхивая руки и подходя к Экко. – Только не говори это старым! – шепнула, наклонившись к его уху.

Он закатил глаза, и Джинкс захихикала, как сумасшедшая, отстранившись. Она поднялась на площадку механизма и, взявшись за один из штырей, крутанулась вокруг него так, что косы взвились следом за ней, как ленты. Яркие фонарики, развешенные повсюду, отразились в мерцающих глазах

– Хочу сделать что-то мощное! Такое… Я хочу сделать такую пушку… – она взмахнула рукой, подбирая слова. – Которая просто разнесла бы все другие пушки! Понимаешь?

В свое время Силко усвоил, что, когда у Джинкс наступает обострение, ее стоит держать подальше от людей и поближе к мастерской. Именно в такие периоды она создавала самые чудовищные из своих орудий, равных которым не видели ни в Зауне, ни во всем мире. Экко только предстояло усвоить это правило.

Решив, что Джинкс полегчает, если она будет занята работой, он скупил для нее все, что она хотела, и отдал ей свое место в мастерской поджигателей. Она все там переделала на свой лад, установила кошмарные станки и развалила свои инструменты на соседних столах: все, кто раньше работал рядом с Экко, решили, что в ближайшие дни займутся чем-то другим. Находится в мастерской и тем более работать возле Джинкс стало невозможно.

– Что с ней происходит? – спросил Шрам, когда Экко вернулся одним вечером после дел в Зауне.

Покосившись на мастерскую за ними, Экко услышал грохочущую музыку и визг болгарки по металлу.

– Работает? – он пожал плечами.

– Она разнесла там все! – недовольно сказал Шрам. – Когда я велел ей оставить наши вещи в покое, она выгнала меня, подорвав у меня под ногами одну из своих кусачек!

Глаза Экко расширились.

– Я поговорю с ней, – пообещал он.

Когда он зашел внутрь, его чуть не оглушило скрежетом и визгами, которые Джинкс называла своей любимой музыкой. Экко подошел к своему граммофону, который теперь стоял в мастерской, и сделал потише.

Вокруг стояла полная разруха, вещи поджигателей свалены на пол, в столы были врезаны металлические пилы и станки, разрисованные неоновой краской. Жаровня уже была заляпана зеленой плазмой. На одном из столов Экко увидел свой скайборд, распиленный и разобранный.

– Ты что сделала!? – воскликнул он, с ужасом осматривая свое сокровище, превращенное в груду запчастей.

Над его ухом что-то просвистело, он едва увернулся от острого предмета и, обернувшись, увидел Ишу. Та вжала голову в плечи и виновато улыбнулась, в руке она сжимала самодельную рогатку с кучей наворотов и доделок. Джинкс творила в этом хаосе свое оружие, а Иша решила сделать свое.

– Джинкс!?

Отыскав взглядом девушку, Экко подошел к ней сзади, он она даже не обернулась: была занята со сварочным аппаратом, и пританцовывала, стоя в маске.

– Джинкс! – крикнул он снова, предусмотрительно вставая подальше, чтобы она не обернулась слишком резко и не задела его сверкающей хекстековой петлей на конце инструмента.

– А? Это я!

Услышав его, она выключила аппарат и обернулась, стягивая защитную маску. На ее вспотевшем лице остались красные следы от ремней, кое-где на коже блестели черные следы от масла и размазанной туши.

– Ты что устроила здесь!? – воскликнул Экко, указывая на мастерскую и на свой скайборд.

– Круто, да? – спросила она, довольно осматриваясь. Она считала, что подарила поджигателям первоклассное оборудование, еще и собрала его за них. – Кое-что я потом заберу, но большую часть точно оставлю, а то вам пора немного обновить арсенал!

– Ты разобрала мою доску!?

– Камилла ее разбила тогда, так что я решила взять пару деталей для своей мега-пушки, – Джинкс пожала плечами, она уселась на ближайший стол и стала болтать ногами.

– Ты не знаешь, как работают зеленые кристаллы! Хочешь подорвать тут все!?

– Ты думаешь я знала, как хекстек работает? Разобралась же как-то! – ухмыльнулась она, потянувшись и почесав лопатку. – Идем, что покажу!

Она соскочила со стола и потянула его за руку в глубь мастерской, где на огромной конструкции-подставке устроились части будущей пушки, соединенные множеством проводов. Под подставкой на столе лежали другие детали скайборда, среди них Экко заметил разобранную Скелетницу и части выпотрошенного Пау-Пау. Некоторые механизмы из них Джинкс тоже приладила к своему новому творению, и, судя по габаритам заготовок, размером новое оружие будет примерно с саму Джинкс.

– Может, я и не знаю, как они работают, но починить их мне это не помешало! – сказала она, беря небольшой переключатель и поворачивая ручку. Из аккумулятора на столе по проводам пошло зеленое сияние кристаллов, и моторы из скайборда Экко, зависшие над ними в недоделанной конструкции, вспыхнули зеленым и завелись.

Глаза поджигателя округлились, когда он понял, он посмотрел на Джинкс с восхищением и ужасом одновременно.

– Я назову его Носорог! – сообщила она, сунув ему в руки большой лист, где яркими красками была нарисована чудовищная пушка с головой носорога. – Как тебе?

Джинкс встала за ним, упершись в его плечо щекой так, чтобы касаться губами кожи. Подняв глаза, она следила за его лицом, чтобы увидеть реакцию.

– Она… огромная! – выдохнул Экко, переводя взгляд с наброска на нависшую над ними конструкцию. Он даже не мог понять, это ракетница или пулемет… или все сразу? – Ты же ее не поднимешь.

– Так а моторы от ваших летающих досок для того и нужны, глупый! – она стиснула его шею и поцеловала в щеку. – С ними пушка будет легкой, как шарик! Она буквально летать за мной будет! А если получится, то и я на ней смогу.

Лицо Экко вытянулось, когда он это представил, и Джинкс весело рассмеялась.

– Но это еще не точно! Я только начала работу, – сказала она и уселась на стол перед ним, потом вытянула руки и положила ему на плечи. Она улыбалась, глаза мерцали, но не так сильно, как в «Последней капле» с Ренатой. – Ладно, а как прошел твой день в городе?

Экко, почувствовал, что под этим ее взглядом забывает, зачем пришел сюда, и тряхнул головой.

– Ты кинула кусачку в Шрама? – спросил он, стараясь придать лицу строгий вид.

– Да это случайно вышло! – ответила Джинкс, беспечно болтая ногами. – Он так быстро ушел, я даже извиниться не успела. Что, обиделся ушастый?

Экко вздохнул. Ему хватало проблем, которые возникали из-за перебоев с поставками на рынке, а еще в отсутствие Джинкс приходилось помогать Зиггсу в лавке. Это могла бы и Иша делать, но Экко пока опасался оставлять ее одну в Зауне, малявке только-только исполнилось девять.

Он кошмарно устал и разбираться с перепалками в мастерской ему не хотелось, потому он просто шагнул к Джинкс. Удивленно вздохнув, она обняла его и погладила по голове.

Только теперь она поняла, каким он был измотанным. Непростые события сыпались на них градом, и на каждом это сказывалось по-своему.

– Пожалуйста, веди себя поспокойнее, – попросил Экко, проведя рукой по ее спине. – Ладно? Ребятам… немного неуютно.

– Кто бы мог подумать, что небесные пираты-поджигатели такие зануды?… – почувствовав, что он собирается отстраниться, она удержала его рядом и усмехнулась. – Ладно-ладно, я приберусь тут. Буду потише. Извинюсь перед Шрамом. Я поняла.

К ним подбежала Иша и тоже потребовала объятий, Джинкс помогла ей забраться на стол, и они обе прижались к Экко. Вскоре ему стало лучше. Им всем стало.

– Завтра я иду к Ренате. Она должна была найти адвоката для Вай, – сказал Экко, отстранившись. – Еще Гласк хотела дать нам наводку на одного из своих конкурентов. Через несколько дней нужно будет начинать готовить новый налет.

– Я помогу с этим, – предложила Джинкс. – Пока я тут, займусь подготовкой. А ты в это время будешь спокойно вести дела в Зауне. Что скажешь?

Экко кивнул. Это была отличная идея.

На следующий день он зашел к Ренате. Без скайборда и маски он был просто Экко, в Зауне все его знали, как чудака-торговца, который перекупает всякий хлам, чтобы заработать на запчасти для своих изобретений. Все, кто вел дела в Зауне более-менее успешно, рано или поздно оказывались в офисе Гласк, любой изобретатель стремился заручиться ее поддержкой. То, что Экко зачастил в офис к Ренате, не вызвало бы подозрений о каких-то незаконных сделках даже у самых пытливых миротворцев.

– Ну как она? – весело спросила Рената, когда Экко устало развалился перед ней на стуле. Она заметила следы гари на его штанах.

– Кажется, нам нужна будет новая мастерская, – ответил он, забывшись. Его округлившиеся глаза смотрели в пространство: когда он уходил с утра из деревни, в мастерской все-таки взорвались зеленые кристаллы. Все было дыму, они кое-как потушили пламя.

Рената рассмеялась над его растерянным видом.

– Силко в такие периоды обычно запирал ее в комнате с огнеупорными стенами и кучей игрушек на месяц-другой, – сказала она. – Могу дать хорошее успокоительное. Последняя наша разработка, побочные эффекты совсем незначительны.

Экко опомнился и посмотрел на Гласк с недобрым прищуром. Ту это только позабавило.

Она рассказала ему подробности о дирижабле, который нужно было обчистить, дала указания насчет товаров, которые Экко должен был потом «продать» ее подручным. Рассказала о составе экипажа и слабых местах судна, список которых ей предоставил подкупленный механик.

По плану Ренаты поджигатели должны были напасть на дирижабль и сделать это так, чтобы остались улики, а именно обронить там запчасти из Ноксуса, украденные с того склада. Они устроят цветной взрыв и постараются, чтобы кто-нибудь из горожан заметил их на досках. Тогда миротворцам просто придется связать поджигателей со взрывом на складе и смириться, что никто, кроме пиратов, не был в нем замешан, а товары Гласк там оказались по случайности.

На последок Гласк дала контакты адвоката для Вай, с которым уже связались ее люди.

– Пусть тот ее приятель, Лорис, зайдет к нему сам, а ты не лезь, – предупредила она. – Тот сноб не любит деньги заунцев, но он лучший.

Они пожали друг другу руки и Экко отправился в верхний город, где в назначенном месте его уже ждал Лорис. Великан выглядел обеспокоенным.

– Вай плохо выглядит, – сказал он Экко, сидевшему напротив него в одной из закусочных Пилтовера. – Подозреваю, Джинкс слишком взбесила Феррос, и та теперь отыгрывается на Вай.

– Мы вытащим ее оттуда, – сказал Экко, протягивая Лорису визитки и конверт с чеком, который подготовили люди Гласк. Деньги были от Джинкс. – Вот контакты хорошего адвоката, зайди к нему, он уже в курсе. Мне сказали, он лучший из лучших.

Лорис покосился на темнокожего паренька пред собой, взял карточку с именем и адресом, конверт спрятал в нагрудном кармане жилета. Он предусмотрительно не стал спрашивать ни о том, кто дал этого адвоката, ни о том, кто платит за банкет. Понимал, что не стоит этого знать.

– Она хотя бы немного раскаивается? – спросил он, не выдержав. Они с Экко не бросаться обвинениями встретились, но Лорис-то знал, из-за кого все это случилось с Вай. – Понимает, как сильно подставила ее?

– Она в ужасе, – сказал Экко. Ему было жаль Лориса, он отлично понимал его. – Мы еле удерживаем ее от того, чтобы она не отправилась в «Тихий омут» сама.

– А она порывалась? – удивился Лорис.

– Еще как, – выдохнул Экко.

Миротворец хмыкнул и откинулся на спинку стула. Они с темнокожим встретились взглядами и увидели в лицах друг друга одно и то же выражение: с сестрами приходится непросто. Кому как не им это знать.

Когда они разошлись, Экко решил пройтись по набережной верхнего города – ему нравилось гулять тут с тех пор, как он побывал в Мире Без Хекстека. Здесь, где волны накатывали на стройные причала, где никто не пытался стащить твой кошелек, а люди спокойно шли по делам, он мог немного расслабиться и выдохнуть, представив хотя бы на полчаса, что он в безопасном месте, где никогда ничего не происходит. В последнее время ему не хватало таких моментов.

Он брел, сунув руки в карманы и задумавшись, когда вдруг услышал, как его кто-то зовет.

Обернувшись, он замер: к нему спешила высокая девушка с длинными розовыми волосами. Она подбежала к нему и остановилась, смотря на него так, будто он воскрес из мертвых. Скорее всего, в ее глазах это именно так и выглядело.

– Экко, это правда ты?

– Привет, Серафина, – сказал он, неловко улыбаясь. – Давно не виделись.

Фальшивая нота

Если в игре Серафина встретит Экко, она скажет ему с сарказмом: "Ты знаешь, когда пора сделать паузу, Экко" Если Рената Гласк встретит в игре Серафину, она скажет ей: "Пой свои песенки о дружбе, пока ещё можешь… предательница" Если Кейтлин встретит в игре Серафину, она восторженно восклицает и просит автограф.

Они познакомились на одном из ее первых концертов на Антресоли, единственном месте, где собирались жители обоих городов. Тогда Серафина только пробовала свой голос, училась слышать свой кристалл и души людей вокруг.

Экко, завороженный музыкой, подобрался к самой сцене и не мог отвести взгляда, и Серафина заметила его. Его душа зазвучала для нее как лучшее, что она видела в Зауне: изобретательность, смелость, сила. Но еще в Экко она расслышала редкие для нижнего города мотивы – милосердие, самоотверженность, вера. Их обычно можно было встретить только в жителях Пилтовера.

После концерта Серафина нашла зацепившего ее парня в толпе, они заговорили. Все случилось так легко, будто они знали друг друга всю жизнь, а потом оказалось, что это недалеко от правды: когда-то их семьи жили на соседних улицах и даже общались.

Родители Экко мечтали увезти сына в верхний город, где он смог бы получить образование, достойное его таланта. О том же самом мечтали и родители Серафины. Но семья Экко погибла во время бойни на мосту, сам он пополнил ряды сирот улиц Заунских улиц, а вот родителям Серафины удалось переехать из нижнего города до того, как все случилось. Тогда их с Экко пути разошлись так сильно, как только могли, но, повзрослев, они снова встретились.

Годы одиночества, когда простая беседа с незнакомцем отзывалась почти физической болью, Серафина до сих пор вспоминала с содроганием: ее талант слышать чужие души долгое время оставался ее проклятием. Экко стал одним из первых, кого она осмелилась услышать по-настоящему, не боясь испытать боли. Их встреча в Антресоли стала одной из важных этапов, благодаря которым Серафина научилась использовать свой дар, чтобы влиять на слушателей со сцены, петь о том, чего им не хватает, придавать им сил. Знаменитая певица, любимая одинаково горячо в обоих городах, вот кто она теперь такая. Ее музыка заставляет забыть о бедах, вражде и потерях хотя бы на время концерта, Серафина справедливо гордилась своими успехами.

Заметив на набережной парня в мешковатой одежде и с белыми дредами, она сразу узнала в нем Экко. Когда он пропал три года назад, она искала его по трущобам, но все, кто мог его знать, только разводили руками. В конце концов она решила, что он погиб. Ей легче было принять это, чем то, что он просто решил исчезнуть из ее жизни без всяких объяснений.

Теперь они с Экко сидели рядом, глядя на воду залива и на раскинувшуюся вдалеке пристань. Серафина говорила, а Экко просто слушал ее голос, который уносил его в реальность, бесконечно далекую от его собственной.

Девушка чувствовала, как тяжело у него на душе, и говорила о пустяках, потому что от этого ему становилось легче. Говорила, а сама смотрела на Экко и гадала, что с ним стряслось.

Он выглядел осунувшимся, на руках свежие шрамы, на одежде помимо ярких рисунков черные следы гари. Переменился его взгляд и выражение лица, он смотрел так, будто прошел огонь и воду. Серафина слышала в нем незнакомые ей мрачные ноты, и они завораживали ее.

Они просидели на набережной целый час, а потом Серафина все же решилась узнать о главном.

– Что случилось, Экко? – спросила она, когда почувствовала, что он отдохнул и расслабился. – Ты просто исчез тогда.

Дикая магия, отравляющая Заун; Мир Без Хекстека; машина для скачка в пространстве-времени. В мире, где жила певица, не было места ничему из этого.

– Произошло много непростых событий, – проговорил Экко, обдумав ответ. – Мне нужна была пауза от всего.

Это была правда. После того, как вернулся, Экко не мог найти в себе силы, чтобы встретиться с девушкой. Сперва он приходил в себя после встречи со старыми друзьями и работы с Паудер, а потом… потом зашел в лавку «лучших фейерверков».

Серафина понимающе опустила подбородок и перевела взгляд на воду. Она знала, что в Зауне тогда, да и до сих пор происходят страшные вещи.

– Хочешь посмотреть мою новую студию? – предложила она. – Там все здорово переделали с тех пор, как ты был там в последний раз.

Экко улыбнулся приятным воспоминаниям: они с Серафиной с ума сходили от музыки и когда-то проводили в ее студии почти все свободное время. Он помогал ей с технической подготовкой выступлений, иногда подыгрывал на инструментах – она научила его играть на всем, на чем только можно. Творчество уносило их так далеко, что оба переставали помнить, кто они и в каких разных мирах на самом деле живут. Но это было давно.

По лицу Экко Серафина поняла, что он сейчас скажет о множестве дел и снова уйдет куда-то, растворившись на улицах. На самом деле у нее тоже была назначена встреча с одним из важнейших спонсоров, но упускать Экко она не хотела.

– Знаешь, мне сказочно повезло, что мы встретились, – сказала она прежде, чем он успел открыть рот. – Я отрабатываю номер на парящей платформе, и никак не могу отыскать хорошего мастера. Никто не может сделать ее устойчивой, я падала с нее уже десятки раз! Ты же отличный изобретатель и работал с дирижаблями, может, ты мог бы найти время и взглянуть?

Лучший способ удержать Экко возле себя – попросить его о помощи. Серафина это хорошо помнила.

– Пожалуйста, я просто не представляю, что буду делать, если ты откажешься! – сказала она, умоляюще сложив руки.

Лицо с правильными и плавными чертами, огромные голубые глаза, пушистые розовые волосы – Серафина знала, как красива, и умела этим пользоваться.

Взглянув на отчаявшееся лицо девушки перед собой, Экко сдался. Он вполне мог потратить еще немного времени на то, чтобы дать старой подруге пару советов. С него ведь не убудет?

В здании на этаже, занятым Серафиной, стоял стол ее ассистентки. Та хотела сказать о чем-то певице, но Серафина указала ей взглядом на Экко и незаметно для него сделала знак ассистентке, чтобы никто их не беспокоил.

– Ого! – когда перед Экко распахнулись двери новой студии, он не сумел сдержать изумленного возгласа.

Это было потрясающее место, повсюду сверкающее оборудование, лучшее из лучших, всевозможные инструменты, десятки проигрывателей, сцена и кабинка для записи пластинок. Двухэтажная комната, наполненная всем необходимым для создания совершенного звука.

– Я говорила, тебе понравится! – довольно отметила Серафина, глядя на то, как засияли глаза Экко. – Хочешь послушать?

Конечно, он хотел. Девушка подошла к новейшему проигрывателю, подключенному к десятку колонок, и запустила одну из своих последних записей, которую еще не слышала ни одна живая душа за пределами студии. Серафина знала наверняка, что именно эта Экко особенно понравится, потому что мелодию, легшую в основу припева, они давным-давно написали вместе.

Когда она настроила проигрыватель и запустила пластинку, пространство комнаты преобразилось, свет приглушился, детали на колонках и сцене засверкали в настроении мелодии. Зазвучали первые ноты, и они были как ступени, уводящие в бесконечное пространство внутреннего мира, где звуки рождали сильные и необычные образы.

Серафина подвела Экко к проигрывателю, чтобы показать, как можно менять звук прямо на ходу: новейшая разработка, мастер прислал первый в своем роде образец всего пару недель назад. Однако Экко со знанием дела потянул за нужные рычаги, пустил композицию с начала, замедлил и наиграл кое-что свое. Звучало, вообще-то, совсем неплохо.

– У меня почти такой же дома есть, – объяснил он, заметив удивленный взгляд Серафины.

Пританцовывая на месте, Экко немного поигрался с рычагами и ползунками для света, – таких на аппарате, который подарила ему Джинкс, не было, – и комната засверкала иначе, так что теперь Серафина очутилась в некоем новом мире, наполненном ее собственной песней, но звучащей немного по-другому. Девушке понравились низкие долгие ноты, которые добавил Экко, они делали мелодию более спокойной и… мрачной. Закрыв глаза, Серафина отдалась музыке и двинулась в мягком, спокойном танце.

Свет отражался от блестящих деталей ее одежды, распущенные волосы окружали ее фигуру мягкими волнами. Девушка выглядела, как фея из сказки.

Экко с улыбкой наблюдал за тем, как она кружится по сцене, но все равно упустил момент, когда она оказалась рядом и утянула его за собой. Он попробовал удержаться у пульта, но девушка только засмеялась, увидев его смущенное лицо.

– Ты отлично танцуешь, хватит стесняться! – сказала она, беря его за руки и направляя за собой по сцене.

Экко почувствовал себя неуютно, но потом подумал, что в танце со старой знакомой нет ничего такого. Он просто встал немного подальше, и они стали двигаться вместе. Музыка быстро захватила все его мысли, Экко закрыл глаза.

Заиграл припев, Экко мгновенно узнал мелодию, однако сказать или сделать ничего не успел: Серафина оказалась рядом. Обняв его лицо ладонями, она подняла его к себе и поцеловала. Она была выше на полголовы.

Широко раскрыв глаза, Экко взял ее за плечи и бережно отстранил от себя.

– У меня есть подруга, – произнес он, почему-то чувствуя себя виноватым.

Их музыка все еще играла, погруженную в полумрак комнату озаряли мягкие цветные вспышки в такт мелодии.

Серафина опустила руки ему на плечи и повела бедрами.

– Что за подруга? – спросила она, продолжая танцевать и уводя Экко за собой. Она была так рада, что они снова встретились, внутри нее словно порхали бабочки и она чувствовала такую легкость, что готова была взлететь без всякой платформы. Она была не из тех, кто легко расстается со своими фантазиями ради неприятной реальности.

Серафина снова попыталась приблизиться, Экко остановился и убрал от себя руки девушки.

– Близкая подруга, – сказал он, выделив слово «близкая».

Серафина остановилась. Мечтательно выражение медленно сходило с ее красивого лица.

– И давно вы вместе? – спросила она. В голубых глазах проступил ледяной блеск.

Вопрос показался Экко странным, он не понимал, какое это имеет значение, но все-таки ответил:

– Примерно три года, – сказал он. Он никогда не задумывался о времени, и в его уме отсчет сам собой сложился от событий в Мире Без Хекстека.

Серафина сжала тонкие губы в узкую линию. Снова заиграл их припев, но теперь он был совсем не к месту и только раздражал.

– Значит, вот для чего ты решил взять ту паузу, – проговорила она, вспоминая его слова у реки. – Недолгая она у тебя вышла, – она отвела взгляд и нахмурилась, потом снова посмотрела на Экко. – Знаешь, ты мог бы просто прийти ко мне и поговорить обо всем. Я бы не стала устраивать сцен или что-то в таком духе. Но вместо этого ты исчез, я даже не знала, что с тобой на самом деле все в порядке! Думала, ты погиб.

– Прости меня, – вздохнул Экко.

Он чувствовал себя ужасно и шагнул к пульту, чтобы выключить песню. В комнату вернулась тишина и обычный свет.

– Думаю, мне лучше уйти.

Когда музыка утихла, ждущая снаружи ассистентка поняла, что наконец-то может зайти, и скользнула внутрь.

– Серафина, спонсор!… – проговорила она, смотря на певицу страшными глазами: Кейтлин Кирамман ждала уже восемь минут и это было неприемлемо. Ассистентка не могла и дальше держать советницу в комнате ожидания.

Кейт зашла в студию. Когда услышала новую песню своей любимой певицы, она еле сдерживалась от того, чтобы ворваться внутрь и увидеть своими глазами, как Серафина создает новый шедевр. От этого ее удержало только воспитание, но его уже не хватало.

Оказавшись внутри, Кейтлин с восторгом осмотрела прекрасную студию, часть оборудования из которых была куплена на деньги Кирамман. Одно из немногих приятных преимуществ главы дома состояло в том, что теперь Кейт смогла стать спонсором и участвовать в жизни звезды, которую обожала до девчачьего писка.

Стоявшего у аппарата Экко она сперва даже не заметила, его темная кожа сливалась с деревянными панелями на стене.

– Серафина, это было просто потрясающе! – сказала Кейтлин, подходя к замершей посреди сцены девушке. – Думаю, у меня теперь новая любимая песня. Это лучшая твоя работа!

Серафина подошла к Кейтлин, чтобы поприветствовать. Они обнялись, и только тогда Кирамман заметила из-за плеча звезды, как парень с белыми дредами пытается выйти из студии.

Она узнала его мгновенно: непросто забыть того, кто надевает тебе на голову мешок. Дружок, которого прикрывала Вай, лидер поджигателей, разоряющих торговые дирижабли. На мгновение лицо Кейт стало хищным, как у гончей, но она быстро взяла себя в руки – ни в коем случае нельзя было его спугнуть. Второго шанса не будет.

– О, ты не одна! – воскликнула она, удерживая немного визгливый тон преданной фанатки. – Прошу прощения, что вломилась без предупреждения, я просто услышала музыку и ничего не могла с собой поделать!

– Это мой знакомый, его зовут Экко, – сказала Серафина, окинув замершего у выхода поджигателя разочарованным взглядом. – Он уже уходит.

Вай так и не сказала Экко, что Кейтлин спит и видит, как извести поджигателей, поэтому он не мог осознать всей опасности этой встречи. Он остановился, уверенный в том, что Кейт давным-давно забыла о его существовании – какое дело советнице может быть до какого-то оборванца, которого она видела раз в жизни?

– Большая честь познакомиться с вами, советник Кирамман, – сказал он, неловко помахав рукой, как сделал бы любой парнишка из Зауна на его месте. Что он точно не собирался делать, так это показывать, что они с Кейт уже знакомы: он просто Экко-изобретатель и ничего не знает о поджигателях, которые помогали Кирамман и Вай вернуть кристалл хекстека. И эту роль он будет отыгрывать до конца.

Кейтлин играла в университетском театре в детстве. А еще она была дочерью своей матери, светское лицемерие текло у нее в крови, и она без труда подыграла Экко. Она тоже сделала вид, что никогда его до сих пор не встречала.

– Совсем не стоит уходить только из-за меня, – сказала она, улыбнувшись ему, как улыбнулась бы любому пареньку из Зауна, дружащему с Серафиной. – Я просто украду Серафину на пару слов, а ты подожди ее здесь, мы совсем недолго!

Прежде, чем Серафина или Экко успели что-то сказать, Кейт обняла певицу за плечи и вывела из студии, захлопнув за ними дверь. Ей больше всего хотелось повернуть ключ и запереть поджигателя внутри, но она знала, что тот услышит щелчок и насторожится. Он ничего не должен заподозрить, иначе наверняка сбежит.

– Не давай ему уйти, – прошептала Кейтлин ассистентке.

То, как переменился ее тон и голос, испугало Серафину.

– В чем дело? – спросила она, когда они с Кейт остались вдвоем на лестнице.

– Задержи его, – велела Кейт, развернув к себе и сжав ее плечи. Лицо советницы, обычно мало чем отличающееся от восторженных лиц сотен других фанаток, стало жестким и холодным, Серафина впервые видела ее такой. – Он должен оставаться здесь, пока я не вернусь.

– Это не очень удобно, – заметила Серафина. В студии она держалась, но теперь на ее глаза навернулись злые слезы. – Он разбил мне сердце всего пару минут назад, я не хочу его больше видеть!

– Не думаю, что ты знаешь, с кем имеешь дело, Серафина, – сказала Кейтлин. – Он опасный преступник и убийца, которого я не могу поймать уже многие месяцы. Если он уйдет сейчас, новые жертвы будут на твоей совести!

Лицо певицы вытянулось, глаза широко раскрылись. Она испугалась. Мрачные ноты, которые она слышала в Экко, выступили в памяти и обрели новый смысл.

– Ты справишься, – с непоколебимой уверенностью сказала Кейтлин, отпуская ее. – Задержи его здесь, пока я не приду с подмогой. Я надеюсь на тебя.

Ошеломленная услышанным, Серафина вышла обратно к двери в студию вместе с Кейт. Лицо советницы тут же стало веселым, она засмеялась, хотя никто не произнес никакой шутки.

– …Ты просто чудо, Серафина!…

Ассистентка удерживала Экко, делая вид, что ее заинтересовала его одежда, и Кейт вздохнула с облегчением: значит, еще не ушел.

– Экко, ты так и не посмотрел платформу, – произнесла Серафина, ее голос звучал прохладно, но мягко. Она тоже хорошо играла роли. – Мне в самом деле нужна помощь, может, ты найдешь еще немного времени?

– Я побежала, Серафина, больше не отвлекаю, – Кейт с широкой улыбкой преданной фанатки помахала ей рукой и вышла обратно на лестницу.

Как только дверь за ее спиной закрылась, Кейт побежала вниз, перепрыгивая через ступени. Она велела извозчику гнать машину так быстро, как он может, нарушая все правила. На счету была каждая минута.

– И кто та девушка? – невзначай спросила Серафина, рассматривая аккуратный розовый маникюр на своих ногтях. Экко лежал под подвешенной платформой с кристаллами и проводил замеры, чтобы позже сделать чертеж и понять, как лучше будет устроить двигатели и лопасти.

– Просто девушка из Зауна, – ответил он, подаваясь вверх и оказываясь почти с головой в пространстве для двигателя: тот, кто сделал текущий вариант, в самом деле ничего не понимал! Они поставили двигатель для лодки, хотя тут нужен был скорее простой гравитационный накопитель.

Серафина нервно вздохнула после его слов.

Просто девушка из Зауна. Как можно было оставить ее ради какой-то обычной девушки из Зауна? Она же лучше их всех вместе взятых, любой дурак это понимает! Кровь прилила к точеному лицу певицы, ее губы сжались от гнева.

Когда дверь в студию с грохотом распахнулась и внутрь вломились три десятка вооруженных солдат из личного состава армии Кирамманов, Серафина не испытала ни малейшего укола совести. Она просто отошла в сторону, давая им выполнить свою работу.

Экко отбивался. Он выбрался из-под платформы еще до того, как к нему приблизились. Серафина видела, как поменялось его лицо, когда он увидел солдат, и даже если бы у нее еще оставались какие-то сомнения в словах Кейтлин, при виде этого взгляда они бы исчезли. Дикие звери должно быть смотрят так на охотников.

Экко вытащил из мешковатой сумки какой-то прибор и метнул в солдат, мерцающая зелеными полями сфера пронеслась мимо них, замедляя их движения и давая Экко фору. Но поле задело не всех.

Кейтлин, стоявшая в безопасности у самых дверей, вскинула тяжелое ружье и прицелилась. Ядро с сетью, заряженное хекстеком, полетело в сторону Экко, но он каким-то чудом успел припасть к полу.

Раздался другой выстрел, от него увернуться было сложнее, но Экко удалось и это. Он метался по сцене, ловкий и гибкий, как хорек, пули и удары каждый раз проходили мимо него, он умудрился прорваться мимо шести или семи солдат, но в конце концов его все же скрутили.

С него содрали всю верхнюю одежду, перчатки и сумку – никто не сомневался, что в складках ткани спрятано оружие. Бомбы и странные устройства с кристаллами посыпались на мягкое покрытие пола в студии, с грохотом упал тяжелый дневник.

Когда Экко связывали, прижав грудью к полу, чтобы не брыкался, Кейтлин подошла к нему. Она с треском сложила свое ружье и устроила его у себя за спиной.

На лице Кейт не осталось ни следа дружелюбия. Взглянув на нее, Экко не смог понять, откуда взялась эта ненависть: он вроде бы спас их с Вай от Джинкс, помогал вернуть кристалл. Неужели Кирамман обиделась из-за того мешка на голове?

Экко не знал, что советница занимается чем-то кроме светских приемов и бумаг, что вешает каждое дело с участием поджигателей на доску в своем кабинете и в свободное от управления городом время ведет собственные расследования. Он понятия не имел, кто такая Кейтлин Кирамман, а вот она отлично знала, кто он.

– Что происходит? Меня что, обвиняют в чем-то? – спросил Экко, попытавшись дернуться. Ему тут же прилетело по ребрам прикладом, чьи-то не самые нежны руки уложили его голову лицом в пол.

– Ты ответишь за все, что сделал. И твоя кодла тоже ответит, не сомневайся, – жестко сказала Кейт, нависая над ним.

– Это какая-то ошибка, я просто торговец, – ответил Экко сдавленным голосом.

Кто-то из солдат поднес Кейт дневник поджигателя. В этом дневнике были все записи о его делах, в том числе запись последнего разговора с Ренатой.

Стройный план Гласк, идущий точно, как по нотам, обрушился в один миг из-за одной фальшивой.

Без вожака

Джинкс проснулась в квартире на дереве, она вытянула руку, но кисть ударила воздух. Открыв глаза, Джинкс поняла, что на место Экко ночью так никто и не лег – подушка не смята, его одеяло ровно застелено.

– Эй, а кто-нибудь видел Экко? – спрашивала она, спустившись в деревню. Все пожимали плечами, никто не заметил ни как он вернулся, ни как снова ушел.

Джинкс отправилась в мастерскую, работать над пушкой. Она гнала от себя дурные мысли и старалась не полагаться на предчувствия: они в последнее время работали не очень хорошо. Например, ей постоянно казалось, что у нее за плечом стоит Майло. Засранец всегда появлялся, когда на душе становилось паршиво, и отпускал всякие неприятные комментарии.

– Ой, да заткнись ты, – весело послала она призрак убитого друга, когда тот сказал, что Экко просто сбежал от нее. – Было бы странно, если бы он только сейчас это сделал… да?

Бывало, что Экко задерживался до поздна и ночевал, где придется, но к вечеру из Зауна стали возвращаться поджигатели и никто из них за весь день не встретил его в городе, а это уже было подозрительно. К вечеру несколько поджигателей отправились на поиски, они искали по Зауну и Пилтоверу до самой ночи, а когда вернулись, их встретили под деревом все, кто ждал новостей. Джинкс сидела на корне, сгорбившись, и нервно щелкала механизмом разряженной кусачки, ее руки не могли оставаться в покое ни на секунду. Она уже знала, что ничего хорошо вернувшиеся не скажут.

– Он ушел от Ренаты, вышел в Пилтовер и там словно в воздухе растворился, – говорил Шрам собравшимся. – Но он точно не возвращался в Заун, не проходил через вертушки. Должно быть, Экко до сих пор где-то в верхнем городе.

– В прошлый раз он прятался в трубах, – сказал Хеймердингер. Когда-то он нашел Экко раненного и помог ему добраться до деревни, так и началась жизнь йордля в этом месте. – Там проверили?

Там не смотрели, да и много где еще: оба города огромны, в них полно мест, где мог оказаться Экко. Шрам в его отсутствие становился главным, он стал собирать новый поисковой отряд из добровольцев.

– Я иду в Пилтовер, – сказала Джинкс, поднимаясь. Глаза мерцают, под кожей у век пульсируют черные жилы: вастайи уже знал, что это значит.

Экко просил его следить за ней и не давать поводов выйти из себя, Шрам и остальные понимали, что Джинкс это бочка с порохом, которая может рвануть в любой момент. Рванет – и разгребать придется им. Сейчас на это нет времени.

– Ты останешься, – твердо сказал вастайи.

Джинкс возмущенно фыркнула, ее глаза распахнулись в нездоровом возбуждении.

– А ты мне не приказывай! – велела она с вызовом.

Иша, сидящая с остальными, видела, как Джинкс собралась пройти к дереву, в квартиру, где оставила оружие, но огромный вастайи схватил ее за руку. Джинкс как будто только этого и ждала. Развернувшись, она ударила его коленом по ребрам.

– Лучше не трогай меня! – рыкнула она.

Шрам отвесил ей звонкую пощечину, Иша вскочила с места. От удара Джинкс совсем взбесилась, она кинулась на вастайи, и они сцепились.

– Не лезь, – посоветовала жена Шрама, когда Иша инстинктивно шагнула к ним, чтобы помочь сестре.

Шрам пытался скрутить Джинкс, та рычала и брыкалась, как ненормальная. От волнения на глазах Иши выступили слезы: она поняла, что Шрам прав.

Сжав кулаки, девочка стояла на месте и вместе с остальными собравшимися смотрела на драку. Кто-то наблюдал с тревогой, готовясь вмешаться, кто-то с мрачным удовлетворением, все это казалось Ише ужасно неправильным, не в духе деревни.

«Если бы тут был Экко, он бы никогда этого не допустил!» – подумала она, утерев набежавшие к носу слезы и судорожно вздохнув.

Наконец, Шрам схватил Джинкс и поднял над землей на вытянутых руках, так что она едва могла достать его ногами в тяжелых сапогах. Будь это настоящая схватка, все закончилось бы иначе, но ни один из них не собирался ни наносить серьезных увечий, ни тем более убивать другого.

– Ты не в себе! – крикнул Шрам, хорошенько встряхнув девушку. Он держал ее за плечи, прижимая руки к ребрам так, что она не могла пошевелиться. Джинкс тяжело дышала и сверлила его налитыми мерцанием глазами. – Оставайся тут и постарайся не подорвать себя, это лучшее, на что ты сейчас способна!

Джинкс в очередной раз дернулась, чтобы высвободиться из лап вастайи, но от его слов вдруг застыла: ее накрыло воспоминание.

Вай и ребята отправляются спасать Вандера. Вай держит ее и просит остаться. Джинкс тогда решила, что справится, и отправилась за ними. Ничего хорошего из этого не вышло.

Она представила, чем может обернуться эта вылазка, если все пойдет не по плану, как тогда с Вандером. Что если она опять все испортит? Что если из-за нее кто-то погибнет? Что если этим кем-то станет Экко? Сколько еще голосов выдержит ее голова?

Шрам видел, как безумный оскал на ее лице медленно сменился болезненной гримасой. Поняв, что у истерики началась какая-то новая стадия, Вастайи опустил Джинкс на землю, она обхватила себя за плечи, будто мерзла.

– Я останусь, – сказала она, посмотрев на Шрама. Теперь она напоминала испуганного ребенка. – А ты вернись с Экко. Ладно?

Шрам кивнул, с шумом выпустив из ноздрей воздух. Такая быстрая перемена только убедила его в том, что Экко связался с ненормальной. В этот раз вастайи с ней справился, но что с ней делать дальше, если Экко не вернется? Он еще подумает об этом.

Когда поджигатели ушли на поиски, Джинкс отправилась в мастерскую и заставила себя работать. Она пообещала себе, что никуда не пойдет. Ничего не будет делать. Никакой «помощи». Никаких взрывов. Тот раз не должен повторится. Она просто останется здесь. Тогда все будет хорошо.

Пила по металлу визжала и сквозь этот звук к Джинкс прорывались вопли множества голосов, разъяренные, ненавидящие, насмешливые. Но она вырезала детали с точностью до десятой миллиметра и не слушала, что они говорят.

Конечности, раздавленные бетонной плитой. Разбитый череп. Разорванные мышцы. Осколки костей. Перед ее внутренним взором проносились сотни картин, в которых она уже видела своих друзей и родителей, и воображение рисовало, как в такой же картине смотрелся бы Экко. То, каким его могут найти этой ночью. От этого хотелось орать и метаться по мастерской, сидеть на месте было невозможно, но Джинкс продолжала свое занятие, переходя между станками и аппаратами, словно бездушный механизм. Она запретила себе отвлекаться, потому что знала, что, если пойдет туда, куда ведут ее видения, остановиться уже не сможет.

Иша была рядом, она пыталась говорить с сестрой, успокоить ее, хотя и сама боялась за Экко до того, что слезы на глазах выступали. Джинкс ее голос не слышала. Она вообще ничего не слышала и работала над своей пушкой так, как будто мир вокруг рухнет, если она остановится хоть на секунду.

Когда Шрам вошел в мастерскую, стояло утро. Иша спала на сдвинутых стульях, укрывшись курткой Экко, а Джинкс стояла напротив подставки с оружием и не отрываясь смотрела на свое чудовищное творение.

Это была самая тяжелая ночь в ее жизни, наружу вылезли все монстры до единого, но ни один так и не добрался до ее. Она справилась с ними со всеми. И она сделала идеальную пушку.

– Мы знаем, где он, – сказал Шрам, вставая рядом с Джинкс. – Его взяла Кейтлин. Она держит его либо в подвалах армии Кирамманов, либо уже перевела в Омут.

Ноздри девушки дрогнули, она судорожно вдохнула, но воспаленных глаз от пушки не отрывала еще несколько секунд. Потом моргнула и опустила голову.

Экко жив. За эту ночь она столько раз видела его мертвым, что теперь с трудом верила в то, что его всего лишь заперли.

– Отличные новости, – сказала она наконец.

Шрам ожидал взрыва, воплей, слез, но не такого ответа.

– Отличные новости!? – крикнул он, мгновенно выйдя из себя. – У тебя что, очередной приход!? Ты вообще слышала, что я сказал?

Иша проснулась и подскочила на своих стульях. Увидев сестру с вастайи, она перепугалась, но все же осталась на месте и затихла.

«Скорей бы Экко вернулся» – подумала Иша, видя, как губы Шрама поднялись вверх, обнажая клыки, а уши пригнулись к вискам, как у разъяренной кошки.

– Кейтлин взяла его! – кричал он, нависнув над Джинкс. – Всему конец!

– Это просто тюряга, Шрам, – сказала Джинкс, даже не дрогнув. Она похлопала вастайи по плечу, чуть отстраняя от себя. – Не переживай так, мы его вытащим.

– Как!? – спросил он, откинув от себя ее руку. – Второй раз твоя выходка не прокатит, они подготовились за столько лет!

– Придумаем что-нибудь, – Джинкс пожала плечами. Она задумалась, постучав по подбородку костяшкой указательного пальца. – Надо бы Ренате сообщить… – тут ее глаза широко распахнулись. – Черт, Рената! Мы совсем забыли про нее!

Вспомнив, что Экко должен был взять у Гласк наводку на дирижабль, Джинкс схватила вастайи за руку.

– Отвези меня к ней на доске! Налет на дирижабль, помнишь?

– Какое это теперь имеет значение? – раздраженно спросил Шрам. – Мы должны думать об Экко, к черту Гласк!

– Ох, поэтому тут главный Экко, а не ты, Шрам! – Джинкс раздраженно закатила глаза. – Мы должны это сделать, особенно потому, что они взяли его! И именно поэтому нам нельзя сейчас терять поддержку Ренаты. Она поможет его вытащить.

Вастайи молча смотрел на Джинкс. Она видела по его упрямым зеленым глазам, что он уловил смысл в ее словах, но не доверяет ей и потому не хочет соглашаться.

Они со Шрамом никогда не питали друг к другу особой симпатии, скорее терпели друг друга из-за Экко, но сейчас они просто обязаны начать работать вместе.

– Давай так, – сказала она, шагнув к вастайи. – Пока Экко нет, ты босс! – понизив голос на слове «босс» и сделав важную мину, она похлопала его по широкой груди. – Последнее слово всегда за тобой, идет? Ни шагу без твоего разрешения не ступлю!

– Это и так было ясно, – сказал он, продолжая хмуриться. Однако то, что Джинкс признала его главенство, все-таки сняло некоторое напряжение.

– Ты главный по деревне и поджигателям, – продолжила Джинкс. Она положила руку с металлическим пальцем себе на грудь: – А я работаю с Ренатой и доходами из лавки. И я докладываю тебе, босс: Рената в этом деле тоже завязана по самую шею. Просто необходимо, чтобы она узнала о случившемся как можно скорее и именно от нас. Ты отвезешь меня к ней?

Иша видела, как вастайи раздраженно вздохнул, но в конце концов его лицо смягчилось, и он кивнула.

– Так держать, босс, мы отлично сработаемся! – Джинкс весело хлопнула его плечу, и они двинулись к складу, где заряжались запасные доски.

– Хватит называть меня так!

– Как скажешь, ушастый.

Тихий омут

"Мир не чёрно-белый. Чаще он таит в себе оттенки серого", "Бросаться в крайности проще, чем держать себя в руках" – это фразы Камиллы из игры.

Если Вай и Камилла встретятся в игре, Камилла скажет ей: "Ммм… Ты будто моя невоспитанная сестра-близнец" или "Смотри, девчонка. Я твоё будущее". Когда я услышала эти фразы, очень удивилась, потому что в каноне персонажи совсем разные. Но потом я прочла биографию Камиллы и поняла, что в "Ярких огнях Зауна" они с Вай на самом деле получились похожими, потому что поддерживают мир между двумя городами и сталкиваются с одинаковыми проблемами, просто на разных уровнях.

Если Камилла встретит в игре Кейтлин, она скажет ей: "Закон работает, если его защищают" или "Лучше не ищи то, чего не хочешь найти".

Если Кейтлин встретит в игре Камиллу, она скажет ей: "Я знаю, ты что-то скрываешь, Камилла. Я докопаюсь до правды".

В артбуке Аркейна сказано, что Джинкс обожает пиратов, в первых сериях ее даже хотели отправить в Билджвотер. Одежда Джинкс и ее поведение отчасти продиктованы ее симпатией к пиратской культуре. Например, полосатые штаны и черная майка с белым крестом, как флаг с черепом.

Камилла зашла в комнату для допросов. Вай сидела за столом, вытянув ноги и сложив руки на груди, она старалась расслабиться, но смотрела так, будто готова броситься на Феррос с кулаками. Возле нее сидел Стивенсон. Старый добрый Стивенсон.

– Давно не виделись, агент Феррос, – проговорил адвокат, поправляя крошечные круглые очки на носу. Острый взгляд его серых глаз пронзил Камиллу насквозь.

Агент устроилась на стуле напротив них и улыбнулась старому другу. Сколько раз они с ним встречались в Омуте в похожих комнатах? Повод всегда был один: заключенные побогаче, обиженные методами Камиллы, выскребали последние деньги и нанимали Стивенсона, чтобы он избавил их от бесед с ней. Они вместе учились, Стивенсон знал все ее грешки и вот уже двадцать лет ходил за ней, словно зануда-воспитатель, и бил по рукам.

Стивенсон Камилле не улыбнулся.

– Перейдем к делу. Моя клиентка утверждает, вы применяли пытки. Подняв материалы дела, я не нашел в них никаких законных оснований для использования «Чистой исповеди». Мы уже подали жадобу и будем требовать компенсацию.

«Чистая исповедь» – устройство, которое крепилось на теле и отслеживало перемены в организме допрашиваемого. Если обнаруживало признаки лжи, оно било подозреваемого хекстеком. Забавно, что Джейс сделал этот прототип для лечения неврологических заболеваний, но с новыми настройками оно отлично подошло на роль детектора лжи.

«Законных оснований?» – подумала Камилла. – «Я просто не люблю, когда мне врут!»

Но вслух она ничего не сказала. Стивенсон предъявил ей список встречных обвинений, все было составлено безупречно, не подкопаешься. Камилла подписала – чего уж тут отпираться? С этого момента она не имела права допрашивать Вай. Впрочем, в этом больше не было необходимости.

На допросах Камилла быстро поняла, что Вай действительно ничего не знает о делах сестры, но зато выяснила много интересного о делах самой девушки в Зауне и Пилтовере, и увидела в этом потенциал.

Вай была из того типа людей, кому простой народ верит, как родным. Парой слов и улыбкой она решала такие дела, где методы Камиллы принесли бы больше вреда, чем пользы. Уровень у девчонки пока мелковат, но Камилла уже решила, что возьмет Вай под опеку и поможет пройти путь, который когда-то прошла сама. Если все сложится, через несколько лет они смогут работать вместе, поддерживая хрупкий баланс между нижним и верхним городом.

– Закон работает, когда его защищают, да, Камилла? – бросила Вай, не выдержав. Это был девиз Камиллы, который сейчас в каком-то смысле обратился против нее же.

Вай сидела молча почти всю встречу, но ей явно хотелось высказаться. Стивенсон сделал ей жест, чтобы она умолкла, но, заговорив, она уже не смогла остановиться. В этом вся она.

– Ты словно моя невоспитанная сестра-близнец, – сказала Камилла, положив подбородок на подставленную ладонь и улыбнувшись Вай почти с нежностью.

Лицо девушки перекосилось: она в жизни большей ахинеи не слышала.

– Чего? – ее губы изогнулись от недоумения. – Мы вообще не похожи!

– Ты сама увидишь это. Со временем, – проговорила Камилла, поднимаясь из-за стола. – Я – твое будущее, Вай.

Она прошла к двери, но прежде, чем выйти, обернулась.

– Помирись с сестрой, когда выйдешь. Нельзя так отдаляться от родни. Семья и долг – самое важное, что у нас есть.

Семья и долг – и у Камиллы, и у Вай эти два понятия зачастую оказывались несовместимы. Только Камилла давно поняла, что мир не черно-белый, чаще он таит в себе оттенки серого, и это понимание помогало ей разрешать непростые противоречия между совестью и здравым смыслом. Вай только предстояло научиться совмещать свои представления о правильном со своей семьей, которая в них не вписывалась.

– Помириться с Джинкс? Чтобы в следующий раз ты заперла меня тут и вытрясла все, что можно!? – возмущенно крикнула девушка. Адвокат, пытавшийся угомонить ее, закатил глаза и коснулся пальцами лба.

– А ты не попадайся, – улыбнулась Камилла и вышла за дверь.

***

Кейтлин стояла за стеклом допросной комнаты и наблюдала за тем, как чернокожий поджигатель сидит, спокойно беседуя со следователем. Без краски на лице и в тюремной одежде из серой мешковины он выглядел иначе, чем в своей броне. Бросался в глаза его невысокий рост и от природы щуплое телосложение, которое он пытался компенсировать усердными тренировками. Экко не был похож ни на несгибаемого бойца, ни на лидера преступной группировки.

– Мы исследовали его записную книжку, – говорил один из исследователей, стоявший рядом с Кейт. – Она зашифрована, наши специалисты пока не могут ее прочесть.

– Сколько вам нужно времени? – спросила Кейтлин, не сводя с Экко пристального взгляда.

– Сложно сказать, – исследователь неуверенно почесал шею. – Никто не может понять, что это вообще за шифр. Может, что-то новое из Зауна? Нужно искать специалистов.

Они будут искать специалистов, но не найдут: эту систему записи Экко придумал сам и никогда никому о ней не рассказывал. Только он мог читать свой дневник, иначе не записывал бы там все о своих делах.

– Что с устройствами? – спросила Кейтлин.

При обыске у Экко нашли целый набор всевозможных сфер, ключей и предметов, описать которые было так же сложно, как и понять, зачем они нужны. Никто в лаборатории миротворцев никогда не видел ничего подобного, нельзя было даже сказать, оружие ли это или просто безделушки. Запустить сферу с зелеными полями, которую Кейт сама видела в действии в студии, никто так и не сумел.

– Может, он их украл из гробниц в Шуриме? – предположил исследователь. – Люди часто находят там странные вещи. Взять хотя бы Эзреаля – парень понятия не имеет, с чем столкнулся, но использует древнейший артефакт везде, где придется.

Кейтлин поморщилась от его болтовни. Поджигатели потому и опасны, что владеют технологиями, которых никто в Пилтовере не понимает. И вот, им в руки наконец-то попали настоящие образцы, но толку от этого никакого, потому что все, у кого есть мозги, давно ушли работать на таких как Гласк.

– Отправьте образцы Талису, все до единого, – велела Кейтлин. Исследователь облегченно кивнул: ему не хотелось связываться со странными устройствами, от которых так и веяло аномалией.

Расследование шло со скрипом. Теперь Кейт знала имя того, кого мечтала поймать, и ее люди начали поиски в Зауне, но результатов это почти не принесло: все, что говорили об Экко, не имело никакого отношения к поджигателям. Парня знали все, можно было отследить каждый его шаг в Зауне, но ничего незаконного найти не удавалось.

Кейтлин зашла в допросную, чтобы послушать беседу. Экко поднял на нее такой взгляд, будто она была гостьей в его доме.

– Значит, простой торговец из Зауна, – говорила Камилла. – А как по-твоему, почему же ты здесь?

Экко равнодушно пожал плечами.

– Может, Серафина обиделась и попросила свою подругу меня припугнуть? – предположил он, бросив укоризненный взгляд на Кейт. – В студии все выглядело так, будто они сговорились о чем-то у меня за спиной. Но то, что тут пытаются на меня повесить… как по мне, это уже слишком! Толку вам сажать меня, если эти поджигатели так опасны? Найдите настоящих!

Камилла усмехнулась. Они с Экко встречались в этой комнате уже не первый день, много часов говорили об одном и том же, поджигатель мог пересказывать свои истории сотни раз в разных вариациях и все всегда сходилось с тем, что удалось о нем узнать.

Он утверждал, что торговец, который перекупает и продает разные товары, иногда выкупает что-то у поджигателей, поэтому да, он мог продавать что-то, что они украли с дирижаблей. Недавно его изобретениями интересовалась Гласк, они в процессе согласования контракта, поэтому его могли видеть в ее офисе. Он знает Вай и помог Лорису с поиском адвоката, передал им деньги от Джинкс. В Зауне их с ней много раз видели вместе, и отпираться от того, что они пара, Экко не стал. Это ведь не преступление.

Что за штуки при нем нашли? Он купил их у какого-то проходимца из Шуримы и понятия не имеет, что это. Почему тогда он швырнул одну из сфер в солдат? Потому что больше нечем было отбиваться. А то, что она включилась и время возле нее словно замедлилось, это, наверное, древняя шуримская магия. Дневник?

– Мне сказали, это книга заклинаний, – Экко развел руками. – Я думал продать ее какому-нибудь коллекционеру.

Он отвечал так на все. Экко был спокоен, вежлив и непробиваем, как воздух. Кейтлин читала все протоколы допросов.

– Вы взяли не того! У вас есть доказательства хоть одного из ваших обвинений? Нет? Тогда выпустите меня! – требовал Экко после очередного дня в допросной. – Или система правосудия в Пилтовере работает по-другому? Оно тут вообще есть, в этих стенах!? – махнул руками и смерил Кейт презрительным взглядом.

Система правосудия в Пилтовера была устроена так, что пока Кейтлин Кирамман не отдаст приказ, Экко будет находиться в Омуте в изоляторе. Все это понимали, и он тоже. А Кейт не собиралась выпускать из зубов долгожданную добычу.

Экко сидел за решеткой уже восьмой день, когда на стол Кейтлин легло дело о новом грабеже поджигателей. Они обчистили дирижабль, подорвав его взрывчаткой с зеленым дымом, на месте крушения нашли сломанную летающую доску с штампованными деталями из Ноксуса, украденными с того склада.

Нападение произошло днем. Множество свидетелей видело, как пираты в масках налетели на только поднявшийся в небо дирижабль и выпотрошили его, словно муравьиная стая мертвую гусеницу. С ними видели девчонку в огромной куртке и с зубастым капюшоном, она пробралась на балкон одного из зданий поблизости и выстрелила в дирижабль ракетой из чудовищной пушки, а потом один из поджигателей помог ей скрыться на летающей доске.

То, что Кейт схватила лидера поджигателей, словно никак их не тронуло, – они сработали даже с большей наглостью, чем обычно.

Камилла лично побывала на месте крушения дирижаблей и получила улики, связывающие пиратов со взрывом на складе, в том числе ноксианские детали для дирижаблей. После этого ее настроение в отношении Экко и дела со взрывом в корне переменилось.

– Мы здесь ничего не добьемся, – сказала Камилла, когда они с Кейтлин встретились за стеклом допросной, куда снова привели Экко. – На допросах мы тратим время попусту.

– Ты сдаешься? – Кейт не верила своим ушам. – Но это нападение поможет разговорить его!

Камилла работала в этой профессии не первый десяток лет. Экко словно всю жизнь только и готовился к тому, что его поймают и начнут задавать вопросы. В отличие от Вай, он не боялся тюрьмы, был уверен в себе и своей легенде, не сбивался и мог вечность морочить им головы. У рядовых следователей не было никаких шансов. Как и у всех, у Экко имелись слабые места, и Камилла могла бы разговорить его, но у нее имелись свои причины позволить ему молчать – если Вай не знала ничего, то этот мог знать о делах Гласк слишком много. Так много, сколько Кирамман знать пока не следует.

– Может он и поджигатель, но вряд ли он их лидер, раз они до сих пор не попытались вытащить его и вместо этого устроили новый налет. Отпусти мальчишку и устрой за ним слежку, от этого толку будет больше, – посоветовала Камилла. – Держа его здесь, ты напрасно портишь свою репутацию. У тебя нет ни единой зацепки.

Слова Камиллы и ее менторский тон задели Кейтлин за живое.

– Нам нельзя отступать, ты обязана разговорить его, это дело выведет нас на Гласк! – воскликнула она, но лицо Камиллы оставалось равнодушным, будто она в это не верила – не верила, что Экко лидер поджигателей. От такого предательства у Кейт свело дыхание. – У тебя не было ничего против Джинкс, но я тебе поверила!

– Бросаться в крайности проще, чем держать себя в руках, – холодно проговорила Камилла. – Думаешь, я не смогла бы найти девчонку в Зауне и преподать ей урок? Но у меня ничего на нее нет, ты это верно заметила. И именно поэтому я не устраиваю самосуд, – во взгляде, которым она наградила Кейт, читалось «не устраиваю самосуд, как ты». – Мы защищаем закон, и только потому он до сих пор работает, Кейтлин. Подумай об этом.

Агент ушла, покачивая стальными бедрами, и Кейт проводила ее подозрительным взглядом. В словах Феррос был смысл, но все-таки такое быстрое отступление не вязалось с тем, как она работала до сих пор. Что-то было не так, однако Кейтлин слишком уважала Камиллу и верила в преданность ее дома, чтобы заподозрить агента в двойной игре.

Кейт решила провести этот допрос сама. Она до сих пор никогда этого не делала, но хорошо знала теорию из академии миротворцев, а еще в отличие от прочих следователей она понимала, кто сидит перед ней в допросной. Если теперь кто и мог нащупать брешь и вывести Экко из себя, заставив проговориться, то только сама Кирамман.

– Твой приятель не так аккуратен, как ты, а? – спросила она, выложив перед Экко статью о налете со снимками поджигателей вокруг дирижабля. Там же была зарисовка, на которой со слов очевидцев изобразили девицу в куртке и акульем капюшоне. На зарисовке она с балкона выстреливала в дирижабль из огромной пушки, которую никто не смог описать, поэтому вместо оружия были какие-то невнятные каракули.

Экко взглянул на статью и рисунки, изо всех сил сохраняя равнодушный вид и стараясь не задерживать взгляда ни на какой конкретной детали. Он дышал ровно, успокаивая сердцебиение: Кейтлин пристально следила за каждым движением мышц на его лице. Экко-торговец ведь понятия не имеет, кто эти ребята.

– Они оставили кучу улик, даже разбитую доску с краденными деталями из Ноксуса. Первый раз вижу, чтобы поджигатели сработали так грязно! – сказала Кейт. – Ты ушел и все рушится. Думаю, им недолго осталось.

Экко был спокоен и осторожен, такими были и налеты, которыми он руководил. Но без него во главе стаи встал кто-то другой, менее сдержанный, и он рано или поздно все развалит. Наверняка Экко в курсе, что его зам не так хорош. Узнав о таком «грязном» налете, он может наконец согласиться на сделку до того, как поджигателей в самом деле изловят. Так, по крайней мере, решила Кейт.

Она надеялась, что Экко испугается и занервничает, потому что не знала, что этот налет прошел ровно так, как был спланирован: ярко, дерзко и со множеством следов, которые связали бы поджигателей с делом о взрыве на складе и окончательно сняли бы подозрения с Гласк и Джинкс.

Узнав подробности о налете, Экко понял, что план Ренаты продолжает воплощаться, хотя он так и не успел передать поджигателям наводку. Видимо, Джинкс отправилась к Гласк и узнала все сама, а потом помогла Шраму подготовить нападение, как и обещала. Увидев на зарисовке, что они работают вместе, Экко понял, что у них все в порядке. Огромный камень свалился у него с души: теперь он знал, что снаружи все под контролем.

Он посмотрел в глаза Кейт и мысленно произнес: «Я уверен в себе и своих людях, Кейтлин. А что насчет тебя? Единственная, кому ты можешь доверять, сидит сейчас в Омуте вместе со мной». Он не сказал ни слова, но Кейт уловила каждое.

– А где агент Камилла? – спросил Экко. – Я думал, она меня допрашивает.

Вместо ответа Кейт ткнула пальцем в зарисовку с девушкой в капюшоне с нашитыми лоскутами в виде зубов.

– Это ведь Джинкс, так?

Экко посмотрел и пожал плечами.

– Не похожа.

– Я все понять никак не могу, Джинкс стреляла в тебя, а ты взял ее в стаю?

– Она никогда в меня не стреляла, – сказал Экко и это было отчасти правдой: она никогда не целилась ему в голову, только в бронежилет или туда, где рана вышла бы не смертельная. Все ранения, все убийства во время стычек были случайностями или жизненной необходимостью. С обеих сторон.

– Ну в тебя может и нет, вы все-таки вместе росли. Но твои друзья ее вряд ли волновали, – сказала Кейтлин. – Мне интересно, когда ты спишь с ней, ты думаешь о своих товарищах, которых она убила?

– Нет! – ответил Экко, посмотрев на нее, как на ненормальную. – Что у тебя вообще в голове, Кирамман?

Кейт только и надо было вывести его на эмоции, чтобы нанести следующий удар.

– А у тебя? – спросила она, ничуть не смутившись. – Ты такой же психопат, как она, вот в чем дело! Одно отличие: ты волнуешься о своих друзьях, а для нее они просто говорящие куклы. Ты заперт тут, а Джинкс там, с ними, наверняка готовит очередную авантюру по штурму Омута. И мы оба знаем, что с жертвами она считаться не будет. Сколько твоих она погубит, пока ты тут строишь из себя дурачка, а?

Экко откинулся на спинку стула и Кейт ощутила, как между ними словно захлопнулась дверь. Все, что она говорила дальше, отскакивало от него, как от стены, но Кейтлин не собиралась сдаваться: она поняла, что нащупала брешь.

***

– Знаешь, что погубит Пилтовер? – спросила Джинкс у Шрама, пока они летели на доске по верхнему городу.

Была ночь, Шрам огибал освещенные фонарями участки держался темных переулков. Он резко свернул, изогнувшись всем телом, и Джинкс, стоявшая на доске перед ним, еле успел повторить движение: у нее и с Экко такие поездки выходили паршиво, а со Шрамом и того хуже. Вастайи держал ее за талию, и она до сих пор не разбилась только потому, что ему хватало силы рук, чтобы удержать ее на весу, если она соскакивала.

– Коррумпированные власти? – предположил вастайи.

– Давай сюда, – Джинкс указала рукой на соседнюю улицу, и он снова повернул, в этот раз плавнее. – Нет, Шрам, Пилтовер погубят балконы! Ты только посмотри на это.

Они пронеслись мимо улиц с богатыми многоквартирными домами, где стены словно состояли из стекла: в каждой квартире был балкон, с витражами, обычный, с цветами, со столиками и креслицами, – разные, – но балкон обязательно был.

– Мне было тринадцать, когда я первый раз ограбила квартиру, войдя как раз через балкон. Вот сюда!…

Они свернули на улицу с домами победнее и залетели в одну из распахнутых дверей балкона. Это была квартира Лориса.

Они соскочили с доски и прошли внутрь, где из темноты на них вышел Лорис в одном нижнем белье. Он услышал шаги и подумал, что это воры, поэтому замахнулся битой, но Джинкс скинула капюшон и подняла руки.

– Свои! – крикнула она, на всякий случай пригнувшись так, чтобы бита попала по Шраму, а не по ней. Он крепкий, он выдержит.

– Какого черта, Джинкс? – спросил Лорис, посмотрев на нее, потом на вастайи с жуткой мордой, как у летучей мыши. Биту он все же опустил.

– Поговорить надо.

Они прошли в квартиру, Лорис включил свет и перед Джинкс предстало их с Вай жилище. В целом это было лучше, чем та кошмарная берлога, где она перебивалась в Зауне. Но ненамного.

Лорис ушел одеваться, а они со Шрамом осмотрелись.

Обои на стенах давно пора была заменить, паркет скрипел, на резных комодах с вензелями раскиданы пепельницы, которые не мешало бы вытряхнуть, газеты, одежда и прочий хлам. Джинкс даже заметила блестящие металлические наручники.

В самом чистом и пустом углу, словно священный алтарь, стояла подставка со сверкающими перчатками Вай. Над ними на стене висели ее медали и пояса за победы на ринге, каждый на специально вбитой для него полке.

В коридоре у самой двери висело заляпанное зеркало, а к нему прицеплены фотокарточки. Победы на ринге; Вай со слишком серьезным видом позирует в форме миротворца на каком-то фестивале; Лорис на каком-то озере пытается удержать на леске огромную рыбу. Был снимок с Экко и самой Джинкс в чьих-то черных очках в виде звезд. Судя по тому, что Джинкс не помнила, как они его сделали, а у Экко был такой вид, будто вспышка его до смерти испугала, скорее всего это после очередной ночи в клубе.

Потом она обнаружила еще одну серию снимков, где Вай с Лорисом дурачатся. На каждом новом снимке Вай делала уморные рожи, а лицо Лориса оставалось почти одинаковым. На предпоследнем он ее поцеловал. На последнем Лорис улыбался, а Вай удивленно смотрела в камеру и Джинкс никогда не видела у нее более глупого выражения лица. Она смотрелась так мило.

– Эй, Вай, это точно ты? – спросила она, рассмеявшись и погладив пальцем лицо сестры. Джинкс поняла, как сильно скучает по ней.

Лорис вышел из спальни, кое-как одевшись. Они втроем с вастайи устроились за круглым столиком на кухне, Лорис постоял немного над грязной плитой с вензелями, а потом все же поставил им чайник.

– Экко в Омуте, – сообщила Джинкс, переходя к делу.

– Я в курсе, – ответил Лорис.

Когда он узнал от знакомых миротворцев, что парнишка в тюрьме, то не испытал сочувствия – знал от Вай, что темненький далеко не невинная овечка. Но позже Лорису удалось выяснить подробности, и они ему не понравились.

Кейтлин забрала парня силами личного состава Кирамманов, миротворцы в этом не участвовали. Потом подняла связи, чтобы запереть мальчишку в тюрьме на острове – так сильно боялась, что он сбежит. Все в обход закона, потому что никаких доказательств против Экко у нее не было, кроме того, что она видела его в какой-то никому неизвестной деревне поджигателей, когда пропадала в Зауне.

Лорис стал миротворцем, потому что это было единственное место, куда его взяли на работу. Он не верил в справедливость, не идеализировал Пилтовер, он отлично понимал, как работает система, и по большей части не был против. Но хватать парня с улицы и без всяких доказательств запирать в клетке, как бешеную собаку? Это было слишком.

Он выложил Джинкс и ушастому нелюдю все, что знал. Так поджигателям стало известно, что весь кабинет Кейтлин увешан снимками с их вылазками, что она считает их едва ли не за личных врагов из-за того, что они безнаказанно разоряют ее город и никто не может их поймать. Шрам и Джинкс увидели своего врага в лицо и смогли понять, что на самом деле произошло с Экко.

– Он держится, как скала, никто ничего не может против него найти, – говорил Лорис. – О ваших делах они через него ничего не узнают, но Кейт скорее проглотит собственный ремень, чем отпустит его.

Джинкс со Шрамом переглянулись. Им обоим хотелось бы на это посмотреть.

Следующим вечером старшие из поджигателей собрались под деревом у большого костра, они устроили совет: необходимо было решить, что они станут делать дальше.

Одни хотели поднять людей, выйти на митинги с плакатами и все в таком духе. «Свободу Экко, вы не можете держать взаперти невиновного!». Это были те самые ребята, которые тогда пришли к памятнику Вандера и все разом загремели в Омут. Некоторых людей жизнь ничему не учит.

Другие хотели поднять шумиху в газетах и пристыдить Кирамман, чтобы она вынуждена была отпустить Экко ради сохранения репутации. Кто-то хотел искать адвокатов и судиться – это новенькие из Пилтовера. Были и такие, кто предлагал штурмовать Омут, куда Кирамман наверняка нагнала все резервы Пилтовера. Эти ребята родились с нулевым количеством фантазии.

Иша устроилась под боком сестры и внимательно слушала все предложения. Джинкс сидела, облокотившись о бревно и вытянув ноги к костру, и с отстраненным видом перекатывала зажатую между зубов травинку. Она смотрела то на говоривших, то на огонь, потом в какой-то момент вздохнула и наклонилась к Хеймердингеру. Ее голос после последних бессонных дней звучал хрипло.

– Экко рассказывал, ты знаешь, как забраться в университет по воздуховоду?

– Конечно знаю, я же ее построил, – сказал йордль, гордо пригладив лацкан на сюртуке. – Но зачем тебе это, Паудер?

– Надо Экко как-то вытаскивать, – она пожала плечами.

– Мне казалось, он в «Тихом омуте», разве нет? – с сомнением спросил Хеймердингер.

– Ну, знаешь, как бывает, дергаешь за веревочку в одном месте, а конфета падает в другом? – Джинкс ухмыльнулась и подмигнула ему.

Шрам услышал из разговор и покосился на нее.

– У тебя что, есть какой-то план? – спросил вастайи.

– Типа того, – сказала Джинкс. Она осмотрела собравшихся у костра поджигателей, после вопроса Шрама разговоры примолкли и все обернулись на нее.

В детстве Джинкс обожала книжки про пиратов из Билджвотера. Они носили полосатые штаны, команда корабля была как семья, а капитанами становились те, чьи отважные сердца закалялись во множестве битв.

Под всеобщими взглядами она поднялась, уперлась одной ногой в бревно, облокотилась на колено и вынула изо рта тростинку.

– Если я вам скажу, что мы точно вытащим Экко, но для этого придется сделать кое-что… – махнула рукой в воздухе, подбирая слова, – …скажем так, довольно маргинальное, то вы пойдете со мной до конца?

– Насколько маргинальное? – с сомнением спросил Шрам.

– Нам нужно кое-что от Ренаты, заначка из моей лавки, очень много краски и огромный воздушный шар.

Красное и белое

Если Рената встретит Камиллу в игре, она скажет ей: "Ты помнишь их, Камилла? Двух алхимиков, убитых тридцать с лишним лет назад?". В целом эта фраза не укладывается во временные рамки фанфика, потому что в нем Камилла и Рената ровесницы, им обеим от сорока пяти до пятидесяти, и поэтому Камилла не могла убить родителей Ренаты. Но этот мотив личной мести Ферросам мне захотелось оставить.

Лавка фейерверков в каноне игры была именно у Хеймердингера и Зиггса.

Лиге Легенд появились новые образы для персонажей, связанные с выходом трейлера к сезону Ноксуса. Черная Роза, общество, влияющее на политику во всей Рунтерре, устроило карнавал, и часть чемпионов из Ноксуса получили образы для этого карнавала. Среди них почему-то и Рената Гласк, хотя она из Зауна. У меня сложилось ощущение, что Ноксианцы не просто так пригласили ее на свой карнавал, и это намек на некую политическую интригу.

Фразы Джинкс из игры: "Все идет по плану! Я его почти придумала", "Да что такого может случиться?"

Фразы, которые были использованы для построения сцен или понимания, какую роль Камилла и Рената занимают в лоре и как могут относится друг к другу:

Камилла: "Я не играю в игру. Я пишу её правила" "Побольше бы женщин, которые всего добиваются сами" "Порядок держится лишь на мне" "Я – решение всех проблем Пилтовера".

Рената Гласк: "Хочешь построить империю? Забудь слово "хватит"!" "Пилтовер не выше Зауна" "Я буду управлять Вратами Солнца. И всем миром", "Обожаю испытывать наши товары в деле" "Другие химбароны меня боятся. И правильно. Ведь я сильнее" "В обмен на респираторы я получила верность Зауна. Бесценное вложение!" "Все в Пилтовере, кто следит за модой, пользуются моими товарами. Наивные, как дети" "Плевать, кто на кого работает. В конце концов, все приходят ко мне".

На приеме в доме семьи Феррос подавали превосходные напитки, еду и закуски приготовили лучше повара, а роскошные комнаты наполняла ненавязчивая чарующая музыка – все лучшее для самых уважаемых людей в Пилтовере, собравшихся тут ради дня рождения главы семьи, Стевана Ферроса.

Сам именинник сидел в большом механическом кресле, его ноги укрывало толстое одеяло, чтобы никто не видел, как они высушены. Сзади к креслу прицеплены медные баллоны, трубки от них идут к устройству у носа, чтобы Стеван мог дышать.

Позади кресла стояла его старшая сестра, Камилла Феррос. Сегодня лезвия ее ног отчасти скрывала юбка изысканного серебристого платья, которое она надела в честь праздника.

Перед Стеваном на бархатном диване сидела Рената Гласк. На ее лице сверкала маска-фильтр, скрывающая нижнюю часть лица. Похожие маски носят пилтоверцы, спускаясь в нижний город, но свою Рената использовала, потому что воздух наверху казался ей слишком разреженным.

Рената сидела, подавшись вперед и чуть склонив голову, так что водопад густых черных волос с проседью спадал на бок. Она держала в искусственной руке ладонь именинника, поглаживая его узловатые суставы другой своей рукой, здоровой и мягкой.

– …ты не прав, ты превосходно выглядишь, Стеван, – говорила она. – Тебе не о чем переживать с этим новым диагнозом, уверяю. У меня множество проверенных аппаратов, сотни людей выживают с ними в Зауне, что уж говорить о воздухе в Пилтовере? – ее лицо скрывала маска и голос шел с металлическим отзвуком, но по его звучанию все же было ясно, что Рената улыбается. Ее мерцающие розовые глаза точно улыбались. – Я пришлю вам своего врача и самый последний прототип… Даже не говори о деньгах, Стеван, какие деньги? В конце концов мы хорошие друзья.

Камилла смотрела на женщину перед собой и ее лицо ничего не выражало, а пальцы спокойно лежали на ручках инвалидного кресла младшего брата.

С каждым годом Стевану становилось все хуже. Но он был главой дома Феррос, его богатство и связи могли позволить ему продлевать свою жизнь, не стесняясь в средствах, и несколько лет назад он узнал о Ренате Гласк, – разумеется, совершенно случайно. Ее лекарства оказались буквально зельем здоровья, Рената исправно поставляла в дом Феррос лучшие из своих разработок, так что очень скоро Стеван не мог обойтись без них ни дня.

Камилла знала о Гласк с самого начала, как та появилась на пороге их дома. Агент не верила ни в ее добрые намерения, ни в то, что Стевану в самом деле лучше от ее зелий. Но со Стеваном у стальной тени имелась своя история.

Ее брат не был глупцом, но он был жадным до власти и денег. Когда много лет назад погиб агент из семьи Феррос и новым должен был стать Стеван, он добился того, что вместо него на эту роль определили Камиллу, у которой не было таких проблем со здоровьем. Она передала ему свое наследие, звание главы дома, а сама отправилась навстречу жизни, очень далекой от той, которую привыкла вести леди из высшего общества. Но на этом брат не остановился. Камилла служила агентом около тридцати лет, когда начала модифицировать свое тело хекстеком и в конце концов влюбилась в одного из ученых лаборатории Талиса. Любовь так одурманила ее, что Камилла собиралась сбежать с Хакимом в Шуриму, но Стеван подкупил ее возлюбленного, чтобы тот убедил Камиллу остаться верной долгу перед семьей и Пилтовером. Хаким вживил в нее хекстековое сердце и провел другие изменения, несовместимые с нормальной человеческой жизнью, а потом исчез. Ничто больше не могло помешать Стевану остаться главой семьи, а Камиллу держать вечным агентом, обезопасив от этой участи своих сыновей.

Камилла узнала о подкупе и не смогла простить брату предательства. Вот почему она спокойно стояла за его креслом, готовая в любой момент подвезти, куда он только захочет, и безмолвно смотрела на то, как его ум оплетают сладкие речи Ренаты Гласк.

Гласк ненавидела Ферросов. Именно прошлый агент их семьи расследовал убийство ее родителей, – убийство, за которое миротворцам заплатили конкуренты двух гениальных алхимиков, – и не уделил делу должного внимания. В глазах Гласк Ферросы были соучастниками, и она мечтала отомстить им.

Добравшись до Стевана, Гласк намеревалась отплатить дому за все свои обиды, и Камилла знала об этом. Рената знала, что она знает. Их первая сделка, если бы они только говорили о ней, звучала так: Камилла не мешает подчинять Стевана и тянуть из него деньги, Рената не переходит границ и не вредит никому из семьи, кроме него. В глазах Камиллы Стеван не был достойным главой дома и чем скорее он оставит свое место, тем будет лучше для семьи.

Позже, когда гости уже были слишком пьяны, чтобы следить друг за другом, Гласк незаметно вышла из залов, где проходил прием. Она прошла через несколько коридоров, поднялась по лестнице и оказалась в кабинете, где горела тусклая старая лампа.

Камилла стояла у окна, держа за тончайшую ножку бокал белого вина. На столе стоял еще один, для Гласк.

Рената опустилась в кресло, металлические детали на ее костюме звякнули друг о друга. Сняв маску и положив ее на стол из красного дерева, Гласк пригубила вино.

– Хороший год, – отметила она.

– Знала, что тебе понравится, – сказала Камилла, изогнув длинную шею и посмотрев на химбаронессу. – Пришлю бутылку тебе в офис.

Рената хохотнула.

– Порой ты просто невыносима, Камилла!

Они помолчали немного, Гласк перекатывала бокал в искусственной руке, чтобы вино не нагревалось, и наблюдала за тем, как напиток переливается в свете лампы. Вообще-то Рената больше любила красное, но Камилле нравилось белое, поэтому в доме Ферросов они пили белое, а красное – в офисе. Если белое придет в офис Ренаты, значит, в следующую встречу они тоже выпьют белое. В этом вся Камилла – стоит расслабиться, и не заметишь, как уже играешь в игру по ее правилам.

И это только вино. А они вели вместе множество совместных проектов. Химтековый магнат и промышленная шпионка. Если бы на карте Кейтлин Кирамман была растянута по булавкам стальная нить для дел Камиллы, можно было бы увидеть, как эта нить схлестывается с розовой в некоторых районах, как где-то сплетается с ней, а где-то преграждает путь.

Камилла превосходно знала, как работает Пилтовер, и знала, что Заун не его соперник, а потайной механизм, который нужно умело использовать. И она обеспечивала бесперебойную работу этой связи. В этом Камилла с Вай были очень похожи.

С тех пор, как Силко погиб, именно Гласк удалось добиться контроля над нижним городом. Камилла отлично понимала, что, если слишком ослабить Ренату, из тьмы Зауна на ее место вылезут другие, дела с которыми вести будет куда сложнее. Если дать Гласк свободу, она поработит оба города. Камилла занималась тем, что удерживала хрупкий баланс сил, это была игра для них двоих – полумеры и уступки, когда никто не бывает в абсолютном выигрыше. Такова политика.

Последние события в Пилтовере настораживали: даже после ухода Амбессы тень Ноксуса продолжала нависать над городом. Что-то готовилось, и Камилла искала пути предотвратить новое вмешательство иностранцев в политику.

Ей стало известно, что в Пилтовер незаконно провезли партию ноксианских запчастей для дирижаблей. Кто, что и зачем собирался собрать из них в Пилтовере? Штампы на металле должны были вывести на кузню, где могли бы дать ответы на эти вопросы.

Камилла знала, что на том складе помимо ноксианской контрабанды находятся препараты Ренаты из старой партии. Так же агент знала, что Рената имеет склонность сжигать следы своих преступлений дотла, задевая все вокруг. В ту ночь Камилла спешила на склад изо всех сил, чтобы помешать людям Гласк подорвать ящики с ноксианской контрабандой. Она успела до того, как запустили детонатор, но все пошло не по плану и склад все равно взлетел на воздух вместе с бесценными уликами из Ноксуса.

Дело о взрыве не было для Камиллы приоритетным, но она злилась, и потому взялась за тех, кто оказался виновен в ее провале. Однако потом Камилла встретились с Ренатой, – Гласк хотела знать, с каких это пор Камилла мешает ее людям заметать следы, – и ситуация прояснилась. В ту ночь на склад явилось столько независимых группировок, что уцелеть у него не было ни единого шанса.

Оказалось, ноксианские детали не обратились в пыль, поджигатели успели стащить их и увезти неизвестно куда.

– Это все равно, как если бы они упали на дно пролива, – сказала тогда Камилла. Гласк по-особенному улыбнулась и Феррос поняла, что та готова помочь раздобыть улики в обмен на ответную услугу.

Рената добилась того, чтобы поджигатели сбросили нужные Камилле детали в своем следующем налете, а Феррос, получив желаемое, должна была замять дело со складом и позаботиться, чтобы его повесили на неуловимых поджигателей.

Этот сценарий был одним из сотен, которые разыгрывали Рената с Камиллой, и он не был так уж значителен по сравнению с другими. У Камиллы на повестке сегодняшней встречи имелись и другие вопросы: ей стало известно, что в скором времени Рената отправится в Ноксус лично и это не могло не настораживать.

Камилла знала, что ноксианцы давно вьются вокруг химбаронессы. Гласк мечтает войти в совет Пилтовера, и они наверняка намерены ей в этом помочь в обмен на будущее сотрудничество. Как и Камилла, Рената не намерена терпеть над собой красную тень, а воспользоваться помощью Ноксуса так, чтобы не пришлось платить, крайне опасная задача.

– Значит, Ноксус? – спросила Камилла после того, как они молчали какое-то время.

– Посмотрим, что они мне скажут, – проговорила Рената. – Что-то готовится, не хочу пропустить детали.

– Не припомню, чтобы они приглашали к себе кого-то из Зауна, – сказала Камилла. – Советник Бернс душу бы отдал за красный билет.

– Бернс. Он совсем плох, – равнодушно заметила Рента.

Камилла посмотрела на химбаронессу, тонкая серая бровь едва заметно изогнулась. Рената встретила ее осуждающий взгляд без тени смущения.

Они держались вместе так долго, что им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Вот и сейчас Камилла уловила ситуацию без слов: если этот пьяница Бернс, который уже несколько лет плотно сидит на препаратах Гласк, перейдет в мир иной и освободит место в совете, глядишь, помощь Ноксуса и не понадобится.

– Ты играешь с огнем, Рената, – предупредила Камилла. – Ты еще не выиграла суд, а уже метишь в совет. Поумерь аппетиты, а не то подавишься.

– Если хочешь чего-то добиться, придется забыть слово «хватит», – произнесла та, наблюдая как переливается в свете лампы вино в бокале. – Кто если не я, в конце концов? – она взглянула на Камиллу. Та стояла на своих лезвиях, Рената смотрела на нее снизу вверх, но это ничего не значило.

Обе знали, что в Зауне люди обожают Гласк. Революционеры из нижнего города будут плакать от счастья, когда заунка получит место в совете. Это будет новый этап в истории обоих городов.

– Я вернусь из Ноксуса через три недели, – сказала Рената. – Полагаю, к тому времени инцидент со взрывом уже исчерпает себя, – она утверждала, но ее взгляд спрашивал.

Поджигатели снесли дирижабль, оставив множество улик. Миротворцы просто обязаны были снять с Гласк и Джинкс все подозрения, и Камилла должна этому поспособствовать.

– Кейтлин впилась в мальчишку, как собака в кость, – ответила агент Феррос. – Она его не выпустит и не закроет дело. Я пыталась убедить ее, но она не слушает.

– Упрямство этой девчонки не доведет до добра, – предупредила Гласк. Она одним глотком допила вино и встала с кресла. Надела маску на лицо. – Приятно было повидаться, Камилла.

Рената покинула поместье семьи Феррос и вернулась в Заун: в офисе ее еще ждала работа. Ночами разбираться с бумагами легче, потому что никто не отвлекает. Однако, когда Рената вошла в свой кабинет, там сидел посетитель.

– Джинкс! – раздраженно произнесла та, увидев, как девица сидит в ее кресле в сапогах и читает ее письма.

– Что это? – спросила та, вопросительно посмотрев на Гласк. В руке Джинкс держала красный конверт с эмблемой Черной Розы. – Приглашение на маскарад Черной Розы в Ноксусе? Ты что, член тайного общества, которое контролирует политиков по всей Рунтерре?

– Пока нет, – ответила Рената. Она подошла к столу и забрала конверт с приглашением из рук девчонки.

Под ее пристальным взглядом Джинкс нехотя поднялась с кресла, отряхнула его от грязи с сапог и шутовски пригласила Гласк сесть. Сама же устроилась на стуле для посетителей.

– Хочу попросить у тебя кое-что, – сказала Джинкс. – Мне очень нужен один твой продукт. Я точно знаю, что ты не все сожгла, так что не отпирайся!

Гласк качнула головой, фыркнув от такой наглости. Потом Джинкс сказала, что именно хочет и в каких количествах, и Рената решительно отказала ей.

– Что бы ты не задумала, я не стану в этом участвовать! – сказала она, подняв в воздух обе руки.

– Это не как с советом, все будет по-другому! – воскликнула Джинкс. – Смотри, я подготовилась.

Поднявшись, она подхватила брошенную в углу кабинета кожаную сумку со множеством нашивок, рисунков и булавок, вынула из нее бумаги и разложила перед Гласк свежие чертежи, которые сделал Хеймердингер. Потом принялась рассказывать свой план. По крайней мере то, что успела придумать по пути в офис.

Спустя полчаса они обе сидели, склонившись над чертежами. Рената сняла пиджак и осталась в одной рубашке без рукавов, Джинкс сидела на столешнице и рисовала малиновым карандашом схему действий на планах этажей.

– И ты рассчитываешь, что я позволю тебе устроить эту авантюру? – спросила Рената, чувствуя, что выходка настолько безумна, что начинает ей нравится. – Исключено!

– Да брось, Рената! – простонала Джинкс, запрокинув голову. – Ты столько лет варишь свои зелья, неужели не хочешь посмотреть, как они сработают? Что толку наблюдать за чахнущими пьяницами, когда можно увидеть такой масштаб? На тебе же никаких рисков, я беру все на себя! Продукт считай не существует, ты будешь в Ноксусе на своем маскараде, никто на тебя и не подумает.

Рената посмотрела на Джинкс и с разочарованием поняла, что всерьез задумывается над словами девчонки. Она-то полагала, что давно повзрослела для таких авантюр. Похоже, что нет.

– Ты от этого не отмоешься, – произнесла Гласк, опершись лбом на подставленную искусственную руку. Она еще раз осмотрела чертежи с порывистыми розовыми каракулями, прикидывая, что может пойти не так.

– Да ничего такого не случится! – уверила ее Джинкс. – Миротворцы побесятся, поищут меня, не найдут и успокоятся, сто раз уже было. На время розыска мою часть лавки перепишем на Хеймердингера, его пилтошки не тронут. Он будет подписывать бумажки, а я управлять, и все будет работать, как раньше.

Рената с сомнением посмотрела на Джинкс и та почувствовала, что почти убедила химбаронессу помочь.

– Я хоть раз тебя подводила? – спросила она.

Гласк встала и прошлась по кабинету, размышляя.

В лучшем исходе девчонка вытащит Экко и сестру, Кейтлин закроет дело со складом, и если до суда не всплывет ничего больше, то у Ренаты все шансы выиграть его и тем самым очистить репутацию перед дорогой к статусу советницы.

В худшем Джинкс потопит себя и погибнет несколько незначительных человек. Возможно, одно место в совете освободится даже раньше, чем Гласк рассчитывала.

Цена шоу – расход огромного количества превосходного продукта, который нельзя сжечь, а прятать становится опасно.

Пока Рената размышляла, Джинкс заметила на столе металлическую маску-фильтр, покрутила ее в руках, а потом соскочила со стола и подошла к зеркалу.

Она прислонила маску к лицу и крепления, обитые приятным материалом, сжали лицо. Когда Джинкс вдохнула, воздух с шумом проник сквозь металлические прорези и в ноздри втянулся густым и терпким. Видимо, внутри маски находился флакон с веществом, запах которого особенно нравился Ренате.

Джинкс вдохнула еще раз, наблюдая, как смотрится в зеркале: лицо стало более вытянутым и зловещим, металл подчеркивал сияние розовых глаз, темные тени прорезей и узоров хорошо гармонировали с тушью на веках. Постучав ногтями по рельефу напротив рта, Джинкс почувствовала, как мягко вибрация от маски отдается в кожу и кости. Качественная вещица.

Джинкс подошла к Ренате, не снимая маски. Та сперва испытала раздражение, что девчонка опять трогает ее вещи, но потом отметила, как ей идет, и улыбнулась.

– Пилтошки с родословной думают, что могут делать с нами все, что вздумается, потому что они лучше нас, – сказала Джинкс. Ее голос, приглушенный металлической маской, приобрел то же звучание, что у самой Ренаты в Пилтовере. – После того, что мы им устроим, они увидят, что Пилтовер не выше Зауна. Репутация Кирамман будет уничтожена.

Гласк выдохнула и ее ноздри широко раздулись: такие перспективы звучали слишком заманчиво. Улыбнувшись, Джинкс протянула руку и Рената пожала ее. Договор был заключен.

Изобретательница

В игре в образе "Многогранная Джинкс" Джинкс принимает одну из трех ипостасей: Изобретательница (Паудер из Мира Без Хекстека), Злодейка или Героиня Зауна (обе версии в костюме с акульим капюшоном, но с разными репликами и настроением). Причем всеми тремя она может побыть в одном и том же бою. В этой и двух следующих главах фанфика мне захотелось показать, как могли бы смотреться в действии эти три смены "режимов".

Фразы Джинкс из игры: "Я пытаюсь представить, что мне не все равно. Но не могу". Лично меня в дрожь бросило, когда я подумала, в каких обстоятельствах человек может задаваться подобными вопросами.

Фразы в образе Паудер: "Если выбраться из города и изменить мир, боюсь, я сама изменюсь", "Тут есть, чему поучиться. Может, и я попробую?", "О, такое классное! Что это? Оружие?…", "Теперь ты работаешь на меня, недотепа!"

"Теперь ты работаешь на меня!" – это так же фраза Ренаты Гласк перед тем, как она применяет свою самую мощную способность. Это густой розовый туман, попав в который вражеские герои начинают атаковать своих союзников.

– Значит, новая сотрудница в лабораторию Талиса? – спросила начальница в отделе кадров университета.

Она с сомнением посмотрела на заляпанное истертое письмо с приглашением на работу трехлетней давности, на документы на имя некоей Паудер, которые были словно вчера напечатаны, а потом на девушку перед собой.

Она как будто старалась одеться, как принято в Пилтовере, но по деталям сразу становилось ясно, что на самом деле новенькая пришла сюда из Зауна: она была одета в короткую кожаную жилетку с малиновым капюшоном и длинными перчатками без пальцев вместо рукавов, штаны со множеством ремней и тяжелые сапоги, которые судя по истрепанному виду были старше самой девушки. Синие волосы закручены в два больших высоких пучка, на лице легкий макияж, какой носят ее ровесницы в Пилтовере, но сделанный так небрежно, как будто его наносил ребенок. Иша правда очень старалась, чтобы смотрелось как в том журнале, но вышло как вышло.

– Там же его подпись, в чем проблема? – девушка наклонилась над столом и постучала ногтем со свежим синим лаком на росчерк Талиса на приглашении. Забавно, что он решил обратиться к ней в официальном письме именно как к Паудер – наверное подумал, что будет более правильно использовать «настоящее» имя, а не «бандитскую кличку».

– Три года прошло. Не думаю, что этот документ действителен, – сказала женщина.

– Просто мне потребовалось время, чтобы решиться. Ситуация в Зауне не простая, сами понимаете, эти пожары…

Женщина посмотрела на девушку перед собой более пристально. Лицо почему-то казалось ей знакомым, но она никак не могла понять, где его видела. Джинкс уловила по взгляду женщины, что та вот-вот что-то заподозрит, и поняла, что пора начинать шоу:

– Понимаете, я просто тихая изобретательница, которая никогда в себя по-настоящему не верила, – сказала она, пытаясь сойти за неуверенного в себе человека, который собрал всю свою волю в кулак и решился использовать свой единственный шанс. – Когда я встретилась с Джейсом, он сказал мне, что я могла бы развить свой потенциал и работать на благо прогресса, если осмелюсь покинуть родных, оставить свое прошлое и идти навстречу мечте. Теперь я, наконец, решилась, попрощалась с родителями и пришла сюда, хотя знала, что меня никогда не примут по-настоящему из-за моего происхождения! Неужели все зря?

Секретарша встретила отчаянный взгляд, потом посмотрела на сумки с вещами, стоящие на полу вокруг девушки. Похоже, она и правда ушла из дома ради этой работы. Радикально.

– А это что такое? – спросила секретарша, поправив очки. За спиной Паудер висело огромадное устройство с кучей рычагов, проводов, труб и металлической набойкой, похожей на голову носорога.

– Это? – Джинкс с гордостью улыбнулась. – Это мой последний проект! Хочу передать его университету. Если советник Талис, конечно, его одобрит.

Ушла из дома и лучится энтузиазмом. В этом университете таких полно, но сгорают они быстрее, чем поступают новые. Вздохнув, женщина нажала на кнопку у устройства на столе возле себя.

– Гиббс, вызови ко мне сотрудника Гу, – попросила она, наклонившись к плоскому круглому микрофону. Потом вытащила бумаги из ящика стола и начала заполнять их. – Что только студенты с собой не таскают, – поделилась она с Джинкс. – Вчера один принес обезьяну с хекстековыми крыльями. Что ты думаешь? Она сбежала уже через полчаса, ловили ее весь день. Это был просто хаос. От вашего «проекта» ведь не будет проблем?

– Что вы, никаких проблем! Он от меня никуда не отходит, – улыбнулась Джинкс, ласково погладив морду пушки, выглядывающую из-за плеча.

После оформления всяких бумажек Джинкс выдали блестящий значок сотрудника университета с эмблемой дома Талисов – это означало, что теперь она часть его личной команды. Потом в кабинет забежал высокий парень-иониец в дурацких очках и белом халате.

– Гу, тут новенькая из Зауна, – сказала ему секретарша. – Покажи ей все.

Тот окинул взглядом Джинкс, ее одежду сумку и Носорога.

– Здорово, что ты здесь! Не ожидал, что они найдут специалиста так быстро. Вот могут же, когда хотят! Идем, у нас полно работы.

– Что?…

Джинкс не знала, какого специалиста они тут искали, но была уверена, что абсолютно точно не ее. Тем не менее она не успела и слова вставить, узкоглазая каланча уже подхватил ее сумки с вещами, закинул ее рюкзак себе за спину и довольно бодро куда-то пошел. Пришлось отправиться за ним.

– Добро пожаловать в семью… Паудер, да? – сказал он по пути, покосившись на ее значок. – Нам тут упала работенка, Джейс велел сделать срочно, но специалистов с таким профилем нет, и мы уже голову сломали. Ты наверняка разберешься быстрее.

Джинкс заметила, что ее рюкзак, который парень нес только на одну лямку, раскрылся, и наружу показалась одна из спрятанных внутри кусачек. Девушка постаралась незаметно прикрыть негодницу, но Гу чуть подкинул рюкзак, чтобы нести было удобнее, и кусачка скрылась за лежащим сверху акульим капюшоном.

Вообще-то Джинкс нужно было добраться до лаборатории, подсчитать примерное количество людей и подготовиться к вечернему этапу. Чем она точно не собиралась заниматься, так это дурацкими поручениями.

– Знаешь, как тебя там, я бы хотела сперва освоиться, вещи там разложить, просто пройтись по зданию, запомнить, что к чему… – начала она, пытаясь откосить от работы.

– Это успеем, я же говорю, дело срочное, – отмахнулся он. – Ты теперь с нами, так что будь готова ночевать на работе. Прогресс требует нас полностью и без остатка! Кстати, меня зовут Вон Гу. Я недавно защитил докторскую и можно сказать второй по старшинству в команде после Джейса.

Джинкс скривила губы, раздумывая, не выстрелить ли в этого энтузиаста шокером, чтобы отдохнул где-нибудь в сторонке, но тут в коридор вышла группа студентов и ей пришлось оставить эту идею.

Гу привел Джинкс на самый высокий этаж, в сверкающую лабораторию Талиса, где за множеством столов трудились те, кого Джейс лично отобрал в свою команду: повсюду на подставках и привязях стояли странные механизмы, искрились хекстековые устройства, в нескольких застекленных комнатах работали со станками. В воздухе раздавался тихий гул голосов и скрип десятков мелков о доски для расчетов, возле некоторых таких даже стояли лестницы, чтобы ученые могли добраться до верхней части.

Экко рассказывал, что лаборатория Талиса похожа на мастерскую, операционную, кузню и выставку ко дню Прогресса одновременно, но одно дело слышать, другое увидеть самой. У Джинкс голову повело от разнообразия, она жадно впивалась глазами в каждую разработку, которая попадалась ей на пути. Столько потрясных игрушек за раз она в жизни не видела! Она хотела их все.

Джинкс вертела головой и крутилась по сторонам, потому не заметила, как Гу остановился у одного из столов, и налетела на него сзади.

Две девушки и парень обсуждали что-то у доски с расчетами, они отвлеклись на подошедших, и иониец представил им новенькую.

– Это Паудер, она из Зауна и поможет с работенкой от Кирамман, – сообщил он, и все трое, как по команде, посмотрели на нее. Они могли вообще ничего не говорить: по лицу каждого было видно, что он думает о такой коллеге из Зауна.

Джинкс о них тоже была не высокого мнения: умники из Пилтовера. Как вообще можно работать по-настоящему и оставаться такими чистыми? От их вида у Джинкс челюсть свело, но она выдавила из себя улыбку и помахала рукой.

Кто-то что-то промямлил про то, как здорово будет работать вместе, а потом одна из девушек взяла со стола механизм в виде сферы и протянула Джинкс.

– Джейс хочет, чтобы мы смогли повторить эту разработку. Может, ты видела такие в Зауне и знаешь, как они устроены?

Джинкс удивленно усмехнулась, узнав временной ключ Экко. Посмотрев на стол, она увидела разобранные часы с его перчатки, сферы, часть из которых разломали в попытке понять принцип работы, и даже «книгу заклинаний».

«Бинго!» – подумала Джинкс. Она понятия не имела, почему все это тут оказалось, но знала, что не оставит пилтошкам ни винтика из поделок Экко.

– Конечно знаю, всю жизнь такие делаю! – сказа она, подбросив сферу так, что в воздухе вокруг предмета засветились полупрозрачные зеленые вихри. Время вокруг сферы замедлилось, и она падала на подставленную ладонь Джинкс куда дольше, чем должна была со своим весом.

Лаборанты смотрели на нее так, будто Джинкс у них на глазах вызвала силы аркейна. Они пытались завести эту штуковину уже три дня и без толку.

– Превосходно! – воскликнул Гу, поправив очки. Те хищно блеснули в свете ярких ламп. – А этот шифр тебе знаком? – раскрыл перед ней дневник Экко. Джинкс наклонилась к страницам и покивала, сделав умное лицо: она понятия не имела, что это за закорючки, но какое это имеет значение? – Сможешь описать, как работают устройства и принцип шифра? По глазам вижу, что сможешь, ты наверняка прирожденный гений! Кого попало Джейс звать в команду не будет, так ведь? Ты должна заполнить все по формам. Вот полная инструкции. Заполни А-10 и Д-512, расчеты приведи по сто двадцатому. Шифр распиши в К-222.

Он стал давать Джинкс пустые тетради с печатями университета, потом сунул ей в руки огромный справочник, который она едва удержала. Смахнув безделушки Экко и его дневник в коробку, Гу забрал у Джинкс всю макулатуру, положил ее сверху коробки и вручил девушке все вместе.

– Твой стол вон там! – сказал он, развернув ее за плечи и подтолкнув к пустому стулу возле более-менее свободной части стола неподалеку от их компании. – Успей к вечеру и передай всю работу Джейсу. Удачного первого дня, Паудер, я в тебя верю!

Толчок вышел не из мягких. Удивленно распахнув глаза, Джинкс по инерции прошагала к столу и бухнула тяжеленную коробку туда, чуть не упав сверху под весом Носорога за спиной.

– Эй, Гу, она же новенькая, ничего, что мы на нее все это скинули? – тихо спросила одна из лаборанток, думая, что Джинкс не слышит. – Там работы на троих, как-то неловко даже…

– О чем ты? Она же из Зауна! – ответил тот. – Она плакать от счастья должна, что ее сюда вообще пустили, так что пусть отрабатывает.

От его слов Джинкс передернуло. Но Гу не видел, каким взглядом она наградила его из-за плеча, потому что уже подбивал свою компанию отправиться на внеплановый перекур: «Раз этот кошмарный головняк от Кирамман больше не наша проблема, значит, можно и передохнуть!»

Когда они ушли, Джинкс сложила сломанные поделки Экко и его дневник в свои рюкзаки с заначкой, а единственную работающую сферу положила в заплечную сумку, где держала разные полезные штуки на экстренный случай. Она оставила все свои пожитки и Носорога под своим столом и отправилась на экскурсию по лаборатории.

Не каждый день есть возможность понаблюдать за кузницей прогресса изнутри, и Джинкс собирался взять от этих нескольких часов как можно больше. Она ходила между столами и своеобразными комнатами из звуконепроницаемого стекла, разглядывала станки из гладких и блестящих деталей, подогнанных друг к другу с такой точностью, что волос не влезет. И, – главное, зачем она здесь, – прикидывала, что из увиденного заберет в первую очередь.

Иногда она подходила и расспрашивала людей о наработках, притворяясь студенткой, и ей охотно все объясняли. Оказалось, что не все в лаборатории Талиса задницы вроде Гу.

– Смотрю на твой палец и сразу вижу одну из нас! – с добродушной улыбкой сказал ей один из инженеров, отечески потрепав по плечу. – Отхватила станком, а? Давай снимем мерки и сделаем тебе протез на хекстеке? Пару дней понадобится, ты и не вспомнишь, что палец ненастоящий.

Звучало заманчиво и Джинкс согласилась, а пока ей снимали мерки, она расспросила ученого, как будет устроен протез. Можно стащить из лаборатории материалы и самой все сделать, почему нет?

Когда Гу вернулся, он увидел, что новенькой за столом нет, тетради с формами лежат пустые, справочник даже не был открыт, а образцы куда-то подевались. Семья Гу приехала в Пилтовер и работала до кровавых мозолей, чтобы дать ему возможность вырасти в этом месте, но сам добивался своей должности годами, работал до изнеможения и звона в ушах, а это отребье пришло сюда и бездельничает, рассчитывая, чем ей все достанется даром?

Поискав заунку взглядом, Гу быстро обнаружил ее в другой части лаборатории. Он решил понаблюдать, чем таким важным занято дарование из нижнего города – на самом деле он просто хотел запастись деталями, чтобы потом написать Талису красочную докладную. Он наблюдал целый час и получил даже больше, что рассчитывал.

Паудер без цели слонялась между столами, отвлекала людей болтовней, а еще она зачем-то закрывала все окна, снимая с них ручки и складывая к себе в сумку. При этом она двигалась неспешно, подолгу задерживалась у ученых после очередной нелепой кражи, так что никто, кроме Гу, не замечал ничего странного, – у всех, кроме него было слишком много работы, чтобы следить за новенькой.

– Что ты делаешь? – воскликнул Гу, появившийся у нее за спиной после того, как она закрыла очередное окно и открутила ручку, украдкой сунув себе в сумку.

Джинкс спрыгнула с подоконника и отряхнула руки в перчатках.

– Дует просто, – она пожала плечами, как ни в чем не бывало.

– Немедленно верни все ручки место! – велел он. – Ты что, ненормальная? И ты так и не приступила к задаче! Знаешь, ты из Зауна и многого от тебя никто не ждет, но я думал ты понимаешь, что должна постараться, чтобы остаться работать здесь. Выгребай все из своей сумки и вернись к формам!

Джинкс подняла взгляд на высокого парня и недобро посмотрела на него исподлобья. У нее не было времени бегать от него. И он ее достал.

– Гу, хочешь я тебе расскажу секрет, почему заунцы завидуют пилтоверцам? – спросила она.

Он опешил от такого предложения, но когда понял, что она спрашивает серьезно, то кивнул.

Любой пилтоверец абсолютно уверен в том, что любой заунец ему завидует, но послушать, почему именно, причем от самого заунца… Джинкс знала, что такие, как этот высокомерный кретин, буквально ночами себе представляют подобные диалоги.

– Пойдем со мной.

Джинкс отвела его в кладовку, которую заметила, пока слонялась по лаборатории, они зашли внутрь. После того, как дверь закрылась, изнутри послышался звук удара кулака о тело, тихий вскрик, будто кому-то зажали рот, а затем резкий и тихий хлопок выстрела, словно кто-то что-то уронил со стола на пол.

Джинкс привалилась к ионийцу и медленно опустила обмякшее тело на пол, чтобы при падении он не опрокинул стоящие вокруг швабры и грохот не привлек внимание снаружи.

Она села на корточки возле убитого и заглянула в его остекленевшие карие глаза, до сих пор широко распахнутые от удивления. Сдула ему в лицо дымок из небольшой пушки с глушителем, потом с интересом опустила взгляд на темную дыру в груди Гу, из которой струилась кровь. На полу уже собиралась темная лужа.

Глядя на труп, Джинкс попыталась представить, что ей не все равно, но так и не смогла. Сунув пушку с раскалившимся глушителем обратно в сумку, Джинкс порылась в карманах Гу, нашла пару пропусков в закрытые отсеки лаборатории и связку ключей с бирками. Педантичный иониец подписал каждый ключ. Как мило.

– В общем, не завидуют заунцы пилтоверцам, Гу, – проговорила она, похлопав мертвеца по плечу, а потом поднялась, вышла из кладовки. Встав к двери спиной, она повернула ключ так, чтобы замок намертво заклинило: она же не хотела, чтобы кто-то узнал их с Гу маленький секрет.

Больше ей никто не мешал. Тихонько напевая под нос, Джинкс закончила с лабораторией, а потом обошла университет по всем этажам, заглянув в каждую дверь. Где-то было открыто, где-то подходили ключи Гу, в других местах она просто взламывала замки. Она закрывала окна и отвинчивая от них ручки, чтобы никто не открыл. Освобождала решетки воздуховодов, если те оказывались чем-то закрыты. Когда ее спрашивали, зачем она это делает, она говорила, что ведутся работы в вентиляции и это приказ Талиса. Если надо было, показывала свой значок члена его команды, и тогда отставали даже самые дотошные.

Пару раз она чуть не наткнулась на самого Джейса, но ей удавалось разминуться с ним, так что он ее даже не заметил. Они увидятся сегодня, но потом, когда придет время.

Джинкс занималась неспешной подготовкой до самого вечера, а когда начал подходить назначенный час, вернулась к своему столу. Талис стоял вдалеке в одной из застекленных комнат, где делали на станке прототип нового лезвия для ног Камиллы. Советник увлеченно беседовал о чем-то с одним из инженеров, и Джинкс наблюдала за ними, крутясь на своем деревянном стуле на колесиках. Ее забавляло, что Талис даже не подозревает, что она провела в университете весь день, слоняясь прямо у него под носом.

– Тебе не кажется, что в воздухе как-то странно пахнет? – спросила сидящая за соседним столом девушка-лаборантка. Это была та, которая с утра переживала, что они завалили новенькую работой. – У меня голова кругом от этого запаха! И кто закрыл окна? Духота же!

Джинкс принюхалась, а потом улыбнулась и, тихо засмеявшись, вдохнула полной грудью: это был первый компонент зелья Ренаты.

Девушке-лаборантке стало не по себе от этого смеха, и она нервно хихикнула. Странные эти заунцы.

– Ничего не чувствую, – Джинкс весело крутанулась на стуле и повернулась к новой подруге. – Когда увидишь, что Джейс вышел с той встречи, скажешь ему, что я жду в его кабинете? Отчеты для Кирамман готовы.

– О, это здорово, что ты справилась так быстро!… Конечно, я скажу ему, – растерянно улыбнулась девушка. Ей показалось странным, что новенькая решила самовольно пойти в кабинет Талиса, да еще зачем-то взяла туда все свои пожитки. Но какое ее дело?

Кабинет Джейса оказался что надо: с огромным застекленным балконом, с которого открывался величественный вид на Пилтовер. Закатные лучи окрасили город в розовый и золотой, вот-вот должно было стемнеть.

Раскрыв одну из своих сумок, Джинкс переоделась в топ посвободнее, который сделала себе в деревне поджигателей, нацепила на плечи ремешки с акульим капюшоном, волосы заплела в одну косу и пустила ее на бок. Перебросила через бедра и спину ремни, повесила на специальные крепления бомбы, гранаты, кусачки, штуковину от Экко; разложила по петлям флаконы от Ренаты и провела по ним ногтем со стройным звоном. Встав перед зеркалом, размазала двумя пальцами тушь по векам и улыбнулась своему отражению. Паудер засыпает, просыпается Джинкс.

– Новенькая из Зауна? – Джейс недоуменно смотрел на подошедшую к нему лаборантку. – Почему мне не сообщили?

– Ты вроде сам ее нанял, – пожала плечами девушка. – Зато она закончила те отчеты для Кирамман, представляешь?

Когда Джейс зашел в свой кабинет, там никого не оказалось, но большое кресло на фоне окна с видом на Пилтовер почему-то оказалось развернуто к балкону. Он закрыл дверь и пошел было к столу, но тут кресло медленно повернулось к нему. В нем сидела Джинкс в странной одежде с яркими рисунками.

– Привет, Джейс! – весело поздоровалась она. – А я вот решила изменить жизнь и пришла работать на благо прогресса.

Талис опешил. Он остановился и секунду молчал, соображая, что тут происходит. Джинкс рассмеялась и поднялась с кресла.

– Шучу, я здесь не за этим!

Она рывком подняла из-под стола чудовищную пушку, дернула один из рычагов и выстрелила.

Злодейка

Очень медленно из всех вентиляционных отверстий университета пустились струйки прозрачного розоватого дыма. Он опускался к полу и вихрился под ногами у ничего не подозревающих людей, кружился у стен, постепенно смешиваясь с первым компонентом и становясь ярче и насыщеннее.

Когда необычный розовый дым начали замечать, на всех этажах раздавались удивленные возгласы. Сначала люди смеялись, думая, что какой-то безрукий студент опять что-то подорвал и старая вентиляция, которую все никак не починят, разнесла дым по зданию. Потом, когда ярко-розовый туман стал таким густым, что за ним нельзя было увидеть собственных рук, стало не до смеха. К тому моменту каждый уже в той или иной степени попал под воздействие вещества.

Большая вентиляционная решетка на полу кабинета Джейса распахнулась и наружу из нее вылез Шрам в новой маске-респираторе от Ренаты. За ним появлялись другие поджигатели, они проходили мимо обмякшего Джейса, прикованного цепями к стене, и выбирались в лабораторию.

– Джинкс? – позвал Шрам, обнаружив, что ее нет поблизости. Из тумана на него выходили люди с пустыми лицами, но до вастайи в маске им не было никакого дела. Они просто бесцельно бродили.

Шрам с Джинкс прочитали инструкции Ренаты всем участникам вылазки по многу раз, но теперь, когда все это происходило взаправду, правила могли легко забыться.

– Не говорить с одурманенными, не трогать их, никаких резких звуков или вспышек! Они словно под гипнозом и очень внушаемы, но их нервы на пределе и от любого резкого воздействия готовы срезонировать в агрессию. Если хоть один взбеситься и тронет других, мы их в жизни не разоймем.

Звучало просто, но в розовом дыму ничего не было видно, легко было случайно толкнуть кого-то или опрокинуть на пол со столов что-то громко бьющееся. Поджигателям приходилось двигаться так медленно, что они не успевали занять оговоренные позиции в срок, и едва распределились по этажам, когда по университету зазвучала легкая успокаивающая музыка. Из динамиков, служащих для пожарной тревоги и важных объявлений, с несильными помехами зазвучал мягкий голос Джинкс.

– Вы двигаетесь плавно и медленно по направлению к выходу. Вам тепло и комфортно… вы идете в теплых потоках тумана, он приятно пахнет… вы вдыхаете полной грудью… вы очень хотите домой… вы идете туда, где вам спокойно и хорошо… вы хотите спать…

У Шрама мурашки по плечам побежали от этой речи. Голос продолжал звучать и через несколько минут люди и в самом деле потянулись к выходу из университета: они ничего не видели, но помнили, где он примерно находится.

Кто-то из ученых натолкнулся о стену, разозлился и набросился на нее, яростно рыча, но поджигатели быстро оказались рядом и скрутили его, пока он не добрался до остальных одурманенных. Его связали и оставили на полу, чтобы вынести наружу одним из последних.

Поджигатели в масках разошлись по этажам и следили, чтобы все, кто не должен остаться в университете этой ночью, вышли. Голос Джинкс, – вскоре все поняли, что это запись, – продолжал направлять загипнотизированных людей к дверям.

Поджигатели выпускали людей из университета через дверь на первом этаже. Валящий из прохода розовый дым не привлек никакого внимания на улице, потому что уже стемнело, а фонари вокруг университета не работали – за последние дни их побили пилтоверские мальчишки, которые после этого стали немного богаче.

Когда все, кто был не нужен, покинули здание, оставшиеся внутри захватчики забаррикадировали и заминировали двери университета. Часть из поджигателей отправилась на работу на улице: этой ночью им предстояло еще немало сделать; а другие остались в здании, чтобы помочь Джинкс собрать все, что нужно вынести.

Те, кто остались, побили окна и запустили вентиляторы в воздуховодах, чтобы розовый дым полностью вышел из здания: пока небо темное, подозрительное облако не привлечет внимание.

Шрам наконец-то отыскал Джинкс, она торчала в кузне. Когда он вошел, она сидела возле огромной печи и смотрела сквозь прозрачную дверцу на огонь, наклонив голову. Руки и штаны почему-то мокрые.

– Джинкс, ты чем занята?

– Ничем, – ответила девушка и встала. Она бросила последний взгляд на жаркое пламя, бьющееся в печи, словно убеждаясь в чем-то, а потом посмотрела на Шрама.

– Ты разложила взрывчатку в башнях?

– Так точно! – ее голос из-за маски звучал, как у миротворца на линиях Зауна, и ей, видимо, казалось это забавным.

– Нужно успеть все собрать, некогда прохлаждаться, – недовольно напомнил вастайи. – Ты уже нашла, что отправить Кейт?

– Сейчас все будет, босс! – она отдала ему честь, улыбнувшись, и вышла.

Талис очнулся и обнаружил, что лежит на полу у себя в кабинете. Его руки оказались зажаты в прочных кандалах, прикованных к стене цепями; ноги скованы. В голове все плыло, мысли путались, будто его опоили чем-то, – потом он почувствовал рану на шее и вспомнил, что Джинкс вколола ему что-то. На его лице оказалась маска-фильтр, но в нее положили что-то еще, из-за чего он не мог открыть рот и позвать на помощь.

Джейс запретил себе поддаваться слабости и попробовал прислушаться к звукам, чтобы понять, что происходит. Снаружи кабинета ходили какие-то люди и переговаривались. Резкие насмешливые голоса, ругательства, пару раз кто-то взорвался диким хохотом – это были не ученые.

Дверь открылась. В темный кабинет проник свет снаружи и Джейс увидел в проходе женскую фигуру: это была Джинкс.

– Доброе утро, мистер Солнышко! – пропела она, подойдя к нему и опустившись на корточки на безопасном расстоянии. – Хотя правильнее было бы сказать доброй ночи, да?

Талис смотрел на нее со злостью. Она решила, это потому, что ей пришлось выстрелить в него три раза, и даже полупарализованный он до нее почти добрался. Она едва успела всадить ему в шею флакон от Ренаты. Но ничего, она его сейчас расшевелит.

– Что бы такое отправить от тебя Кирамман? – произнесла она, рассуждая вслух и осматривая пленника. – Может, палец?

Хихикнув, она показала ему свой искусственный.

– Вот такой, тот же, что она мне отстрелила!

Конечно, она не стала бы его резать, просто дурачилась. Джейс здоровый, как бык, но по натуре нежный и безобидный – так Вай говорила. Джинкс рассчитывала, что мистер Солнышко испугается, его глаза забавно округлятся, он быстро задышит или что-то в этом духе, но все вышло не так.

Джейс смотрел на нее точно люто-волк. Сунься – останешься без руки, не то что без пальца. Вот что говорил его взгляд. Разрушенный Мир научил Джейса бороться за жизнь, он только ждал момента, когда Джинкс к нему приблизится.

По тому, как он смотрел, она поняла, что поиграть не получится.

– С другой стороны как Кирамман поймет, что это именно твой палец? – проговорила она заскучавшим голосом, делая вид, что передумала вовсе не потому, что лицо Джейса отбило у нее всякое желание продолжать задумку. – Отправим ей твой значок советника, этого хватит.

Она опустилась на колено и потянулась к белому сюртуку. Джейс двинулся от нее назад, тогда Джинкс остановилась и посмотрела на него, будто спрашивая разрешения.

– Я просто возьму значок, ладно? – сказала она, ловя его взгляд.

Джейс замер и, сочтя это за разрешение, Джинкс подалась к нему ближе и стала обшаривать его карманы.

Как только она отвлеклась на поиски, Джейс незаметно подвинулся чуть ближе, так что его подбородок оказался над ее плечом. Почувствовав, что из этой позиции сможет удержать ее, он рванулся к ней и навалился сверху, подминая под себя. Его руки и ноги были скованы, но он мог задушить психопатку, если как следует придавит плечом ее горло к полу.

Джинкс вертелась под ним, брыкалась и царапалась, но ее сопротивление не имело никакого значения: без своей пушки она была просто мелкой тощей девчонкой. Флаконы с веществами на ее груди лопнули под весом Джейса и растеклись между ними, осколки впились в кожу. Если бы не подоспели поджигатели, услышавшие крик Джинкс, Джейс бы сделал, что собирался.

Понадобилось четыре крепких парня, чтобы скрутить Талиса и Джинкс смогла отыскать его значок, и то Джейс бился как обезумевший, едва не раскидав их впятером.

– Ты чего такой дикий!? – возмущенно спросила Джинкс, потирая шею и натягивая испачканный топик на свежие порезы: ей повезло, вышли не глубокие. Ее голос звучал хрипло после того, как ее чуть не придушили. – Я просто подержу тебя тут денек, расслабься! Все будет в порядке. И кто из нас еще ненормальный?…

После того, как отдала Шраму значок для посылки, она отправилась к тем, кто уже вычищал лабораторию, чтобы сказать им, что из оборудования нужно снимать в первую очередь. Жаль, что нельзя было увезти вообще все. Они находились в самой разгаре увлекательного процесса, когда к ним пришли поджигатели с нижних этажей.

– Кажется, не все вышли, – сказал один из них, его звали Стайк. – В центре шестого этажа есть лаборатория без окон. Там дверь без замка, запертая наглухо, а внутри как будто кто-то ходит. Мы видели двигающийся свет в щелях.

Джинкс и Шрам переглянулись.

– Разберусь с этим, – сказала девушка. Она подхватила с одного из соседних столов Носорога и тренькнула ключами Гу на своем поясе.

– Без жертв! – напомнил вастайи, когда она уходила за поджигателями, отыскавшими замурованную дверь.

Джинкс даже не обернулась, но махнула Шраму рукой, сложив пальцы в знак мира.

Когда она с поджигателями оказалась и запертой дверцы, Джинкс тоже увидела двигающийся под щелью внизу свет и услышала шаги. И еще какие-то странные щелчки.

Она потянула за ремень, устраивая Носорога на плече, вложила в бок пушки обработанный хекстековый кристалл и дернула рычаг, запуская подготовку импульса.

– Отойдите-как подальше, ребята, – велела она, и Граб со Стайком послушно убрались к стене, пока она пошла к двери с причудливым значком: что бы ни находилось в этой лаборатории, Гу сюда ходил частенько.

– Джейс, это ты? С Камиллой что-то случилось! – раздался женский голос из-за двери. Он звучал странно, как будто из-под металлической маски.

Защитные механизмы щелкнули, как только Джинкс вложила значок в специальное отверстие, тогда девушка пинком распахнула двери и из темноты к ней зашагала Орианна.

Увидев стальное тело киборга и светящиеся глаза, Джинкс вытаращилась, ее губы искривились от ужаса, и она тут же выстрелила в фигуру.

Орианна недовольно воскликнула и остановилась, неуклюже пошатнувшись. Хекстековые разряды с треском разошлись по ее механическому телу, почти не причинив вреда, но сильно осложнив координацию.

Джинкс попятилась и выстрелила еще раз: результат тот же.

– Хватит! – попросила Орианна, начиная злиться.

Джинкс выстрелила в третий раз, просто потому что ей уже стало интересно пронаблюдать, как заряды распределяться по искуственному телу.

Орианна не собиралась терпеть дальше. Она пошла на незнакомку, чтобы отобрать у нее пушку, но Джинкс резко перевернула оружие новой стороной, спустила его к бедру и нажала на ручку. Дула пулемета выдвинулись вперед. Все за секунду.

– Не подходи! – велела она, не сводя с киборга ошалевшего взгляда. – Эти пули тебя точно разнесут!

Орианна, уже выбравшаяся в коридор, послушно остановилась. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а поджигатели – на них.

Джинкс разглядывала пластины с изящными узорами на туловище Орианны, механизмы с шестеренками между верхней и нижней частями тела, конечности, каждую из которых можно было бы продать ювелиру, настолько они были красивы. Голова с золотистой шапкой волос и гибкими пластинами на лице урывками двигалась на длинной шее, пока Орианна в свою очередь рассматривала Джинкс. Стеклянными светящиеся глаза с подвижными веками выражали любопытство.

– Что ты такое вообще? – спросила Джинкс на выдохе, не убирая руки с рычага пулемета.

– Я Орианна, – сказала та с достоинством. Искаженное от избытка эмоций лицо незнакомки показалось ей ужасно некрасивым – вот ее собственное всегда выглядит красиво.

– Орианна? – изумленно переспросила Джинкс, выпрямляясь. – Дочка дока? Так вот что они с тобой сделали?

– Ты знаешь папу?

– Ага… знаю, – выдавила Джинкс из искривленного рта. Она все еще с трудом верила в то, что видит перед собой, а слышать, как кто-то называет Синджеда папой, ей было просто дико. Подумав еще, она тряхнула головой и сказала с усмешкой: – Знаешь, твой папа и надо мной неплохо так поработал. Мы с тобой в каком-то смысле почти сестры.

– Ты моя сестра? – спросила Орианна. Она-то думала, что у нее есть только отец, который ее почти не навещает. – Ты пришла познакомиться со мной? Или… забрать отсюда? – она с сомнением опустила взгляд на пулемет.

Граб и Стайк, стоявшие поодаль, переглянулись.

– Джинкс, она что-то сказала про Камиллу, – напомнил один из них.

– Что там с Камиллой, Орианна? – спросила Джинкс, решив, что они продолжат знакомство попозже.

– Может, ты сумеешь помочь ей? Ей нехорошо.

Стальная тень не входила в их планы на эту ночь: Камилла слишком опасна и, если она здесь, без жертв не обойдется. Но то, что с ней что-то случилось, давало некоторую надежду, что удастся ее обезвредить.

– Почему вы были заперты? – спросила Джинкс, пока Орианна вела ее и поджигателей по секретной лаборатории. Глядя вокруг, девушка поняла, что они начали тащить не то барахло – то, которое лежало здесь, было в разы лучше!

– Я не должна уходить отсюда, – сказала киборг с сожалением. – У Камиллы есть ключ, но она его прячет после того, как я однажды сбежала.

Они подошли к «комнате» Камиллы. Когда механическая девушка хотела открыть последнюю дверь, Джинкс остановила ее, перехватив руку, и сперва заглянула внутрь через маленькое квадратное окно: она хотела увидеть, что именно там происходит с Камиллой.

Ничего удивительного, что на Орианну продукт Гласк не подействовал, но насколько яд мог затронуть ум Камиллы и как повлиять на него, Джинкс не знала.

За стеклом она увидела жуткую комнату. То ли мастерская, то ли операционная. Посередине кушетка с ремнями, две стены занимают столы и шкафы с протезами и инструментами для их установки. Сверла, дрели и другие приспособления для ремонта. Но один из углов выглядел почти как спальня: там стоял комод, кровать с подушкой и худым матрасом, прикроватный столик со стопкой книг и букетом цветов, даже торшер. На стенах над кроватью висели снимки в рамках и картины.

Камилла лежала, обняв подушку и поджав ноги к груди. Она не могла спать под одеялом, ее протезы изрезали бы его, поэтому на ночь она надевала мягкую теплую пижаму и сейчас тоже спала в нее.

– Ну и жуть, – тихо проговорила Джинкс, увидев стальную тень в клетчатой пижаме с короткими штанами и с волосами, заплетенными в свободную косу.

– Мы с ней разговаривали, а потом она перестала отвечать, встала, легла на кровать и выключилась, – сказала Орианна. – Я пыталась ее разбудить, но она не просыпается.

Рената говорила, что сон после ее зелья будет мертвецкий, после него никто ничего и не вспомнит о воздействии. Джинкс решила, что дело скорее всего в этом.

Она могла бы уйти, оставив Камиллу тут и заперев дверь, но чутье подсказывало, что агент проснется намного раньше, чем они с поджигателями смогут уйти из университета. А если Камилла проснется и заподозрит неладное, запертая дверь ее не остановит, не такая уж та и крепкая для ее лезвий.

– Паршиво, что твой дом здесь, Камилла, – вздохнула Джинкс.

Всем, кто попал под воздействие психотропной отравы Ренаты, она велела идти домой, а Камилле одной из всех идти было некуда, она просто осталась в этой комнате и легла на кровать, закутавшись в свою дурацкую пижаму. Джинкс стало ее даже жалко: у Ферросов же огромный особняк и большая семья, в конце концов.

– Орианна, Стайк ужасно хочет в уборную, ты его не отведешь? – предложила Джинкс.

– Но я не!…

Та незаметно наступила ему на ногу и надавила посильнее. В конце концов он сообразил и все-таки увел мягкосердечного киборга подальше от комнаты Камиллы.

– И что мы будем делать? – спросил Граб, когда они остались вдвоем. – Я с ней драться не буду, она нас на ремни изрежет!

Вместо ответа Джинкс потянула ремень, устраивая пушку на плече, и нажала на рычаг. Она почувствовала щекой, как нагревается «голова» Носорога, и когда легкая вибрация переросла в тряску, Джинкс пинком открыла дверь и выстрелила в спящую. Камилла не успела проснуться, разряд подбросил ее на кровати и мгновенно лишил сознания. Светящиеся детали на ее теле замерцали и погасли, как тогда на складе.

– Быстрее, надо ее связать!

Не теряя времени, Граб побежал к кровати и подвез ее к столу посреди комнаты. Он сумел перекатить Феррос на стол, а потом они с Джинкс вместе стянули ее руки и грудь ремнями.

Сперва Джинкс надеялась, что найдется какой-нибудь рычаг, который выключит Камиллу, но ее ждало разочарование: агент Феррос оказалась куда ближе к человеку, чем к машине.

– Да ты живая, оказывается! – пробормотала Джинкс, увидев свежезаживленные ожоги на торсе, где искала рычаг или кнопку. Она поняла, что это ожоги после той ее мартышки на складе. – Я-то думала ты машина…

Ноги Камиллы тоже, как оказалось, нельзя было просто отсоединить. Оставались лезвия. Множество незнакомых креплений, потайных винтов и рычажков, которые удерживали острейшие ножи на протезах, сживленных с телом, так просто не сдавались. Джинкс пришлось разбираться на ходу и искать в ящиках подходящие инструменты, поэтому несмотря на всю скорость, к моменту, когда Камилла очнулась, снять удалось только одно, а второе еще держалось.

Для Камиллы было не в новинку просыпаться от того, что кто-то пытается разобрать ее на части. Она чувствовала себя ужасно и шумно выдохнула: судя по ощущениям, опять был сбой в хекстековом сердце. Бывало, что после такого жгло соединения и протезы переставали реагировать на приказы мозга, так что приходилось их заменять. Частые сбои были одной из причин, почему ей приходилось жить здесь и спать в мастерской – чтобы в любой момент люди Талиса могли все исправить.

– Долго я спала в этот раз? – спросила она, уверенная, что над ней работает Джейс.

Джинкс пробрал холодный пот, она усерднее заработала отверткой.

Камилла почувствовала, как в ее тело отдаются резкие и неаккуратные движения, и насторожилась. Она открыла глаза и попробовала подняться, оттолкнувшись от стола руками, но не смогла, потому что оказалась привязана. В этот момент Джинкс справилась с лезвием, сняла его и отбросила куда подальше, испуганно выдохнув: еще бы секунда и осталась бы без головы!

– Ты! – в ярости крикнула Камилла.

Обнаружив возле себя психопатку с отверткой в руках, она забилась, пытаясь высвободиться, но ремни удерживали ее туловище на столе. Свободными оказались только ноги, которые Джинкс сделала в половину короче, и одной из них Камилла все же смогла размахнуться и с разворота ударить ее.

Удар вышел что надо: психопатка отлетела к стене и, ударившись, сползла к полу.

– Успокойся! Я здесь не из-за тебя, Камилла!… – сдавленно крикнула она, смаргивая с глаз набежавшие слезы. Туловище от крика пронзила острая боль. Не сломала ли ей Феррос ребра?

Стальную тень эти слова не успокоили, она забилась с такой силой, что ремни едва выдерживали

– Граб, не стой столбом! Держи ее!

Поджигатель сделал было шаг, но струсил и передумал: женщина, только что лежавшая без сознания, теперь рвалась на свободу с силой, какой в теле обычного человека просто не могло быть.

Джинкс хотелось лечь на пол и согнуться пополам от боли, но она встала, опираясь на стену, и попробовала пройти к Камилле сама со стороны головы. В этот момент в комнату вбежали Стайк и Орианна.

– Подержите ее! – крикнула Джинкс, и Стайк послушно подбежал к Камилле, навалившись всем весом на ее плечи. Она попробовала достать его ногами, извернувшись, но он сумел уклониться.

Подобравшись к изголовью, откуда Феррос не могла до них дотянуться, Джинкс вытащила один из оставшихся флаконов на нагрудном ремне и прижала стороной для инъекций к белой шее Камиллы. Ей помогла только ее скорость, потому что иначе попасть не получилось бы.

Лицо Камиллы, отчасти замененное гладкими и гибкими пластинами, искажала ярость, она скалилась и до последнего пыталась вырваться, но постепенно слабела. Когда тело почти парализовало, а сознание затуманилось, она еще видела над собой лицо психопатки с мерцающими глазами, и почувствовала ее руку у себя на лбу.

– Тщщ… – прошептала Джинкс, погладив серебристые волосы. То, как ярость Камиллы постепенно сменилась беспомощностью и ужасом, ей понравилось, и она улыбнулась. – Мы о тебе позаботимся, – шепнула она, наклонившись к самому уху Камиллы, и глаза Феррос широко раскрылись от страха. Она дернулась в последний раз, пытаясь вырваться из охватившего ее дурмана, но он оказался сильнее. Снадобья Гласк всегда сильнее.

Когда Камилла отключилась и играть стало не перед кем, Джинкс застонала и положила голову ей на плечо: туловище ныло просто невыносимо, острая боль отдавалась в легкие, становилось тяжело дышать. Она стащила с лица маску. Надышится остатками дряни Ренаты, ну и что, вдруг станет полегче?

– Кто-нибудь, поищите лед! Она мне все потроха отбила… черт, я сейчас отключусь…

Граб и Стайк помогли Джинкс лечь на кровать Камиллы, Стайк отправился за Стивом, который понимал в медицине.

Орианна, не понимающая, что происходит, ходила по комнате и тихо причитала.

– Да в порядке она, – сказала ей Джинкс, стараясь не напрягать живот. – Поспит и проснется. Просто разнервничалась. Такая у нее профессия, знаешь…

Потом вернулся Стайк вместе со Стивом. Осмотрев и ощупав Джинкс, тот подтвердил, что сломаны ребра. Граб нашел где-то холодные металлические цилиндры и Джинкс приложила их к туловищу.

Поджигатели искали по шкафам, из чего бы сделать повязку, но, увидев, что внутри, о повязке быстро забыли и просто загребали себе в карманы и сумки инструменты покруче.

– Похоже, пора начинать слушать Экко и надевать что-то поплотнее, – ворчала Джинкс, лежа на кровати Камиллы и наблюдая за ними. – Но, с другой стороны, эти бронежилеты такие уродливые… когда ты в броне, ты словно согласен на то, что до тебя сумеют добраться! Ты словно сообщаешь всем о своей слабости.

– Ну да, кончено, – хмыкнул Стайк. Он присел неподалеку и рылся в комоде Камиллы. – Неуловимая Джинкс… Ты знала, что Экко запрещал нам бить тебя в полную силу на вылазках? А другие скорее выстрелили бы в самих себя, чем отвечали бы потом перед Силко. Вот и весь секрет твоей «неуязвимости». Заканчивала бы ты выпендриваться, мелкая.

– Ты вообще помнишь, чем мы сегодня будем заниматься? Я должна быть неуязвимой!… – воскликнула она, но тут же поморщившись от стрельнувшей в легком боли. Дальше заговорила уже тише, стараясь дышать не так глубоко. – Спасибо тебе за поддержку, Стайк, теперь вера в себя меня просто переполняет!

– Всегда пожалуйста! – он игриво боднул ее в щеку кулаком в тяжелой перчатке.

Камиллу перенесли наверх, чтобы следить за ней и Джейсом вместе. Наручники для нее сделали из того, что было в лаборатории, цепи взяли там же. Пара новых просверленных дырок в стене и болты покрепче – и Камилла оказалась прикована напротив Талиса.

Джейс впился глазами в обмякшее тело своей подопечной, но вскоре увидел, что она все-таки дышит, и облегченно выдохнул.

– Знаешь что, Шрам? – сказала Джинкс, когда вастайии подошел к креслу Джейса, где она устроилась, стараясь держаться прямо. – А отправь Кирамман еще и протез Камиллы. Какую-нибудь броскую деталь.

Поразмыслив, вастайи решил, что это хорошая идея. Пусть Ферросы тоже встрепенутся.

Орианна увязалась за поджигателями, как прибившийся щенок. Она не понимала, что вообще происходит, и не могла решить, что должна делать: все говорили ей, что с Джейсом и Камиллой все будет в порядке, что это такой розыгрыш для властей. Переубедить ее в этом Джейс не мог из-за маски-кляпа.

Поджигателям Орианна понравилась, Стайк забрал ее в свою компанию, и они разговорились, пока он с остальными выносил коробки с добром из лаборатории на огромный балкон Джейса: вот-вот должен был подойти их грузоперевозчик.

Джейс сидел, прикованный цепями к стене, и с ненавистью смотрел, как ворье обносит его лабораторию. Он сам много раз добывал через Экко редкие детали, кристаллы и ингредиенты: иногда воспользоваться услугами знакомого контрабандиста намного проще, чем заполнять заявки и ждать одобрения по полгода. Джейс и Экко работали вместе все эти годы, Джинкс и Шрам знали об этом, но не видели ничего такого в том, чтобы Талис поделился с ними оборудованием, купленным на деньги Пилтовера, которые, по их мнению, по большей части принадлежали Зауну. А Экко, который уважал Джейса и никогда не стал бы грабить его, тут не было, чтобы их остановить.

Камилла очнулась и вздрогнула, цепи зазвенели, когда она села, пытаясь понять, что случилось. Мимо нее прошел поджигатель с коробкой, другие громилы в масках стояли на балконе и что-то обсуждали. Напротив себя она увидела скованного Джейса в маске. Немного за ними в его кресле сидела Джинкс, она держала свою пушку на подлокотнике, как животное, и постукивала ногтями по ее голове в виде носорога. Наблюдала за поджигателями и за пленниками.

Отметив наливающуюся багряным огромную гематому на ее туловище и то, в какой неестественно прямой позе старается сидеть девчонка, Камиллы испытала некоторое удовлетворение.

– Во всем виновата Кирамман, – напомнила Джинкс Джейсу, проводившему взглядом очередной ящик, который поджигатели пронесли мимо. – Если бы не ее выкрутасы, ничего бы этого не было.

Камилла сопоставила эти слова с тем, что ей было известно, и уловила суть происходящего: Джинкс взяла в заложники Талиса, чтобы обменять его у Кирамман на своего дружка. Феррос ей просто подвернулась под руку.

Рената не говорила прямо, что Джинкс работает на нее, но Камилла была в этом почти уверена. Знает ли Джинкс о связи Камиллы с Ренатой? Вряд ли бы Гласк раскрыла такие детали своей ручной обезьянке. Тогда Камилла не понимала, почему Джинкс ее не убила. Разве что если происходящее – план Ренаты, а Джинкс только исполняет, и у нее приказ не трогать Камиллу. «Упрямство Кирамман не доведет до добра» – так, кажется, Гласк тогда сказала?

Но вытащить мальчишку, пусть он даже знает что-то важное, закрыть дело со складом – это слишком незначительные причины для того, чтобы брать Талиса в заложники и захватывать университет. Тут было что-то куда серьезнее. «Что за игру ты затеяла, Рената?» – мысленно спросила Камилла.

– Что, Камилла, гадаешь, почему ты еще жива? – спросила Джинкс, наблюдавшая за тем, каким сосредоточенным стало лицо стальной тени. Если Джейс только и ждал шанса, чтобы сорваться с цепей и напасть, то эта наоборот притихла, что было куда опаснее. – У нас тут мирная акция протеста, никаких жертв, да ребята? – посмотрела на поджигателей, которые стояли кто где. – Просто сидите с Талисом спокойно и все закончится хорошо, а кто будет меньше ерзать, получит особый приз!…

Она увлеклась собственной речью и заговорила громче и веселее, но тут же сморщилась и примолкла, схватившись за живот. Камилла улыбнулась под маской.

Наконец, к балкону подошел большой белый дирижабль. Не яркий шар, как было в представлении Джинкс, но тоже неплохой вариант. Поджигатели угнали его на эту ночь специально для их дела.

Зацепившись якорями за мраморные колонны ограды, они бросили на перила мосты и стали грузить ящики на судно. Джейс видел, как позже на балкон прилетели другие из банды, те, что на скайбордах. Вся их одежда была залита разноцветной краской, они оставляли свежие следы на отполированных плитах, на паркете, на мебели – на всем, чего касались.

Джейс попробовал прислушаться, о чем они говорят с вастайи в маске, но из-за шума двигателя дирижабля не сумел расслышать ни слова.

– Может, мы их все-таки развяжем? – спросила Орианна у Джинкс, не выдержав.

Орианна с грустью смотрела на мужчину, прикованного к стене. Джейс запирал ее в лаборатории и проводил над ней эксперименты, которые ей не нравились и на которые она никак не могла повлиять, но все-таки он о ней заботился, учил ее. Камилла была ее единственным другом… до сегодняшнего дня, по крайней мере. Теперь у нее была целая толпа шумных и веселых друзей.

– Обязательно развяжем, – пообещала Джинкс, кое-как сползая спиной на сидение кресла и устраивая ноги на подлокотнике. Она зевнула и натянула акулий капюшон пониже на лицо: до рассвета оставалось еще несколько часов, можно было успеть поспать. – Когда Кирамман выпустит мою семью, тогда и развяжем.

Героиня из Зауна

Джинкс в первой серии первого сезона Аркейн говорила, что хочет полетать на дирижабле. Есть теория, что она улетела на одном таком в конце второго сезона.

Использованные фразы из игры:

Орианна о своих деталях "Они всегда распадаются, а как их собрать, ума не приложу".

Камилла: "Мои ограничения станут причиной твоей гибели".

Над Пилтовером занимался день. Люди просыпались, их захватывала утренняя рутина, кто-то готовил завтрак семье и детям, кто-то в спешке собирался на работу или учебы, обыкновенные дела выводили жителей наружу. Улицы наполнялись народом и довольно быстро каждый, кто оказывался снаружи, понимал, что этот день будет не таким, как другие, – чем бы он ни закончился, говорить об этом будут еще очень долго.

Встав утром в своем кабинете, Кейтлин умылась, заварила себе крепкий чай и прошла на балкон. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь утренней свежестью, а потом отпила из белоснежной чашки. Взгляд скользил по привычным узорам архитектуры: величественный вид родного города наполнял Кейт силами. Каждое утром она старалась постоять здесь немного наедине с собой, а потом готова была встречать любые вызовы нового дня.

Ее взгляд остановился на здании Пилтоверского университета и глаза сами собой стали шире: оно все было в цветных пятнах краски, диких рисунках и надписях. С такого расстояния все разглядеть не удавалось, но одно изображение было огромным: оба верхних этажа заняло изображение чудовищной пушки. Под ней ярко-розовая надпись, слова друг под другом: «Освободи мою семью, Кейтлин Кирамман!». Фамилия и имя синие и начерчены самыми большими буквами, чтобы можно было разглядеть даже с воды. Между надписью и оружием тянулась стрелка по направлению дула.

Сглотнув, Кейт перевела взгляд туда, куда смотрело дуло нарисованного оружия, и увидела, что на возвышающихся над городом Вратах Солнца, обеспечивающим жизнь и процветание Пилтовера, нарисована огромная уродливая красно-белая мишень.

Суть условия становилась ясна каждому, кто замечал эти два рисунка, – а не заметить их было невозможно, два здания виднелись из любого уголка города. Не все понимали, кто угрожает Вратам Солнца и зачем, но зато этим утром каждому в Пилтовере стало ясно, что Кейтлин Кирамман похитила и удерживает чью-то семью.

Прошло всего два или три часа с рассвета, люди стали толпиться на площадях и улицах, разглядывая рисунки и гадая, что все это значит. Мимо них проезжали экипажи с миротворцами, и никто не сомневался в том, куда эти экипажи направляются. Мучиться любопытством зевакам оставалось недолго: на этот день у Джинкс для них было запланировано особое шоу.

За ночь поджигатели развесили на самых больших площадях говорящие кусачки, которые парни на досках смогли соединить между собой и провести главный провод на балкон в кабинет Талиса.

Напевая, Джинкс заложила в Носорога ракету, похожую на ту, которую она когда-то отправила в здание Совета, только на этой была нарисована обезьяна со спиралями в глазах, как на шляпе у Иши. Затем Джинкс выкатила на балкон кресло Талиса и устроила ракетницу на подставке возле себя, направив точно в мишень на Вратах Солнца. Джейс пытался потянуться на цепях и рассмотреть, что там происходит, но с их с Камиллой мест город они почти не видел.

Устроившись с комфортом, отличным видом и приятной компанией, Джинкс поднесла ко рту медный микрофон последней модели, провод от которого уходил вниз балкона, и неспешно заговорила.

– Доброе утро, Пилтовер! – произнесла она, запуская харизму на полные обороты. – С вами Джинкс с последними новостями из Пилтоверского университета…

Несколько десятков устройств зазвучало разом, ее голос с небольшими помехами эхом отдавался от вымощенных улиц и домов Пилтовера. Люди, идущие по делам, замирали на месте, не понимая, что происходит, а те, кто собрались на площадях, притихли, не желая пропустить ни слова.

Джинкс все им объяснила. В подробностях. А для тех, кто пропустил первый раз, она повторила свою историю спустя пару часов, правда тогда миротворцы уже отыскали и сняли большую часть говорилок, но эффект был достигнут: весь город знал, что Кирамман схватила и незаконно удерживает в плену людей из Зауна. Это если коротко.

В развернутом варианте Джинкс наплела толпе, что осознала старые ошибки, отошла от дел и вот уже три года живет ради семьи и честно зарабатывает на жизнь, но Кейтлин Кирамман, которая как всем известно, ненавидит ее, поймала дорогих ей людей и удерживает их в плену, пытаясь добраться до Джинкс и отомстить за старые обиды.

«В Пилтовере ценят богатство, а в Зауне для нас нет ничего важнее семьи. Вы забираете наши ресурсы, забираете наш труд, но, если вы считаете, что можете безнаказанно забирать с улиц наших людей, мы в снова покажем вам, что это не так! Для старших домов Пилтовера нет понятия правосудия, сегодня они нападают на беззащитных работяг в Зауне, завтра они возьмутся за простых граждан уже в Пилтовере!…»

Джинкс объявила, что не хочет больше человеческих жертв и захватила пустое здание университета только для того, чтобы власти Пилтовера ее наконец услышали и прекратили произвол, учиняемый влиятельными семьями.

Любой политик понимал, что это катастрофа, которая будет влиять на город еще не один год. Джинкс несла чушь, никак не связанную с реальностью, но ее голос заставлял людей на улицах прислушиваться. Никто из простых граждан ведь не задумывался, где заканчивается правда, где начинается ложь, а о каких деталях преступница могла и вовсе просто не сказать. Они видели, что Джинкс не требовала денег или власти, требовала только свободы невиновного заключенного, причем делала это ярко и с вызовом – большего толпе и надо было, чтобы мгновенно вознести ее на пьедестал. Потом в газетах напишут про заложников (даже не все в это поверят), мелькнет статейка об исчезнувшем без вести работнике университета по имени Вон Гу (мало ли, куда он мог деться?), но это для людей уже будет неважно. Первое впечатление все равно останется самым ярким.

Может, Джинкс не верили полностью и без оглядки, но ее слова западали людям глубоко в головы и пускали корни, которые будут давать побеги спустя дни, недели и даже годы.

К полудню миротворцы уже попытались вытравить Джинкс из университета, но он оказался обложен взрывчаткой. Террористка и ее помощники, – скорее всего она действовала не одна, – видели из окон все попытки миротворцев приблизиться к дверям. Каждый раз, когда Джинкс через громкоговорители велела вооруженным миротворцам отступить и они не слушались ее, в пыль разлеталась одна из башен, представляющих историческую и архитектурную ценность. Университет потерял четыре башни, после чего командование под давлением собравшихся на площади жителей велело миротворцам прекратить попытки штурма.

Никто не понимал, как Джинкс удалось занять пустое здание и вывести оттуда людей – никто из работников университета не помнил ничего необычного, все они говорили, что просто устали и отправились домой после рабочего дня. Причем даже те, кто должен был оставаться и работать в ночь. Их показания будут пытаться расследовать еще ни один месяц.

То, что сделала Джинкс, против воли вызывало уважение даже у Кейтлин, – это был серьезный, сложный и подчеркнуто милосердный поступок. Однако Кейт решила, что это милосердие, которое Джинкс почему-то решила проявить, выйдет ей боком, как и то, что она решила защитить Вай и Экко и не афишировать их связь с собой, назвав их просто «семьей». Кейт, в отличие от людей с плакатами на площади, целостность исторического здания и хексврат волновала не так сильно, как то, что такие как Джинкс разгуливают на свободе.

Кейтлин не собиралась выполнять условия и выпускать поджигателя, – кроме нее ведь никто не знал, что это за «семья», которую нужно освободить. Вместо этого Кирамман отдала особое распоряжение своей личной армии о подготовке нового штурма, с воздуха.

В полдень Кейтлин вызвали на внеочередное собрание советников. Она сказала, что сегодня ей есть чем заняться, помимо бесполезных собраний, но секретарь сообщила, что в этот раз у Кейт нет права отказываться. Что-то случилось, но что именно, ей сообщат на заседании.

В этот раз совет собрали в зале без балконов и окон, это была одна из маленьких комнат для совещаний обслуживающего персонала, – собираться в главном зале, когда Джинкс заявила о своем присутствии в городе, это верное самоубийство. Когда Кейт вошла, ее встретили настороженные взгляды соратников.

Она поздоровалась со всеми, заняла свое место и тогда Шула, чье лицо всегда наполовину скрывала металлическая маска, положила в центр стола вскрытую посылку.

Это была деревянная коробка с яркими издевательскими рисунками. Когда Шула сняла крышку, все увидели, что внутри лежит значок советника Талиса и детали лезвий Камиллы, а еще письмо в цветных пятнах с вырезанными буквами (они были из того самого журнала по макияжу, которым вдохновлялась Иша):

«Я разнесу ваши хексврата, уничтожу чертежи и пристрелю Талиса, так что новые вам никто не построит. Камилла Феррос тоже у меня. Пусть Кирамман освободит мою семью и снимет с них все обвинения. Она в курсе, о ком речь. Доставьте их в университет, тогда я уйду и отпущу заложников»

Когда Шула прочла письмо вслух, все взгляды обратились на Кейтлин, которая впилась взглядом в буквы так, будто готова была разорвать бумагу на клочки.

Это письмо было как плевок Кейт в лицо: «Смотри, я могу творить, что хочу с твоим городом и даже с твоим именем, и ты ничего мне не сделаешь!». Джинкс взяла заложников и поставила благополучие города под угрозу, но вывернула все так, что Кейтлин, которая не смотря на свой достаток все делала для Пилтовера и людей, в глазах граждан теперь одержимая местью богачка, которая чинит козни, пользуясь властью своей фамилии, а сама Джинкс едва ли не оскорбленная героиня.

Если бы у Кейтлин была Скелетница с Супер-Мега-Ракетой Смерти, сейчас она выстрелила бы в верхний этаж здания университета, не задумываясь.

– Штурм необходимо отменить, – произнесла Шула, взглянув на Кейтлин. – Если у нее заложники, мы не можем так рисковать.

– Может, объясните нам, из-за кого все это представление, Кирамман? – спросил Сейло.

– Все мы знаем, как горячо вы ратуете за порядок в городе, Кейтлин, – проговорил Ириус Болбок, прочистив свой голосовой механизм. – Но я считаю, что ваше личное расследование вышло за рамки дел Кирамманов. Теперь это дело города и решения будет принимать город. Отзовите своих солдат от университета! Немедленно.

Кейтлин медленно выдохнула, собирая все свое самообладание.

– Если мы пойдем у нее на поводу и начнем выполнять ее условия, как скоро она повторит свой налет и выступит уже с другими требованиями? – спросила она, оглядев собравшихся. – Это уже не первый раз, и дальше будет только хуже. Ее необходимо поймать!…

После ее заявления в кабинете воцарился хаос.

***

Джинкс казалось, ее послание было сформулировано очень ясно, а требования были довольно простыми и несложными. Но в Пилтовере, видимо, не понимали никаких посланий, ни простых, ни сложных, если они шли от заунцев.

– Вот же ж черт, – сказала Джинкс, когда увидела в бинокль, как к университету летят дирижабли, наверняка полные вооруженных миротворцев. – Джейс, Камилла, у меня для вас плохие новости!

Поджигатели вывели пленников на балкон и приковали к полу, теперь Камилла и Джейс сидели на коленях со стянутыми за спиной руками. Только сейчас Талис увидел мишень на хексвратах и понял, что происходит. Камилла тоже ее увидела и если до сих пор она думала, что все происходящее контролирует Ретана, то теперь она поняла, что Гласк понятия не имеет о том, что тут творится.

Если бы Рената, грезящая хексвратами, знала об этой части плана Джинкс, она бы лично упрятала девчонку в изолятор прямо к ее дружку, лишь бы та не посмела тронуть святыню. Но это нововведение пришло Джинкс в голову уже после встречи с Гласк. Когда Рената вернется и узнает, то будет в ярости, но Джинкс уже знала, что ей скажет: «Зато даже самая дотошная ищейка в жизни не подумает, что это ты мне помогла! Здорово, а?».

Джинкс встала за заложниками и вытянула обе руки с пушками так, что дула уперлись в затылки. Люди на миротворческих дирижаблях могли отлично рассмотреть эту красочную сцену через свои бинокли.

– Если дирижабли приблизятся еще хоть на сто метров, мне придется сделать то, чего я делать не хочу, – произнесла Джинкс в микрофон, который поднес к ее рту Шрам.

По всему городу осталось меньше двух десятков говорилок, которых не нашли миротворцы. Мало кто из людей, слышавших эту фразу, понял, что она означает, но в конце концов послание Джинкс дошло до ушей тех, кто принимал решения. С дирижаблей в совет доложили, что заложники пока живы, но их жизни действительно в опасности и продолжать операцию нельзя.

Дирижабли перестали приближаться и зависли в воздухе, но уходить они не собирались. Джинкс с тоской поняла, что, похоже, ей так и придется стоять с вытянутыми руками до самого конца.

Прошло три часа, но ничего так и не поменялось: никаких официальных объявлений, никто не пытался пройти в университет, дирижабли висели, готовые в любую минуту полететь на штурм. Ничего.

– Сколько вообще нужно времени, чтобы вытащить пару заунцев из «Тихого Омута»? Туда плыть от силы полчаса! – возмутилась Джинкс.

Поджигатели подкатили к ней кресло и последние два часа она сидела, опустив руки на подлокотники, сжимая по пушке в каждой. Другие из банды уже разлеглись кто где, кто-то даже раздобыл припасы в университетской столовой, но Джинкс сегодня герой дня и поэтому будет сидеть на балконе до последнего.

– Хватит ныть. Главное, чтобы они привели их, а не нагнали еще больше миротворцев, – сказал Шрам, стоявший на пороге между балконом и кабинетом и наблюдавший за дирижаблями.

Камилла запаслась терпением: она знала, что чем больше времени проходит без происшествий, тем сильнее притупляется внимание надзирателей. Джейс, видимо, что-то уже натворил, и поджигатели следили за каждым движением его глаз. Прежде чем перевести его на балкон они даже вкололи ему что-то – были уверены, что он начнет вырываться. Камилла же вела себя, как образцовый пленник, и ее бережно перенесли на руках, потому что она не могла самостоятельно стоять. Она не делала глупостей и теперь на нее почти обращали меньше внимания, видимо, сочтя беспомощной калекой. Но в ее ограничениях крылась причина их поражение. Камилле полностью отняли ноги и в протезах хранилось немало полезного: ее профессия подразумевала, что она может оказаться в плену, и там было спрятано все необходимое, чтобы выбраться. Ей удалось незаметно расшатать пластину на ноге, которую Джинкс пыталась раскрутить, но не закончила, и теперь она ждала удобного момента, чтобы вытащить оттуда заначку.

– Камилла, почему твоя семья не надавит на совет, чтобы ускорились? Ты им что, не нравишься? – скучающе спросила Джинкс, тронув голову стольной тени пистолетом. Сделав вид, что ей стало неуютно от дула возле своей головы, Камилла дернулась и незаметно вывернула ладони, чтобы добраться до тайника, спрятанного в подогнутой под бедро части голени.

– Она не ответит, у нее кляп, – мрачно напомнил Шрам.

– Да знаю я, – отмахнулась Джинкс. Ее мучил голод, скука и хотелось спать. Она растерла лицо и тут ее взгляд упал вниз, к рукам Камиллы, которые оказались неудобно подвернуты к ногам. Сон как рукой сняло, Джинкс зло нахмурилась. – Что, Камилла, протез чешется? Эй, ребята, помогите-ка даме!

Джинкс сделала знак дежурившим рядом поджигателям, чтобы они проверили ноги Камиллы. Больше с ней не церемонились, ее заставили лечь на полу и нашли все, что она собиралась достать, а на случай, если они чего-то не нашли, всю ее нижнюю часть обернули в плотное одеяло. Теперь с закованными руками она не могла дотронуться даже до свое поясницы.

– Минус балл, Камилла, – проворчала Джинкс, скучающе перевернувшись на кресле и размяв кисти с пушками. – Я-то думала ты серьезно относишься к соревнованию и хочешь приз, а ты…

Прошло еще несколько часов, начинало темнеть.

– Может подорвать уже тут все и разойтись? – спросила Джинкс, посмотрев на вастайи. – А Вай с Экко в другой раз как-нибудь вытащим?

Шрам закатил глаза.

– Иди, я покараулю их, – сказал он.

Джинкс восторженно пискнула и слетела с кресла, сунув ему в руки пушки. Вастайи сел вместо нее, взяв по пистолету в каждую руку. Местечко и ощущения пришлись ему по душе.

Камилла с Джейсом переглянулись. Джинкс ушла, а у этого реакция не такая быстрая. Может, это их шанс?

– Не смотреть друг на друга! – рыкнул вастайи, тут же пнув Талиса в спину. – Еще хоть взгляд, и головы будут в мешках!

Шансов им не давали.

Единственным, кто получал от затянувшегося ожидания настоящее удовольствие, так это Орианна. Для нее это был самый веселый и насыщенный день с тех пор, как она очнулась. Она подружилась с поджигателями, играла с ними в карты, метала металлические дротики в нарисованные на стенах лаборатории мишени, разрисовывала баллончиками кабинеты профессоров и задавала бесконечное число вопросов о том, как живется на свободе. Из Джинкс она тоже вытрясла все, что хотела, и об отце, и о ней самой.

– Ты заберешь меня? – спросила она у Джинкс, пока та в спешке ела из кастрюли какое-то варево, которое состряпал самый хозяйственный из поджигателей.

– Могу, конечно, взять тебя с нами, – пожала плечами Джинкс. – Но никто кроме Джейса не знает, как ты работаешь. Вдруг ты сломаешься, а я не смогу тебя починить?

Орианна сникла: она об этом не подумала. На самом деле она постоянно ломалась, части ее тела распадались, и сама она не знала, как их собрать.

– Ты права, – грустно проговорила она. – Может, когда-нибудь потом, в следующий раз?

– Когда я в следующий раз решу захватить здание? Пф, конечно, что за вопрос!

***

Экко вывели из камеры без всяких объяснений и повели по коридорам, где он до сих пор не бывал. Происходило что-то новое. Стражники вывели его наружу, и они отправились к причалам, где ждал катер.

– Что происходит? – Экко встал, не двигаясь с места.

– Досрочное освобождение, – ответил один из надзирателей с раздражением. – Иди!

– Где мои вещи? Их должны были вернуть!

– Ты что, тупой? – спросил другой надзиратель. – Шагай давай!

Его толкнули к катеру и пришлось подчиниться. То, что z-привод и остальное оставалось в тюрьме, было недопустимо. Но Экко пообещал себе, что придумает, как вернуть свои разработки – он мог бы собрать новые, но не хотел, чтобы в Пилтовере исследовали его изобретения.

Когда Экко усадили в лодку, он увидел, что напротив него сидит Вай, тоже в тюремной одежде. Когда она заметила его, ее глаза широко раскрылись: до сих пор она понятия не имела, что Экко тоже в тюрьме.

– Ты знаешь, в чем дело? – спросила Вай, когда они отчалили. Их с Экко руки оставались в наручниках, но все выглядело так, будто их действительно везут обратно на сушу.

Парень покачал головой. Он не знал, но он догадывался, что прямо сейчас в Пилтовере что-то происходит.

Они встретились взглядами, и Вай все поняла: другой причины, почему их двоих решили вытащить из тюрьмы одновременно, просто не существовало. Им с Экко даже не нужно было называть имя, оно словно всплыло в воздухе между ними.

– Черт, – выругалась девушка, нервно дернув коленом. Ее взгляд сам устремился к виднеющемуся за вечерним туманом Пилтоверу. – Что она могла там устроить?

– Скоро мы это узнаем, – ответил Экко.

Их подвезли к Пилтоверу, когда уже стемнело, но рисунки на зданиях светились в темноте и картина открылась перед Вай и Экко во всей красе: освещенный город под ночным небом, на подсвеченном строении университета надпись «Освободи мою семью, Кирамман!» и огромная пушка, целящаяся ровно в яркую красную мишень на хексвратах.

Вай выругалась, не в силах оторвать взгляд от этого пейзажа. Ее рот сам собой приоткрылся, когда она представила, что сейчас происходит в совете и в здании университета.

Уголки губ Экко сами собой опустились вниз: он оценил масштаб. Для него это все смотрелось, как открытка «с возвращением домой!».

Их привезли к университету, где собралось не меньше сотни миротворцев, экипажей и орудий для штурма. Двое солдат подошли к ним с двумя коробками – это были вещи и документы заключенных, которые хранились на складе в Пилтовере.

– С вас сняты все обвинения, – сообщил старший из миротворцев, пока другие расстегивали наручники. – Вот бумаги на этот счет. Войдите и сообщите, что через двадцать минут внутри не должно быть никого, кроме Джейса Талиса и Камиллы Феррос, иначе сделка отменяется. Отсчет пошел.

Экко порылся в коробке: конечно же, его устройств там не было. Он с презрением посмотрел на миротворца, чьи люди обокрали его, и пошел к двери.

Джинкс и поджигатели видели, как дежурившие внизу открыли Вай и Экко и как те скрылись в здании. Поджигатели, радостно улюлюкая, отправились вниз, встречать своего лидера, они спешили, и никто не заметил, что Джинкс так и осталась в своем кресле.

Она отсчитала до десяти. Подняла взгляд на ночное небо, где вдалеке виднелась яркая светящаяся мишень на хексвратах. Поднесла к губам микрофон.

– Добрый вечер, Пилтовер! Скучали?…

Джейс, слышавший, что пленников все же освободили и скоро все закончится, резко вскинул голову на Джинкс, вставшую возле своей пушки.

Люди на площадях и улицах, где еще оставались особенно хорошо спрятанные кусачки-говорилки, застыли, прислушавшись.

– Справедливость восстановлена, – вещал харизматичный голос. – Но она восстановлена только для моей семьи. А чтобы в Пилтовере запомнили, как важно поступать правильно до того, как вам заминируют одно из ключевых зданий, я подготовила городу особенный подарок!

С этими словами Джинкс подхватила ракетницу на плечо и пошла к краю балкона, зажав курок и прицеливаясь на ходу.

Джейс завыл и рванулся на цепях, пытаясь помешать ей, но та обошла пленников со стороны Камиллы, которая из-за укороченных ног не смогла бы ее достать, даже если бы попробовала привстать.

Дойдя до самого края балкона, Джинкс спустила курок, и ракета вырвалась из пасти Носорога с ревом и пламенем, чуть опалив оказавшиеся у дула волосы и обдав лицо приятным жаром.

Люди, собравшиеся на улицах Пилтовера и верхней части Зауна, – в нижнем городе уже давно знали о происходящем и по-своему праздновали, – увидели, как из яркой пушки на здании университета вылетела искра. Ярка дуга света на фоне ночного неба росла у них на глазах, пока не достигла хексврат и не рванула прямо в центре светящейся мишени.

Удар поднял в воздух каменную пыль, яркая вспышка осветила густые клубы, и они скрыли за собой рисунок, а потом в темное небо вырвались десятки огней. Одни взвивались по спирали, другие летели прямо, взрываясь в небе тысячью цветных искр, потом хлопались и снова разлетались в новых цветах. Половину небосвода вокруг хексврат усеяли сверкающие и грохочущие огни.

Джинкс, наблюдавшая потрясающее зрелище с лучшего места, вскинула свободную руку и издала боевой клич, а потом сорвала висящий на поясе микрофон и поднесла к губам:

– Лучшие фейерверки Зауна сегодня для вас, дамы и господа!!! – крикнула она, чувствуя себя звездой сцены, а потом уронила микрофон на пол, завершая на этом сегодняшнее представление.

Джейс ссутулился, в отчаянии глядя на свое детище: он не мог понять, целы хексврата или взрыв все же нанес им ущерб. Позже он узнает, что нанес, но не капитальный, а сейчас только пожелал, чтобы этот день поскорее закончился.

Камилла прикрыла глаза и тихо выдохнула. Она ожидала чего-то вроде этой выходки с фейерверками, но не была уверена до конца.

Когда фейерверки затихли, Джинкс убрала Носорога за спину, стараясь не задевать больной бок, и пошла к заложникам,

– Победила Камилла, – сказала она, остановившись возле шпионки. – Вот твой приз!

Джинкс достала что-то с пояса и принялась закручивать пружину, Камилла отпрянула, но цепи и оковы не позволяли ей сдвинуться с места. Когда Джинкс поставила очередную свою игрушку перед ней и заиграла мелодия, Камилла зажмурилась и сжалась, стараясь, чтобы взрыв поменьше задел лицо.

– Расслабься, это же подарок, – успокоила ее девушка, потрепав по плечу, но та не послушала. Хмыкнув, Джинкс вышла с балкона.

Открыв глаза спустя время, Камилла увидела перед собой грубую музыкальную шкатулку, видимо, наскоро собранную из деталей в лаборатории. Пока цилиндр с вбитыми гвоздями крутился и выбивал ноты из пластин разной длины, внутренние механизмы вращались и приводили в движение шесты, на концах которых был закреплен кособокий черный ворон с шестью красными глазами. Пока играла музыка, ворон словно летел над шкатулкой, сжимая в клюве крошечную записку.

В этой записке Джинкс оставила адрес ребят из Ноксуса, которые кинули ее с оплатой. Из-за того, что именно они у нее заказывали, Джинкс решила, что Камилле наверняка будет интересно навестить их, и не ошиблась: наводка продвинет агента в ее расследовании. После всего, когда правительство Пилтовера потребуют от Камиллы разыскать и поймать террористку, Феррос откажется тратить время на «девчонку с дурацкими ужимками» и скажет, что занята миссией намного важнее. Позже их с Джинкс дела еще не раз пересекутся с некоторой выгодой для обеих.

Пока Камилла смотрела на шкатулку, Джинкс говорила с Орианной. Она достала из кармана таймер, завела его и вручила киборгу вместе с ключами от оков.

– Открой замки на кандалах, когда зазвенит, – сказала она, а потом отцепила от пояса и дала Орианне ключ Гу от лаборатории, где ее запирали. – А вот это никому не показывай, – подмигнула.

– Этот день я буду долго помнить, – сказала киборг, и ее лицо как будто сложилось в улыбку. Она крепко сжала ключ рукой, представляя, сколько удивительных ночных прогулок совершит в тайне от всех. – До встречи!

Когда Джинкс спустилась вниз с пушкой наперевес, почти все поджигатели уже скрылись в самом большом лазе вентиляции. Экко был тут, он уже переоделся и дожидался Джинкс, слушая подробности вылазки от Шрама.

– Ты что там так долго делала? – недовольно спросил вастайи, заметив девушку.

Она подошла к стоявшему возле него Экко и осторожно прижалась к его боку, пока он не заметил ее огромный синяк на половину туловища. Но он уже заметил.

– Все, Шрам, теперь я отчитываюсь только перед этим парнем! – заявила Джинкс, похлопав Экко по груди.

Он наклонился, чтобы посмотреть, что с ней случилось, и она быстро его поцеловала, не дав этого сделать. Еще начнет причитать над ней на глазах у парней, ее же потом засмеют. Особенно Стайк!

– Ну как тебе? – спросила она, тронув Экко подбородок и обведя рукой университет. – Мощно, а?

– Вы разорили лабораторию Талиса, – недовольно сказал он, взглянув на нее, потом на Шрама. – В какой момент вы оба решили, что грабить нашего крупнейшего покупателя – это отличная идея?

– Зато я забрала у них все твои игрушки! – Джинкс сняла с пояса и подкинула в воздух сферу ключа времени. Это было приятной неожиданностью, Экко подхватил свое устройство и убрал в карман. – А что я тебя вытащила из Омута, можешь не благодарить, ты бы ведь то же самое для меня сделал!

Вообще-то Джинкс рассчитывала на благодарность. Ну или хотя бы на более живую реакцию. Но Экко вел себя так, как будто с самого начала был уверен, что они его вытащат, причем каким-то таким способом.

– Сделал бы, не сомневайся, – сказал он, задержав на ней взгляд, а потом жестом предложил им со Шрамом спуститься первыми. – Идемте отсюда.

Джинкс спустилась в проход первая, за ней полез Шрам.

– Экко хочет, чтобы мы все вернули! – возмутился вастайи, спрыгнув возле нее. – Нельзя ему говорить, где укрыто барахло.

Джинкс закатила глаза и подставила Шраму кулак:

– Главный зануда вернулся – веселью конец!…

Вастайи ударился с ней.

– Я все слышу! – осадил их Экко,       захлопнув решетку вентиляции и прыгнув к ним.

Вай старалась держаться за поджигателями, но Джинкс все равно нагнала ее, когда все они выбрались из тоннелей на улицы.

– Мне кажется, или ты меня избегаешь? Ты куда так втопила?

По лицу сестры, по тому, какой взгляд она на нее бросила и тут же отвела в сторону, Джинкс с удивлением поняла, что та в самом деле не хочет с ней говорить.

– Я спасла тебя, Вай! – возмущенно воскликнула она. – Я… да я сработала точно как чертов хирург, ни одной жертвы не было!

– Эй, мы вместе сработали, мелкая! – возмутился проходящий мимо Стайк, толкнув ее в плечо.

– Еще и за бандой Экко присматривала, – добавила Джинкс, проводив его раздраженным взглядом. – Вай, я из-за вас с ним это все сделала!

Но ту эти слова только разозлили.

– Начнем с того, что из-за тебя мы и влипли! – воскликнула она и пошла быстрее. Джинкс не отставала.

– Эй, ты влипла, потому что вмазала в нос тому сыщику! – напомнила она.

– Вмазала, потому что он спрашивал о твоих делах!

– Так и сказала бы ему все!

– Я не могла! – Вай взмахнула руками и резко остановилась.

Ее потряхивало, перед глазами стояла картина, как ракета летит к зданию совета, в памяти оживали вспоминания о том, какой ужас начался потом в обоих городах. Вай не сомневалась, что Джинкс действительно собиралась взорвать ворота и устроить очередную катастрофу, и Вай, в отличие от Экко, такое выражение «привязанности» ничуть не льстило, – оно пугало ее.

Вай не представляла, сколько месяцев Пилтовер еще будет разгребать все это, сколько заунцев снова послетает с катушек и выйдет на улицы, покрасившись в синий (а выйдет их достаточно и на этот раз к ним присоединятся пилтоверцы, недовольные старшими домами; наступит настоящий хаос и в ряды миротворцев потребуются дополнительные люди, Вай станет одним из рекрутов). Вай злило, что для Джинкс это все как будто не имело никакого значения, она просто развлекалась. Или даже хуже, она прекрасно понимала последствия и именно потому и устроила свою безумную выходку.

Вай посмотрела на сестру и почувствовала себя беспомощной. Больше всего сейчас ей хотелось убраться отсюда и никогда больше не видеть это лицо, но она знала, что потом остынет и все равно захочет узнать, как там Джинкс, Экко и малявка. И тогда она будет жалеть, что они так и не поговорили, пока еще стояли на одной улице.

Вай тяжело дышала, она не знала, что должна сделать или сказать сейчас. Правильного варианта просто не было.

– Я видела Орианну, – вдруг сказала Джинкс. Ее голос звучал тихо, Вай поняла, что сестра пытается заговорить ее, чтобы успокоить. – Дочка дока, помнишь?

Вай глубоко вдохнула, прикрыла глаза, потом открыла и выдохнула.

– И как она? – сдавленно спросила она, борясь с пересохшим горлом.

Они пошли рядом. Джинкс рассказала про Орианну, а потом о том, как побывала в квартире Лориса. А потом еще о чем-то. А потом они с Вай решили, что сходят вместе к Вандеру как-нибудь. Они не говорили об их отношениях, о том, что было правильно, а что нет, даже не решили, когда в следующий раз встретятся, но обе почувствовали, что несмотря на все они все-таки есть друг у друга, а это уже немало.

Когда все дошли до дирижабля, ждущего на безлюдной площадке, к ним оттуда высыпали другие поджигатели, среди которых была и Иша.

– Экко!

Пролетев мимо Джинкс, она прыгнула ему на руки и крепко обняла за шею.

– Эй, это я тут главный герой! – возмущенно воскликнула Джинкс. – Я его вытащила!

Но долго возмущаться она не смогла, на лице сама собой расплылась улыбка и девушку потянуло к ним, как магнитом. Экко с Ишей раскрыли руки и прижали Джинкс к себе, Иша потрепала ее челку, а Экко поцеловал в лоб.

Вай смотрела на них троих и думала, подойти или нет. Потом она увидела, как Иша отстранилась и весело показывает руками, будто что-то летит по дуге и мощно взрывается, достигнув цели. После этого Джинкс смеется и восторженно кивает, а Экко бросает взгляд на хексврата, и, заметив черное пятно на мишени, злорадно улыбается.

– Пилтошки надолго это запомнят, – расслышала Вай его голос.

Она так и простояла от них в стороне, неловко сжимая одной рукой локоть другой.

– Я, пожалуй, пешком дойду, – сказала она, когда Джинкс обернулась к ней. – Весело вам полетать.

– Лорису привет! – та улыбнулась, а потом повернулась обратно к Экко. Они с Ишей уже шли к трапу и тянули Джинкс за собой.

Дирижабль поднимался в воздух, Джинкс помахала сестре, становящейся все меньше и меньше, и Вай тоже ей махнула, правда только раз.

Когда судно набрало высоту, Джинкс уселась на лавку у борта и поставила рядом с собой Носорога, чтобы смотрел с ней на небо и на город. Вдалеке виднелись пушка на университете и мишень на хексвратах, и их вид снова растянул на лице Джинкс улыбку. Работа для Ренаты, конечно, добавляла в ее жизнь красок, но такое… такого ей действительно не хватало за эти годы. Она почувствовала, что к ней вернулась какая-то важная ее часть.

Иша встала коленками на лавке и смотрела на город вместе с ней, потом к ним сел Экко.

– Всю жизнь мечтала на таком покататься, – сказала Джинкс, имея ввиду дирижабль. Она уложила ноги на колени Экко и уперлась лопаткой в борт, вытянув руку и ловя ладонью воздушные потоки. – Оставим его себе?

Экко провел рукой по ее лодыжке, поднял взгляд на белый купол дирижабля, потом посмотрел на других поджигателей, любующихся поездкой под звездами. Он вздохнул и почувствовал, как начинает успокаиваться после стольких дней напряжения в Омуте.

Он выбрался. Дело о складе закрыто. Миротворцы ничего не узнали. Они все целы и возвращаются домой, и, что бы ни готовил им завтрашний день, они с этим справятся.

– Оставим, – ответил он.