Read the book: «Зеркало Короля 3»

Книга 3: Дракон-Рейдер, или Как не сгореть на биржевой афере

Глава 1. В которой понедельник подтверждает свою репутацию, а активы требуют пересмотра

Лорд-канцлер Тирпиус ненавидел понедельники всей глубиной своей души. И всей её широтой тоже. Каждый понедельник не приносил ничего хорошего. В лучшем случае на его столе оказывался очередной акт монаршей воли — одинокий, как лист орхидеи на глади дворцового пруда, прожигающий дыру в королевском бюджете всё глубже.

Но сегодня он шёл по коридорам дворца с непривычной для него лёгкостью в походке. С каждым шагом канцлер вдыхал воздух полной грудью. Обычно в коридоре дворца пахло отчаянием опустошённого бюджета и долговой кабалой.

Сегодня пахло деньгами.

— Доброе утро, З’ак, — добродушно кивнул Тирпиус старшему казначею, спешащему по коридору. — Сегодня по прогнозу прекрасная солнечная погода и положительный балансовый отчёт.

— Приветствую, Лорд-канцлер, — пророкотал трёхметровый демон, и вежливая улыбка обнажила его аккуратно подпиленные клыки. — После обеда отчёт будет у вас на столе.

— Жду с предвкушением.

Тирпиус кивнул, и бывший Аудитор Душ, подсчитывая что-то на своих счётах-абакусах в шести руках, поспешил дальше. Канцлер глубоко втянул воздух — и в нос ударил аромат свежей краски на оштукатуренных стенах, запах воска и канифоли отциклёванного паркета. Посмотрел вниз, и в отполированном до блеска паркете отразилась улыбка на его лице. Пахло ремонтом и тем самым, что сделало его возможным.

Да, ремонт был лишь косметическим, но и он кружил голову не только запахами краски, но и сбывшимися, наконец, мечтами. Последний ремонт во дворце делали при покойном отце нынешнего короля.

Прошло всего полгода с момента «Северного инцидента». В официальных отчётах Тирпиуса он значился как «Успешная программа по привлечению и трудовой адаптации межпространственных мигрантов».

Адское вторжение, остановленное не армией с мечами и копьями, а той ужасной женщиной. Ассасин-консультант со своей непредсказуемой эффективностью в считанные часы справилась с целым легионом из преисподней, вооружившись лишь портфелем. Никто и предположить не мог, что безупречно оформленными предписаниями и трудовыми договорами адское вторжение обернётся экономическим чудом.

Дороги, вымощенные демонами-каменщиками, были ровны, как поверхность его идеально выверенного бухгалтерского отчёта. Урожаи под присмотром демонов-агрономов били рекорды. Шахты гудели, как растревоженные ульи, наполняя королевство металлами и драгоценными камнями. Казна начала неуклонно отъедаться и округлять свой баланс нулями с приятной стороны.

Даже идиотские капризы короля Люциана — вроде фонтана, бьющего парфюмированными струями и украшенного живыми фламинго, — больше не пугали Тирпиуса. Он научился видеть в них просто милые, дорогостоящие чудачества. Мир в глазах Лорд-канцлера снова становился таким же, как во времена деда нынешнего короля: предсказуемым, управляемым и прибыльным.

Тирпиус, закрыв глаза, с улыбкой распахнул дверь своего кабинета, вдохнул полной грудью воздух. Ожидая аромат финансового благополучия — запахов воска, нового пергамента и власти, подкреплённой положительным балансом.

И тут его улыбка замерла и медленно растаяла, как утренний иней под весенним солнцем. Закон Понедельника — неписаный, но непреложный, как закон тяготения или глупость монархов, — напомнил о себе.

Окно его кабинета, выходившее на восток и обычно радовавшее видом на восходящее солнце и крыши начавшей процветать столицы, сегодня было полностью закрыто. Его заполняла чешуя. Каждая чешуйка была размером с рыцарский щит и отливала цветом расплавленного золота, старой меди и холодной, бездушной жадности. Между чешуйками клубился дымок, пахнущий серой. Запах ремонта в кабинете сменился запахом пережжённой карамели, извращённых законов, неуёмного финансового аппетита и животного цинизма альфа-хищника.

Над этим великолепием возвышалась голова древнего дракона. Его глаза с вертикальными зрачками, видевшие предсмертный страх своих жертв, агонию древних империй, взлёты и падения рынков, смотрели прямо в душу Тирпиуса. Ноздри, чувствительные к запаху страха и аромату необеспеченных активов, громко втянули воздух.

— Тирпиус, — прогремел голос, звучавший как сход горной лавины из блестящих монет. — Рад видеть тебя в должном тонусе. Пунктуальность — основа доверия.

Тирпиус замер. Он поймал себя на маленьком предательском желании — желании, чтобы эта огромная голова древней рептилии выпустила струю огня. И он, наконец, забыл бы о понедельниках, королях и проблемах, с ними связанных, покрывшись ровной, хрустящей корочкой.

Но, не без труда подавив эту мысль, он постарался взять себя в руки и показать, кто здесь хозяин кабинета. Его рука потянулась к графину с утренним соком — теперь он мог позволить себе сок. Наполнив стакан, он принял, насколько это было возможно, непринуждённую позу.

— Я… мы… не назначали встречи, — выдавил он, чувствуя, как собранная в кулак храбрость утекает, словно вода сквозь пальцы, а твёрдая почва финансовой стабильности уходит из-под ног.

— Встречи назначаются для обсуждения текущих вопросов, — изрёк дракон, и его дыхание опалило занавески, превратив их тёмный бархат в пепел. — Я пришёл по вопросу фундаментальному. По вопросу прав собственности.

Он лениво положил на подоконник коготь, острый как перо циничного юриста и размером с полуторный меч. Под когтем был пришпилен кусок пергамента — нотариальная копия древнего, потрескавшегося по краям договора с отчётливой, зловеще знакомой королевской печатью.

— Договор дарения, — продолжил дракон с ядовитой учтивостью. — Между моим почтенным предком, Пламеносцем Первоначальным, и вашим… хм… пра-пра-прадедушкой нынешнего монарха, Люцианом Сопливым, если верить моим архивам. Договор гласит, что в обмен на отказ от драконьей практики сжигания деревень и поедания девственниц корона передавала контрольный пакет уникального права на сбор налогов и прямое управление всеми ресурсами королевства в процентной доле. Пятьдесят один процент, если говорить современным языком.

Тирпиус почувствовал, как мир плывёт. Он машинально прочёл строки. Всё было правдой. Ужасающе грамотно составлено. С печатями, подписями, даже пунктом о форс-мажоре в виде нашествия ангелов.

— Но… королевство всегда было убыточным! — выдохнул канцлер. — Оно было дырой, долговой ямой!

— Именно, — согласился дракон, и в его глазах вспыхнул огонёк, отражающий графики роста и дивидендные выплаты. — Ваше королевство было убыточным активом. Поэтому я предпочёл стратегию невмешательства, позволив вам… ковыряться в своём проекте, так сказать, в свободном плавании.

— Но теперь, — его взгляд скользнул по свежеокрашенным стенам кабинета и блеску паркета, — я наблюдаю признаки устойчивого роста. Рентабельность, судя по косвенным признакам, вышла в плюс. Мой пассивный инвестиционный период окончен. Пора начинать принимать активное участие в управлении королевством. Я требую передачи мне полагающейся доли активов, места в Тайном совете и, разумеется, пересмотра налоговой политики в сторону более… драконолюбивой. Для начала я требую возродить древнюю практику натуральных налогов. И добавить в налоговый кодекс обязательный пункт о налоге, уплачиваемом девственницами.

Не дожидаясь ответа, он тяжеловесно отстранился от окна — в раме осталась глубокая трещина — и взмыл в небо, оставив за спиной Тирпиуса, кашляющего от запаха гари, финансовых претензий и абсолютной, беспросветной безнадёги.

Придя в себя, Тирпиус тяжело вздохнул. Теперь предстояло самое страшное — доложить Королю. Он помолился про себя, чтобы Люциан сегодня был больше озабочен спасением короны, а не очередным сочинением нового акростиха в честь серых глаз мадемуазель Лианы.

Королевские покои были, как всегда, театром одного актёра. Король Люциан Великолепный по примеру правителей древних империй занимался одновременно несколькими делами. Он замер в позе №8 «трагическое ожидание вестника от Неё». Одновременно он оттачивал строки очередного пафосного сонета, который потом поручит королевской гвардии вручить Ей:

— О, Лиана, ты ярче блестишь на боках баклажана,

твой лик недоступный терзает меня сильнее банана.

Имя Лиана, как и относящиеся к Ней местоимения, согласно указу его величества теперь всегда писались с большой буквы и обрамлялись виньетками.

Он упорно шлифовал рифму, угол наклона головы и выражение глаз, в которых должна была читаться смесь надежды, тоски и царственного достоинства в должных для короля пропорциях. При этом он натужно морщил лоб, пробуя подобрать достойную строфу.

— Ваше Величество, у нас катастрофа! — дверь с грохотом отворилась, и в покои ворвался Тирпиус, нарушая репетицию.

Король, не обращая на него внимания, продолжал подбирать рифму:

— Лиана, ты милее котёнка в костюме пингвина,

ты буря в душе, что сильней урагана.

— Дракон, огромный и золотой! Он требует пятьдесят один процент королевства!

Король медленно, сохраняя образ и с таким трудом подобранный угол наклона, повернул к нему голову. В его глазах не было ни страха, ни расчёта. Там горела чистая, по-детски наивная ревность.

— Дракон? — переспросил Люциан ледяным тоном. — Золотой? Насколько золотой? Ты видел его? Он сияет ярче, чем мой новый парадный камзол? Это… это кощунственно и недопустимо в моих владениях!

Он драматически вскочил с трона, и мантия на его плечах взметнулась вверх облаком.

— Он пытается затмить меня! В глазах моего королевства и всего мира! И, что важнее… — голос короля сорвался в патетический шёпот, — в Её глазах! Я знаю, как Она ценит эффектные появления! Это не вторжение, Тирпиус, это — вызов на дуэль… На зеркальных рапирах эстетики!

Тирпиус почувствовал, как у него начинает пульсировать висок, отдаваясь нервным тиком в левой брови и уголке рта. Он мысленно представил, как этот позолоченный идиот выходит на дуэль с драконом, вооружённый лишь томиком сонетов и непоколебимой верой в собственную неотразимость.

Тирпиус мысленно стал набрасывать строчки для историографии королевства: «Причина гибели монархии — яростная эстетическая дуэль с древней рептилией».

— Ваше Величество, он сжигает деревни! — попытался вернуть монарха в реальность канцлер.

— Деревни можно отстроить! — отмахнулся Люциан. — Но подорванный авторитет? Утраченный блеск? Нет! Тирпиус, немедленно издать указ: «О недопустимости чрезмерного блеска у летающих рептилий без согласования с Министерством эстетики»! И подготовь мой боевой наряд цвета «оскорблённое достоинство»! Я должен показать этому чешуйчатому выскочке, кто здесь главный источник сияния!

Тирпиус молча поклонился и вышел, чувствуя, как его застарелая ненависть к понедельникам кристаллизуется в чистый, сверкающий бриллиант вселенской злобы. С драконом ещё можно было как-то бороться — законами, договорами, возможно, даже армией. С королём, чей разум был полностью занят составлением мысленных венков для одной-единственной женщины, бороться было бесполезно. Это было стихийное бедствие с короной на голове.

Вернувшись в кабинет, Тирпиус опустился в кресло. Он только собрался с мыслями, как на его стол, словно из рога изобилия, опрокинутого над головой грешника, посыпались бумаги.

Отчёт №1: деревня Подгорная сожжена дотла за неуплату «исторического долга по защите».

Иск от Гильдии Торговцев: требование компенсации за три уничтоженных каравана с шёлком — нарушение гарантий безопасного транзита.

Претензия от Союза Пастухов: угроза забастовки из-за «неконтролируемого хищничества в воздушном пространстве».

Наконец — толстый с золотым тиснением конверт: иск в Высший Магический Суд от «Золотого Пламени, Огнедышащего Хранителя Активов» с требованием немедленной передачи управления королевством и уплаты неустойки за столетия недополученной прибыли.

Тирпиус закрыл глаза. Его рука сама потянулась к потайному ящику, где в бархатной ложбинке лежал старый друг — флакончик с надписью «Микстура от мигрени». Верный и быстрый способ решения всех проблем, не требующий составления отчётности о проделанной работе.

Потом его взгляд упал на другой угол стола. Туда, где под пресс-папье из обсидиана лежала простая, чёрная, чуть потрёпанная от частого использования картонка. Эта картонка уже дважды спасала королевство. И теперь, похоже, ей предстояло спасать мир снова.

Его пальцы дрогнули, отставляя склянку с микстурой от всех проблем. Он пристально посмотрел на карточку и содрогнулся всей душой. Лиана. Этот путь сулил лишь новую порцию немыслимого кошмара, абсурда и, как неизбежность, астрономический счёт.

Он вздохнул, отодвинул флакончик и вытащил картонку.

«Ассасин-консультант Лиана.

Решаю проблемы.

Дорого.»

То, что «Дорого», это он уже понял дважды. Но альтернатива выходила куда дороже. И — что куда важнее — фатальнее.

Глава 2. В которой кот познаёт диалектику, а его хозяйка — цену хорошей репутации

В новом доме Лианы царил порядок такого свойства, что обычное слово «чистота» для него не подходило. Всё здесь пропитывал геометрически выверенный жизненный уклад с пугающим совершенством. Мебель была выставлена по точной схеме расположения, образуя чёткие прямые углы. Каждая книга на полке стояла в соответствии с невидимой глазу системой, известной лишь хозяйке. Лучи утреннего солнца, падая на отполированный до зеркального блеска паркет, ложились точными прямоугольниками с безупречно выверенными пропорциями.

Пыль, извечный враг Лианы, не задерживалась ни на секунду — её стирали с поверхностей мгновенно. Лишь редкие, самые сообразительные пылинки успевали ретироваться, проскользнув в вентиляцию.

Центром этой системы безупречности, её демиургом, была Лиана. В собственных глазах она давно переросла звание «решателя проблем» и была Величайшим ассасин-консультантом этой версии Вселенной. И её жизненное кредо было крепче алмаза и блестело отшлифованными гранями:

«Мёртвые враги пачкают ковры. Живые — украшают портфолио».

Она искренне считала любое убийство моветоном — грубым, грязным, неэффективным и оставляющим последствия, с которыми потом приходилось разбираться. Её метод был гораздо изящнее. Нужно было перекроить реальность вокруг противника так, чтобы он сам с радостью занял в ней отведённую ему нишу. И с искренним желанием, самолично поставил подпись на заявлении о добровольном согласии. В трёх экземплярах.

Но, несмотря на идеальную выверенность, в комнате выделялось единственное пятно энтропии — кот Аванс. В данный момент он упорно доказывал собой незыблемость второго начала термодинамики — стремления системы к росту энтропии и покою, воплощённому в его сферическом облике под рыжей лоснящейся шкурой.

Проще говоря, он, мурча, дремал в тепле солнечного света из окна.

— Аванс, — произнесла Лиана, не отрывая глаз от свежего выпуска «Вестника Королевства», — твоя текущая пространственная конфигурация является оскорблением для евклидовой геометрии.

«Опять началось, — промурлыкал про себя Аванс, приоткрыв один глаз. — Евклид. Термодинамика. У неё в голове вместо мышей — счёты и учебники. Холодный нос в сметану — вот это я понимаю, физика».

— Вчерашний инцидент с маркизой де Лимонж, — продолжала Лиана, — был, впрочем, тактически безупречен. Ты превратил погоню за сплетничающим попугаем в образец оптимизации процесса нейтрализации информационной угрозы. Минимизировал усилия в один прыжок. Максимизировал результат — попугай в шкафу, маркиза в истерике, компрометирующий слух похоронен под обломками её репутации как хозяйки. Я почти горжусь тобой.

«Гордись тихо, — мысленно фыркнул кот. — Ты мешаешь фотосинтезу моей шерсти. И где моя благодарность в виде миски свежих очищенных креветок? Где мои креветки, я спрашиваю!»

Он возмущённо издал своё законное требование, на языке высших кошачьих философов означавшее: «Твои логические построения умилительны, бесшёрстное двуногое, но не нарушай гармонию вселенной, частью которой я в данный момент являюсь». Но грубый человеческий слух уловил в этом лишь протяжное, ленивое «Мя-а-а…».

Раздался стук в дверь. Не романтически настойчивый, как у королевских гвардейцев, с очередным сонетом от Его Величества. И не панический, как в прошлый раз, когда прибежал паж с вестью о демоническом легионе у Северных ворот.

Стук был твёрдым, отмеренным и отчаянно деловым. Лиана взглянула в глазок. На пороге стоял человек в дорогом, но нарочито неброском плаще. На его лице была маска профессиональной беспристрастности. Впрочем, даже через рыбий глаз дверного глазка было видно, что она дала трещину, сквозь которую проступали паника и усталость. Канцлер Тирпиус почтил её личным визитом.

Лиана мысленно поставила галочку. Прямой клиент, без посредника. Значит, проблема была настолько щекотливой, что даже канцлеру требовалась очная встреча. Интересно.

— Входите, — сказала она, отпирая дверь. Воздух с улицы, несущий запахи города, попытался было ворваться внутрь, но, столкнувшись с безупречной атмосферой прихожей, осёкся и отступил.

Через полчаса канцлер, осушив чашку безупречно приготовленного ромашкового чая, закончил свой сжатый, насыщенный цифрами и параграфами доклад. Лиана сидела в кресле, подперев подбородок сложенными пальцами — пирамидой хладнокровного внимания. В её серых глазах разгорался научный азарт перед сложной и нетривиальной задачей — способной стать вишенкой на её портфолио.

— Корпоративный рейдер, — произнесла она вслух, листая бумаги канцлера. — Использующий исторические прецеденты, судебные механизмы и точечное силовое давление для захвата активов. Очаровательно, но примитивно в своей основе.

— Мадемуазель Лиана, он сжигает деревни! Губит торговлю и урожаи! — выдохнул Тирпиус, и его профессиональная броня окончательно рассыпалась.

Лиана посмотрела на него так, будто он только что предложил вытереть кровь с паркета гобеленом из позапрошлого века.

— Мёртвые крестьяне — это серьёзная проблема, — произнесла она ледяным тоном, — они являются источником эпидемиологической угрозы и причиной административных исков от родственников. Они портят отчётность. Но прямое силовое противостояние с летающей крепостью, дышащей огнём, — это грязно, непредсказуемо и безвкусно. Оно не украшает портфолио. Просто добавятся мёртвые солдаты и мёртвые рыцари.

Тирпиус нервно сглотнул. Он вдруг отчётливо понял, насколько ничтожна разница между этой страшной женщиной и пузырьком яда. И единственный повод для облегчения был в том, что он пришёл сюда клиентом, а не был целью заказа. Теперь он смотрел, как она встала и начала медленно ходить по комнате, её взгляд скользил по безупречным строкам древнего договора и нынешней драконьей претензии на королевство.

— Он играет в бизнес. Хорошо. Мы тоже сыграем с ним в бизнес. Но по правилам цивилизованного поглощения.

Во-первых, аудит. Надо понять, чем он дышит, в прямом и переносном смысле. Логово, сокровища, источники доходов. Всё, что можно описать, оценить, чтобы потом девальвировать.

Затем репутация. Дракон — это бренд «Ужаса и Разрушения». Мы проведём его ребрендинг. Сделаем брендом «Устаревшего, Экологически Вредного и Финансово Несостоятельного Бизнесмена». Для этого нужны эксперты. Думаю, нам понадобятся друиды из охраны лесов. Налоговые инспекторы с очень пристрастным взглядом. Эксперты из бывшего гномьего банка «Горный процент».

Ну и, наконец, правовое поле. Его договор — наша точка входа. В каждом древнем свитке есть дыры. Нужно найти лазейку, расшатать её до размеров дыры, в которую пролезет целый департамент юстиции с полномочиями на арест счетов.

Она остановилась, и её взгляд, холодный и точный, снова упал на оцепеневшего канцлера.

— Контракт считаю заключённым. Мой гонорар будет привязан к стоимости спасённых активов. И приготовьтесь — в ближайшем выпуске «Вестника» появятся материалы о катастрофическом углеродном следе драконьего хозяйства и его пагубном влиянии на рост цен… ммм… на репу. Да, на репу. Это должно задеть ключевой электорат.

Тирпиус, бледный как мел, кивнул и почти выбежал из дома, спасаясь от атмосферы стерильного, неумолимого по своей жестокости расчёта.

Лиана повернулась к солнечному пятну, в котором, подобно расплавленному сыру, покоился Аванс.

— Просыпайся. У мамы заказ.

Из пятна донёсся ленивый звук «Мрр… ваа?», в который вмещалась целая философствующая тирада: «Опять?! Я только достиг идеального баланса между инфракрасным теплом и ультрафиолетовым облучением. Как насчёт синтеза витамина D!» Он лениво дёрнул кончиком хвоста. «Идёт плановая интеграция сонных циклов! Или ты снова намерена нарушать фундаментальные права малых кошачьих на сон, сметану и неподвижность?»

— Масштабный, — уточнила Лиана, и на её губах появилось то самое едва заметное движение, которое у обычных людей было бы улыбкой. — Корпоративный. Мы будем проводить враждебное поглощение. Только поглощать будем не только компанию, но и самого поглотителя. Методом системного удушения. С соблюдением всех норм корпоративной этики и природоохранного законодательства.

«Удушения… — с тоской подумал Аванс. — Опять никакого эффектного треска и вкусных внутренностей. Сплошные бумажки и унылые взгляды. И где в этом всём моё место? Где пункт о компенсационном фонде в виде лосося?»

Он издал тяжкий, утробный вздох, в котором угадывались скорбь по несъеденным креветкам, предчувствие грядущих неудобств полевой жизни и глубокая экзистенциальная грусть по поводу того, что его хозяйка предпочитает превращать чудовищ в бухгалтерские статьи, вместо того чтобы позволить им стать достойными охотничьими трофеями.

Но спорить было бесполезно. Он прикрыл глаза, решив накопить силы перед решительным рывком.