Пусть дитя шалит и проказит, лишь бы его шалости и проказы не были вредны и не носили на себе отпечатка физического и нравственного цинизма; пусть оно будет безрассудно, опрометчиво, лишь бы оно не было глупо и тупо, мертвенность же и безжизненность хуже всего.
Игра имеет важное значение в жизни ребенка, имеет то же значение, какое у взрослого имеет деятельность, работа, служба. Каков ребенок в игре, таков во многом он будет в работе, когда вырастет. Поэтому воспитание будущего деятеля происходит прежде всего в игре.
Дети должны жить в мире красоты, игры, сказки, музыки, рисунка, фантазии, творчества.
Куда не влекут способности, туда не толкай.
Запугиванием можно вырастить в ребенке только низость, испорченность, лицемерие, подлую трусость, карьеризм.
Когда ребенка ругают, порют и всячески огорчают, тогда он с самых малых лет начинает чувствовать себя одиноким.
Родители меньше всего прощают своим детям те пороки, которые они сами им привили.
Лаской почти всегда добьешься больше, чем грубой силой.
Ребенок умеет любить того, кто его любит, – и его можно воспитывать только любовью.
Бывают странные отцы, до самой смерти занятые лишь одним: дать детям основания не слишком скорбеть о ней.
Три бедствия есть у человека: смерть, старость и плохие дети. От старости и смерти никто не может закрыть двери своего дома, но от плохих детей дом могут уберечь сами дети.
Будь правдив с матерью и отцом. Спрашивай у них разрешения и позволения на то, что без их одобрения делать нельзя. Подлинная свобода сына и дочери – быть послушными детьми.
Будущая любовь ваших детей будет тем прекраснее, чем мудрее и немногословнее мы будем о ней говорить с нашими детьми, но эта сдержанность должна существовать рядом с постоянным и регулярным вниманием нашим к поведению ребенка.
Помните, что дети ваши будут обходиться с вами так же, как вы обходитесь со своими родителями.
Человек с характером – это значит: он что-то пережил и закален переживаниями, в нем есть нечто сильное, на что можно положиться.
Характер человека складывается благодаря добросовестному исполнению самых первых обязанностей.
Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант. Если талант – это развитие природных склонностей, то твердая воля – это ежеминутно одерживаемая победа над инстинктами, над влечениями, которые воля обуздывает и подавляет, над препятствиями и преградами, которые она осиливает, над всяческими трудностями, которые она героически преодолевает.
Самая трудная вещь – требование к себе.
Воля наша, как и наши мускулы, крепнет от постоянно усиливающейся деятельности; не давая им упражнения, вы непременно будете иметь слабые мускулы и слабую волю.
Трудности порождают в человеке способности, необходимые для их преодоления.
Школа несчастья есть самая лучшая школа.
В каких бы трудных условиях вам ни пришлось жить, не падайте духом, ибо вера в свою силу и желание жить для других – это огромная сила.
Всякое несчастье всегда преувеличено. Его всегда можно победить.
Каждое зло как-то компенсируется. Меньше денег – меньше забот. Меньше успехов – меньше завистников. Даже в тех случаях, когда нам не до шуток, нас угнетает не неприятность сама по себе, а то, как мы ее воспринимаем.
Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной.
Человеку в несчастье всегда кажется, что вы мало сочувствуете ему.
Человек должен научиться подчиняться самому себе и повиноваться своим решениям.
Самообладание, как все качества, развивается через упражнение. Кто хочет управлять страстями в зрелом возрасте, должен учиться этому в юности.
Человек есть не что иное, как ряд его поступков.
Поступки мудрых людей продиктованы умом, людей менее сообразительных – опытом, самых невежественных – необходимостью, животных – природой.
Совершать дурные поступки – низко, делать добро, когда это не сопряжено с опасностью, – вещь обычная. Хороший человек – тот, который делает большие и благородные дела, даже если он при этом рискует всем.
Распущенность в манерах всегда влечет за собой распущенность принципов.
Чего не следует делать, того не делай даже в мыслях.
В том и состоит пагубность дурного поступка, что он таит в себе зародыш новых мерзостей.
Один из самых обычных и ведущих к самым большим бедствиям соблазнов есть соблазн словами: «Все так делают».
Если разлад между высшим и внутренним миром очень велик, то надо задуматься и спросить себя: что же ты за человек, если тебе стыдно даже самому себе признаться кое в чем?
Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят, что угодно.
Достойный человек не тот, у кого нет недостатков, а тот, у кого есть достоинства.
Единственная настоящая роскошь – это роскошь человеческого общества.
Час разговора лучше пятидесяти писем.
Спорить умеют многие, мало кто умеет просто беседовать.
С умного хватит и намека.
О вещах серьезных следует говорить просто: напыщенность тут неуместна; говоря о вещах незначительных, надо помнить, что только благородство тона, манеры и выражений могут придать им смысл.
Всего приятнее для нас те слова, которые дают нам какое-нибудь знание.
Когда ты хочешь показать твоему собеседнику в разговоре какую-нибудь истину, то самое главное при этом – не раздражаться и не сказать ни одного недоброго или обидного слова.
Мы недостаточно представляем все то зло, какое мы способны причинить себе и другим одним-единственным словом; это зло почти всегда неисправимо.
Какое слово ты скажешь, такое в ответ и услышишь.
Молчание – самый надежный ответ на всякие противоречия, продиктованные дерзостью, вульгарностью или завистью.
Мы должны развить в себе чувство тактичности, иначе, заслужив расположение людей, мы можем легко потерять его. Дорого платится человек за этот урок в жизни и, к несчастью, не может избавить потомство от такого же тяжкого расхода.
Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой.
С людьми мы должны быть так же вежливы, как с картинами, которым охотно предоставляем преимущество выгодного освещения.
Презрение – маска, которою прикрывается ничтожество, иногда умственное убожество; презрение есть признак недостатка доброты, ума и понимания людей.
Большая часть молодежи воображает, что она естественна, когда она бывает лишь невежлива и груба.
Требовать благодарности за каждое из своих благодеяний – значит торговать ими.
Если мне удается сделать доброе дело и это становится известным, я чувствую себя не вознагражденным, а наказанным.
Как нельзя порицать за невольный проступок, так нельзя и хвалить за вынужденное благодеяние.
Выкраивать людей на одну мерку с собой – значит впадать в узкий умственный деспотизм.
Можно поучиться и у врага.
Лучшая похвала – это та, что исходит от человека, которому ты ничего хорошего не сделал.
То, что праздность благо, а труд наказание, – странное и вредное заблуждение.
Не занятый делом человек никогда не может насладиться полным счастьем, на лице бездельника вы всегда найдете отпечаток недовольства и апатии.
Отдых – это перемена занятий.
Пьянство – мать всех пороков.
Человек, выпивший лишнее, не хранит тайн и не исполняет обещаний.
Начало пути – рюмка, середина – выпивающая компания, легкая выпивка, пара рюмок за обедом. Конец – в тюрьме за убийство в пьяном виде, за растрату, в психиатрической больнице, в могиле от случайной легкой болезни.
Если мы сконцентрируем свое внимание главным образом на том, что у нас есть, а не на том, чего у нас нет, нас удовлетворит совсем немногое.
Жадность до денег, если она ненасытна, гораздо тягостней нужды, ибо чем больше растут желания, тем больше потребности они порождают.
Страх опасности в десять тысяч раз страшней самой опасности.
Трусость очень вредна потому, что она удерживает волю от полезных действий.
Люди, желающие внушать ужас, тем самым показывают, что они трусы.
Постоянная важность является лишь маскою посредственности.
Люди, страдающие дефектами, особенно в области духа, чаще всего имеют о себе преувеличенное мнение. Как кажется, благодетельная природа всем тем, кого она обидела своими дарами высшего порядка, посылает самомнение как добавочный ресурс, уравновешивающий недостаток.
Когда пустой и слабый человек слышит лестный отзыв насчет своих сомнительных достоинств, он упивается своим тщеславием, зазнается и совсем теряет свою крошечную способность относиться критически к своим поступкам и к своей особе.
Порядочному человеку не подобает гнаться за всеобщим уважением: пусть оно придет к нему само собою и, так сказать, помимо его воли.
Человек, который много говорит о собственных достоинствах, часто наименее добродетелен.
Не гонись за похвалой, но изо всех сил старайся действовать похвально.
Чем меньше человек думает или знает о своих достоинствах, тем больше он нравится нам.
Не говорить о себе без нужды ни одного слова. Ни разу не хвастать ни тем, что было, ни тем, что есть, ни тем, что будет.
Гордец редко бывает благодарным человеком: он всегда убежден, что получает меньше, чем заслуживает.
Гордость происходит от недостаточного размышления и незнания самого себя.
Удивительно свойство самоуверенности. Какие бы ни были способности человека: ума, учености, всяких дарований, сердца даже, – если человек самоуверен, все эти качества становятся недостатками.
Лгут только одни негодяи.
Больше всего я стыжусь лжи, всегда идущей от трусости и слабости.
Тот, кто лжет, не отдает себе отчета в трудности своей задачи, ибо ему предстоит еще двадцать раз солгать, чтобы поддержать первую ложь.
Говори о человеке, поступке, явлении, событии то, что ты думаешь. Никогда не стремись угадать, каких слов от тебя кто-то ожидает. Это стремление может сделать из тебя лицемера, подхалима и в конечном счете – подлеца.
Избегай людей, которые, видя твои пороки и недостатки, оправдывают их или даже одобряют. Такие люди или льстецы, или трусы, или просто дураки. От них не жди помощи ни в какой беде или несчастье.
Льстец льстит только потому, что он невысокого мнения ни о себе, ни о других.
Опыт слишком часто поучает нас, что люди ни над чем так мало не властны, как над языком своим.
Остерегайся вступать в пререкания с болтунами:
Речью владеют ведь все, ум же достался немногим.
Человек редко раскаивается в том, что он мало говорил, и, напротив, очень часто раскаивается в том, что говорил слишком много. Это старая истина, все известная и всеми обыкновенно забываемая.
Никто не хранит тайны лучше того, кто ее не знает.
Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвещенную сторону, которую он никому не показывает.
Издевательство над чужими страданиями не должно быть прощаемо.
Кто для многих страшен, тот должен многих бояться.
Люди часто заполняют гневом пробелы в своем рассудке.
Под влиянием гнева мы возводим такие обвинения на человека, возбудившего в нас гнев, какие показались бы нам забавными в спокойную минуту.
Дальше всех уйдет тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях с сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным.
Я всегда старался не раздражаться и уступать в ссоре, чем и достигал умиротворения, а потом уже в спокойном состоянии дело улаживалось само собой. Почти всегда приходится жалеть, что ссора не была прекращена вначале.
Человек – высший продукт земной природы. Но для того, чтобы наслаждаться сокровищами природы, человек должен быть здоровым, сильным и умным.
Кто крепок телом, может терпеть и жару, и холод. Так и тот, кто здоров душевно, в состоянии перенести и гнев, и горе, и радость, и остальные чувства.
Судите о своем здоровье по тому, как вы радуетесь утру и весне.
Нам дана жизнь с непременным условием храбро защищать ее до последней минуты.
Гимнастика, физические упражнения, ходьба должны прочно войти в повседневный быт каждого, кто хочет сохранить работоспособность, здоровье, полноценную и радостную жизнь.
Если заниматься физическими упражнениями – нет никакой нужды в употреблении лекарств, принимаемых при разных болезнях, если в то же время соблюдать все прочие предписания нормального режима.
Нет ничего более властного в жизни человеческого организма, чем ритм. Любая функция, в особенности вегетативная, имеет постоянную склонность переходить на навязанный ей режим.
Если бы люди ели только тогда, когда они очень голодны, и если бы питались простой, чистой и здоровой пищей, то они не знали бы болезней и им легче бы было управлять своею душой и телом.
Умеренность – союзник природы и страж здоровья. Поэтому, когда вы пьете, когда вы едите, когда двигаетесь и даже когда вы любите – соблюдайте умеренность.
Хорошее и даже самое лучшее быстро приедается, если оно становится повседневным.
Забота об излишнем часто соединяется с потерей необходимого.
Стыдно признаться, но ведь из всех живых существ лишь один человек не знает, что для него полезно.
Большинство людей тратит большую половину своей жизни не то, чтобы другую половину сделать несчастной.
Болезням числа нет.
При расстройстве не следует созерцать свое расстройство, ибо человек неизменно приобщается к созерцаемому. Полезнее всего выкинуть из головы все, что расстроило, и заставлять себя думать, говорить или читать о постороннем.
Самые здоровые и красивые, пропорционально сложенные люди – это те, которых ничто не раздражает.
Одни вечно больны только потому, что очень заботятся быть здоровыми, а другие здоровы только потому, что не боятся быть больными.
Если человек с детства и юности своей не давал нервам властвовать над собой, то они не привыкнут раздражаться и будут ему послушны.
Врач, впервые приступая к лечению своего пациента, должен делать это изящно, весело и с приятностью для больного; и никогда хмурый врач не преуспеет в своем ремесле.
Не дай душе твоей забыть,
Чем силы в юности кипели…
В старости нет лучше утешения, чем сознание того, что все силы в молодости отданы делу, которое не стареет.
Пока ты молод, чти того, кто немощен и сед, чтобы уважали самого тебя на склоне лет.
Старые люди имеют право поучать, советовать. Умей уважать это моральное право.
В шестьдесят лет человек начинает осознавать ценность домашнего очага.
Искусство старения заключается в том, чтобы быть для молодых опорой, а не препятствием, учителем, а не соперником, понимающим, а не равнодушным.
Сила и красота суть блага юности, блага же старости – расцвет рассудительности.
Жизнь – это борьба за бессмертие…
Природа дала нам способность не думать о смерти, потому что, если бы о ней думали, мир пребывал бы в неподвижности и оцепенении.
Если бы нам бы дан выбор: умереть или жить вечно, никто бы не знал, на что решаться. Природа избавляет нас от необходимости выбирать, делая смерть неизбежной.
Во имя добра и любви человек не должен позволить смерти овладеть его мыслями.
Кто, служа великим целям век,
Жизнь свою всецело отдает
На борьбу за брата человека,
Только тот себя переживет.
Тот, кто оставил после себя хоть одну светлую, новую мысль, хоть один полезный для человечества подвиг, не умер бездетен.
Дело умных – предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых – управляться с бедой, когда она пришла.
Дочерей надобно выдавать замуж по возрасту девицами, по разуму женщинами.
Не грозись: это дело бабье.
Ведь только одного и боге не дано:
Не бывшим сделать то, что было сделано.
Все содержится во всем. (Вариант: Во всем содержится доля всего.)
Праздник – это повод для обжорства.
Не замечай ошибки старца: старое дерево бесполезно пересаживать.
Признак знатока – способность научить.
Более мудр во всякой науке тот, кто более точен и более способен научить выявлению причин.
Молодые люди становятся геометрами и математиками <…>, но <…> не бывают рассудительными. Причина этому в том, что рассудительность проявляется в частных случаях, с которыми знакомятся на опыте, а <…> опытность дается за долгий срок.
Все больше дорожат доставшимся с трудом. <…> Не случайно матери <…> любят детей сильнее, чем отцы, ведь рождение ребенка требует от них больших усилий и они лучше отцов знают, что это их собственное создание.
Принять за исходную посылку ложь и принять за исходную посылку невозможное – не одно и то же. Из невозможной предпосылки следует невозможное заключение.
Из ложных посылок можно вывести истинное заключение.
В искусстве наживать состояние никогда не бывает предела в достижении цели <…>. Все занимающиеся денежными оборотами стремятся увеличить количество денег до бесконечности.
Бедность – источник возмущений и преступлений.
Общий страх объединяет и злейших врагов.
Большинство тиранов вышли, собственно говоря, из демагогов, которые приобрели доверие народа тем, что чернили знатных.
Физическое напряжение препятствует развитию ума, напряжение умственное – развитию тела.
Поэзия философичнее и серьезнее истории, ибо поэзия больше говорит об общем, история – о единичном.
От одинаковых причин получаются одинаковые следствия.
Терпеть несправедливость лучше, чем делать несправедливость.
И в горестях и в слезах есть <…> своего рода наслаждение: горечь является вследствие отсутствия любимого человека, но в припоминании и некоторого рода лицезрении его – что он делал и каков он был – заключается наслаждение.
Страшны и обиженные <…>, потому что всегда выжидают удобного случая [отомстить]. Страшны и обидевшие, <…> потому что они боятся возмездия.
Людей ждет после смерти то, чего они не ожидают и не предполагают.
Людям не было бы лучше, если бы исполнялись все их желания.
Пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным, но лучше удачливым.
Беспричинная усталость предвещает болезнь.
Во всякой болезни не терять присутствия духа и сохранять вкус е еде – хороший признак, противоположное – дурной.
Следует серьезность противника отражать шуткой, а шутку – серьезностью.
Краткость <…> повелительна, тогда как пространность уместна в мольбах и просьбах.
Самое сильное выражение следует приберегать к концу.
Кто в чем-либо нуждается, тот не богат, а кто ни в чем не нуждается, тот не беден.
Старость есть повреждение всего тела при полной неповрежденности всех частей его.
С живыми сравнивай, когда судишь о живом.
Тому, кто хочет правильно вести войну, необходимо не следовать за событиями, а надо самому предупреждать их.
Учиться трудно, но еще трудней переучиваться.
Время во всем лучший судия.
Люди <…> страстно жаждут, чтобы как можно больше было о них разговоров, а каких именно – это им все равно.
Большинство людей <…> ничего не знает в точности, а только повторяет, что твердит молва, даже если они современники событий; что же до следующего и третьего поколений, то уж они и вовсе ни о чем не имеют понятия и, что им ни скажут, все охотно принимают на веру.
История – это философия в примерах.
Все хорошие люди – друзья друг другу.
С кем хочешь подружиться, о тех отзывайся с похвалою перед людьми, которые могут передать о твоих словах. Ведь похвала – начало дружбы, поношение же – вражды.
Наши мирные договоры бессмысленны: мы не прекращаем, а лишь откладываем войны.
С тиранами нужно говорить или как можно меньше, или как можно слаще.
Великое дело – завладеть властью, но еще более трудное – однажды захватив, сохранить ее за собой.
Человек существо ненасытное и неблагодарное.
Количеством нужд дети превосходят взрослых, женщины – мужчин, больные – здоровых. Короче говоря, всегда и везде низшее нуждается в большем, чем высшее. Вот почему боги ни в чем не нуждаются, а те, кто всего ближе стоит к богам, имеют наименьшие потребности.
Невежество делает людей смелыми, а размышление – нерешительными.
Где надежды значительнее, там всегда и зависть губительнее, и ненависть опаснее.
Как можется живем, а не как хочется.
В человеческой жизни много такого, чему лучше научиться с опозданием: к этому относится и занятие любовью.
Жизнь <…> подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные – торговать, а самые счастливые – смотреть; так и в жизни иные, подобные рабам, рождаются жадными до славы и наживы, между тем как философы – до единой только истины.
Похоти уступай зимой, не уступай летом; менее опасна она весной и осенью, опасна же во всякую пору и для здоровья нехороша.
[Пифагор] запрещает молиться о себе, потому что, в чем наша польза, мы не знаем.
«Огня ножом не вороши», то есть человека гневного и надменного резкими словами не задевай.
«Будь с теми, кто ношу взваливает, не будь с теми, кто ношу сваливает», – этим он [Пифагор] велел поощрять людей не к праздности, а к добродетели и к труду.
Будем относиться благоразумно и справедливо ко всем, не только к благоразумным и справедливым, и не будем честными с честными и злыми со злыми.
Если совершается с удовольствием постыдное, то удовольствие проходит, а стыд остается; если же совершается с усилием достойное, то усилие проходит, а достойное остается.
Пифагор запрещает без приказания полководца, то есть божества, оставлять свой сторожевой пост, покидая жизнь. (О самоубийстве.)
Трудно <…> и потому особенно похвально – прожить всю жизнь справедливо, обладая полной свободою творить несправедливость.
Как поэты любят свои творения, а отцы – своих детей, так и разбогатевшие люди заботливо относятся к деньгам – не только в меру потребности, как другие люди, а так, словно это их произведение. Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает их одобрения, кроме богатства.
[В государствах] заключены два враждебных между собой государства: одно – бедняков, другое – богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств.
Одновременно быть и очень хорошим, и очень богатым невозможно.
В серьезных делах надо быть серьезным, а в несерьезных – не надо.
Человека [совершившего преступление из-за страстей] правосудие постигнет не за совершенное деяние – ведь свершившееся никогда уже не сможет стать несвершившимся, – но ради того, чтобы в будущем он <…> возненавидел несправедливость, – а также чтобы возненавидели ее все те, кто видел суд над ним.
Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди.
Старики скорее подвергаются опьянению, чем молодые, впечатлительные – скорее, чем спокойные, грустные и озабоченные – скорее, чем беззаботные и веселые.
Дети любят в рассказываемом им некоторую загадочность, а из игр предпочитают такие, которые содержат в себе нечто сложное и трудное.
Многие цари и властители, которым недостает ума, подражают неумелым ваятелям: как те воображают, будто их колоссы будут казаться исполненными величия и мощи, если они их изваяют с широко расставленными ногами, напряженными мышцами и разверзнутым ртом, так и они думают посредством сурового голоса, мрачного взгляда, грубого обращения, нелюдимого поведения придать достоинство и значительность своей власти.
Знаки доверия порождают обратное доверие и проявления любви – такую же любовь.
Эллинам, служившим в войске у Кира, военачальники приказали встречать врага молча, если он нападет с криком, и, наоборот бросаться на него с криками, если враг молчит. Умная жена, пока разгневанный муж кричит и бранится, хранит молчание, и лишь когда он умолкает, заводит с ним разговор, чтобы смягчить его и успокоить.
Избегать столкновений мужу с женой и жене с мужем следует везде и всегда, но больше всего этого нужно остерегаться на супружеском ложе. <…> Ссорам, перебранкам и взаимному озлоблению, если они начались на ложе, нелегко положить конец в другое время и в другом месте.
[Совет государственному мужу: ] Спеши развить и украсить собственный характер, затем что тебе предстоит жить, словно в театре, на глазах у зрителей.
Если осел тебя лягнул, не отвечай ему тем же.
Должен сказать себе всякий, кого гнев побуждает к возмездию: «Если он провинился сегодня, то останется провинившимся и завтра, и послезавтра». Опасаться надо не того, что он будет наказан с опозданием, а того, что, наказанный немедленно, он навсегда окажется наказанным незаслуженно, как это уже нередко случалось. Кто из нас так жесток, чтобы на пятый или десятый день подвергать раба побоям за то. Что он пережарил блюдо, или опрокинул стол, или был медлителен, выполняя приказание?
Таково приносимое богатством благополучие: без зрителей и свидетелей оно превращается в ничто.
Солон показал себя мудрым законодателем в вопросах брака, предписав сближаться с женами не реже чем трижды в месяц, не ради наслаждения, а с тем, чтобы, обновляя брак, освободить его от набирающихся при взаимной благожелательности в повседневной жизни разногласий – наподобие того, как государства время от времени возобновляют свои дружественные договоры.
С кем приходится плыть на корабле или служить на войне, тех мы поневоле терпим и на борту и в шатре; но в застолье сходиться с кем попало не позволит себе никакой разумный человек.
[Хороший правитель] добьется, чтобы подданные боялись не его, а за него.
Следовало бы сказать народу: «Один и тот же человек не может быть у вас вместе и правителем и прислужником».
Ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромными армиями и осады городов.
Народ часто ненавидит именно тех, кому воздает почести и кто с ненасытимой алчностью и спесью принимает их от недоброхотных даятелей.
Я живу в маленьком городке и, чтобы он не сделался еще меньше, охотно в нем остаюсь.
Настоящий полководец должен умереть от старости или, по крайней мере, под старость.
Поскольку поток времени бесконечен, а судьба изменчива, не приходится <…> удивляться тому, что часто происходят сходные между собой события. <…> Если <…> события сплетаются из ограниченного числа подобных частиц, то неминуемо должны по многу раз происходить сходные события, порожденные одними и теми же причинами.
Прибегать к железу без крайней необходимости не подобает ни врачу, ни государственному мужу – это свидетельствует об их невежестве, а во втором случае к невежеству надо присоединить еще несправедливость и жестокость.
Чувствуя, что <…> его боятся и только и ждут удобного случая, чтобы его умертвить, Эвмен сделал вид, что нуждается в деньгах, и занял большие суммы у тех, кто особенно сильно его ненавидел, чтобы эти люди <…> оставили мысли о покушении. Спасая таким образом свои деньги. <…> В то время как другие люди ради собственного спасения дают деньги, он единственный обеспечил себе безопасность тем, что взял деньги в долг.
Мы не нуждаемся в грамматике, для того чтобы чисто говорить по-гречески.
В молитвах он [Сократ] просто просил богов даровать добро, ибо боги лучше всех знают, в чем состоит добро.
Мудрейший тот, кто, подобно Сократу, знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость.
Часто он [Сократ] говаривал, глядя на множество рыночных товаров: «Сколько же есть вещей, без которых можно жить!»
Нетрудно хвалить афинян среди афинян.
Уважай многих, а доверяй немногим.
Людей <…> больше раздражает несправедливость, якобы им причиненная, нежели самое жестокое насилие: в этом они усматривают пренебрежение со стороны равных себе, в другом – необходимость подчиняться насилию более могущественного.
Успех в войне зависит не от оружия, а от денежных средств, при которых оружие только и приносит пользу.
Признание в бедности – не позор, но позорно не стремиться избавиться от нее трудом.
Невежественная ограниченность порождает дерзкую отвагу, а трезвый расчет – нерешительность.
Все люди склонны совершать недозволенные проступки как в частной, так и в общественной жизни, и никакой закон не удержит их от этого. Государства испробовали всевозможные карательные меры, все время усиливая их. <…> Со временем почти все наказания были заменены смертной казнью. <…> Однако и от этой меры преступления не уменьшились. Итак, следовало бы либо придумать еще более страшные кары, либо признать, что вообще никаким наказанием преступника не устрашить.
Большинство людей предпочитает слыть ловкими плутами, нежели честными глупцами.
Когда ты при царском дворе, то все, что ты слышишь, пусть в тебе и умрет, чтобы тебе самому не пришлось безвременно умереть.
Ты будешь непобедим, если не станешь участвовать в состязаниях, победить в которых не можешь.
Пьяному все равно не убедить трезвого, как трезвому не уговорить пьяного.
Кто праведен, в том меньше всего тревоги, кто неправеден, тот полон самой великой тревоги.
Самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых.
В философии рядом с познанием бежит удовольствие: не после изучения бывает наслаждение, а одновременно бывает изучение и наслаждение.
Иные всю жизнь готовят себе средства к жизни.
Каждый уходит из жизни так, словно только что вошел.
Если ищешь чего-нибудь мудрого, то подумай об этом ночью.
Моли богов лишь о том, о чем можно молить во всеуслышанье.
В гневе <…> ничего не говори и не делай, пока не скажешь про себя все двадцать четыре буквы азбуки.
Если лжец говорит «я лгу», он лжет, значит говорит правду; если он говорит правду, значит, он лжет (и т.д.)
То, что принято без доказательств, может быть отвергнуто без доказательств.
Не верь женщине, даже если она говорит правду.
Государство существует, охраняемое личным участием каждого.
Из ничего не может возникнуть ничего.
Кто-то говорил, что высшее благо иметь все, чего желаешь; он [Менедем] возразил: «Нет, гораздо выше – желать того, что тебе и взаправду нужно».
Мы не знаем, знаем ли мы что-нибудь или ничего не знаем.
Мыслить и быть одно и то же.
Из всех приправ самая лучшая – огонь.
На свете все когда-то было в первый раз.
Божьи не сразу трут жернова, но трут они мелко.
Храбрость не имеет ценности, если с ней не сочетается справедливость; но если бы все были справедливыми, не было бы нужды в храбрости.
В битве при Левктре многие спартанцы побежали с поля битвы и, согласно закону, подлежали за это лишению гражданской чести (атимии). Однако эфоры, видя, что город таким образом в момент крайней нужды в воинах потеряет своих мужчин, не знали, как избегнуть атимии и вместе с тем соблюсти законы. Тогда законодателем избрали Агесилая. Придя на площадь народного собрания, он сказал: «Я не согласился бы стать законодателем, чтобы вводить новые законы; и в нынешние я не стану вносить ни сокращений, ни изменений. Наши нынешние законы хороши и должны сохраняться во всей силе… начиная с завтрашнего дня».
После битвы при Херонее Филипп [Македонский] обратился к Архидаму, сыну Агесилая, с письмом, написанным весьма надменно. Тот ответил: «Если ты, царь, измеришь свою тень, то обнаружишь, что она не стала больше, чем была до победы».