Read the book: «Сны идиота. Цикл первый»

Рождение.

Творцом непознанным воздвигнут этот храм,

Мир многогранный в бесконечности начал.

Где жизнь — поток в угоду всем мирам,

Где каждый вдох — сознания причал.

Крик девочки — рожденье чистоты,

В нем суть всего, что Бог вложил в земное.

Родители — творцы своей мечты,

Возводят своды, право возвести живое.

Фундамент счастья, крепкие века,

Крыльцо небес и свет живой надежды.

Сильней судьбы — родителей рука,

Что шьет из смысла мира все одежды.

Ваня.

Настал день, когда мой сын, Ваня, завершил девятый класс. Их было всего двенадцать в этом коррекционном классе, и вот они, с красными лентами, выступали на выпускном в актовом зале. Песни, стихи – все для родителей и учителей. Но когда Ваня вышел и начал читать стихотворение, посвященное отцу, я почувствовал, как внутри все переворачивается и вышел из зала.

Я воспитывал Ваню один после того, как его мать, моя жена, ушла, когда ему было пять. Почему ушла? Захотелось свободной жизни: гулять, развлекаться и отдыхать, не обременяя себя никакими заботами. Конечно, сказать, что я «воспитывал» – не совсем правильно. Я пил, работал, снова пил, тонул в долгах, выбирался из них, и снова пил. Бывали моменты, когда на еду не хватало, но на выпивку деньги всегда находились.

Помню случай, или, точнее, моя мама рассказывала, что однажды Ваня забрал у меня из кармана сто рублей, пока я спал. Проснувшись, я собрался идти в магазин за добавкой, но не нашел денег. Нашел их у Вани в кармане. После того как он «получил» от меня, отвечая на мой вопрос, почему он своровал деньги, сын ответил: «На еду, папа». Какие мысли были у моего сына, я не знаю, но когда думаю об этом сейчас, сердце разрывается.

Или случай, когда мама приехала к нам, увидела меня спящим, в невменяемом состоянии. Ваня в это время спал в своей комнате. Мама подошла к нему, отдернула одеяло и увидела спрятанную сосиску и кусок хлеба.

Было много других моментов, от которых я хотел бы избавиться, но они навсегда в моей памяти и я этого заслуживаю. Но очень надеюсь, что Ваня смог или сможет забыть об этом.

Несмотря на мои запои, я не потерял связь с реальностью и продолжал работать. Мои доходы уходили на бесконечный цикл: погашение старых долгов и создание новых. Родители не раз пытались помочь, организуя лечение и кодирование, но каждый раз я возвращался к алкоголю. Брат высказывал намерение забрать Ваню, лишить меня родительских прав и усыновить ребенка, но по неизвестным мне причинам это не осуществилось, возможно, это были лишь слова.

Почему одни женщины могут оставить своих детей и уйти из семьи, а другие всю жизнь посвящают заботе о них? Почему одни женщины буквально светятся от счастья при виде младенца, готовы посвятить ему всю свою жизнь, а другие испытывают к ребенку холодность, а порой и отторжение? Помню, как бывшая жена закрывала в Ваню в шкафу, чтобы тот не кричал, подливая мне в стакан водку, чтобы я ничего не говорил. Она часто так делала… Были периоды, когда я действительно не хотел пить, думал что все, хватит, но она покупала и наливала… естественно пила и при этом сама. Конечно, меня силой не заставляли пить и я прекрасно это понимаю, но иногда сложно, а иногда просто невозможно справиться с самим с собой.

Она ушла, и стало действительно страшно, жутко страшно. Не от того, что меня бросила женщина. Я, наверное, даже был рад, что ее нет, хотя долго в это не верил. Страшно было от того, как на меня смотрели глаза сына. Сколько было в них вопросов, которые требовали ответов, а у меня их не было, и я прятался от этих глаз как можно дальше, прятался за границы реальности. В какой-то момент меня возвращали в реальный мир, но становилось настолько страшно, что я снова сбегал…

Настало время идти Ване в школу. В обычную среднюю общеобразовательную школу, но его жизнь со мной и уход мамы, а может, и другие причины повлияли на его социальную адаптацию. В обычной школе он смог проучиться полгода. Из-за его поведения на уроках и на переменах пришлось перевести его в другую школу в специальный класс. Он со всеми дрался, бил, не рассчитывая и не понимая своих сил. Ребенок просто не мог понять, что такое хорошо, а что такое плохо. Ему не объяснили, я не объяснил своим поведением и примером!

Всеми этими переводами, разговорами, устройством в школу, подготовкой к школе занималась моя мама, а не я…

Ваню перевели в другую школу, в коррекционный класс. Там учились нормальные полноценные дети, но у которых наблюдались проблемы со здоровьем или какие-то незначительные отклонения в развитии. Сейчас, по прошествии лет, хочу сказать большое спасибо учителям! Вечная Вам благодарность за сына!

Сын все чаще проводил время у родителей. Но в то время они еще продолжали работать, да и возраст уже делал заботу о нем для них настоящим испытанием.

Время шло, и особенно ничего не менялось, пока я не встретил Лену. Были дни, когда я пил и при ней, но это происходило все реже и реже. И мир постепенно начал меняться. Лена была старше меня на несколько лет, уже пережила потерю мужа и имела взрослого сына.

Помню, в тот период времени один из разговоров со своими родителями:

– Мама, папа, я очень стараюсь, но мне нужна ваша помощь с Ваней, в его воспитании. Пожалуйста, не бросайте меня, я сделаю все, что в моих силах.

– Ты наш сын, и мы всегда будем рядом. Наша ответственность за тебя не имеет срока давности.

Я больше не пил никогда и не пью сейчас. Моя благодарность родителям за их поддержку в преодолении этого пути неизмерима и не поддается словам. Они спасли не только мою жизнь, но и жизнь сына, который сейчас стоит на сцене актового зала школы в красной ленте и читает стих про папу, а я вышел, потому что не могу слушать. Я бы послушал, но не могу, не могу…

Жизнь изменилась коренным образом: я увидел ее совершенно другим взглядом. Стал относительно хорошо зарабатывать, так как являюсь узким специалистом в определенной области, впрочем, меня из-за этого и держали на работе, когда я уходил в запои. Лена переехала к нам, и мы стали жить втроем, точнее вчетвером, так как завели еще кота. Сделали ремонт во всей квартире, избавившись от старых вещей, а вместе с ними и от воспоминаний.

Моя жизнь, длившаяся сорок лет, внезапно обрела новое измерение – мир путешествий. Мы стали активно исследовать новые места, как за пределами страны, так и внутри нее, всегда ориентируясь на доступность для нашего бюджета. Прошлым летом это привело нас в Карелию, где мы провели целую неделю, наслаждаясь дикой природой, живя в палатках на берегах озер и рек.

Я активно поддерживал Ваню в его увлечении велосипедным спортом, приобретая для него топовое оборудование и не экономя на качестве. Так же я заметил, как он с энтузиазмом осваивал новые навыки: парень быстро научился работать с паяльником и мог самостоятельно восстановить или собрать самую сложную деталь, демонстрируя технический склад ума.

Свою бывшую жену я никогда не видел и не общался. Она ни разу не спросила за все эти годы: «Как мой сын?». Но это уже не имеет значение, так как все осталось в прошлом. Возможно, лучше, что так сложилось.

Я много работаю, посвящаю все время семье, иногда пишу, выкладывая книги в самиздатах, не с целью заработка, а с целью рассказать истории людей. Истории, которая была у меня.

Сейчас пишу этот рассказ, чтобы сказать своей маме, своему папе, которого уже нет в этом мире, большое спасибо за то, что дали мне жизнь, не в плане появления на свет, а в плане жизни, как чего-то необычайно ценного, прекрасного и интересного.

И от лица всех детей хочу выразить большую благодарность родителям, которые не бросают своих детей, не смотря на все трудности, препятствия. Родителям, которые идут рядом со своими детьми, не смотря ни на что.

Ваня за все эти годы ни разу не спросил про свою маму.

Век.

Я остановил время — и оно застыло,

Назад оглянулся — и сердце пронзило:

За мной, сквозь туман бесконечных мгновений,

Стояли ушедшие в век поколенья.

И каждый хранил в глубине своих глаз

Следы тех, кто жил до меня и до вас.

Я слышал их шепот сквозь годы и стены:

«Вы — продолжение нашей Вселенной».

Я видел, как рельсы легли сквозь тайгу,

Как топор занесенный звенел на снегу.

Я слышал, как Ванька шептал: «Не вините…»

Когда офицеры стреляли в зените.

Я видел, как порох дышал в сентябре,

Как Зимний стонал в огневой полумгле.

Как дуэль рисовала на бархате луж

Кровавый росчерк из двух мертвых душ.

Я видел, как мама с дочкой вдвоем,

Смотрели на звезды, и небо — их дом.

Как старушка в лукошко сбирала свой век —

Обрывки портретов, осколки газет.

Я видел, как плачут над братской могилой,

Как смех пробивался сквозь пепел остылый.

Как гордость и подлость мелькают в строю,

И каждый несет эту ношу — свою.

И знаю: не я это все сочинил

—Я только сплетаю, что мир мне дарил.

Вопрос: кто мы есть? — не ответит перо.

Ответ — в тишине, где темно и тепло.

В могилах, в надгробиях, в трещинах плит,

В словах, что никто никогда не простит,

И каждый, кто шепчет: «Я — только я»,

Поверь мне, там тысяча «я» до тебя.

Пляшет графиня, и плачет солдат,

И Ванька стоит — и «не виноват».

Не спрашивай, кто чего стоит, у плит,

У них не осталось ни слез, ни обид.