Read the book: «Шелест»

ПРОЛОГ

Холодный, неистовый ветер терзал тайгу с особой жестокостью. Чёрные, скрюченные кроны деревьев метались, выгибаясь так, будто хотели вытащить корни из почвы и сбежать от чего-то жуткого, что пряталось в чаще. Среди деревьев уже нельзя было ничего различить, а вскоре исчезла и светлая полоса у самого горизонта. Только редкие верхушки гигантских сосен, оставались видны на фоне погасшего неба.

Пластиковый светильник над входом в единственную на сотни километров трассы А360 заправку освещал только двери и мокрый порог. Дальше его дрожащий свет уже не доставал. Сергей Борисович Тропарёв покачивался на старом скрипучем стуле в комнате отдыха, уставившись в моргающее пятно телевизионного кинескопа. «Радуга-3», казалось, уже лет двадцать как должна была отжить своё, но всё ещё деловито шипела, гудела и выдавливала из динамиков огрызки новостных сюжетов. Порой на экране проступала блёклая студия, в которой диктор шевелил губами без звука, а после картинка вновь распадалась на серый «снег». Сергей называл это про себя «пейзажем бессмысленности».

Пятидесяти шестилетний мужчина тяжело выдохнул, подумал было налить себе растворимого кофе из мятой банки, но вспомнил, что в термопоте уже не осталось кипятка. Особо пить не хотелось, а ещё одна кружка вряд ли вернула бы бодрость уставшему организму. Сердцебиение усилит — это, пожалуйста. Но сердце и так пошаливало в последние дни.

Служебная комната отдыха на АЗС, где ему предстояло коротать очередную, скучную ночь, словно застряла в девяностых. Линолеум с пузырями, облупившаяся краска на стенах, запах мазута, старых резиновых сапог и табачной пыли. Из мебели — потёртый раскладной диван с засаленными пятнами, стол с телевизором и стул. Под потолком тусклая лампочка в круглом плафоне, полном трупиков комаров. От лёгкого сквозняка плафон чуть покачивался, и зловещие тени в углах двигались вместе с ним.

За самодельной решёткой через грязное стекло моргал фонарь, освещающий сарай с генератором. То ли реле в нём барахлило, то ли проводка. Включился, выключился, включился. Сергей уже не первую неделю замечал, что каждый раз слегка замирает, когда свет на улице пропадает, а при следующей вспышке непроизвольно выпускает сдерживаемый воздух из лёгких. Сегодня паузы между вспышками казались ещё длиннее.

Смена в этот день шла особенно туго. Дождь с мокрым снегом за окном ритмично барабанил по водоотливу. Сидеть на одном месте становилось не то чтобы скучно, скорее – невыносимо. Тропарёв прикрыл глаза, чтобы унять головную боль, и вдруг вспомнил последнее письмо из центрального офиса: «Сотрудник П. пропал во время ночной смены. Скорее всего, сбежал…» Поначалу он отнёсся к этой истории скептически. Подумаешь, пропал. Может, запил и не вышел на работу. Может, бросил всё и свалил в город. Но… сколько уже было таких случаев? Три? Нет, четыре за последние два года. Слишком много необъяснимых «увольнений» для заправки, расположенной в заднице мира, на которой и работать-то никто не хотел.

Глухая якутская тайга, разрезанная федеральной трассой А360. До ближайшего села, Улу больше ста километров. В ноябре почти всё время темно. Клиенты появляются редко, да и те стараются не делать незапланированных остановок. Особенно по ночам. Сергей их понимал. Иногда он ловил себя на том, что прислушивается к лесу даже сквозь закрытые окна, хотя оттуда доносился только вой ветра.

Он поднялся, и стул жалобно скрипнул под его весом. Надо было размяться, да и пройтись по территории, по инструкции. Сергей пересёк комнату, скользнув взглядом по обшарпанным рамам двух окон. Ветер снаружи яростно трепал густой кустарник на обочине. Голые ветки словно царапали друг друга. Из зазора под входной дверью сквозило, и время от времени доносился тонкий свист.

В коридоре мужчина запнулся о ведро с обрывками тряпок. Он прикрыл рот ладонью, сдерживая ругань, и вспомнил, что сам оставил его у прохода. Слишком много он оставлял и забывал в последнее время. Возраст, что ли, берёт своё, или нервы ни к чёрту? При мысли, что придётся куковать здесь ещё три месяца, засосало под ложечкой. Хотя… он сам согласился на эту работу. Зарплата повыше, ночные смены, да и начальство далеко. По сути, ты сам себе командир. Вот только в последние дни, перед каждым выходом в коридор, он всё чаще сначала смотрел в его тёмный конец, а уже потом выходил за порог.

На центральном пульте Сергей машинально проверил уровень топлива в резервуарах, работу насоса и напряжение. Всё вроде бы в норме. Но стрелка вольтметра вдруг метнулась влево и вернулась обратно. Потом снова. Он попробовал отрегулировать блок питания — без толку.

«Барахлит генератор? Может… сто́ит проверить?»

За дверью продолжал шуметь ливень. Сергей посмотрел на свои сухие ботинки и решил:

«Схожу через часик».

Из глубины коридора вдруг потянуло сыростью. Лампочка начала подмигивать, отбрасывая тени на бетонный пол. Под потолком в углу висела огромная паутина, в которой дёргался невезучий жучок. Сергей отвёл взгляд и потёр плечи. Вроде ничего особенного — паутина, жук, неисправная лампочка… А стало зябко. Вернувшись в комнату отдыха, он сел за стол, опустив голову на руки. Хоть бы кто позвонил… Или зашёл за сигаретами… Или за кофе. Да хоть дорогу спросить, и то хлеб. Но, проводной телефон молчал, как и колокольчик над дверью. В углу сердито заворчал старенький холодильник. Раньше Сергей даже не замечал его, теперь же слышал каждый щелчок от реле.

На экране телевизора вновь проступили силуэты людей, обсуждавших что-то в студии. Ни звука, ни цвета. Картинка вдруг дрогнула, раздался писк, и на секунду прорезался фрагмент их беседы:

— …пропажа… людей… подтверждается…

И снова «снег».

Сергей выпрямился, потянулся к регулятору громкости, но остановился. Телевизор скорее выдаст очередной треск, чем ещё хоть одно слово. «Пропажа… подтверждается…» Он посмотрел на дверь. Именно так начиналось письмо из офиса о пропавшем сотруднике.

— Чёртов ящик, — пробормотал он, качнув головой. — Вернее, чёртова заправка…

Решив отвлечься, Тропарёв открыл дверь в подсобку при комнате отдыха. Может, там найдётся старый радиоприёмник или хоть что-то, способное издавать человеческую речь. Пахнуло сыростью и застоявшейся пылью, будто помещение не проветривали года три минимум. На грубо сколоченных полках громоздились пожелтевшие журналы, банки с застывшим машинным маслом, да коробки от автомобильных запчастей. Сергей пробежал взглядом по содержимому и задержал взгляд на верхней полке. Из облупленного фанерного ящика торчал моток тонкого провода, похожего на антенну.

«Неужели приёмник? Или очередной хлам…»

Проверить находку он не успел. В коридоре кто-то прошёл и остановился. По крайней мере, Сергей отчётливо услышал шорох подошвы о пол. Он замер. Тишина. Даже холодильник перестал издавать привычные звуки. Сергей настороженно выглянул из подсобки. В глубине коридора под мигающей лампочкой что-то проскребло по стене.

«Показалось? Наверняка ветер… Или крысы».

Но, звук был слишком низким для крысы. В нём слышалась вибрация, словно по бетону протащили грабли. Сердце ёкнуло, но разум безжалостно выдал:

«Хорош ныть, ссыкло. Сходи да посмотри. Н е проверишь сейчас, так и будешь сидеть до утра, прислушиваясь к каждому шороху».

Сергей схватил со стола старый фонарик, перевязанный у основания изолентой, вышел из комнаты и направил световой пучок вдоль коридора. Узкий луч заскользил по потрескавшейся краске, водяным разводам и ржавым пятнам. Запахло кислым… То ли прелой листвой, то ли плесенью.

Шаг, второй, третий. Он добрался до двери у заднего выхода из заправки. С верхней части проёма свисала полоска ветхого резинового уплотнителя. Сергей задержался, прикидывая, не вернуться ли. Скорее всего, это ветер оторвал кусок какой-нибудь хрени, вот она и скребёт. Чем не объяснение? Однако он уже стоял у двери и держался за ручку.

Толкнул.

В лицо ударил ветер, а справа кто-то стремительно прошмыгнул. Сергей резко повернул фонарь в ту сторону и подсветил рваный пакет. Тот прокатился по лужам, зацепился за край доски и забился на месте. За навесом взгляду открывался вид на двор. Маслянистые разводы на воде, наполовину заколоченная мастерская, и парочка фонарей, мигающих ещё чаще, чем тот, что был виден из окна комнаты отдыха.

Дождь бил тонкими косыми струями, и за его ровным шумом Сергей различил свистящий, надрывный звук. Тот утихал, потом нарастал снова. Тропарёв вышел из-под навеса и поёжился, отведя фонарик в сторону, чтобы капли не отражали свет прямо в глаза.

— Ну и погодка, — пробормотал он под нос.

За углом АЗС было темно. Сергей старался туда не смотреть, но взгляд тянуло в темень словно магнитом. Четверо работников за два года. Хоть кто-нибудь из них потом объявился? Управляющий об этом не говорил.

Подошвы громко захлюпали по лужам. Следовало проверить генераторную для начала, но звук доносился с противоположной стороны двора. Сергей направился туда и вздрогнул, когда луч фонаря выхватил из темноты рекламный стенд с облезшей надписью «ЛУЧШЕЕ ТОПЛИВО НА ДОРОГЕ!». От букв почти ничего не осталось. Отчётливо выделялись разве что «Л» и «Г». За острую кромку металлической стойки стенда зацепилась какая-то тряпка, хлопая на ветру.

«Не могла же она так скрежетать?»

Мужчина приблизился и посветил под стенд. Под ногой мерзко чавкнуло. В мокрой земле виднелась крупная вмятина, заполненная мутной водой. Отпечаток ботинка? Лапы? Сергей наклонил фонарь. След был сантиметров пятнадцать в ширину. Для собаки это слишком много. Медведь? Но вот форма…

Его передёрнуло. Сергей сделал два шага вбок, пытаясь найти другие отпечатки. Дождь залил уже все доступные углубления, и отличить след от случайной рытвины было трудно. Тропарёв вернулся лучом к первой вмятине, по краю которой расходились узкие выемки, очень похожие на следы когтей.

— Вот же сука…

Шум дождя вдруг ослаб. Капли продолжали бить по лицу, а тряпка металась на стойке, но слышно их почти не было. Да и фонари стали мигать куда реже, поочерёдно оставляя без света разные части двора. Снова скребнуло. Гораздо ближе. Сергей вскинул фонарь. По крашеной стенке заправки прошли четыре тонкие линии. Прямо у него на глазах! Он отшатнулся, едва не выронив фонарик.

«Ну нет. Этого уже просто не может быть».

Шум вернулся в один миг, будто кто-то открыл дверь в ночной клуб. Порыв ветра сорвал со столба старое объявление и протащил мимо его ног. Сергей продолжал светить на стену. Может, это был блик? Отражение? Луч дрожал, а тени двигались вместе с ним. Вдруг за угол скользнул расплывчатый силуэт. Сергей не успел повернуть фонарь следом. Попытка заорать: «Эй! Кто здесь?!» провалилась. Горло судорожно сжалось, и он не смог выдавить ни звука. Ладони вспотели, а сквозь дождь донеслось тихое жужжание. Сначала Сергей подумал о трансформаторе в генераторной. Но это был неэлектрический треск. Так мог бы звучать огромный пчелиный рой, кружащий совсем близко.

Тропарёв огляделся. Луч фонаря не обнаружил источник этого звука. Жужжание нарастало, но определить, откуда оно доносится, не получалось. Сергей поворачивал голову, а звук всякий раз оказывался позади.

— Да ну на фиг…

Он вернулся к двери. Фонари вспыхивали и гасли. В коротких промежутках света двор отражался, словно плохо склеенная киноплёнка. Поскользнувшись в глубокой луже, он едва не упал и, постоянно оглядываясь, нащупал дверную ручку по памяти. Жужжание остановилось над самым ухом. Мужчина дёрнул дверь — та не поддалась. Пальцы скользили, а защёлку заклинило. Сергей попробовал ещё раз, ударив плечом о полотно, и почувствовал во рту металлический привкус.

«Только бы открылась. Не хочу оставаться на улице».

Замок щёлкнул. Сергей стремительно ввалился внутрь, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Дышать приходилось ртом. Жужжание осталось снаружи, но, он словно чувствовал его даже в зубах.

— Что за… бред…

Фонарик в руке вдруг начал мерцать. Лампочка на потолке замигала в ответ, раздался короткий треск, и коридор погрузился во тьму. Остался лишь слабый луч фонаря, синеватый от садящихся батареек.

«Обрыв где-то на линии вдоль трассы?»

Сергей ухватился за эту мысль. Авария, вот и всё. С улицы загудел автоматически включившийся генератор. Свет несколько раз моргнул и вернулся. Тропарёв всё ещё стоял у двери, судорожно сжимая её ручку.

«Надо бы разобраться с питанием. Если оно окончательно вырубится, за освещением пропадёт отопление и связь. Тогда придётся ждать утра в холодном здании, с этими жуткими звуками за стенами».

Сергей отлепился от двери и, прихрамывая, пошёл в комнату отдыха. В лицо ударил свет от телевизора. Экран больше не показывал «снег». Кадры менялись один за другим, словно кто-то судорожно переключал каналы, а из динамиков шло слабое шипение вперемежку с бульканьем.

— Да что происходит, ёб вашу мать…

Он решительно шагнул к телевизору, изображение на котором внезапно сменилось, демонстрируя знакомый Тропарёву коридор. Такой же, как на этой заправке. В нём стоял человек. Или что-то похожее на человека. Согнутая спина, руки нелепо торчат в разные стороны. Экран снова дрогнул, по нему прошли горизонтальные полосы, и всё исчезло, а электричество снова вырубилось.

Сергей стоял, глядя в отражение погасшего кинескопа. Это что, был его коридор? Но… на АЗС ведь не было камер. Может, просто похожий кадр, а остальное дорисовало воспалённое воображение? Он попытался вспомнить расположение дверей на экране и понял, что запомнил только фигуру.

Фонарь в руке вздрогнул, и световое пятно от него заметалось по полу. Сергей пристально осматривал комнату. Вроде всё как обычно. Те же обшарпанные стены, стол, журналы, чашка. Но Тропарёву всё время казалось, что сзади кто-то стоит. Снова послышался шелест, похожий на шёпот, или сухие листья, потревоженные ветром.

«В комнате? С улицы?»

Сергей медленно повернулся, стараясь не делать резких движений. У холодильника мелькнула крупная тень. Он направил туда фонарь. Никого.

«Может, у меня глюки от недосыпа?»

Сергей протёр лицо дрожащей рукой. Лоб был мокрым.

— Нужно позвонить…

В такую погоду телефон наверняка не работал. Со связью здесь и в ясный день были проблемы, а в пасмурный она пропадала надолго. И всё же, надо было попробовать. Его старая Nokia валялась на столе. Индикатор заряда мигал, батарея была почти что пустой. Сергей сел так, чтобы стол оказался между ним и выходом в коридор, разблокировал аппарат и набрал номер конторы.

«Нет регистрации в сети».

— Прелестно, — прошептал Сергей.

Телефон мелко постукивал по столешнице. Сергей прижал его ладонью и понял, что это дрожит он сам. Жужжание с улицы почти стихло. Теперь можно было расслышать дождь, но в голове вертелась мысль, от которой он прежде отмахивался:

«А если это не технический сбой? Если здесь… что-то вроде аномалии?»

Тропарёв не считал себя мнительным. Однако после разговора с управляющим о предшественниках, исчезнувших без следа, а по официальной версии – уволившихся, он начал замечать то, чему раньше не придал бы значения. Вспышки в лесу. Голоса за стеной, когда снаружи никого не было. Шорохи в безветренную ночь. До сих пор для каждого случая у него находилось адекватное объяснение. Сегодня он не знал, за какое хвататься. Хотелось забаррикадироваться в кладовке и дождаться утра. Он даже посмотрел на её дверь. Но, сидеть там часами, слушая, как кто-то скребётся с другой стороны… Ну уж нет. Будь он проклят, если просто забьётся в угол. Надо хотя бы выяснить, что произошло с генератором. Да и со светом будет полегче.

Сергей поднялся, чувствуя покалывание в затёкших ногах. Постоял, прислушиваясь к дыханию. Уже тише. Можно было вдохнуть не всхлипывая. Он расправил пальцы, снова сжал их и подошёл к узкому окну.

Чтобы добраться до ангара, придётся опять выйти во двор. За мутным стеклом ливень вроде ослаб, но дальше нескольких метров ничего не было видно. Изредка мигали фонари.

«Странно. На уличное освещение ток подаётся».

Сергей открыл шкафчик, достал ветровку и натянул поверх рабочей куртки. Проверил карманы: ключи от подсобки, складной нож, которым он резал провода и пластиковые хомуты. Телевизор снова замерцал «снегом». Между помехами мелькали то ли новости, то ли случайные кадры. Сергей нажал кнопку выключения. Щелчок показался неожиданно громким.

В коридоре пахло холодной сыростью. Лампочка не загорелась. Фонарь светил тускло, зато пока не погас. Держась ближе к стене, Сергей двинулся к наружной двери. Его шаги отдавались по помещению эхом. Он замедлялся, прислушивался, и всякий раз будто слышал за спиной ещё один шаг, чуть запоздавший. Держа нож в кармане наготове, он толкнул дверь. С навеса посыпались холодные капли. Жужжание вроде стихло. Сергей задержался на пороге, но так ничего и не услышал.

«Быстрее. Шевели задницей».

Метрах в двадцати находился ангар с генератором, который Сергей шутливо именовал Геной. Когда-то металлические стены ангара были серыми, теперь же по ним расползлись буро-рыжие потёки ржавчины. Входная дверь хлопала от ветра. Каждый удар звучал глухо и тяжело, будто кто-то толкал её изнутри.

Тропарёв старался по сторонам не смотреть, но у самой кромки леса всё-таки заметил движение. Тень? Человек? Животное? Он вытащил нож, раскрыл его и продолжил путь, держа фонарь в другой руке. До ангара оставалось пара шагов. Дверь была приоткрыта, а навесной замок болтался на дужке.

«Открылся от ветра? Чушь какая».

— Эй! Есть тут кто?

Голос прозвучал сдавленно. Ответа не было. Очередной порыв ветра рванул дверь и хлопнул ею о косяк. Сергей осторожно заглянул внутрь. В нос ударил запах солярки и машинного масла. Привычный, казалось, запах сегодня был слишком уж резким. Генератор стоял у дальней стены, и на его корпусе дрожал блик уличного фонаря. Крохотное окно в торце ангара было разбито. Осколки стекла блестели на мокром полу.

Он вошёл, спрятав нож в карман, оставляя его раскрытым, и опустился на колени перед блоком управления.

— Так… Где здесь?..

Если напряжение скачет, нужно проверить предохранители и запустить резервное питание. Сергей зажал фонарь подмышкой и потянулся к крышке отсека. Пальцы дрожали, никак не попадая на защёлку. Над головой глухо стукнуло. Сергей дёрнулся и едва не обжёгся о горячую трубу отвода выхлопа. Часть кровли ангара давно просела, и на ветру стучали расшатанные стыки панелей. Сергей сглотнул и снова взялся за крышку.

— Всего лишь ветер… Это всего лишь… грёбаный ветер.

Наконец, крышка поддалась. Несколько предохранителей были выдернуты из гнёзд и лежали внутри отсека.

«Но кто? Зачем?»

Он посветил внимательнее. Может, прежний работник что-то тут отключил, прежде чем бросить заправку? Только вот генератор после него уже несколько раз включался. И сегодня… работал.

Где-то у входа вновь зажужжало. Едва слышно, будто трепетали тысячи маленьких крылышек. Сергей торопливо вставил предохранители на место, проверив гнёзда, чтобы не перепутать порядок. Затем закрыл крышку, потянулся к рычагу запуска — и звук вдруг сорвался на пронзительный визг. Будто гигантский шершень пролетел над самым ухом мужчины. Фонарь замигал, несколько раз выхватив из полутьмы неясные очертания, и погас.

В ангаре осталась только слабая полоска света из разбитого окна. Справа кто-то ступил по мокрому полу. Сергей повернул голову. Может, капли с потолка? Но звук был тяжёлым, с протяжным скольжением в конце.

«Не может быть. Нужно запустить Гену. Сейчас же».

Он нащупал рычаг и дёрнул. В генераторе заскрежетало, затем что-то забулькало. Лампочка над входом вспыхнула и сразу погасла. Сергей подождал, и дёрнул ещё раз. Ничего. Может… забился топливопровод? Или, сдох стартер?

Собственных рук он не видел. В ушах шумела кровь, и сквозь этот шум приходилось улавливать каждый звук. Жужжание ослабло, но не исчезло. Сергей не мог понять, осталось оно у двери или уже переместилось внутрь.

«Что теперь?»

Он судорожно вынул нож из кармана, порезав палец. Лезвие оставалось раскрыто, и Сергей осторожно перехватил рукоять. Сомнительная защита, но хоть что-то. Мужчина поднялся и шагнул назад, пытаясь вспомнить, где выход, но упёрся спиной в корпус генератора. У входа коротко вспыхнул ослепительно-белый свет. В нём отразилась чёрная фигура ростом почти до потолка. По её бокам выступали огромные, зловещие крылья. Или хитиновые пластины.

Уличный свет погас.

Тропарёв стоял с открытым ртом и не мог сделать вдох. Воздух не шёл. Сергей попытался втянуть его носом, потом ртом, но только издавал хрипы. Рукоять ножа в потной ладони ощущалась более чем отчётливо, до малейших неровностей, а вот собственных ног мужчина почти не чувствовал. Вернулось жужжание — громкое, надрывное, с металлическим скрежетом внутри. Фигура качнулась навстречу. Сергей хотел было отшатнуться, но за спиной всё ещё был генератор.

«Беги!»

Сергей попытался сдвинуться в сторону. Подошва скользнула по мокрому полу, и мужчина рухнул на колено. Внутри что-то хрустнуло. Боль прострелила бедро, а перед глазами вспыхнуло красная пелена. Шипя сквозь зубы, он попытался подняться, но нога предательски подломилась.

«Этого не происходит со мной. Такого просто на просто не бывает…»

Снаружи снова сверкнула молния. На миг в её свете опять проступил силуэт, чёрные грани которого двигались одна относительно другой, а из них выступали длинные отростки, похожие на лапки насекомых. Сергея затошнило. Гул стал невыносимым, но теперь в нём слышались голоса. Много голосов. Он не различал слов, но каждый голос казался знакомым. Таким голосом мать отчитывала его, потом плакала, не вытирая лица. Пьяный товарищ орал, что Сергей вечно ничего не успевает. Звук панихиды на кладбище по отцу — после похорон которого он столько лет не мог отделаться от чувства вины. Звуки, вызывая образы прошлого, сменяли друг друга слишком быстро. Он пытался ухватиться хоть за что-нибудь материальное, за мокрый пол, за корпус генератора, но снова видел мать, потом лицо покойного отца. Давление в висках усилилось, заболели зубы.

— Нет! — выдавил он, давясь хрипом.

Мужчина зажмурился, но ничего не исчезло. Только боль словно прошла глубже, попав в сердце. Фонарь мигнул и окончательно погас. Сергей этого почти не заметил. Из темноты доносился гулкий шелест, в котором голоса сливались в один протяжный стон. Потом его словно ударили в грудь, и воздух вырвался из лёгких с сипом. Сергея подбросило над полом и швырнуло к стене. Он ударился затылком о металл. В глазах полыхнули круги, уши заложило. Какое-то время Сергей не понимал, сидит он или лежит. Потом почувствовал пол под боком и кровь во рту. Прикусил язык? Губу разбил? Он попытался сплюнуть, но кровь потекла по подбородку.

Рука дёрнулась. В ней всё ещё был нож. Сергей взмахнул вслепую, лишь бы попасть в то, что подходило к нему, но лезвие пронзило лишь воздух. Ещё удар. Ничего. Взмах. Мимо…

Перед глазами вдруг всплыл выпускной, та позорная сцена, где его вырвало на учительницу, о которой он старался не вспоминать. Затем жена — её лицо во время ссоры, и обидные слова женщины. Обрыв, с которого он чуть не сорвался в двенадцать лет… Носок правого кеда съезжает с края, земля осыпается, а рука не находит опоры. Сергей дёрнул плечом, будто всё ещё мог ухватиться за траву.

«Господи, пусть это будет сном…»

Сердце колотилось, и от каждого удара грудь болела всё сильнее. Гул опустился так низко, что на несколько мгновений голоса стихли. Сергей расслышал собственное дыхание — короткий хрип, пауза, ещё хрип и почувствовал, как что-то влажное и тёплое касается его головы, шеи, ладоней. Он выгнулся, привстал, пытаясь отстраниться, и упёрся затылком в стену. Что-то скользкое уже ползло по лицу, забираясь под воротник.

«Спасите…»

Вместо крика вышел лишь сип, а рот мгновенно заполнила шевелящаяся масса. Сергей попытался сомкнуть зубы, но не смог. Попытка выплюнуть инородное, лишь позволило тому проникнуть глубже. Он больше не чувствовал пола. Казалось, тело куда-то падает, хотя спина всё ещё была прижата к стене. Боль колола как снаружи, так и изнутри. В горле, под рёбрами, в пальцах, которые уже не держали нож. Темнота заполнила собой небо в разбитом окне, а последний хрип умирающего, так и не покинул синеющих губ.

Тело Сергея Борисовича растворялось в подрагивающем облаке шелестящей тьмы. Усилившийся ливень заглушил влажные всасывающие звуки. Когда жужжание стихло, в ангаре снова стало слышно, как стучат расшатанные панели кровли. Дождевые капли били по осколкам стекла на залитом дождём полу. Лампочка над входом мигнула и погасла.

Глава 1. Звонок

Поезд тащился сквозь вечернюю бездну, словно измотанный зверь, что ползёт на последнем дыхании, не в силах ускориться ни на йоту. Ритм колёсных пар, стучавший в такт сердец пассажиров, глухо отражался от стен вагонов. От размеренного перестука у Дмитрия Григорьевича Назарова слипались глаза, хотя душа свербела в дурных предчувствиях, не дававших покоя с момента посадки. Мужчина сидел на нижней полке плацкарта, ссутулившись, прижимаясь плечом к прохладному стеклу. Взгляд, направленный в непроглядную темень, изредка выхватывал огоньки, будто сами собой вспыхивающие в полях. Может, то были одинокие поселения, а может — всего лишь отблески, плясавшие на стёклах вагона. Ночная пустота, если в неё всматриваться так долго, кишит иллюзиями.

По молодости Дмитрий любил представлять, что ветер, стучащий в окна, пытается рассказать о том, как живётся на самом краю земли. Теперь же тот выл, словно предупреждал о чём-то весьма нехорошем. Каждый его порыв как бы подталкивал Дмитрия обратно к воспоминаниям, которые он старательно пытался забыть. Спустя несколько лет он снова возвращался на восток. Туда, где старая АЗС продолжала урчать изношенными насосами и подмигивать фонарями, как злобный маяк, манящий путников.

«Зачем я согласился? — спрашивал он себя в сотый раз. — И почему именно сейчас?»

Ответ находился в его телефоне, что лежал на коленях. Когда позвонили из центрального офиса, голос управляющего звучал напускной бодростью: «Мол, очередной оператор сбежал. Да, опять. Да, на той самой заправке. Ну, ты же знаешь, Дим, местный контингент ненадёжный. Наверное, не выдержал условий… Или запил. А может, связался с кем-то».

В конце разговора промелькнуло главное: «Дмитрий Григорьевич, надо бы лично разобраться в этой проблеме. Ты ведь когда-то сам там работал, знаешь местность».

«Знаю…» Это слово царапнуло внутренности. Он не то чтобы «знал» эту заправку — скорее, она знала его. Дмитрий всю свою жизнь подсознательно верил, что АЗС не желает отпускать тех, кто хоть раз туда сунулся. И сколько бы он ни убеждал себя в том, что времена суеверий прошли, подсознание шептало: «Она всё ещё там, она помнит тебя».

Поезд мерно покачивался. Некоторые пассажиры в полумраке читали, кто-то ужинал бутербродами с колбасой, а большинство уже легло спать. Как и двое попутчиков, похрапывающих с верхних полок. В тамбуре было накурено, и резкий запах табака проникал в вагон, заставляя Дмитрия морщиться. Он вспомнил, как в студенчестве курил одну за одной дешёвые сигареты, чтобы сбить тревогу. Но тревога, зараза такая, всегда брала верх.

Мужчина перевёл взгляд на экран телефона, моргнувшего от входящего сообщения. Подсветка продемонстрировала имя начальника отдела кадров и сообщение Ватсапа. «У нас всё по-прежнему. Пустая смена. Оставайтесь на связи…» Дмитрий хотел было нажать кнопку «прочитать позже», но палец сам потянулся к дисплею. Он представил человека, который отписывался ему, проклиная всё на свете. «Пустая смена» — самая жуткая фраза из всех, что звучат в офисе, связанная с этим местом. Значит, там снова тишина, гулко разбивающаяся о пластиковые стены, и никого нет.

— Хватит, — пробормотал он, выключив телефон и запихнув его в карман.

Дмитрий встал, решив размять ноги и сходить за чаем к проводнице. Напротив, через проход, на последней боковушке плацкарта, сидел мужчина с компактной газовой горелкой и кипятил воду в металлической кружке. Запахло жжёным, и Дмитрий с неудовольствием подумал, что в таком ассорти из людей сложно рассчитывать на покой. Впрочем, может, это и славно. Чем больше бытовой суматохи вокруг, тем меньше остаётся места для леденящих кровь мыслей.

Только вот те не собирались отступать. Чем дальше поезд увозил его от привычного городского шума, тем сильнее в памяти вспыхивали картины далёких лет. От них разило тоской и привычным, необъяснимым страхом, ведь именно тогда, на заправке, он впервые увидел то, что не поддаётся ни логике, ни объяснению. Глухая ночь, гудящий трансформатор уличного фонаря и чей-то шёпот, который казался то ли шелестом ветра, то ли звуком шаркающих шагов за дверью. А многие годы спустя начались эти… пропажи. Хотя, объективно, самое первое исчезновение произошло двадцать восемь лет назад. Сменщик Дмитрия, парнишка из ближайшей деревни, сдав смену, привычно растворился в ночи. Казалось, что тот просто ушёл, но Дмитрий-то отчётливо слышал час спустя эхо жуткого крика, а выйти не смог — ноги не слушались, парализованные липким ужасом.

До сих пор он чувствовал присутствие холода, вцепившегося тогда в его позвоночник. На следующее утро напарник не заявился. Милиция, несмотря на показания Дмитрия, не нашла ни улик, ни криминального следа в исчезновении. «Пропал без вести» — вот юридический итог чужой жизни. Управляющий, конечно, замял дело. Пошли слухи, мол, «Гришкин просто уволился», — и всё. А Дмитрий, тогда ещё двадцатилетний паренёк, едва оправился от ночного кошмара. С тех пор он неплохо поднялся по карьерной лестнице, держась подальше от злополучной АЗС. Но жизнь, кажется, решила, что пора навестить места «былой славы».

От стакана с горячим чаем поднимался витиеватый дымок. В соседнем отсеке плацкарта громко выругались, и Дмитрий повернулся, успев заметить, как мимо проскользнула тень. Может, проводника, а может, обычного пассажира. В полутьме старого вагона все лица казались призраками, одинокими путниками, путешествующими по стальным рельсам вечности. «Как и я», — грустно усмехнулся мужчина, нащупав на столике бутылку воды.

Сделав пару глотков, Дмитрий ощутил лёгкую дрожь в коленях. «Подумаешь, ещё один сотрудник пропал, — мысленно повторил про себя с сарказмом. — Разве это не обыденность, если речь о А-360?» Но каждая очередная «пропажа» грызла внутренний мир, словно капли, точащие камень. Люди не могут просто испаряться. И всё же… какие у него есть доказательства обратного?

Телефон беззвучно завибрировал снова. На экране высветился номер центрального офиса. Дмитрий нахмурился, ведь только приходило сообщение — что им понадобилось теперь?

— Да? — ответил он, стараясь говорить тихо.

— Дмитрий Григорьевич, это я, — голос кадровика раздался будто издалека, прерываясь глухими помехами. — Извините, но я должен предупредить: теперь уже точно ясно, что вещей последнего сотрудника не тронули. Заправка стоит, как стояла, дверь подсобки приоткрыта. Никого нет. Тишина и ни малейшего следа.

— Я не удивлён, — коротко отозвался Дмитрий, чувствуя, как что-то стискивает горло.

— Завтра в десять собираемся в головном, обсудим детали. Успеете?

Дмитрий бросил взгляд на наручные часы: половина первого ночи. Завтра ему предстоит разгребать всю эту кашу.

— Буду, — сказал он. — До завтра.

Отбой. Линия смолкла. Только вагон покачивало в такт сердцебиению. Беспощадный ветер снаружи бил в боковину железа, проникая сквозь малейшие щели липкой сыростью. Дмитрий сжал телефон и посмотрел в окно. Темнота будто насмехалась, клубилась, вызывая странные образы в сознании.

«Сколько ещё? — подумал он. — Сколько ещё нужно исчезновений, чтобы руководство признало: в том месте что-то не так?»

Он и сам впоследствии постоянно бежал от собственных воспоминаний, как от чумы. Молодой ещё был, гнал от себя мысль о потусторонних явлениях. С возрастом Дмитрий обрёл внутренний цинизм, научился объяснять многое простыми словами «совпадение» или «нервное перенапряжение». Но, чёрт возьми, теперь каждый новый случай на А-360 рвал в клочья его «броню рациональности». То ночное жужжание, мигающие фонари, мерзкая чернота, в которой нет привычных теней — всё тянулось к нему из прошлого. В груди вспыхивало ощущение, будто он заблудился в коридорах заправки и до сих пор не нашёл выхода. Мало кто знал, что тогда, много лет назад, Дмитрий едва не обезумел от страха. После той ночи он почти год принимал седативные препараты.

Теперь он возвращался туда. И что-то подсказывало, что всё будет ещё хуже.

***

Он встал, пошатываясь, и вышел в полутёмный коридор вагона. Хотелось проветриться, глотнуть воздуха, пусть и пропитанного табачной гарью. За окном плыло смазанное пространство, изредка разбавляемое световыми пятнами мелькающих фонарей. Дмитрий вышел в тамбур. Слева у двери под тусклым плафоном стоял тот самый мужчина с горелкой, что недавно привлёк его внимание. На вид лет сорок-сорок пять, плечи широкие, волевой подбородок небрит, поношенная куртка цвета хаки. Тот смотрел в окно, скрестив руки, а, когда Дмитрий закрыл за собой дверь, будто почувствовал чужое присутствие и обернулся.

— Извините, — сказал незнакомец, чуть отступив в сторону. — Места маловато здесь.

— Ничего, — машинально отозвался Дмитрий.

Он поймал встречный взгляд голубых глаз: уверенный, но при этом настороженный, как у загнанного зверя. Такими глазами смотрят люди, которые чертовски устали бегать от собственной жизни. Глубокий шрам под правой бровью, как явное свидетельство непростого прошлого. Дмитрий уже собирался вернуться, но что-то в облике незнакомца заставило его притормозить. Взгляд, выражение лица… Всё это напоминало о военных, что когда-то пытались устроиться к нему вахтовиками: закалённые, но со странными тенями в глазах.

— Ненавижу поезда, — вдруг произнёс незнакомец, выдыхая, будто признался в чём-то личном. — А ночные особенно.

— А вы… далеко направляетесь? — спросил Дмитрий, так, чтобы поддержать разговор.

— Как говорят в народе — куда глаза глядят, — вздохнул мужчина. — Работу ищу. Где угодно, лишь бы взяли.

Мужчина говорил с явной горечью, но уверенный тон выдавал, что тот всё равно не сломался. Дмитрий отметил, что на его руках видны старые, едва заметные шрамы, а в осанке сквозит военная выправка. Может, бывший десантник, может, пехота — не понять сразу, но точно человек из таких, кто не испугается тяжёлых условий. Или… «Не испугается, пока не столкнётся с неизведанным», — выстроилась мысленная характеристика.

— Простите, забыл представиться: Дмитрий, — проговорил он, протягивая руку. — Еду по рабочим делам.

— Иван, — ответил мужчина, пожимая руку. — Иван Викторович Стрелков.

Рукопожатие крепкое, мозолистое, но без желания «давить». Дмитрий почувствовал странную симпатию, словно внутренний голос нашёптывал: «Вот оно — то звено, которое тебе нужно». Ведь мужчине светила безрадостная перспектива: ехать на заправку, где нет людей, и никто не хочет работать, ибо слухи расползлись уже далеко. А здесь — потенциальный работник, явно бывший военный, может, хватит духу выдержать все тамошние заскоки… «Не слишком ли ты жесток, Назаров?» — спросил себя Дмитрий. Может, и жесток, но у него нет другого выхода.

— С какой стати я вообще об этом думаю? — пробормотал он, даже не замечая, что сказал вслух.

— Вы о чём? — переспросил Иван.

— Да нет, ничего, это я про себя, — оправдался Дмитрий. Потом опустил глаза, сделал паузу и решился задать прямой вопрос: — Слушайте, Иван, а вы какую работу ищете? Может, в охране или что-то типа того?

Иван пожал плечами:

— Охрана, вахта, любая работёнка сгодится. У меня за плечами лишь служба да после армии пара дел, но… короче, я человек без иллюзий. Ищу простые условия: мне платят — я работаю.

— Понимаю, — кивнул Дмитрий. Внутри всё сжалось от этой прямоты. Больше всего он боялся, что если сейчас расскажет правду о том, куда едет, то отпугнёт Ивана навсегда. Ведь кто поверит в «проклятие» заправки без доказательств? Но и врать не хотелось. — Если интересно, у меня есть объект. Далеко. В глуши. Место унылое и, скажем так, непростое. Но платят нормально.

— Надолго? — Иван чуть нахмурил брови.

— Возможно, да. Потребуется следить за порядком на АЗС в захолустье, — Дмитрий выдавил короткую улыбку, додумав: «За порядком… ха, порядком среди кошмаров?»

— Я готов, — отозвался Иван слишком быстро, будто боялся упустить шанс. — Только вот… вы сказали «непростое место»… В чём подвох?

Дмитрий перевёл взгляд в окно. На миг он увидел собственное отражение: усталое лицо, круглые тени под глазами, толстая полоса седых волос, «украшающих» виски.

— Поговорим об этом позже, если начальство даст добро насчёт вас, не против? Мне выходить рано утром, — он громко выдохнул, — не хочу грузить местными байками. К тому же… сам ещё не до конца понимаю, в чём загвоздка. Предлагаю обменяться телефонами. Я позвоню, если всё сложится.

— Ну… лады, — протянул Иван, видимо, улавливая, что Дмитрий не договаривает.

Они, обменявшись контактами, проговорили ещё немного, потом разошлись по своим местам. В душе Дмитрия поселилось странное чувство облегчения вперемешку со стыдом. «Отдаёшь человека на растерзание неизвестному!» — так можно было назвать его сделку с совестью. Но, возможно, Иван окажется именно тем, кто разорвёт про́клятый круг.

Дмитрий прилёг на полку, прислушиваясь к завываниям ветра за окном. В голове всё кружились образы заправки. Он видел ржавые канистры, разбитую плитку на полу, вспоминал запах — смесь дизельного топлива и сырости. Представлял подсобку, где когда-то наткнулся на записи одного из работников: тот вёл записи о «странных ночных шорохах», о «мерцающем свете», о «звуках, похожих на рой насекомых». Тогда Дмитрий отмахивался, считал всё выдумками.

Он до сих пор не мог отделаться от вопроса: что, если всё это — плод его воображения, раздутый долгими годами самообмана? Тогда как объяснить эти исчезновения, которые продолжаются до сих пор?

Ночь тянулась мучительно долго. Дмитрий провалился в беспокойный сон лишь под утро, когда за тонким металлом вагона уже пробивались серые сумерки. Снился почти забытый, зловещий коридор, в котором тени плясали на стенах, а кто-то — или что-то — неумолимо приближалось, заставляя сердце колотиться от страха.

***

На рассвете поезд остановился на маленькой станции, где Дмитрию предстояло выйти. Он, зевая, шагнул на перрон, поправил рукав куртки и огляделся. Станция выглядела убого: обшарпанное здание, на стене облезлая надпись «Касса» и пара скамеек со сломанными спинками. Моросил мелкий дождик, и от влажного ветра веяло ледяной свежестью, бившей в лицо.

Дмитрий нащупал телефон, чтобы вызвать такси, и вдруг увидел, как неподалёку у колонны стоит Стрелков с рюкзаком, выглядя отрешённым. Взгляды мужчин пересеклись. Иван чуть кивнул, словно приветствуя. Дмитрий подошёл к нему, с любопытством гадая, отчего тот не уехал дальше.

— Здоров, — промолвил Иван вежливо. — Я вот думаю, как добраться до города. Автобуса нет, а денег на такси маловато…

— Я как раз собирался вызвать, — признался Дмитрий. — Мне нужно в офис, а потом…

Он осёкся, соображая, стоит ли сразу раскрывать карты. Но решил: «Чего тянуть?»

— А потом на объект. В общем, если хотите, могу подбросить.

Иван поправил лямку рюкзака и ответил:

— Был бы благодарен.

Дмитрий решил, что судьба сама подводит их к совместной поездке. И почему-то почувствовал в этом зловещую закономерность, словно невидимая сила подстраивает обстоятельства именно так, чтобы они оказались вместе у порога АЗС. Судя по реакции Ивана, спешить ему было некуда, и он готов к любым авантюрам. Лишь бы платили.

***

Когда они добрались до офиса, располагавшегося в старом кирпичном здании на окраине Сковородино, Иван остался ждать снаружи. Дмитрий поднялся на лифте, который противно скрипел, словно грозил в любой момент застрять. Дверь в приёмной была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.

— О, Дмитрий Григорьевич, вот и вы, — встретил его бодро-нервным тоном кадровик. Сегодня Антон выглядел съёженным, лицо заострилось. — Проходите, пожалуйста.

В кабинете их ждали ещё двое: менеджер по закупкам и советник из регионального офиса, с глазами, полными беспокойства. Посыпались вопросы о пропавшем вахтовике, где искать нового оператора и что Дмитрий планирует делать. Полиция на АЗС уже побывала, опечатала помещение и, что было неудивительно, ничего криминального не обнаружила.

— В любом случае надо ехать на место, — сказал Назаров, чувствуя, как во рту пересохло. — Проверить всё лично. И, кстати, внизу уже ждёт кандидат на замену, думаю, возьму его.

— Не слишком ли быстро? — спросил кадровик. — Мы даже не оформили бумаги на увольнение Тропарева.

Дмитрий пожал плечами:

— Формальности позже. Если не решим проблему сейчас, объект растащат. Вы же знаете, там нужны люди, а очереди их желающих работать я у порога конторы не видел.

«И не без причины», — добавил он мысленно, но вслух не сказал. Управляющий бросил на него странный взгляд, будто пытаясь прочитать чужие страхи:

— Может, сто́ит проверить… — начал он, но осёкся, понизив голос. — В общем, давайте вы, Дмитрий Григорьевич, поедете и всё выясните. Но поменьше шума, ладно?

— Понял, — кивнул Дмитрий.

В конце встречи ему вручали какие-то бумажки, бормотали о необходимости оформить акт осмотра, принесли даже древний фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков на месте. Дмитрий не сказал ничего лишнего, лишь думал, что всё это пустая формальность. Безопасности бумаги не прибавят.

Спустя час они с Иваном уже выехали из города на старенькой «Ниве», ржавеющей на балансе компании. Незаметно друг для друга, мужчины избавились от официоза, перейдя в общении на «ты». За окнами промелькнули поля и заброшенные дачные участки. Дорога уходила вперёд узкой лентой, по обеим сторонам начался лес, ещё не укрывшийся в зимнее покрывало, но уже голый, с тонкими ветвями, скребущими серое небо.

— Ну и… куда едем? — наконец спросил Иван, прерывая затянувшуюся тишину.

— Одной из наших заправок на 1052 километре трассы А-360 требуется оператор, — отозвался Дмитрий, сжав руль. — Вакансия, по сути, твоя, но я не давлю.

Назаров принялся объяснять: мол, старая АЗС, в глухом районе, рядом только тайга да болота. Работа вахтовым месяцем. Контракт на полгода. Ближайший населённый пункт в ста километрах. Питанием обеспечивают, платят нормально, но текучка кадров бешеная.

— Народ постоянно… уходит… — проговорил он осторожно.

— Уходит? — переспросил Иван, неуловимой улыбкой обозначая скепсис. — Или сваливает от греха подальше?

Дмитрий замешкался. Ему не хотелось сразу выкладывать, что именно происходит на АЗС, но и обманывать было бессмысленно. Иван выглядел человеком, перед которым лучше не попадаться на лжи.

— Из-за этого меня и вызвали, — выдавил Дмитрий с натянутой полуулыбкой. — Официально — «сами увольняются», а неофициально… не знаю. Последний вот «ушёл» бесследно, оставив своё имущество.

— Хера се, — тихо сказал Иван, впав в задумчивость. — Лады, посмотрим на месте.

Машина гремела подвеской на ухабах, дорога становилась всё хуже. Иногда Дмитрий сбавлял скорость, чувствуя, как под колёсами хлюпает грязь. В небе клубились тучи, грозя новым дождём. Ветки деревьев изгибались и скрежетали друг о друга, навевая зловещую музыку осени.

— Сколько нам ещё ехать? — через некоторое время спросил Иван, пристально глядя в оконное стекло, где ровные стволы деревьев изредка разбавляли придорожные столбики.

— Через пару часов будет крутой поворот. Дальше начинается дерьмовый участок. Его заасфальтировали лет десять назад, с тех пор только латали. Придётся ехать медленно, особенно если дождь хлынет.

Завывание ветра и гул шипованных шин по асфальту разбавляли тишину в машине. Дмитрий думал, что следует сказать Ивану, а что нет. Пугать подробностями: «Там по ночам слышен шёпот, фонари мигают, а ещё кто-то оставляет следы, похожие на когти?» Или подождать, пусть увидит своими глазами? Он же бывший военный, вероятно, ко всему готов. Однако, если Иван привык иметь дело с реальным врагом, сможет ли разобраться с чем-то, что не подчиняется законам логики?

— У тебя вид, как будто ты везёшь меня хоронить, — вдруг сказал Иван, и в голосе сквозила насмешка.

— Да я… — Дмитрий вздрогнул от неожиданности, — просто устал.

Иван не стал дальше развивать тему. Они некоторое время ехали молча, потом остановились у придорожного кафе, чтобы размяться и выпить кофе из термоса. В кафе воняло жиром и старыми тряпками, а за стойкой стояла молодая скучающая девушка, уткнувшись в смартфон. Иван купил себе пресную булку. Дмитрий, мыслями находясь далеко, взял только чай. За пластиковой столешницей среди облупившихся стульев они сидели, сделав вид, что не замечают серых пятен на стенах. Дмитрий краем уха слышал, как из старого радиоприёмника где-то на кухне играл шансон. Музыка, от которой веяло безнадёжностью.

— Скажи честно, Дим, — нарочито спокойно сказал Иван, отхлебнув кофе. — Тебе не кажется, что это ваше местечко имеет все признаки криминала? Я про заправку.

— Думаешь, кому-то выгодно её прикрыть? — переспросил Дмитрий. — Возможно, но ведь исчезновения — странный метод для конкуренции. Проще было бы спалить её к чертям собачьим. Да и прибыли она лет десять уже не приносит. У компании долгосрочный контракт с транспортниками, а заправка идеально расположена для дальнобоев.

— А вдруг там реально работает банда? — предположил Стрелков, нахмурившись.

Дмитрий медленно покачал головой:

— Не поверишь, но логичного объяснения текучки кадров ни у кого нет. Местная полиция несколько раз пыталась разобраться. Ни улик, ни доказательств. В итоге кто «сам уволился», а кто «пропал без вести».

Они вернулись в «Ниву» и поехали дальше. Вскоре начался дождь. Капли тяжело барабанили по крыше, скрипели дворники. Фары выхватывали из темноты лоскуты влажного асфальта, блестевшие в свете. Лес с обеих сторон придвинулся, ветви местами сплетались сверху, образуя туннель. Дмитрий всё крепче сжимал руль, чувствуя, как разрастается холод в груди. Часы показывали восемь вечера, когда они миновали погнутый указатель «А-360, 1015 км».

— А здесь нелюдимо, — пробормотал Иван, вглядываясь во тьму. — За последний час ни одной встречки.

— Осталось недолго, — сказал Дмитрий больше самому себе, чем Ивану.

Тот вдруг дёрнулся, прищурившись:

— Ты видел?

— Что? — Дмитрий напрягся.

— Мне показалось, что справа мелькнул огонёк. Будто фонарик… или глаза зверя.

Дмитрий не стал останавливаться. Когда они выехали на прямой участок, дождь кончился, но дорогу вдруг окутал густой туман. Тот возник внезапно, словно кто-то распахнул дверь в парную и впустил целое облако пара. Фары выхватывали серые клубы, и видимость упала едва ли не до десяти метров. Дмитрий сбавил скорость чуть ли не до черепашьей.

— Чёрт… — тихо выругался Дмитрий, чувствуя, как адреналин зашкаливает. — Так мы можем вообще в кювет улететь.

Он рулил аккуратно, пытаясь держаться по центру, автоматически отмечая едва заметные колышки километража у обочины. Иван, настороженно ёрзая, вглядываясь в свет фар, по которому струился туман.

— Далеко ещё? — спросил он напряжённо.

— Пару километров, судя по табличкам, — ответил Дмитрий.

У него вдруг заломило в висках, и вновь всплыли воспоминания — тот самый жуткий вечер, когда он шёл по коридору заправки с фонариком, а вокруг слышался стук капель, хотя дождя не было. И ощущение, что за каждым углом что-то дышит. Когда мужина добрался до выхода, дверь оказалась заперта. И этот… этот тихий, звенящий звук, будто комары кружат в замкнутом пространстве. Он встряхнул головой, выныривая из наваждения. «Соберись, — скомандовал он себе, — ты ответственный, давай без паники».

Фары машины вдруг упёрлись в массивную тень указателя перед поворотом к заправке. Дмитрий притормозил, повернул, и колёса тут же зачавкали по грязи. От огромной лужи брызги полетели на кузов.

— Ничего не вижу, — прошептал он, буквально прорываясь сквозь туман. — Сейчас должен появиться фонарный столб и вывеска.

Они проехали ещё несколько метров — и вдруг из серой мглы выплыли очертания. Слева виднелся низкий забор, за ним маячила облупившаяся стела с надписью «АЗС Радуга», где буква «Р» не читалась, наполняя оставшуюся часть слова зловещим символизмом. Подъездные фонари были тёмными, словно забитые гвоздями глаза дома-призрака.

Сердце Дмитрия сжалось. «Вот мы и дома», — сказал он про себя с горькой иронией. Он подрулил к стоянке и заглушил мотор. АЗС выглядела заброшенной — лишь одинокий фонарь над входом в основное здание слабо мерцал, создавая ещё более мрачную картину.

— Ну и видок, — прокомментировал Иван выдыхая. — Как будто декорации к фильму ужасов.

— Добро пожаловать, — откликнулся Дмитрий, и голос его прозвучал тихо, почти обречённо. Мужчина отчётливо ощутил тоску, смешанную со страхом. Они прибыли, и пути назад нет. Утром всё будет выглядеть не так жутко, может, станет легче. Но предстояла ночь. А ночь в этих краях — сущий ад.

— Пойдём, покажу здание, — сказал он, открывая дверь.

Дорогие ботинки погрузились во влажную грязь, а холодный воздух норовил забраться под расстёгнутый воротник рубашки. Иван вылез следом, взял рюкзак и стал оглядываться, пытаясь понять, что где находится. Дверь была чуть приоткрыта. Только бумажный скотч с печатью двухголового орла не давали ей распахнуться. На месте крепкого замка болтались изогнутые проушины.

— Похоже, его выломали, — заметил Иван. — Или кто-то сильно дёрнул.

Дмитрий молча распахнул дверь, разрывая хлипкую преграду. Он знал, что вопросов будет много, а ответов мало. В голове звенели воспоминания о десятке таких же загадочных поломок и следов, которые никому не удавалось объяснить.

Внутри, в основном помещении, пахло промозглой сыростью и застоявшимся топливом. Тусклый свет коридорной лампы едва освещал пространство — дальше всё погружалось в сгущающуюся тень. Дмитрий включил фонарик на смартфоне, подспудно убеждаясь в отсутствии связи, и разрезал лучом царящий мрак.

— В задней части помещения комната отдыха, — сказал он, кивая вперёд. — Хотя, после подобных картин, «отдыха» здесь не найти…

Они двинулись по коридору, и каждый шаг отзывался гулким эхом, будто стены только и ждали возможности отозваться. На полу виднелись влажные разводы, словно кто-то прошёл грязными сапогами, а потом исчез. Иван внимательно изучал следы, присел, провёл пальцем.

— Свежие, — сказал он, помрачнев.

— Скорее всего, это полиция… — Дмитрий умолк, прикусив губу. Он не хотел идти по следам, опасаясь, к чему они приведут.

Комната отдыха была заперта на задвижку, Дмитрий потянул за ручку. С третьего раза дверь поддалась, и они вошли в помещение метра три на четыре, где имелись диван, стол и небольшой шкаф с папками и журналами. Здесь было чуть теплее, видимо, из-за накопленного в стенах тепла. Но всё же дуло из толстой трещины в стекле одного из окон.

— Шикарные условия, — мрачно усмехнулся Иван, оглядывая потрескавшуюся краску стен и тёмный плафон светильника на потолке. — Можно хоть электричество включить?

Дмитрий увидел на стене щиток, щёлкнул пару раз переключателями. Ничего не произошло — возможно, лампа перегорела или снова выбило пробки. «Придётся завтра всё хорошенько проверить да с генератором повозиться», — подумал он. Мужчине до приступа тошноты не хотелось заниматься всем этим ночью.

— Остаётся наш фонарик, — вздохнул он.

Они оставили вещи у стены, а Иван подошёл к небольшому окну. За стеклом царила молочно-белая пелена тумана.

— Понимаешь, всё это… — начал Дмитрий и резко осёкся. Ему явно послышался странный шелест из коридора.

— Слышал? — тут же спросил Иван, включая на своём мобильнике фонарик.

— Да… Как будто шорох… или шаги.

Горло сдавило. Дмитрий мгновенно вспомнил все свои самые тёмные страхи, накинувшиеся на него, стоило только услышать этот звук. Он подал жестом знак Ивану не шуметь и осторожно выглянул в дверной проём. Коридор казался пустым. Фонарик обрисовывал пятна сырости, вздувшуюся краску на стенах, лужицы, оставшиеся от чьих-то ног. В дальнем конце коридора в луче света проявилась дверь во двор, она чуть покачивалась, видимо, от сквозняка.

— Может, просто ветер, — тихо пробормотал Назаров, стараясь убедить скорее себя, чем Ивана.

— Пойду, проверю, — предложил Стрелков. — Оставайся здесь, если хочешь.

Дмитрий сжал губы. Чёрт, он меньше всего хотел остаться один в такой ситуации, а тем более — в этом месте.

— Нет, идём вместе, — решил он.

Они прошли по коридору, скользя лучами фонарей по стенам. Сердце Дмитрия стучало громче, чем он мог вытерпеть, но он продолжал идти. Подсобка была открыта настежь, в ней царил полумрак. Мешки с мусором, какая-то старая канистра, инструменты. Всё беспорядком свалено, будто кто-то или что-то перерывал, ища не пойми что.

— Не нравится мне это, — прошептал Иван, осматривая углы. — Кто-то недавно здесь побывал.

Дмитрий нашёл на полу чью-то куртку — без сомнения, рабочую, с фирменной эмблемой заправки.

— Куртка… Она принадлежала последнему работнику, — узнал он. — Тропареву. Чёрт…

Внутри шевельнулся смутный ужас. Зачем тот бросил куртку, если сбежал? Почему она валяется в куче грязи? Ответов не было.

Дверь, ведущая наружу, была приоткрыта. Внезапно оба уловили странный запах, будто прелый мох и что-то железистое. Запах гнили, что ли.

— Пойдём? — спросил Иван.

Дмитрий хотел сказать «да», но чувство самосохранения внутри него орало «нет». Казалось, ещё шаг — и ты окажешься в объятиях необъяснимого. Управляющий заставил себя кивнуть. Вместе они вышли на задний двор. Туман вальяжно плыл среди деревьев, редких кустов и обломков каких-то металлических конструкций. Справа одиноко торчала отдельная бензоколонка для грузовиков, слева высился ангар с генератором и пластиковая кабинка биотуалета. Казалось, всё было погружено в беспросветную изоляцию от остального мира.

Иван сделал пару шагов вперёд, заглядывая под навес. Дмитрий двинулся следом, то и дело крутя головой. Огромные чёрные пятна на стене выглядели как грибок или плесень, расползшиеся длинными полосами.

— Здесь никого, — негромко сказал Иван, выключая фонарь на секунду, чтобы не ослеплять.

В темноте тут же ожили звуки: ветка, скользнувшая по крыше, где-то капли с водосточной трубы, лёгкое постукивание. Дмитрий усилием воли заставил себя дышать ровно. Когда фонарь зажёгся вновь, вокруг всё было так же пусто.