Read the book: «Легенды хоккейного ЦСКА»

Благодарю за помощь в подготовке этой книги сотрудника хоккейного клуба ЦСКА Станислава АЛЕКСАНДРОВА.

О связи поколений, семейных династиях знаменитого клуба

Снимки предоставлены из семейного архива Рагулиных, Локтевых и Викуловых

В оформлении переплета использована иллюстрация:

Neuevector / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Матвеев А., текст, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Вместо предисловия

Хотелось без особого пафоса, спокойно и доходчиво рассказать о жизни главных героев, они, по сути, все – главные. Но спокойно – не значит равнодушно, отстраненно, безразлично. Как тут без эмоций обойтись!

Немного забегая вперед, скажу: истории часто пронзительные, душещипательные, вызывающие разнообразную гамму чувств. Жизнь великих хоккеистов – глазами их детей и даже внуков. Причем не столько на ледовой площадке, сколько за ее пределами. Это, пожалуй, самое интересное. Ведь немногие из нас знают подробности семейных отношений звезд.

Надо правильно понять: не самоцель рассказать о вещах, оставшихся за кадром для подавляющего большинства поклонников хоккея. Цель на самом деле проста, благородна: отдать должное выдающимся мастерам игры, доставлявшим нам истинное наслаждение своим искусством. Посмотреть на их жизнь под несколько иным углом, посопереживать им, может, еще раз восхититься. Кто, как не их дети и внуки, знают, насколько непросто доставались близким людям кубки, медали, звания…

А жизнь самих детей, внуков – разве не интересна? Об этом тоже вы, уважаемые друзья, найдете на страницах книги почти исчерпывающие истории.

В тексте нет заумных, утомляющих публику вопросов. Будут только монологи заинтересованных людей.

Словом, при желании читайте, размышляйте, делайте выводы сами.

С уважением, ваш Алексей МАТВЕЕВ

Итак, начинаем.

«Смотри, папа у тебя какой!»

– В принципе, выбор был, чем заняться, – вспоминает сын Владимира Владимировича Петрова – Максим. – В раннем детстве, как и многие пацаны, мечтал космонавтом стать. Чуть позже подавал надежды в живописи. Даже подарил несколько полотен родителям.

Но хоккей все же полновластно вошел в мою жизнь, и больше не отпускал. Дед мой по линии отца профессиональным футболистом был, а папин брат мастером хоккея с мячом, в ту пору как раз этот вид спорта развивался. Ну, про спортивные подвиги Владимира Владимировича все любители хоккея с шайбой знают. Конечно, хоккейные гены не могли не сказаться и на мне.

Безусловно, наследникам спортивной славы отцов несладко приходилось. Многие люди неизменно сравнивали тебя с кумирами болельщиков, приносивших славу отечественному хоккею. Популярная фамилия в бытность мою игроком давила подчас непомерным грузом. Со всех сторон слышал: «Смотри, папа у тебя какой, а ты – раздолбай…» В особенности доставалось от тренеров ДЮСШ ЦСКА, где какое-то время я занимался.

Тогда требования, особенно к сыновьям прославленных хоккеистов, были значительно жестче. Хотя бы отдаленно должен соответствовать идеалу. Это сейчас в некоторых случаях можно привести парнишку в хоккейную школу по знакомству. В советское время так называемый блат не работал. Тем более если ты сын Петрова, Боброва, Александрова, других выдающихся хоккеистов. Психологически, повторюсь, очень сильно давило. В глубине души понимал: достичь спортивных вершин отца и его партнеров, видимо, нереально.

Мое поколение – Федоров, Могильный, Буре, ряд других известных всей стране мастеров. Классные хоккеисты, ярко проявившие себя не только в СССР, но и в НХЛ, кстати. Сравните, однако, папа мой двукратный олимпийский чемпион, многократный победитель мировых первенств, уж не говорю о гегемонии ЦСКА на внутренней арене. В составе армейцев Владимир Владимирович буквально штамповал золотые медали чемпионов страны. Главное – он и его друзья по сборной Союза прославляли страну. В этом смысле достижения мастеров моего поколения, даже лучших из них, согласитесь, скромнее.

Папа, насколько позволяло ему время, конечно, следил за моей подготовкой. По возможности вносил коррективы. Но он в те годы сам активно играл за клуб и сборную, свободных дней для воспитания из меня подлинного мастера почти не оставалось. Помню, в мои восемь лет звал сыграть… в футбол в компании взрослых. Между прочим, умение гонять мяч очень даже пригодилось. В неполные 30 лет я пытался проявить себя и в этой игре, полгода выступал за дубль ЦСКА.

Стал чемпионом с «Зорким»

Но я несколько вперед забежал. В 16 лет передо мной дилемма встала. Либо завершать на серьезном уровне шайбу гонять, либо, разумеется, куда-то дальше двигаться. В связи с этим сказал отцу: «Давай попробую себя в хоккее с мячом, попытка не пытка. Красивый, динамичный вид». Мне действительно мяч нравилось гонять. Опять же хоккей. Отец одобрил.

Взяли в «Зоркий» из Красногорска, известный, популярный клуб. Представьте, получилось, смог органично вписаться в коллектив. В какой-то степени повезло. Согласно регламенту, в составе команд мастеров должны выступать двое молодых игроков. Минимум по тайму в каждом матче играть. К слову, отыграл в том сезоне больше половины встреч. Так, в 17 лет закрепился в основе. И трижды с командой выиграл чемпионат СССР.

А в 88-м уже со сборной отправился на первенство мира. Золото взять не удалось, но бронзу таки домой привез. В большой теннис также с удовольствием играл, даже стал кандидатом в мастера спорта. Видите, как меня кидала жизнь спортивная: от мяча к шайбе и обратно. В теннис, увы, давно не играю по состоянию здоровья, а шайбу до сих пор с друзьями гоняю.

Вернусь ненадолго в молодость. У меня была отсрочка от службы в армии – год. Затем призвали, а по окончании срочной службы отправился выступать за армейцев Свердловска. Сезон за них отыграл. Затем Владимир Владимирович посодействовал моему переводу в тогдашний Калинин, все-таки ближе к дому. Там цвета местного СКА защищал. Это хоккей с шайбой, вернулся к истокам.

В 89-м поиграл в ставшем мне почти родным «Зорком», спустя время уехал в Швецию, целых пять сезонов там провел. Еще год – в Финляндии. Не то чтобы ностальгия замучила – хотелось еще дома проявить себя. Позвали в ЦСКА, в то смутное время сразу два армейских клуба было из столицы. Пошел туда, где тренировали Крутов с Бабиновым. Под их руководством предсезонную подготовку прошел, контрольные матчи сыграл. Но в итоге не подошел по определенным причинам. Уже 36 мне тогда стукнуло.

Силы между тем оставались, и, вероятно, никакие локальные неудачи не могли погасить моего хоккейного энтузиазма. Отправился снова в Финляндию, месяца на три в общей сложности получилось. Оттуда – домой. Самому надоело странствовать. Но вешать коньки на гвоздь не спешил.

Окончательно зажил в России в начале 2000-х. Как раз любительская Ночная лига создавалась, и почти сразу окунулся в неповторимую атмосферу хоккея. Для начала потренировался в хоккее с мячом, и тут подошли незнакомые на тот момент парни: «А в шайбу поиграть не хочешь?» – предложили они. Уговаривать не пришлось, согласился сразу. «Лавиной» команда называется. Уже почти полтора десятка лет с ребятами общаюсь. И завершать не собираюсь. Хотя самый старый я в команде и, наверное, во всей лиге.

Политику не обсуждаем

Ну, конечно, удается пообщаться с отцом, как говорят, в неформальной обстановке. Запомнилась, например, поездка в далеком 93-м в Штаты. Отлично отдохнули! Покатались на аттракционах, съездили на Гавайи. Посетили Канаду – Монреаль, Квебек, Торонто. Слетали в Нью-Йорк, Лос-Анджелес. В общем, месяца полтора кружили по Северной Америке. Разве такое забудешь?!

Но лучше отдыха, чем в России, все равно не найти. Это почти детские воспоминания, наверное, поэтому сладостные, упоительные. Относятся они к временам активной хоккейной карьеры отца и его партнеров, с которыми он десятки лет дружил, с некоторыми по сей день дружит.

В годы игры Владимира Владимировича за клуб и сборную хоккеистов отпускали со сборов на считаные деньки, порой часы. Люди созванивались и всей компанией ехали на шашлыки. Семьи Петровых, Михайловых, Харламовых, Лутченко. Чета Милосердовых из мира баскетбола присоединялась, да многие люди из других видов спорта. Представляете, сколько народу собиралось?! Под шашлычки спортсмены позволяли себе «чуть-чуть», все обычные люди, не отшельники.

Мы, дети, резвились на природе как могли – бегали, прыгали. Немножко хулиганили. Андрей Михайлов с младшим братом Егором тут же были, Саня Харламов, он в ту пору совсем маленький был. Мы так с ровесниками и общались: я чаще с Андреем, Саня с Егоркой. В принципе, я не шибко взрослым смотрелся, в разговоры старших не очень вникал. Да и зачем? У каждого возраста свои прелести, особенности.

Поездку в Ялту запомнил. Наверное, это любимое место отдыха в те годы. Наша семья с Харламовыми принимала солнечные ванны. Вот присутствовали Михайловы или нет, откровенно говоря, не помню.

Компанию составили Алла Борисовна Пугачева, Савелий Крамаров. Родители достаточно регулярно общались с ними. Популярный актер, шутя, по попке меня шлепал. Лещенко, Винокур тоже считались закадычными друзьями хоккеистов.

В годы игры Владимира Владимировича за клуб и сборную хоккеистов отпускали со сборов на считаные деньки, порой часы.

Элитная в то время гостиница «Ялта», центральный выход. Пошли всей гурьбой гулять, местные достопримечательности осматривать, чистым воздухом подышать. Впереди шел Харламов. Кто-то окликнул его, Валерий резко обернулся, не приметив вплотную стоявший к нему фонарный столб. И – бац в него головой. Фингал приличный вырос. Уже в отеле всякие примочки хоккеисту делали.

Резко бьющего в глаза негатива от отца не помню. Он, по-моему, и в дни поражений на хоккейной площадке – иногда случалось и такое! – никогда дома не лютовал, излучал уверенность, спокойствие. Во всяком случае, на маму голоса не повышал. Видимо, упомянутая черта характера тоже досталась от него – как бы по наследству.

Чтобы вывести отца из равновесия, надо очень постараться. Как и меня, кстати, весьма сложно чем-то достать. Супруга моя, давно уловив этакий налет безмятежности во мне, в некоторые моменты подначивает: мол, я хоть за что-то или кого-то переживаю?! А как же, только внешне это может не проявляться, в себе эмоции, переживания держу. Ну, так устроен.

В раннем детстве, случалось, получал от отца шлепки. За дело. Ладонь-то его мощная, подлетал я, образно говоря, на метр… Редко, но применяю те же методы и к своему «мелкому» сынишке, ему сейчас пять лет. Вообще от четырех браков у меня в общей сложности четверо детей – двое сыновей, столько же дочек. Старшему сыну 25, самой юной особе всего три года, словом, я нынче молодой папа.

Вопросы политики, к примеру, не обсуждаем. Не потому, что не интересно, просто не наша с ним тема. Обговариваем, как правило, рабочие моменты, ведь трудимся в одном коллективе – ЦСКА. Текущих проблем набегает немало. И по организации соревнований в «Золотой шайбе», и в Фонде ветеранов хоккея.

Папа – непосредственный мой руководитель, поэтому каждый день сообщаю ему подробности. Если я и мои коллеги не совсем понимаем, как поступить, непременно обращаюсь к отцу. Он – мудрый, лучше разбирается в большинстве вопросов. Владимир Владимирович вовсе не давит своим авторитетом, доверяет нам, молодым. Ну, полной идиллии на работе не бывает, может и прикрикнуть, власть употребить. Это нормально. Отказать Владимировичу в исполнении каких-то моментов, конечно, не можем. Решение тех или иных вопросов, которые отец отстаивал, прошло в позитивном ключе.

Бабушка нас объединяла

В отличие от сугубо рабочих нюансов, в тонкости, подробности моей личной жизни папа никогда не вторгался. Не принято в нашей семье. Например, в процесс выбора моих спутниц жизни Владимирович не вмешивался. Здесь вообще терпеть не могу всяческих советов, рекомендаций и так далее.

Как, впрочем, не люблю быть зависимым даже в мелочах от кого бы то ни было. Скажем, кто-то из знакомых говорил: «Да попроси ты отца и Бориса Петровича, у них набор шикарных клюшек есть, пусть нам дадут». Да не могу я просить! Даже близких, родных мне людей. Мука сплошная, дискомфорт, понимаете?

Случился период, когда мы с Владимировичем потерялись в отношениях. Такое бывает. Может, «кризис возраста» на моем душевном состоянии сказался. Представьте, года три-четыре кряду не общались. Это давно было, лет пятнадцать назад. Наверное, в то время я себе очень принципиальным казался…

Нынче, конечно, все по-другому обстоит. Теперь не представляю, как можно с родным человеком не разговаривать, тем паче подолгу. Как и мои близкие, тоже не позволяю себе копаться в их личной жизни. Каждый из родителей мне по-своему дорог, значим. И в связи с этим не столь важно, где они, с кем, чем занимаются и прочее. Зримо чувствую: вот мои родители, которых я глубоко уважаю, искренне люблю. Родные люди играют определяющую роль в моей жизни.

Иногда слышу досужие разговоры: дескать, родители разошлись, стали едва ли не врагами и т. д. Совсем не аксиома, подобная ситуация возникает далеко не у всех. Можно и нужно сохранять как минимум уважительные отношения. У нас, Петровых, так и есть. Мама моя, к примеру, знакома с супругой Владимира Владимировича, он, в свою очередь, общается с мужем Надежды Аркадьевны. К слову, я тоже со всеми из них разговариваю без всяких затруднений.

На момент расставания родителей я уже взрослым человеком был. Жил, можно сказать, своей обособленной жизнью. Относительно спокойно воспринял перемены. Потому что для меня нет плохого, хорошего родителя. Никогда не разделял их на условные ячейки: этот, мол, не совсем хорош, а матушка, ну, воплощение добродетели. Мама с папой были, есть и будут самыми дорогими людьми независимо от привходящих моментов, каких-то обстоятельств.

Петровы – большая семья. Уже говорил, одних только моих детей – четверо, думаю, впечатляет. Жил среди нас уникальный человек – наша замечательная бабушка, мама отца моего. Наверное, при жизни именно она являлась главой семьи. Кстати, так нередко случается и в других семьях. А с уходом бабушек, дедушек на какой-то период, порой весьма длительный, наступает некая, даже зловещая опустошенность. Потери-то на самом деле невосполнимые. Словно огромная частичка души, непомерного тепла уходит вместе с человеком. Безвозвратно.

Так вот, подчеркну еще раз: именно бабушка в основном всех Петровых объединяла. Собирала вместе, сплачивала. Многие праздники, дни рождения неизменно отмечали вместе без исключения. Бабуля очень энергичной слыла, особенно когда это требовалось, на ее взгляд. Она тонко чувствовала: вот мы отдаляемся друг от друга, надо бы всех позвать к себе, по душам поговорить. Звонила, ненавязчиво звала в гости, мы с удовольствием приезжали. И общались. Это же праздник души!

Глава семьи сочетала в себе не только потрясающие душевность и сердечность. Но и в меру властной особой была, примерно как ныне здравствующая – дай бог ей долгих лет! – Елена Николаевна Боброва. Никто не мог ослушаться бабушки, даже мой отец. Она в лучшем смысле держала всех в узде, у нее, как говорят в народе, не забалуешь. Действовала, разумеется, методом убеждения, доводы ее – неотразимые. Этакий семейный «моторчик».

Так вот, подчеркну еще раз: именно бабушка в основном всех Петровых объединяла. Собирала вместе, сплачивала.

С ее уходом краски семейной жизни Петровых заметно потускнели. Куда реже, чем прежде, видимся и общаемся. Хотя, казалось, должно быть наоборот: старше становимся, детьми обросли, внуками, имею в виду Владимира Владимировича. «Моторчика» нашего нет…

В связи с этими воспоминаниями, размышлениями вспомнились слова знакомого мне человека. Хотя мысль его, судя по всему, не нова. Он высказался в том плане, что нынче собираемся на дни рождения, другие мероприятия – иногда. Следует чаще общаться, если, конечно, чувствуем потребность. И дорожить подобными мгновениями. Потому что позднее – такое неизбежно – придется видеться по куда более грустным, даже печальным поводам. Жизнь так устроена, уж не взыщите за столь философские выводы.

Уроки Тарасова

Чем старше становился, тем отчетливее понимал, что наши с Владимиром Владимировичем взгляды на жизнь, в том числе на методы воспитания детей, восприятие семейных ценностей, многие другие немаловажные моменты совпадают. Почти во всем. Могут кому-то скучными показаться мои откровения, но, если принципиальных разночтений между близкими людьми нет, разве это плохо? Нынче, пожалуй, я отца «догоняю» – в плане того, что мудрее становлюсь, может, терпимее к определенным, не всегда адекватным поступкам людей.

В юности, правда, мне весьма и весьма доставалось от отца. Не в плане моральном. И даже не в физических наказаниях, которых почти не помню. А в смысле нагрузок в хоккее, которые он практиковал. Когда мне стукнуло 16 лет, отец в свободное от работы время пытался меня тренировать. Понятно, из благих намерений, чтобы я прибавил в уровне мастерства, как-то совершенствовался. Может, дальше стал бы мастером, отдаленно напоминавшим самого отца.

Увы, те мечты, надежды не сбылись. Во время занятий, которые проводил папа, меня даже подташнивало – настолько серьезными оказались его нагрузки. В тренировочном процессе Владимир Владимирович оказался жестким, требовательным, в чем-то неумолимым. Тогда, и тем более сейчас отношусь, с пониманием. Он сам прошел подобную школу, за счет которой и стал знаменитым хоккеистом. В годы его становления как игрока других вариантов и не было. То были уроки великого Анатолия Владимировича Тарасова.

Кстати, я еще застал тренировки Анатолия Владимировича, в чем, считаю, мне очень повезло. И что для меня является предметом особой гордости. Ведь сам Тарасов учил уму-разуму!

В связи с этим случались и забавные эпизоды. Анатолий Владимирович не просто посещал занятия 13—14-летних пацанов армейской ДЮСШ, среди которых был и я, а давал весьма непростые задания. Мы что есть мочи должны бросать шайбой в защитников, они принимали ее на грудь, как во времена легендарного защитника Ромишевского и его партнеров. Мало того, наставник призывал нас, форвардов, не жалеть своих друзей по команде, швырять в них диском со всей силы.

Мы, нападающие, понимали: если в точности выполним указание Тарасова, несдобровать после тренировки. Габаритные игроки обороны в раздевалке могли не на шутку нас проучить, проще говоря, побить за такие, с позволения сказать, «броски». Ловили моменты, когда Анатолий Владимирович немного отвлекался от событий на площадке. И бросали шайбу не очень сильно – ребятки картинно корчились от боли, давая понять уважаемому специалисту, как непросто им пришлось.

Буквально все подобные занятия являлись настоящим испытанием на прочность, без преувеличения были очень тяжелыми. Лишь сугубо игровые тренировки чуть легче воспринимались, на то они игровые. А так, «рубка» шла отчаянная, в высшей степени нешуточная, почти «на выживание». Тот самый период времени, когда очень-очень многое дозволялось.

Били, «цепляли», у бортов просто «убивали». По уровню жесткости, крутизны нынешний хоккей, по-моему, несопоставим с тогдашним, явно уступает. Сейчас в этом плане игра смотрится мягкой, даже интеллигентной: чуть «зацепили», сразу свистят, удаляют. Раньше тебя, как говорили в хоккее, на «вилы брали», и – как давали в борт! Не только сам бортик, кости трещали и хрустели. В буквальном смысле.

Иногда мы в узком кружке размышляем на извечную тему: почему наши прославленные хоккеисты 60—70-х столь часто побеждали на крупнейших соревнованиях – чемпионатах мира, Олимпийских играх? Не в последнюю очередь именно потому, что обладали отменной физической формой. Видимо, благодаря тем самым очень насыщенным тренировкам, от которых, в частности, меня подташнивало.

Не всякий выдержит подобные нагрузки. Кто выдерживал, превозмогал боль, усталость, травмы, повышал мастерство, тот и побеждал, становился легендой отечественного хоккея. Как мой отец, например.

Еще принято говорить – менталитет тех замечательных во всех смыслах людей кардинально отличался, не в обиду сказано, от большинства теперешних мастеров. Тогда все-таки наши отцы, деды играли за Родину. Мозг, простите, так у них повернут. Подспудно в них сидело, вероятно, на генном уровне: сыграем плохо, страну подведем. Вот, наверное, потому так редко «подводили».

Вторая молодость отца

На мой взгляд, еще одним важнейшим фактором успеха папы и его друзей являлся потрясающий коллективизм. По-моему, это вообще самое главное, разумеется, при наличии высокого индивидуального мастерства, которым уж точно не обделены он сам и партнеры по ЦСКА, сборной СССР.

Немаловажна и дисциплина – игровая, бытовая в том числе. В общении с нами, молодыми тогда хоккеистами, давний партнер и товарищ отца – Борис Петрович Михайлов часто повторял: дисциплина бьет класс.

Почему, например, нынешний ЦСКА прилично выступает, демонстрируя стабильную, организованную, нередко красивую игру? Потому что в команде Дмитрия Квартальнова зримо ощущается дисциплина. У него коллектив сродни отлаженному механизму. Все ребята без исключения делают то, что должны делать. Вот бы еще в командном духе прибавить. Он, этот дух, есть. Но, на мой взгляд, некоторые недоработки в данном направлении имеют место быть. А так, надо работать. Команда перспективная, способная прогрессировать, добиваться весомых результатов, радовать многочисленных болельщиков.

Если вернуться к завораживающему хоккею отца, его партнеров, то игру того времени нет, наверное, смысла сравнивать с поколением действующих мастеров. Здесь уместно говорить вот о чем. Сопоставим, к примеру, тройку Михайлов – Петров – Харламов с молодыми их коллегами Макаров – Ларионов – Крутов. Последние мне лично представляются более техничными игроками. Трио Хомутов – Быков – Каменский вообще шедевральны в плане опять же техники. Мнение мое отнюдь не бесспорное, я его никому не навязываю, уважаемые наши читатели-болельщики. Думаю, из поколения хоккеистов отца, пожалуй, лишь Балдерис обладал подобным уровнем мастерства, как технари в звене Быкова. Снова никого не призываю непременно со мной соглашаться.

Сейчас, если игрок хоть немного с шайбой на «ты», он уже супер-пупер. Мы смотрели на Сашу Радулова, понимали, он – звезда. Хотя бы потому, что может делать на льду то, что другим не под силу. Остальные – просто хорошие мастера.

На мой взгляд, еще одним важнейшим фактором успеха папы и его друзей являлся потрясающий коллективизм.

Снова опустимся в 60—70-е. Там звезда на звезде. Что ни игрок, то имя. Чемпион мира, Олимпийских игр, некоторые становились триумфаторами по несколько раз за карьеру. Практически все личности, случайных людей в хоккее тогда не наблюдалось. Каждый – Легенда. Бери, ставь в состав сборной. И не только армейцев. Спартаковцев, динамовцев, из стана «Крылышек», горьковского «Торпедо», воскресенского «Химика» и т. д.

Повторюсь, те замечательные люди играли, прежде всего, за честь страны, о гонорарах, тем паче высоких, и не помышляли. Пообщайтесь с кем-то из них сами, откровенно, по душам. Легко поймете по тональности, настрою, образу их мыслей, что здесь я уж точно не ошибаюсь и не лукавлю.

Никого не осуждаю, просто констатирую: нынче мастера играют за деньги, и весьма-весьма приличные. Наверное, так должно быть, никакого тут криминала, другая жизнь совсем, точнее, ее уклад. Наши родители подобных средств близко не заработали, хотя возможность была. Например, игроков легендарной тройки Михайлов – Петров – Харламов звали к себе боссы профессиональных клубов НХЛ. Кстати, не только их приглашали. Истории-то известные. Известно также, чем они завершились. Да ничем, по сути.

Очень жаль, но в большинстве своем люди не до конца понимают, что выдающиеся хоккеисты советского периода буквально все отдали для прославления Отчизны. Ее безусловного величия. Причем в буквальном смысле. Здоровьем жертвовали, порой и жизнью. Ведь жесткие баталии на хоккейных площадках здоровья спортсменам не прибавляли, напротив, сокращали дни. Примеров масса.

Однако беззаветно любившие игру и глубоко почитавшие родную землю спортивные Легенды не считались с такими «мелочами», как личное здоровье. Пахали на тренировках, отдавали силы без остатка на площадке в битвах против мастеровитых, неуступчивых соперников. Не всегда, к слову, действовавших по-джентльменски.

Только спустя десятилетия славным ветеранам стали возвращать долги, в денежном выражении тоже. Тем, разумеется, кто пока жив, многие от нас, к сожалению, ушли – в силу возраста, из-за проблем со здоровьем.

Что касается ЦСКА, мы выплачиваем своим любимым «дедам» пенсии, кстати, много лет кряду. Раньше были буквально копеечные выплаты, сегодня неплохие деньги, на них можно прожить. Заслуга клубных руководителей несомненна.

По завершении хоккейной карьеры отца денег в семье не хватало. Сбережений он не делал, все уходило на текущие расходы, наверное, так многие семьи жили. Как-то перебивались от зарплаты до зарплаты, выкручивались, старались где-то подработать. Мы, Петровы, в этом смысле не исключение. Был период, когда, по сути, работала одна мама – швеей. Юбки шила, продавала. Я тоже научился шить на машинке, маме таким образом помогал. Ничего, выжили.

В послехоккейной жизни отца сквозила некая неопределенность с его будущим. Точнее, невостребованность. Остро встал вопрос: куда пойти, чем заняться, как заработать деньги для семьи. Казалось бы, обычная ситуация не только в жизни великих, но и рядовых атлетов. Век их выступлений короток, следует готовиться к непривычным для себя испытаниям – в первую очередь психологического свойства.

Какое-то время после ухода из родного клуба – ЦСКА Владимир Владимирович помогал на тренерском мостике ленинградского СКА давнему партнеру и товарищу Борису Петровичу Михайлову. В начале 90-х папа возглавил, как известно, Федерацию хоккея России.

Позднее я понял по реакции и сдержанным рассказам самого отца, что ему просто не дали там работать. Ушлые от хоккея чиновники, образно говоря, съели неискушенного в околоспортивных интригах заслуженного мастера спорта, двукратного олимпийского чемпиона. Вот на льду Владимирович дал бы фору любому сопернику в честной, открытой борьбе. А плести интриги… Нет, не его это призвание!

После в какой-то степени драматических событий в федерации наступил некий провал в работе, та самая невостребованность. Хотя, видите, отец не сидел на месте, не ждал манны небесной, что-то предпринимал, пытался принести пользу любимому хоккею. Увы.

Как семья жила? Отчасти я рассказал. Добавлю, в 90-е сам еще играл. И для себя зарабатывал, и родным, естественно, деньги отдавал. Отцу все-таки пенсию платили, за выслугу лет в армии. Сумма невеликая, но это лучше, чем совсем ничего. Если маховик времени назад отмотать, то в конце 80-х папа вместе с друзьями организовал первую в Союзе команду «Звезды хоккея». Ветераны популярной игры ездили по городам и весям, давали уроки хоккея, общались с людьми, товарищеские матчи проводили с любительскими командами. Все равно очень скромные деньги привозил.

Вообще, если требовалось, отец никакой работой не гнушался. Помню, одно время даже ездил с артелью на лесоповал. Чем плохо? Разве лучше без денег сидеть? Пытался сниматься в кино. Его, между прочим, пробовали на роль ковбоя в известной картине «Человек с бульвара капуцинов». Дома сохранилось видео кинопроб. Словом, в разных ипостасях проявлялся. Считаю, молодец! Носа не вешал, не отчаивался, не ныл – не в его характере.

Конечно, подспудно грызла мысль: очень хотелось ему в хоккее работать. Ну, просто не давала покоя. Понятно, столько славных лет провести в любимом ремесле, и фактически остаться не у дел. Врагу не пожелаешь. Но время было такое – 90-е на дворе. Сам-то хоккей, обожаемый народом вид спорта, пребывал в глубочайшем застое. И отнюдь не по вине легендарных мастеров.

Знаменитые игроки буквально рвались помочь своим опытом, талантом, советом. Однако всякий раз чинуши разных мастей били по рукам, панически боялись малейшей инициативы великих мастеров. «Отстаньте, отойдите, не нужны» – лейтмотив тогдашних околоспортивных функционеров. Беда еще в том, что не мог я полноценно общаться с родителями, выступал тогда в Швеции. В Москве был наездами. Папа с мамой иногда прилетали ко мне, хоть малейший контакт поддерживали.

Когда-то безвременье должно было завершиться. И оно, наконец, закончилось! Хочется верить, раз и навсегда. По-моему, отец вместе с Борисом Петровичем обрел нынче вторую молодость. Сейчас оба входят в состав наблюдательного совета родного клуба ЦСКА. Это ли не радость?! А был период, вспоминать даже не хочется, когда легендарных армейцев не то что на порог дворца спорта – на территорию спорткомплекса не пускали. По распоряжению деятелей из прежнего клубного руководства.

Наши «деды», так мы их любя называем, огромное внимание уделяют нынче развитию клуба, его дальнейшему становлению как одного из ведущих в стране. Руководители клуба тоже в долгу не остаются, проявляют заботу о ветеранах, об этом я уже упоминал. Чувство любви, почитания взаимные: от «дедов» отдача колоссальная. Прежде всего, глубоким, тонким пониманием хоккейных процессов, скрытых от глаза многочисленных поклонников игры. Их «подсказ» – как наиболее верно, точно и правильно поступить в той или иной ситуации, просто бесценен. Это прекрасно понимают в клубе. Впечатление со стороны – ветераны, любимые хоккейной публикой, проще говоря, народом, будто обрели вторую, может, третью молодость. С таким небывалым энтузиазмом работают они на благо родной команды.

Иногда слышу: что, дескать, с них взять, чем они полезны, эти старики? У них мышление, по мнению всяких «спецов», якобы заскорузлое от времени. Чушь. С уровнем мышления, доложу вам, все отлично. Даже более чем.

А был период, вспоминать даже не хочется, когда легендарных армейцев не то что на порог дворца спорта – на территорию спорткомплекса не пускали.

Те же хоккейные каноны ведь не менялись и меняться априори не могут. Потому что критерием оценки игры, работы тренеров, деятельности сотрудников клуба остается одно: успех или провал, правильно? Только внутри данных постулатов можно и нужно совершенствоваться, что мы все пытаемся делать. Поэтому вклад в общий успех наших ветеранов, повторюсь, бесценен. Они не просто умные – мудрые.

Легенды смотрят матчи, анализируют. Допустим, кто-то из нынешних игроков действительно способный, талантливый мастер. Но ведь это не всегда – правда, такое редко случается – может рассмотреть один, пусть даже великий, легендарный хоккеист. Потому наши ветераны и работают «могучей кучкой».

Вот пример, очень характерный, кстати. Даже знаменитый Анатолий Владимирович Тарасов мог ошибаться. После просмотра на сборах отправил Валерия Харламова в Чебаркуль, тот какое-то время выступал за местную команду. Анатолию Владимировичу ненавязчиво советовали вернуть Харламова в ЦСКА. Тарасов прислушался.

Сейчас невозможно себе представить, что хоккейный мир не узнал бы и не увидел выдающегося форварда на ледовых площадках. А ведь такое, не исключено, вполне могло произойти, не работай тот же Тарасов в связке с соратниками-специалистами. Думаю, пример исчерпывающий и ярко демонстрирующий, сколь необходимы ценные советы прославленных ветеранов уровня Михайлова с Петровым.

Аксакалы хоккея видят мастера со своей точки зрения. Есть еще позиция действующего тренера, а также других членов наблюдательного совета хоккейного клуба ЦСКА. И, когда мнения суммируются, вырабатывается общая линия в оценках, скажем, того или иного игрока.

Так что ветераны сверхактивно, полноценно участвуют в жизни ЦСКА, вырабатывают и принимают решения вместе со всеми заинтересованными, неравнодушными людьми. К их мнению стоит прислушаться хотя бы потому, что они сами что-то собой представляют как хоккеисты. Слава богу, поиграли, да еще как!

В свое время Борис Петрович Михайлов рассказал любопытную историю. Тренировал он команду и по ходу матча советовал подопечному: мол, приезжаешь в зону и вот из этой позиции бросаешь по воротам. Игрок, похоже, с некоторым недоверием отнесся к рекомендации наставника. Тогда Петрович сказал ему: «Послушай, друг мой, с точки, о которой тебе говорил, я забросил кучу шайб». Действительно, так и было, здесь и спорить глупо!

Семейный подряд

В продолжение темы ветеранов. По-моему, хотя могу ошибаться, Владимира Владимировича и Бориса Петровича сближает как раз то, что они абсолютно разные по внутреннему устройству люди. Противоположностей, общеизвестно, притягивает друг к другу. Наши любимцы настолько разные – с мизинца на руке до волосинки на голове. В характерах, взглядах на жизнь. Опять же мое, сугубо частное мнение.

Были бы во многом схожи, вряд ли столько лет дружили бы. Но, конечно, их объединяет благородство во всем: в словах, разумеется, в поступках. В общении с людьми. Их личные взаимоотношения по большому счету очень заразительный и положительный пример для подражания. Хотелось бы хоть немного соответствовать эталону. И не мне одному.

Сегодня есть примеры иного свойства. Скажем, партнеры по бизнесу, да. Общались годами и в одночасье разбежались. По каким-то только им ведомым причинам. Затем делают вид, что не знакомы вовсе, подчас даже враждуют, интригуют и т. д.

Расхождения между Борисом Петровичем и отцом? Может, были в чем-то, но, во всяком случае внешне, никак не проявлялись. Я не видел «дутых» щек, испарины на лбу, других атрибутов недовольства, откровенной злости. Словом, мужики.

Разумеется, могут и, наверное, должны в чем-то не соглашаться, например в нюансах развития клуба. Но чтобы прилюдно конфликтовать, во всеуслышание кричать друг на друга – моветон. Подобное представить себе невозможно. Продолжают цивилизованно, нормально общаться.

Не скрою, очень рад, что дали старт долгожданному строительству хоккейной Академии имени Владимира Владимировича Петрова в родном ему Красногорске. Отец весьма долго и в меру настойчиво пробивал свой проект. Нынче в торжественной обстановке заложили первый камень в основание будущего здания академии.

Сейчас Красногорск возглавляет новый мэр, страстный поклонник хоккея и таланта Владимира Владимировича. Мэр тоже внес несомненную лепту в осуществление федерального проекта. Будут построены сразу два крытых катка, рядом со стадионом «Зоркий». Один – на пятьсот посадочных мест, другой – на тысячу.

Что еще добавить о семейных ценностях? Родители, конечно, любили друг друга. В большей мере их отношения могли бы служить образцом для подражания. Но, когда один родитель постоянно в семье, а другой, в силу обстоятельств, почти все время отсутствует – имею в виду хоккейную карьеру отца, – отношения как бы меняются, трансформируются, что ли. Видимо, неизбежно так происходит, не только в нашей семье.

У папы, можно сказать, две жизни или жизнь, поделенная на две части. Одна почти всецело посвящалась спорту высших достижений, другая – когда он прочно обосновался дома по завершении хоккейных выступлений. События двух его жизней как бы абсолютно не пересекаются, хотя в чем-то, безусловно, дополняют друг друга, разнообразят.

Думаю, вряд ли отец сожалеет о прожитом им отрезке. Он давно состоялся как личность во всех отношениях. Никогда не слышал от него стенаний, раскаяний по поводу чего-то несбывшегося, неудавшегося. Да и не самоцель непременно бичевать себя – за что, для чего и почему надо это делать?

Общаюсь с ним, уже рассказывал, постоянно. Владимир Владимирович отходчив по характеру, каких-то обид, шероховатостей долго не помнит. Я весь в него, сказал бы, копия. Немудрено, родные люди. Представляюсь себе излишне добрым. А надо в каких-то ситуациях быть жестче с отдельными товарищами. Не могу, не получается, весь в папу.

В основном отец критикует меня по работе, и то редко. За внуков журит: обещают деду выполнить то-то и то-то, а не всегда обязательны. Хотя, считаю, каждый должен сам отвечать за собственные слова и поступки.

Конечно, ездим в гости: он к нам, мы с ответным визитом. Не можем друг без друга. Нотаций Владимир Владимирович никому никогда не читает, занудой не слывет. Если требуется, сразу «вставляет», и все. Бабушка, мама моя, почти все время меня отчитывала, теперь внуков воспитывает. Сетует, что они иногда не прислушиваются к ее мнению. Обычная житейская история. Слава богу, критические стрелы в мой адрес уже не запускает. Разве что от супруги мне попадает за мелкие недоработки.

Старший сын мой женился, детей пока не завел. Пусть сначала на ноги как следует встанет, тогда подумаем о потомстве. Признаться, дедушкой стать пока не готов – психологически. Не созрел.

Сын – Кирилл, о котором только что упомянул, трудится в нашем клубе, решает вопросы по «Золотой шайбе». Я, кстати, занимаюсь аналогичными вещами. Кирилл окончил соответствующий вуз, где специализировался на подобных проектах, скрупулезно изучал многие нюансы. Нынче органично вливается в дружный коллектив единомышленников. У нас своего рода семейный подряд, в лучшем смысле слова. Каждый занимается любимым делом. Здорово!

Без хоккея не могу, убедился в этом, когда пытался заняться чем-то другим. Игра давно вошла в мою плоть и кровь. Младшего сынишку тоже приобщил к хоккею, тренируется, понятно, в ЦСКА. Вообще он очень разноплановый человек: кроме тренировок на льду, играет в футбол, катается на горных лыжах, плавает, еще большим теннисом увлекся. Какой вид предпочтет для более серьезных, углубленных занятий, не знаю. Непредсказуемо. Настаивать, давить на психику ребенка не стану, он сам должен определиться.

С Егором Михайловым поигрываем в одной лиге, вместе тренируемся. Да и с Саней Харламовым в одной команде рассекаем. Пару раз в год обязательно выступаем в турнирах той самой, знаменитой тройкой Михайлов – Петров – Харламов…

Хоккей как образ жизни

Теперь самое время предоставить возможность рассказать об отношениях с легендарным отцом – Борисом Петровичем Михайловым – его младшему сыну Егору. О нем как раз нередко упоминал в своем повествовании друг детства, юности и нынешней поры Максим Петров. Ребята – и это прекрасно – по сей день поддерживают отношения, работают в одном клубе, разумеется, ЦСКА.

– Будучи действующим игроком, папа, дай бог, раз в месяц приезжал домой, – говорит Егор. – Советская система подготовки к матчам была очень жесткой, в чем-то даже жестокой. График чрезвычайно плотный, почти не оставлявший времени на общение с близкими людьми. Здесь ничего не поделаешь.

Маленьким залезал на стул у окна тринадцатого этажа, ждал, пока отец на своей «Волге» подъедет к подъезду дома. Автомобиль с характерным номерным знаком «013». И, как только машина плавно выруливала к дому, стремглав бежал встречать отца, уж больно по нему скучал. Потому еще встречи были столь сладостными, желанными.

А к тому времени, когда отец стал помогать Виктору Васильевичу Тихонову в роли тренера, мне всего-то лет семь исполнилось.

Где еще, кроме как дома, мог увидеть родного человека? Разумеется, в стенах старого дворца спорта ЦСКА на Ленинградском проспекте. Вместе с мамой, приоткрыв рот от восхищения, наблюдал за тренировками великих армейских хоккеистов. Удовольствие ни с чем не сравнимое. Что-то подсматривал у них, учился, просто восторгался. По окончании тренировки мне позволяли зайти в раздевалку к игрокам, моим кумирам. Удавалось немного поговорить с отцом, его партнерами по клубу.

Отец многое для меня делал и делает. В том числе помогал во время активной хоккейной карьеры. Советы мудрые давал, разве такое забудешь, это на всю оставшуюся жизнь. К сожалению, папа далеко не всегда имел возможность присутствовать на моих тренировках и во время матчей по причине занятости.

Если сравнить со старшим братом, Андреем, то меня, наверное, родители откровенно баловали, как младшего ребенка. И времени больше уделяли, и подарков вдоволь привозили. Понятно, к маленьким в любой семье особое, трепетное отношение.

Когда папа впервые по окончании карьеры игрока отправился в Ленинград тренировать местный СКА, мама, конечно, иногда навещала его. За мной в подобных случаях присматривал старший брат. Успевал из детсада забрать, погулять, накормить. Ну, просто второй отец родной! Спасибо ему.

Еще, представьте, брал с собой на тренировки, ведь Андрей увлекся хоккеем не на шутку. Серьезно им занимался, играл на приличном уровне. Нас с братом, разумеется, все работники дворца спорта ЦСКА знали в лицо. Я, можно сказать, с утра до вечера там находился. На Андрея действительно серьезная нагрузка легла. Но он справился тогда, молодец.

Отец всегда для нас с Андреем открыт в плане общения. И сегодня в том числе. У него, правда, в отношении сыновей давно выработалась своя линия поведения, философия, что ли. Он не прочь советовать в определенных жизненных ситуациях, но принимать решение мы должны сами. Считаю, правильно. Люди, тем паче уже взрослые, обязаны самостоятельно думать, решать, поступать, а не только и не столько с родительского благословения. Никогда папа не заставлял делать что-то по своей указке, лишь высказывал профессиональную точку зрения, например по хоккейным вопросам.

Советская система подготовки к матчам была очень жесткой, в чем-то даже жестокой.

В 96-м я отправился в Америку попробовать силы в тамошней юниорской лиге. Там, кстати, хорошо знакомый российским болельщикам Валерка Буре играл. Увы, сильно мне не повезло. Угодил в автомобильную аварию, будучи с командой в автобусе. Он попросту перевернулся. Из всех ребят только я один серьезно пострадал. Много крови потерял, получил сотрясение мозга, сильнейшие, глубокие порезы. Пару пальцев на руке вообще не чувствовал, они не работали. Больше шести месяцев не играл в хоккей. Тяжелый период – психологически. В жизни в целом, в любимой мною игре в частности.

Конечно, отцу позвонил. Можно было в Штатах остаться либо домой вернуться. Требовался совет родного человека в столь непростой ситуации. Не скрою, мечтал сыграть за российскую сборную на молодежном чемпионате мира. Отец как раз подсказал, что, на его взгляд, лучше вернуться в Россию, подлечиться, сил накопить, набраться опыта. И попытаться в состав «молодежки» пробиться. «Если хочешь на первенстве мира сыграть, возвращайся», – вполне конкретно заметил тогда Борис Петрович. Я так и сделал. По-моему, не ошибся, не прогадал.

Тот его совет, как показало время, оказался своевременным, точным, профессиональным и человеческим. Вернулся, поехал на чемпионат мира, заветная мечта сбылась. Очень благодарен папе! С командой до финала дошли, там уступили в овертайме финнам, чуток не дотерпели. Это самое обидное. Ничего, серебро тоже неплохой результат. Главное – успел восстановиться после инцидента в Америке с падением автобуса. Вернулся-таки в большой хоккей.

К сожалению, реже стали собираться нашей большой семьей, отмечать общие праздники. Думаю, дело поправимо. Кто-то из нас, представителей молодого поколения Михайловых, иногда не мог составить компанию. Занятость не позволяла. Хотя регулярные ссылки на нее порой неуместны.

Нынче отец чаще навещает нас, чем мы его и маму. Приезжает в гости с любимыми внуками пообщаться. Скучает по ним. У моего сына, Никиты, внука Бориса Петровича, практически каждый день тренировки плюс, конечно, учеба в школе. Времени на полноценный контакт почти не остается.

Обожает и двух внучек, детей старшего брата, Андрея. Папа, полагаю, идеальный отец и дед. Никиту, к примеру, просто избаловал подарками. В домике подмосковного поселка Поварово, где родители живут и отдыхают, у отца имеется уникальная коллекция спортивных наград. В том числе хоккейные шайбы.

Для продолжателя семейных спортивных традиций, внука Никиты, любимейшее занятие – приезжаем на дачу, он стремглав бежит в заветную комнату. Там его ждут кубки, медали, шайбы разных периодов. Сувенирчик, подаренный дедом, Никита обязательно привозит домой.

Довелось играть под руководством отца, огромное, считаю, счастье. Многое для себя почерпнул в профессиональном плане. Не то чтобы между нами конфликты возникали, так, рабочие моменты обсуждали. Да, порой эмоционально. Хоккей – не камерная игра, в меру азартная, темповая, с очень скоростной сменой «декораций». Кто-то из моих знакомых, видимо, не слишком информированных, небрежно бросил фразу: дескать, папа мой слишком жесткий человек, работать с ним или под его началом почти невозможно. Неправда!

Маму на руках носил

Просто он очень честный, справедливый, да, требовательный, а каким должен быть старший тренер? Чтобы подопечные, образно говоря, веревки вили из него?! Отец никогда такого не допустил бы.

Борис Петрович буквально требовал от нас выкладываться на все сто во время тренировок, матчей. Как по-другому? Кому-то, судя по всему, не импонировала требовательность отца, ну, это их проблемы. Сын не сын, все равно обязан доказать своей игрой право на место в составе. На мой взгляд, предельно честно по отношению ко всем хоккеистам без исключения.

Настолько хорошо воспитали нас родители, что мысль о возможных конфликтах, например в моей семье, даже не возникает. Моя супруга Анжела прекрасно общается с моими родителями. Очень радует, что царит полное взаимопонимание в нашей большой семье. Вообще мне есть с кем сравнивать, что анализировать. Тем паче здесь и не требуется глубокой аналитики. Просто наблюдай, как жили и живут папа с мамой, как они общаются, в чем-то перенимай жизненный опыт. Я так и поступаю. Ну, не слепо, конечно, с учетом возрастного фактора.

Первый мой брак, откровенно говоря, не сложился. Разумеется, папу с мамой есть о чем поспрашивать в плане семейных отношений. Их подчас ненавязчивые подсказки очень даже кстати. Ведь наши замечательные родители отметили в прошлом году золотую свадьбу!

Еще в детстве, юности наблюдал со стороны, как отец с мамой общается. Да он буквально на руках носил любимую женщину, чем не пример?! Даже нынче пытается носить, невзирая на солидный уже возраст. Мама тоже очень заботливо, трепетно к папе относится.

В советское время все непросто обстояло: папа постоянно на сборах с командой, подготовка к матчам, бесконечные разъезды по стране и миру. Домашнее хозяйство исключительно на одной маме. Приготовить надо, детей накормить, отвезти, привезти, проследить за выполнением уроков и тому подобное. На самом деле тяжелейший труд женщины. Мы, мужчины семьи Михайловых, очень ценили и ценим усилия мамы до сих пор.

По примеру родителей стараюсь своей супруге, по мере возможности, облегчить быт. Чтобы удобно, комфортно жилось и ей, и сыну нашему, Никитке. Ни в коем случае не стеснять в чем-то Анжелу, не мешать ей. Перед глазами – пример замечательных, просто-таки потрясающих отношений папы с мамой.

По жизни иногда требуется быть строгим. Я не о себе – об отце. В бытность капитаном ЦСКА и сборной Борис Петрович проявлял присущие ему качества безусловного лидера. Но в жизни, за пределами хоккейной площадки, он совсем другой человек. В меру мягкий, обходительный, не лишенный чувства юмора, даже самоиронии.

Люди, пытавшиеся судить об отце со стороны, часто не в курсе его истинных качеств – человеческих, профессиональных. Они словно пребывают в плену набивших оскомину стереотипов.

Если вспомнить пору детства, юности, вряд ли папа строго с нами, детьми, держался. Скорее он, как я уже говорил, справедливый, требовательный. Отец, к слову, нередко по-доброму подтрунивает надо мной и сыном. Даже налета злости не ощущается в его словесных пассажах. Так он устроен.

Конечно, Михайлов-старший мог не простить каких-то вещей определенным людям. Они, в свою очередь, копили обиды на него, не исключаю. Мне как раз отец импонирует открытостью, честностью. Он никогда о человеке не скажет за его спиной гадостей. Всегда откровенно поговорит, невзирая на лица. Свое мнение, пусть и нелицеприятное для кого-то, высказывает прямо в глаза. Так было, есть и, не сомневаюсь, будет.

…Даже не нашу кассету, а канадского производства несколько раз пересмотрел, порой и сейчас пересматриваю. Потому что хоккей того времени – праздник души. Да, те самые матчи легендарной серии 1972 года глубоко запали в душу и сердце. Затем встречи четырьмя годами позже – потрясающе!

Мне родители, кстати, никогда не вбивали в голову, что я непременно должен достичь спортивных высот отца. Может, в чем-то даже превзойти. Иначе, дескать, общаться со мной не станут. В нашей семье подобное невозможно.

Папа, напротив, доброжелательно подсказывал, помогал. Показывал, как лучше выполнить, например, тот или иной хоккейный прием. Как тоньше, быстрее, точнее развить в себе навыки тактического мышления и прочее. Не ругал за какие-то промахи, недочеты, хотя, наверное, мог бы, имел моральное право. Чаще ободрял, хвалил, словом, направлял в нужное русло. И в детстве, когда я только начинал свой путь в хоккее, и в зрелые по спортивным меркам годы. Отец внутренне всегда настроен на позитив, понимаете?

Для папы хоккей во всех его проявлениях – своего рода наркотик в лучшем смысле слова. Потому он столь часто посещает мероприятия, так или иначе связанные с нашей замечательной игрой. Сидеть дома ему, видимо, противопоказано самой природой. Это его образ жизни, сложившийся десятилетиями.

Борис Петрович старается не пропускать тренировок внука. Очень внимательно наблюдает, оценивает, советует. Может, если необходимо, приструнить мальца. Дескать, работай, внучок, нормально. Никита – мальчик с характером, проигрывать не любит, как в свои лучшие годы и дедушка. Так что внук, хочется верить, пошел в династию Михайловых. Манерой игры, настроем, почерком, любовью к хоккею.

В жизни сынок мой в меру упертый, благо есть кому подражать и от кого наследовать неуступчивость. В детстве, юности я тоже, признаться, слыл сорвиголовой. Но приезжает дед, дает указания, и внук преображается на глазах. Установки любимого, уважаемого дедушки выполняет беспрекословно и с видимым удовольствием. По-моему, он куда чаще к советам Михайлова-старшего прислушивается, чем к моим указаниям. Так сложилось. Борис Петрович все-таки безусловный авторитет.

Параллельно с учебно-тренировочным процессом идет процедура задаривания. Дед то шайбу сувенирную привезет, то брелок с шоколадкой. С популярного турнира «Русская классика» Никита удостоился шапки с символикой соревнований. Гордо носит ее.

Учителя вместе с нами болели

– Отец как думает, так и говорит. Как говорит, так и поступает, дела не расходятся со словами, – утверждает старший сын Бориса Петровича Михайлова Андрей. – На мой взгляд, с течением времени человеческие ценности заметно нивелировались, стали менее привлекательными в глазах некоторых людей.

Тем не менее для меня есть святые понятия. Например, родителей, как и родину, не выбирают. В моем мироощущении понятия отнюдь не затасканные, а наполненные конкретным глубоким содержанием. Это как само собой разумеющееся.

Когда помогал отцу в СКА, существовало четкое разделение: работа работой, дом домом. Нельзя смешивать данные вещи, они не пересекались у нас никогда, к примеру, в процессе профессионального общения.

…Очень много времени в детстве проводил в здании еще старого дворца спорта ЦСКА на Ленинградском проспекте в столице. Почти дневал и ночевал там. С удовольствием смотрел тренировки отца и его партнеров по ЦСКА, праздник души, сказал бы. Есть расхожее выражение, что дети артистов, не всех, конечно, но многих, выросли на подмостках сцены или на съемочных киноплощадках. Пока родители трудились. Ведь действительно так было.

О себе тоже с полным правом могу сказать, что рос в потрясающей, замечательной атмосфере хоккея – неизгладимые впечатления на всю мою дальнейшую жизнь. В лучшем смысле слова. Под сводами старенького дворца спорта ЦСКА, без прикрас, творили спортивную историю лучшие хоккеисты страны и мира, наши отцы. Подобное не забывается.

В свои пять лет вместе с мамой на трибуне «Лужников» наблюдал за матчами легендарной Суперсерии советской сборной против канадских профессионалов. Естественно, мало что запомнил, слишком маленьким еще был. Зато репортажи с Олимпиады 1980 года тринадцатилетним подростком уже отчетливо помню. Учителя сами не выдержали, прямо во время урока включили нам телевизор. Ведь среди школьных наставников немало было поклонников хоккея, в те годы царило просто какое-то сумасшествие – в хорошем смысле. Почти вся страна, наверное, отчаянно переживала за наших игроков.

Включили телик, чтобы посмотреть матч с американцами. Непостижимо сильным, горьким разочарованием явилась для всех нас та встреча за олимпийское золото. Конечно, никто не ждал, что любимцы советских болельщиков проиграют…

Папу в бытность его игроком редко дома видели. И со спортивной базы, где армейцы или хоккеисты сборной готовились к матчам, особо не позвонишь. Даже отцу как капитану сборной никто поблажек не делал, персонального телефона, разумеется, не предоставляли.

В редкие свободные от тренировок и матчей деньки папа приезжал домой. На редкость сладостные мгновения коротких встреч. Затем снова поездки по стране и миру, подготовка к играм, поединки на хоккейных площадках. Тогда, казалось, этому не будет конца.

Стараемся все-таки, при всей занятости, собираться хотя бы на дни рождения членов нашей большой семьи. Врезались в память следующие слова отца: «Вы, родители, воспитываете своих детей, мы, дедушка с бабушкой, будем их только баловать». В общем-то, так и происходит. Роли четко распределены.

С чувством юмора у Бориса Петровича все в порядке, даже, сказал бы, отлично. В его компании никогда не скучаем. Отличительные, пожалуй, самые сильные черты характера отца – честность, порядочность, открытость.

С родным братом Егором общаемся нынче не очень часто, как хотелось бы. Заняты оба, как говорится, «под завязку». Будучи человеком женатым, ответственным, Егор больше времени уделяет семье – жене и сыну. Плюс мы с ним оба напряженно работаем в любимом нами хоккее. Но все равно созваниваемся, иногда видимся.

Американский внук

Судьба этого молодого человека не совсем обычная. Ему всего 31 год, а большую часть жизни обретался за океаном. И не потому, что родину не любит, этакий диссидент. Нет. Так сложилось. Сейчас вы сами все узнаете.

Станислав Александров, внук легендарного мастера хоккея – Вениамина Александрова. Вениамин Вениаминович из той самой незабываемой тройки ЦСКА и сборной СССР Локтев – Альметов – Александров. Мне, по счастью, довелось воочию наблюдать за их потрясающей игрой, возраст уже позволял.

Итак…

– Было мне три года, когда успел с дедом пообщаться, – вспоминает Станислав, ныне сотрудник хоккейного клуба ЦСКА. – Мало что помню. Зато отчетливо. Как дедушка, например, учил меня простым вещам, трепетно опекал. Гуляли с ним по территории дачи, дед все время направлял: как не пораниться острыми предметами, не споткнуться, больно не упасть.

Отложилось в душе. И сказывается в манере общения с людьми, проявлениях заботы о них. Словом, я не «отмороженный» парень, который печется только о себе. Вы еще убедитесь в этом из моих рассказов. Не случайно окружающие мне говорят, что не только внешне похож на Вениамина Вениаминовича, но и характер его унаследовал. Это важно. На коньки, как принято говорить, меня уже не дед, отец ставил. В шесть лет.

Долго в Америке прожил. Родители развелись, когда мне было всего два года. Мама полагала, что в России находиться бесперспективно. Достичь чего-то существенного, по ее мнению, невозможно. В плане развития, роста надо уезжать. И сама рассчитывала на успех там, за кордоном. Потому мы и улетели.

Отец между тем остался тогда в России. Его нынешняя супруга – как раз мамина подруга еще с институтской скамьи. Так несколько замысловато складываются судьбы близких мне людей. Папа тоже выбирал себе подходящий образ жизни. В хоккей поигрывал, в армии служил, какое-то время посвятил военной разведке. И бизнесом занимался, в общем, много чего перепробовал.

Меня почти все время воспитывали в том духе, что в России многое плохо, надо реже туда возвращаться, может, и вовсе отказаться от поездок.

В бизнесе, к слову, нашел правильных, приличных людей, что немаловажно. Мой родитель старается пользу приносить стране, позитивно влиять на ту или иную ситуацию. Нынче его бизнес далек от хоккея. Тем не менее игру по-прежнему любит, по возможности посещает матчи с участием нашего клуба.

По окончании профессиональной карьеры – она, к слову, не столь успешной оказалась – папа продолжал выступать в любительском хоккее. Когда сердцем прикипел к игре, не так просто оставить давнюю любовь-увлечение, да и зачем? Ближе к сорока, помню, отец еще гонял шайбу. Где-то в районе «Речного вокзала», на льду дворца спорта «Умка», в других местах. Но это недолго длилось. Каков нынешний любительский хоккей? Да, люди с шайбой на «ты». Но попутно, и прежде всего, общаются с партнерами по бизнесу, решают вопросы. Как только бизнес-интересы здесь пошли на спад, то и матчи потихоньку сошли на нет.

Мама сконцентрировалась на моем становлении, юного в те годы создания. Со Штатами, не секрет, у нас многое связано: недвижимость осталась, по сути, жить там можем. Летал туда несколько месяцев назад, последнее время живу в России. А мама до сих пор там обитает. Последний раз прилетала на похороны Миши Боброва, трагически погибшего в автомобильной аварии. После чего почти сразу вернулась в Америку.

Матушка немного переживает, ей казалось, что здесь ничего не изменилось. Все-таки обещала скоро вернуться, маму свою навестить, Елену Николаевну Боброву, супругу Всеволода Михайловича. Стараемся в этом смысле отношения склеивать, поддерживать. Не всегда, правда, удается.

Гонять шайбу начал в семь лет, жили недалеко от Флориды. Затем переехали под Принстон, на границе Пенсильвании и Нью-Джерси. Получилось, в «жилу» попал. Русский мальчик из хоккейной семьи и т. д. Меня сразу взяли в местную школу, конечно, в нападении играл. Хотел традиции поддерживать, дед и отец – форварды.

Тогдашние люди в Америке лишь отдаленно слышали о великом хоккеисте Вениамине Александрове. В силу объективных причин: о спортивных подвигах легендарного дедушки могли знать подробнее болельщики старших поколений. Молодежи больше известны фамилии современных мастеров, скажем, Сергея Федорова, Павла Буре и других.

Профессиональный хоккей начался для меня уже в Канаде. В юниорских лигах выступал. В двенадцать лет переехали с мамой в Торонто, то считалось высшей лигой в школьном возрасте. Для детей достаточно высокий уровень, уже готовят пацанов к взрослому хоккею.

Меня почти все время воспитывали в том духе, что в России многое плохо, надо реже туда возвращаться, может, и вовсе отказаться от поездок. Примерно так и воспринимал реалии, юным еще был. Несколько прозрел, когда стал здесь жить. Да и папа в России. Он в свое время прилетал в Америку, на целых два с половиной года. Бизнес свой вел. И отношения родители пытались наладить. Увы, не получилось.

Ему всего 31 год, а большую часть жизни обретался за океаном. И не потому, что родину не любит, этакий диссидент.

Да, жил одно время, как говорят, на два дома. Тетя родная, бабушка, Елена Николаевна, немало близких мне людей в России. Не выдерживал разлуки, прилетал, общался. И снова возвращался. Потому что стал играть в юниорской лиге Америки, это весьма ответственный шаг. Времени в обрез даже на личную жизнь.

До двенадцати лет считал, что фамилия непременно обязывает играть. Но игрового «голода» не испытывал. Он, «голод», вернулся к пятнадцати годкам. Зримо увидел плоды своих трудов на площадке, замаячила перспектива попасть в приличный клуб НХЛ. Просто начал осознавать, что я уже далеко не ребенок, что тамошние тренеры выделяют меня из сорока ребятишек в команде. Готовься как следует, отличайся в матчах – мотивация весьма мощная.

Деньги, в том числе и в хоккее, – вещь немаловажная. Но куда важнее, по-моему, поддерживать имидж семьи, фамилии. Не позориться. А деньги придут, если грамотно делаешь свою работу. Передо мной примеры моих родителей, их знакомых, друзей. Они приоритет учебе отдали. В общем, не хоккеем единым.

Души прекрасные порывы…

Всю жизнь играю. В 26 лет, однако, пришлось завершить карьеру профессионального хоккеиста. Почему? Думал, здоровья хватит надолго, молодым был, полным сил. Но появились всякого рода проблемки, с руками, к примеру. Без них не только на хоккейной площадке, в жизни-то не обойтись.

Не поверите, а я играл в России, в том числе в команде Виктора Васильевича Тихонова, еще под руководством Быкова Вячеслава Аркадьевича. В 2006 году в частности. Болельщики, может, вспомнят, я порядка двадцати матчей за ЦСКА сыграл. В «Крыльях» тоже выступал, там скромнее, двенадцать-тринадцать встреч провел.

Теперь удел – любительский хоккей, без любимого занятия жизнь пресной видится. Друзья иногда просят поддержать компанию, сыграть в турнирах, посвященных замечательным ветеранам. Как тут откажешь? Кощунством с моей стороны было бы. Катаюсь нынче три-четыре раза в неделю с моими неизменными друзьями – Егором Михайловым, Максимом Петровым, другими ребятами. С ними словно очередную молодость переживаю. Собственно, и так молодой, всего-то 31. Но в их компании преображаюсь, в душе еще моложе становлюсь.

Последние два года до завершения профессиональной карьеры играл в Америке. Понимал, чувствовал, тяжело с духом собраться на тот или иной матч. Там рубка всегда идет нешуточная. Да, не столько физически, сколько морально непросто. Из-за травм. Их последствия все время сказывались на настроении, появлялся внутренний дискомфорт. Это в ранней юности легко, почти играючи преодолевались трудности. Ближе к тридцати все сложнее дается, на себе прочувствовал. Мне вот по полтора часа до начала матчей в Америке руку в норму приводили – перематывали ее, буквально «колдовали» над ней врачи. Долго ли протянешь таким образом в профессиональном хоккее? Нет, конечно.

…Был момент, когда папа мой серьезно заболел. На тот период редко с ним общался – в силу занятости, огромных расстояний и т. д. Мама, мудрая женщина, подсказала ненавязчиво: повидай отца, пообщайся с ним. Мол, если упустишь такую возможность, многое в жизни рискуешь потерять. Совесть замучает, не даст покоя чувство, что чего-то недоделал в жизни, недодал частичку тепла родному человеку. Достучалась до моего сердечка без труда, я нормальный, неравнодушный парень. Поэтому практически сразу, не размышляя, отправился на свидание к папе.

Жизнь его изрядно «тестировала», словно проверяя на прочность. Чуть раньше рассказал, что на спортивной стезе, армейской службе, да и на личном фронте ему пришлось пережить непростые времена. Неудивительно, возникли проблемы с сердцем. За состояние мамы, к слову, тоже пришлось в свое время сильно переживать, беспокоиться. Болела-то серьезно. Одна из причин, почему она не может пока приехать в Россию. Наблюдается у доктора. Слава богу, нынче маме лучше стало, кризис преодолен.

Завершу, пожалуй, свой рассказ об американском периоде. Учился я в частных школах и солидных университетах. Совмещал, кстати, учебу с тренировками, матчами. В России, в МГУ, учил русский, шлифовал особенности родного мне языка.

А там, за бугром, постигал азы бизнес-экономики. Это немного другая тема, не как здесь. В принципе, как уже сказал, старался учиться, играть в хоккей. Не случайно студенческие команды столь сильны в Америке и Канаде. Там приветствуется выбор: если что-то не получается в большом хоккее, можно и нужно попробовать силы в университетских коллективах. Многие мои тамошние знакомые, друзья так и поступили: играли в Гарварде, Принстоне, других местах.

Сто долларов за «мир»

Никогда не забуду о поколении игроков деда, в том числе его молодых коллегах по хоккею. Еще в детстве меня познакомили с легендарным Александром Павловичем Рагулиным, прекрасной семьей Кузькиных, многими другими замечательными мастерами. Общаюсь, к примеру, с потрясающим Владиславом Александровичем Третьяком, и не только с ним, разумеется.

Чувствую, по сей день должок перед ними неоплаченный. В плане высокой духовности, выдающегося их мастерства, незабываемых человеческих качеств. Сызмальства вырос на рассказах об этих людях, родители посвящали в подробности. И проникся аурой, хочется верить, впитал все самое лучшее.

К сожалению, такие хоккеисты и тренеры, как Анатолий Владимирович Тарасов, Аркадий Иванович Чернышев, Всеволод Михайлович Бобров, Виктор Васильевич Тихонов, своего рода исчезнувший вид. Мне очень грустно, если откровенно. Люди-уникумы. О них никогда не забуду, они в сердце моем. В детстве, по понятным причинам, не очень понимал столь простые истины. В пору взросления осознал, прочувствовал великую душу мастеров. Ведь я сам хоккейный человек, мне близки подобные вещи.

Конечно, хоккей деда и его партнеров по ЦСКА, сборной СССР смотрел и смотрю, благо Интернет позволяет. Очень техничная, сказал бы, ажурная манера игры. Образно говоря, «ниточка с иголочкой». На языке домашней хозяйки, продеваешь нитку в игольное ушко и шьешь узоры на льду. Таким тончайшим, на мой взгляд, искусством хоккея владел дедушка, его друзья.

Меня воспитывали в атмосфере уважения к людям. И, если человека уважаешь, необязательно кричать на него в минуты раздражения. Надо держать себя в руках, не поддаваться соблазну сорвать на собеседнике злость. Подобного склада человеком был и Вениамин Вениаминович.

Конфликты между тем случались. Насколько помню, между отцом и дедом. Весьма строго в некоторые моменты дедушка относился и к моей родной тете – Наталье. Но разговоры, пусть и жесткие, все равно оставались в рамках приличий, не переходили в банальную ругань, тем паче истерику.

Дед ненавязчиво внушал своим детям мысль об успешной, по возможности, учебе в высших заведениях. То есть видел их в своих мечтах умными, достойными людьми, способными уважать окружающих. Убеждал их искать собственный путь в жизни, а не рассчитывать на чью-то протекцию со стороны. Дед, к примеру, открыто говорил моему отцу: «Ты все равно не станешь лучше меня в хоккее». Видимо, давно подметил и оценил возможности отца-хоккеиста. Тем самым ориентировал сына на поиски верного пути. «Иди, учись, пробивайся сам», – говаривал дед.

Отец мой, Игорь Вениаминович, прислушивался к ценным советам. Позднее столь же взыскательно относился и к моим выступлениям на хоккейной площадке. Говорил, может, банальные фразы, но от этого не менее значимые: дескать, надеваешь майку знаменитого ЦСКА, изволь соответствовать имени клуба.

Между прочим, Игорь Вениаминович отыграл пару-тройку сезонов в родном для нашего деда коллективе. Но по большому счету ко двору не пришелся. Видимо, сие и подметил легендарный дедушка, он иногда посещал тренировки и матчи с участием моего отца в составе ЦСКА. Потому не случайно советовал папе искать иные пути в жизни, нежели реализация себя в хоккее. К слову, Игорь Вениаминович так и поступил.

Да, хоккей наших замечательных ветеранов совсем иной, в отличие от нынешних времен. Был медленнее, но, может, техничнее. Я, можно сказать, всю жизнь играю. И могу засвидетельствовать: сейчас спортивное оборудование настолько современное, что позволяет быть на высоте положения во многих компонентах.

А, например, в 60—70-е надо было обладать незаурядным мастерством, чтобы прямым крюком старомодной клюшки регулярно – девять из десяти шайб – точнехонько отправлять в «девятку» ворот. Нынче это стандарт. Тогда – эталон, своего рода пьедестал. Потому что право играть в коллективе с подобными знаменитостями требовалось заслужить. Надо быть МАСТЕРОМ.

…Дед как-то рассказывал о подробностях поездки и, разумеется, самой игре на чемпионате мира в той же Америке. Вот не надо только саркастически улыбаться, гомерически смеяться, это тогдашние реалии. За выигрыш мирового первенства хоккеистам советской сборной выдали премиальные – по сто долларов на брата.

Ну и что, по меркам того времени, кстати, весьма приличные деньги. Деду, как и его товарищам по команде, понравились тамошние хот-доги. По окончании матчей еще оставалось немного времени до вылета на родину. И дедушка вместе с друзьями отправился в местную лавку – полакомиться хот-догами. Еду запивали популярной в Штатах кока-колой. Почти всю сумму спустили, так вышло.

Да, дружили семьями. И нынче, представьте, поддерживаем отношения с родственниками Константина Борисовича Локтева. Если помните, был потрясающий партнер деда в тройке нападения Альметов – Локтев – Александров. В годы активной хоккейной карьеры эти люди дружили, ездили в гости, общались. Помогали друг другу в непростые периоды жизни. Жаль, Альметов Александр Давлетович рано завершил свои выступления в большом хоккее. Отец рассказывал позднее, что партнер и друг Александрова и Локтева несколько отдалился от партнеров по тройке. Потом вовсе исчез из поля зрения.

Нравится творить добро

Иногда размышляю вот о чем. Если в свое время удалось бы покататься вместе с дедом, возможно, и в хоккее преуспел бы больше. Но дедушка слишком рано умер… В наше время хоккей, да, другой. Не лучше или хуже, просто иной. Не стал бы жестко противопоставлять легенд советского периода и нынешних мастеров. Ни к чему.

Одно, пожалуй, скажу: сейчас нет, по-моему, столь трепетного отношения к понятию «мастер игры». Возможно, ошибаюсь, но так мне представляется. По ощущениям, звания «заслуженных мастеров спорта» выдают примерно как права на вождение автомобиля способным игрокам. Все.

Тем не менее сегодня получаю ни с чем не сравнимое удовольствие погонять шайбу в компании прекрасных людей и хоккеистов. Например, поигрываю вместе с Егором Михайловым. Великолепный мастер и классный парень. Считаю его своим товарищем. Вообще хорошо знаю семью Михайловых, восхищаюсь теплыми отношениями в ней. Еще катаюсь с Андреем Николишиным, Валерием Каменским, Сергеем Викторовичем Федоровым, другими потрясающими игроками. Подобное общение для меня – именины сердца.

Уже пятый год работаю в штабе ЦСКА. Так вышло, что достаточно хорошо знаком с директором клуба Игорем Вячеславовичем Есмантовичем. Предыстория следующая. Бабушка моя, Елена Николаевна Боброва, позвала как-то на пару матчей ЦСКА. Она весьма частый и желанный гость в армейском дворце спорта, все-таки вдова легендарного Всеволода Михайловича Боброва. Да и саму команду бабуля никогда не переставала любить, я чувствовал это и знаю ее пристрастия.

В тот момент у меня функционировал маленький бизнес, далеко за пределами России. Я не бил, как говорят в народе, баклуши. Но хотелось работать в серьезной структуре, даже необязательно связанной с хоккеем. Тут на авансцену вышел как раз Максим Петров. Он, в хорошем смысле, одержим идеей, как поддерживать и умножать традиции великого клуба ЦСКА. В том числе как развивать детский хоккей, реально, эффективно помогать славным ветеранам армейской команды. Приход Максима, его порыв, не скрою, окрылили и меня. Уже не сомневался, чем заниматься дальше, чему себя посвятить. Выбор сделал. Стал работать в классном коллективе, с друзьями-единомышленниками. Интересно, очень интересно!

Нашлись люди, вложившие душу и средства в наше общее, считаю, весьма благородное начинание. В частности, выделяются немалые средства на становление регионального движения «Золотой шайбы», что чрезвычайно важно. Без подпитки большого хоккея ценными кадрами «снизу» не будет дальнейших позитивных перемен в популярной и любимой народом игре. И ДЮСШ армейская, к слову, весьма динамично работает, стала поставлять перспективных мальчишек в наши команды.

Мы во всем помогаем директору клуба. Без промедления откликаемся на решение всевозможных задач, прежде всего связанных с вопросами помощи ветеранам ЦСКА. Реализуем многочисленные проекты по социальным программам, благотворительности и так далее. Руководство компании «Роснефть» выделяет немалые деньги на развитие упомянутой мною детско-юношеской школы ЦСКА. Там понимают значимость подобных шагов. Спасибо!

Я пришел работать в клуб из глубочайшего уважения к выдающимся мастерам – Владимиру Владимировичу Петрову, Борису Петровичу Михайлову, их товарищам по хоккею. Поручения, задания славных ветеранов – своего рода негласный закон для нас, молодых. Выполняем беспрекословно.

Ничего в клубе не проходит без нашего с Максимом Петровым ведома. Так нынче сложилось. Конечно, все начинания отнюдь не только наших с ним рук дело. Дружная, управленческая команда ЦСКА весьма обширная, все при деле. Стараются оправдать надежды великих мастеров хоккея.

Наверное, случаются недоработки, пытаемся оперативно их устранять. Мне нравится делать то, что необходимо людям хоккея, решать их насущные проблемы. Говорил уже, самое пристальное внимание уделяем жизнеобеспечению ветеранов.

По-моему, очень даже неплохой музей организовали для болельщиков прямо на территории дворца спорта. Люди, к примеру, выходят в фойе в перерывах матчей и с нескрываемым интересом изучают хоккейные экспонаты. Уникальных вещей, связанных с историей ЦСКА, его выдающимися представителями, уже больше двухсот!

Мы во всем помогаем директору клуба. Без промедления откликаемся на решение всевозможных задач, прежде всего связанных с вопросами помощи ветеранам ЦСКА.

Регулярные экскурсии организуем по заветным уголкам музея. Целых пять лет поклонники, не равнодушные к игре, проявляют жгучий интерес к подобным мероприятиям. Не поверите, заявок на посещение нашего музея видимо-невидимо. Письма с просьбой посмотреть экспонаты приходят даже из-за рубежа – из Швеции, Финляндии, Британии, Америки с Канадой. Разумеется, частые гости – топ-менеджеры крупных иностранных фирм, аккредитованных в Москве, да просто семьи иностранцев, проживающих в столице. Звонят нам и говорят: «Знаем, у вас самый большой в Европе музей хоккея. Разрешите взглянуть». Разрешаем. Это ведь наглядная популяризация любимой нами игры.

Секреты большой семьи

Наверное, в какой-то степени я обижен на хоккей. Все-таки слишком рано, считаю, завершил карьеру. Есть ребята, мои ровесники, которые до сих пор выступают, в том числе в составе первой команды ЦСКА. Александров-младший, получается, не у дел. Хотя, знаю точно, мог бы еще играть на хорошем уровне. Если бы не травмы, о которых рассказал выше. В принципе, о себе можно живописать, когда что-то ценное сказали бы специалисты хоккея…

Повторюсь, сейчас мне нравится решать насущные вопросы с людьми, работающими вместе со мной в одной управленческой команде. Сколько это продлится, хватит ли сил, терпения – не знаю. Пока мы намерены и впредь заниматься тем, чем занимаемся. Развивать и поддерживать традиции великого клуба, заботиться не на словах, а на деле о ветеранах – поверьте, интересно.

С бабушкой, Еленой Николаевной Бобровой, часто общаюсь. И не только по телефону. Матчи первенства с участием ЦСКА она достаточно регулярно посещает. Встречаю ее, разговариваем, вместе смотрим хоккей. Ну, как она могла бы не приезжать на игры, если сам дворец спорта носит имя Всеволода Михайловича Боброва? Можно смело сказать, Елена Николаевна так или иначе здесь всегда незримо присутствует.

У нее свои, персональные пожелания, свое видение, чем и как я должен заниматься. Какой образ жизни вести, к чему стремиться. Елена Николаевна, однако, человек тонкой душевной организации, грубо не вторгается в мои планы, ничего, например, не советует. Не выносит оценок моей нынешней работе. Думаю, в глубине души она гордится внуком, но вряд ли заявит об этом вслух. Да и зачем?

В нашей большой семье имеются собственные тайны, как, наверное, в любой другой. Естественный процесс. Некоторые тайны не подлежат огласке, слишком «наше», бобровско-александровское. Елена Николаевна, тем не менее, дает понять окружающим, что мы с ней одной крови люди, близкие родственники. Я же внук ее по линии матушки. Значит, родная кровинушка. Чувствую, иногда внутренне сокрушается: внук-то нынче в хоккей не играет. А мог бы. Жаль. Сопереживание бабушки ощущается даже на расстоянии.

Другой внук, Сева, работает в Российском футбольном союзе. Несколько странно, что не в хоккее, правда? Семья у нас все-таки хоккейная. Хотя тот же Всеволод Михайлович весьма разноплановым человеком слыл: одинаково классно и в хоккей играл, и в футбол.

Сева посетил несколько матчей ЦСКА в компании бабушки. Но хоккейные поединки, бросалось в глаза, ему не в радость. Елена Николаевна довольна, что Сева прилично учился. В отличие от меня, в некоторой степени шалопая, по мнению окружающих.

Со мной, если откровенно, вообще беда была, близкие со мной намучились – в детстве, юности тоже. Все предлагаемые варианты личного развития отвергал с порога, полагаясь только на свой вкус и выбор. Может, и правильно.

Сегодня, однако, неверным представляется то невоздержанное мое поведение. Общаться со мной крайне сложно, трудным ребенком считался. Проблемным в юности. Близким буквально бороться приходилось, чтобы направить меня на путь истинный, как им казалось.

Между нами двумя могу называть Елену Николаевну просто Леной. Настолько доверительные отношения. И разница в возрасте никого из нас не смущает. Конечно, на людях не допускаю подобной фамильярности. Обо мне вообще мало что знают окружающие. Стараюсь не афишировать и не акцентировать внимание на том, что я внук легендарных в мире спорта людей. Скромнее надо быть.

Все же приоткрою один семейный секрет: никого, кроме меня, ближе для Елены Николаевны нет. Так, наверное, сложилось в жизни. Она даже не скажет, слегка намекнет, и я – у ее ног. Могу и спонтанно приехать, она всегда рада внуку. Стараюсь чаще навещать. Женщина гостеприимная, хлебосольная. Неизменно стол накроет, вкусно накормит.

Часто разговариваем с ней по душам. Кроме того, я и своеобразный пресс-атташе для бабушки, она ведь нередко имеет дело с журналистами. Прежде чем общаться с кем-то из репортеров, советуется со мной. Как и с кем говорить, о чем можно поведать, что должно остаться некоей тайной и т. д.

Случалось, акулы пера не всегда точно интерпретировали рассказы бабушки, из-за чего всякие недоразумения возникали. Вот она и стала обращаться к внуку по поводу разъяснений. К примеру, в одном из интервью Елена Николаевна просто-таки забыла упомянуть о своей дочери, моей маме, кстати. Та, разумеется, не на шутку обиделась. Видите, приходится сглаживать определенные шероховатости в отношениях близких мне людей.

Связующее звено

Продолжу рассказ о семейных отношениях и ценностях Бобровых-Александровых. В определенные дни непременно посещаем могилы близких нам людей – Вениамина Вениаминовича, Всеволода Михайловича, безвременно ушедшего Миши Боброва, сына моей бабушки и Всеволода Михайловича. Как же без этого?! Веление души, сердца. Без ложной скромности, именно я как бы цементирую нашу семейную команду, стараюсь по возможности вдохнуть новую жизнь.

Они бы вряд ли общались, не будь меня в добровольной роли посредника. Мне это приятно делать, не чужие все-таки люди. Например, каждый из родителей затаил обиду друг на друга. Как тут разрулить без меня, чтобы они полноценно общались? Никак. У Светланы Александровны, мамы моей, и Елены Николаевны, бабушки, тоже разногласия имеются. По сути, у них не осталось общих интересов, которые, как правило, объединяют.

Еще очень тонкий момент. Мама, как известно, – не родная дочь Всеволода Михайловича, ребенок от первого брака бабушки. Возникали коллизии. Дескать, поэтому Бобров не очень-то жаловал ее вниманием. На подобные досужие разговоры, сплетни отвечу: все обстояло с точностью до наоборот.

Со слов самой Светланы Александровны, Всеволод Михайлович как раз ее любил сильнее и глубже, чем рожденного в совместном браке с бабушкой сына Мишу. Она чувствовала отношение к себе отца, хотя формально и не родного. В свою очередь, мама сетовала, что к Мише моя бабушка относилась куда теплее, чем к ней… Вот такие непростые отношения внутри семьи.

Сам я пока не женат, во всяком случае, на момент этого рассказа. И детей соответственно не завел. Меня воспитывали следующим образом: женщину непременно надо уважать. Быть стойким, спокойным, в меру настойчивым. Чтобы иметь, например, красивую во всех смыслах жену, требуются усилия. Пассивно ждать манны небесной явно не в традициях нашей семьи.

Я жил в гражданских браках. Считаю себя человеком серьезным, заводить детей со случайными спутницами – моветон. Думаю о будущем, планирую его. Не хочется подвести близких, уважаемых людей, обмануть их ожидания, они искренне желают мне счастья.

Для меня важно, чтобы обе дорогие мне бабушки, любимые родители приняли мой выбор. Приезжаю к ним, знакомлю. Они оценивают не столько внешние данные, сколько внутренний мир избранницы. Анализируют, затем, общаясь со мной, что-то советуют. Нормально. В основном наши взгляды совпадают. Родители всегда предоставляли мне возможность и право поступать, как считаю нужным.

Вообще всем своим близким очень благодарен, каждый из них вложил частичку души, сердца в мое становление, развитие, дальнейший рост. И в устройстве личной жизни тоже участвуют. Неравнодушные граждане. Поэтому не могу привести в наш общий семейный дом чужого человека и заявить с порога: вот, мол, моя половинка, будьте добры, любить и жаловать. Девушка по возможности должна органично вписаться в семейный интерьер Бобровых-Александровых.

Вот были в гостях у Елены Николаевны. Знаю, она любит мою девочку, с которой общаюсь. Потому и познакомил ее ближе с моими родными, не опасаясь полярных расхождений во взглядах.

Наверное, в какой-то степени впитал элементы советского еще воспитания, хотя прожил в Америке дольше, чем в России. В СССР как обстояло: знакомишься, например, с отцом любимой девушки, разговариваешь по душам. Если чувствуешь, тебя приняли, предлагаешь руку и сердце его дочери. Нынче в моем случае так и произошло. Что немаловажно, возможно, будущая супруга нормально воспринимает мою работу. Точнее сказать, ее ненормированный распорядок. Забот разнообразных хватает с лихвой, на выполнение которых порой недостаточно сугубо рабочего времени. Девушка с пониманием относится. Просто объясняется: она сама по жизни, что называется, трудоголик.

…Ездил вместе с Еленой Николаевной на родину Всеволода Михайловича – в Моршанск. Компанию составил и теперешний супруг бабушки, замечательный наш хоккеист Станислав Афанасьевич Петухов. Открывали там каток имени Всеволода Михайловича Боброва. Уже четвертый по счету спорткомплекс подобного рода.

Три других возведены на Ленинградке в Москве, в подмосковном Ступине и Сестрорецке Ленинградской области. Пусть люди спортом занимаются, в хоккей играют, а не слоняются без дела. Елена Николаевна, к слову, невзирая на свой солидный уже возраст, дома не отсиживается. Едва ли не постоянно в дороге, колесит по городам и весям. Открывает, в том числе, катки для народа.

Бабушке всегда есть чем поделиться с поклонниками горячо любимой ею игры. Она кладезь ценной, очень полезной информации. Массу интересного, познавательного расскажет, например, о незабвенном Всеволоде Михайловиче – заслушаетесь! Кто еще способен увлечь столь глубокими, искренними откровениями о великом человеке и хоккеисте, как не она?!