Read the book: «Требуется водитель-любовник»
Что будет, если рядовой водитель приобретет совсем иную профессию? Жиголо, например… Отчаяние и безработица могут и не до такого довести! Повесть о странной и головокружительной карьере выходца из провинции покажется увлекательным чтивом для тех, кто хочет скоротать время. Книга написана легким живым языком и насыщена пикантными ситуациями.
Как должен выглядеть суперуспешный сверхчеловек? Тот, на кого смотрят миллионы: одни ― с надеждой, другие ― с ненавистью, третьи ― с подобострастием? Он вершит судьбы народов, и негласный кодекс приписывает ему хорошо смотреться. Быть всегда гладковыбритым, приятно пахнущим, носить брендовые вещи. В общем, без малейших сомнений относиться к топу-10 самых стильных и дорого одевающихся людей планеты.
Давайте теперь представим себе главный офис Главного человека. Наверное, он будет воплощением неяркого пафоса и безупречной элегантности. В нём должно хватать места для приема высокопоставленных гостей. Обязательный момент ― наличие неких шедевров мировой живописи, возможно ― скульптуры. Мебель из красного или лучше черного дерева, инкрустированная золотом и драгоценными камнями. Экзотические растения. Аквариум с прекрасными рыбами. Техника, бесспорно, заоблачного класса точности и оперативности. Что-то, пока, по мнению серой массы прочих индивидуумов, даже еще не изобретенное ― какой-нибудь гаджет из будущего.
Главный офис Главного человека должен во всём ― и тут не может быть мелочей, ― наглядно подтверждать информацию о респектабельности, безупречности и высокой степени ответственности своего хозяина.
Даже если восседающий на стуле из бокоте ― самой дорогой на сегодняшний день древесины, ― делает это не совсем заслуженно, являясь, по сути, лишь двойником и тенью Главного.
И даже если еще недавно этот двойник был простым ― или не совсем простым, ― водителем…
Роман
«Я ― самый заурядный из самых заурядных тридцатилетних парней этой страны. Сколько именно нас таких, машинально бреющихся утром, не имеющих перспектив, безнадежно стареющих?.. Именно поэтому меня бросила жена. Именно поэтому я шоферю у толстопуза. Во мне нет никакой творческой жилки. Когда-то я писал стихи и мечтал быть рок-звездой. А теперь моя гитара расстроена, а я сам уже опаздываю на работу», ― что-то подобное крутилось в голове у Романа, стоя́щего у зеркала и рассеянно проводящего бритвой на щеке очередную бело-желтую борозду. Такой ход мыслей, конечно, делал скромняге честь.
Внешность парню досталась вполне ординарная. Светлые мягкие волосы, длинноватый нос, небольшие серые глаза ― среднестатистический славянин, что, правда, не мешало ему уже с юных лет привлекать к себе девичье внимание. «Только ведь для настоящего мужчины экстерьер ― не главное в жизни?!» ― пришло на ум Роману, споласкивающему лицо одеколоном. Ванная в съемной квартире тут же наполнилась ароматом бюджетной ― не дешевой, но и не сверхдорогой ― линии мужской косметики. Тут траектория его не самых веселых дум резко сменила направление. В сознании пронеслась мысль, молниеносная, как вспышка боли от соприкосновения парфюма и свежего пореза: «Я чертов гений, похоронивший свой талант! Юля же просто пошлая дура, которой колбаса в холодильнике важнее, чем мои жгучие ― ой, жжет! ― стихи».
Ежедневно Рома добирается на службу в автобусе, битком набитом пассажирами: ну, нет у него своего авто, хотя он и работает водителем высокого класса! Сегодняшним утром шею парня неустанно «жалил» чей-то острый локоть, какая-то бабуля своим толстым задом так и норовила выдавить бедолагу из транспорта, а рядом ласково скалился хмырь с мордой уголовника ― увидев эту, с позволения сказать, улыбку, Роман на всякий случай затолкал кошелек вглубь пиджака. Манипуляция оказалась весьма рискованной, поскольку в этот момент настырная бабка так надавила на Рому, что на остановке почти спихнула его с конкурентоспособной части автобусной лестницы. Доселе безропотный пассажир взбунтовался:
– Бабушка, не выталкивайте меня, я живой организм! На работу еду!
– Вот на следующем и езжай, нечего тут льготные места занимать! ― заверещала в ответ старуха.
Но вот, наконец, остановка. Роман с трудом выбрался из переполненного салона, отряхнулся, проверил бумажник и пошел на проходную завода. Здесь ему выдали ключи от симпатичного лексуса, на котором он всегда возил начальника. Но сегодня к нему подошел не сам big boss, а его секретарша. Шагая вразвалочку из-за округлившегося по понятной причине живота, помощница поманила водителя в офис:
– Роман Викторович, пройдемте со мной.
В кабинете она разложила перед Ромой какие-то бумаги:
– Роман Викторович, вот заявление на увольнение. Перепиши́те и через две недели будете свободны. У нас сокращение.
Парень опешил.
– Как это сокращение? Да что ж такое… А этого можно как-то избежать?
– Ну, если бы вы были беременной женщиной, вас не могли бы уволить. А так… Подписывайте, будет время подыскать работу!
Ошеломленный Роман едко заметил:
– А операция по смене пола в медстраховку не входит?
Но его сарказм никто не оценил.
– Что же, спасибо, что подписали. Пока работайте, у вас еще две недели.
В полной прострации Рома всё же сел в машину и подъехал, как обычно, к парадному входу. Начальство ― полный мужик с залысинами ― ввалилось в авто, продолжая шипеть в айфон:
– Дина, не будь дурой! Какие бабы? Совсем с ума сошла. Всё, у меня совещание. Не твое дело, где я вчера был! Всё!
Бросив трубку, директор сначала буркнул Роме: «В банк», ― но спустя минуту решил поговорить со служащим по душам.
– Тебя тоже жена достает? Туда не ходи, сюда не смей. Вчера в сауне совещание было, ― тут начальство слегка смущенно откашлялось, ― так мне с утра моя всю плешь проела!
– Олег Юревич, я разведен… ― вежливо прервал босса Роман.
– И правильно! Завидую. А мне вот нельзя разводиться.
– Ну это как посмотреть. Мне алименты надо платить. А тут увольнение.
Тут начальство, покраснев, пробормотало в ответ:
– Доходы упали, понимаешь?
А вернувшись в офис, подошло к секретарше:
– Что-то водитель у меня языкатый. Указывает еще мне, как и что делать. Так что ты давай, завтра нового подыщи. С меньшим окладом.
– Но ведь… Еще две недели – это же ваше распоряжение!
– Я что-то непонятно сказал?!
Так что к вечеру Рома был уже безработным. Формулировка «по собственному желанию» вызвала в душе какое-то ироничное чувство, настолько глубокое, что парня неудержимо потянуло в кабак, дабы поделиться мыслями с каким-нибудь философствующим алкоголиком.
***
Утром следующего дня Роману показалось, что смерть была бы более счастливым событием, чем такое вот пробуждение. Он разлепил глаза, вспомнил всё, что произошло вчера, и снова, призывая сон, зажмурился; однако противный солнечный луч упорно бил через дырку в занавеске прямо в сомкнутое веко, отчего под черепной коробкой несчастного завертелись болезненные бордовые пятна. Если бы рядом с кроватью Ромы лежал револьвер, он непременно выстрелил в лучших традициях театрального жанра – прямо в висок ноющей, темно-красной изнутри головы…
С трудом ощупав себя под одеялом, страдающий жестким похмельем обнаружил, что спит в костюме, в котором вчера ходил на службу. Затем он вспомнил про увольнение, а заодно и про то, что скоро середина месяца и Юля будет ждать алиментов. Рома нашарил в заднем кармане брюк бумажник с последней рабочей выплатой: от щедрой подачки в сотню долларов осталась всего тысяча рублей. Хорошо же он вчера погулял!
Рома принялся страдать муками совести, раздумывая, залить ли эти ощущения пивом из холодильника или сразу спрыгнуть с пятиэтажки вниз головой. Победило первое.
Открыв вожделенную, запотевшую от холода, банку, Роман сделал большой глоток и сел за узкий столик. Такие придуманы специально для хрущевских кухонь ― на поверхности умещается ровно одна тарелка с супом и ломоть хлеба. Впрочем, нет, можно положить еще и сложенную вчетверо газету. Именно так, по мнению проектировщиков, должен выглядеть завтрак советского человека, в одиночестве ― на шести квадратах поместится рядом разве что кот, ― склонившегося над плошкой с едой и серым газетным листом. Да, еще радиоточка! Обязательно что-то бубнящая, чтобы чистить воблу под звуки из зазеркалья.
Рома взял со стола газету ― уникальную в век интернета вещь. Он даже сперва подумал, что бумажным изданием его снабдил хозяин квартиры, приходивший в отсутствие квартиранта, но затем вспомнил, как вчера какой-то сердобольный алкаш совал ему выпуск «Правды Руси», уговаривая посмотреть вакансии.
Парень вздохнул и развернул многотиражку. В разделе «Работа» заботливо была выделена маркером колонка «Водители».
Он стал вчитываться, хотя буквы отчаянно рябили перед глазами и давили на похмельные белки. К тому же бумага источала ужасный кабацкий запах. И всё же Рома мужественно стал выбирать объявления.
«Требуется водитель грузовика». Не то. «Требуется водитель категории… Со своим авто…» Чёрт, нет у него машины, отдал бывшей жене вместе с квартирой и детьми.
Роман набрал четыре телефонных номера, и всё напрасно. Зачем люди дают объявления, если не хотят говорить с потенциальными работниками? Еще глоток пива… Ищем дальше…
Вот, требуется водитель-лобовик… Нет, водитель-любовник… Что?!
Рома сощурил глаз, потянув край века пальцем вниз. Нет, не показалось. Требуется водитель-любовник. Глупость какая, наверное, имели в виду «лобовик». Парень рассмеялся. Оклад… Ого, 110 тысяч… Опечатка, точно.
И всё же Роман решил позвонить. Взращенный утренним пивом кураж набирал обороты, и Ромины пальцы сами простучали по нужным кнопкам.
Сочный женский голос с придыханием произнес: «Алле».
– Я по объявлению. Вам нужен водитель… эээ… водитель…
– Любовник, дорогой. Там написано ― водитель-любовник, ― томно заявила дама в трубке.
Рома поперхнулся. Он подумал, что попал на горячую секс-линию и сейчас теряет последние на телефоне деньги. Нажал отбой. Перевел дыхание, проверил счет. Затем принял холодный душ, вылил пиво в раковину и решил больше не пить. Никогда. Наверное, любой из вас, дорогие мои читатели, время от времени дает себе такие наивные клятвы…
Когда Рома таким же способом уничтожал вторую банку с пивом, мобильный телефон зазвонил противным рингтоном, выдав тем самым, что абонента нет в списке контактов.
– Слушаю вас, ― по-военному четко рапортовал незнакомцу Рома.
– Алле, дорогой. Я не поняла, ты ищешь место или нет? ― густое сопрано прервалось на полуслове: хозяйка волшебного голоса отвлеклась на параллельную беседу о кастингах, но быстро ее завершила. ― Прости, много работы. Я очень, очень занятая особа. Поэтому приходи, я на тебя посмотрю.
Чтобы скрыть смущение, Роман откашлялся и прохрипел:
– Э… А какие… А что… А куда…
– Не смущайся, дорогой. Приходи прямо сейчас. Или никогда. Ясно? В другой раз не позову.
– Эээ… Оклад написан… ― залепетал Рома.
– Да, милый, знаю… ― ласково промурлыкала звонившая. ― Маловато, конечно, учитывая, сколько придется работать… Но ты не волнуйся ― если понравишься, зарплата удвоится через месяц.
«Милый» непослушной рукой записал адрес.
Кастинг
Когда Рома пришел на собеседование, робость в его душе сменилась легким недоумением, которое, в свою очередь, стало чем-то вроде насмешки над собой и ситуацией. Благо, занятия единоборствами в юности под руководством мудрого тренера помогли мужчине выработать одну хорошую черту. Нет, не способность постоять за себя, а умение абсолютно абстрагироваться от неприятных, щекотливых или пикантных ситуаций. Именно поэтому, увидев на ресепшен странного персонажа с длинными сальными волосами, который ласково улыбнулся Роману щербатым ртом, наш герой мысленно отгородился от всего, что его окружало. А окружали его, иначе не сказать, Содом с Гоморрой. По коридору носились операторы с камерами, непонятные люди в халатах нараспашку, женщины в париках и панталонах и даже два карлика. Неприятный тип потянул Рому куда-то в сторону. Парень тут же брезгливо выдернул ладонь из липкой руки, но волосатое недоразумение лишь незатейливо покрутило ус и, смерив Романа взглядом оценщика-ювелира, втолкнуло мужчину в одну из бесчисленных комнат. Рома оказался в замкнутом пространстве, где царили полная темнота и абсолютная тишина. С каждой секундой происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Но когда к горлу подкатил первый приступ паники, неожиданно вспыхнул свет.
Роман обнаружил себя в круглом помещении с высокими потолками. Из стен комнаты яростно били софиты. Как оказалось, Рома стоял на подиуме, который поднимался всё выше и выше. Внезапный гром неизвестно откуда раздавшихся аплодисментов заставил парня окончательно растеряться.
– Эфир пошел, ― сообщил из репродуктора звонкий женский голос, ― снимите рубашку.
Рома покрутил головой в поисках выхода, но его нигде не было. Более того, подиум «вырос» над полом настолько, что спрыгнуть вниз без риска переломать ноги было просто невозможно. Рома сощурился.
– Кого вы опять привели? ― воскликнула невидимая женщина. ― Он вообще слышит? Или раздевайтесь, или не отнимайте у меня время!
Рома стянул рубашку, обнажив подтянутый торс.
– Татуировок нет? ― деловито поинтересовалась дама.
Мужчина отрицательно помотал головой.
– Что можете продемонстрировать? Поёте, танцуете, двигаете предметы на расстоянии?
Роман пожал плечами:
– Могу спеть.
– Где микрофон?! ― заорал репродуктор. ― Ничего не слышу, поувольняю всех к чёртовой матери!!!
В неожиданном месте распахнулась дверь и в проеме показался тот самый сальный усатый ресепшионист, облаченный в полосатое кимоно. Он подошел к низу подиума, взобрался на него по приставной лестнице, протянул Роме гитару и прикрепил к стойке микрофон. Затем ободряюще подмигнул «вокалисту» и скрылся из виду.
Рома исполнил какой-то простенький романс. Он всегда считал умение петь своей сильной стороной.
– Хорошо! ― вынес вердикт громкоговоритель. ― Подойдите к стойке у входа.
Подиум тут же поехал вниз, и вскоре Роман вновь оказался в оккупировавшем коридор прокуренном мире богемы.
Администратор поманил его пальцем и велел заполнить анкету. После этого Роме вручили какую-то памятку и список необходимых документов.
– Официально ты будешь оформлен водителем.
– Я еще ничего не решил, ― заявил Роман, стараясь не смотреть на то, как волосатик поправляет длинные космы, прикрывая ими проплешину на темени.
Администратор удивленно посмотрел на соискателя, но в этот момент к стойке прорвался какой-то парень в очках.
– Почему это я не подхожу? ― визжал очкарик. ― У меня три высших, я профессиональный танцор! Да у меня ОН восемнадцать сантиметров! Да я лучший!
Распорядитель поморщился:
– Это решать начальству. Покиньте помещение! Ну куда охрана смотрит?
Скандалист не унимался:
– Я, между прочим, стриптизер! Да!!! Вы меня еще раз на кастинг пропусти́те!
Роман, с сомнением разглядывавший полноватого парнишку, вдруг услышал:
– Вот, его взяли. Но, если он сейчас откажется, ты сможешь пройти еще раз. На кастинг, ― и администратор как бы невзначай ткнул пальцем в графу «зарплата», где красовалась кругленькая сумма.
– Я согласен, ― быстро заявил кто-то Роминым голосом.
Очкарик накинулся на счастливца с кулаками, но тот вовремя уклонился и даже сумел скрутить руки нападавшего. Во время драки вокруг Романа образовался клуб болельщиков: две дамы в высоких напудренных париках ритмично хлопали в ладоши…
Когда Рома выбрался на улицу, он несколько раз вдохнул холодный воздух и ущипнул себя. Всё это походило на сон. Тут Роман увидел маячившего перед выходом того самого «стриптизера» и хотел было проскользнуть мимо, но не успел.
– Погоди! ― сказал парнишка. ― Я больше бить не буду.
– У тебя и не получится, ― Рома на всякий случай вытащил руки из карманов и расправил плечи.
– Просто немножко перенервничал, вот и не сдержался. Я Михаил, ― новый знакомый миролюбиво протянул Роману руку.
Рома осторожно пожал полную ладонь и тоже представился.
– Понимаешь, я сюда уже седьмой раз прихожу. Чего им надо, непонятно. Я и пел, и плясал, и фокусы показывал, и стриптиз. И всё говорят ― потом позвоним, потом. А ты в первый раз, и сразу взяли. При этом, ― Михаил придирчиво осмотрел собеседника, ― вообще не красавец.
Рома пожал плечами:
– Да я вообще не знаю, ни что это за клуб такой, ни что за работа. Наверное, я уйду, как только пойму, с чем придется иметь дело.
Миша вытаращил глаза.
– Ты что, с приветом? Да о такой работе все мечтают. Ходишь по клубам с богатыми телками, ублажаешь их, а они тебе деньги платят типа как водителю. Плюс комиссия. Бабы, кстати, все ухоженные, красивые. А если понравишься, так тебе еще и авто подарят, и на Гоа свозят. И обязательств никаких: все замужние, надоешь одной ― она тебя подружке посоветует! Карьера, в общем! За год можно озолотиться. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же лох. Не понимаешь в этом ничего. И почему они не меня выбрали?
Рома внимательно посмотрел на Михаила. Одутловатое лицо, бегающие, нервные глаза.
– Знаешь, я бы тоже тебя не выбрал, ― поморщился Роман.
– Чего?! ― очкарик было замахнулся, но, вспомнив, чем закончилась предыдущая стычка, опустил руку. ― Ну, может, ты и прав. Я на самом деле бабам никогда не нравился. Слушай… А можно, я тебе телефон дам? Ну вдруг ты с телкой познакомишься, а она с подружкой, и тут типа я…
Михаил сунул Роману в карман небольшую карточку и быстро исчез. Рома вынул визитку, прочел: «Аrh. Michael. Твой пропуск в горячие ночи», ― и впервые за несколько дней от души расхохотался.
Утром его разбудил телефонный звонок.
– Вы почему еще не на работе? ― недовольно спросил администратор. ― Впредь за опоздания будем штрафовать!
Рома вскочил, соображая, что это еще, блин, за угрозы с утра?
– Приезжайте в кафе «Астория». Через час у вас встреча с клиенткой. Документы и медсправки поднесете в течение недели.
И в трубке раздались длинные гудки.
Алевтина
Узнав от Михаила, что дело придется иметь только с красавицами, Рома даже воодушевился. Хотя он по-прежнему никак не видел себя в роли жиголо, все-таки любопытство, усиливаемое ощущением нереальности происходящего, перебороло брезгливость, которую пришлось испытать на кастинге, ― всё же Роман догадывался, что родители, являющиеся подсознательным мерилом чистоты его совести, не одобрили бы такой род занятий. Он представил себе отца, крепкого мужика-строителя с огромными мозолистыми руками. «Папа, мне предложили поработать проституткой, и я согласился, ― мысленно сказал отцу Рома. ― Ты же не будешь меня презирать за это?» Воображаемый отец не успел толком отреагировать, ему помешал раздавшийся за спиной будущего жиголо строгий кашель.
– Может, хотя бы сесть предложите, молодой человек? ― кокетливо произнесла старушка.
Рома послушно придвинул стул.
– Я Алевтина Петровна Возняк, жена директора ООО «Минхозсервис» Александра Ивановича Возняка. Слышали про такого? ― бабуля интеллигентно примостилась на краешке стула и потребовала меню.
Парень скользнул взглядом по алому платью, обтягивающему не первой свежести бюст, и испытал мгновенную острую тоску.
– Понимаете, я вообще-то еще не работаю в этой компании. У меня испытательный срок, ― запинаясь, он прикидывал, как бы поскорее отделаться от этого «сухофрукта» и вернуться в свою холостяцкую берлогу.
– Ни слова больше, дружок. Мне нужен водитель! И ты мне подходишь, ― старушка заказала два бутерброда с икрой, коньяк себе и коллекционный чай собеседнику. ― Я видела вчера твое выступление. Впечатляюще!
Рома ощутил неловкость.
– Я не прошел испытательный срок! ― залепетал он. ― Ничего не подписывал и ни на что не соглашался. Я… я не хочу!
Дама словно не слышала его протестов. Ее нога в узкой длинной туфле уже скользила по брюкам мужчины, видимо, нащупывая какую-нибудь эрогенную зону.
– Как вы находите меня? ― спросила Алевтина.
– Послушайте, дорогая! ― Рома поспешил отодвинуться от престарелой нимфоманки. ― Я видел на кастинге более подходящих для вас кандидатов. Вот, ― он достал визитку, ― Михаил. Отличный… водитель.
Старушка не взглянула на карточку. Она что-то усердно писала на салфетке и наконец показала парню цифру ― ту, что предлагали в клубе, плюс один нолик.
– Это твоя зарплата, а испытательный срок можешь пройти прямо сейчас, ― ее обувь снова «заиграла» в районе ширинки Романа.
Молодой человек погрузился в размышления. Сумма получалась более чем приличной. Старушка не была такой уж противной, особенно если закрыть глаза. Роман представил себе их свидание: она, в откровенном ― брр! ― белье, подходит танцующей походкой. Приближает к нему лицо. Губы, активно подкачанные модным силиконом… В этот момент в фантазиях Ромы вместо Алевтины возник отец, внутренний диалог с которым, видимо, был еще не окончен. Отец с размаху стукнул увесистой ладонью по столешнице и заорал: «Да ты что, охренел, сопляк? Она тебе в матери годится! Да я тебе сейчас!» Сын в ужасе съежился.
– Нет, нет, я не могу! Уберите свое копыто с моих чресл. Я… я голубой! Вот!!!
– Что же они, не проверяют, не предупреждают, ― разочарованно пробормотала дама, ― я пожалуюсь. Вас уволят.
– Жалуйтесь кому хотите. Хоть Сталину. Вы, видимо, еще с ним зажигали.
– Хамло и негодяй, ― оторопело заявила Алевтина.
– Мымра, ― парировал «гей» и пулей вылетел из кафе.
На улице Рома свободно вздохнул и направился домой. Здесь снял галстук, устроился в кресле. Налил себе пива.
– Не вышло из тебя жиголо, ― чокнулся он со своим отражением.
И тут раздался звонок.
Роман долго не реагировал на него. Наконец, где-то на пятой трели, взял трубку и услышал уже знакомый голос:
– Ты что, Ромик, чайку перепил коллекционного? ― администратор не скрывал возмущения. ― Ты всю фирму сейчас подставил. Гомик ты, Ромочка, значит? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Немедленно прибывай разруливать ситуацию. Я клиентке сказал, что это твой особый стиль работы ― жесткий. И что ты согласен. Она на взводе вся, так что мухой сюда и реагируй как следует. Иначе тебе крышка. Ты контракт вчера подписал? А условия прочел? За отказ штраф в пятикратном размере зарплаты. Плюс негодование клиентки. Проснешься в деревянной рубашке на дне реки.
Роман дрожащей рукой вынул из кармана сложенные вчетверо бумаги. Ну да, всё так. Когда это он успел подписать? Теперь, видимо, придется адвоката нанимать. Против Возняка, компании… Хотя было два варианта развития событий ― уехать в Пермь к маме-папе и там затихнуть, или идти в клуб и делать то, о чём было противно даже подумать. Парень выбрал первое.
Когда дорожная сумка была собрана, в дверь позвонили. «Не успел, ― мелькнуло в голове у беглеца-неудачника, ― ну всё, каюк».
На пороге стояла симпатичная девушка.
– Я из компании «Водитель-любовник», ― произнесла гостья. ― Мне велено доставить вас на точку. Хорошо, что вы подготовили вещи, ведь жить теперь будете в гостевом домике Алевтины Петровны. Документы собрали?
– Барышня, я вообще в эту вашу компанию по ошибке забрел. Я не поеду никуда. Я не буду ублажать никаких жен. Я уезжаю!
Молодая женщина испуганно посмотрела на Рому.
– Да вы что? Вы с ума сошли? Мы вас полгода искали, а вы? Подводите нас?
Мужчина кивнул в ответ. Девушка понимающе вздохнула:
– Давайте начистоту. Вы не можете уехать. Просто не можете.
– Это еще почему? Я свободный человек.
– Это вы были свободный человек, ― она достала из кармана пистолет и направила его на парня. ― До того, как подписали контракт. Пожалуйста, ― гостья умоляюще сложила руки с оружием на груди, ― я очень не люблю стрелять в людей в помещении. Кровь, эти мозги… Вы не представляете, как это всё неприятно потом оттирать. А у вас наверняка даже нет хлорки. Конечно, откуда в холостяцком доме такие изыски?
***
Рома понял, что ловушка бесповоротно захлопнулась, тогда, когда его привезли в особняк. Он заметил, что ворота охраняет человек в форме, по периметру расположены вольеры со злобными псами, там и тут натыканы камеры наблюдения. Парню отвели небольшой отдельный домик рядом со сторожкой. В небольшом строении была всего одна комната, зато с камином и огромной кроватью. Доставившая его сюда представительница компании оставила на столике пачку повышающих потенцию таблеток «Басе» и ушла, посоветовав не глупить.
Рома попытался завести разговор с охранником, но тот никак не отреагировал на монолог новоприбывшего. Пришлось коротать время за ноутбуком. В интернете Рома выяснил, кто такой Возняк, и понял, что крышка ему светит в любом случае ― будет он спать с Алевтиной или не будет. Возняк, видимо, не любил шуток: за ним числилось несколько мутных дел по передаче оборонной техники частным лицам.
В полседьмого вечера раздался звонок по внутреннему телефону.
– Алле, мой котик! ― сказала Алевтина. ― Я сперва обиделась. Но твои начальники объяснили, что у тебя такой особый, жесткий стиль общения. И мне это нравится. Поэтому я купила кое-что для тебя. Посмотри в прикроватной тумбочке. Примерь. Буду в семь, мой сладкий!
С тяжелым сердцем Роман открыл тумбочку и достал типичный набор любителя БДСМ: кнут, черный корсет, фуражка полицейского.
«Нет у людей фантазии», ― мрачно подумал Роман и выбросил отвратительные вещи в камин. Туда же отправилась и упаковка «Басе».
В семь часов явилась сама Смерть. Именно так выглядела Алевтина в длинном черном плаще, надетом на корсет, обнажающий свисающие по бокам складки, увы, немолодого тела. Напудренное добела лицо усиливало эффект «Я за тобою пришла с косою».
– Почему ты не в форме? ― резко бросила «госпожа», ступая на паркетный пол двенадцатисантиметровыми шпильками умопомрачительных ботфорт.
Рома решил быть в меру откровенным:
– Потому, дорогая, что у тебя совершенно нет вкуса. Что это за дрянь на тебе? Это, по-твоему, жестко? У нас разве Хеллоуин? Ты похожа на старуху с косой.
Алевтина явно растерялась. Казалось, она колебалась между намерением выгнать наглеца и желанием продолжить будоражащее нервную систему общение. Ей вообще никто не перечил уже лет пятьдесят, и происходящее сейчас выводило ее из привычных рамок. Она решила поиграть. Роман понял, что может немного потянуть время. Он уже знал, как действовать дальше.
– Я хотел бы сам выбрать то, что ты наденешь! ― вкрадчиво сказал он. ― Иначе, прости, ничего не будет.
Женщина неожиданно смутилась. Она ушла, вернувшись через полчаса груженная тряпками и обувью. Стала примерять одно за другим платья, белье и комбинации. Роман, устроившись в кресле возле камина, наблюдал за «показом мод», радуясь, что может отсрочить неизбежное. Когда ворох нарядов иссяк, мужчина заявил, что ему ничего не понравилось. Он предложил немедленно ехать по магазинам и прикупить то, что им обоим придется по душе.
Они несколько часов кряду кружили по городу на новеньком форде. Роман выбирал наряды своей престарелой подруге так придирчиво, будто от этого зависела его собственная жизнь. По дороге обратно они даже почти подружились, и, если бы Алевтина не так пылала желанием затащить парня в постель, он даже испытал бы к ней что-то вроде симпатии.
Когда они снова оказались в гостевом домике, Аля ―теперь ее можно было так называть, ― налила себе коньяку и начала осенний марафон страсти. В какой-то момент Роман, сопротивляясь, слишком неловко оттолкнул «возлюбленную», и пожилой организм не вынес ― у незадачливого мачо на руках оказался труп старухи. Хуже всего, что в этот момент в поисках супруги в домик вошел сам Александр Возняк. Судя по его лицу, он мгновенно понял, что только что овдовел…
Возняк побагровел. Его темные тяжелые глаза, остро пронзив Романа, теперь блуждали по комнате; сперва взгляд уперся в разбросанные по полу вещи, затем «ощупал» мертвое полуголое тело жены. Спустя какое-то время холодный рассеянный взор зацепился за початую коньячную бутылку, и, словно бы споткнувшись о полупустой бокал, вернулся к Роме.
– Инсульт, наверное, ― прохрипел наш мачо, поправляя рубашку.
Позади Возняка вырос вооруженный охранник. Роман почувствовал, как его сердце, сделав резкий и сильный толчок, застряло где-то в районе кадыка. «Хоть бы быстро застрелил», ― мелькнуло в голове молодого мужчины.
Возняк снова с удивлением посмотрел на Рому. Жестом олигарх велел секьюрити выйти, затем подошел к Алевтине и попытался обнаружить пульс.
– Мертва моя куколка… ― как-то рассеянно произнес Александр Иванович. ― А ты… То есть, вы с ней тут… забавлялись, и вдруг она ни с того ни с сего… Да?
Роман не знал, что ответить. Он никогда не имел дел с ревнивыми мужьями, а, наоборот, сам не так давно застукал жену в объятьях приятеля. Мужчина вспомнил тот вечер, когда бывший друг сбивчиво отговаривался стандартным набором слов: «Всё не так, как ты подумал… Я тебе сейчас всё объясню». Эти фразы тогда сильно разозлили Рому ― даже сильнее, чем сам факт измены, ― и он попросту выбил любовнику супруги пару зубов. Вспомнив пережитое, Роман не стал спорить, а только обреченно кивнул.
Возняк вскочил. Рома, ожидая удара, инстинктивно прикрыл голову руками. Но неожиданно получил ободряющий шлепок по спине.
– Здорово придумал. Чисто, ты смотри. Ни крови, ничего. Это, ― Возняк ткнул дрожащим пальцем в графин со спиртным, ― был яд, да? Нет? Ну ничего, судмедэкспертизу я куплю. Всё чисто, чисто! Ай, молодец! А что же он сам не сделал, а? Я же Герцену заказ делал. Значит, тебе остаток суммы, да? Всё, всё! Я свободен! ― «Безутешный» вдовец моложаво прыгал по комнате и даже приплясывал. ― Эх, молодца! Ты, главное, прессе сообщи, если потребуется, что ты ее любовник, и что она померла от инсульта.
– Но ведь так и было… ― ошарашенно прошептал Роман.
– Да, конечно, конечно! Тебе чеком или налом? Или Герцену? Я же ему предоплату делал. Конечно, налом. Пойдем в дом, пойдем. Коньяк будешь? Не из этой бутылки, конечно. Слушай, значит, я тебя как бы застукал, а ты как бы не наемный убийца, а любовник моей женушки, да? И она от удара скончалась? Классно придумано! Голова!!
Рома растерянно побрел за Возняком. Перед тем как покинуть домик, он обернулся и посмотрел на тело Алевтины. Ее волосы стелились по полу, а стеклянный неживой взгляд буквально сверлил потолок. На лице усопшей застыли какое-то странное успокоение, безмятежность и даже мудрость. Мужчина ощутил жалость к этой, по сути, незнакомой ему женщине. Он подумал, что мог бы стать ей другом ― не любовником, а именно другом, понимающим ее горькое одиночество. Возможно, она и искала именно сочувствия, но, будучи деловым человеком, просто не знала, через какую фирму его заказать. «Прости меня, – беззвучно произнес Роман, – и спи с миром».
В большом доме, похожем на помпезный замок Властелина Вселенной, Рома получил толстый конверт, не чокаясь, выпил стопку коньяка за упокой души новопреставленной рабы Божьей Алевтины, а затем, чокнувшись, еще рюмку за какого-то Герцена. Идти в коттедж за вещами не хотелось, но пришлось. У входа в гостевой дом стояли полицейский и два журналиста. Судя по тому, как непринужденно Возняк пожал блюстителю порядка руку, страж порядка был в доску свой. Рома рассказал ему чистую правду и с обоюдного согласия отправился восвояси.
Денег в конверте было много ― десять тысяч долларов. Возможно, за заказное убийство платят больше, но откуда законопослушному гражданину это знать? Возвращаться на съемную квартиру не хотелось, тем более что он уже забрал все свои пожитки и отдал ключи условной соседке. Чтобы как-то переключить внимание, Рома забрел в свой любимый кабак.
Оставалось надеяться, что некто Герцен, не желая возвращать гонорар, не потревожит Возняка выяснением подлинных обстоятельств гибели супруги миллионера.
Анна
Утро застало Рому в какой-то из комнат, располагающихся над питейным заведением. Парень вспомнил, что не очень сильно напился, скорее, просто устал. Часы показывали семь. Можно было еще поспать, но настойчивый стук в дверь не давал покоя. Роман открыл. На пороге стоял старый знакомый ― тот самый пьяница, который засунул в его карман роковой листок с объявлениями. На этот раз он снова принес газету. На первой полосе был напечатан некролог госпоже Возняк. Но хуже всего было другое: на фотографии крупным планом был запечатлен он, Роман, собственной персоной. «Молодой бойфренд в порыве страсти сгубил одну из самых влиятельных женщин страны», ― кричал заголовок. Под ним в трех колонках в стиле газетного шансона описывался долгий путь Алевтины по карьерной лестнице ― от главного бухгалтера до жены министра-олигарха. Несостоявшийся любовник узнал из текста много интересных подробностей. Оказывается, 60-летний Возняк полностью зависел от своей 75-летней супруги. Всё имущество принадлежало ей.
Когда Рома допил утренний чай, его мобильный ожил.
– Але, дорогой, мы тут прочли утреннюю прессу! ― вязко начал администратор. – И все, мягко говоря, в а*уе. Ромик, ты угробил клиентку. Это статья. Понимаешь, что это значит?
– Меня уволят? ― с надеждой спросил Роман.
– Тебя?!! Да на тебя спрос адский!.. Это же лучшая реклама для любой секс-машины. Алевтину у нас, знаешь, как звали? Барракуда. А знаешь почему? Ее никто из наших водителей не устраивал. Это успех, Ромик! С утра на тебя аж двенадцать заявок. Мы говорим, что ты редкий зверюга и выбирать себе клиенток будешь сам. В общем, дуй в контору, только охрану возьми понадежней, ― голос в трубке сально захихикал. ― А то тебя уже поджидают. Само собой, отныне гонорары возрастают втрое. Но, друг мой, не забывай, кто тут начальник. Выберешь из тех, кого тебе посоветуют. Сейчас к тебе Катя приедет, охранница вчерашняя. Диктуй адрес.
***
Из всех предложенных Роману претенденток более-менее симпатичной оказалась только одна: жена известного футболиста Анна Титц ― особа с силиконовой грудью и длинными красивыми ногами. Подписав документы о неразглашении, «супержиголо» отправился на рандеву.
Супротив ожиданий свидание было банальным. Анна, как и покойница Алевтина, вприпрыжку бежала от серого одиночества, в которое ее вогнали постоянное отсутствие мужа и собственный унылый нрав. Женщина ждала от «водителя» чего-то новенького, но вместе с тем страшилась всего мало-мальски необычного.
Рома, не привыкший ужинать за счет дамы, чувствовал себя немного скованно. К тому же Анна ему категорически не понравилась, хотя и была в целом привлекательной и даже сексапильной. Парень с каким-то смешанным ощущением вспомнил Алевтину: с ней хотя бы было забавно выбирать тряпки. Анна же казалась абсолютной ледышкой.
– Как насчет небольшой прогулки по магазинам? Выберем что-то красивое для те… для вас, ― с надеждой предложил Роман.
Заказчица пожала плечами и сообщила, что ненавидит шопинг. После этого над столом повисло нехорошее, грозящее Роме возможной неустойкой, молчание.
– А театр? Вы любите театр? Может, музыка, рок-концерты?
– Вы с ума сошли. Если нас с вами там увидят, пресса разорвет меня на кусочки. Это же развод. А мне он не нужен!
Рома не выдержал. Он понимал, чем это чревато, но всё же задал вопрос, ответ на который его действительно интересовал:
– Послушайте, а зачем вам любовник? У вас же есть всё ― деньги, красавец муж, известность. Даже дети, судя по Википедии.
Анна не обиделась. Напротив, она оживилась и слегка порозовела. Вытащила из модной сумочки глянцевый журнал и сунула под нос своему визави статью «10 любовниц футболиста Антона Титца». Рома понял, как надо действовать.
– Так ты хочешь отомстить? ― спросил платный партнер и получил в ответ утвердительный кивок.
***
Гостиница средней руки была обставлена на манер эпохи Просвещения: псевдоподсвечники в канделябрах, вычурная мебель, кружевные простыни. Выдержанные в этом стиле репродукции известных картин вызвали в Роме даже больший интерес, нежели фигуристая клиентка, облаченная в шелковое белье. Тем не менее всё случилось, и Роман, глядя на двухъярусную покачивающуюся люстру, испытывал противоречивое чувство, в котором смешались сексуальное насыщение и легкая неприязнь к партнерше. Последнее он даже не мог себе объяснить. Может, дело было в футболе, который как раз шел по телевизору? Анна курила ментоловую сигаретку и с интересом наблюдала за матчем. Роман тоже с удовольствием посмотрел бы лигу, но ощущение, что вот сейчас там по полю бегает известный на весь мир Антон Титц, чья жена лежит тут, лишало мужчину покоя. Уйти он не мог и потому занялся изучением какого-то модного каталога.
– В первый раз вижу натурала, который интересуется модой, ― заметила Анна. – Я могла бы организовать тебе выставку мужского прет-а-порте, если пожелаешь. Ты сам дизайнер?
Рома замотал головой:
– Нет, я не то чтобы интересуюсь… Скорее, это так, хобби.
Анна замолчала, не желая пропустить напряженный момент в игре. Когда ее законный супруг забил блистательный мяч, на лице женщины наконец появилось выражение, которое можно было бы назвать удовлетворением. Она потянулась и потерлась щекой о Ромину грудь:
– Гол! Меня это невероятно возбуждает.
Далее последовал получасовой секс-марафон, и, судя по всему, Рома вышел в премьер-лигу быстрее Титца.
Они встречались еще месяц. Анна всё так же не баловала Романа проявлением эмоций, была холодна, сдержана, принципиальна и осторожна. Чтобы не выдать себя, носила парики и черные очки. Похоже, что ей нравилась такая шпионская игра, но, когда уже Рома начал было привыкать к «подруге» как к своей девушке, фирма решила перебросить его на другой фронт.
Нинель
Новая пассия не состояла в браке ― по ее словам, не хотела привязываться к мужчинам. На самом деле, клиентка просто была некрасивой, если не сказать, страшной. Зато карьера дамы стремительно развивалась, и должность топ-менеджера крупной международной компании предоставила ей возможность пользоваться всеми благами капитализма, включая платный секс. За общество Ромы Нинель Ященко выложила конторе порядка трехсот тысяч – и это только за месяц работы «водителя».
В любви Нинель была требовательной и горячей. Ей постоянно немножко, но не хватало ― было очевидно, что женщина всегда страдала от недостатка мужского внимания.
Рома ― внешность партнерши убивала любые романтические чувства, ― сперва пользовался повышающими потенцию препаратами. Затем мужчина как-то свыкся, а позже даже заметил, что Нинель нравится ему куда больше Анны. Дурнушка оказалась смекалистой, с ней можно было и в постели покуражиться, не опасаясь в пикантный момент выпустить газы или сделать что-то недопустимое с точки зрения эротической эстетики, и в баре поразвлечься… И даже прыгнуть с парашютом где-нибудь в экзотической местности, чего Рома никогда прежде не делал. Она была легка в общении, умна и не боялась, что ее застукают с любовником. Напротив, Нинель всячески старалась выставить напоказ своего протеже, с удовольствием позировала перед камерами и не скупилась на подарки. Роман даже поймал себя на мысли, что не прочь жениться на толстушке Ященко, несмотря на то что она пренебрегает депиляцией ног.
Впрочем, отпуск Нинель вскоре закончился и она укатила в Париж, оставив после себя приятные воспоминания об Африке, Греции и Турции. Парень пытался звонить ей по скайпу, но «любимая» не отвечала. Перед расставанием Рома успел подарить подруге золотую рыбку на цепочке, чем вызвал у нее прямо-таки по-детски восторженные слезы. Но до помолвки дело, само собой, не дошло ― Роман был игрушкой для женщины, не более того… И войдя в самолет, Нинель навсегда пропала из его жизни.
Пенальти
Распрощавшись с Нинель, Рома вернулся в унылую столицу и ощутил себя страшно одиноким. Он снова снял небольшую квартиру и стал ждать следующую клиентку. За общество Ященко контора перечислила Роме только сто тысяч из обещанных трехсот. Новых заказов почему-то не поступало. Завести постоянную подругу мужчина по понятным причинам не мог. Он стал общаться с коллегой ― высоким красивым блондином Анри, в миру Стасом. Тот давно был в бизнесе и даже сумел купить небольшой коттедж в респектабельном поселке. Там жили его жена и дочь, которые странным образом мирились с тем, что глава семейства работает жиголо.
Рома заезжал к Стасу на выходных: поиграть на гитаре ― приятель был почти хорошим ударником, ― выпить виски. Стас посвятил Романа в некоторые секреты профессии. Например, следовало время от времени мелькать в прессе и раздувать скандалы, быть «в тренде». По словам Стаса, шумиха вокруг смерти Алевтины пришлась как нельзя кстати, но минуло уже полгода и о происшествии стали забывать. Нужно было снова вызвать к себе интерес СМИ.
Рома призадумался над услышанным. Он обратился к редактору местной газеты, но та затребовала больших денег за публикацию. Впрочем, попасть в новости можно было и бесплатно: достаточно выкинуть какую-нибудь необычную штуку.
Стас дал телефон знакомой стриптизерши. Девица пообещала устроить Роме драку на светском вечере. Сценарий мероприятия был прописан до мелочей: между выступлением фокусника и восточным танцем к Роману должен был подойти якобы директор кофейни, от которого по задумке ушла жена. От «рогоносца» требовалось слегка поцарапать физиономию «счастливого соперника», вытащить его на сцену и там выставить факт гнусной измены на всеобщее обозрение. К Роме на помощь должна была прийти «жена», которую могла сыграть сама стриптизерша. Под конец вечера «водитель-любовник» непременно засветился бы в прессе, мелькнул в теленовостях и тем самым заинтересовал светских львиц, которых на пати было полным-полно. И всё это стоило Роме всего-навсего десять тысяч, тогда как заказная публикация обошлась бы в шесть раз дороже.
В назначенное время Рома при бабочке и в костюме сидел в одиночестве за указанным столиком. Он ерзал на стуле и нервничал, ожидая фокусника. Программку вечеринки парень потерял, и потому не знал, когда именно произойдет нападение. Он уже заметил недобрые глаза, прямо-таки сверлившие его насквозь из другого угла зала. «Если это актер, ― подумал Роман, – то весьма талантливый. "Оскара" ему за такой взгляд». Лицо мужчины казалось смутно знакомым, и Рома решил, что это один из завсегдатаев сериальных эпизодов и рекламных роликов. Будущая звезда новостей слегка кивнул и подмигнул смотревшему, показав рукой на часы. Жест означал, что он готов и ждет нападения.
Глядевший на Рому побледнел. Он вскочил, опрокинул столик и вприпрыжку бросился к Роману. В тот момент, когда мужчина отпихнул преградивший дорогу стул, наш мачо узнал нападающего. Это был не кто иной, как известный футболист Антон Титц.
Избиение известного спортсмена стало очередной желтой сенсацией. То, что Рома при этом получил травмы, едва совместимые с дальнейшей профессиональной деятельностью, папарацци было глубоко наплевать. Зато царапина под глазом Титца вызвала небывалый всплеск сочувствия среди футбольных болельщиков, грозившихся растерзать жиголо при первом же удобном случае. Испуганный не на шутку Рома после выписки из больницы боялся выходить из дома ― интернет и пресса буквально пестрили мемами с фотографии его «зло оскалившейся физиономии». Затаившийся в зале, как и было оговорено, журналист сделал отличный кадр. Только вот о том, что пиар будет черней некуда, пожирателя женских сердец никто не предупредил. После трех суток вынужденного домашнего ареста Рома решил обсудить произошедшее со Стасом по телефону.
– Такого никто не ожидал, клянусь, ― удивлялся приятель. – Это форс-мажор.
– Да я всё понимаю! ― чуть не рыдал в трубку Роман. ― Но я даже за хлебом боюсь сходить. На улице футболисты эти меня караулят. Что делать, Стасик?
– Дай подумать до вечера.
Днем Рома попытался выйти на улицу, закутав лицо шарфом. Однако возле подъезда стояла такая подозрительная толпа молодняка, что наш мачо вернулся в квартиру. Вечером раздался звонок.
– Я договорился! ― Стаса распирало от веселья. ― В эту пятницу ты у Ламахова будешь доказывать, что не виноват. Титц придет. Судя по всему, ему этот пиар больше твоего нужен. Рейтинг поднимется выше звезд. Фриков мы тебе подкинем, как и массовку.
Алексей Ламахов вел несколько рейтинговых программ на ведущих телеканалах страны. Рома редко смотрел эти передачи, полагая, что они предназначены только для скучающих домохозяек. Как именно Ромино появление в кадре могло разрулить ситуацию, было непонятно. Тем не менее он съездил на такси в Останкино, прошел предварительные пробы и был утвержден для очередного Ламаховского «мыльного» проекта.
Сказать, что Рома нервничал перед съемками, не сказать ничего. У него тряслись руки, ноги и даже зубы самопроизвольно отбивали затейливую дробь. Он трижды уронил микрофон, который ему в конце концов закрепили на поясе. Оператору даже пришлось налить «герою» стопку коньяку.
Первым к зале-студии появился Титц. Рома так паниковал, что не мог разобрать, что говорит Антон. А тот показывал свои фото, жаловался на «рукоприкладство» со стороны неизвестного и заявлял, что избиение было заказным. Якобы теперь Антон хуже видит на один глаз и стал профессионально непригоден. Вероятно, футболист хотел получить с «обидчика» солидную моральную компенсацию. Наглая ложь возмутила Рому, и в тот момент, когда его вызвали «на ковер», он уже был почти готов к сражению.
– Встречаем этого жестокого садиста, Романа! Роман, как вы можете прокомментировать слова Антона? ― Ламахов дружелюбно ткнул Роме в лицо микрофоном. ― Вас обвиняют в избиении звезды отечественного футбола!
Романа накрыл липкий ужас. Он не мог произнести и слова. На помощь пришла тетка из зала:
– Да какой же он садист, люди добрые? У него вон ручки-то как трясутся, глаз дергается!
Зал возбужденно загудел.
– Скажите, кем вы работаете? ― участливо спросил Ламахов.
Рома глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел на Титца.
– Я водитель, ― выдавил он.
– Вот он, тот самый водитель, избивший известного спортсмена! Это он, не переключайте канал, ― пафосно подытожил Ламахов.
Аудитория в студии была поделена на две группы. Одна из них состояла из сторонников Романа, другая ― из болельщиков Антона: последние с самого начала изъявляли готовность разнести к чертям всю студию.
Первым в защиту Ромы выступил якобы врач, продемонстрировавший на больничных фото множественные ушибы на теле «нападавшего», затем в качестве свидетелей высказались завсегдатаи клуба. В подтверждение правоты Романа аудитории показали съемку скрытой камерой, на кадрах которой Антон, словно ястреб, накинулся на Рому. После стали говорить болельщики Титца. Они ничего не старались доказать, а просто требовали суда Линча.
– Скажите, Роман, за что все-таки вас избил Антон? ― с притворным сочувствием поинтересовался Ламахов.
– Вероятно… ― робко начал молчавший всю передачу Рома.
– Ну, ну… Тишина в зале…
– Наверное, за то, что я переспал с его женой…
– Громче! ― потребовал ведущий.
– Я переспал с его женой! ― внятно и неожиданно спокойно произнес Роман.
В этот момент Антон побагровел и в ярости ринулся к Роме. Через секунду студия превратилась в ринг, зрители повскакивали со своих мест и принялись раздавать тумаки всем подряд ― от операторов до охраны. Досталось и Ламахову, которому попросту сломали нос.
– Не переключайте кадал! ― задрав голову, чтобы остановить кровотечение, сказал в камеру Алексей. ― Вас ждет еще мдого интересдого.
Вторая часть программы была отснята уже после того, как беспредельщиков из студии выдворила полиция. Фриков и массовку рассадили пореже, а кое-кого увезли в больницу. Ламахов с тампоном в носу продолжил вести передачу.
– Несботря на то, что бде сдобали дос, я все-таки докопаюсь до истиды, ― горделиво заявил он и обратился к Антону:
– Скажите, а как вы отреагируете на заявдедие Романа? Что он пересбал с вашей жедой?
Спортсмен снова покраснел от гнева:
– Это наглая ложь. Я ему шею сверну.
– Что ж, давайте спросим об этом у вашей второй половины. Студия, встречайте, Анна Титц, супруга известдого футбодиста.
Появление новой героини направило передачу совсем в иное русло. Сперва Анна пыталась доказывать, что не знает Рому, но когда услужливый папарацци предъявил их совместные фотографии в холле гостиницы, женщина перестала отпираться. Она из жертвы превратилась в агрессора и внезапно заявила, что разрывает брак и уходит к Роману, так как он лучший в ее жизни любовник. При этом госпожа Титц демонстративно перешла на сторону мачо. Рома пытался быть джентльменом, изображая влюбленного в даму, репутация которой оказалась изрядно подмоченной, но это удалось ему плохо: Анна ему вообще никогда не нравилась, и даже Ламахов не поверил в «страсть». В конце концов, нашлись доказательства «продажности» связи Романа и Анны.
Передача тянулась еще долго и завершилась полным поражением Антона Титца. За ним прочно закрепилась репутация рогоносца, а Рома вышел из воды не просто сухим, но еще и белым, и пушистым. Он даже сумел выкрутиться из мутной истории с деньгами, которые ему платили за услуги интимного характера.
Реноме
В жизни каждого человека, говорят, происходит некое событие, которое делит эту самую жизнь на «До» и «После». В юности Рома наивно полагал, что «До» было до того, как он, будучи на третьем курсе, решил бросить институт машиностроения и стать рок-звездой. Тогда ему казалось, что «После» будет состоять из таких чудес, как музыка, гастроли по разным городам, ежедневные репетиции и красивые женщины. Непродолжительное пребывание на пике славы вскружило длинноволосую и взбалмошную Ромину голову, в которой жили грезы о международных фестивалях, но никак не о грязных переходах, где вскоре горе-рокер играл свои и чужие бессмертные хиты. К 29 годам из многочисленных поклонниц с парнем осталась одна, причем лишь потому, что их связывали штамп в паспорте и двое детей. Это была Юля, законная жена, которая еще терпела безденежье и пьянство мужа, но уже готова была подать на развод.
Затем Ромина жизнь разделилась на «До» и «После» развода. Он перестал играть роль музыканта, подстригся и продал всё, что имело ценность. Оставил бывшей жене вырученные деньги, услышав взамен: «Детей теперь-то как растить? Небось ни копейки теперь не дождешься от тебя, голодранца». Горделиво пообещал перечислять большую сумму. Чтобы не могла упрекнуть. Чтобы дети не нуждались. Чтобы новый муж понимал, чьи это дети, в конце концов! Уехал в Москву, подальше от тоскливых воспоминаний и поближе к Великой Кормушке. С зарплаты водителя ежемесячно исправно отправлял не меньше тридцати тысяч алиментов… Крохи для столицы и солидное подспорье на периферии… Рома почти уверился в том, что ему так и предстоит состариться, горбатясь на какого-нибудь барыгу, в то время как чужой мужик растит его детей, внушая им совсем не те идеи и ценности, которыми грезил когда-то их родной отец.
Однако жизнь преподнесла Роману еще один, самый главный и сомнительный сюрприз, сделав из него жиголо. Если «До» мужчина хоть как-то мог себя идентифицировать, сказав: «Я простой парень из провинции, с мечтой, которой не суждено сбыться, с раздолбанной вдребезги судьбой, но пока еще с верой в свое светлое будущее», ― то теперь он никак не мог охарактеризовать собственную личность.
Утром после выхода передачи Ламахова в эфир Рома долго смотрел на себя в зеркало, сперва ощупывая живот на предмет жировых складок, затем изучая на щеке шрам ― подарок футболиста, а после прикидывая, пойдет ли ему темно-русый цвет волос или всё же оставить тот, что есть: светло-русый с проседью. Подумав, решил пока ничего не менять.
***
В конторе его ждали с нетерпением. Администратор буквально метнулся под ноги, пожал руку и потащил в какой-то кабинет. Там он плотно закрыл дверь, подмигнул Роме и резким движением втолкнул его в кресло.
– Парень, ты не представляешь, насколько тебе повезло! ― заявил распорядитель. ― Ты, дорогой, родился в рубашке. На тебя заказ пришел… Оттуда… ― и служащий ткнул пальцем в потолок.
– Алевтина воскресла? ― кривовато усмехнулся Рома.
Словно змий-искуситель, жрец продажной любви обогнул кресло с сидящим в нём Романом и ловко пристроился на дубовую лакированную столешницу, уместив сухопарый зад аккурат между принтером и ноутбуком.
– Круче. Рома, тебя заметили Большие Люди.
– И кто они? ― откашлявшись, спросил Роман.
– Я эти фамилии даже называть боюсь. Парень, они тебя выкупают со всеми потрохами, с биографией и всей твоей тухловатой фауной и флорой. Дружище, контора наша передала права на тебя телерадиокомпании «Политик» и лично… ― и тут администратор шепнул Роме такую фамилию, что тот почувствовал, как волосы зашевелились не только на груди, но и под мышками.
– А что со мной теперь будет? ― робко поинтересовался «водитель».
Ответом ему стала недовольная гримаса.
– Да какая разница. Там совсем другой мир, Ромик. Если бы меня туда впустили, я на собственном горбу им бы подносы с мохито целый день возил! ― служащий позволил себе пару секунд помечтать, затем посмотрел на своего визави и поморщился: ― Ром, а чего ты седой? Шрам какой-то… Давай-ка к стилисту и визажисту, быстро!
– К какому на фиг визажисту? Еще не хватало, чтобы мне губы красили, ― запротестовал мужчина.
– Совсем дурак, да? ― огорченно протянул собеседник. ― Мужской мейк – это не помадой махать. Это сделать мужественное лицо. Нда, девушка из деревни уехать может, а деревня из девушки ― никогда…
***
Через три с половиной часа у отеля «Барбадос» припарковался скромный БМВ. Из его салона вышел не совсем Рома. Это был подтянутый, рослый и молодой мужчина, уверенный в себе и своем облике. Безупречным в нём было всё ― белоснежная улыбка, неброский пиджак, брюки ровно на полтона темнее верхней части костюма, замшевые мокасины и даже маникюр. В руке молодого человека была небрежно зажата папка с биографией, документы, удостоверяющие личность и бланк договора на 82 листах мелким шрифтом. Он двигался с непринужденной грацией тигра и взирал на окружающих с хорошо отработанной тоскливо-ленивой миной. При этом всем без исключения встречным от его мимолетного присутствия становилось на мгновение хорошо. Возможно, дело было в парфюме за пять тысяч долларов…
Красавец пересек улицу и направился к зданию гостиницы. Девушка-администратор любезно поприветствовала его и провела в люкс.
В номере Рома против ожиданий оказался не в женской компании. Это его серьезно смутило: на диване жиголо поджидал пожилой мужчина, который немедленно налил гостю бурбон и жестом предложил присесть. Роман слегка опешил, но хозяин люкса поспешил развеять дурные мысли гостя:
– Меня зовут Вениамин. Не бойтесь, я не гей, ― тут мужчина засмеялся, ― и вам вообще больше не придется заниматься сексом. Ну, если только сами не захотите…
У Ромы от сердца отлегло. Он с удовольствием сделал большой глоток виски.
– Вы прочли договор? ― спросил Вениамин.
– Пока ехал в машине, успел немного полистать, ― признался Роман.
– Тогда я вкратце объясню суть предстоящей вам службы. Вы будете лицом одной новой политической партии. Ее брендом, так сказать… Но пока, до конца испытательного срока, я не могу открыть вам все козыри. Увы…
– Я всё понимаю. Но дело в том, что я не политолог. Ведь я правильно понимаю, важно образование?
Вениамин махнул рукой, на запястье которой блеснул платиновый браслет:
– Не беспокойтесь. У вас будет любой диплом, который мы сочтем нужным купить. А делать и говорить вы будете исключительно то, о чём мы будем вас просить. Всё, вплоть до запятых. Вас будут показывать по ТВ, интервьюировать и приглашать на заседания кабинета министров. Условие одно: никакой инициативы с вашей стороны. Итак, вы согласны?
Рома кивнул.
– Вам придется пройти курс обучения. Возможно, сделать пластическую операцию. Вы будете новым человеком с новой биографией. Понимаете?
Рома снова склонил голову.
– Мы изучили вашу ситуацию, вам совершенно нечего терять. Дети живут отдельно. Если будет необходимо, мы устроим вам с ними встречу. Но о них не должен узнать электорат. Дети смогут учиться в престижной школе, например, в Лондоне, и будут хорошо обеспечены. Но новую биографию напишем вам мы. Будут ли у вас иные дети, покажет время. Что скажете?
Рома опять послушно кивнул.
– Ну что ж, я рад, что мы поладили. Пока вы можете остаться здесь, в этом номере. Отдыхайте. Завтра приедет наш человек. Вот деньги, можете что-то купить себе, но не излишествуйте. Пить не стоит, от контактов с женщинами тоже лучше пока воздержаться. Бывших друзей сразу отсекаем. Жену тоже. Никаких прошлых связей, вы абсолютно новый человек. Возможно даже, что вы нынешний скоро погибнете, и вас похоронят в закрытом гробу.
У Ромы в голове словно бы образовалась воронка, внутри которой со свистом проносились отстраненные мысли. Рома был против собственных похорон. Но кто-то другой за него сказал:
– Я согласен.
