Read the book: «Право на стены»

Право на стены

Роман

Глава 1

Снаружи

Ровно в 7:00 к шестиэтажному приюту подошел отряд в черных защитных скафандрах. На свободном от мусора пространстве бойцы построились в одну шеренгу, чтобы обитатели приюта могли увидеть их во всей красе.

— Смирно! — негромко сказал Ким по рации.

Пятьдесят человек стукнули берцами и сомкнули щиты.

Киму не приходилось кричать, чтобы его слушались: его и без этого уважали. К тому же аппаратура в шлемах хорошая, даже шепотом скажешь — услышат.

Свалка мало уменьшилась за четыре года, но в ней появились «трассы», которые всё больше расширялись. Теперь можно было пройти среди гор мусора, ощущая под ногами твердую землю. От приюта свалка тоже отступила на несколько метров. Добытчики прежде всего разбирали завалы вокруг здания. У обитателей приюта нет специального снаряжения для работы на свалке, а те, кто выходит сюда без скафандра, долго не живут. Так что далеко от стен с чистым воздухом не уйдешь. Получилось, что специально для штурмового отряда площадку расчистили.

Ким оглядел штурмовиков, стоявших навытяжку, и остался доволен: выглядели они внушительно. После этого повернулся к зданию. Он был уверен: за ними непременно следят.

Он чуть сдвинул стекло скафандра снизу, ровно настолько, чтобы поднести к губам громкоговоритель, и заговорил размеренно и веско:

— Внимание! Говорит командир сводного штурмового отряда капитан Адальфссон. По распоряжению мэрии Нью-Йорка введен режим принудительной эвакуации и проверки объекта «Приют». У вас есть двадцать четыре часа для добровольного освобождения здания. Оперативно-штурмовой отряд полиции обеспечит порядок и осуществит проверку. Лица, находящиеся в розыске, будут задержаны. Всем, кто покинет здание добровольно, гарантируется неприкосновенность. Выход осуществляется через главный вход, по одному. Разрешается взять с собой личные вещи. Лиц, оказывающих сопротивление, пытающихся скрыться или препятствующих эвакуации, отряд будет задерживать. По истечении двадцати четырех часов начнется принудительная эвакуация. Ответственность за последствия сопротивления будет возложена на тех, кто отдает приказ не подчиняться.

Ким сделал небольшую паузу и завершил:

— Повторяю: у вас есть двадцать четыре часа. Добровольный выход — единственный способ избежать силовых мер.

Только после этого он опустил громкоговоритель, захлопнул защитное стекло скафандра и скомандовал:

— Вольно!

Пятьдесят шлемов чуть повернулись, щиты разом ушли в более свободное положение, но строй не рассыпался. Никто не позволил себе расслабиться.

— Клюев, Юзефович, обойдите здание. Проверьте тыл и оставайтесь там, — распорядился Ким.

На самом деле он не верил, что оттуда кто-то появится, но оставлять непросматриваемую сторону здания без наблюдения было нельзя.

— Есть, — отозвались оба. Они пошли вдоль стены, выдерживая дистанцию, щиты держали так, чтобы в любой момент закрыть корпус.

Стоя перед приютом под мутно-желтым небом, Ким еще раз прислушался к себе. Нет, он не чувствовал ни злобы, ни желания отомстить.

Ким скользнул взглядом по городам. Ближе всех возвышался Нью-Йорк — гигантское здание в сотню надземных этажей, широкое, с темным фасадом, прорезанным бесконечными рядами одинаковых окон. Еще столько же этажей уходило под землю. Чуть дальше над грядами свалки поднимались точно такие же громады Лондона, Токио, Парижа и Москвы — пять башен-высоток, в которых умещался весь их мир. Первые этажи местами скрывали мусорные холмы, зато верхушки башен отчетливо темнели на мутном небе.

Когда месяц назад он услышал на планерке о том, что с приют стал для города проблемой, сердце дрогнуло на мгновение. Но тут же появилась уверенность: отправят туда его.

И действительно сразу после совещания майор вызвал к себе в кабинет. Ким бывал здесь нечасто, но ему нравилась простота и функциональность этого места: карта города по этажам на стене, рядом резервный телефон, по которому можно объявить служебную тревогу. На столе еще один телефон — обычный, и несколько папок с личными делами. Самое верхнее — его.

Майор кивнул на стул и опустился в компактное офисное кресло. Хлебнул из чашки, испытующе глядя на подчиненного:

— Как думаешь, выйдут?

— Нет, — спокойно ответил Ким. — Посчитают, что это ловушка.

Аромат кофе щекотал ноздри. Пожалуй, это единственная примета роскоши: майор стоял в шаге от положения, при упоминании о котором, закатывают глаза, потому что обитали такие люди на очень высоких этажах. Ким, например, не мог себе позволить кофе, ограничивался дешевыми заменителями или вообще химическими стимуляторами.

— Думаешь, понадобится зачистка? — майор сделал еще глоток, и Ким заметил за этим жестом нервозность.

— Уверен.

Повисла пауза, а потом всё же прозвучал вопрос:

— Возьмешься? — глаза чуть прищурились.

Ким еле сдержал усмешку, а затем уточнил вместо ответа:

— Господин майор, вы спрашиваете, потому что сомневаетесь? Не верите, что я выполню приказ, потому что сам вышел оттуда?

— У меня сомнений нет, — майор со стуком поставил кружку. — Но вот другие… Говори, что ты об этом думаешь.

Ким откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее. Губы дрожали в полуулыбке, от которой людям становилось не по себе.

— Напомню: из приюта меня выгнали в чем был, даже банки еды с собой не дали, а мою жену убили.

— Хочешь отомстить? — майор насторожился.

Теперь Ким откровенно ухмыльнулся:

— Господин майор, я как будто на исповеди у священника, — и посерьезнел: — У меня давно прошли и ненависть, и желание отомстить. Нью-Йорк ставит задачу: очистить помещение от тех, кто распространяет заразу и укрывает преступников. Я подхожу лучше всех, потому что помню, что внутри и организую зачистку эффективнее других.

— Капитан, извини за странный разговор, — со вздохом покачал головой майор, — но ты должен понять. Я считаю тебя лучшим и наиболее подходящим для этого задания. Но если я рискну и поставлю на тебя, а ты устроишь резню… Нам нужно всё сделать быстро и чисто. Это полицейская операция, а не карательный поход. В идеале никаких жертв.

— Задача ясна, господин майор. Разрешите выполнять?

Начальник одобрительно улыбнулся:

— Иди. Я подготовлю приказ.

И вот Ким здесь. Каждый час надо предлагать покинуть приют. Да, бесполезно, но нужно, чтобы ни одна сволочь потом не сказала, что они не слышали или не поняли. Каждые два часа бойцы будут меняться: одни на передовой, следить за приютом, другие в резерве. Каждые шесть часов два отделения будут отправляться в город на отдых, смену костюмов, вместо них прибудут другие. Костюм Кима позволял безотлучно находиться на свалке трое суток. Вполне достаточно, чтобы уйти, лишь когда приют будет очищен.

Капитан на секунду задержал взгляд на дверях. Они были те же. Созданные в незапамятные времена из тяжелого металла, двери весили прилично. За них можно выручить ящиков десять еды, но без дверей приют герметично не закрыть и миазмы свалки проникнут внутрь, отравляя воздух. Никакая вентиляция не спасет.

Перила с лестниц внутри здания сняли и продали еще до того, как Левицкий стал богом приюта, поэтому, поднимаясь на пятый этаж, где располагались квартиры лейтенантов, все жались к стенам.

Взгляд скользнул вверх по стеклопакетам. Они надежно задраены, чтобы изолировать помещение от внешнего мира, не хуже, чем в городских квартирах. Глаза невольно задержались на пятом этаже. Окно комнаты, где они жили с Лейлани, тоже выходило сюда.

Не думать!

Он посмотрел на бойцов и сообщил по внутренней связи:

— Еще с полчасика постоим так, ребята. Я не урод, сутки вытягиваться не заставлю, но сейчас надо. Может, это их вразумит.

Насчет «вразумит» — он, конечно, пошутил. Но если напугает, подорвет дух тех, кто прятался за стенами, тоже будет неплохо.

Через полчаса — за временем он следил по электронному табло, бледно сиявшему на периферии зрения на стекле скафандра, — Ким отдал следующий приказ:

— Первое отделение — рассредоточиться вокруг здания, особое внимание пожарной лестнице. Второе отделение — обозначить периметр. С третьего по пятое в резерве, готовность один, два и три соответственно. Выполнять.

Всё зашевелилось. Два бойца встали, нацелив парализаторы на вход, двое контролировали правую и левую части фасада, еще двое ушли за здание. Несколько бойцов вбивали в грунт колья, другие вынесли свернутую сигнальную ленту с предупредительными знаками. Они без суеты растягивали ее полукольцом, оставляя коридор у главного входа.

Следом из рюкзака извлекли крупные таблички: «ОПАСНАЯ ЗОНА. ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН. ПОЛИЦИЯ». Их расставили так, чтобы отсечь проходы в стороны: выйдя из здания, они должны не метаться, а идти по обозначенному коридору.

Один боец разматывал тяжелый кабель от переносного прожектора, то и дело оглядываясь на приют: к вечеру здание будут держать под светом со всех сторон. Третье отделение в готовности один стояло со щитами, но в положении вольно, переговариваясь друг с другом по внутренней связи. Четвертое и пятое превратили щиты в импровизированные стулья и уселись на них. Некоторые воспользовались возможностью поесть и вздремнуть — готовность три. Другие что-то обсуждали, посматривая то на тех, кто трудился в первой линии, то на строй перед собой.

Два штурмовика Кима заинтересовали. Лиц не было видно, но поза выдавала скрытое напряжение. Ким ткнул пальцем кнопку — переключился на общую связь. Но услышал лишь одно слово:

— …дети!

Бойцы заметили внимание капитана и разом уставились на него.