Read the book: «На гиперскорости»

Пролог

Ночное небо на Ри-Батале было тяжелым и теплым, словно мантия Императора, которой он заботливо укутал единственное свое дитя. Сильвия любила смотреть в это небо, такое глубокое и доброе. Оно напоминало ей о детстве, о том времени, когда Ри-Батальцы считались самым свободным народом Объединенных Галактик, а красно-зеленая горошина Тоуха в черной выси была для них словно старшая сестра.

– Сосредоточься, – сказал Твиглроут, заметив, что мысли его ученицы и приемной дочери унеслись куда-то в звездную ночь.

– Да, Джон, извини, – сказала она, поудобнее устраиваясь на камне. – Что-то сегодня я не в форме.

Они ушли далеко от города, в глинистую пустыню, чтобы успокоить нервы и потренироваться. Твиглроут посмотрел на Сильвию, покачал головой и встал. Серая туника с широкими рукавами затрепетала от порыва ветра.

– Ладно, Сильвия. Пропустим медитацию, – он достал меч из ножен и сделал несколько махов для разминки. – Принцесса ордена рыцарей, вы готовы принять бой?

Испещренное морщинами, обветренное лицо излучало энергию.

Сильвия в одно мгновение очутилась у пожитков, брошенных на красную, растрескавшуюся почву. Выхватила легкий меч и со свистом разрубила холодный и горький воздух пустыни.

– Да, Первый Рыцарь Ордена, я к вашим услугам, – сказала она и отвесила поклон. – Но предупреждаю вас…

Твиглроут нанес удар. Звякнула сталь, Сильвия легко отразила атаку и отпрыгнула в сторону. Ее волосы, белые как зима, рассыпались по плечам.

– Поменьше разговоров, принцесса, – сказал Твиглроут и заскользил вдоль огромного валуна.

Силуэт рыцаря сливался с безжизненным пейзажем, залитым бледным светом трех лун Ри-Батала. Несмотря на почтенный возраст, Джон Твиглроут оставался самым искусным воином на планете, а может и в галактике.

Сильвия, обычно крайне осмотрительная в бою, решила в этот раз действовать нестандартно. Момент был подходящий – Твиглроут продумывал тактику и искал позицию, зная, что Сильвия сделает ставку на ответный ход. Вместо этого, она, словно молния, метнулась прямо к нему. За долю секунды, как и было положено, она успела нанести два удара. Сильвия была быстра, но этого не хватило. Учитель отбил выпад, ушел влево и оказался за спиной еще до того, как она восстановила равновесие.

– Сегодня ты и впрямь не в форме, – сказал он разочарованно.

Принцесса знала, что учитель разочарован не в ее способностях. Он просто засиделся в кресле чиновника, и ему хотелось вспомнить былое, почувствовать вкус настоящего поединка.

Сильвия опустила голову и тяжело вздохнула. Рука с мечом расслабилась, плечи поникли. Да, Джон, ты снова без труда меня переиграл.

– Ничего, – продолжил он. – Ты должна быть быстрее еще чуть-чуть.

Она прыгнула вверх и с разворота нанесла поочередно два удара ногами. Второй оказался удачным и попал точно в скулу. Твиглроута качнуло назад и Сильвия рубанула мечом по незащищенной руке. Она уже готова была услышать кольчужный скрежет, но учитель снова ее перехитрил. Рука оказалась приманкой. Воин такого уровня, как Твиглроут, ничего не оставляет без прикрытия, а тем более правую руку. Сильвия это знала, но все-равно купилась и получила крепкий удар в грудь, который ее свалил.

– Ну, ладно, – сказала она, стоя на четвереньках. Меч лежал в трех метрах, что было еще одной ошибкой. Никогда нельзя выпускать оружие из рук. Чтобы не случилось. – Сегодня ты оказался сильнее.

Он помог ей подняться, и они уселись на один из гладких серых камней, во множестве разбросанных в этой части пустыни. Вероятно, когда-то здесь проходило русло реки, но тех времен не застал даже Твиглроут.

– Я уничтожу Тоух, – сказала Сильвия и пристально посмотрела в небо.

Там, окутанная красноватой дымкой, сияла изумрудная планета. Необычный цвет объяснялся оптическим эффектом и особым составом атмосферы, но для Сильвии зеленый означал ложь и предательство, а красный – кровь родителей, что пролилась рукою тохианского Дворца.

Твиглроут положил руку ей на плечо, осторожно поправил растрепавшиеся белоснежные локоны – признак высочайшего происхождения. Он служил Императору всю жизнь и любил его, наверное, не меньше, чем собственная дочь. Поэтому, он как никто понимал принцессу.

– Не стоит, – сказал он. – Мы – Рыцари Ордена Императора, и в первую очередь должны думать о своем народе, а не о личной мести.

– Я знаю, знаю, – ответила Сильвия, не сводя полный ненависти взгляд с Тоуха. – Но как же противно, эти бесконечные переговоры, голосования. Почему мы должны заниматься дипломатией, Джон? Эти люди уничтожили мою семью и обложили нас непомерными налогами, а мы надеваем деловые костюмы и выступаем перед ними в зале собраний.

Она опустила голову, обхватила ноги и уперлась лбом в колени. У Твиглроута защемило сердце – на долю этой девочки выпало слишком много страданий. Они посидели немного в тишине, потом Сильвия посмотрела прямо на учителя. Ее миндалевидные карие глаза светились отчаянием и яростью.

– Но ты-то меня понимаешь, Джон? – спросила она. – Скажи, ты понимаешь меня?

– Конечно, Сильвия, – сказал он. – Конечно, понимаю.

Она не видела в нем злости. Сочувствие, сожаление, может еще обида, но злости не было. Холодной, расчетливой, как у голодного волка, готового рвать глотки и пить черную вражью кровь. Может, он постарел и его место теперь за столом переговоров? Что же, пусть так.

Она достала медальон, который висел на шее на тонкой платиновой цепочке. Привычно покрутила в руках. Он был выполнен из редкого драгоценного сплава, перламутрово-серебристый, в форме раковины. Отец подарил его за месяц до смерти. Сильвия раскрыла медальон. На полированных внутренних стенках светились голографические изображения родителей. Они хитро улыбались и смотрели прямо в камеру, словно что-то замышляя. Она помнила, что с такими лицами они, бывало, подкрадывались к ней и начинали щекотать и целовать, а она хохотала и брыкалась, пытаясь отбиться. С тех пор прошло семнадцать тяжелых лет, и она ни разу не сняла медальон. Это был осколок детства, единственное в мире, что она боялась потерять, не считая Твиглроута.

– Слушаю, – послышался голос учителя.

Сильвия и не заметила, как включился коммуникатор. Учитель нахмурил темные кустистые брови, провел рукой по волосам. Не таким ослепительным, как у принцессы, но тоже белым – Первый Рыцарь был потомком знатного рода защитников дворца Императора.

– Они хотя бы успели передать данные? – спросил он, прижимая сухие губы к микрофону.

Твиглроут отключил коммуникатор. Сильвия знала, что выдержки старому рыцарю не занимать и его растерянный вид и морщины на лбу скорее всего означали, что известия крайне печальные. Она не удивилась. Других вестей не было уже очень давно.

– Ходатайство не прошло, – сказал он, тяжело поднимаясь с камня. – Стражи требуют немедленного урегулирования конфликта с Тоухом.

– Придется готовиться к трудным переговорам? – спросила Сильвия и тоже встала.

Твиглроут кивнул, протер меч краем туники и вложил его в легкие кожаные ножны. Продолжать тренировку не имело смысла. Они подобрали вещи и направились в сторону города.

Глава 1

В баре было темно и тесно. Все столики были заняты, люди сидели даже на ступеньках у сцены, на которой выступал грязный и пьяный гитарист. Пахло потом и кислым пивом, стоял гомон, а глаза разъедал сизый сигаретный дым. Местечко называлось «У Диса», а сам Дис, крепкий, бородатый мужик, только успевал принимать заказы за барной стойкой. Дела у него шли хорошо. Бар приносил прибыль, а темные делишки, которые Дис обтяпывал прямо на рабочем месте, приносили еще больше.

Тимур Железный сидел у стойки, потягивая икрисовую водку, и ждал очереди перетереть с барменом. Тимур был капитаном звездолета е-класса и перевозил кое-что с Дюка на Тровен, а иногда и подальше, если Дис хорошо платил. Дис не жадничал и ценил Тимура, но работы было немного. Иногда в ожидании заказа проходили месяцы и тогда приходилось затягивать пояса потуже или заниматься делами помельче. На е-классе, конечно, не разгуляешься, но какой-никакой, а транспорт, и так уж устроены люди, что всегда им надо или куда-то лететь или что-то перевозить.

– Эй, Дис, – сказал Тимур. – Налей еще водки и давай-ка тащи ко мне свою бороду. Я достаточно подождал.

Дис плеснул в стакан.

– Подожди минуту. Сегодня будет к тебе дело.

Тимур сделал большой глоток. Дело – это хорошо. Еще неделя и пришлось бы наниматься в извозчики. Дело – это то, что нужно, а если оно еще и стоящее, то не грех и подождать. Дис разговаривал с незнакомцем лет сорока, с оплывшим лицом, похожим на здорового, разъяренного быка, которого только что разбудили. Черные с проседью пряди выбивались из-под кепки, глаза были красные от пьянства, а рот перекошен в гримасе презрения и отчаяния. На Дюке так мог выглядеть только оставшийся без денег капитан маленького звездолета, который пытается хоть куда-то подрядиться.

Тимур посочувствовал коллеге. Если заказа не будет, придется перебираться из гостиницы в корабль и включать режим жесткой экономии. Тимур и сам не раз попадал в такую историю и знал, какая это тоска. Ни выпить, ни расслабиться. Сиди и жди, пока что-нибудь подвернется. Хорошо еще, если в холодильниках есть запас консервов, а то, не ровен час, придется брать гитару и идти играть для этих морд.

Он смотрел на здоровяка и думал, что вероятно, через десяток лет будет выглядеть также. Уже сейчас, хотя Тимуру исполнилось только тридцать два, лицо начало обрюзгать, а широкие плечи ссутулились, словно от невыносимого гнета. Пока он был в неплохой форме, но здесь, на Дюке, у капитана звездолета нет будущего. А когда у человека нет будущего, он быстро становится стариком.

– Ну как ты? – спросил Дис, подливая в стакан икрисовую водку.

Он оставил быка допивать пиво и прикидывать, где еще можно достать денег.

– Отлично, Дис, – сказал Тимур. – Может, перейдем к делу?

– Партия зеленого горошка. Везти нужно далеко, но ты справишься.

Зеленым горошком называли самый популярный наркотик в галактике. Круглые таблетки по цвету напоминали сочную молодую траву, и к тому же от них пучило.

– Насколько далеко? – спросил Тимур. – Ты знаешь, моя Кареглазая – это тебе не крейсер, да и двигатель уже давно не обслуживался.

У барной стойки толпился изнывающий от жажды народ. Дис, разговаривая с Тимуром, продолжал выдавать клиентам запотевшие пивные бутылки, брал деньги и отсчитывал сдачу.

– Везти надо далеко, – повторил он. – На Гаутиму, но твоя кареглазая справится, иначе я бы не предлагал. Партия большая, триста килограмм. Я знаю, ты не берешься за крупняк, но это дело очень выгодное.

Дис выделил интонацией слово очень и многозначительно поднял брови. Тимур допил остатки водки. Пятнадцать тысяч световых и один из самых охраняемых космодромов сегмента. А размер партии такой, что даже в случае удачного исхода, до конца дней будешь ходить и оборачиваться. Лет пять назад он может и взялся бы, но жизнь кое-чему его научила. Слишком рискованные предприятия – плохой способ заработать деньги.

– Извини, Дис. За такое не возьмусь.

Один из клиентов, втиснувшись без очереди, громко потребовал пиво.

– Погоди приятель, ты тут не один, ладно? – успокоил его Дис и обратился к Тимуру. – Как хочешь, Тим. Я плачу четыре тысячи лимитов и ты знаешь, что я никогда не берусь за лажевые предприятия и не подставляю своих.

Это была правда. Несмотря на свой темный бизнес, Дис, по мнению Тимура, был самым порядочным человеком на Дюке. А возможно, и единственным таковым, подумал Тимур, оглядывая бар, заполненный наркоманами, проститутками и бандитами средней руки. Были еще капитаны звездолетов, опустившиеся и озлобленные, и команды, под стать капитанам. Эта же публика населяла и весь Дюк

– Знаю, риски большие, – продолжил Дис, по-своему истолковав задумчивость Тимура, – но я могу поднять до четырех с половиной, учитывая срочность дела. Лететь нужно завтра. Ты можешь решить все свои проблемы, подумай.

Четыре с половиной тысячи – большие деньги. Этого хватит, чтобы улететь на более-менее приличную планету, продать кареглазую и взять в кредит новый корабль d, а то и c-класса. На хорошем звездолете, с лицензией, толковая команда может зарабатывать неплохие деньги, занимаясь легальным бизнесом.

– Не могу, Дис, – сказал Тимур. – Давай свезу для тебя партию поскромнее. Готов взяться лимитов за сто пятьтесят.

Дис одной рукой подхватил четыре рюмки, налил в них тягучего пойла из бутылки и быстрым движением поставил на стойку, умудрившись сделать это беззвучно и не расплескав ни капли.

– Двадцать келли, – сказал он щуплому усатому мужику, забрал монеты и не глядя, бросил в кассу. – Окей, Тим. За такие деньги желающих много. Если передумаешь – дай знать, придержу заказ на пару часов. Другого такого не будет, сам понимаешь.

Ничего помельче, видимо, не было. Тимур повертел пустой стакан, сомневаясь, стоит ли еще пить сегодня. С другой стороны, а что еще делать, если не напиваться в баре. Мысленно он чертыхнулся. Зачем Дис только рассказал об этих четырех тысячях. Мысли об упущенной возможности долго еще будут зудеть в мозгу, портя настроение и не давая покоя.

– Налей мне, – сказал Тимур и положил перед барменом ржавую мелочь.

Гитарист на сцене периодически прикладывался к бутылке и, совсем захмелев, завыл что-то лирическое. Песня была странная и грустная, такие песни на Дюке не пели, и звучала она неловко, словно в дешевый кабак зашла благородная дама с зонтиком и в шляпке.

 
Ты живешь, как живешь
И ты не нужен никому,
Но как же странно как же странно,
Что ты не нужен никому.
Вот бы узнать, как бы узнать
Такой секрет, такой секрет,
Глаза закрыть и позабыть
Себя навек, себя навек.
 

Музыкант сильно фальшивил и не попадал, но песня чем-то цепляла. Тимур приуныл.

 
Быть может сон, быть может сон,
Я вижу здесь, я вижу здесь,
Но почему так долог он, так долог долог он.
 

Раздались возмущенные крики. Тимур подумал, что народ выражает неодобрение репертуаром гитариста, но тут из толпы, работая локтями, вынырнула бойкая девушка. На ней была сиреневая толстовка, джинсы и шнурованные высокие сапоги без каблуков. Девушка отодвинула плечом Тимура и обратилась к Дису, не обращая внимания на то, что он разговаривал с клиентом.

– Эй, друг! Покажи-ка, где здесь черный ход, – спросила она.

Дис, Тимур и опешившие завсегдатаи удивленно смотрели на девушку. Симпатичная. Скуластая, как северянка, а глаза раскосые и темные, каких Тимур и не видал раньше. Кожу покрывал ровный загар с глубоким, почти перламутровым отливом. Прямые черные волосы забраны в блестящий длинный хвост и перехвачены в нескольких местах резинками. Она была не то, чтобы очень маленькая или хрупкая, но ее дерзость в присутствии больших бородатых мужиков выглядела комично. Бармен, однако, не стал шутить. Опыт говорил ему, что с незнакомцами нужно быть осмотрительнее.

– Здесь нет черного хода, – сказал он. – А в чем проблема?

Девушка быстро оглянулась на входную дверь, и сразу стало понятно, что у нее за проблема.

– Кухня там? – спросила она, показывая на дверь за спиной Диса.

Не дожидаясь ответа, перемахнула через стойку и метнулась к двери. Тугой хвост мягко стеганул Тимура по лицу. Дис попытался схватить незваную гостью за руку, но она ловко увернулась и проскользнула в дверь. Все произошло ошеломительно быстро.

– Вот так номер, – хохотнул кто-то из посетителей. – Небось, воровка, надо бы взять ее, Дис.

– Да, – поддержал другой. – Могу поспорить, сейчас заявятся полисмены и начнут шмонать.

Дис молча кивнул и собрался идти за девушкой на кухню, но тут снова раздались недовольные возгласы, на этот раз более ожесточенные. Гитаристу пришлось прекратить игру и отложить инструмент. Его уже никто не слушал. Четверо по-военному одетых людей подошли к стойке. Это явно были бандиты, причем не мелкие сошки, вроде тех, что сидели в баре, а настоящие, матерые головорезы. На плечах висели новенькие RG-18, которые они даже не удосужились снять.

«Понимают, что никто к ним не полезет», – подумал Тимур и отхлебнул из стакана.

Бандиты внимательно и не спеша изучали обстановку. Остальные посетители притихли и старались не попадаться под их пытливые, цепкие взгляды. Растерянным не выглядел только Дис.

– Мужики, вы мне клиентов распугаете, – сказал он, глядя прямо в глаза тому, кто походил на главного. – Если вы за девчонкой, то она на кухне. Незачем тут озираться.

– Ладно, – ответил главный и скомандовал остальным: – Вперед.

Трое обошли стойку и зашли в дверь, ведущую на кухню. Один из них, поколебавшись, все-таки снял с плеча RG. Главный остался в зале и продолжал наблюдать за всем, что творилось вокруг. Дис хотел что-то сказать по поводу вероломного вторжения, но тот резко поднял ладонь вверх, призывая к молчанию. Дис рассудил, что девчонку скорее всего возьмут быстро и без шума, а потому и ссориться незачем. Он достал только что вымытый стакан из посудомойки и принялся его протирать.

За дверью послышалась возня и звон кастрюль, а потом захлопали выстрелы бластера. RG-18 мог стрелять очередями убойной силы, но судя по звуку, стреляли одиночными парализующими зарядами. Посетители бара возбужденно загудели, предчувствуя кровавое зрелище.

Глава бандитов напрягся и отошел в сторону, укрывшись за массивным деревянным столбом, подпирающим потолок. Холодные, почти бесцветные глаза смотрели на дверь.

На секунду воцарилась тишина, а потом из кухни вылетела девчонка и сразу, будто бы не отталкиваясь от пола, оказалась на барной стойке. В левой руке она держала окровавленную сковородку, а в правой RG одного из преследователей.

Рядом с Тимуром хлопнул бластер главаря. Парализующий заряд был выпущен точно, но девушка успела подставить сковороду и выстрелила в ответ боевым, одновременно спрыгивая на пол. Импровизированный щит отлетел и, судя по вскрику, задел кого-то из местных выпивох. Не успев толком приземлиться, девушка еще два раза нажала спусковой крючок, целясь туда, откуда стреляли. Самого бандита она видеть не могла, его закрывал столб, но выстрелы ложились точно в деревянную кромку. Тимур почувствовал горячие волны от пролетающих сгустков энергии. Он находился в опасной близости от линии огня.

За барной стойкой, рядом с Дисом возникла пошатывающаяся фигура одного из головорезов. На лбу зияла страшная рана, из которой хлестала кровь, а рот был перекошен от ярости. В нетвердых руках он держал бластер.

Девушка оказалась одна против двоих, да еще и в крайне невыгодном положении. Ей негде было укрыться, в то время как противники заняли удобные позиции – один за высокой стойкой, другой за столбом.

Посетители бара разделились на две группы – одни залезли под столы и как смогли, забаррикадировались стульями, другие бросились к выходу. Тимур почему-то продолжал сидеть и даже не выпустил из рук стакан.

Глядя на то, как главарь встает на одно колено и хладнокровно прицеливается, он, неожиданно для самого себя, вдруг почувствовал приступ бешенства. Четверо на одну, да еще такую красавицу, это никуда не годится. Он вскочил со стула и врезал бандиту кулаком по затылку. Тот рухнул, как подкошенный.

Завизжали очереди RG-18. Раненый в голову отключил парализатор и установил боевой режим. Воздух в тесном помещении моментально накалился, во все стороны полетели горящие щепки и обломки мебели. Закричали люди. Тимур увидел, как споткнулась и упала девушка, и бросился к ней.

– Дис! – крикнул он что есть мочи.

Выстрелы прекратились. Должно быть Дис, наконец-то включился в процесс и обезвредил ненормального. Девушка была жива. Она оттолкнула Тимура, пытавшегося ей помочь, и ринулась к выходу.

– Подожди, дура, – сказал Тимур. – У тебя нога прострелена.

Она удивленно посмотрела на распоротую ногу, потом на Тимура, махнула рукой и поковыляла дальше. Они вышли на улицу.

– Может тебя проводить? – спросил Тимур.

– Спасибо, – ответила она и, зажимая рану на ноге, исчезла в темном проулке.

– Пожалуйста, – сказал Тимур в пустоту. – Если что-то нужно, жизнь там спасти, или еще чего, обращайтесь.

Нужно было срочно уходить, но тут раздался визг вакуумных тормозов и у входа остановился черный гиперцикл. Двери открылись и оттуда выскочили еще четверо молодцев, одетых так же, как и первая партия. Преодолев желание броситься наутек, Тимур достал коммуникатор и сделал вид, что собирается звонить.

Внимания на него не обратили. После того, как четверка скрылась в баре, Тимур услышал жалобный голос:

– Эй! Можешь помочь?

Из проулка показалась виновница сегодняшнего приключения. Волосы выбились из хвоста, на лице лоснились следы копоти, а разорванная штанина потемнела от крови.

– Ты сумасшедшая что ли? – удивился Тимур. – За тобой целый взвод гонится, а ты тут ошиваешься.

– У нас есть еще минуты полторы, прежде чем они выйдут, – спокойно сказала она. – Надо бы сматываться, ты как думаешь?

– Пожалуй, – согласился он и с сомнением посмотрел на раненую ногу. – Ты бежать-то можешь?

– Нет, – сказала она. – Поехали.

Гиперцикл покачивался над землей, тихонько жужжа генераторами силовых подушек. Девушка подошла к нему и забралась на пассажирское сиденье.

– Я ногу почти не чувствую, так что придется тебе на педали нажимать, ладно?

Тимур опешил от спокойствия и наглости, с которыми девушка разговаривала и принимала решения.

«Точно, с приветом», – подумал он.

Нужно быть самоубийцей, чтобы угонять транспорт этих ребят. С другой стороны, кому охота выглядеть трусом, когда на тебя смотрит симпатичная и к тому же покалеченная и беззащитная девушка. Он сел на водительское кресло.

– Черт с тобой, – сказал он. – Куда едем?

– К тебе, – сказала она.

Он резко взял с места. В голове почему-то продолжала звучать дурацкая песня гитариста.

Глава 2

Тимур бросил гиперцикл за несколько кварталов от звездного городка, где три месяца стоял без дела его корабль. Достал из кармана коммуникатор и набрал короткое сообщение первому помощнику. Кирик никогда не спит и всегда, как верный пес, готов прийти на помощь.

– Придется сделать пересадку, милая, – сказал Тимур и помог девушке выбраться из кабины. – Это очень злачное местечко. Думаю, до утра нашу ласточку растащат по винтикам.

– Умно, – согласилась она и протянула руку. – Меня Виалиса зовут.

Рукопожатие было крепким и нежным одновременно.

– Тимур, – представился он. – Нам придется пройти пару кварталов, потом нас заберут и отвезут на корабль. В гостиницу ехать не стоит. Если за тобой охотятся всерьез, то первым делом прочешут их.

Девушка посмотрела на него, как показалось Тимуру, с уважением. Да, мы тоже кое-что можем, подумал он не без гордости. Небось, не валенки.

– А кто нас заберет? Люди надежные? – спросила Виалиса, морщась от боли в ноге. – Дай-ка обопрусь на твою руку.

Тимур подставил плечо и они пошли прочь от гиперцикла, стараясь почаще сворачивать и не привлекать внимания.

– Мой экипаж, – ответил Тимур, отгоняя мысли о тепле, которое исходило от тела девушки. – Ты бы сняла бластер с плечика – идти ведь мешает.

Виалиса не ответила и оружие не сняла. Стояла поздняя ночь, и людей на улице было мало. В основном, одинокие, закутанные в тряпье фигуры, бесцельно, на автопилоте переставляющие непослушные ноги. Словно зомби, неизлечимые наркоманы шатались по кварталу, останавливаясь иногда у мусорных контейнеров, чтобы покопаться в отходах. Некоторые из них слабо стонали от неукротимых ломок, которые уже не заглушали даже новые дозы дьявольского снадобья. Попадались и просто люди, воровато озирающиеся, спешащие по своим ночным делам. Возможно, рабочие или официанты после смены, а может жулики или наркодилеры, которых в этом районе было больше, чем во всем городе. Тимур с Виалисой вжали головы в плечи и, устремив вниз глаза, торопливо шагали к условленному месту.

Кирик уже ждал. Он вышел из старенького и порядком потрепанного гиперцикла и медленно прохаживался, посматривая по сторонам из-под широкого серого капюшона. Длинные руки были сложены на груди, а плечи ссутулились, и казалось, это не суровый боец, а глубокий старик решил подышать воздухом и немного размять кости.

Они коротко поздоровались и заняли места в машине. На переднем сиденье дремал бессменный штурман и техник корабля – Очкарик Дод. Его маленькое, тщедушное тело даже во сне не могло найти успокоения – оно постоянно подергивалось, шевелилось в бесплодных попытках найти удобное положение. У Дода были расшатаны нервы, и своими ужимками он напоминал марионетку, которой управляют чьи-то неумелые, нетвердые руки.

Звук захлопываемых дверей его разбудил. Он встрепенулся и ошарашено завертел головой.

– Эй! – крикнул он. – Эй!

– Все хорошо, Дод, – сказал Тимур. – Мы едем на корабль.

Дод поправил очки и обернулся.

– Этот поднял меня посреди ночи и заставил собраться за две минуты, – сказал он, указывая большим пальцем на Кирика. – Тимур, скажи, это нормально? Ты знаешь, у меня диабет. Я не могу так болтаться по ночам, понимаешь?

– У тебя нет никакого диабета, – сказал Тимур.

Кирик, не обращая внимания на разговоры в салоне, уверенно вел гиперцикл по направлению к звездному городку. Его бледное вытянутое лицо не отражало ни эмоций, ни интереса. На девушку он посмотрел только один раз при встрече и, казалось, забыл о ее существовании.

– А, ну да, конечно, – сказал Дод и уставился в окно. – Я же в полном порядке.

Он передернул плечами и тряхнул головой. Взялся за поручень на двери, но сразу отпустил и положил руку в карман.

– А эти обмороки, это так, – продолжил он причитать. – Эти обмороки, это ничего не значит.

– У тебя есть аптечка на корабле? – спросила Виалиса.

– Надеюсь, что есть, – судорожно засмеялся Дод и неожиданно визгливо спросил Тимура: – Может, ты скажешь, наконец, кто она такая?

Виалиса не удостоила его взглядом. Включила потолочный светильник и принялась изучать раненную ногу.

– Конечно, есть, – ответил Тимур девушке. – Очкарик, не гони, ладно? Мы попали в передрягу, и я все расскажу, как только окажемся на кареглазой.

– Нужен зиретилдимексил или что-то подобное и медицинский клей, – сказала Виалиса. – И стерильные бинты.

– Бинты, – буркнул Дод и снова отвернулся к окну. – Она думает, у нас в аптечке нет бинтов.

Остаток пути все молчали. На пункте пропуска охранник не стал досматривать гиперцикл, что было очень кстати. Перепачканная в крови молодая девушка, не вписанная в документы, как минимум вызвала бы подозрения. Тимур, как капитан, мог приводить кого угодно на свой звездолет, но пришлось бы заполнить бумаги и, соответственно, оставить след. Не говоря о том, что охраной здесь подрабатывает та же мутная шелупонь, которая торчит после смены «У Диса» и любит почесать языками. На всякий случай Виалиса пригнулась, и Тимур вновь ощутил приятное тепло, на сей раз на коленях.

Звездолет встретил команду прохладно, словно был в обиде за столь долгое расставание. Входной шлюз отворился со скрипом несмазанных петель, а внутри было мозгло и пахло затхлостью. Под потолком зловеще горели красные аварийные фонари, сигнализируя о необходимости перезапуска систем и зарядки аккумуляторов.

– Очкарик! – недовольно сказал Тимур. – Ты вроде должен был ухаживать за кареглазой.

– Такого уговора не было, – ответил Дод. – И потом, кареглазая в порядке. Это корабль, а не какая-нибудь раненая девчонка.

Дод с ненавистью зыркнул на Виалису и прошел в рубку управления. Защелкали тумблеры, послышался нарастающий гул запускаемых систем вентиляции и отопления. Тимур с Кириком и девушкой расположились в кают-компании. Там стояло два небольших дивана, пара кресел, столик и кофеавтомат, что для е-класса считалось роскошью. Эти звездолеты не предназначались для долгих путешествий и, как правило, имели только четыре очень тесные каюты, кабину пилотов и одну душевую. Кают-компании, камбузы и прочие удобства обычно не прилагались, что позволяло максимально увеличить грузовой отсек. О ценности судна принято было судить по размеру багажника.

Виалиса сделала себе укол и позволила Кирику помочь наложить повязку на ногу. Помотрев в его глаза со вставленными темными контактными линзами, которые не могли полностью замаскировать красноватое свечение по краям радужки, она сказала, обращаясь к капитану:

– Это не человек.

– По свидетельству личности – человек, – густым басом ответил Кирик, удовлетворенно оглядывая повязку и усаживая на анатомическое кресло свое длинное нескладное тело.

Под глазами, которые выглядели несколько жалобно из-за опущенных внешних уголков, пролегали густые зловещие тени. В красном свете аварийных ламп он вполне мог сойти за служителя какого-нибудь древнего темного культа.

Кирик был изгоем, беженцем со своей родной очень далекой планеты, не входившей ни в один из двенадцати секторов Объединенных Галактик. Никто, включая Тимура, толком не знал его истории.

– Ты откуда? – спросила Виалиса, с интересом разглядывая пришельца.

Он никогда не рассказывал подробностей, связанных с личной жизнью, а сейчас и вовсе не собирался отвечать. Закрыл глаза и скрестил руки на груди, предоставляя капитану возможность самому вести разговор.

– Это мой первый помощник, – сказал Тимур, пытаясь включить кофейный автомат. – Его раса у нас не классифицируется и он не слишком разговорчив.

Устройство задребезжало, и из крана полилась горячая коричневая жидкость.

– Кажется, у нас будет кофе, – сказал он и обратился к Виалисе: – А тебе, милая, придется кое-что объяснить.

– Мне с молоком, если можно, – ответила девушка. – И пару кусочков сахара.

Воздух в помещении быстро очищался и нагревался, красные фонари отключились и зажегся нормальный свет, в котором кареглазая преобразилась из обиженной любовницы в добрую и ласковую подругу. Тимур налил кофе в чашки.

– Кареглазая в полной боевой готовности, двигатели исправны, корпус в порядке, аккумуляторы заряжаются, – отчитался Дод, заходя в кают-компанию и плюхаясь на диван. – Электроника, кондиционеры, гравитаторы, кислородные установки и прочая фигня в норме. Где мой кофе?

Не дожидаясь ответа, он взял и шумно отхлебнул из той, что была ближе.

– Отлично, техник, – сказал капитан и, усевшись в кресло, вопросительно посмотрел на Виалису. – А мы тут разговаривали с нашей гостьей и кажется, ты прервал ее на самом интересном месте. Она как раз хотела объяснить, откуда явилась и что вообще к чему.

– Спасибо за помощь, капитан, – ответила девушка. – Я, в общем, не просила меня спасать, но все равно – спасибо. Мне жаль, что я невольно подставила под удар и вас и вашу замечательную команду.

При этих словах она состроила гримаску и покосилась на Дода. От его взгляда это не укрылось, и он раздраженно шмыгнул носом. Кирик, сидящий неподвижно со сложенными на груди руками, лениво приоткрыл один глаз.

– Эти люди, которые за мной гонятся, работорговцы с Окраин. Я попалась по глупости, когда мы возвращались после путешествия домой. Эти придурки из корабельной охраны даже не попытались хоть как-то задержать пиратов. Была бы у меня минута…

Виалиса плотно сжала губы, и лицо стало жестким и злым.

– И что? – спросил Очкарик. – Чтобы ты сделала против вооруженной команды, будь у тебя хоть две минуты?

Рассказ Виалисы его особенно не удивил. Работорговля процветала во многих уголках Объединенных Галактик. Странным было то, что за какой-то девчонкой, не особенно даже и симпатичной, устроили погоню.

– Меня забрали в плен и продали в рабство, – продолжила Виалиса. – Я успела пробыть там пару месяцев, прежде чем нашла способ убежать, спрятавшись в мусоровозе. Не слишком-то хотелось попадать на эту вонючую планету, но выбора не было. В приличные места оттуда мусоровозы не летают.

Она смотрела на Тимура, ожидая дальнейших расспросов, но он молчал, попивая кофе и размышляя о словах девушки.

– Понятно, – сказал Дод. – Видимо, рабы нынче в большой цене, раз за ними снаряжают целые экспедиции.

– Я должна была стать наложницей тамошнего босса, – сказала Виалиса. – Но я его немного разочаровала, если можно так выразиться, а потом убежала, – при этих словах она злорадно улыбнулась. – Вот он и отправил этих головорезов, не смог видать справиться с обидой.

– Я ей не верю, Тим, – сказал Дод и брякнул чашкой об стол. – Не будет большой человек из-за какой-то там наложницы, кипиш поднимать. У него этих девиц на любой вкус, сам подумай. А эта…

Он демонстративно оглядел Виалису с головы до ног.

– Помолчи лучше, – сказала она, медленно ставя пустую чашку на стол. – А то очки разобью.

Дод побагровел от ярости. Девчонка вела себя нахально, а хуже всего, что Тимуру она нравилась.

– Кирик, ты-то хоть скажи, – обратился он к помощнику капитана.

– Нет, – пробасил тот.

Кирик редко высказывал мнение, предпочитая соглашаться со старшим по званию.

– Дерево, – прокомментировал Дод и откинулся на спинку дивана.

– Да, – наконец подал голос Тимур. – Странная история, но с другой стороны, нам-то какое дело. Ты, милая, что делать собираешься?

Виалиса внимательно осмотрела кают-компанию и всех, кто в ней присутствовал.

– Мне нужно домой, – сказала она тихим голосом и закусила нижнюю губу. Затем произнесла полувопросительно: – А ведь вы могли бы меня подбросить.

– И далеко лететь? – спросил капитан.

– Не очень, – ответила девушка. – На Гаутиму. Это всего лишь в пятнадцати тысячах световых.

Тут даже Кирик приподнялся и посмотрел на Виалису, а потом на Тимура. У Очкарика Дода задергалась верхняя губа, и он ухватился за подбородок.

– Ты просишь нас подвезти тебя до Гаутимы? – спросил Тимур, выделяя интонацией слово подвезти.

«Сговорились они чтоли», – подумал он, вспоминая задание чернобородого бармена. Планета, конечно, не в пример Дюку, развитая и богатая, но все-таки далеко не центр вселенной.

– Да, – ответила Виалиса. – Мой дом находится там.

– Слишком далеко, чтобы подбрасывать девчонок, – сказал капитан.

– Ты что, смеешься над нами? – спросил Дод. – Да я бы тебя и до ближайшего бара не повез! Гаутима, ха!

Виалиса поправила ногу на диване. На белой повязке проступило красное пятнышко. Кирик заметил его и сказал:

– Это нормально, рана скоро затянется.

– Вот-вот, – согласился Дод. – Рана затянется, и ты свалишь. Думаю, мусоровозы ходят и до Гаутимы. А тебе не привыкать.

– Дод, – сказал Тимур предостерегающе.

Он знал, что Очкарик ненавидел женщин, и нельзя было давать ему слишком разойтись. У Дода могла случиться истерика, а в таких случаях его бывало трудно успокоить.

– Мне нужна помощь, капитан, – сказала Виалиса. – Я бы не просила, если бы был другой выход. Сейчас пираты прочесывают город. Они зайдут и в тот квартал, где мы оставили гиперцикл. Они будут искать внимательно, будут спрашивать людей, заглядывать в дома.

– Нас никто не видел, – неуверенно сказал Тимур.

– Даже если нас никто не видел – что маловероятно, потому что мы-то много кого видели – даже, если так, все равно они найдут следы гиперцикла. Гиперцикл большой и он не испарился, его всего-навсего растащили на детали.

– И что ты предлагаешь, а? – спросил Дод, подбираясь и твердея всем телом.

– Гиперцикл не выведет их на космодром, – сказал Тимур. – Это в нескольких кварталах.

– А я думаю, что первое место, куда они направятся после того, как найдут останки гиперцикла – это космодром, – сказала Виалиса. – Эти ребята, конечно, не семи пядей, но не дураки все же. Несколько кварталов, это пятнадцать минут езды, а охранники на пункте пропуска сразу укажут на кареглазую.

Тимур почувствовал себя неловко, вспоминая, как гордился своей смекалкой пару часов назад. Он встал, подошел к кофеавтомату и налил еще чашку. Садиться не стал.

– Продолжай, – сказал он.

– Очень скоро здесь будут пираты, – сказала Виалиса, глядя ему в глаза. – Поэтому у вас есть два выхода. Либо вы выкидываете меня прямо сейчас, либо мы в течение нескольких часов улетаем на Гаутиму. В первом случае, вам, вероятно, удастся спастись, а во втором – спастись удастся и вам и мне.

– Я голосую за первый вариант! – сказал Дод и поднял вверх руку.

Тимур задумался. На Дюке царит анархия и звать на помощь некого. Бандиты выглядели серьезно и прятаться от них, действительно, было глупо, а сражаться тем более. В свете того, что он ударил главаря, сорвал операцию и угнал гиперцикл, даже избавление от девушки не гарантировало безопасность. Единственным разумным выходом было бежать как можно дальше.

– Дод, скажи, за сколько мы сможем продать кареглазую? – спросил он.

Очкарик приложил ладонь ко лбу.

– Видно крепко тебя приложили у Диса, – сказал он. – Думаешь, если мы избавимся от корабля, то и проблемы исчезнут?

– Тысячи полторы за нее дадут, – сказал капитан. – Так?

– Где-нибудь на другом конце сектора, да, – ответил Дод. – Здесь, на Дюке – максимум восемь сотен.

Значит, если все пройдет гладко, после продажи кареглазой на Гаутиме у них останется шесть тысяч кредитов. Этой суммы хватит, чтобы начать новую жизнь и не вспоминать про тот кошмар, которым приходилось заниматься на Дюке. Возможно, девчонка – это перст судьбы, или, вернее сказать, пинок, который подталкивает Тимура в правильное русло. В самом деле, отказ от предложения Диса мог стать самым глупым поступком в его жизни.

Капитан взглянул на Виалису. Бледность просвечивала даже сквозь загорелую, оливковую кожу. Девушка с интересом рассматривала ногу, но уши ее были напряжены, как у охотничьего пса. Не похожа она на случайную жертву обстоятельств, подумалось капитану. Лучше всего бросить ее здесь, чтобы снизить риск преследования и защитить себя и команду. Однако девчонка ему нравилась и к тому же он спас ей жизнь, что, как известно, всегда накладывает дополнительную ответственность.

– Дод, – сказал он твердым голосом. – Кареглазая дотянет до Гаутимы?

– Что? – вскричал Очкарик. – Ты с ума сошел? Я никуда не полечу.

– Не волнуйся, техник, – Тимур загадочно подмигнул. – У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Если дашь мне несколько часов и пару сотен кредитов, дотянет хоть до Земли.

Тимур поморщился. Он не любил, когда упоминали Землю. Там осталась мать, с которой он не виделся десять лет и не общался пять. Что поделать, не все сыновья получаются хорошими. Он достал из кармана коммуникатор и набрал несколько цифр.

– Я знал, что ты позвонишь, – ответил спокойный голос Диса. – Берешься?

Глава 3

Рано утром невыспавшийся и злой Очкарик Дод отправился на рынок. Можно было отправить Кирика, который все равно никогда не спал и только и делал, что полулежа о чем-то мечтал в своем кресле, но Дод не стал рисковать. Верзила отлично машет мечом и стреляет, когда надо, но в быту ужасно нерасторопен, а порой и глуп. Посылать его за консервами – уже целая история, а список покупок для апгрейда кареглазой умещался на двух страницах.

Надвинув кепку на глаза, засунув руки в карманы и сгорбившись, как старик, Дод шагал по пустынным улицам, ужасно раздражаясь от летящей пыли, разбитых бутылок под ногами и, в первую очередь, самого себя. Потомок великих Орткорцев, статных, белокурых, ангелоподобных жителей благодатной планеты одной из соседних галактик, он совсем не походил на знаменитых сородичей. Каждый раз, когда всплывало его происхождение, он видел этот изумленный и недоверчивый взгяд и ненавидел себя. Низкорослый, щуплый, замученный всеми возможными недугами, тридцатилетний подросток в кепке. С недавних пор, к диабету, псориазу, гастриту, бессоннице, паническим атакам и депрессии, добавились паразиты крови. Чертовы твари заселились в его безобидных кровяных тельцах, когда они в последний раз везли товар на Тровен. Анализы ничего не выявили, но Дод знал, мельчайшие вредоносные организмы путешествуют по капиллярам и артериям, проникают в нервную систему, пожирают ткани. Он чувствовал это по тому, как стали потеть ладони и мерзнуть ноги, по утренней слабости, аппетиту, который то пропадал на несколько дней, то вдруг становился неутолимым. Он много читал про паразитов и хорошо знал эти симптомы. Если бы еще врачи хоть иногда что-то читали. Дерьмовые врачи даже диабет не могут определить, что говорить о редких Тровеанских паразитах.

Он передернул плечами и мотнул головой. С девчонкой вопрос решен, и дальнейшие споры с капитаном означали лишь потерю времени. Предложение, которое он озвучил, было более чем интересным, так что следовало пока отбросить лишнее и позаботиться о кареглазой.

Двигатели находились в хорошей форме и две-три тысячи светов для них не проблема, однако перелет через половину сектора для е-класса – задача нетривиальная.

Обычно в таких случаях, когда требовалось прыгнуть сильно выше головы, техники форсировали гипертягу. Решение простое и бюджетное и при этом давало существенный прирост мощи, не особенно снижая ресурс двигателя. Слабым местом являлась потеря маневренности, так как заряженный, как голодный зверь мотор переставал воспринимать тонкие настройки и все время брыкался.

Более продвинутые специалисты, особенно, если приходилось готовиться к неожиданностям в полете, утанаваливали дополнительную пару гипердвигателей. Это стоило дороже и не давало такого скачка по мощности, зато прибавляло маневренности и благотворно влияло на корабль в целом.

Немного помозговав, Дод решил скомбинировать эти варианты, чего до него никто еще не делал. Во-первых, слишком смело и требовало очень точного расчета множества переменных, а во-вторых, такие запредельные для е-класса характеристики просто негде и незачем было применить. Смелости Очкарику было не занимать, во всяком случае, в технических вопросах, а характеристики как раз таки и были нужны, если они собирались улепетывать от банды пиратов до самой Гаутимы.

Рынок только просыпался. Торговцы натягивали брезентовые палатки, отпирали двери магазинов, приводили в порядок запылившиеся за ночь витрины. Продавали в основном электронику, «железо» для звездолетов, жидкости, топливо и любые товары, хоть как-то связанные с космическими путешествиями. За толстыми, закаленными витринами стояли, словно манекены, тяжелые скафандры, тут и там, кто на ступеньках, кто на расстеленном покрывале, расположились старухи с консервами и смесями. Где-то уже слышалась ругань. Рынок готовился к очередному рабочему дню, наполненному криками и бранью спешащих людей и озлобленных продавцов.

– Эй, чего ищешь, дружище? – послышался резкий окрик. – Масло, помпы, гравы?

Дод только помотал головой и направился к главному проходу. Он знал, куда надо идти.

– Какое топливо? – снова раздался окрик. Такой же надсадный, но кричал уже другой.

Дод шагал быстро и не смотрел по сторонам. Он знал, что любой взгляд трактуется здешними продавцами, как проявление интереса и является сигналом к немедленной коммерческой атаке.

– R10, R14, R16, R18, масло, помпы, ремни, валы, решетки, – кричали слева.

Кто-то тронул его за плечо. Дода передернуло, и он ускорил шаг, мысленно проклиная непутевого Кирика, который в этот момент с комфортом подремывал на корабле.

Наконец, техник добрался до нужного магазина и зашел внутрь.

– Здорово, Очкарик, – встретил его хозяин, высокий и совершенно безволосый от облучения мужчина. – Давно тебя не видел. Неужто домой на Орткор решил?

Он злобно рассмеялся. Белая кожа мигом порозовела и заблестела от пота.

– Привет, Лукас Нестоякос. Мне нужны стабилизаторы пуска и установки Q ноль четыре, – сказал Дод, сжимая кулаки. Он ненавидел эту бледную лысую обезьяну, которая с удовольствием отвечала ему тем же. – Так же мне нужна дополнительная обшивка для корпуса тяги…

– Е17? – перебил его лысый.

– Да. И топливо для нее.

– Доставка немедленно?

– Естественно. Улетаем через четыре часа, – сказал Дод, достал из кармана свернутый вчетверо лист и протянул торговцу. – И вот еще список инструментов, крепежей и кое-чего из электроники.

Хозяин магазина пробежался по клавишам компьютера, нахмурил брови и позвонил кому-то по коммуникатору. Протараторил несколько фраз на незнакомом Доду языке, разочарованно мотая головой. Дод расслабился. Если Лукас устраивает представление, значит, проблем с деталями нет, и он хочет набить цену.

– С установками проблемы, Дод, – развел руками Лукас. – Сегодня, сказали, будут, но прямо сейчас нет.

Очкарик судорожно повертел головой. У него был сильно проявленный обессивно-компульсивный синдром и резкие движения помогали сбросить напряжение. Лукас воспринял это, как проявление агрессии.

– Окей, окей, я понял, – сказал он. – Я могу позвонить брату, сегодня как раз его смена. Может он и подсобит, но за срочность придется доплатить, ты понимаешь.

Лукас потер жирными пальцами.

– Все это барахло стоит у тебя сто восемьдесят лимитов, – сказал Дод. – Моя цена – сто шестьдесят, потому что ты задираешь ценник и потому что я плачу чистыми деньгами и сразу. Идет?

Лысый заволновался, отчего у Дода потеплело на душе. Даже раздражение по поводу девчонки на корабле немного утихло. Денег хватало, чтобы не торговаться – Тимур успел получить аванс у Диса, но такое удовольствие нельзя было пропустить.

– Сто девяносто, Дод! – сказал Лукас. – Ты что, обиделся из-за Орткора? Ну, ты же знаешь мои шутки, я люблю подкалывать тебя по-дружески. Чем тут еще заняться, а? Целый день одно ворье кругом. Сто восемьдесят по прайсу, плюс символическая наценка за доставку и срочность. Все по-честному.

Он наклонился и зашуршал чем-то под прилавком.

– А вот маленький бонус, – и он протянул Доду новенькую белую кепку. – Как раз твоя прохудилась.

Дод всегда носил кепки, так как стыдился темно-русой, отнюдь не Орткорской копны. Он принял подарок и сразу примерил.

– Спасибо, дружище. Сто семьдесят, – сказал он, наслаждаясь видом темнеющего лица Лукаса.

Он мог бы играть в эту игру очень долго, но в магазин зашли. Это были двое крепких мужчин в черных военных куртках с закатанными рукавами. На плечах висели тяжелые бластеры, очень похожие на те, о которых рассказывал Тимур. Дод почувствовал дрожь в коленках.

Посетители быстро осмотрелись и подошли к прилавку. Один из них достал из кармана коммуникатор и поднес к лицу Лукаса.

– Эту девушку не видел? – спросил он.

Лукас пристально вгляделся в экран, изображая усердие, потом помотал головой.

– Неа, здесь таких отродясь не бывало.

Дод обратил внимание, что мужчины выглядели усталыми, словно не спали всю ночь. Он сделал два шага назад и посмотрел в окно. В лавку напротив зашел человек в такой же куртке и с бластером.

Неожиданно перед ним возник яркий экран коммуникатора.

– Видел ее? – спросил мужчина, внимательно глядя прямо в глаза.

На экране было изображение девушки. Она смотрела исподлобья и тыльной стороной ладони закрывала половину лица, но сомнений быть не могло – ненавистная Виалиса!

– Нет, – сказал Дод и резко тряхнул головой.

– Точно?

Дод еще раз тряхнул головой. Невозможно было сдерживать чертов синдром, он слишком нервничал.

Оба посетителя подошли вплотную.

– Посмотри еще раз внимательно, – сказал один и сунул коммуникатор прямо в очки. – Ты видел эту девушку?

Дод почувствовал запах кофе, который исходил от бандитов, смешанный с запахом оружейного масла и табака.

– Нет.

– Что ты собрался покупать? – спросил второй.

– Убери эту чертову хреновину от моего лица! – взвизгнул Очкарик. – И отойди нахрен подальше, а то подцепишь тровеанских паразитов или чего похуже!

Мужчины синхронно сделали шаг назад.

– Не видел я никого, – сказал Очкарик, смягчая тон. – За топливом для К4 пришел, еще будут вопросы?

– Что-нибудь подозрительное? – обратились они к Лукасу. – Сегодня утром или ночью.

Лукас покосился на Дода. Лысая обезьяна, к сожалению, была не глупа.

– Подозрительное, – протянул он задумчиво. – Вроде нет. Но я вам сообщу, если что-нибудь увижу. Номерок свой извольте, пожалуйста.

После того, как незнакомцы покинули магазин, Лукас потер ладошки и сказал:

– Двести двадцать, Очкарик.

Тот ни слова не говоря, протянул карточку.

– Интересно, не продешевил ли я? – приговаривал Лукас, проводя операции по карте и оформляя документы на товар. – Может не поздно сдать этого недостойного сына Орткора, который ни с того ни с сего покупает гипертягу и чипы для прокачки. Славный народ твоей планеты, Дод, был бы мне благодарен.

Получив накладную, Очкарик собрался уходить, как вдруг длинная белая рука Лукаса легла ему на плечо. Он обернулся.

– Чего тебе еще? – раздраженно спросил Дод.

– Кепочку давай.

Глава 4

Тимур выслушал сбивчивую речь Дода и попытался его успокоить.

– Все позади, приятель. Ты справился. К тому времени, как работорговцы сообразят что к чему, мы уже будем на полпути к Гаутиме. А ты знаешь, какая погода на Гаутиме? Там всегда солнышко и здоровый климат, который, не забывай, полезен для здоровья. С шестью тясячами…

– Это не работорговцы, Тим! Ты не слушаешь меня, – перебил Дод, ломая в отчаянии руки. – Это серьезные наемники и они ищут эту проклятую девку!

– Наемники, не наемники, – протянул Тимур. – Нам-то откуда знать? Да и какая разница, Дод. Все равно надо улепетывать, как ни крути. Ты просто испугался немного, но это нормально.

Они стояли в тесной капитанской каюте, куда Дод буквально приволок Тимура.

– Я испугался? Я ничего не испугался! – сказал он. – На рынке я засек троих, а скорее всего их там было гораздо больше. И если их столько на одном только рынке, ты представляешь, какая армия сейчас рыщет по городу?

Дод придвинулся вплотную к Тимуру и жарко зашептал:

– Тимми, мы давно уже вместе и много всего прошли. Ты знаешь, я не истерик какой-нибудь и не буду попусту паниковать.

– Конечно, Дод, – сказал Тимур, отстраняясь и незаметно теснясь к выходу. – Но что же делать? Не выкидывать раненную девушку на улицу, в самом деле.

Очкарик остервенело защелкал пальцами перед лицом капитана.

– Алле! Прием! Как слышишь меня? Планета здравый смысл вызывает звезду влюбленности и безумия!

Тимур, наконец, протиснулся к выходу, но Дод крепко держал его за рукав.

– Четыре с половиной тысячи лимитов, – сказал Тимур и повторил сумму по слогам. – Ты понимаешь, что это значит?

Тот нахмурился и засопел, но рукав не отпустил. Тимур продолжил:

– Ты говорил, что мечтаешь свалить с Дюка. Сейчас у нас есть возможность, которая представляется раз в жизни. Мы купим в кредит цешку, будем возить легальные грузы по безопасным маршрутам, получая за это хорошие деньги. На Гаутиме есть лаборатории, которые будут умолять тебя для них поработать, там нормальная еда, океаны и настоящие, красивые девчонки. Будем загорать на солнышке, пить коктейли и брать отпуска по полгода.

– Риск слишком велик, Тим! До океанов еще надо долететь, а у нас на хвосте будут опсные и хорошо вооруженные люди.

– Надо рискнуть, дружище, – сказал Тимур и положил ладонь ему на плечо. – А то так и сгнием тут, на Дюке, как крысы. Ты ведь не для этого улетел с Орткора, правда?

Очкарик отпустил рукав и тяжело вздохнул.

– Надо подготовить кареглазую, – сказал он.

Они вышли из каюты. Очкарик сразу направился в рубку управления, на ходу доставая коммуникатор и набирая номер Лукаса, а Тимур пошел проверить Виалису.

Она лежала на диване в белой облегающей майке. Снятая толстовка валялась рядом. Левая рука свесилась до пола, а голова запрокинулась и уперлась в угол. Тимур подошел ближе и невольно залюбовался экзотическими, но безупречно правильными чертами лица. Черные волосы, собраные и туго стянутые на затылке, полностью открывали широкий лоб, на котором не было ни единой морщинки. Кожа на скулах из бронзового переходила в розовый, отчего лицо казалось невероятно свежим и юным. К подбородку оно резко сужалось, заострялось, оставляя совсем мало место для аккуратных строго очерченных губ, плотно сжатых даже во сне. Глаза с небольшим раскосом подрагивали под закрытыми веками, наблюдая за какими-то своими, личными иллюзиями. Интересно, что тебе снится, подумал Тимур и, осторожно подняв с пола ее руку, положил на диван. Он хотел поправить и голову, но увидел широко открытые, устремленные на него глаза.

– Тебе чего, капитан? – спросила девушка совсем не сонным голосом.

Он смутился и отступил на шаг. Выглядело так, словно он воспользовался моментом и глазел на нее. Впрочем, так оно и было.

– Хотел тебя поудобнее уложить, – сказал он и откашлялся. – Шея затечет.

– Спасибо, – сказала она, расслабляясь. – Когда мы вылетаем?

Из глубины звездолета послышались вопли Очкарика Дода.

– Что? Полчаса? Ты издеваешься? Гони сюда своего чертова брата!

Тимур вышел из кают-компании и столкнулся с Кириком.

– Приехал грузовик Диса, – доложил первый помощник.

– Пошли, – скомандовал Тимур и вместе с Кириком они сошли с корабля.

На улице их ждал Дис. Он деловито гладил бороду и посматривал по сторонам. Машина, припаркованная у самого трапа, была готова к разгрузке.

– Триста килограмм, – сказал Дис. – Двадцать ящиков. Грузим?

Такая партия горошка гарантированно обеспечивала пожизненное в статисе. К наркотикам в Объединенных Галактиках относились серьезно, а в девятом секторе особенно. Здесь главным Стражем был Вавилон, и он всегда добивался максимальных наказаний для наркоторговцев и перевозчиков.

Тимур почувствовал слабость в животе, а во рту запершило. В такие дела он не влезал и даже близко старался не подходить.

– Да, – сказал он хрипло и взял первый ящик.

Он не был уверен, что принял правильное решение. Возможно, Дод прав, и деньги не стоили того, чтобы так рисковать собой и командой. Если перевезти партию наркотиков было делом со степенью риска чуть выше среднего, то перевозить наркотики, удирая от пиратов, дело совсем тухлое. Конечно, у них отличная команда, да и корабль надежный, но все-таки риск очень велик.

До полного разогрева гипердвигателей, при условии, что Дод правильно подхимичит, придется лететь шесть часов. За это время может произойти многое, от проверки Стражей, до бомбежки пиратов. А если удастся прыгнуть, то оставались шансы напороться на патруль у границ Гаутимы или попасть под обыск на космодроме. К тому же наркоту еще надо будет сгрузить с кареглазой и доставить каким-то мутным подельникам Диса, о которых тот говорил уклончиво и с видимым трепетом.

Они сложили ящики в грузовой отсек, решив, что бессмысленно пытаться прятать такой объем товара. Если их остановят Стражи, единственным выходом будет отчаянная попытка скрыться, которая, в лучшем случае завершится быстрой безболезненной смертью, а в худшем – судом и вечным стазисом.

Очкарик Дод, вышедший проверить, как происходит погрузка, выразительно посмотрел на Тимура. Тот отвел взгляд. Воображение необыкновенно ярко рисовало картины погони и ареста, но самой страшной была неизбежная встреча с Вавилоном. Он хорошо представлял себе это свидание: грозный, немного растерянный взгляд Командующего, немногословная тихая речь и удаляющаяся, разочарованная фигура. Тимур был его незаконнорожденным сыном, который доставлял пока одни проблемы. Если его арестуют с партией горошка, это будет очередным подтверждением полной бестолковости и неумения держать слово. Отец, конечно, не станет жертвовать карьерой и вытаскивать его, как это произошло три года назад. В последнем разговоре, он явно дал это понять.

Четыре с половиной тысячи – большие деньги, но они не стоят такого риска. Зачем же он согласился?

Как только они попрощались с Дисом, приехало еще два грузовика с деталями и топливом, а также бригадой строителей.

– Ну, наконец-то! – крикнул Дод и бросился им навстречу.

Тимур с Кириком зашли в корабль. Дальше Дод разберется сам, сделает все в лучшем виде. За эти способности, Тимур и терпел все его безумные выходки.

«И еще за то, что мы друзья», – поправил себя Тимур.

– Проверь пушки, – сказал он. – Надо, чтобы все работало как часы.

– Проверено, капитан, – ответил Кирик. – Пушки заряжены, ручное управление в порядке, системы наведения тестируются. Но они тоже в порядке.

– Проверь еще раз, Кирик, – сказал Тимур и с нажимом провел ладонью по лбу.

Настроение было паршивым. Ни с того, ни с сего, он вписался в дикую авантюру, да еще команду втянул. Наверное, не зря отец в нем разочаровался. Он просто безответственный и бестолковый мальчишка, решивший поиграть в капитана.

Он прошел в кают-компанию и достал из холодильника бутылку икрисовой водки. Плеснул прямо в чашку из под кофе и залпом выпил. Перед стартом надо будет повторить, чтобы в ответственный момент не потерять твердость рук от волнения. И лучше думать не об опасностях, а о деньгах, напомнил он себе. О деньгах и тех возможностях, которые они открывают.

– Все в порядке, капитан? – спросила Виалиса.

Она снова надела сиреневую толстовку и сидела на диване с чашкой кофе. Ее взгляд постоянно возвращался к часам, которые висели над дверным проемом.

Тимур налил себе еще и выпил. Может и не стоило пить в такую рань, но нужно быть в форме и прекратить нервничать. Нельзя раскисать. Он подождал, пока алкогольное тепло распространится по телу, снимет напряжение и ответил:

– В полном порядке, милая. Расчетное время отлета двенадцать пополудни. Я сообщу, когда нужно будет пристегнуть ремни.

С этими словами он вышел из кают-компании и направился в рубку. Следовало проверить систему навигации, связь и запросить разрешение на взлет.

– Поляна свободна в одиннадцать тридцать и в двенадцать двадцать, – сказал голос диспетчера, когда Тимур связался с центром управления.

Снаружи доносился звук работающей техники. Монтажники крепили новые установки, на покупке которых настоял Дод и приваривали дополнительную обшивку. Тимур знал, что Дод контролирует и подгоняет процесс, но работы, судя по всему, предстояло достаточно.

– В двенадцать двадцать, пожалуй, – сказал Тимур.

– В одиннадцать тридцать, – громко сказала Виалиса, наклоняясь к микрофону.

– Ты что… – начал было Тимур, но она перебила.

– Надо спешить, капитан.

В рубку зашел Кирик, намереваясь что-то спросить, но увидев Виалису рядом с Тимуром, решил промолчать.

– Мы не сможем вылететь, если двигатели будут болтаться, не прикрученные! И с какой стати ты вообще тут раскомандовалась?

Тимур был в бешенстве. Девчонка, мало того, что втянула их в заварушку, так еще подрывает авторитет капитана!

– Не понял вас, – раздалось из динамиков. – Поляна свободна в двенадцать двадцать и одиннадцать тридцать. Принимайте решение, капитан. Прием.

– Я сказал в двенадцать двадцать! – рявкнул Тимур и вырубил связь.

– Мы здесь как крысы в консервной банке, – сказала Виалиса. – Если за нами придут, мы не сможем даже попытаться защититься.

– Ты можешь найти себе других попутчиков, милая, – зло сказал Тимур и защелкал тумблерами настроек. – Тем более, твоя нога, кажется, заживает.

Девушка пожала плечами и вышла, прихрамывая. Разорванная штанина джинс колыхаясь, открывала тонкую, мускулистую икру.

– У нас есть свободная каюта, – крикнул вдогонку Тимур. – Сразу слева от грузового отсека. Можешь располагаться там.

– Капитан, – обратился к нему Кирик. – Система наведения протестирована, все хорошо. На взлете мне занять место у пушек или рядом с тобой?

– У пушек, – немного подумав, сказал Тимур. – Если будем убегать, то маневрирование мало поможет. Важнее будет хорошо отстреляться.

Кирик кивнул и пошел настраивать место в оружейной. Тимуру захотелось еще выпить. Понятно, что при погоне, грамотное маневрирование могло дать больше шансов, чем оружие, особенно, если скорости будут приличные. С другой стороны, шансов и так и так почти никаких, а стрельба из пушек спровоцирует Стражей открыть огонь. Страшно, конечно, умирать вот так, в секундной белой вспышке, но это лучше чем стазис. И лучше, чем встреча с Вавилоном.

Тимур раздраженно проследил, как первый помощник неспешно покинул помещение. Все ведь понимает, подумал капитан, но ничего не говорит. С тех пор, как они вместе сидели в тюрьме на Бота 4, прошло 7 лет. Они вместе бежали, и Тимур спас ему жизнь, после чего Кирик, словно чертов Горец, счел своим долгом служить ему. Кирик был превосходным бойцом и по скорости реакции и физической силе превосходил любого человека. Его долг перед Тимуром был выплачен десятикратно, однако, он все равно продолжал служить ему, не желая менять долг на дружбу. В тайны иногалактического мировоззрения он никого не посвещал, поэтому его стремления и мотивы оставались для Тимура непонятными. Знал только, что это как-то связано с искуплением грехов, которых, по всей видимости, Кирик натворил за жизнь немало.

Через час зашел Дод. Лицо раскраснелось, он запыхался, но глаза сияли от удовольствия. Жизнь могла лететь в тар тарары, но если при этом какому-нибудь механизму требовался ремонт, Дод был счастлив.

– Пойди, погляди, Тим! Новенькая обшивочка для тяги, два с половиной миллиметра ургостали. Легла, как родная.

– Молодец, Дод, – похвалил Тимур.

– Пойди, погляди, Тим! – повторил Очкарик и взял капитана за локоть. – Это же видеть надо! Дополнительные движки решили крепить прямо под основными!

– Погоди, Дод, – сказал Тимур. – Мне тут еще настроить протоколы надо, вылетать через час.

Очкарик расстроился.

– Готов выписать тебе премию, техник, – сказал Тимур и похлопал его по спине. – Как только сделаем дело. Занимай потихоньку место, и готовимся к вылету.

– Длинный будет на пушках? – поинтересовался Дод. – Я пойду задраю шлюзы и установлю на свое место пульт, на случай, если придется маневрировать.

– И захвати икрисовой, – сказал Тимур.

Рюмка водки придала храбрости, однако полностью развеять дурные предчувствия не смогла. В голову пришла идея распечатать один из ящиков в грузовом и принять пару горошин для настроения, но динамики ожили и раздался голос диспетчера:

– Тимур Железный – можете выруливать на площадку. Взлет через двадцать минут.

– Пристегнуть ремни, – сказал Тимур в микрофон, потянул рычаг руления и корабль тронулся.

Кареглазая рвалась в бой. Она застоялась на задрипанном неухоженном космодроме, в компании вышедших на пенсию развалюх. Шасси отчаянно скрипели, ее потряхивало на ухабах, но она резво набирала скорость, спеша на взлетную площадку. Тимур почувствовал настроение металлического друга и сам вдруг ощутил волну лихого отчаяния, неодолимую жажду риска и приключений, которая таилась, не находя выхода, уже много лет. Впервые за долгое время, с тех пор, как он дал обещание отцу не участвовать в авантюрах, он испытывал это чувство. Он сделал еще глоток, прямо из бутылки и громко сказал:

– Ну что, братцы, следующая остановка Гаутима, мать ее!

Дод покосился на капитана и подтвердил:

– Гаутинм, мать ее так и растак! И премия технику!

Зашуршало радио и испуганный голос диспетчера объявил:

– Внимание, внимание! Всем вылетающим! Неизвестные вооруженные люди перекрыли доступ к взлетным площадкам. Соблюдайте осторожность, налетчики установили кордоны…

Послышался звук удара и неразборчивый шепот. Через пару секунд оператор снова заговорил:

– Представители вооруженного формирования установили кордоны перед взлетными площадками с целью проверки и обыска всех вылетающих с Дюка звездолетов. Прошу не оказывать сопротивление при досмотре. Бандиты…

Снова возня в динамиках, и голос, в котором слышались едва сдерживаемые слезы, закончил:

– Представители вооруженного формирования обещают, что не отнимут много времени и после осмотра каждый звездолет вылетит без задержек.

В рубку ленивым шагом зашла Виалиса.

– Жаль, капитан, что вы меня не послушали, – сказала она. – В одиннадцать тридцать могли бы вылететь без проблем.

– Какого черта ты не в своей каюте? – крикнул Тимур.

– А что делать в каюте? Ждать, когда меня обнаружат при досмотре?

– Может, выкинем ее прямо сейчас? – спросил Очкарик Дод. – Ей-то все равно конец, а мы спасемся.

Тимур заскрежетал зубами. Девчонка была права, следовало вылетать пораньше. Почему-то он не придал большого значения пиратам, а боялся в основном Стражей. Теперь придется расплачиваться за недальновидность.

– Никого выбрасывать не будем. У нас есть бластеры, попробуем отбиться. Не думаю, что эти пиратишки так круты, как пытаются из себя изобразить.

Дод и Виалиса одновременно посмотрели на него, подняв брови.

– К тому же у нас есть Кирик, – добавил Тимур.

Девушка выглянула из иллюминатора и поманила их к себе.

– Только корабль не останавливай, – сказала она Тимуру. – Тогда нам точно конец.

Они подошли к стеклу и увидели далеко впереди несколько черных гиперциклов, перегородивших подъезд к площадке. Рядом сновали люди с оружием.

– Их там человек двадцать, не меньше, – сказала Виалиса. – Если будем отбиваться, они вызовут подкрепление и выкурят нас, как пчелок. К тому же у них наверняка есть тяжелое вооружение. Бомбанут, и нет вашей кареглазой.

– И что ты предлагаешь, милая? – спросил Тимур.

– Прячь меня в грузовом отсеке и готовь двигатели. Может понадобиться экстренный взлет с места.

Тимур засмеялся.

– С какого места? Ты знаешь, что звездолеты е-класса не стартуют без специальных пусков? Или думаешь, ты на крейсере?

– Кхм, – кашлянул Дод. – Вообще-то с двумя парами гипердвигателей, теоретически, конечно…

– Что? Мы можем взлететь с места? – спросил Тимур, нахмурившись.

– Я не уверен, но да.

Времени оставалось катастрофически мало. Кареглазая, ободренная предстоящим полетом, неслась к площадке на всех парах.

– Как мы тебя спрячем? Там только ящики, но они слишком малы.

Виалиса, махнув рукой, пошла к грузовому отсеку. Там, двумя аккуратными рядами стояла блестящая металлическая тара. Резким движением она вырвала одну крышку из креплений и отбросила в сторону.

– Эй, – сказал Тимур. – Поосторожней там.

Девушка не слушала. Ей потребовалась секунда, чтобы вытряхнуть оттуда всю начинку, а в следующее мгновение она шагнула в ящик, присела, согнула ноги, сложила руки вдоль туловища и, ерзая, утрамбовалась целиком. Тимур с Додом стояли, разинув рты.

– Закрывай, – крикнула она.

– Наведи тут порядок, Дод, – сказал капитан, указывая на горку пакетиков с зеленым горошком. – Я за руль.

Когда он дошел до рубки управления, Кареглазая уже подъезжала к кордону. Тимур вырубил газ и остановил корабль. Если им суждено попасться, пусть это будут пираты, подумал он и пошел открывать входной люк.

– Здравствуйте! – представился высокий небритый мужчина в черной куртке военного образца и сразу, без приглашения, ступил на корабль. – Мы проведем полный досмотр звездолета.

– Хорошо, – сказал Тимур и добавил, чтобы сговорчивость не выглядела подозрительной: – А чего вам, собственно, нужно?

– Не твое дело, приятель, – беззлобно ответил небритый и жестом позвал в корабль остальных.

Зашло еще двое, и один остался стоять на платформе, прямо перед входом. Тимур заметил его по короткой бледной тени в проеме люка.

Все очень статные, широкоплечие, с серьезными неглупыми лицами. «Действительно, не похожи на работорговцев», – подумал капитан.

Подошли Дод и Кирик.

– Все в порядке, ребята, – успокоил их главный. – Проблем не будет, идите на свои места.

Дод, ни слова не говоря, прошел в рубку управления. Кирик вопросительно посмотрел на капитана. Если дать ему команду, он разметает тех троих, что зашли внутрь. В бою Кирик невероятно могуч и жесток, к тому же мог работать и мечом, и бластером, и голыми руками. Впрочем, сейчас использовать его силу было бы неосмотрительно. Снаружи дежурило слишком много хорошо вооруженных бойцов.

– Все в порядке, помощник, – сказал Тимур и Кирик бесшумно удалился.

– В каютах чисто, – сказал один из бандитов.

У него были красные от недосыпания глаза и обветренные губы. Голос, однако, был бодрый и уверенный.

– Какие еще помещения на корабле, кэп? – спросил небритый, обращаясь к Тимуру. – Технические, кладовые, спасательные шлюпки? Мы все-равно проверим, так что лучше сам покажи.

Тимур провел их по кораблю, открывая туалеты и кладовые, демонстрируя спокойствие и подчинение. Так, наверное, должен был себя вести немного напуганный капитан, который хочет поскорее отделаться от опасных людей и вернуться к своим мелким темным делишкам.

– Грузовое открывай, – сказал главный.

Может на лице Тимура дернулся какой-то мускул, может он слишком громко вздохнул, или отвел взгляд, но бандит моментально насторожился и поудобнее перехватил бластер. Почувствовал – что-то неуловимо изменилось.

– Макар, на изготовку, – бросил он тому, у которого были красные глаза.

Тот удивленно поднял брови, но приказ выполнил без промедления. Снял бластер с плеча и нацелил на дверь.

– Открывай, – повторил главный.

Тимур открыл дверь в грузовое отделение. Очкарик успел навести порядок. Никаких следов того, что один из ящиков недавно вскрывали.

– Коробки открывай, – сказал главный.

Вот и все, подумал Тимур. Надо было пользоваться моментом, пока Кирик находился рядом. Мочить бандитов и пытаться взлететь с места.

– Ты говорил пятнадцать минут, – недовольно буркнул Тимур и, провозившись немного дольше, чем необходимо, открыл первый ящик.

Увидев содержимое, главный понимающе улыбнулся.

– Теперь все понятно, – сказал он.

Подошел, взял один из пакетиков с горошком и положил в карман.

– Конфискую для медицинских целей, – сказал он.

Внимательно оглядел два ряда ящиков, прикидывая что-то в уме.

– Солидная партия, кэп. Если поймают, кранты тебе и твоей команде.

Тимур промолчал. Если повезет, они не станут заморачиваться и вскрывать все ящики. Дело долгое, да и трудно было представить, чтобы в один из них мог поместиться человек.

– Вот, что я думаю, кэп, – сказал главный. – Чего мы будем мучиться с этими ящиками, давай-ка я конфискую их все, да и дело с концом.

У капитана внутри все оборвалось. Мало того, что девчонке теперь точно конец, так они еще остаются без денег и без товара.

– Макар, зови парней, – сказал щетинистый. – Пусть помогут. Погрузим это барахло на Дилли, а потом переправим на станцию.

– Не советую, – мрачно сказал Тимур. – Кое-кому очень нужен этот горошек.

– Не понял, – сказал бандит.

– Здесь замешаны серьезные люди, – ответил Тимур. – Очень серьезные. Лучше бы нам разойтись по своим делам, глядишь, и проживем подольше.

Главный оскалился и подошел вплотную к капитану.

– Давай сюда своего серьезного, кэп, – сказал он, почти касаясь губами лица Тимура. – Я с ним побеседую и все объясню, и насчет серьезности и насчет того, кто сколько поживет. Понял, нет?

– Понял, – ответил Тимур.

Во всяком случае, у него будет шанс, когда бандит отвлечется на разговор. Первым ударом надо вырубить Макара – он самый здоровый, вторым – главного, а там, как пойдет. Он достал коммуникатор и набрал номер Диса. Мужик он правильный, на Тимура не обидится.

Бандит поднел устройство к уху.

– Это не Тим, – сказал он громким уверенным голосом. – Слушай сюда, твой груз конфискован и скажи спасибо, что вы легко отделались. Меня зовут Као Даог, и я комундую батальоном свободного вооруженного…

Он запнулся и нахмурился. Дис его перебил и, похоже, сделал это не слишком тактично. Тимур подумал, что это неплохой шанс атаковать, но главарь посмотрел на него взглядом, наполненным такой яростью, что он не решился.

– Понял, – сказал бандит. – Можешь не продолжать. Не очень-то я верю, что горошек для Эллипсоида, но рисковать не буду, да и дело того не стоит. Если врешь – считай, что тебе повезло.

Он нажал кнопку обрыва связи и передал коммуникатор Тимуру, который изо всех сил посылал мысленные сигналы благодарности бармену. Еще раз оглядел сложенные металлические ящики и скомандовал:

– Ладно, тут делать нечего, парни. На выход!

Тимур, стараясь сохранять невозмутимость, проводил бандитов до люка. Они вышли, не попрощавшись, лишь едва заметно кивнув головами. Закрывая дверь, Тимур заметил, что четвертый пират, тот, который дежурил у входа, стоит в проеме и внимательно его разглядывает. Капитану его лицо, с повязкой на лбу, показалось знакомым. По спине пробежал холодок. Тот самый бандит, который палил по ним с Виалисой из-за барной стойки у Диса!

Люк закрылся в тот момент, когда рот пирата только начал открываться. Было ясно как день, что первые слова, которые вылетят из искривленного яростью рта, будут «держи его!».

– Запускай! – крикнул Тимур, надеясь, что Дод все поймет и не станет переспрашивать.

По обшивке зашкрябали залпы вражеских бластеров и послышались возмущенные крики бандитов, но тут все звуки перекрыл гул запускаемых двигателей и корабль сильно тряхнуло. Из грузового отсека выскочила Виалиса. Ее глаза сверкали, как у пантеры, а в черных волосах застряли яркие зеленые горошины. Похоже, от испарений, она была слегка под кайфом.

– Нас узнали, улетаем! – объяснил Тимур и бросился к капитанскому месту. – Срочно всем пристегнуться!

Последние слова потонули в оглушительном реве кареглазой.

– Сейчас рванем! – прокричал Очкарик Дод. – Гравитаторы не включились, так что первые пять секунд будет жестко!

На главном табло замигали цифры таймера обратного отсчета. 5…4…3…2

Тимур как можно плотнее вжался в кресло, зажмурился и крепко закрыл уши руками. Кареглазую мелко затрясло, дрожь усилилась и затем, оттолкнувшись всеми своими десятками тысяч лошадиных сил, корабль метнулся ввысь.

Глава 5

В глазах Тимура потемнело от чудовищной перегрузки. Тело стало каменным, а в уши будто вставили пробки.

– Быть может сон, быть может сон, – закричал он песню, подслушанную в баре у Диса, надеясь, что это поможет ослабить давление на уши. – Я вижу здесь, я вижу здесь! Но почему так долог он, так долог, долог сука он!

На последней строчке, наконец, включились гравитаторы, которые снизили перегрузки, а так же система шумоподавления.

– Мать твою, Дод. Лучше бы меня убили, – простонал Тимур. – Больше никогда, никогда так не делай.

Дод любовно погладил техническую панель.

– Кареглазая! Ты все-таки смогла!

– А что, были сомнения? – пробурчал Тимур, активно массируя глаза. – Ты говорил, что со второй парой это возможно.

– Я говорил, теоретически возможно, – небрежно сказал Дод, продолжая поглаживать кнопки и рычаги. – В реальности такого, конечно, никто не делал.

Тимур с трудом приоткрыл один глаз и покосился на Очкарика.

– Да?

– Ты смеешься, капитан? Взлет с места на е-шке, ну ты даешь! Да это самоубийство!

Тимур включил микрофон и сказал:

– Как вы там? Кирик, Виалиса, подтвердите, что все в порядке. С мест не встаем, продолжаем набирать скорость. Через двадцать минут включаем прогрев гипердвигателей. Прыжок по плану через шесть часов десять минут.

Он закрыл рукой микрофон и сказал Доду:

– Так какого черта ты нас чуть не убил, старина?

Дод непонимающе посмотрел на капитана.

– Так все же хорошо вышло. К тому же процентов пятьдесят у нас было. Ты думаешь, я совсем безбашенный что ли?

– Полет нормальный, капитан, – донесся из динамиков голос Виалисы. Он звучал глухо и немного растерянно. – Но это было ужасно.

– Подтверждаю, – раздался голос Кирика. – Начинаю сканирование околовоздушного пространства Дюка на предмет возможной погони.

– Докладывай незамедлительно, помощник, – сказал Тимур.

Корабль продолжало трясти. Кареглазая радостно набирала скорость, преодолевая плотные слои атмосферы, всем своим свободным металлическим духом желая вырваться из ее плена, вынырнуть в открытый космос. Капитан дал команду Доду максимально ускориться. Погоня, к сожалению, была не просто возможна, а неизбежна. Вопрос был только в том, сумеют ли они продержаться до гиперпрыжка.

Вскоре тряска прекратилась. Сложились защитные шторки, и в панорамном окне показалась чернеющая гладь вселенной. Тимур встал с кресла и подошел к окну. Прислонился горячим лбом к прохладной поверхности и устремил взгляд к далеким точкам звезд. Кареглазая могла лететь на всем ходу миллион лет и все равно не приблизиться к ним.

Бутылка икрисовой валялась на полу. От резкого старта ее вытряхнуло из специального держателя, но она не разбилась. Тимур подобрал ее и сделал глоток. Мысли о величии вселенной его расстроили. Нигде так не осознаешь тщетность существования, как в открытом космосе.

– Плесни и мне, капитан, – подал голос Очкарик Дод.

Они выпили, и Тимур уселся за свое место. Вечность вечностью, а обязанности капитана с него никто не снимал. Зашуршал динамик.

– Докладываю. С Дюка только что вылетели три корабля. Система еще проверяет, но, похоже, это обыкновенные Дэшки.

Кирик, как всегда, был предельно спокоен. Одинаковым тоном он мог сообщить о взрыве галактики или подсказать, который час.

– Когда они нас догонят? – спросил Тимур. – Дод, запускай прогрев гипров.

– Окей, – Дод с хрустом дернул рычаг.

– Около часа, если они без апгрейженной тяги, – ответил Кирик.

Понятное дело, что с прокаченными магнитными турбинами, Д-класс начнет лупить по ним из пушек уже через пятнадцать минут.

– Твой выход Дод, – сказал Тимур. – Кареглазую нужно подстегнуть.

Техник раздраженно махнул рукой. Он полностью ушел в работу, уткнувшись носом в экраны и ошалело барабаня по клавиатуре.

– Помощник, – сказал Тимур в микрофон. – Выводи мне на главный координаты пиратских кораблей. Я начну считать маневр, а ты подстраивай пушки. Если угадаем, и если Дод нас выручит, можем отбрыкаться от первой атаки и скорость не потерять.

– Рано еще, капитан, – сказал Кирик. – Тем более, вы один на маневре будете. Если придется перетягивать, можем просесть.

Тимур знал, что рано. Он знал, что даже если они отобьются от первой атаки, у пиратов останется время еще как минимум на три захода. Однако решительные времена требовали решительных действий.

– Я сказал, выводи на главный, помощник! Будем считать.

Искусство правильного расчета маневра состояло в том, чтобы предугадать траекторию противника и в момент сближения оказаться в максимально выгодной позиции, сохранив скорость. Обычно, при маневрировании капитану приходится искать компромисс между скоростью и позицией, стараясь найти баланс и по-возможности убить двух зайцев.

Экран мигнул, и на нем отобразились три зеленые точки.

– Турбины без апгрейда, – сказала Виалиса.

Тимур вздрогнул. Обернулся на незаметно вошедшую девушку.

– Иди-ка ты в каюту, милая, отдохни. У нас тут и без тебя забот хватает.

Виалиса внимательно изучила картинку на главном экране.

– Учти, что их д-шки вооружены тяжелыми нейтринными пушками и прочими мощными штуковинами. Так что летают они, как жирные голуби.

Тимур хотел прикрикнуть на Виалису и отправить восвояси, но в последний момент передумал. Кареглазая была хорошим, но все-таки грузовым кораблем, не предназначенным для погонь. Кто знает, сколько еще они полетают, пока стайка жирных голубей не пальнет по ним из нейтринных орудий. Пусть девчонка постоит тут, раз ей так хочется.

Он повернулся к панели управления и начал моделировать траекторию. Виалиса стояла за спиной, наблюдая. Одна из зеленых точек на экране отклонилась в сторону.

– Это рабочая схема, капитан, – сказала девушка. – Два на хвост, один сверху.

– Знаю! – отрезал Тимур и задвигал рычагами. – Дод! Нужна будет скорость при повороте на семнадцать градусов.

– На семнадцать!? – крикнул Дод. – А полицейский разворот не думал сделать, а?

– Нужна будет скорость. Работай.

Очкарик защелкал на клавиатуре с удвоенной скоростью, бормоча ругательства. Его кепка съехала набекрень, а лоб блестел от пота. Часто бывает так, что тяжелее всего в бою приходится технику. Он должен работать с топливными системами, смешивать горючее, поддерживать нужную температуру двигателей и следить, чтобы все работало, как часы. Очкарик Дод, как техник и механик самого высокого разряда, все эти манипуляции мог делать с закрытыми глазами, но от него требовалось гораздо больше. Сегодня он сражался с самой природой, и должен был победить законы физики, чтобы выполнить приказ капитана.

– Схема маневра готова. Кирик, подтверди понимание, – сказал Тимур в микрофон.

– Вас понял, капитан. Готовлю пушки. Бьем по двум задним, если я правильно вас понял?

Виалиса схватила Тимура за плечо. Она напряженно всматривалась в мигающие зеленые точки, бегущие цифры координат и таймеров.

– Пусть бьет по верхнему, – шепнула она.

– С чего ты взяла? – спросил Тимур, тыкая указательным пальцем в экран. – На этом участке за нами будут аккурат двое. Плотняком. Есть шанс избавиться от двоих сразу.

– Сверху полетит тот, что быстрее и маневреннее. Сзади будут догонять двое тяжелых, со щитами.

Тимур еще раз вгляделся в цифры.

– Летят с одинаковой скоростью, – прокомментировал он.

Виалиса еще больше склонилась к экрану. Изящная смуглая шея оказалась рядом с лицом Тимура, и он почувствовал ее тепло и запах. Несмотря на тяжелую ночку, стрельбу и погоню, она пахла, как солнечный день. На секунду он потерял контроль, но сразу собрался и откашлялся в кулак.

– Похоже на ловушку, – задумчиво сказала Виалиса. – Иначе нет смысла.

– Что? – спросил Тимур. – Почему?

– Верхний специально не разгоняется. Двое принимают на себя удар, а верхний занимает позицию. Они там не дураки, капитан, – сказала она. – Но и мы не лыком шиты.

– Готовься бомбить по верхнему, – сказал Тимур в микрофон.

Что-то было в голосе этой странной девушки, что заставило капитана ей довериться.

– Есть, – раздалось из динамиков.

– Скорость будет! – вскричал Дод, отрываясь от мониторов. – Пришлось расшивать главные протоколы, но кареглазой это даже понравилось!

Маневр был исполнен безупречно. Ровно в ту минуту, когда два пиратских корабля оказались сзади, кареглазая подставила ребро и ушла вниз. Одновременно из боковых пушек Кирик дал полный залп по третьему, который залетал сверху. Виалиса оказалась права – когда более маневренный преследователь разлетелся на осколки, двое остальных отразили силовыми щитами белое пламя взрыва.

– Есть! – закричали в один голос Тимур и Очкарик Дод.

Кареглазая летела на пределе возможностей, увеличивая расстояние от пиратов. Тем приходилось менять курс, что вызвало потерю скорости.

– Успеем, пока они не развернули на нас нейтринные пушки? – спросил Тимур.

– Кажется, – ответил Дод. – До прогрева гипердвигателей еще четыре с половиной часа.

– Я считаю следующий маневр, а ты давай, думай, как нас вытащить, – сказал Тимур.

На главном экране замигала лампочка видеовызова. Тимур обернулся на Виалису. Та стояла с невозмутимым видом, рассматривая потолок.

– Твои знакомые, между прочим, – сказал капитан. – Сама ответишь или мне поговорить?

Она пожала плечами, мол, сам смотри. Он нажал кнопку ответа. Появилось изображение небритого квадратного лица с глазами, цвета могильной плиты. Тимур узнал Као Даога.

– Еще раз приветствую, капитан, – сказал Као и сразу прешел к делу. – На вашем борту находится человек, который нам очень нужен. Вы помогли ему скрыться.

– Я защищаю беззащитную девушку от шайки вооруженных бандитов, – ответил Тимур. – И хочу сообщить, мы вызвали Стражей, которые должны встретить нас у третьего рубежа Дюка.

Он не особо рассчитывал, что суровый человек ему поверит, но стоило попытаться. Пусть хотя бы подергаются, попытаются проверить информацию. Авось, это их немного задержит.

Виалиса стояла за спиной Тимура так, чтобы видеть главный экран, но самой оставаться незамеченной.

Квадратное лицо в мониторе улыбнулось.

– Повторяетесь с уловками, кэп. Думаю, Стражи для вас сейчас гораздо опаснее, чем мы, – сказал он. – Хочу донести до вас, что мы не шайка бандитов, а представители суверенного корпуса Пиратской Станции. Выдайте нам девушку и даю личное слово командира Као Даога, – при этих словах он поднял правую руку и сделал паузу, давая возможность оценить величие момента. – Даю слово, что мы отпустим вас с миром. Нам нужна только девушка.

Дод перестал стучать по клавишам и уставился на Тимура. Глаза его, увеличенные стеклами очков, светились надеждой, а губы что-то шептали, словно уговаривая принять правильное решение. Капитан и сам задумался. Пиратская Станция – это целая планета в свободном сегменте сектора, не подчиняющаяся законам Объединенных Галактик. По сути, преступная организация вселенского масштаба, со своим государственным устройством, флотом и армией. Что им могло быть нужно от девчонки?

– Вы подбили наш корабль, – продолжил Као Даог. – Нам очень жаль и мы скорбим по погибшему экипажу, но я понимаю, что это была честная битва и выражаю восхищение вашему блестящему маневру. Мы не собираемся мстить. Отдайте девушку и разойдемся, как два настоящих капитана. Мы по разную сторону баррикад с вами, но это не значит, что мы не можем проявлять уважение и благородство.

Тимур почувствовал, как замерла в напряжении Виалиса за его спиной.

– Благородство, это хорошо, – сказал Тимур. – Ну а девушка-то в чем провинилась? Получается, ваше слово против ее слова.

– У нас два тяжело вооруженных корабля класса Д, – напомнил Као Даог. – Это несколько прибавляет веса моему слову, согласны? А на вашем месте я бы лучше подумал о жизни, которая ждет вас после того, как вы благополучно доставите груз. Уверен, куш сорвете солидный и проблемы свои решите. Стоит ли впрягаться за человека, которого даже не знаете? Впрочем, если хотите узнать подробности об этой девчонке, то могу вас просвятить. История очень интересная…

– Ах, ты мразь! – крикнула Виалиса, подскакивая к экрану. – Интересная, говоришь, история? Жри землю, червь!

– Ну, ну, – сказал Тимур, мягко отстраняя ее от панели управления.

– Гнида! – крикнула Виалиса. – Попробуй нас догнать, тупоголовый, и обе ваши тяжеловооруженные помойки отправятся вслед за первой.

– Полагаю, – спокойно сказал Као, обращаясь к Тимуру. – Девушка уже приняла за вас решение?

Снова эта девчонка подрывала его авторитет, но ситуация была безвыходная. Отдавать Виалису в руки бандитов было невозможной трусостью, которую Тимур не мог себе позволить. Черт его попутал пойти в тот вечер к Дису.

– Совершенно верно, – ответил он и обрубил связь.

Раздался отчаянный вопль Дода. Он сорвал кепку и схватился за темно-русые кудри.

– Не время раскисать, техник, – сказал Тимур. – Нам нужна скорость и еще какое-нибудь техническое чудо. Ты справишься.

Услышав про техническое чудо, Очкарик немедленно взял себя в руки. Он натянул кепку, резко передернул плечами и уткнулся в мониторы.

– Кирик, бросай пушки и дуй сюда. Будем маневрировать.

Виалиса продолжала стоять рядом с креслом капитана.

– Тимур, я немного наврала про работорговцев, – сказала она.

– Да? – спросил он. – Расскажешь, если выживем?

– Посмотрим, – ответила она.

Глава 6

В зале заседаний было просторно, светло и жарко. Джон Твиглроут попытался ослабить галстук, но у него ничего не получилось. Тот был завязан каким-то особенным хитрым узлом, специально рекомендованным дипломатическим уставом для такого случая. Как же Джон ненавидел уставы!

Пришлось прийти за полтора часа до начала переговоров и сидеть здесь, любуясь на широкие мраморные колонны и светло-розовые стены, расписанные сценами из священного писания Тоуха. Куполообразный потолок был украшен гербами республик Тоуха и Ри-Батала. Эта деталь осталась еще с тех времен, когда планеты были дружественны друг другу.

Чем меньше времени оставалось до начала, тем больше нервничал Твиглроут. От Ри-Батала прилетели только он и Калем, который представлял Партию Независимости и точно так же, как и Твиглроут, умирал от жары. Ждать помощи от него не стоило. Калем слишком труслив, чтобы отстаивать интересы планеты, да и в целом, Партия Независимости не одобряла политику Рыцарей Ордена.

Твиглроуту чрезвычайно не хватало поддержки помощников Рыцарей, а хуже всего, что не было Сильвии, которая одним своим присутствием заставляла противную сторону осторожнее подбирать слова и идти на уступки. Сегодня удар придется держать одному, а бить, судя по всему, будут больно.

В политической и юридической игре Тоух доминировал и стремился полностью подчинить Ри-Батал, не гнушаясь никакими методами. Правительство манипулировало ставками налогов, накладывало моратории, заключало торговые союзы с соседними планетами, медленно разрушало экономику, искусственно создавая дефицит ключевых продуктов. А весь последний год, зацепившись за неосторожное поведение Сильвии и собрав компромат о ее, якобы, противозаконной деятельности, Тоух добивался над ней суда. Рыцари отбивались как могли, но бюрократическая машина Тоуха перемалывала их ходатайства, разбивала аргументы и заваливала новыми обвинениями и доказательствами. К делу, как независимые наблюдатели, подключились Стражи, но Ри-Баталу и его Рыцарям это не помогло. Они успевали только просить об отсрочках, находя для этого все более и более нелепые причины. Последнее прошение, однако, было отклонено Стражами и вот Джон Твиглроут здесь, в проклятом Дворце, изнывает от жары.

Они с Калемом сидели за большим овальным столом белого мрамора, логично продолжающим тему колонн. В зале так же присутствовали восемь представителей различных министерств Тоуха.

Все министры были мужчинами преклонного возраста. Они держались не то, чтобы высокомерно, скорее напряженно, почти не разговаривали и даже не смотрели в сторону гостей с Ри-Батала. Те сидели особняком, занимая половину стола.

Бутылочка воды, которая предназначалась Рыцарю, давно опустела, и он не знал, как попросить еще. Дипломатический устав на этот счет ничего не рекомендовал, а может Твиглроут просто плохо его изучил. В горле пересохло и Джон еще раз, уже машинально, попытался ослабить проклятый узел.

Тяжелая дверь открылась и в зал ворвалась Раза Твилага – военный министр и самый яростный и опасный противник Рыцарей Ордена и всего Ри-Батала. Ее походка, механическая, резкая, внушала трепет и даже убеленные сединами министры вжали головы в плечи. Раза была киборгом. После того, как ее крейсер сорок лет назад подбили в бою, половину тела пришлось заменить на протезы из угростали.

– Президента не будет, – громко сказала она и заняла место во главе стола. – Дождемся представителя Стражей и начнем.

Она злобно посмотрела на Джона. Один ее глаз был человеческий, а на месте другого красовался электронно-механический объектив, мерцающий дьявольским красным светом.

– И я приветствую вас, – сказал Твиглроут и улыбнулся.

Если Твилага почувствует слабину, она его растопчет. Эта женщина, хоть и была всего лишь одним из девяти министров, благодаря своей жесткости и влиянию на президента, фактически имела решающее слово по любым важным вопросам.

«Вот бы встретиться в честном бою с этой стервой», – подумал Рыцарь. Он не оставил бы ей ни единого шанса. Не помогли бы ни вся хваленая сила, ни железяки вместо рук.

Дверь снова открылась, и вошел Страж. Высокий, белокожий, с ухоженной черной бородой с проседью и коротким ежиком волос. Твиглроут узнал Рамона, заместителя командующего Стражами девятого сектора и бывшего официального наблюдателя Ри-Батала.

«Неплохо», – подумал Рыцарь. В присутствии такого высокопоставленного и принципиального борца за справедливость, Раза не сможет дать себе полную волю. С другой стороны, Рамон не слишком жаловал Ри-Батал в последнее время и за два года ни разу не посетил, назначив вместо себя приемника.

– Приветствуем вас, Рамон, – сказала Раза холодно. – На повестке дня принцесса Ри-Батала Сильвия, а так же обсуждение новых налоговых ставок. Прежние были слишком лояльными, и мы больше не можем терпеть убытки. Кто хочет добавить по повестке?

Она внимательно посмотрела на каждого участника собрания и, не дождавшись реакции, продолжила:

– Начнем с первого пункта. Рыцарь Ордена, ответьте на вопрос: где находится принцесса Сильвия?

– Она находится в убежище Рыцарей на Ри-Батале. Информация о месте нахождения убежища защищена четвертым протоколом и не может быть разглашена, – сказал Твиглроут и посмотрел на Стража.

Тот изучал какие-то документы у себя на экране, но едва заметно кивнул, соглашаясь с аргументом.

– Принцесса Сильвия, – продолжила Раза, – обвиняется в преступлениях против народа Тоуха, а так же в многочисленных нарушениях законов Объединенных…

Страж поднял руку, продолжая изучать документы. Раза осеклась.

– Это наша компетенция, – сказал он и небрежным жестом указательного и среднего пальцев дал знак Разе продолжать.

Твиглроут с трудом подавил улыбку. Поддержка Стража оказалась как нельзя кстати, но приятнее всего было наблюдать за обескураженной Твилагой.

– Прошу прощения, Рамон. Я лишь хотела подчеркнуть отягчающие обстоятельства, – металлическим, с хрипотцой, голосом, отчеканила Раза. – Таким образом, укрывая принцессу, Рыцари Ордена нарушают конвенцию от 2234 года. Мы требуем у Рыцаря Твиглроута и представителя партии Независимости Ри-Батала Калема выдать принцессу Сильвию способом, который не потребует разглашения местонахождения убежища, для скорейшего суда Тоуха.

Джон промолчал несколько секунд, подбирая слова. Раза сверлила его взглядом, мешая сосредоточиться.

– Сильвия – особа императорской крови. По законам Ри-Батала, император и члены императорской семьи имеют особый статус властителей, а следовательно не подчиняются никаким законам, кроме кодекса властителей Ри-Батала.

– На Ри-Батале нет ни императора, ни его семьи, – сказала Раза, сверкнув красным электронным глазом. – Существование этого кодекса, очевидно, носит формальный характер, так как невозможно определить цели, которые он преследует.

– Да, министр. Это вы убили императора и его семью, – ответил Твиглроут, сжимая кулаки.

Рамон снова поднял руку. На этот раз он отвлекся от чтения и посмотрел на Рыцаря. В карих глазах были укор, но и понимание. Твиглроут вдруг обратил внимание, как осунулся Страж за те два года, что они не виделись.

– К делу не относится, – сказал Рамон мягко. – Продолжайте.

– Принцесса Сильвия является дочерью императора и законы Ри-Батала на ее стороне, – громко сказал Твиглроут, ободренный явным расположением Стража. – Формально или нет, но кодекс властителей зарегистрирован в номенклатуре законов Объединенной Галактики со статусом «А» и его никто не отменял. Более того, мы не смогли бы его отменить, даже если бы хотели. Как известно, законы соответствующего статуса рассматриваются только высочайшими главами в присутствии командующего Стражами.

Раза Твилага сжала губы, с трудом подавляя ярость. Семнадцать лет назад, когда была прекрасная возможность уничтожить императорское зло под корень, она сделала промашку – прозевала девчонку. Слишком долго наслаждалась кровавым зрелищем и дала возможность Рыцарям спрятать ее. Теперь приходится расхлебывать.

Неожиданно подал голос один из министров. Это был маленького роста старичок с жиденькой бородкой, по виду самый пожилой из собравшихся.

– Уважаемый Рыцарь, – начал он тихим голосом, – чего вы боитесь? Верховный суд Тоуха – самый консервативный и справедливый в этой части галактики. Мы чтим законы всех планет, на заседаниях присутствуют наблюдатели. Если принцесса невиновна, суд это лишь подтвердит. Убегая от правосудия, вы только накаляете и без того неприятную обстановку.

Раза бросила на старика испепеляющий взгляд. Слабаки, подумала она. Вот они-то и есть истинная причина неприятной обстановки. В то время, когда требуются решительные меры, когда она пытается раздавить зло, они начинают давать заднюю и оправдываться.

– Принесите-ка нам еще водички, – сказал старик, нажав кнопку на экране. – Жара просто жуткая. Когда уже эти чертовы техники соизволят опуститься до дворцовых дел и починят кондиционеры.

Его сосед по столу согласно кивнул, но остальные неформальный тон не поддержали. Возникла пауза.

Зашли две девушки с подносами. Рыцарь налил стакан и одним глотком осушил половину. Благодарно посмотрел на старичка, пытаясь припомнить, какой пост тот занимает. По всей видимости, это был главный судья, который на Тоухе также является министром власти и наказаний.

– Принцесса Сильвия, – начал Твиглроут, обращаясь к судье, – является предводителем Рыцарей Ордена Императора. Главным тезисом ее политической программы, а также делом всей жизни, является достижение независимости Ри-Батала. Мы уверены в справедливости вашего суда, но сам факт того, что принцессу будут судить на Тоухе, идет вразрез с ее главной установкой. Боюсь, мы не можем позволить этому случиться, так как это, безусловно, подорвет ее политический авторитет и будет иметь негативные последствия для всего Ордена.

С наслаждением он смотрел, как заходили желваки под искусственной кожей Разы Твилаги, как искривились губы, обнажая ровные белые зубы.

– Что ж, – вздохнул сосед судьи, высокий сухопарый, с длинным печальным лицом. – Вполне логично.

Раза не могла поверить своим ушам. На чьей стороне министры? Теперь, даже страшно было переходить ко второму пункту повестки. Чего доброго, эти выжившие из ума стариканы отменят все налоги, да еще сами решат приплачивать Ри-Баталу. Переговоры проходили совсем не так, как она планировала. Неадекватная лояльность Рамона к Рыцарю выбила ее из колеи.

– Что скажет партия Независимости? – спросила Раза, обращаясь к Калему. – Мне хочется знать, укрывание преступников – это политика Рыцарей или всей планеты?

– Незачем называть Сильвию преступницей, когда ее вина не доказана, – громко сказал Страж. – Призываю всех к дипломатии. Отвечайте, Калем.

Сосед Твиглроута заерзал на стуле. Его потряхивало.

– Партия Независимости никого не укрывает, – сказал он, с трудом справляясь с волнением. – Мы не знаем о местонахождении принцессы. А если бы знали, то сказали бы. Ведь Ри-Батал и Тоух, можно сказать, братья по крови. Можно сказать, связанные не только общими орбитами и общими лунами, но и историей великой дружбы.

Речь Калема выглядела жалко и бессмысленно и Рамон, сжалившись, остановил его, предотвратив позор и неловкость.

– Вопрос с принцессой предлагаю считать закрытым, – сказал он решительно. – Обвинений Тоуха явно не хватает для требования немедленной и экстремальной выдачи. По остальным обвинениям, хотя их и не мало, я не вижу необходимости принимать срочные меры. Принцессе запрещено покидать родную планету. На сегодняшний день этой меры достаточно для соблюдения основных пунктов указа о справедливости, а так же для обеспечения безопасности Объединенной Галактики и народа Тоуха, в частности. Переходим ко второму пункту.

– Простите, Страж, – сказала Раза. – У меня есть основания полагать, что принцесса нарушила запрет и в настоящий момент находится вне пределов планеты.

Рамон обратил взор на Твиглроута, как бы спрашивая: «О чем вообще говорит эта женщина?».

– Какого рода основания? – спросил он у Разы, продолжая изучать Рыцаря.

– К сожалению, пока это только косвенные улики, – ответила Раза и сжала губы.

Она понимала, что без стопроцентных улик Рамон даже не обратит внимания на ее слова, но оставалась надежда на пресловутую Рыцарскую честность. Если Страж спросит Твиглроута напрямую, тот, возможно, даст слабину, а это будет даже лучше, чем любые доказательства. Орден подорвет доверие, а она получит дополнительные рычаги.

– Первый Рыцарь, – обратился Рамон к Твиглроуту. – Принцесса все еще на Ри-Батале?

Усилием воли Джон удержал хлынувшую к лицу кровь. Капелька пота скатилась по виску и щеке и повисла на подбородке. Он вытер ее рукой, следя за тем, чтобы не вышло слишком судорожно. Кодекс Рыцарей ничего прямо не говорил про ложь, но врать Рамону, пользуясь его поддержкой и доверием, было омерзительно и шло вразрез со всеми его жизненными ориентирами.

– Разумеется, – ответил Рыцарь, превозмогая желание поправить галстук, который словно превратился в змею и пытался его задушить.

Именно поэтому он и ненавидел политику. Все время приходится выбирать между большой и маленькой жертвой, притом, что меньшей всегда оказываются собственные принципы. В конце концов, что такое угрызения совести по сравнению с жизнью принцессы и будущим целой планеты?

Твилага пронзила его убийственным, полным ненависти и презрения взглядом. Он ответил кроткой улыбкой. Немой диалог был недолгим, но насыщенным и предельно ясным. Раза приняла поражение, подчеркнув, что вернется к этому разговору позже и тогда припомнит своему обидчику все.

– Что ж, – сказал Рамон. – Мы знакомы с Первым Рыцарем не первый год. Не вижу причин не доверять ему. Если будут доказательства обратного, Стражи, само собой, их рассмотрят.

– Конечно, – сказала Раза, медленно сжимая и разжимая кулак правой руки. – В таком случае, можем переходить к следующей теме.

Твиглроут, не смотря на неприятный осадок в душе, ликовал. Победа была безоговорочная, и к тому же, досталась малой кровью. Удивительней даже чем помощь Рамона, был дружелюбный настрой министров Тоуха. С другой стороны, стоило ли удивляться – пожилые люди прекрасно помнили времена дружбы и плодотворного сотрудничества планет и, возможно, не против забыть об их конфликте.

Первый Рыцарь, почувствовав кураж, решил сразу взять слово:

– Позвольте, я начну! – к счастью, эту часть устава он запомнил хорошо. Любая сторона может взять слово, просто попросив об этом первой. – Народ Ри-Батала платит двадцать шесть процентов со всего товарного оборота. Кроме того, мы платим ежегодную дань, простите сбор, в размере семнадцати процентов от всех собранных внутренних налогов…

– Наши проверки выявили многочисленные нарушения… – перебила Раза Твилага, привстав от возмущения с кресла. Ее собственная вступительная речь была прекрасно подготовлена, но она не ожидала, что гости проявят такое нахальство.

Твиглроут поднял голос, и он зазвучал громко, как колокольный звон, отражаясь от мраморных стен и уходя к высокому куполообразному потолку.

– Я не закончил министр! Помимо двадцати шести процентов с товарного оборота и семнадцати процентов из государственной казны, вы также установили пошлины за пересечение вашего космического пространства. Вы установили пошлины на связь! Вы обязали нас использовать ваше топливо и наложили запрет на использование посторонних информационных каналов!

Страж Рамон удивленно поднял брови и погладил бороду, задумавшись. Твиглроут был в ударе. Кое-где он, конечно, приукрасил, и все это понимали, но напор был неотразим.

– Ну, ну, – пролепетал судья. – Не прибедняйтесь, Рыцарь. Вам, конечно, нелегко, я согласен, но уж не нагнетайте.

– Да, – согласился сухопарый сосед. – Налоги высоки, но не настолько. Что же вы из нас извергов делаете.

Раза уперлась взглядом в стол. Это был провал. После того, как министр финансов сказал, что налоги высоки, Страж ее даже слушать не будет. Рамон прекрасно все понял и, опять-таки, чтобы избежать неловкости, взял слово:

– Если налоги высоки, то, я полагаю, бессмысленно будет обсуждать их повышение. Это прямое противоречие положениям Указа о справедливости. Понижение ставок в повестку дня не входило, так что предлагаю поблагодарить друг друга за терпение и закончить обсуждение.

Министры закивали и зашуршали в креслах, мечтая выбраться из этой жары и пойти куда-нибудь освежиться. Первым поднялся Страж, за ним потянулись остальные. Твиглроут и Калем вышли из зала заседаний последними, вытирая потные лбы и радуясь, что все так удачно закончилось.

Раза ждала их в просторном коридоре, ведущем к покоям дипломатов. Скрестив руки на груди, она смотрела в большое панорамное окно с видом на Дворец Тоуха и многоуровневые, утопающие в зелени сады.

– Идите, Калем, – сказала она, не поворачивая головы. – А вы, Рыцарь, пожалуйста, останьтесь.

Калем испарился, а Твиглроут подошел к Разе почти вплотную. Он не боялся эту женщину. Когда-то она, в сопровождении лучших наемных убийц Тоуха, ворвалась во дворец Императора Ри-Батала. Воспользовалась случаем, когда вся охрана сопровождала колонну послов, и на посту был только Твиглроут. В одиночку он перебил почти всех убийц, но Раза оказалась коварным и хитрым противником. Она сумела сделать так, что он оказался перед выбором – либо спасать Императора с супругой, либо маленькую Сильвию. Он выбрал принцессу и никогда об этом не жалел. Только корил себя, что не выполнил свой долг полностью, не сумел защитить все семейство.

– Чего изволите, министр? – спросил он сухо.

Она повернулась и сделала шаг навстречу. Твиглроут почувствовал кислый металлический запах, доносящийся из приоткрытого рта.

– Вам повезло, Рыцарь. Страж на вашей стороне, – сказала она. – Мы оба знаем, что требование о выдаче принцессы законно.

– Что-нибудь еще, министр? – спросил он, не отводя взгляда.

Он понимал, о чем говорит Раза. Действительно, в этот раз им повезло. Рамон отчего-то решил помочь Ри-Баталу, используя формальности и трактуя неточности закона в его пользу.

– Я пошлю запрос в Главную канцелярию, и они пересмотрят решение, можешь не сомневаться, – сказала Раза Твилага и улыбнулась, как улыбается гиена, почуявшая кровь. – Думаешь, выкрутился Рыцарь? Думаешь, тебе повезло? Я уничтожу ваш Орден и ваш Ри-Батал, чего бы это не стоило. Я сотру в порошок ваше сопротивление, ваш народ. Размажу, как грязь.

На ее губах дрожала улыбка, переходящая в гримасу. Раза была раздражена и раздосадована, но в ее голове уже зрели планы мести, уже лились реки крови.

– Ты знаешь, Рыцарь! Я выполню свои обещания. Моя воля восторжествует! Ты это знаешь.

Первый Рыцарь, забыв про неудобный галстук и все димпломатические уставы, резко схватил ее за горло. Руки и пальцы, несмотря на возраст и отсутствие тренировок, были прочнее угростальных протезов. Ярость, усыпленная долгой работой с документами, убаюканная в деловых костюмах и кабинетах из кожи, вдруг хлестанула фонтаном. Он сжал пальцы и Твилага захрипела. Здоровый глаз покраснел от лопнувших капилляров, она задрожала и изо рта выпала, качнувшись, ниточка слюны.

– Помни, Раза, – сказал Рыцарь. – Помни, с кем ты имеешь дело.

Он отпустил шею и, не оборачиваясь, направился в покои.

Глава 7

Второй маневр прошел менее удачно, чем первый. Кареглазой удалось сохранить скорость, но один из вражеских кораблей смог подобраться на расстояние выстрела и дать несколько залпов. Заряды прошли мимо, но достаточно близко, чтобы команда занервничала.

– Я в машинное, – крикнул Дод, вскакивая с места.

– Окей, – сказал Тимур. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Кирик, считаем следующий.

Вдвоем маневрировать было легче. Кирик, помимо того, что принимал участие в математических расчетах, мог нивелировать неточности, подруливая на ручном управлении. Этот навык требовал большого мастерства и умения концентрироваться. И того и другого, Кирику хватало с избытком.

Виалиса так и стояла за креслом Тимура, наблюдая за происходящим и изредка его комментируя.

– Снова тот же прием, – сказала она. – Они думают, что вы думаете, что они не будут делать тоже самое, что и в прошлый раз, и именно поэтому они это сделают.

– А можно по нормальному, милая?

– Они повторяют маневр с абсолютной точностью.

– И ты это поняла, когда они еще и маневр не начали? – спросил Тимур с ухмылкой. – Ты, конечно, умная девушка, я в этом убедился, но не прорицательница же? А?

– Они начали, просто ты этого не заметил, капитан, – спокойно сказала Виалиса. – Вон, посмотри. Изменение температуры двигателя у заднего корабля.

Тимур всмотрелся в цифры на экране. Действительно, девчонка права. Из миллиона мелькающих цифр она углядела те самые, которые имели значение.

– Давай, Кирик, – приказал Тимур. – Попробуем довериться нашей прекрасной спутнице. Если что, придется подруливать, но нам не привыкать.

Он посмотрел на датчик прогрева гипердвигателей. Оставалось еще три часа. Если продержаться это время, то они спасены. Гиперпрыжок невозможно отследить, и соответственно нельзя вести преследование. Кареглазая просто хлопнет в ладоши и превратится в точку, оставив преследователей не у дел. Три часа, однако, большой срок. Особенно, когда на хвосте два корабля, превосходящих по всем характеристикам, кроме мастерства команды.

Томительно шли минуты. Пиратские дэшки быстро набирали скорость и понемногу заходили на вираж, по дуге обгоняя кареглазую. Действительно, они с абсолютной точностью воспроизводили предыдущий маневр. Беда была в том, что даже при идеальном расчете, кареглазой все равно не хватало скорости, чтобы уйти.

– Чертов Дод, – выругался Тимур. – Где он ошивается?

Место техника по-прежнему пустовало. Очкарик, забыв о реальности, копался с проводами и электроникой в машинном отделении.

– Будем подруливать? – спросил Кирик, когда результат маневра стал очевиден. – Или мне пойти за пушки?

Тимур молча наблюдал, как два зеленых треугольника на экране подбираются к центру. Ручное управление не поможет. Пушки, тем более. Может, не поздно еще выйти на связь с этим, как его, Као Даогом и сдаться? Он что-то говорил о почтении и взаимном уважении, которое всегда присутствует между капитанами. Тимур посмотрел на Кирика. Тот терпеливо ждал ответа. Его темные с опущенными уголками глаза, взирали спокойно и внимательно. Кирик ждал приказа и был готов немедленно броситься в оружейную и начать палить из орудий, хотя знал не хуже капитана, что это бессмысленно. Тяжелые щиты Д-класса отразят их хилые залпы, как теннисная ракетка мячики.

– Включай ручное! – сказал Тимур, и Кирик незамедлительно врубил рычаг ручного управления.

– Исполнено, капитан. Какая стратегия?

Черта с два, почтение и черта с два взаимное уважение. Тимур почувствовал, как налились кровью мышцы от забурлившего в крови адреналина.

– Подай-ка мне вон ту бутылку, милая, – сказал он Виалисе, кивая на икрисовую.

Она принесла стакан и сама налила. Тимур выпил залпом, шумно выдохнул и вытер губы рукавом.

– Понеслась!

Капитан резко повел рычаг влево, бросая кареглазую в крутой вираж, против хода пиратов. План состоял в том, чтобы на выходе разойтись с вражескими кораблями встречными курсами. Они не станут стрелять в летящий прямо в них звездолет, так как сами могут пострадать от осколков. Щиты щитами, но сотня тонн раскаленного железа, это слишком опасно.

Кирик понял замысел Тимура без слов. Он подхватил управление, следя за тем, чтобы корабль не терял баланс и не перевернулся.

– Эй, милая! – сказал Тимур, не отрываясь от экрана. – Скажи уж, откуда ты к нам пожаловала. Теперь можно.

– Возьми правее, капитан, – подсказала вместо ответа Виалиса, но Кирик ее опередил, давая правый ход и выравнивая корабль.

– Возьмем, возьмем, – сказал Тимур, продолжая сдвигать рычаг еще круче влево. – Кирик! Выравнивай в последний момент, иначе потеряем скорость.

Совместными усилиями удалось развернуть кареглазую практически на полном ходу и теперь они летели прямо на корабли пиратов. Те засекли их маневр, но вместо того, чтобы разделиться, оба взяли левее, пытаясь отвернуть. Не тут-то было. Маленькая, юркая кареглазая с двумя парами гипердвигателей нырнула вправо и продолжила нестись ровно навстречу.

– Гляди! – крикнул Тимур, показывая на панорамное окно. – Глядите!

Глаза капитана горели. Он не был так возбужден уже много лет, со времен последнего большого дела и грандиозного провала.

В окне можно было различить две мерцающие точки, которые стремительно увеличивались в размерах. Скорости были слишком высокие, чтобы заметить силуэты кораблей, поэтому точки немного помигали вдали, потом мигнули совсем рядом, одна слева, другая сверху, и пропали. До прогрева гипердвигателей оставалось два с половиной часа.

Зеленые треугольники некоторое время удалялись от центра, потом зашли на вираж и начали набирать скорость.

– Ну что, мы выйграли еще тридцать минут, – сказал Тимур с улыбкой и подал Виалисе пустой стакан. – Плесни немного.

Наверное, так оно и происходит, подумал Тимур. Хватаешься за жизнь, дергаешься, придумываешь что-то, но с каждым разом придумывать все сложнее, и ты все равно пытаешься, как-то выкручиваешься из последних сил, но силы-то не вечны. Наступает момент, когда усилий становится недостаточно и приходит конец. Почему-то Тимуру представился тетрис. Фигурки падают быстрее и сколько не старайся, но колодец уже не будем пустым. Можно радоваться, что удалось убрать пару рядов, но система устроена так, что победить невозможно.

– За нас! – сказал Тимур и выпил. – Мы еще повоюем.

Вражеские Д-шки были точно позади и стремительно ускорялись. Это была наихудшая из возможных ситуаций. Теперь пираты могли не маневрировать, а просто следить за кареглазой и повторять ее траекторию.

Снова загорелся сигнал вызова. Тимур, немного подумав, решил ответить.

– Слушаю, Као, – сказал он, когда на экране появилось бесстрастное квадратное лицо.

– Приветствую вас, капитан, – сказал Као. – Через двадцать две минуты ваш звездолет будет в зоне поражения наших нейтронных пушек. Вы хорошо сражались, но сейчас у вас шансов нет. Мы идем точно за вами.

– Спасибо за сводку, капитан. Что-нибудь еще?

– Мне нужна девчонка, – сказал Као. – Живой или мертвой, неважно. Вы и ваша команда не представляете никакого интереса. У вас есть двадцать минут, чтобы сдаться и выдать нам девушку.

– Хрен вам, а не девушка, – сказал Тимур, немного захмелев от водки. – Еще вопросы есть?

– Нет, капитан, – сказал Као и отключился.

Тимур развернулся в кресле к Виалисе. Она стояла в шаге от него, с опущенными руками и смотрела мягко и задумчиво, словно вспоминала что-то приятное.

– У нас двадцать минут, ребята, – сказал Тимур. – Я включил на всякий случай SOS, но на помощь никто не придет. Маневрировать бесполезно, отстреливаться тоже. Этим мы только земедлим кареглазую и сократим наше время.

– Можно надеть скафандры и выброситься в космос, – сказала Виалиса. – У вас где скафандры?

– У нас нет скафандров, – сказал Тимур. – А даже, если бы и были, мне не хочется торчать в темноте и холоде дополнительные тридцать минут, чтобы потом медленно умереть от удушья.

Внутренне он содрогнулся от этой мысли. Однажды, лет пятнадцать назад, ему пришлось выходить в открытый космос, чтобы залатать обшивку, а после проделанной работы оказалось, что люк шлюзовой камеры заклинило. Его спасли еще до того, как закончился кислород в баллоне, но ощущение медленно подступающего черного холода, запомнилось навсегда.

– Можно еще попытаться запустить гипертягу, – сказал Кирик. – Она прогрелась почти на шестьдесят процентов.

– Шансы нулевые, – ответила Виалиса. – Но если сначала притормозить, то можно попытаться унести за собой Као.

– Нет, милая, отбой, – сказал Тимур. – Никого мы с собой не унесем. В общем говоря, этот Као не такой плохой малый, если разобраться.

Виалиса подошла к Тимуру и взяла его за предплечье. Хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.

– Спасибо, капитан, – сказала она. – Я пойду в каюту и побуду немного одна.

– Давай, милая, – сказал Тимур и повернулся к экрану.

Зеленые треугольники уже почти доставали носиками до центра.

– Где чертов Дод? – спросил он. – Так и отдаст душу, ковыряясь в микросхемах.

Корабль дернуло. Тимур почувствовал резкий толчок в спину, словно разъяренный космический бык поддал кареглазой под зад.

– Что это? Уже бомбят? – крикнул он, обращаясь к Кирику.

Тот внимательно изучал информацию на экране.

– По моим расчетам еще полторы минуты.

Рывок повторился. На этот раз сильнее, так, что Тимура чуть не выбросило из кресла. В рубку ворвался Дод. Ни слова не говоря, он запрыгнул в кресло и начал ожесточенно что-то крутить и настраивать.

– Где тебя черти носили, Дод? – спросил Тимур. – И что ты с кареглазой натворил? Ее дергает, как…

От рывка сорвало с петель дверь. Зазвенели посыпавшиеся стекла. Кирик вылетел из кресла и ударился в панорамное окно, а Тимура подбросило почти до потолка и швырнуло на панель управления. Очкарик каким-то чудом удержался на месте, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.

– Зараза! – выругался он, поправил съехавшие очки и забарабанил на клавиатуре.

– Залп через десять секунд, – глухо сказал Кирик, поднимаясь с пола и потирая ушибленное плечо.

– Эй, ты там как? – крикнул во всю силу легких капитан, повернув голову в сторону кают. – Жива?

– Да, – раздался в ответ звонкий голос.

Кареглазую мелко трясло.

– Что это было? – спросил Тимур, пристегиваясь в кресле и крепко держась за металлический поручень сбоку от панели.

– Это была попытка, – печально произнес Дод. – Я сорвал пломбы с ограничителей и замешал убойную порцию ракетного, но кареглазая не смогла его переварить.

– Это конец? – спросил Тимур, вдавливаясь в кресло.

– Две секунды, – спокойно произнес Кирик, так же усаживаясь в кресло и устраиваясь поудобнее. – Но может они передумают?

Тимур недоверчиво посмотрел на помощника. У него было странное чувство юмора. Главный экран показывал, что нейронные пушки нацелены точно на них.

– Да, это точно конец, – сказал Дод, продолжая что-то изучать на своей технической панели. – Хотя… Надо ведь еще датчик топлива отключить.

Он нажал неприметную серую кнопку, зеревели двигатели, и кареглазая рванула вперед. Ускорение было плавным, но мощным. Словно среди полного штиля вдруг поднялся резвый ветерок и мигом надул паруса. Звездолет вдохнул этого ветра полной грудью и легко полетел, вспенивая черную космическую стихию, оставляя пиратские корабли смотреть вслед и недоумевать, откуда вдруг взялась такая прыть.

А прыть действительно обнаружилась необыкновенная. Кареглазая превысила свой скоростной порог в два с половиной раза и летела так спокойно, что казалось, она и не старается. Вражеские звездолеты сразу же заметно отстали.

– Ты что сделал, Дод? – спросил Тимур.

– Я же сказал, – протянул Очкарик. – Убрал пломбы, смешал топливо. Датчик вот только надо было сразу отключить. Это он мешал топливу нормально в двигатели идти.

– Убрал пломбы? Они снаружи корабля!

– Пришлось надеть шлем и высунуться немного, – ответил Дод. – Да они там рядом с люком, даже полностью вылезать не пришлось. Единственное, гаечный ключ уронил.

Он передернул плечами и поправил кепку.

– Кирик, установи автопилот и поставь таймер гиперпрыжка, – распорядился Тимур, вставая с кресла. – Предлагаю собраться в кают-компании и выпить по чашке кофе. Угрозы со стороны пиратов пока не вижу.

– Если они включат на полную… – начал Кирик и, подумав, закончил: – Нет, все равно им уже не успеть.

Виалиса сидела на диване, подогнув здоровую ногу и задумчиво покусывала нижнюю губу. Тимур подошел к кофеавтомату, достал из него контейнер для отходов и вытряхнул в мусоросборник.

– Дод снова нас выручил, – сказал он. – Кому налить кофе?

Все хотели кофе, сладкого и горячего. Капитан налил всем по чашке и уселся в кресло.

– Молодец, Очкарик, – холодно заметила Виалиса. – А какой теперь план действий, капитан?

– Да, я снова сотворил чудо, – сказал Дод и расположился на диване напротив Виалисы.

Тимур заметил, как дрожат и подергиваются руки техника. Дод посмотрел на чашку, которую поднес ему капитан, сжал губы и откинулся на спинку дивана. Он понимал, что не сможет поднести ее ко рту, не расплескав.

Тимуру стало жаль Очкарика. Он пересел на диван рядом с ним.

– Как ты смог высунуться в открытый космос на полном ходу? – спросил он. – Мы летели на предельной скорости.

– Ты же знаешь, капитан, в космосе нет воздуха, – сказал Дод. – Так что сдуть меня не могло.

– А блокировка на люке?

Дод только хмыкнул. Не было такой блокировки, которая могла бы его остановить.

– Ты меня извини, капитан, – сказал Дод и, немного успокоившись, взял чашку со стола. – Не пора ли нам расставить точки над И относительно этой стервы? Я считаю, нам незачем гиперовать с ней на Гаутиму. Это слишком рискованно.

Виалиса бросила на Очкарика испепеляющий взгляд.

– Не тебе решать, что рискованно, а что нет, – отрезала она.

Все выжидательно посмотрели на Тимура. Он нахмурился и почесал щетину. Девчонка их подставила, хотя и не нарочно. Ей некуда было деваться и она ухватилась за соломинку, только и всего. С другой стороны, он рисковал не только собой.

– Нам в любом случае нужно на Гаутиму, – сказал Тимур. – У нас груз. С девчонкой или без, нам все равно придется делать гиперпрыжок, и мы не знаем, кто нас там будет встречать.

Дод резким движением схватился за дужку очков и принялся их поправлять.

– Нас чуть было не размазали, Тим! – сказал он. – Две секунды и мы бы превратились в пыль. И все из-за нее!

– И что ты предлагаешь, техник? – спросил Тимур.

– Высадим ее на ближайшей помойке, вроде Дюка, а потом прыгнем.

– Как благородно, – сказала девушка. – Не забывайте, что Д-эшки прямо за вами. Отследить, куда вы меня выбросите, труда не составит.

– А почему это должно нас волновать? – крикнул Дод. – Мы тебя спасли, а тебе все мало. Может нам до конца жизни твоими водителями и охранниками работать?

– Спокойно, – сказал Тимур. – Красавица, а что тебя не устраивает?

Виалиса подложила под голову руку и откинулась на подлокотник, закинув раненую ногу на подушки.

– Меня? – спросила она. – Не знаю. А вас все устраивает, капитан? Вы можете через два часа гиперовать на Гаутиму, а через шесть уже думать, на что потратить денежки, которых, я уверена, вам заплатят немало. А можете последовать совету очкарика и тащиться на ближайший космодром.

Она зевнула, аккуратно прикрывая рот кончиками пальцев, и продолжила:

– С учетом того, что двигатели, вероятно, придется охлаждать, на Гаутиме вы в лучшем случае будете часов через тридцать. И все это время где-то поблизости будут корабли Као, а возможно и полиция и Стражи. Не забывайте, что полчаса назад вы посылали SOS.

Тимур нахмурился сильнее. Девчонка права. Чем дольше груз будет на кареглазой, тем выше вероятность с ним попасть.

– Я никогда не даю плохих советов, капитан, – сказала она. – Вспомните, как все вышло на космодроме Дюка. Если бы вы меня послушали, вылетели бы без проблем. Но вам надо было показать, кто здесь хозяин.

– Ха! – Дод вскочил с дивана, не в силах усидеть на месте. – Как бы ни так! Если бы мы попытались стартануть раньше, кареглазая могла развалиться еще на земле. Не слушай ее, Тим!

Он сделал шаг в сторону Виалисы, но не решился подойти ближе. Отошел к Тимуру, посмотрел на него, ища поддержки.

– А Као нам не страшен, – продолжил Очкарик. – Кареглазая быстрее его кораблей, да и не нужны мы ему. Ему ты нужна!

Он ткнул пальцем в сторону девушки.

– Что скажешь, Кирик? – спросил Тимур у неподвижно сидящего с закрытыми глазами помощника.

Тот выпрямился в кресле. Его совета спрашивали нечасто. Не то, чтобы с ним не считались, просто привыкли, что он во всем подчиняется капитану.

– Мое мнение, – весомо проговорил Кирик, – что потеря времени опаснее, чем присутствие на борту этой девушки.

– А! – вскричал Дод и схватился за голову. – Да она вам просто мозги промыла. Стерва.

Тимур облегченно вздохнул.

– Я тоже считаю, что время сейчас важнее. Пираты не представляют опасности. Чем дольше мы будем бороздить космос, тем больше шансов нарваться на какой-нибудь случайный патруль, – сказал он. – Если гипердвигатели в порядке, предлагаю часовой отдых.

– Естественно, в порядке, – Дод снова сел и натянул посильнее кепку, чтобы никого не видеть.

Глава 8

Джон Твиглроут вернулся на Ри-Батал ночью. Он хотел отдохнуть, пока мощный бронированный турмобиль мчался до резиденции по спецтрассе, но в голову назойливо лезли мысли. Отношения с Тоухом и соседними планетами, была напряженней, чем когда бы то ни было. Небольшая победа в переговорах стала скорее счастливой случайностью, чем реальным достижением, и, разумеется, Раза этого так не оставит.

– Как поездка, Первый Рыцарь? – спросил водитель, приспустив тонированное стекло, отделяющее кабину от салона.

Типичный Ри-Баталец, подумал Джон, рассматривая очертания смуглой щеки и маленького, невыразительного подбородка. Непосредственный и доброжелательный. Везет главу Ордена, высокопоставленного чиновника, а обращается вот так, запросто. Знает, что Твиглроут свой, такой же как все они.

– Хорошо, Рауль, – ответил Рыцарь. – Все хорошо.

Водитель заулыбался и задорно подмигнул в зеркало заднего вида.

– А то, – сказал он.

Твиглроут любил свою планету. Любил простоватый, прямолинейный народ, природу, сплошь состоящую из окаменелых, причудливых пустынь, подобных которым не было во всех Объединенных Галактиках. Любил города Ри-Батала, приземистые, небрежно спланированные, похожие на разросшиеся деревни. Император, как ярый противник строгих правил и схем, позволял людям строить так, как им было удобно. Сейчас государственный аппарат погряз в бюрократии, чиновники каждый день утверждают новые правила и законы, но города остались те же. Изменения обязательно коснутся их, но позже. Может, через поколение старый добрый Ри-Рокот, в котором вырос Твиглроут, будет уже не узнать.

– Хватит небось налоги-то поднимать, а? – снова с задором спросил водитель. – Людям как-то ведь жить еще надо, да?

– Да, – вздохнул Твиглроут и с сожалением бросил взгляд на общительного служащего.

– Надо ведь как-то детей воспитывать, – продолжал болтать Рауль, поглядывая в зеркала заднего вида. – За школу заплати, за то заплати, за се заплати. В больницу попал – заплати.

Для жителей Ри-Батала наступили трудные времена. Сельское хозяйство приходило в упадок, средний и малый бизнес едва дышал под невыносимым налоговым гнетом. Большая рыба еще плавала, но уже задумывалась о миграции в другие, более свежие и богатые воды. Если бы не врожденная сплоченность и преданность, сформированные тысячелетней историей правления императорской семьи, планету давно охватили бы междоусобные войны и революции.

Твиглроут решил не откладывать собрание на утро, а провести его сразу по приезде в резиденцию. Достал коммуникатор, но тот не ловил сигнал.

– Прорвемся, шеф, – сказал он и махнул рукой. – Гони давай поскорее.

– Дождик был, мокро, – ответил водитель. – Лучше не гнать.

Джон давно вычислил предательство, но все-таки сделал эту последнюю проверку, не хотел верить в очевидное. Дождь, разумеется, не мог быть причиной того, что они ехали на пятнадцать километров в час медленнее обычного.

Твиглроут выхватил из заспинного чехла короткий меч и молниеносно проткнул кудрявую голову водителя, но было поздно. Рауль уже нажал тормоз, а сзади застрекотали пулеметы преследователей.

Не тратя время на опускание стекла, Рыцарь выбил его ногой и одним прыжком очутился в кабине. Труп водителя навалился грудью на руль, и турмобиль болтало из стороны в сторону. Заревел клаксон. Рыцарь бросил взгляд в зеркало – там, слепя дальним светом, быстро вырастали три здоровых гиперцикла. Установленные на крышах пулеметы давали короткие очереди. Броня турмобиля пока держала, но под натиском трех крупнокалиберных пулеметов ее хватит ненадолго.

Здесь все и закончится, подумал Рыцарь и почувствовал облегчение. В конце концов, его смерть мало что изменит. Скорее наоборот, поможет в дальнейших переговорах, если принцесса сумеет грамотно ей воспользоваться. Ее образ пронесся перед мысленным взором, гордый, печальный и до боли родной.

Захочет ли она пользоваться его смертью? В конце концов, она просто девочка, у которой почти не осталось тех, кто бы за нее заступился.

Твиглроут пинком выбросил труп в темноту и занял место за рулем. Скорость безнадежно потеряна и оторваться было невозможно, но он и не планировал убегать. Сконцентрировавшись, единым волевым усилием вытеснил из головы все мысли. Орден Рыцарей был создан полторы тысячи лет назад не как политическая партия, а как физическое и духовное воплощение силы, а Первый Рыцарь испокон веков был острием этой силы. Он являл собой саму силу, саму энергию, квинтэссенцию духа и воли всех поколений Первых.

Резко нажав тормоз, он крутанул руль и развернул машину поперек дороги. Гиперциклы приближались. Он выскочил на улицу и спрятался за массивным стальным кузовом. Послышался визг тормозов и оглушительный грохот пулеметов. Гиперциклы остановились и расстреливали турмобиль в упор. Снаряды продавливали толстые стальные пластины, разрывали их, быстро превращая в искореженную груду металла.

Сквозь адский шум чуткое ухо Твиглроута услышало щелчок открываемой двери. Это могло быть тонким обманным маневром, чтобы выманить Рыцаря, либо бойцы Тоуха собирались выходить из гиперциклов.

Джон коршуном взметнулся на крышу турмобиля, а оттуда, едва оттолкнувшись ногами, перемахнул на ближайший гиперцикл. Покушение на Первого Рыцаря было спланировано недурно, но все же не идеально. Подкупленного водителя готовили долго, но он выдал себя. Значит, скорее всего, и бойцы не настолько дальновидны, чтобы использовать трюк с ложным открыванием двери.

Четыре невидимых взмаха и оперативный отряд первого гиперцикла полностью уничтожен. Один валялся с отрубленной головой на влажной дороге, второй, вышедший лишь наполовину, заливал кровью порог. Еще двое, не успев ничего понять, пали замертво, пронзенные острым клинком прямо сквозь крышу. В кабине кто-то страшно закричал. Рыцарь не стал тратить время на водителя, решив, что он не представляет угрозы, и прыгнул на капот соседней машины.

Оттуда уже высыпали трое тохианских наемников и начали палить из бластеров. Пулеметный огонь прекратился. Рыцарь выбил лобовое стекло и скользнул в кабину. Человек у руля успел увидеть холодный матовый отсвет, а в следующее мгновение хватался за горло, безуспешно пытаясь обуздать фонтанирующую кровь. Боец, оставшийся в салоне, сделал неточный выстрел и застонал, располосованный двумя ударами меча. Твиглроут верно рассчитал, что последним выйдет самый трусливый, руки которого будут дрожать при стрельбе.

Бойцы с улицы что-то орали друг другу, очевидно сомневаясь, стоит ли стрелять в гиперцикл, где остались их люди. Тем временем, Джон уже убивал третий экипаж. Снова застрочил пулемет, теперь уже отчаянно, хаотично. Несколько пуль из очереди попали в наемника, буквально разорвав его пополам. Закричали люди, не понимая толком, откуда исходит опасность.

Рыцарь действовал неумолимо. Кровь врагов залила лицо и полностью пропитала одежду. Он словно вышел из кровавого озера, разгоряченный, яростный и молодой. Твиглроут чувствовал необычайный прилив сил и едва ли не жалел, что врагов так мало. Руки, истосковавшиеся по войне, требовали новых жертв.

Последним выжившим оказался тот самый водитель, на которого рыцарь не стал поначалу тратить время. В руках он сжимал бластер, который подобрал у одного из убитых. Может страх придал ему дополнительных способностей, но он умудрился заметить, как метнулась слева бесшумная тень. Водитель успел даже развернуться и выстрелить, но Рыцарь, уклонившись от заряда, сжал ему горло и посмотрел прямо в глаза. Бластер звякнул о дорожное покрытие.

Немолодой мужчина явно не относился к числу матерых головорезов Твилаги. Его глаза наполнились слезами, губы задрожали, а тело обмякло, готовое рухнуть мешком, как только Рыцарь разожмет руку.

На войне тоже бывает непросто, подумал Твиглроут и одним мощным усилием кисти переломил шейные позвонки. Тоже приходится выбирать.