Read the book: «Железный сезон»

Глава 1. Последний пилот

— Правую ногу назад, — сказал Денис. — Не всю машину. Только ногу.

На экране учебного пульта зелёная ступня выехала за край опорной плиты. Денис уже потянулся к переключателю связи с диспетчером, когда в кабине над ним послышался короткий стук. Шагоход повёл грузом вправо. Шесть тонн бетонных блоков, подвешенных к захвату, качнулись над жёлтым ограждением.

За ограждением стояли люди.

— Стоп демонстрация! Всем отойти от полосы!

Его голос вышел через громкоговорители таким громким, что девочка в первом ряду закрыла уши. Мужчина рядом с ней ещё секунду смотрел на машину, будто ждал интересной части представления. Потом схватил девочку за плечи и развернул к выходу.

Денис удерживал красную клавишу остановки. На экране появилась отметка принятой команды. Захват замер, но груз продолжал раскачиваться, и корпус семиметровой машины медленно наклонялся следом.

— Я остановил, — сказал курсант. — Корд, я всё остановил!

— Вижу. Руки с управления. Сиди в кресле.

Правая ступня ушла с плиты всего на ладонь. Этого хватило: под носком промялся грунт, и теперь машина стояла на левом приводе и правой пятке. Автоматическая остановка заперла шарниры в положении, в котором никакой тяжёлой машине не стоило оставаться надолго.

Курсант сделал именно то, чему его учили. От этой мысли Денису стало особенно неприятно.

— Диспетчер, уберите людей за склад. Зону падения держать пустой. Мне нужна аварийная группа.

— Группа выходит. Снимите нагрузку с захвата.

— У меня учебный пульт. Снять блокировку не могу.

По ту сторону ограждения охранник торопил посетителей. Большинство уже уходило; двое мужчин стояли с поднятыми телефонами. Денис показал им рукой за склад, не выбирая вежливого жеста. Один всё-таки опустил телефон.

В правом колене шагохода что-то звонко щёлкнуло.

Денис поставил пульт на землю и побежал к машине.

Он знал этот щелчок. Если площадку не подсыпали под пяткой, дальше стопа начнёт вращаться вокруг края бетонной плиты. Колено примет боковую нагрузку, которой на испытании вообще не должно быть. Они лишатся ноги раньше, чем аварийная группа успеет поставить подпорки.

Лестница висела на задней стороне корпуса. Денис вскочил на нижнюю скобу, зацепился обеими руками, поднялся на три ступени. Машина качнулась. Его прижало грудью к перекладине, и на секунду он увидел под собой верхнюю грань блока — белую, с нарисованной синей цифрой шесть.

— Корд, назад! — раздалось из громкоговорителя.

Он подтянулся к площадке кабины и ударил ладонью по аварийному замку.

Курсант сидел, вцепившись в край кресла. На коленях у него лежали прозрачные защитные очки. Денис сам заставил его снять их перед посадкой: в них бликовала приборная панель.

— Я не давал правую, — сказал парень.

— Потом разберёмся. Отстегнись.

— Мне сказали сидеть.

— Я сказал. Теперь говорю: отстегнись. Выходи на площадку, лицом к лестнице. Медленно.

Парень послушался, но застёжка не поддавалась. Денис нажал на край пряжки, освобождая натянутый ремень. Курсанту пришлось наклониться к нему почти вплотную. От воротника пахло дешёвым стиральным порошком и горячим пластиком.

— Упадём?

— Если будешь смотреть, как я работаю, помешаешь. Иди.

Денис проводил его до двери, дождался, пока обе ноги встанут на площадку, и сел в кресло. Нижний ремень остался отрегулирован под худого двадцатилетнего парня; Денис с силой вытянул ленту, защёлкнул пряжку и подключил гарнитуру.

Правый экран показывал красивую неподвижную схему. По этой схеме машина стояла ровно. У дешёвого демонстрационного комплекта датчик положения стопы обновлялся только вместе с основной системой движения. После остановки он продолжал показывать последнюю принятую позицию.

Через нижнее стекло Денис видел настоящее положение гораздо лучше.

— Диспетчер, Корд в кабине. Люди вышли?

— Полоса освобождена. Аварийная группа у южного въезда. До вас девяносто секунд. Не снимайте блокировку.

В колене снова щёлкнуло. На этот раз длиннее, как если бы кто-то медленно ломал толстый кусок сухого дерева.

Денис посмотрел на южный въезд. Две низкие машины ехали к нему с длинными рамами на прицепах. Они были ещё за дальним рядом плит.

— Блокировку не снимаю. Требуется местное управление захватом. Людей со стороны грузовой руки нет?

— Нет. Что будете делать?

Захват удерживал груз в четырёх метрах перед машиной. Если опустить бетон прямо здесь, блоки встанут на ограждение и опрокинутся под ноги. Если отбросить захват, разорвёт подвесную ленту, и те же блоки полетят через ограждение. Но в двух метрах левее лежала свободная плита. На неё можно было поставить груз, не заставляя машину переступать.

Денис назвал диспетчеру номер плиты и нужный сектор. Тот запросил подтверждение у наблюдателя. Пока они обменивались словами, правая сторона кабины опустилась ещё на несколько сантиметров.

К нижнему стеклу прилипла пыль.

— Сектор чист, — сказал диспетчер. — Разрешаю местное управление захватом. Только захват. По моей команде аварийная группа ставит опоры.

Денис сорвал крышку с механического переключателя. Под ней оказалось три рычага, все тугие, с непривычно длинным ходом. Он включил местный контур и начал опускать груз. Левой рукой выбирал слабину, правой поворачивал плечевой узел, по несколько сантиметров за раз.

Машина сопротивлялась всем корпусом. В неподвижных ногах дрожали запертые приводы; на панели загорелся перегрев плеча. Денис убрал поворот, продолжая опускать. Бетон коснулся ограждения, смял две секции и упёрся нижним углом в плиту.

Теперь главное было не отпустить захват раньше времени.

Он подал руку чуть вперёд. Блоки наклонились, перенесли вес на бетон и легли плашмя с таким ударом, что кабина отозвалась низким звоном. Из-под груза вылетела струя серой пыли.

Денис разжал захват.

Корпус резко качнулся назад. Ремень ударил его по животу. Он удержал руку над плитой, пока качание не ослабло, и только тогда выключил местное управление.

— Груз на земле. Приводы заперты. Подходите сзади слева, справа не стоять.

— Принято.

Теперь аварийные машины были совсем близко. Один из техников поднял руку, показывая, что услышал. Денис опустил затылок на подголовник и впервые заметил, как часто дышит.

На панели продолжало гореть слово «ДЕМОНСТРАЦИЯ».

Он выключил и его.

Через двадцать минут шагоход стоял на трёх монтажных опорах. Груз обвели сигнальной лентой, согнутые секции ограждения сложили рядом. Демонстрационный день отменили, и люди медленно расходились к остановке полигонного автобуса. Та самая девочка держала в руке бумажную модель шагохода. У модели была оторвана одна нога.

Денис сидел на бордюре и прижимал к ладони стерильную салфетку. На лестнице он содрал кожу с костяшек, но кровь выступила только сейчас.

Курсант стоял перед ним, не решаясь сесть.

— Там ковш был, — сказал он наконец.

— Где?

— На виде сзади. У границы. Я подумал, если ногу отвести, задену. Дал вбок.

Денис вспомнил жёлтую полосу на вспомогательном экране. Её закрыл размытый край кузова. Ковш учебного погрузчика оставили вне прохода, но из кабины он казался ближе. Денис смотрел на стопы и груз; экран заднего обзора находился у курсанта под рукой.

— Ты почему не сказал?

Парень пожал плечами.

— Вы говорили назад.

Денис открыл рот и закрыл его. Потом отодвинулся, освобождая место на бордюре.

— Садись. Как тебя зовут?

— Лев. Мы же три дня занимаемся.

— Помню. Сейчас хотел услышать от тебя. Пить будешь?

Лев сел. Денис протянул ему бутылку, и парень выпил почти половину, не отрываясь.

— Стопу увёл ты. Но препятствие должен был проверить я, — сказал Денис. — Я стоял на земле. Мне было видно. Вместо этого решил, что ты опять путаешь движение ноги с движением корпуса.

— Я и путал.

— Вчера. Сегодня ты обходил ковш. Если что-то видишь, говори сразу. Даже когда я уверен, что знаю лучше.

Лев кивнул, глядя на бутылку.

— Меня теперь уберут?

— Сегодня точно больше не посадят. Дальше будет разбор. Рассказывай, как было, и не помогай комиссии придумывать удобную версию.

— Это как?

— Не говори, что испугался, если начал манёвр до того, как испугался.

Лев чуть выпрямился. Это Денису понравилось больше, чем благодарность.

К ним подошёл начальник полигона.

Олег Савин носил белую рубашку даже в мастерской. Сейчас рукава были закатаны, и на правом манжете виднелась чёрная полоса. За последние полчаса он успел сунуться под машину и поговорить с каждым, кто там работал.

— Лев, медицинский пункт. Потом к диспетчеру, заполнять объяснение. Корд, со мной.

Денис встал, сунул использованную салфетку в карман и пошёл следом. Савин ничего не говорил до входа в административный корпус. В коридоре было прохладно, пахло полиролью. Из комнаты снабжения доносился раздражённый женский голос: кто-то требовал вернуть переносные ограждения до следующего утра.

В кабинете начальника на столе лежал распечатанный наряд. Савин сел, взял карандаш и обвёл фамилию Дениса.

— Почему полез в кабину?

— Правое колено не выдержало бы до прихода группы.

— По датчикам запас был две минуты.

— Датчик после остановки не обновлялся.

Савин положил карандаш.

— Это уже проверили. И трещину нашли. Я спрашиваю, почему полез именно ты.

— Ближе никого не было.

— У тебя приостановлен допуск к самостоятельной работе на силовых платформах нашего полигона. Временно, до гражданской переаттестации. Про военный допуск даже не говорю. Ты знаешь.

— Знаю.

— Я тоже знал. Поэтому поставил тебя инструктором с наземным пультом. Не пилотом демонстрации.

Денис смотрел на обведённую фамилию. Слишком похоже на старые бумаги, чтобы шутить.

— Груз на земле. Никто не пострадал.

— Это хорошо. А теперь мне нужна процедура, по которой в следующий раз всё не будет зависеть от того, есть ли на площадке Денис Корд.

Савин открыл на столе запись происшествия. Из динамика прозвучало: «Правую ногу назад». Он выключил звук.

— Ковш почему там стоял?

— После утреннего занятия оставили.

— И ты провёл людей на площадку, не обойдя полосу целиком.

— Да.

Начальник кивнул и сделал пометку. От этого короткого движения Денису стало хуже, чем от повышения голоса.

— До конца разбора полевые занятия без тебя. Методический класс, тренажёры, проверка программ. Зарплату сохраняем.

— Надолго?

— Пока не закончим. И не спрашивай меня, можно ли быстро устроить переаттестацию. После сегодняшнего быстро не получится.

Денис и не собирался спрашивать. Он собирался сказать, что две недели назад Савин сам жаловался на нехватку инструкторов. Но жалоба была верной, а сегодняшний манёвр от этого лучше не становился.

Савин закрыл запись.

— Лев останется. Сначала тренажёр, потом новая группа. Если ты переживал.

— Переживал.

— Объяснение мне до шести. Отдельно перечисли недостатки демонстрационной системы. Без предложения купить всё новое, денег нет.

Денис уже взялся за ручку двери, когда Савин добавил:

— И сходи к врачу. У тебя на спине кровь.

В медицинском пункте выяснилось, что на спине всего лишь длинная ссадина. Медсестра разрезала прилипшую к ней рубашку и сказала, что рубашку можно выбросить. Денис объяснил, что это его лучшая рабочая. Она посмотрела на расползшийся воротник и ничего не ответила.

К пяти он дописал объяснение. Из перечня недостатков пришлось вычеркнуть три пункта, которые были одной и той же злостью, изложенной разными словами. Остались отключающийся датчик, ложная перспектива задней камеры и отсутствие вторичного контроля границ полосы.

Под конец он добавил необходимость повторного обхода после каждой смены группы. Это означало, что инструктор будет терять ещё десять минут на занятии. Денис представил, как сам на прошлой неделе возмущался бы таким требованием.

Он отправил документ, погасил экран и остался сидеть в пустом классе. Через окно были видны две целые демонстрационные машины и одна на опорах. У всех трёх кабины находились выше окон второго этажа. С земли такая высота казалась ненужной, пока не попадался первый разлом, через который нельзя было провести ни погрузчик, ни грузовик.

Знакомый силуэт появился в дверях без стука.

— Ты умеешь заканчивать смену спокойно? — спросила Рина Тарен.

Она была в тёмной куртке, под мышкой держала шлем. На куртке осталось светлое пятно от снятой нашивки. Денис в последний раз видел её восемь месяцев назад, когда она ещё носила эту нашивку и спорила с заводским представителем о ресурсе втулок. Спор закончился тем, что представитель заговорил о характере Рины. Она предложила вписать её характер в акт дефектовки.

— Могу поставить чайник, — сказал Денис. — Больше тут ничего не движется.

— Я видела запись. Груз красиво уложил.

— Ограждение не оценило.

— А зачем вообще полез?

— У тебя с Савиным общие вопросы?

— Возможно, ответы тоже общие.

Рина поставила шлем на преподавательский стол. Сняла перчатки, и Денис заметил свежий ожог у неё на запястье. Она проследила его взгляд и опустила рукав.

— Ты гражданскую лицензию восстановил?

— Теорию сдал. Практику не назначали.

— В Лиге переходов можно пройти отдельный допуск. На заявленной машине, с технической комиссией и ограничениями первого сезона.

— У меня нет заявленной машины.

— Зато есть большой опыт находиться рядом с ними.

Он откинулся на спинку стула.

— Рина, если тебе нужен человек перегнать что-нибудь без документов, я сегодня уже достаточно помог миру.

— Мне нужен партнёр. Документов будет столько, что ты пожалеешь об этой фразе.

Она положила перед ним складской лист. Денис прочитал первые две строки, потом третью и посмотрел на неё.

— «Кедр-шесть»?

— Да.

— Ты нашла целый?

— Рама целая.

— Обычно на этом разговор заканчивается.

— Обычно собеседник сначала приезжает посмотреть.

Внизу листа стояла дата продажи. Через три дня. Ещё ниже мелким шрифтом: после закрытия торгов непроданные единицы передаются на разборку.

Денис провёл пальцем по краю бумаги. Он помнил эту модель по инженерным колоннам: тяжёлая машина с широкими ступнями, которую называли надёжной до первой необходимости бежать. На хорошем грунте её обходили даже некоторые четырёхногие грузовые платформы. Зато там, где дорога исчезала, «Кедр» часто всё ещё шёл.

— Ты хочешь заявиться в сезон? — спросил он.

— Хочу понять, можем ли мы заявиться. Для этого мне нужен пилот, который знает разницу.

— Другие пилоты уже поняли?

— Другие пилоты спрашивают, сколько я им заплачу.

— Разумные люди.

— Да. Поэтому сейчас я разговариваю с тобой.

Он улыбнулся, но Рина не улыбнулась в ответ. Положила на стол вторую страницу. На ней были цены: сама машина, доставка, стоянка, минимальный ремонт. Итоговую сумму она подчеркнула от руки.

Денис перестал улыбаться.

— Сколько твоих денег?

— Пока нисколько. Если решим покупать — почти все.

Он перечитал цифры. Этого хватило бы на несколько лет его нынешней жизни, если жить аккуратно и не пытаться вернуть прежнюю.

— Почему я?

— Потому что я слышала твою команду диспетчеру. Ты запросил чистый сектор, а не решил, что сам всё видишь из кабины.

Денис посмотрел на погашенный экран, за которым лежало его объяснение.

— Не всегда запрашиваю.

— Знаю.

За окном техники снимали с машины последнюю монтажную раму. Правую ногу опускали осторожно, на расширенную плиту. Денис по привычке следил за углом колена, пока не поймал себя на этом.

— Когда ехать?

— Завтра, в семь. Заеду сюда.

— К семи я могу не проснуться.

— Тогда уже сегодня откажись. Мне нужно покупать ещё и будильник — я вычту его из твоей доли.

Рина забрала шлем, но складские листы оставила.

Когда она ушла, Денис открыл нижний ящик стола. Там лежали запасная гарнитура, пачка учебных карточек и старые пилотские перчатки. Перчатки он принёс два года назад, в первый день работы: не знал, выдадут ли здесь нормальные.

Он примерил правую. На костяшках сразу проступила кровь.

Денис снял перчатку, положил её на складской лист и пошёл искать чистый бинт.

Глава 2. Кедр

В семь утра Рина приехала на маленьком грузовом фургоне с двумя разными дверями. На пассажирском сиденье лежала катушка кабеля, на катушке — пакет с булками. Денис убрал кабель на колени и сел.

— Завтрак твой, — сказала она. — Кабель мой. Не перепутай.

— Я думал, инженеры завтракают шайбами.

— Только когда пилоты забирают весь бюджет.

Она развернула фургон и повела его мимо полигона. За окнами потянулись складские дворы, низкие корпуса ремонтных предприятий и грузовики, ожидавшие открытия весовой. Дальше, за городом, возвышались бурые плато. Между ними лежали дороги, по которым сейчас ещё можно было проехать без особой подготовки.

Через месяц некоторые из этих дорог окажутся под пылью. На мостах начнут закрывать высокие машины, рейсы на север станут переносить сначала на часы, потом на дни. Денис не любил это время, когда вся планета будто переходила на разговор шёпотом: связь прерывалась, дальние огни пропадали, люди прислушивались к любому звуку в двигателе.

Именно тогда начинались соревнования.

— Ты увольняться будешь? — спросила Рина.

— Меня пока только убрали с площадки.

— Я спрашиваю на случай, если купим.

— Если купим, поговорю с Савиным. Могу вести вечернюю теорию.

— А днём ремонтировать.

— Ты же инженер.

— Именно. Поэтому я не нанимаю пилота, которому придётся показывать, где у гаечного ключа рабочая сторона.

На выезде из города она остановилась у автоматической мойки колёс. Машина дёрнулась на мокром настиле; по днищу забарабанили струи воды. Рина ждала, пока на табло загорится разрешение.

— С заводом совсем закончила? — спросил Денис.

— Ушла в ноябре.

— Из-за втулок?

— В том числе.

— Их поменяли?

— На тех машинах, которые успели вернуть. На остальных сократили межсервисный интервал.

Рина сказала это ровно, но руль держала крепче, чем требовалось на стоящей машине. Денис не стал уточнять, что значило «в том числе».

Площадка списанной техники находилась у старого грузового терминала. Внешне она почти не отличалась от действующей ремонтной базы, пока они не въехали внутрь. Здесь никто не торопился. У открытых ангаров не было машин с прогретыми двигателями, никто не тащил краном очередную деталь. На бетонных плитах стояли шагоходы без рук, без кабин, иногда без одной из ног. Их удерживали подпорки, сделанные из того, что оказалось ненужным раньше них.

У будки охраны Рина предъявила пропуск. Охранник пересчитал людей в фургоне, хотя их было всего двое, и протянул Денису бумагу.

— Подпись. На верх машины без страховки не подниматься. Под груз не лезть. Включать только с разрешения сопровождающего.

— А покупать можно без страховки?

Охранник поднял глаза.

— Покупать здесь вообще не советую.

Сопровождающего звали Боров. Он ждал у ворот в ярком жилете поверх толстого свитера и держал планшет так, словно рассчитывал ударить им первого, кто попросит дополнительную скидку.

— Тарен, опять вы, — сказал он.

— Привезла пилота.

— Вчера у вас был сварщик.

— Он уехал. Этот пока остался.

Боров посмотрел на Дениса, задержался на перевязанной ладони и пошёл к дальнему ангару.

«Кедр» стоял внутри, присев на низкую ремонтную опору. Даже в таком положении крыша кабины почти касалась нижних балок. Машину покрасили в серый цвет, но на плечах и спине сквозь облупившийся слой проступал старый зелёный. Левая рука оканчивалась грузовым захватом. Правой не было вовсе; из заглушённого крепления торчала связка проводов.

Денис обошёл его по широкой дуге.

На левом боку тянулась вмятина. Две панели корпуса сняли и прислонили к стене. На бедре краской написали номер лота, и цифра шесть приходилась на ржавую полосу. Кто-то поставил под машину ведро. На дне блестело масло.

— Рама целая, — повторил Денис.

— Да.

— Всё остальное было в комплекте, когда целой была планета.

Боров фыркнул. Рина присела у ведра, провела пальцем по краю и посмотрела на масло.

— Течёт возвратная линия левого захвата. Манжета высохла. Это два часа работы.

— А отсутствие половины руки — три?

— Руку сняли до продажи. Ведомость я тебе прислала.

Денис получил ведомость ночью, когда уже лежал. Прочитал первые страницы, потом пролистал список отсутствующих узлов, убеждая себя, что утром всё равно увидит своими глазами.

Рина поднялась.

— Прочитал?

— Не всю.

— Тогда начинаем с неё. Хочешь кофе — у Борова в будке есть автомат. Закончишь, позови.

Она протянула планшет. Денис хотел отшутиться, но она уже отвернулась к открытому плечевому узлу. На бетоне у стены лежали её щупы, лампа и маленькое зеркало на длинной ножке. Это был не первый осмотр, и даже не второй.

Он нашёл чистый ящик и сел читать.

Машина отработала одиннадцать лет в сопровождении инженерных колонн. После удара камнем в бок потеряла часть охлаждающего контура, но дошла до базы своим ходом. Позже с неё сняли исправный правый манипулятор. Ещё позже — дальномер, блок служебной связи и внешнюю систему пожаротушения. Каждый снятый узел имел подпись и дату.

Ничего загадочного. Исправные части были нужны действующим машинам; повреждённая стояла у стены, пока хранение не начало стоить больше, чем ожидание ремонта.

Силовая установка числилась работоспособной. Правый тазобедренный привод — ограниченно работоспособным, с провалом давления при нагреве. Основная рама прошла ультразвуковой контроль, трещин не выявили. На последних страницах лежали результаты измерений Рины. Она проверила раму ещё раз.

Денис поднял голову.

— Восемнадцать тонн без правой руки?

— С ней было девятнадцать с небольшим.

— На таком весе охлаждение надо менять целиком.

— Мы не можем. Пока восстановим штатное.

— До первого длинного подъёма.

— Поэтому сначала узнаем, какой подъём он выдерживает.

Боров прислонился к двери.

— Он вообще ходит, если вас это интересует. До ангара дошёл.

— Когда? — спросил Денис.

— Осенью.

— Трогательная история. Пора продолжать.

Во дворе перед ангаром им выделили испытательную полосу: две ровные плиты, небольшой уступ и площадку из утрамбованного щебня. Денис видел, что там хватит места на разворот, но не на падение. Он дошёл до ограждения, посмотрел на соседние лоты и попросил убрать со стороны правой ноги лёгкую тележку.

Боров посмотрел на тележку, потом на него.

— До неё шесть метров.

— До кабины — семь с лишним.

Рина молча помогла откатить тележку. Потом поставила у ограждения переносной пульт аварийной остановки и подключила собственный кабель к сервисному гнезду машины. Лишь теперь Денис понял, зачем катушка ехала у него на коленях.

— Все права управления у меня, — сказала Рина. — Тебе передам только ходовой контур. Грузовая рука заперта. Перегон из ангара выполняет Боров, у него складской допуск.

— А у меня?

— Испытание под надзором инженера. Здесь допускается при твоей действующей инструкторской квалификации. Лист наряда я согласовала вчера. Ты в нём основной участник, не сюрприз для охраны.

Она развернула экран с разрешением. Денис прочитал его целиком. На этот раз Рина дождалась.

Кабина «Кедра» оказалась шире современной учебной, но свободнее в ней не было. Под правым локтем возвышался кожух механического распределителя, у левого колена торчал блок диагностики, закреплённый явно не там, где задумал конструктор. Кресло обтянули новой тканью поверх старой; из разреза у спинки выглядывал поролон.

Денис осмотрел аварийный выход, крепления ремней и огнетушитель. Баллон был свежий. Рина принесла его сама.

Он сел, отрегулировал упоры под локти и нашёл педали. Левая возвращалась неохотно. Денис нажал ещё раз, прислушался.

— Втулка? — спросил он по связи.

— Пружина. Заедание проверила, ход полный. На плавность обрати внимание.

— А сиденье ты проверяла?

— Моё мнение о нём тебе не понравится.

Боров включил силовую установку. Сквозь корпус прокатилось низкое дрожание, вспыхнули экраны. Один из них загорелся зелёным только после того, как Боров постучал по боковой панели. Из вентиляции пришёл тёплый воздух с запахом резины.

Машина встала с опоры медленно, почти без качания. Денис ожидал, что отсутствие правой руки потянет её влево, но ходовая система уже учитывала снятый модуль. Исправление было грубым, с большим запасом, зато ноги двигались согласованно.

Во дворе Боров остановил машину, передал управление и спустился. Рина подтвердила, что полоса свободна.

— Сначала четыре шага вперёд. Потом остановка. Не разворачивайся на опорной стопе.

— Помню модель.

— Я помню людей, которые её помнят.

Денис дал первую команду.

Правая ступня поднялась чуть позже, чем он ожидал. Он не стал добавлять ход, дождался переноса веса и положил стопу на плиту. Кресло качнулось вперёд; от педали пришёл заметный толчок. По ноге машины прошёл удар, но выше таза он почти не чувствовался.

Второй шаг вышел лучше. На третьем Денис перестал следить за временем на экране и начал слушать машину. Короткое шипение, тяжёлый ход привода, мягкий доворот стопы в конце опускания. Изношенная педаль раздражала, обзор под правую ногу был хуже, чем хотелось, но «Кедр» не пытался закончить движение за пилота. Выполнял ровно то, что ему задавали, и требовал заранее решить, куда ставить ногу.

— Четыре, — сказала Рина.

Он остановился.

— Ты считаешь, я забуду?

— Я считаю всё.

Она попросила его вернуть управление на пульт и проверить торможение. После этого разрешила поворот, сначала на ровном месте, потом с выходом на щебень.

Денис развернулся шестью короткими шагами. На пятом пятка задела край плиты, и он ощутил, как корпус начинает садиться вбок. Исправил перенос веса, чуть притормозил левую ногу. Машина послушно выровнялась.

— Зачем добавил левую? — спросила Рина.

— Стопа цепляла. Хотел оставить ей нагрузку, пока правая выходит.

— Хорошо. Назад тем же путём.

— Давай на уступ.

— Сначала назад.

Он вернулся. Пока установка работала на малом ходу, Рина снимала показатели. Боров ушёл к воротам, где грузчик требовал подписать отправку очередной партии металла. Во дворе стало тихо, если не считать самого «Кедра».

Денис глянул через боковое стекло на уступ. Он был ниже ступни, и его легко преодолела бы любая современная модель. Но после уступа начиналась наклонная полоса щебня. На ней можно было почувствовать, как старая рама держит перекос.

Рина вернулась к связи:

— Температура поднялась. Один выход на уступ и назад. Поставь левую наверх, корпус не докручивай. Режим шага тот же.

— Принял.

Денис начал движение. Левая стопа легла на бетон, правая осталась на нижней плите. Корпус поднялся над уступом с той странной уверенностью, которая отличала тяжёлые инженерные машины от быстрых спортивных: механизмам было безразлично, что пилоту хотелось поскорее закончить неудобную фазу.

Он поднял правую стопу. Она шла медленно, почти касаясь кромки. Денис увидел, что носок не успевает выйти на нужную высоту, и увеличил ход.

Система приняла команду. Давление на миг поднялось, потом провалилось.

В кабине раздался короткий сигнал.

Правый привод остановился.

Стопа зависла над нижней плитой. «Кедр» стоял на левой ноге, вытянув корпус немного вперёд. Денис выругался без слов, одними губами, и проверил распределение веса.

— Не подавай следующую команду, — сказала Рина. — У тебя опора в допустимом секторе. Я снимаю давление с правого контура.

— Я могу поставить её назад.

— Пока не можешь. Подожди.

Он убрал руки с рычагов и положил на колени. Это оказалось труднее, чем сам манёвр.

Машина удерживала положение. Пол кабины стоял под небольшим углом; Денис чувствовал его через подошвы. На щебне слева валялась круглая крышка от ёмкости. Он смотрел на неё, пока Рина проверяла контур, и представлял, как крышка уедет под семнадцатью с лишним тоннами железа, если левая нога всё-таки начнёт складываться.

Но нога не складывалась.

Рина вывела на его экран схему допустимого опускания. Задала малое давление и разрешила вручную вернуть стопу. Денис выполнял движение осторожно, не пытаясь помочь машине лишним ускорением. Правый носок коснулся бетона, затем на плиту легла пятка.

— Стоишь, — сказала Рина. — Пульт у меня.

Она усадила «Кедр» на выдвижную сервисную опору. Когда давление ушло, Денис отстегнулся и понял, что рубашка опять прилипла к ссадине.

У лестницы Рина протянула ему бутылку воды. Он взял её здоровой рукой.

— Я говорила: тот же режим шага.

— Носок цеплял.

— Я видела. Можно было остановить подъём и заново выбрать точку.

— Можно.

Она ждала продолжения. Денис открутил крышку, выпил и вернул бутылку.

— В машине нет руки, датчик врёт на два градуса, правая нога тёплая уже через десять минут, — сказал он. — А я решил, что быстрее будет продавить.

— Почему?

— Потому что обычно быстрее.

Рина села на край бетонной плиты. После работы в кабине она казалась невысокой, хотя раньше Денис этого не замечал. Или просто машина была слишком большой для их двоих.

— Вот с этим и придётся жить, — сказала она. — «Обычно» тут не работает. Этот конкретный привод сейчас требует ремонта. Потом у него будет другой предел. Но предел всё равно останется.

Денис обошёл машину и встал у левой стопы. На её задней кромке лежала тонкая полоска щебня. Пока правая нога висела, система чуть опустила пятку, не сдвигая стопу. Старый «Кедр» удержал их не за счёт быстрого исправления, а за счёт того, что ещё в начале движения оставил достаточно опоры.

— Она даже не качнулась, — сказал он.

— Качнулась. На полтора градуса.

— Я думал, будет больше.

— Я тоже. Но не хотела проверять это так.

Он присел, провёл рукой по стальному краю стопы. Толстая плита, широкая пятка, небольшая сменная накладка, которую могли выточить в обычной мастерской. На новых машинах стопы были изящнее, а замену приходилось заказывать у производителя.

— Рама держит перекос хорошо.

— Поэтому я здесь третий день.

— И ход можно настроить. Если убрать провал справа.

— Можно.

— Только скорость будет плохая.

— Да.

Рина не торопилась превращать его наблюдения в рекламный рассказ. Денис посмотрел на пустое крепление правой руки. Он уже прикидывал, какой инструмент там можно поставить, и это было опаснее любой её попытки уговорить.

Вернулся Боров. Осмотрел машину, будто за десять минут она могла потерять ещё несколько деталей.

— Ну что? — спросил он.

— Привод остановился на подъёме, — сказала Рина. — Мне нужна цена на узел отдельно, если такие есть в вашей ведомости. И все записи хранения за зиму.

— Вы же ведомость получили.

— Список лотов получила. Мне нужны записи по этой машине.

Боров посмотрел на Дениса.

— Всё ещё хотите покупать?

— Пока хочу знать, что покупаю.

— Тогда зайдёте в контору. Только сначала подпишите окончание испытания.

Он протянул планшет. Денис указал провал давления и остановку привода, Рина добавила показатели. Боров прочитал, недовольно вздохнул, но ничего вычёркивать не предложил.

В конторе пахло растворимым кофе. На стене висел календарь с победителем прошлого Железного сезона: высокий светлый мех стоял на краю скального плато, рядом с ним — пилот в расстёгнутом комбинезоне.

Райнер Ферр выглядел так, будто его только что отвлекли от более важного дела, чем фотография.

Денис задержался у календаря на секунду.

— Знакомы? — спросил Боров.

— Да.

— Его команда хотела эту машину.

Рина подняла глаза.

— Когда?

— Не машину целиком. Опорные узлы. В прошлом году. Не сошлись по цене.

Боров убрал календарь из разговора простым движением планшета. Назвал цену начального предложения, комиссию терминала, стоимость хранения после продажи. На вывоз давали пять рабочих дней. Если они оставляли «Кедр» здесь дольше, за каждый день начислялась отдельная плата.

Денис попросил бумагу и начал складывать цифры. Рина поправила его расчёт доставки: перевозчик потребует снять грузовую руку и отдельно закрепить корпус. Это увеличивало цену. Кроме того, складской запуск не означал, что машина пройдёт допуск лиги. Систему пожаротушения придётся восстановить, связь — поставить, аварийную лестницу — заменить.

На полях больше не осталось места.

— Сколько у тебя? — спросила Рина, когда они вышли из конторы.

Он назвал сумму. Она кивнула, прибавила свою.

Даже до стартовой цены не хватало. Если торги поднимут её ещё, обсуждать ремонт будет уже бессмысленно.

— Значит, не хватает, — сказал Денис.

— Значит, придётся обсуждать оплату частями. Боров не решает, нужен собственник.

— И ты думаешь, он согласится отдать нам машину за обещание?

— За первый платёж, залог и обязательство с графиком. Не за обещание.

— У меня нет ничего подходящего для залога.

Рина убрала планшет в сумку.

— У меня есть мастерская.

Он посмотрел на неё. Теперь стали понятны и три дня осмотров, и новый огнетушитель, и собственный кабель. Она уже дошла до решения, которое оставалось выразить цифрами.

— Это плохая мысль, — сказал Денис.

— Возможно. Поэтому я хочу услышать, что ты думаешь о машине.

Из открытого ангара был виден «Кедр». Сервисная опора делала его похожим на рабочего, который сел на корточки у слишком низкого верстака. Плечо без руки торчало выше второго. Номер лота был всё ещё на бедре, ведро стояло всё ещё под захватом.

Денис мог перечислить два десятка причин, по которым не стоило брать эту машину. Большую часть Рина уже внесла в таблицу, вместе со стоимостью устранения. Некоторые причины нельзя было устранить: лишний вес, низкую скорость, возраст самой конструкции.

Он вспомнил мгновение на уступе. Правый привод отказал, но у него осталось время подумать, а у Рины — время вернуть машину на землю. Это не делало «Кедр» хорошим. Зато объясняло, почему инженер смотрела на него иначе, чем остальные.

— На открытых участках нас обойдут, — сказал Денис. — Быстрый бой я ему не дам. Охлаждение надо смотреть под нагрузкой, не во дворе. И пока не проверим правый привод после ремонта, ничего обещать нельзя.

— Всё?

— Нет. На сложном грунте я хочу попробовать ещё раз.

Рина несколько секунд смотрела на него, потом достала из сумки его перчатки. Он оставил их на приборной панели.

— В следующий раз по моей команде, — сказала она.

— Сегодня тоже была твоя.

— Первые девять минут.

Денис забрал перчатки. Над ангарами шёл обычный утренний свет, и с близкой дороги доносился шум грузовиков. До сезона оставался месяц, до торгов — два дня. В фургоне ещё лежала непрочитанная половина ведомости.

— Поехали к собственнику, — сказал он. — Посмотрим, сколько стоит десятая минута.

Глава 3. Очень дорогой металлолом

У собственника терминала не было кабинета в терминале. Был шестой этаж в центре Вейра, стеклянная дверь и секретарь, которая посмотрела на рабочую куртку Рины прежде, чем на её пропуск.

Денис стоял рядом и пытался отлепить рубашку от спины так, чтобы это не выглядело главным делом его жизни. На диване напротив сидел мужчина с длинной коробкой на коленях. В коробке, судя по наклейке, лежал образец светильника. Мужчина уже успел рассказать секретарю, что такие светильники стоят в трёх лучших отелях города. Денис подумал, что с восемнадцатью тоннами железа на коленях выглядел бы здесь убедительнее.

— Север через две минуты освободится, — сказала секретарь. — Только недолго. У него видеосвязь в одиннадцать.

Рина посмотрела на часы. Без десяти.

— Успеем назвать цену, — сказал Денис.

— Цену уже назвали. Нам надо успеть назвать условия.

Север встретил их стоя. Высокий, почти лысый, с обожжённым краем левого уха, он меньше походил на хозяина стеклянного кабинета, чем человек с коробкой. На столе перед ним лежала фотография «Кедра» с номером лота.

— Наличными не располагаете? — спросил он, когда они сели.

— Полной суммой — нет, — ответила Рина. — Есть первый платёж и обеспечение.

— У меня двадцать шесть единиц на продажу. Четыре покупателя попросили рассрочку. Всем отказал.

Денис увидел, как Рина чуть подалась вперёд, и сам заговорил первым:

— Давайте начнём с того, почему.

Север посмотрел на него внимательнее.

— Потому что платить мне нужно сейчас. За землю, охрану и хранение чужого железа. Я выкупил имущество предприятия, которое ликвидировали, не для того, чтобы ещё год смотреть на него через камеры.

— Если «Кедр» не продастся, сколько получите за разборку?

— Меньше стартовой цены. Но сразу.

Рина раскрыла планшет. У неё были расчёты демонтажа, перевозки металла и продажи годных узлов. Денис успел посмотреть первые строки, прежде чем Север поднял ладонь.

— Это работа моего оценщика. Вы хотите объяснить мне, что моя машина плохая?

— Мы хотим купить плохую машину, — сказала Рина. — И оставить вам больше денег, чем разборщики. При условии, что часть вы получите позже.

— А вы их откуда возьмёте?

— Из дохода мастерской, выплат лиги и текущей работы.

— Выплат лиги, — повторил Север. — Собираетесь в сезон?

Денис кивнул.

— Вот теперь понимаю четыре заявки на рассрочку. Скоро весь город вспомнит, что умеет шагать.

Север спросил, на какой базе они будут ремонтировать машину, сколько людей в команде и кто подписывает долг. Рина отвечала на первые два вопроса без запинки: своя мастерская на Южном промышленном дворе; команда формируется. На третий они ответили одновременно, разными словами.

— Вместе, — сказал Денис.

— Общее предприятие, — сказала Рина.

Север взял ручку.

— Общее предприятие уже существует?

— Нет, — ответила она.

— Значит, пока вы два человека, которым нравится моя машина. Сначала определитесь, кто из вас что теряет.

Он не попросил их выйти. Дал лист с предварительными условиями и вызвал сотрудницу из соседнего кабинета. Она представилась Нелей, забрала документы на мастерскую и уточнила, согласна ли Рина на проверку отсутствия других обременений.

— Согласна, — сказала Рина.

Денис посмотрел на неё. Она не отвела взгляда.

Через двадцать минут их всё-таки попросили выйти: началась видеосвязь. На этот раз они сели на диван рядом. Человек со светильником уже ушёл, оставив коробку у стены. Денис смотрел на неё, пока Рина читала условия.

— Он хочет мастерскую целиком? — спросил он.

— Залог. Не передачу собственности.

— Я понимаю разницу.

— Тогда не говори так, будто её завтра разберут вместе с «Кедром».

— Если мы не заработаем, разберут послезавтра.

Рина отложила лист.

— У меня там подъёмник и старый станок. Заказы я выполняю на чужих площадках, потому что больших ворот нет. За прошлый месяц на аренду оборудования ушло больше, чем я заработала на трёх ремонтах. Мастерская стоит денег, но не работает так, как мне нужно. Мне нужна машина и работа для неё. Я не ставлю свою жизнь на твою будущую победу.

— Хорошо. На что ставишь?

— На то, что мы доведём её до рабочего состояния. И сможем выполнять переходы и инженерные работы, даже если в лиге окажемся последними.

Этого Денис почему-то не предусмотрел. Он уже видел старт, чужие быстрые машины, время на табло. Рина видела ещё и день после финиша, когда всем придётся чем-то зарабатывать.

— Но выиграть ты хочешь?

— Конечно. Просто не умею оплачивать счета желанием.

Он попросил второй лист. На первом написал свои сбережения: семьдесят четыре тысячи марок. Рина добавила сто двадцать шесть. Всего двести. Стартовая цена «Кедра» — двести шестьдесят, комиссия — тринадцать, перевозка — восемнадцать. Минимальный ремонт и комплект для допуска, по её расчёту, потребуют ещё сто десять.

— Даже с рассрочкой не хватает, — сказал Денис.

— Да.

— И на торгах цену могут поднять.

— Поэтому нужен предел.

Они обсуждали его дольше, чем разговор с Севером. Денис предлагал оставить ещё десять тысяч на возможный шаг торгов. Рина указала на строку аварийной связи. Тогда он предложил отложить восстановление грузовой руки. Она показала, какую часть инженерных заданий они не смогут выполнять. В итоге они договорились: выше стартовой цены не идут.

— Если кто-то даст больше, уйдём, — сказала Рина.

— Уйдём.

Она подвинула к нему лист, и он написал это рядом с суммой. Получилось глупо, почти как обещание больше не опаздывать на занятия. Денису захотелось смять бумагу. Вместо этого он сложил её вчетверо и убрал в карман.

Неля вернулась к ним после полудня. Север согласился рассмотреть рассрочку на остаток цены при первом платеже сто сорок тысяч. Шесть недель, три процента платы за отсрочку. Машина и мастерская — обеспечение одного долга; стоимость реализации идёт в его погашение, остаток возвращается владельцам. Комиссия и перевозка оплачиваются сразу. Возможность рассрочки внесут в условия продажи, доступные всем участникам. До окончания торгов никаких обещаний закрепить лот за ними не будет.

— Нам нужна копия на проверку, — сказала Рина.

— Получите сегодня. Завтра до четырёх должны вернуть согласие. Документы совместного предприятия — к подписанию покупки.

Неля дала им номер юриста, который обычно сопровождал такие сделки. Рина поблагодарила, но номер не записала.

В фургоне она набрала свою знакомую. Разговор вышел коротким: «Имущество, рассрочка, два участника. Да, мастерская моя. Нет, не подписала». Потом назвала адрес и убрала связь.

— Сколько проверка? — спросил Денис.

— Полторы тысячи.

Он посмотрел на остаток в расчёте.

— Самая маленькая строка.

— Самая полезная, если всё пойдёт плохо.

Вечером они сидели у Рины в мастерской. Денис понял, что она имела в виду под маленькими воротами: внутрь входил фургон, а человек мог поднять руку и коснуться нижней балки. «Кедр» поместился бы здесь только после основательной разборки.

На столе стояли два термоса. Один Рина открыла, когда они пришли, второй не трогала. Денис спросил, что в нём.

— Кофе вчерашний. Не перепутай.

— Это у тебя постоянное правило?

— Люди устают. Подписи спасают жизнь.

Юрист прислала замечания в девять. Пришлось переписать раздел о залоге, уточнить порядок уведомления при просрочке и убрать обязанность вернуть машину в исходном состоянии. После ремонта она уже не будет в исходном состоянии, а после соревнования тем более. Север согласился на изменения, но срок не продлил.

Потом они составили своё соглашение.

Денис хотел поделить всё пополам. Рина поставила перед ним две суммы и напомнила про мастерскую. Он предложил шестьдесят пять процентов ей, тридцать пять ему. Она согласилась на шестьдесят три и тридцать семь — по внесённым деньгам; риск залога компенсируется фиксированной выплатой после покрытия долга. Зарплату за работу считают отдельно, не превращая её в спор о собственности. Кредитные и опасные технические решения принимают оба. За право Рины остановить испытание не голосуют.

— А за право пилота отказаться от манёвра? — спросил Денис.

— Тем более.

Он перечитал эту строчку. Подписал не сразу.

— Когда инженеру кажется, что можно, а пилоту кажется, что нельзя, мы обычно спорим до темноты.

— Значит, будем начинать раньше.

На следующий день Денис пришёл к Савину до первой лекции. Рассказал о машине, не называя её перспективной. Попросил вечернее расписание и отпуск за свой счёт на дни основных этапов. Савин выслушал, посмотрел на график занятий и сказал, что расписание можно обсудить. Отпуск — после разбора и гражданского допуска.

— Это не обещание тебя отпустить в любой момент, — добавил он. — Если договорился вести группу, ведёшь. Мне не нужны ещё восемь человек, которые узнали об отмене утром.

— Буду вести.

— И полигонную технику для ремонта не бери. Всё, что можем дать официально, оформим отдельно.

Денис вышел из кабинета с неприятным чувством: он даже не успел попросить о подъёмнике, а Савин уже знал, что попросит. Тем не менее вечером они согласовали три лекции в неделю. Зарплата стала меньше. Расходы от этого не уменьшились.

Торги проходили в том же терминале, в тесном помещении над весовой. Участники сидели за столами, подняв воротники от сквозняка. На стене показывали лоты. Боров стоял у выхода и проверял вывозные документы у тех, кто уже получил своё железо.

Рина положила на стол их расчёт. Денис достал свой лист с пределом и развернул рядом. Бумага затёрлась на сгибах, хотя прошло всего два дня.

До «Кедра» продавали два транспортёра, тяжёлую насосную установку и комплект опор. Опоры взяла женщина с грязной повязкой на голове. За насосную установку спорили долго; один участник поднял цену, не отрываясь от разговора по связи. Денис следил за его рукой и не понимал, как можно одновременно решать два дорогих вопроса.

На экране появился их лот.

Ведущий перечислил модель, состояние и отдельно оговорил снятые модули. Потом зачитал доступные условия отсрочки. Несколько человек подняли глаза.

— Двести шестьдесят тысяч. Есть предложение?

Рина подняла номер.

На другом конце комнаты мужчина в синем жилете повернулся к своему соседу. Они обменялись несколькими словами. Денис почувствовал, как пальцы сами легли на край карточки.

— Двести шестьдесят от участника одиннадцать. Следующий шаг пять тысяч.

Мужчина в жилете потянулся к своему номеру, но взял вместо него чашку. Сосед покачал головой.

Ведущий подождал.

Денис посмотрел на Рину. Она держала карточку уже на столе. На костяшках у неё белела кожа, будто номер всё ещё требовалось удерживать над головой.

— Двести шестьдесят. Первое объявление.

У мужчины в жилете зазвонила связь. Он вынул наушник, встал и вышел в коридор.

— Второе объявление.

Денис вдруг захотел, чтобы кто-нибудь поднял цену. Тогда они уйдут по собственному правилу, и он снова придёт на вечернюю лекцию человеком, который разумно отказался от слишком дорогой машины. Можно будет ругать Рину за неудачный выбор и себя за то, что вообще ездил смотреть.

— Продано участнику одиннадцать.

Рина выдохнула и повернула к нему расчёт другой стороной. На чистом месте написал ведущий: «260 000».

Теперь отказ выглядел бы совсем иначе.

Подписи заняли сорок минут. Денис перевёл свою долю, Рина свою; деньги исчезли с экранов без всякого торжественного звука. Неля выдала копии, предупредила о сроке второго платежа и ещё раз уточнила, куда доставлять машину.

— Южный промышленный двор, площадка восемнадцать, — сказала Рина.

— Там мастерская. Мы проверяли площадь.

— Стоять он будет снаружи. А ремонтная полоса у нас общая, я забронировала.

Неля записала адрес и передала ключевой модуль.

Он оказался маленьким, с серой полосой по торцу. Денис ожидал почему-то большего. Рина повернула модуль в руке, проверила номер, положила между ними на стол.

— Кто заберёт? — спросила Неля.

— Он, — сказала Рина. — Мне ещё Борову объяснять, почему я покупаю масло, которое из него вытекло.

Боров проводил их к ангару. Снял с бедра машины пластиковую бирку лота и отдал Денису вместе с актом передачи. Под биркой обнаружился прямоугольник чистой серой краски.

— Перевозчик утром, — сказал он. — Сегодня готовьте крепления. Грузовой захват, когда снимете для перевозки, передавайте водителю отдельно. Правого манипулятора в комплекте нет.

Рина уже шла к креплению захвата. Денис поднял голову к кабине.

На полигоне машины принадлежали отделу эксплуатации. Раньше — подразделению. Он мог сломать одну, написать объяснение, получить взыскание; где-то существовал человек, который знал, как оплачивать последствия.

Теперь этот человек стоял под машиной с его долей в кармане и рассматривал мокрую линию на рукаве.

— Ну что, хозяин, — сказала Рина. — Возьми ёмкость. Одно ведро нам всё равно не оставят.

Денис нашёл канистру, опустился на колено и подставил её под соединение. Масло потекло тонкой струёй.

Первое, что он сделал с собственной боевой машиной, — старался не пролить его на бетон.

Глава 4. Лучший из худших

Перевозчик привёз «Кедр» в шесть утра и попросил расписаться, пока машина ещё лежала на платформе.

Рина отказалась.

— Сначала разгрузим и проверим крепления.

— У меня следующая подача в восемь.

— Тогда надо было приехать к пяти, как договорились.

Денис стоял на общей ремонтной полосе и держал в руках выданный перевозчиком сигнальный жезл. Он выглядел дешёвым и игрушечным. Восемнадцать тонн над ним выглядели настоящими.

Крановщик поднял корпус, подождал, пока платформу вытянут из-под ног, и начал опускать. Рина следила за стропами, Денис — за опорами. Пока машина спускалась, из соседних боксов вышли люди. Один принёс чай. Другой спросил, будут ли показывать, как она ходит. Хозяин малярной мастерской попросил поставить её так, чтобы тень не падала на его сушильную площадку.

— Сейчас солнце передвину, — ответила Рина.

Ей пришлось переставить одну опору, потому что под плитой обнаружилась трещина. Перевозчик смотрел на часы. Когда корпус наконец лёг правильно, Денис понял, что почти всё время простоял, стиснув жезл обеими руками.

Машина оказалась выше любого строения на Южном дворе. Разве что водонапорный бак соперничал с ней, но он торчал вдали и не требовал ремонта.

Рина расписалась. Водитель забрал документы, отказался от чая и уехал.

— Ну вот, — сказал Денис. — Теперь всем видно, куда мы дели деньги.

Рина обошла правую ногу, проверила стропы, которые они оставили для работы, и остановилась у бедра.

— До обеда снимаем привод. После обеда его надо разобрать. Завтра у нас оплаченный заказ на погрузчик. Послезавтра — осмотр водяной станции. Без этих денег новые уплотнения не купим.

— Ты себе хотя бы ночь на сон поставила?

— Между погрузчиком и станцией.

Он посмотрел на инструментальные ящики. Их было три. Третий стоял пустой: Рина выложила всё для разгрузки.

— Нам нужен техник.

— Нам нужно пять человек. Пока нас двое.

К полудню они сняли кожух, отключили линии и подготовили узел к подъёму. Денис работал медленнее, чем ожидал от себя. Он помнил расположение большинства креплений, но не помнил, какое из них без специальной головки лучше вообще не трогать. Рина остановила его дважды. На третий раз он сам спросил.

Вынутый привод положили на стенд. Рина сразу увидела следы старого ремонта. Кто-то заменил часть уплотнений, но оставил изношенный направляющий узел. На холодной машине всё держалось; по мере нагрева зазор увеличивался, давление уходило.

— Как у нас, — сказал Денис. — Утром обещаний больше.

Рина не ответила. Складывала снятые детали на ткань, выстраивая их по порядку. На одну приклеила красную этикетку.

Денис достал связь и нашёл Матвея Глена.

Первую минуту Матвей не хотел вспоминать, кто звонит. Потом вспомнил и спросил, нужна ли помощь с новой демонстрационной машиной.

— Со своей.

— Ты женился на богатой женщине?

— Купили «Кедр-шесть».

Матвей помолчал.

— Значит, нет.

— Посмотришь?

— Денис, я десять лет смотрел на них. Потом ещё три года исправлял то, что увидел. Сейчас у меня две установки на обслуживании, мне хорошо.

— Мы заплатим.

— Сколько?

Денис назвал сумму за осмотр. Матвей отказался. Назвал свою — в два раза больше.

— И это только осмотр. В сезон я не поеду.

— Сначала осмотр.

— Тарен там?

— Рядом.

— Дай ей.

Рина взяла связь, выслушала и начала перечислять показатели. Денис отошёл к машине, чтобы не слышать, как они двумя фразами решили то, что он пытался объяснить пять минут. Через четверть часа она сказала, что Матвей приедет в среду.

— Ты же хотела разобрать сегодня.

— Мы и разобрали. Решение о ремонте он подтвердит до заказа деталей.

— Он сказал, не поедет.

— Я слышала.

Кира Денис нашёл в тренировочном центре. В просторном зале стояли шесть кабин, соединённых с подвижными основаниями. Движение было убедительным до той минуты, когда игрок замечал, что за окном всегда один и тот же вид плато. На настоящем маршруте такой любезности ждать не приходилось.

Кир закончил заезд с третьим временем дня. Выскочил из кабины, вытер лицо полотенцем и первым делом посмотрел на общий экран.

— Привод ног здесь медленный, — сообщил он Денису.

— Для всех один.

— Поэтому разница между нами могла быть больше.

Ему было двадцать пять. Он дважды приходил на занятия Дениса и потом ещё месяц писал вопросы про старые операции. Вопросы были толковые, только Кир почему-то считал, что каждая операция имела один идеальный способ завершиться.

Они сели у окна. Денис рассказал о лиге, собственном мехе и вакансии резервного пилота. Кир успел улыбнуться до того, как услышал название модели.

— «Кедр»? Серьёзно?

— Шестой.

— Я понял. На пятом ты бы даже не пробовал.

Денис посмотрел на экран с его третьим временем.

— На чём сезон сам проходишь?

— Переговоры есть.

— Какие?

Кир отвёл взгляд. Переговоры оказались обещанием из команды «Меридиан» рассмотреть резервного пилота, если уйдёт человек с действующим допуском. Тот пока не собирался уходить.

— С вашей машиной тоже не факт, — сказал Кир. — Квалификация, ресурс, бюджет. Зачем мне потерять месяц?

— Чтобы получить свою практику. Мы заявляем двух пилотов. На некоторых заданиях тебе придётся работать на вспомогательной платформе, на основных маршрутах я за рулём. Заезды на «Кедре» будут. Конкретные часы впишем в договор.

— Зарплата?

Денис назвал нижнюю границу. Кир повертел в руках полотенце.

— Я сейчас больше зарабатываю на доставке.

— Верю. Там машины уже починили.

Они договорились встретиться после осмотра Матвея. Кир попросил не считать это согласием.

— Не буду, — сказал Денис. — И ты не считай, что я забронировал кресло навсегда.

Ада Верн приехала сама. Рина позвонила ей по рекомендации знакомого спасателя; Ада предложила заодно посмотреть связь на Южном дворе. За её спиной висел плоский рюкзак, в руке она несла приборный кейс. Ни масляных пятен, ни лишнего инструмента. Денис даже почувствовал необходимость протереть стол.

Ада открыла кейс, поставила две станции, прошла до ворот и попросила его остаться возле машины.

— Произнесите числа от одного до десяти.

— Один, два...

— Не быстро. Как будто диктуете показания.

Он повторил. На пятом числе она завернула за малярную мастерскую. На шестом станция захрипела. Девятое Ада не услышала.

— Это двор, — сказала она, вернувшись. — Здесь ничего не происходит. В буре будет хуже.

— Поэтому мы тебя и позвали.

— Я не улучшаю приём собственным присутствием.

Ада положила перед ними перечень. Основная станция, отдельное питание резерва, кабельный канал для работы рядом с машиной, переносные маяки, независимый приёмник навигации, бумажные схемы аварийных зон. Денис увидел новую сумму и посмотрел на Рину. Та не выглядела удивлённой.

— У меня оборудование есть, — сказала Ада. — Но оно арендуется, а не дарится команде. И нужен второй человек, который сможет развернуть его, если со мной что-то случится.

— Я могу, — сказал Денис.

— Когда вы в кабине?

Он покачал головой.

— Резервный пилот. Если согласится.

— Тогда привезите его. И ещё: медицинское обеспечение лиги не отменяет аптечку и обучение команды. Я имею квалификацию полевого медика, но операционную в вашем фургоне не устрою.

Рина спросила, сколько времени потребуется на подготовку. Ада ответила: два дня при рабочей системе питания, потом проверка в движении. Денис спросил, согласится ли она на отсрочку части оплаты до первых выполненных заказов.

— На часть — да. На всю — нет. У меня квартира и работа, которую придётся отдать коллеге. Неоплаченная аренда оборудования не будет превращаться в мою ставку на ваше место в таблице.

— Мы вообще умеем производить впечатление людей, которые заплатят? — спросил он, когда она уехала.

Рина сняла перчатку и показала на подписанный заказ на погрузчик.

— Пока только этих людей.

В среду Матвей появился к восьми. Маленький человек в просторном комбинезоне, он первым делом попросил стул. Денис принёс. Матвей поставил его рядом с приводом и сел, не притронувшись к инструментам.

— Запуск кто смотрел?

Рина ответила.

— Схема температур где?

Она включила планшет.

— Корд, чай есть?

Денис ушёл за чайником. Когда вернулся, Матвей уже держал повреждённый направляющий узел. Повернул к свету, провёл ногтем по кромке.

— Этому ремонтнику надо руки оставить, — сказал он.

— Неожиданно милосердно, — заметил Денис.

— За станок больше не пускать. Руками он хотя бы чай пить сможет.

Дальше Матвей работал молча. Измерил посадочные места, попросил снять ещё одну крышку, нашёл старую метку регулировки и сравнил с ведомостью. Под корпус залез сам, отказавшись от предложения Дениса подсветить.

— Ты светишь туда, где интересно тебе. Мне от этого всё время темно.

К одиннадцати на столе лежал список. Большая часть выводов совпала с Риниными. Два дорогих узла менять пока не требовалось: после разборки их можно восстановить. Зато Матвей забраковал крепление нижней лестницы и одну из возвратных линий. Денис видел эту линию снаружи и считал, что она годится.

Матвей разрезал снятый участок. Внутри трубка расслоилась.

— Снаружи куртка тоже целая, — сказал он, глядя на Дениса. — А под ней на записи кровь была.

— Уже зажило.

— Железо времени не знает. Сломается сегодня.

Денис предложил ему работу ещё раз. Матвей назвал прежние две установки и отказался ещё раз. Рина не вмешивалась. Продолжала сверять список с бюджетом.

— Что должно измениться, чтобы ты согласился? — спросил Денис.

Матвей отодвинул пустую чашку.

— Твоя манера приглашать. Ты мне предлагаешь историю. Старый мех, большой сезон, будем всех удивлять. Я историю уже прожил. Сейчас хочу знать, кто покупает детали, кто разрешает запуск и что происходит, когда я говорю «нет».

Рина подняла взгляд.

— Покупки по согласованной ведомости. За запуск отвечаю я, техническое заключение ваше. Если вы запрещаете запуск из-за состояния узла, машина остаётся на опоре. Возражения обсуждаем после остановки.

— А пилот?

— Пилот присутствует, — сказал Денис.

Матвей не улыбнулся.

— Присутствие — хорошее начало. Лучше, чем «на месте разберёмся».

Он не согласился в тот день. На следующий привёз подходящую головку для крепления и сказал, что это личный инструмент, который заберёт с собой. Ещё через день прислал проект условий на три недели подготовки и сезон. Фиксированная оплата, отдельная аренда оборудования, запрет списывать зарплату за плохое место в зачёте. После первой недели оба могут прекратить договор, оплатив выполненную работу.

Рина вычеркнула один пункт про неограниченные расходные материалы. Матвей вернул ограничение в понятных цифрах. Они подписали.

Кир приехал в субботу. «Кедр» стоял без правого привода, и молодой пилот сначала просто прошёл под ним, запрокинув голову. Денис разрешил подняться в кабину после проверки лестницы. Кир сел, пощупал рычаги и спросил, можно ли включить экраны.

— Только диагностику. Силовой контур разомкнут.

Молодой пилот нашёл на экране последнюю запись испытания. Посмотрел остановку на уступе дважды.

— Тут можно было раньше поставить левую, — сказал он.

— Можно.

— Почему не поставил?

— Неправильно выбрал шаг.

Кир посмотрел на него. Денис ждал вопроса про провал давления, но тот промолчал. Потом запустил запись ещё раз, уже медленнее.

— Широкие стопы, — сказал наконец.

— Наконец-то ты заметил хоть что-то хорошее.

— Кресло тоже можно переобить.

Они провели час на тренажёрной схеме управления, подключённой к наземному компьютеру. Кир торопился и несколько раз получал предупреждение о переносе веса. В конце спросил, будут ли у него самостоятельные задания или он весь сезон просидит запасным.

Денис достал проект договора. Там уже стояли часы подготовки и право на квалификацию для вспомогательной платформы. Кир перечитал страницу, сфотографировал и попросил вечер на решение.

Согласие пришло ночью. Рина внесла его имя в список команды, но заявку не отправила: до гражданского допуска пилотов и технической проверки машина оставалась просто дорогим имуществом на общей площадке.

В понедельник они впервые собрались впятером.

Матвей сидел на своём стуле, Ада раскладывала батареи, Кир стоял рядом с Денисом и пытался не смотреть на возвышающийся над ними корпус. Рина повесила на боковой панели магнитную доску. В первой колонке были работы, во второй — ответственные, в третьей — деньги и сроки.

Денис узнал собственную фамилию напротив трёх задач: подготовка пилотов, оплаченные занятия, очистка второго охлаждающего контура.

— Я думал, пилот команды получит что-нибудь поинтереснее.

— Получит, — сказала Рина. — Когда выполнит эти.

Ада развернула маленькую схему и показала Киру два разъёма.

— Ты обещал уметь всё быстро, — сказала она. — Начни с того, чтобы не воткнуть резервное питание в линию данных.

— Я такого не обещал.

— Тогда у тебя есть запас для хорошего впечатления.

Матвей поднял руку, требуя внимания.

— Важный вопрос. Кто последний пользуется чайником, тот наливает воду. Не ставит пустой на место, не сообщает миру, что чай закончился. Наливает воду.

Рина записала это внизу доски.

Денис смотрел на четыре фамилии рядом со своей. Никто из этих людей пока не говорил, что они обязательно победят. Матвей всё ещё считал покупку дурной, Ада считала оборудование недостаточным, Кир — машину медленной. Даже Рина могла назвать хороший корпус только хорошим корпусом.

Зато завтра каждый из них собирался прийти.

Он взял со стола инструмент для очистки и пошёл к открытому охлаждающему контуру. На этот раз не пришлось искать, какая у него рабочая сторона.

Глава 5. Первый шаг

Первую заработанную вместе тысячу Денис потерял из-за четырёх болтов.

Он затянул их по памяти, без записи, а вечером владелец погрузчика позвонил Рине и сказал, что крепление опять стучит. Они вернулись на склад после десяти. Денис проверил посадку и понял, что подтянул крепёж раньше, чем узел занял рабочее положение. Болты не ослабли; просто под нагрузкой детали встали иначе.

Исправление заняло двадцать минут. Дорога, повторная проверка и компенсация за простой — ещё три часа и тысячу марок.

Рина не стала ругаться. Наутро написала на доске: «Работу без контрольной проверки не сдаём». Денису хотелось дописать рядом свою фамилию, чтобы остальные не думали, будто правило придумано для всех сразу.

Матвей прочёл, кивнул и вычеркнул из собственной ведомости ещё одну операцию. Он и так записывал всё, просто называл это лишней бумажной работой.

Следующие две недели Денис жил между полигоном и Южным двором. Утром помогал Рине с чужими машинами, днём работал на «Кедре», три вечера в неделю читал теорию. Иногда путал, какая поломка принадлежала какой машине. Однажды начал объяснять курсантам, почему правый привод нельзя нагревать, пока Лев не поднял руку и не напомнил, что на учебной модели этого ограничения нет.

— Хорошо, что ты слушаешь, — сказал Денис.

— Вы просили говорить сразу.

После занятия он задержал Льва на пять минут. Парень прошёл проверку на тренажёре и готовился к практике с другим инструктором. На вопрос о страхе ответил не сразу, а потом сказал, что теперь сильнее боится неправильно понять команду. Денис показал ему способ повторять только существенное: направление, ногу, конечную точку. На третьей попытке они обошлись без длинных объяснений.

На Южном дворе тем временем появились новые листы. Матвей размечал принятые узлы зелёным, те, что ещё нельзя нагружать, жёлтым. Рина следила за оплатой. Ада поставила резервную станцию так, чтобы до неё можно было добраться из кресла, не снимая ремней. Кир собрал тренировочную схему из рабочих датчиков и настолько увлёкся, что забыл о смене на доставке.

Пришлось отпустить его, пока новая команда не испортила отношения со старым работодателем окончательно.

На восемнадцатый день Денис получил гражданский допуск к испытаниям под надзором. Практику сдавал на арендованной исправной машине в присутствии комиссии. Не на «Кедре», не по записи аварии и не в качестве награды за неё. Первый заход на точную установку груза он провалил: выбрал красивую короткую траекторию, но не обеспечил нужную дистанцию от контрольной опоры.

Во второй раз прошёл шире.

Экзаменатор поставил отметку и сказал, что на спортивной квалификации пределы будут считать строже.

Денис не стал рассказывать про прежнюю службу. Экзаменатор и так видел документы.

За две недели «Кедр» изменился меньше, чем хотелось бы человеку, стоявшему снаружи. Боковая панель вернулась на место, лестница стала новой, вместо пустого крепления правой руки поставили лёгкую инструментальную раму. На ней можно было закреплять лебёдку или переносной блок для инженерных заданий, но поднимать полноценную боевую руку они не собирались. Краску не обновили. Рина сказала, что сначала надо узнать, что потечёт на свежую краску.

Зато внутри больше не пахло горелой резиной. Правый привод держал давление на прогретой установке. В левом контуре Матвей заменил две трубки, которые Денис вообще не заметил при покупке. Кресло Кир действительно переобил — простой тёмной тканью, без своей любимой яркой полосы.

— Лицензия позволяет ездить, — объяснил он. — Хорошее кресло позволяет после этого выходить.

Большой тест назначили на утро. Лига сдавала проверенную тренировочную полосу по часам; им досталось окно с шести до девяти. Никаких зрителей, никаких удобных переносов на вечер. Если не успеют, придётся платить снова.

Денис приехал первым и обнаружил, что Матвей уже сидит под навесом с чайником.

— Ты здесь ночевал?

— Нет. Когда в расписании шесть, надо иногда приезжать до шести.

Машину привезли ночью. Для самостоятельного перехода по дорогам им пока не хватало регистрации, поэтому снова наняли платформу — дешевле предыдущей, без тяжёлого крана. «Кедр» уже мог встать и сойти по усиленной рампе сам.

Рина проверила наряд, местную схему и опоры. Ада включила связь. Кир пошёл с наблюдателем обходить маршрут. Денис смотрел, как он проверяет плиты, и заставлял себя не кричать вслед советы.

На полосе было всё, что ему сейчас требовалось: ровный разгон, небольшой склон, каменное поле, тесный поворот между двумя стойками, грузовая площадка. Дистанция казалась смешной по сравнению с настоящими маршрутами. Однако к девяти требовалось пройти её несколько раз и получить показатели, по которым можно будет выбирать дальнейший режим.

— Первый круг, — сказала Рина. — Штатная мощность. Без дополнительного хода. На каждой точке остановка.

— Мне можно вообще получать удовольствие?

— В пределах штатной мощности.

Денис опустил прозрачный козырёк гарнитуры. На основном экране появился маршрут. На вспомогательном — крупные, понятные цифры температуры. Не праздничная зелёная схема, замершая в удобном положении, а реальные показания с отдельного контура.

Он вывел машину на плиту.

Первый шаг прошёл без задержки. Второй оказался слишком коротким: Денис всё ещё ждал, что правая нога опоздает, и сам убрал ход. Он сделал третий длиннее. «Кедр» не возражал, хотя в кресло пришёл тяжёлый толчок.

— Не догоняй предыдущий шаг, — сказала Рина. — Дальше начинаешь с этого положения.

Он дошёл до контрольной отметки. На полном расстоянии дважды переставлял стопу там, где современная машина прошла бы одним шагом. Пока стоял, Кир назвал время. Денис переспросил.

— Семьдесят восемь секунд, — повторил Кир.

Утром до них ту же полосу прошла четырёхногая грузовая платформа. На табло ещё оставалось её время: пятьдесят две.

— Это с остановками, — сказал Денис.

— У неё тоже с остановкой, — ответила Ада.

Рина попросила вернуться, не меняя режим. На обратном пути Денис подобрал длину шагов лучше и сэкономил четыре секунды. Это его обрадовало до того момента, как он снова посмотрел на чужие пятьдесят две.

После второго круга они попробовали быстрый ход на ровной полосе. Машина позволила ему разогнаться, но нагрев пошёл резко. По расчёту Рины, заданное окно ещё оставалось допустимым; по ощущениям Дениса, он наконец ехал.

Кир назвал время.

На этот раз разница была меньше. Восемнадцать секунд вместо двадцати шести.

— Ещё раз, — сказал Денис.

— Остываем, — ответила Рина.

— Температура ниже предупреждения.

— И продолжает расти после снятия нагрузки. Нам нужен максимум, а не цифра в момент финиша.

Он вышел из кабины. Рина показала график: температура поднялась ещё на четыре градуса, пока машина стояла. Если бы Денис сразу дал второй разгон, его красивое время закончилось бы ограничением мощности в середине полосы.

Матвей открыл боковой люк и потрогал крепление.

— Железо не знает, что круг закончился, — сказал он.

— Мне начинает казаться, что оно вообще ничего не знает.

— Зато редко спорит.

Денис отошёл к табло. На соседней полосе молодая команда испытывала низкую быструю машину. Пилот входил в поворот с повёрнутым корпусом, как будто собирался срезать угол бедром, и выходил уже в правильном направлении. Хорошо, легко, без задержки. Денис следил за ним три прохода подряд.

Рина подошла и встала рядом.

— Не купим мы такой ход.

— Можно убрать ещё вес.

— Где?

Он посмотрел на её планшет. Балласт у пустого правого плеча обеспечивал расчётный центр масс. Защиту приводов снимали на стенде, но без неё на каменное поле лучше не выходить. Запас топлива можно было уменьшить, но не на длинных переходах. Инструментальная рама весила мало и давала единственный шанс нормально выполнять задачи.

Денис назвал две панели. Рина показала их массу.

— Ради тридцати килограммов хочешь оставить открытую линию возле колена?

— Хотеть мне пока разрешено.

— Конечно. Просто тут есть расчёт.

На каменном поле всё пошло иначе.

Низкая машина, которую Денис только что смотрел, стояла у границы сектора. Её пилот не мог выбрать, куда ставить правую стопу: крупный камень перекрывал короткую траекторию, а широкий шаг оставлял корпус слишком далеко за опорой. Он попробовал два захода и откатился на исходную позицию.

Денис видел, куда пошёл бы на ней сам. Но «Кедр» позволял другой маршрут: левую стопу на ближнюю широкую грань, правую на плоский камень выше, корпус чуть назад. Большая пятка оставалась опорой, пока нога выбиралась из впадины.

Он назвал точки. Рина проверила наклон по данным, Кир подтвердил поверхность снаружи. Только потом Денис двинулся.

Ступни ложились медленно, почти скучно. Зато под корпусом ничего не уезжало. На третьем камне ему захотелось ускорить перенос: машина стояла с перекосом, и ощущение само подталкивало заканчивать движение. Он вспомнил остановку на уступе и дождался полного подъёма правой стопы.

Следующий шаг вывел его к контрольной стойке.

— Время? — спросил он.

Кир ответил, и Денис вдруг улыбнулся. Они проигрывали на плитах, зато прошли каменное поле на девять секунд быстрее соседа — с первой попытки, без возврата.

Рина не дала повторить немедленно. Попросила осмотреть стопы. На правой сменной накладке оказалась глубокая царапина. Камень, который Кир принял за гладкий, имел острое ребро с другой стороны.

— Моя ошибка, — сказал молодой пилот.

— В описании поверхности, — уточнила Ада. — Запиши. И в следующий раз скажи, какую сторону видишь. Всю поверхность ты не видишь ни с одной точки.

Кир сделал запись. Денис хотел сказать, что царапина ничего не меняет, но Матвей уже измерял её глубину. Пришлось дождаться заключения: допустимо, до следующего осмотра после каменного сектора.

Последним было грузовое задание. Трёхтонный блок нужно было перенести через наклонную полосу и установить на отмеченное место, не выходя корпусом за границы. Быстрая соседняя машина могла взять такой вес только в ближнем положении захвата. Ей потребовался промежуточный стол: поставить, перехватить, поднять снова.

«Кедр» держал груз дальше. Не столько потому, что был сильнее, сколько благодаря широкой опоре и запасу рамы. Денис провёл блок перед собой, почти не поворачивая корпус. На склоне он впервые почувствовал машину с нагрузкой так, как помнил по прежней службе: тяжёлый предмет не висел отдельно, а входил в каждый шаг.

Он подошёл к месту установки и уже хотел опустить захват, когда увидел левую стойку. Для ровного положения блока потребуется слишком большой доворот плеча. Вчера он, вероятно, сделал бы его, рассчитывая, что ноги удержат.

— Мне нужен шаг назад, — сказал он.

— Назад свободно, — ответил Кир.

— Правая стопа у границы, — добавила Ада. — Один короткий, не два.

Денис отступил, переставил левую и опустил блок. Тот встал внутри разметки. Над захватом продолжало клубиться утреннее испарение от прогретой линии.

— Установлен, — сказал Кир.

Рина сверила показания и разрешила разжать захват.

До конца их окна оставалось двенадцать минут. На второй полный проход времени не хватало. Зато они получили то, за чем приехали: рабочую границу мощности, подтверждённую устойчивость, грузовое задание без провала давления.

Денис снял гарнитуру. В кабине было жарко, но на этот раз жара не означала, что где-то уже плавится нужная деталь.

Наблюдатель подошёл к Рине, расписался в журнале и посмотрел вверх.

— Модель старая, — сказал он.

— Мы заметили, — ответил Денис.

— Не шучу. На последнем сезоне таких было три. Два сошли на переходах. Третий закончил двадцать восьмым.

Кир поднял голову. Рина спросила, почему сошли.

— Охлаждение. И опора после попытки держать темп лидеров.

Наблюдатель назвал номера заявок, по которым можно было найти открытые отчёты. Рина записала. Денис сначала подумал, что это лишние сведения, а потом попросил продиктовать медленнее.

В фургоне Кир включил общий график. Прямые участки были длинными, их собственные удачные сектора — короткими. Если сложить весь маршрут, «Кедр» всё равно оставался медленнее.

— Разница чуть больше минуты, — сказал Кир. — Даже если я неправильно оценил каменное поле.

— Правильно, — ответила Рина. — По сегодняшним данным.

Денис посмотрел на машину, которую крепили к платформе. Пока он сидел внутри, медленный шаг казался результатом тонкого управления. Снаружи было видно просто медленный шаг.

— Значит, будем искать, где вернуть минуту.

— Не всю в одном месте, — сказала Рина. — Иначе опять останемся на одной ноге.

Ада попросила передать ей планшет. Отметила два участка, на которых они останавливались дольше, чем требовалось, пока уточняли связь. Кир нашёл лишний возврат на первой контрольной точке. Матвей сказал, что левую педаль можно сделать мягче, но ускорение пообещал только пилотской ноге, не машине.

Денис смотрел, как на графике появляются маленькие исправления. По три секунды, по пять, по восемь. До минуты было далеко. Зато ни одно не требовало делать вид, что у «Кедра» другой двигатель. Вечером они повесили распечатку на доску.

Под ней Рина написала: «Работает». Денис взял маркер и хотел добавить что-то про победу. Матвей подвинул ему чистый лист с перечнем обслуживания после испытания.

Он вернул маркер на место и пошёл искать ключ для защитной панели.

Глава 6. Чемпион

На предварительном сборе Денис первым делом увидел собственную фамилию.

Она стояла внизу списка, рядом с пометкой «условная регистрация». Выше шли команды с логотипами, фотографиями пилотов, ссылками на прошлые результаты. У их строки фотографии не было. Только название «Кедр», модель машины и пять имён.

— Надо было назвать команду иначе, — сказал Кир.

— Как? — спросила Ада.

— Чтобы было понятно, чего мы хотим.

— «Оплата по договору», — предложил Матвей.

Рина отдала документы регистратору. Денис остался возле табло ещё на минуту. Имя в публичном списке выглядело непривычно. Два года он видел его преимущественно в расписаниях занятий и бумагах, которые следовало подписать после неприятного разговора.

Во дворе сборочного центра пахло топливом и горячим хлебом. Между ремонтными секциями открыли торговые палатки: кормить здесь собирались с утра до ночи. Мехи стояли за ограждением, каждый на своей площадке. У быстрых моделей были узкие корпуса и подвижные плечевые узлы; у инженерных — дополнительное оборудование на спинах, широкие опоры, лебёдки. Все выглядели ухоженными. Даже старая машина в дальнем ряду получила новую краску, на которой аккуратно разместили спонсорские надписи.

Денис подумал о полосе ржавчины на бедре «Кедра». Он успел предложить покрасить хотя бы её. Рина ответила, что под краской она станет красивой ржавчиной, а им нужен новый фильтр.

Теперь он пожалел, что фильтр никто не увидит снаружи.

Рина шла рядом с Адой и обсуждала резервное питание. Матвей сразу свернул к поставщикам уплотнений. Кир задержался у светлого меха на центральной площадке. Изящные ноги, широкий боковой обзор, ни одной выступающей линии. Рядом висела табличка: «Вектор-8. Команда „Северная кромка“».

— Вот так надо, — сказал Кир.

— Запиши цену, — предложил Денис.

— Можно помечтать без цены?

— Только до обеда.

Из кабины «Вектора» спускался Райнер Ферр.

Денис узнал его раньше, чем увидел лицо: по тому, как он ставил ногу на лестнице, не торопясь и не задерживаясь. Райнер всегда двигался так, словно у него уже было согласованное время на следующую операцию. Снял шлем, передал технику и оглянулся на Кира.

— Не опирайся на ограждение. Оно для обозначения границы, не держит человека.

Кир отступил и только потом заметил Дениса.

Райнер смотрел на него несколько секунд. Подошёл, протянул руку.

— Корд.

— Ферр. Вы ещё не поменяли календарь в терминале. Я успел тебя увидеть до приезда.

— У тебя теперь отношения с терминалом?

— Мы забрали оттуда машину.

Райнер перевёл взгляд на список в руках Кира.

— «Кедр-шесть»?

— Удивительно, сколько людей узнают модель по выражению лица моего резервного пилота.

Кир хотел ответить, но Райнер уже спросил, кто занимается ходовой. Услышав имя Матвея, кивнул. Имя Рины тоже знал. Потом спросил про Денисов допуск.

— Гражданские испытания под надзором прошёл. На сезон отдельная квалификация.

— Хорошо.

Слово прозвучало ровно, без скрытой насмешки. От этого Денису стало труднее продолжать привычный разговор, в котором всё можно было перевести в шутку.

— Ты теперь лично проверяешь всех новичков?

— Только тех, с кем служил.

Кир посмотрел на них обоих. Денис отправил его забрать регистрационные карточки. Молодой пилот понял, что причина другая, но ушёл.

Райнер повернул к боковому проходу.

— Пройдём?

За ангарами было тише. Люди здесь тоже ходили, но занятые инструментами и ящиками, они меньше смотрели на лица. Денис почувствовал знакомое раздражение: Райнер выбрал место, в котором труднее было устроить показательный спор.

— Ты собираешься сказать, что мне не место в списке? — спросил он.

— В списке тебе место определит комиссия. Я хочу знать, ты прочёл условия безопасности.

— Прочёл.

— Целиком?

— Райнер, мне тридцать два. Я умею читать после первых двух страниц.

— Умеешь. Но иногда выбираешь только то, что мешает тебе ехать быстрее.

Денис остановился.

— Я не пришёл сюда спорить про тот конвой.

— Я тоже. Иначе начал бы с другого.

Мимо проехала тележка с блоками питания. Райнер придержал кабель, который волочился по земле, поднял его на край платформы и отпустил. Мужчина за рулём кивнул, не останавливаясь.

— В сезоне каждый сам выбирает темп, — продолжил Райнер. — Но аварийная группа одна на сектор. Когда один участник решает, что успеет до ограничения погоды, потом второму приходится ждать помощи. Это касается и моей команды.

— Ты ещё не видел, как мы ходим.

— Я видел тебя достаточно долго.

Вот теперь Денису захотелось ответить резко. Сказать, что два года изменили больше, чем Райнер думает; что на стенде у них лежат не обещания, а новые детали; что он не обязан оправдываться перед чемпионом за попытку вернуться. Всё это было правдой по отдельности и бесполезным вместе.

— Посмотришь на этапе, — сказал он.

— Посмотрю.

— А если мы окажемся впереди?

— Постараюсь обойти.

Райнер улыбнулся впервые. Не широко, зато Денис узнал прежнего человека — того, с кем можно было спорить о маршруте, не начиная с собственной невиновности.

— Вот и договорились, — сказал Денис.

— Нет. Пока поговорили.

На общей встрече мест оказалось меньше, чем людей. Денис с Киром встали у стены, Рина нашла стул возле прохода, Ада осталась у второго выхода. Матвей пришёл с пакетом уплотнений и сел прямо на него, предварительно проверив, что ничего не сломает.

Руководитель сезона, женщина по фамилии Орн, вывела на экран схему северных плато. Маршруты были разбиты на сектора, вокруг — зоны размещения техников, смены оборудования и аварийные площадки. Самые дальние контрольные точки не имели постоянной связи с городом, зато у каждой стоял собственный маяк и группа наблюдения.

— Часть направлений будет закрываться по погоде, — сказала Орн. — Решение принимает дежурный руководитель безопасности. Спортивная комиссия его не отменяет. Результат, который получен после команды остановить этап, не учитывается.

Из середины зала спросили, почему на прошлогоднем переходе одни команды успели пройти сектор до закрытия, а другие нет. Орн назвала время остановки и ссылку на протокол. Объяснила, в каких случаях аннулируется весь сектор, а в каких засчитываются завершённые результаты до общего лимита.

— Условия должны оставаться сопоставимыми. Если сопоставимость утрачена, зачёт отменяется для всех, включая лидера.

Денис посмотрел на Райнера. Тот записывал, хотя наверняка знал всё это лучше большинства.

Следующий экран показал очки. Четыреста за маршруты, триста за специальные задачи, двести за бои, сто за безопасность. Каждый этап имел свой предел, каждый маршрутный сектор — опубликованную шкалу времени. Просто первым пересечь последнюю черту было недостаточно.

— Переход через Северный хребет, — прочитал Кир. — Сто двадцать маршрутных. Восемьдесят инженерных. Двадцать процедурных. Двести двадцать всего. Почти четверть.

— Поэтому никто заранее не празднует, — сказала Рина, не оборачиваясь.

Денис посмотрел на инженерную часть: грузовой блок, восстановление опоры временного перехода, подача оборудования. На широком маршруте быстрая машина получит преимущество, но часть времени может потерять на работе с тяжёлым грузом. Уже лучше, чем гонка по прямой.

Он сделал пометку напротив последнего этапа. Далеко до него, а всё-таки стало легче дышать.

Потом Орн объяснила боевой модуль. Учебные излучатели кодируют попадания, датчики передают их в судейскую систему, поражённый узел получает ограничение через отдельный контроллер. Никаких настоящих снарядов, никаких ударов корпусом. Поражение ноги не превращает машину в падающий предмет: система ограничивает движение, а остановку выполняют в безопасном положении.

— Если пилот использует судейскую защиту, чтобы намеренно протаранить соперника, это дисквалификация, — сказала Орн. — Слова «я думал, контроллер сам затормозит» в апелляции не помогают.

Матвей удовлетворённо кивнул.

После встречи участники разошлись к площадкам. Райнеру предстоял демонстрационный бой с командой «Линия». Денис хотел посмотреть его сразу, но Рина остановила у выхода.

— Сначала расходы.

— Сейчас?

— После демонстрации ты захочешь купить ещё что-нибудь.

Они отошли к стенду со схемой размещения. Рина показала текущий остаток. Оплаченные ремонты дали деньги на детали и часть работы команды. За несколько поставок удалось договориться об отсрочке; их сроки стояли отдельно от долга за машину. Проданная штатная военная монтажная рама тоже пополнила счёт, но меньше, чем рассчитывал Денис. Покупатель нашёл коррозию в месте крепления и снизил предложение. Рина согласилась после измерения, а не после его жалоб.

До сезона требовалось оплатить проверку, регистрацию и аренду вспомогательной платформы. После допуска часть расходов покроют подтверждённые контракты на небольшие работы для организаторов, но эти деньги не были призом и не зависели от места в таблице. Пропустить работу ради тренировки им не позволят.

— Итого? — спросил Денис.

— Заканчиваем подготовку без новых покупок. Запас на одну небольшую поломку. На две — уже нет.

— Крупная?

— Тогда решаем, где брать деньги, или сходим. Этих двух вариантов достаточно, чтобы записать честно.

Он посмотрел на свой список. Улучшенный дальномер пришлось вычеркнуть. Тот самый, которого не хватало ещё во дворе терминала.

— Обойдёмся?

— На допуске проверим. Для участия штатная система подходит. Для победы лучше бы иметь больше, но счёт от этого не изменится.

На демонстрацию они успели к первому сигналу.

«Вектор» стоял в секторе со стальными стенками и двумя каменными грядами. Напротив него — чёрный мех «Линии», немного ниже, с подвижным излучателем на левом плече. Комментатор объяснял условия: шесть минут, три контрольные зоны, попадания дают дополнительные баллы, потеря ключевого узла ограничивает действия.

Сигнал прозвучал, и чёрная машина сразу пошла к центральной зоне.

Денис почувствовал, как сам подаётся вперёд. На месте Райнера он попытался бы встретить соперника у первой гряды: там было укрытие для корпуса и хороший сектор на левое плечо. «Вектор» вместо этого отступил к боковой стене.

— Центральную отдаёт, — сказал Кир.

— Пока, — ответил Денис.

Райнер дал сопернику пройти на пять шагов. Чёрный мех занял центральную зону, получил первые очки. На общем экране появились жёлтые цифры. «Вектор» сделал короткий доворот, выстрелил и снова ушёл за стену.

Попадание пришло в корпус. Чёрная машина не ответила: закрывалась собственным плечом.

Денис ждал следующего выхода Райнера на той же стороне. Соперник тоже ждал. Повернул туда излучатель, чуть сместил правую стопу, приготовился стрелять.

«Вектор» появился с другой стороны, низко опустив корпус. Второе попадание — в плечевой датчик. Ограничение уменьшило скорость поворота излучателя чёрной машины.

— Он теперь не успеет перевести на дальнюю зону, — сказала Ада.

— Пытается, — ответил Кир.

Чёрный мех шагнул к боковому проходу. Райнер тут же вышел из укрытия и занял центральную точку. Не бросился через сектор, не погнался за повреждённым плечом. Встал так, чтобы обе гряды закрывали нижние датчики, а дальняя стенка не позволяла сопернику обойти быстро.

Денис увидел это положение и понял, что сам сейчас оказался бы на открытом участке. Он выбрал бы выигрышный угол для первого выстрела, а Райнер выбрал положение для второй минуты боя.

Чёрный мех всё-таки нашёл сектор и попал в левое бедро «Вектора». На табло у Райнера уменьшилась доступная мощность. Машина стала медленнее, но не изменила общего рисунка движения.

— Вот сейчас должен отходить, — сказал Кир.

Денис покачал головой. Центр был нужен сопернику сильнее. Оставалось чуть меньше трёх минут, а вернуть преимущество он мог только серией попаданий или захватом дальней зоны. Райнер видел это не хуже них.

Он позволил чёрному меху сделать первый шаг. Второй. Затем вышел из-за камня и выстрелил дважды с паузой, пока плечо соперника ещё разворачивалось.

На экране вспыхнуло условное поражение правой опоры.

Судья приказал чёрной машине остановиться у обозначенной плиты. Пилот выполнил, сердито подняв исправную руку. Бой не закончился: он всё ещё мог удерживать сектор и стрелять. Но до дальней зоны уже не добрался бы.

Райнер занял её в последние сорок секунд.

Табло вывело результат. Разрыв получился большим. На «Векторе» осталось видимое ограничение ноги, на чёрной машине — два поражённых узла и проигранная позиция.

Кир выдохнул.

— На нашем он тоже так смог бы?

Денис ещё смотрел на меха, медленно возвращавшегося в исходный сектор. Хотел сказать, что новая машина позволяла сменить сторону намного быстрее. Это было правдой. Но первую позицию Райнер выбрал ещё до того, как скорость понадобилась.

— Медленнее, — сказал он. — Но план остался бы.

Рина ничего не добавила. Стояла рядом, держа сложенную ведомость, и смотрела не на «Вектор», а на него.

Когда Райнер спустился, вокруг него сразу собрались журналисты. Один спросил, не опасался ли он отдавать центр в начале. Райнер ответил, что центр имел смысл только вместе с безопасным выходом. Потом указал на пилота «Линии» и сказал, что именно его попадание в бедро вынудило поменять завершающий манёвр.

Денис поднял брови. Снаружи казалось, будто Райнер ничего не менял вообще.

Он дождался, пока журналисты разойдутся, и подошёл к ограждению.

— Где хотел заканчивать до попадания?

Райнер посмотрел на сектор.

— У второй гряды. Там короче выход к дальней зоне. После ограничения не успевал безопасно переставить левую. Ты видел.

— Видел, где встал. Не видел, куда собирался.

— Так и должно быть.

Райнер снял одну перчатку. Под ней обнаружилась натёртая кожа возле большого пальца. Даже у хорошо обеспеченного чемпиона рука выглядела рабочей.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Сопернику — меньше.

— Я не его спросил.

Денис улыбнулся.

— Прибереги второй вариант. Возможно, пригодится.

— У меня есть третий.

Они попрощались без обещания, кто окажется впереди. Денис вернулся к команде и попросил Кира сохранить запись. Тот уже сохранил и пометил момент второго попадания.

— Смотреть будем не только его, — сказал Денис. — Обоих.

— Чтобы понять, где ошибся чёрный?

— Чтобы понять, что сделал бы, если бы тебя заставили ошибиться так же.

На выходе Денис снова остановился у списка. Его фамилия всё ещё стояла внизу. Под ней добавили время квалификации: четверг, семь сорок.

Он больше не пытался представить, как красиво будет смотреться наверху. Достал планшет и записал три позиции из боя. Первую нарисовал неправильно, стёр и начал заново.

Глава 7. Допуск

В четверг Денис проснулся за минуту до будильника и первым делом проверил сообщение от перевозчика. Тот уже ждал у Южного двора. Второе сообщение пришло от Матвея: «Не трогай вчерашний термос». Денис сел на кровати, перечитал и понял, что день начался вполне обычно.

К семи они были в центре лиги. «Кедр» стоял на плите перед техническими воротами; на правом бедре уже закрепили регистрационный номер. Краску вокруг него Кир очистил вечером. Полоса получилась неровной, но номер читался с положенного расстояния.

Ада раздавала каждому карточки связи. На одной стороне — позывной, на другой — порядок действий при потере канала. Денис получил свою и сунул в нагрудный карман.

— Не в тот, — сказала она. — Он под ремнём. В боковой, куда дотянешься.

Он переложил карточку. Сегодня не хотелось спорить даже об удобстве карманов.

Перед воротами стоял красный мех, у которого комиссия забраковала крепление внешнего бака. Инженер спорил с проверяющим. По его словам, машина уже проходила три сезона и во всех участвовала с тем же креплением.

— Я вижу следы деформации, — отвечал проверяющий. — Разгрузите узел и покажите посадку.

— У нас окно через двадцать минут.

— Значит, надо начать сейчас.

Рина посмотрела на свои папки. Матвей, стоявший рядом с разобранным огнетушителем, собрал его и ещё раз проверил номер пломбы.

Денис не стал говорить, что их документы уже проверяли. Сегодня все предыдущие проверки только позволяли подойти к этим воротам.

Комиссия начала с людей. Медицинская справка, гражданская квалификация, обязанности в команде. Для Кира — резервный допуск с ограничением по классу машины и отдельное испытание вспомогательной платформы. Для Ады — связь и полевое медицинское обеспечение. Матвея попросили показать квалификацию на ремонт силовых узлов. Он выложил документ в потёртой прозрачной обложке.

— Сама обложка тоже прошла квалификацию, — сказал проверяющий.

— Она пережила трёх начальников. Документ пока один.

Потом пошли к машине.

Рина раскрывала страницы по запросу, не пытаясь заранее объяснить всё. Измерения рамы, восстановление правого привода, проверка на прогретом контуре, история снятых модулей, масса в нынешней конфигурации. Отдельно — ограничения по мощности и нагрузке. Специалист лиги сверил данные с датчиками и попросил поднять корпус на сервисной опоре.

Денис хотел помочь, но Матвей махнул ему в сторону кабины.

— Там твоё место. Здесь пока наше.

Проверяли дольше, чем они рассчитывали. Одну маркировку признали недостаточно стойкой; Кир принёс металлическую табличку из запасного комплекта. У резервной батареи потребовали дополнительный фиксатор. Ада поставила его сама и попросила проверить движение крышки после установки, чтобы новый крепёж не мешал извлечению батареи.

Когда специалист нашёл слегка влажный след на старой трубке, Денис почувствовал, что сейчас всё закончится. Рина протёрла место и показала запись: при последнем ремонте пролили масло, трубка проверена под нагрузкой. Комиссия всё равно дала десятиминутную выдержку на рабочем давлении.

След не появился.

Денис поймал себя на желании торжественно объявить это победой. Рина просто записала время и значение давления.

В девять двадцать началась ходовая часть.

На экране в кабине загорелись новые условные обозначения: независимый судейский модуль. Он не заменял штатную защиту, только добавлял свои ограничения. Денис уже прошёл на нём короткую тренировку, но на своей машине видел систему впервые.

— Проверка команды остановки, — сказал руководитель испытаний, представившийся Ильей Нардом. — Начните движение к первой отметке. По сигналу прекратите, оставьте машину в устойчивом положении. Дальше команды от меня.

Денис подтвердил. За ограждением Рина стояла рядом с пультом, Ада смотрела в свой экран, Кир наблюдал стопы. Матвей находился у открытого сервисного доступа, вне полосы.

Он вывел «Кедр» к отметке. Сигнал остановки прозвучал на середине переноса ноги. Денис не попытался запереть её в воздухе: система позволяла завершить уже начатый шаг. Стопа легла на плиту, корпус остановился.

— Принято. Канал номер два.

Ада выключила основной передатчик. На экране появилось предупреждение о потере связи. Денис дождался подтверждения резерва, повторил свою позицию и ограничение движения. Нард попросил сделать два шага. Потом пропал и резервный канал.

В кабине стало очень тихо. Силовая установка работала, машина была исправна, маршрут — свободен. Денис смотрел на следующую плиту, до которой оставалось меньше пяти метров. Даже без связи он мог дойти до неё.

На карточке Ады было написано: сохранить устойчивое положение и ждать восстановления либо местной визуальной команды наблюдателя.

Он посмотрел в сторону наблюдателя. Тот поднял красную пластину.

Денис остановился.

Когда связь вернулась, Нард попросил объяснить, почему он не пошёл к ближайшей контрольной точке. Денис ответил, что не знает, почему каналы исчезли, и не получил разрешения на перемещение. Проверяющий поставил отметку. На этом маленьком участке профессиональная жизнь оказалась проще, чем он привык её представлять.

Дальше было труднее.

Отступление из узкой зоны, безопасный доворот с условно поражённым плечом, переход с ограничением мощности, работа по внешнему наблюдателю. «Кедр» проходил медленно. Нард времени не объявлял: пока требовалась управляемость, не результат.

Кир на своей части дважды переспросил задание. Денис слышал его по общему каналу и едва не ответил вместо судьи. Ада подняла взгляд от пульта. Он прижал губы и подождал.

Молодой пилот выполнил. Когда спустился со вспомогательной платформы, руки у него были мокрые, хотя в кабине работала вентиляция. Он сделал вид, что проверяет перчатки.

К полудню оставалось грузовое испытание.

Денис взял трёхтонный блок, прошёл небольшой наклон и подвёл его к опорному столу. Задача была почти той же, которую они выполняли на тренировке. Разница — поверхность стола стояла на четырёх пружинных опорах, изображавших неустойчивую временную площадку. Требовалось поставить груз так, чтобы захват не отпустил его до полного принятия веса столом.

Блок коснулся поверхности. Левая сторона стола опустилась чуть раньше правой. Денис уменьшил ход плеча, дождался, пока корпус перестанет качаться, и услышал по связи:

— Левый край внутри отметки, — сказал Кир.

Он опустил захват ещё немного. Стол выровнялся. Старая шкала на грузовом контуре ушла в нижнюю зелёную полосу, обозначавшую небольшую остаточную нагрузку.

На полигоне такие показатели считались допустимыми для сдачи жёсткого блока на ровное место. Здесь требовалось полное принятие веса, но движение выглядело уже законченным. Денис нажал раскрытие захвата.

Раздался длинный сигнал.

Захват остался закрытым.

— Испытание остановлено, — сказал Нард. — Удерживайте положение. Команд больше не давайте.

Денис посмотрел на дополнительный экран. На нём крупно стояла остаточная нагрузка. Сто восемьдесят килограммов. Всего шесть процентов исходного веса, но эти шесть процентов машина всё ещё держала.

Если бы захват открылся, блок ударил бы по пружинному столу. Не рухнул на землю, не размозжил кого-то внизу — полоса была пустой. Однако стол мог наклониться, и дальнейшее стало бы уже не проверкой точности.

— Принял остановку, — ответил Денис.

У него стало очень холодно под ремнями.

Нард разрешил по внешнему контролю поставить груз заново. Денис выполнил, глядя теперь только на независимые показания. Когда остаточная нагрузка стала нулевой и стол оставался устойчивым положенное время, захват разжался.

— Машину на исходную, силовой контур отключить. К комиссии всей командой.

Денис спускался, не глядя на людей у ограждения. Так было легче не выбирать заранее, кто его осуждает. Кир стоял возле лестницы, но ничего не сказал. Подал перчатки, которые Денис забыл в кабине. Они больше не были новыми даже на вид.

Нард вывел запись.

— Вы понимали требование о полном принятии нагрузки?

— Да.

— Почему дали раскрытие?

Денис ответил про положение стола и зелёную полосу. Пока объяснял, слышал, насколько слабо это звучит. Требование он знал. Независимое значение видел, но в момент действия поверил привычной схеме.

Нард обратился к Рине:

— Зелёный сектор штатной панели допускает размыкание при шести процентах нагрузки. Для ваших заявленных инженерных задач этого недостаточно.

— Предел старой шкалы, — сказала она. — Сам захват полностью управляемый. На другом индикаторе величина есть.

— Я вижу. Но два индикатора сообщают пилоту разное о допустимости действия. Судейский модуль остановил команду. На хозяйственной работе его не будет.

Рина придвинула к себе схему. Денис смотрел на экран с собственным пальцем над кнопкой. Минута до этого — ровное правильное выполнение. Потом мгновение, на которое хватило старой привычки.

— До устранения замечания допуск не выдаём, — сказал Нард. — Кроме технического исправления, требуется повтор грузовой части пилотом. Подготовительные блоки сохраняются, остальные замечания закрыты. Последнее окно повторной проверки — завтра до четырнадцати.

— Если не успеем? — спросил Кир.

— Не участвуете в этом сезоне.

На улице они остановились под навесом. Люди проходили мимо с папками и шлемами; кому-то уже выдали карточку, кто-то ругался по связи из-за детали, не приехавшей вовремя.

Денис хотел извиниться. Вместо этого спросил Рину:

— Можно перенастроить зелёную зону?

— Можно. Но одну шкалу они не примут как защиту.

Матвей постучал пальцем по схеме.

— Подтверждение нагрузки перед размыканием. Отдельное. И визуальная команда от наблюдателя при неустойчивой площадке. Панель сама решать за человека не будет, но и разрешать всё подряд тоже.

— Нужен датчик, — сказала Рина. — Не оценка по давлению в линии. На пружинной опоре давление может уменьшиться раньше полного контакта.

Ада достала перечень поставщиков. Кир уже набирал местный склад.

— Я позвоню по второму, — сказал Денис.

— Лучше снимешь панель, — ответила Рина. — Позвоним мы. Если ты сейчас начнёшь искать детали сам, всё равно будешь переспрашивать, что заказывать.

Это было неприятно и правильно. Он пошёл к машине.

К двум Рина нашла подходящий сертифицированный блок измерения нагрузки. Покупка им была не по карману. Аренда на сезон — тоже выше оставшегося свободного запаса, но поставщик разрешал взять комплект на неделю с продлением после оплаты первого рабочего договора. Для начала требовался залог.

Ада предложила снизить свой оплаченный комплект на один дополнительный ретранслятор. Основной канал, резерв и переносные маяки оставались. Удалённые этапы потребуют общей инфраструктуры лиги, поэтому потеря третьего устройства не нарушала минимальные требования. Рина попросила её письменно отметить ограничения. Денис почувствовал, насколько конкретно его ошибка стала чужой вещью, которую приходится вынимать из кейса.

— Я оплачу остаток со следующих лекций, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Ада. — Только лекции сначала проведи.

Матвей и Рина установили датчик до вечера. Потом выяснилось, что штатный разъём находился слишком близко к движущемуся плечевому кожуху. При крайних положениях кабель мог натягиваться. Перенесли крепление, заменили участок защиты, провели весь ход заново. Наступила ночь.

Денис сидел у открытой панели и держал фонарь. По связи ему пришло сообщение от Савина: перенос лекции подтверждён, завтра начало в шесть вечера. Он ответил и снова навёл свет на маленькую отметку, которую показывал Матвей.

— Ниже, — сказал тот. — Ты опять светишь туда, где тебе интересно.

Кир уснул на двух поставленных вместе стульях. Ада накрыла его курткой, а потом разбудила, когда понадобилось проверить наблюдение за грузом. Молодой пилот встал не сразу, но пошёл без жалоб.

Испытание на контрольном грузе делали три раза. Сначала на ровной плите, потом на наклонной, потом с имитацией потери контакта. Показания сравнивали с поверенным переносным прибором, который поставщик выдал вместе с комплектом. Записывали разницу, повторяли, меняли положение захвата. Денису казалось, что повторять уже нечего; Рина находила.

В четыре утра она закрыла журнал.

— Работает. Теперь тебе надо поспать. До девяти не запускаем.

Он посмотрел на столы и на собственную машину.

— Можно ещё раз пройти процедуру без силового контура.

— Без силового — можно. Один раз. Потом сон.

Ада слушала его подтверждения, Кир показывал карточки наблюдателя. Денис остановился на каждом пункте. Не сокращал слова, не заменял проверку фразой «груз уже стоит». Когда дошёл до разрешения размыкания, вдруг понял, что больше не помнит зелёную полосу. Помнит стол, остаточный вес и лицо человека у ограждения.

Потом заснул в фургоне. Проснулся через четыре часа с затёкшей шеей и обнаружил на животе пакет с булкой. Рина сидела на водительском месте, тоже закрыв глаза. Её правая рука осталась на планшете.

Он осторожно вынул его, положил на соседнее сиденье. Снаружи кто-то запускал установку, звучали голоса. На часах было без десяти девять.

Денис съел булку, не выходя из машины, чтобы дать Рине ещё несколько минут.

Повторную проверку назначили на одиннадцать сорок.

Перед ней Нард прочёл журнал, сверил сертификаты и попросил показать отключение одного из датчиков. Новый контроллер вывел неисправность и не разрешил раскрытие до перехода на безопасную процедуру с внешним подтверждением. Защита не делала погрузку удобнее. Делала ошибку заметной раньше, чем та меняла положение трёхтонного блока.

— Сегодня несколько установок, — сказал Нард. — Разные поверхности. Не пытайтесь угадать, какая будет последней.

Денис подтвердил.

На первом подходе он действовал слишком осторожно. Захват задерживался, температура начала расти от длинного удержания. Рина сообщила показание, но не стала подсказывать шаг. Денис вернул руку в ближнее положение, разгрузил плечевой узел и начал установку заново.

Нард не остановил его. Ошибка по времени не была ошибкой безопасности.

Вторая поверхность казалась ровной. Приняла вес почти целиком, но в конце чуть просела на правой стороне. Раньше Денис открыл бы захват, уверенный, что блок уже стоит. Теперь дождался, пока Кир назовёт контакт с обеих сторон, посмотрел на независимую нагрузку и только потом дал команду.

На третьей установке связь с наблюдателем пропала.

Он оставил захват закрытым, не пытаясь завершить красивое движение. Вернул плечо в допустимый сектор, удержал груз и запросил резерв. Ада ответила через восемь секунд. Восемь секунд были долгими, но машина их выдерживала.

Груз установили после восстановления подтверждения.

Нард попросил вернуться на исходную. Денис выключил силовой контур и несколько секунд сидел, не снимая гарнитуру. На общем канале все молчали.

— Закончили, — сказал проверяющий. — Спускайтесь.

У стола комиссия ещё раз перечислила ограничения. Никакого перехода в старую конфигурацию панели. Датчик нагрузки входит в обязательное оборудование. На заявленных инженерных задачах работать с предусмотренным наблюдателем. Замена модуля требует внесения в техническую карту, а не тихой перестановки перед этапом.

Рина подписала. Денис подписал следом.

Нард поставил отметку на регистрационной карточке. Потом вынул из папки стартовый допуск с номером тридцать четыре.

Кир улыбнулся раньше всех. Быстро, с облегчением, которое не смог скрыть. Матвей спросил, можно ли теперь официально считать, что машина опять требует обслуживания. Ада проверила написание фамилий. Рина держала карточку в обеих руках, как будто маленький лист имел вес.

Денис принял его только после того, как она протянула.

Два года назад у него забрали другую карточку. По форме она была почти такой же. Он помнил свой палец на пустом месте кармана, когда выходил из административного корпуса, и чужой взгляд, от которого хотелось отвернуться.

Новая не возвращала старую. В ней не было права командовать военным конвоем и не было отмены того, что случилось. Зато здесь стояла его фамилия, нынешняя машина и четыре имени людей, которые провели с ним эту ночь.

Он убрал карточку в боковой карман.

— Так лучше, — сказала Ада.

К вечеру «Кедр» перегнали на стоянку участников. Между ними и «Северной кромкой» было пять площадок. Кир обошёл свой мех снаружи, проверил крепление номера и попросил сделать общую фотографию. Рина сначала отказалась: все выглядели так, будто неделю разбирали списанную машину. Потом Матвей заметил, что именно этим они и занимались.

Денис поставил планшет на ящик и включил задержку. На первом снимке не оказалось Матвея — тот ушёл убирать чайник. На втором Кир закрыл рукой номер. На третьем все встали нормально, но Рина смотрела на мокрое пятно под левым захватом.

Оно оказалось водой после промывки.

— Оставим третий, — сказал Денис.

— Почему? — спросил Кир.

— Похожи на себя.

В шесть Денис успел на лекцию. Курсанты спросили, прошёл ли он проверку. Он ответил, что прошёл со второй попытки, и открыл тему принятия нагрузки.

Лев в первом ряду достал тетрадь.

На следующее утро Денис сел в кресло «Кедра» уже на официальной стартовой полосе. До зачётного сигнала оставалось несколько минут. За стеклом стоял человек с поднятым красным флажком. По связи Рина назвала температуру, Ада подтвердила каналы, Кир сообщил состояние маршрута. Матвей попросил после финиша не забыть о проверке накладки.

Денис ответил каждому.

Флажок ещё не опустился. Он положил руки на рычаги и дождался.

Глава 8. Первый старт

Пока флажок был поднят, Денис успевал слышать каждого отдельно. Рину с её показаниями, Аду с подтверждением канала, Матвея с обязательной проверкой накладки. Кир даже успел сообщить, что у соседней команды запотело нижнее стекло. Потом флажок опустился, и всё сжалось до двух стоп впереди.

«Кедр» шагнул за стартовую черту.

Денис не дал резкий ход. Первые сорок метров были ровными, и именно на них быстрее всего можно было потерять нужную температуру. Он прошёл их на штатной мощности, держа согласованную длину шага. Справа шла лёгкая машина команды «Рубеж». Они стартовали на параллельных полосах с одинаковым сигналом, но дальше расходились к отдельным входам в общий сектор.

На третьем шаге «Рубеж» был впереди на корпус.

На пятом — на два.

— До точки один восемьдесят метров, — сказала Ада. — Своя полоса свободна.

— Вижу.

Денис смотрел через нижнее стекло на поверхность. Между плитами лежал мелкий щебень. На нём никто не провалится, но стопы могли скользнуть при резком довороте. «Рубеж» почти не поворачивал: узкий корпус легко вмещался в изгиб полосы. «Кедру» потребовался лишний шаг.

Соседний мех ушёл за первую гряду.

Денис услышал собственный выдох слишком громко. Прибавил ход на следующем прямом участке, ровно до значения, которое Рина записала в карту. Машина ускорилась. На спине что-то дребезжало — новая крышка сервисного доступа. Матвей сказал, что после старта добавит прокладку. Теперь звук был похож на лёгкий смех за креслом.

Первая точка засчиталась без остановки. На экране загорелось зелёное подтверждение. Кир назвал разницу с графиком, и Денис поморщился.

— Восемнадцать секунд.

— Это наш рабочий график? — спросил он.

— Быстрее нашего на две. Медленнее лидера на восемнадцать.

Он хотел попросить пока не называть лидера. Не попросил. Если слушать только приятные цифры, потом табло неприятно удивит.

После гряды начался каменный сектор.

Здесь разрешалось выбрать траекторию внутри обозначенных границ. На предварительной схеме им дали рельеф, допустимые уклоны и несущую способность площадок, но не расставили точки под каждую стопу. Денис увидел знакомую широкую грань и впервые с начала заезда перестал думать о соседней машине.

Левую выше. Правую на плоский участок. Не тянуть корпус за ногой, дать ей закончить ход.

«Кедр» прошёл первый уступ с тяжёлым скрипом защиты. Неудачно, но безопасно. На втором Денис чуть изменил подход, и корпус поднялся ровнее. У третьей точки он получил подтверждение быстрее графика.

— Минус семь секунд к нашему, — сказал Кир.

— К лидеру?

Кир сверился.

— Двенадцать.

Они вернули шесть. Денис улыбнулся.

Вдалеке «Рубеж» осторожно выбирался из узкого прохода между камнями. Его пилот видел красивый короткий выход, но поставил стопу слишком близко к ребру и теперь возвращал её назад. Денис пошёл шире, сразу на готовую поверхность. Рина сообщила нормальную температуру, Ада — свободный выход к точке четыре.

Они почти догнали соседа.

На следующей прямой разрыв вырос снова.

Денис понимал это ещё до того, как Кир назвал время. «Рубеж» вытянулся, слегка повернув корпус вперёд, и зашагал так быстро, что казался на секунду лёгким. «Кедр» оставался «Кедром» с тёплым левым контуром и защитой, которая продолжала дребезжать.

Справа вдоль полосы тянулся наклонный каменный язык. По схеме он находился вне скоростного коридора, но почти целиком внутри внешнего ограждения трассы. На нём можно было срезать изгиб, вернуться перед точкой пять и выиграть несколько шагов.

Денис увидел не всю траекторию сразу. Сначала ближнюю площадку. Потом ровную полосу за ней. Потом то место, где опора «Кедра» позволяла сделать широкий шаг, недоступный лёгкому соседу.

— Правая граница, — сказала Ада.

— Вижу.

— Внутренняя стойка. Не внешняя лента.

Он тоже видел стойку. Она стояла левее хорошей точки постановки всего на метр. В другом типе задания этот камень был бы допустимым. Денис знал это по схеме, которую они рассматривали вечером. Вчера они даже обсуждали маршрут через него и отказались, потому что скоростная полоса проходила уже.

Сейчас отказ казался чужим решением, принятым в удобной комнате.

«Рубеж» приближался к изгибу. На открытом участке Денис отстанет ещё сильнее. Он уже вернул время на камнях; здесь можно вернуть остальное.

— Корд, не туда, — сказала Ада.

Он начал перенос вправо.

Самое неприятное заключалось в том, что не требовалось ничего исключительного. Машина спокойно подняла стопу, поставила на выбранный камень и двинула корпус следом. Привод не застонал. Температура не выросла. Денис на миг почувствовал, что всё получилось.

Потом на экране вспыхнула жёлтая отметка.

— Выход за границу. Штраф десять, — сказал наблюдатель лиги. — Вернитесь в коридор у ближайшей разрешённой точки. Не пересекайте склон вниз. На маршруте людей нет.

Денис увидел ближайшую разрешённую точку. Два шага вперёд и вниз на широкую плиту. Если выполнить аккуратно, он потеряет меньше времени, чем вернул. Но десять очков уже исчезли, независимо от времени.

— Слева ниже уступ, — сказала Рина. — На левую стопу не переносись сразу. Правая остаётся на камне.

Он услышал. И сделал почти так, как она сказала.

Почти хватило, чтобы левая пятка легла на край нижней плиты. При переносе корпус ещё был повёрнут вправо. Пятка поползла по мелкому щебню, носок упёрся в камень, и вся стопа приняла боковую нагрузку.

В кабине ударило снизу.

Денис резко убрал ход. На левом приводе загорелась короткая красная отметка, потом сменилась жёлтой. Машина замерла, стоя не очень красиво, но устойчиво.

— Не двигаться, — сказала Рина.

Он сидел, глядя на край плиты. До правильного места оставалось меньше половины стопы. Её можно было поставить туда с самого начала, если повернуть корпус раньше.

Ада сообщила позицию аварийному наблюдателю. Рина запросила данные, Матвей заговорил впервые после старта:

— Опора держит. Не пытайся проверить это прыжком назад.

— Не пытаюсь.

— Хорошо. Посмотрим, что осталось.

На экране всплыло внешнее изображение. Камера наблюдателя стояла низко и показывала левую стопу со стороны, которую Денис из кабины не видел. Защитный кожух у опорного узла повело; между ним и шарниром осталось мало места. Если продолжать с полной длиной шага, кожух мог заклинить ход.

Матвей попросил короткое движение без нагрузки. Рина согласовала с судьёй местную проверку. Счёт времени не остановили: это была их поломка, не общая чрезвычайная ситуация.

Денис поднял левую ногу на несколько сантиметров. Кожух заскрёб по краю узла.

— Стоп, — сказал Матвей. — Можно идти малым ходом. Ограничение поставить, иначе на следующем повороте сам себе отрежешь край.

Рина задала новый предел. Наблюдатель потребовал вернуться в коридор по согласованной траектории и подтвердил, что машину разрешено довести до технической точки. Там они либо продолжат после проверки, либо снимутся.

Всё это время «Рубеж» уже шёл к следующему сектору.

Денис смотрел на две светящиеся цифры: ограничение левой ноги и потерянные десять. Можно было сказать, что камень оказался плохим. Только Ада предупредила его до переноса, а Рина — до спуска. В записи будут оба голоса.

Он вернулся на полосу четырьмя короткими шагами.

Техническая точка находилась за изгибом. Пока они добирались, никто не сообщал разницу с лидером. Кир называл только положение стоп и дистанцию. Ада подтверждала, что сзади не приближается другая машина, которой они перегородят коридор. Рина следила за давлением в повреждённом узле.

Пилот мог продолжать. Машина тоже могла. Это была неприятная милость: у Дениса ещё оставалось достаточно исправного железа, чтобы довезти собственную ошибку до финиша.

На технической площадке они получили право на осмотр. Матвей подъехал на служебной тележке вместе с техником лиги. Денис поставил корпус на опору, отключил контур и спустился.

— Не лезь под ногу, — сказал Матвей. — Ты свой вклад сделал.

Он осмотрел шарнир, вынул тонкий щуп и попросил Рину проверить давление в уплотняющем узле. Кожух был неприятностью, но не единственной: боковой удар деформировал ограничитель и повредил пыльник. Сам привод пока держал. Пыль на трассе уже попадала туда, куда попадать не должна.

Техник лиги сверил допустимые пределы. Продолжение разрешили при малом ходе и осмотре после финиша. Матвей закрепил повреждённую защиту временным фиксатором. Полноценным ремонтом это не считалось.

— На один переход, — сказал он. — Не на новое красивое решение.

Денис кивнул.

— Я понял.

Матвей ещё секунду смотрел на него, потом передал перчатки.

— Тогда садись. Стоянка тебе время не вернёт.

Последние два сектора Денис прошёл медленно. Там, где можно было прибавить без риска, прибавлял. Где левая нога должна была выдержать перекос, выбирал положение заранее. Не потому, что вдруг стал мудрее, а потому, что красная отметка на экране напоминала цену каждого нового движения.

Кир снова начал сообщать разницу с рабочим графиком. Не с лидером. Денис поблагодарил коротким «принял» и больше не спрашивал.

Перед финишем стояла небольшая толпа. Люди смотрели на следующую стартовую группу, и его возвращение заметили не сразу. Потом кто-то показал на номер. Раздались хлопки — обычное приветствие законченного маршрута, которое здесь получала каждая машина.

Денису от этого стало хуже.

Он пересёк черту, остановился в указанном секторе и опустил руки. На табло появились сырые маршрутные очки: двадцать два из сорока. Затем вычли десять за выход. За процедурную часть поставили семь из десяти: уведомление и последующее выполнение команд были правильными, соблюдение границ до инцидента — нет.

Девятнадцать из пятидесяти.

Райнер получил сорок девять.

Наблюдатель выдал протокол. Денис прочёл каждую строку, хотя мог бы просто подписать. Выход за границу был добровольным, не вследствие потери управления. Привод до манёвра работал исправно. Повреждение возникло при возвращении.

— Возражения? — спросил судья.

Денис посмотрел на неподвижную левую стопу.

— Нет.

На ремонтной стоянке Рина не повысила голос. Открыла запись, поставила момент перед уходом вправо и спросила:

— Здесь что изменилось по сравнению с нашим планом?

— Я увидел путь короче.

— Мы его видели вчера.

— Да.

— Он стал разрешённым?

— Нет.

Она выключила запись.

— Тогда мне нужно понять другое. Какие ещё наши договорённости перестанут действовать, когда рядом поедут быстрее?

У Дениса не было ответа, который ей понравился бы. Обещание больше так не делать звучало дешёво на стоянке машины, которую они купили за почти все деньги.

— Я хотел вернуть время, — сказал он. — Увидел шаг и сделал. Предупреждение слышал.

— Хорошо, что не объясняешь шумом в связи.

— Я бы объяснил, если бы он был.

— Здесь его не было.

Матвей, лежавший под опорой, попросил их прекратить разговор прямо над ним. Каждый шаг рядом тряс маленькую лампу, и он не видел метку. Они отошли.

Кир сидел у стола и изучал общую таблицу. У «Кедра» появилось двадцать девятое место из тридцати четырёх. Ниже были две незавершившие команды и три, которые прошли ещё медленнее.

— Если бы не штраф, — начал он.

Денис покачал головой.

— Если бы не штраф, не было бы и этого повреждения. Тут нельзя вычесть только неприятную цифру.

Кир погасил таблицу. Потом снова включил, уже запись каменного сектора.

— Здесь мы шли лучше. Я посмотрел времена. Не только соседа.

Рина села рядом. Ада выгрузила положения контрольных точек. Они начали искать, где выигранные секунды действительно принадлежали им, а где Денис просто сравнивал себя с другим пилотом в неудачном месте.

Матвей вынул повреждённый ограничитель. Положил на край стола. Маленькая металлическая деталь стоила гораздо меньше двигателя, но её замена, осмотр посадки и новый пыльник забирали почти весь их запас на первую поломку.

— Можно восстановить? — спросил Денис.

— Вот этот — нет. Посадку — да. Если ещё раз принесёшь такую, я начну складывать их на твоё кресло.

— На запасное, — предложил Кир. — Основное он мне продавит.

Матвей посмотрел на него и неожиданно улыбнулся. Рина тоже выдохнула, но к разговору о повторном запуске не вернулась.

Денис взял ведомость. У них оставалось время до первого боевого этапа и одна тренировочная полоса на следующее утро. За полосу надо было платить. За деталь — тоже.

Он позвонил владельцу водяной станции и спросил, нужен ли ещё осмотр второго насоса. Человек сказал, что собирался перенести его на следующую неделю. Денис предложил сегодня вечером, по прежней цене.

Договорились на семь.

Рина посмотрела на него поверх экрана.

— Сам не сдавай. Финальную проверку сделаем вместе.

— Сделаем.

Он записал заказ на доске. Рядом с собственным именем стояло новое время, а чуть ниже Матвей уже добавлял перечень ремонта левой опоры.

До первого места было тридцать очков и гораздо больше, чем один удачный манёвр.

Глава 9. Правильная ошибка

На водяной станции было тепло и пахло мокрым железом. Денису после ремонтной стоянки это показалось почти курортом, пока он не увидел лестницу в приямок. У нижней ступеньки стояла вода.

— Напряжение сняли? — спросила Рина.

Хозяин станции, круглолицый человек по имени Егор, показал выключатель.

— Вот.

— Я спросила не где, а сняли ли.

Они дождались дежурного электрика, проверили линию и только потом полезли вниз. Егор остался наверху с фонарём. Луч всё время попадал Денису в глаза.

— На муфту светите, — попросил он.

— На какую?

Рина подняла руку и молча повернула фонарь. Денис опустился на колено. Насос гудел неправильно ещё при первом коротком пуске: к низкому ровному звуку примешивался сухой шелест, как будто кто-то двигал песок в металлическом ведре. Теперь он провернул вал рукой, почувствовал тугой участок и посмотрел на Рину.

Она уже открывала кожух.

Работа оказалась простой только для человека, который видел её сверху. Под корпусом не помещалась рука, болт пришлось сдвигать коротким ключом на одну грань за раз. Денис держал зеркало и лампу, Рина снимала крышку.

— Давай договоримся, — сказала она. — Ты не угадываешь. Я говорю, ты делаешь.

— У нас сегодня это тема дня?

— Нет. Сегодня тема дня — износ подшипника. Тебя я оставлю на завтра.

Егор засмеялся. Денис тоже, хотя смеяться, сидя на корточках в воде, было неудобно.

Уплотнение они могли заменить сразу, подшипник пришлось заказывать. Рина не предложила временно подтянуть узел и дать насосу поработать до утра. Она показала хозяину следы на обойме, записала номер и объяснила, какой насос можно оставить в работе, а какой нужно закрыть. Егор попытался поторговаться по срокам. По цене не торговался: первый агрегат после их ремонта уже неделю держал давление.

Когда они выбрались наверх, на телефоне Дениса было сообщение от Матвея: «Посадка восстановлена. Деталь будет утром. Не начинай новую коллекцию».

Егор перевёл плату за осмотр при них. Рина проверила сумму и закрыла заказ.

— Получается, сегодня я принёс машине пользу, — сказал Денис по дороге к фургону.

— Сегодня ты принёс машине часть денег, которые она потеряла утром.

— Можно было дать мне хотя бы десять секунд.

— Ты уже взял их на повороте.

Она сказала это без злости. Оттого стало досаднее. Денис сел, поставил грязные ботинки на старый резиновый коврик и долго смотрел на руки. На костяшке большого пальца снова разошлась маленькая трещина. Рина протянула ему салфетку, затем включила обогрев.

— Завтра полоса? — спросил он.

— Час. Больше нам не надо.

— За час мы разогреемся.

— Вот и посмотрим, зачем.

Она выехала со станции. На стекло налетела сухая пыль. До лагеря было двадцать минут, и Денис успел придумать три хороших возражения. Первое требовало денег, которых не было; второе — двигателя, которого тоже не было; третье состояло из слов «если правильно настроить». Он не произнёс ни одного.

Утром Матвей лежал на спине возле левой стопы, а Кир подавал ему инструмент. Денис пришёл с двумя термосами. Один поставил у стола, второй отдал технику.

— Кофе? — спросил Матвей.

— Чай.

— Пилот решил продлить мне жизнь. Подозрительно.

Новый ограничитель встал без подгонки. Посадку проверили, пыльник заменили, стопу вывели на стенд. Рина прогнала нагрузку в обе стороны. Денис ждал команды в кабине и чувствовал, как машина чуть переносит вес с ноги на ногу. Вчера этот знакомый ход стал колючим, с едва заметной задержкой слева. Сейчас задержки не было.

— Не починилась сама, — сказал Матвей по связи, словно прочёл его мысль. — Просто мы тут ночью поработали.

Денис поблагодарил его. Без шутки.

Тренировочную полосу им дали на южной окраине старого карьера. Вдоль ровной дороги стояли пластиковые ворота, дальше начинались три низких уступа, ложбина и насыпь крупного камня. Весь участок был огорожен жёлтыми вешками. Опасный склон за насыпью закрыли отдельно красной сеткой.

Ада поставила резервную станцию возле ворот, проверила маяки и открыла им карту. Кир устроился рядом с ней с секундомером. Матвей остался у фургона. Рина поднялась на площадку наблюдателя, откуда были видны все три уступа.

— Сначала так, как ты хотел пройти вчера, — сказала она. — В разрешённых границах. Без борьбы за время.

Денис посмотрел на часы аренды. Они уже шли.

— Тебе нужен плохой результат?

— Мне нужен твой обычный.

Он повёл «Кедр» между воротами. Первый уступ был высотой чуть меньше колена машины. Денис перенёс вес, поднял левую ногу, поставил стопу наверх и подтянул корпус. Потом повторил движение правой. На следующем уступе попытался сохранить темп, но пришлось гасить качание. Через ложбину он пошёл диагонально, чтобы не потерять скорость перед камнями. В камнях скорость всё равно пропала: верхние обломки перекатывались, а на каждый шаг приходилось выбирать место заново.

На финише Кир назвал время. Хуже расчётного на семнадцать секунд.

— Мы сюда ради этого приехали? — спросил Денис.

Рина не ответила. Через минуту в его экран пришла запись. Не вид снаружи, а график мощности, положения корпуса и усилий в ногах.

— Смотри на второй уступ.

Денис смотрел. Три рывка, два торможения, длинная полоса высокой нагрузки.

— Понимаешь, что сделал?

— Поднялся на уступ.

— Пять раз. Хотя уступ один.

Он увеличил запись. Теперь было видно, как корпус поднимается, проседает на постановке второй ноги, снова идёт вверх, затем Денис ловит инерцию. Его движения в кресле казались правильными. Машина выполняла их честно, просто каждое требовало времени.

— У Ферра ноги легче, — сказал он.

— Да. И ход быстрее. Ты ему вчера весь день завидовал, а мне утром график подарил.

— Хотелось подарить что-нибудь приятнее.

— Приятнее будет, если перестанешь поднимать восемнадцать тонн там, где их можно протащить по ровной линии.

Она отметила на карте другие места для стоп. На первом уступе — площадку сбоку, на втором — нижнюю полку слева, на третьем — два участка, разделённые неглубокой трещиной.

Денис нахмурился.

— Это длиннее.

— Для стоп. Кабина пройдёт короче.

Он опустил взгляд на выбранную ею линию. Рина предлагала не вставать на каждом уступе обеими ногами. Разнести опоры по высоте, провести между ними корпус, затем переставить заднюю ногу дальше, на следующую площадку. Старый «Кедр» выглядел на схеме так, будто решил идти боком по лестнице.

— Левая опять получит перекос.

— Получит штатный угол. Вчера ты поставил её на рыхлый край и повернул весь корпус. Здесь площадка проверена. И мы только что проверили узел под нагрузкой.

Денис попросил увеличить профиль. Рина прислала его без комментария. Трещина на третьем уступе заканчивалась перед выбранной опорой; запретная зона оставалась в стороне. До жёлтой вешки было больше двух метров. Он ещё раз проверил размеры.

— Медленно, — сказала Рина. — Пусть сначала получится.

На первом шаге всё пошло неловко. Денис слишком рано поднял корпус, левая стопа зависла над полкой, и пришлось вернуть её назад. Матвей от фургона предложил никому пока не продавать билеты. На втором заходе Денис оставил корпус ниже, протянул правую ногу вперёд и почувствовал странное: вместо отдельного толчка машина пошла как единое тяжёлое тело.

Он не удержал движение. На вершине захотел выпрямиться, привычно нажал ход и снова потерял темп.

— Стой там, — сказала Рина.

Она сошла с площадки и подошла к ближайшей вешке, не входя в рабочую зону. Денис видел её сверху, маленькую, в пыльной куртке. Рина присела и показала ладонью линию.

— Ты всё время ждёшь ровный пол. Его не будет. На следующей опоре можешь остаться согнутым.

— У меня обзор уйдёт вниз.

— Подними камеры. У них шарниры не для украшения.

Он поднял переднюю камеру. Ложбина стала видна раньше, а ближний край ушёл на отдельный нижний экран. Денис поймал себя на том, что последние сутки хотел переделать целую машину, не воспользовавшись двумя простыми настройками.

На этот раз он прошёл уступы без остановки. Очень медленно, с широкой постановкой стоп, но без трёх лишних подъёмов. На ложбине возникла новая проблема: машину хотелось развернуть сразу к насыпи. Денис повернул корпус, ноги остались на старой линии, и усилие слева поползло вверх.

— Верни полкорпуса, — сказала Рина.

Он вернул. Потом довёл ноги. Показатель успокоился.

— Вот эту ошибку оставь в записи, — попросила она. — Она правильная.

— Бывают такие?

— Здесь ты выяснил предел, не ломая деталь. Я согласна покупать именно эти.

Кир снова включил секундомер. Второй полный проход оказался на шесть секунд быстрее первого. Денис не поверил и потребовал оба времени. Ада прислала записи с маяков. Они совпали.

— Ещё один, — сказал он.

— Вода сначала, — ответила Ада. — Ты дважды сглотнул мимо микрофона.

Он отпил из фляги. За час они успели привыкнуть к новой линии, но не сделать её красивой. На каменной насыпи «Кедр» ещё цеплял носком крупный обломок, а в ложбине Денису приходилось напоминать себе, что корпус не обязан смотреть туда же, куда идёт передняя нога. Это раздражало. Одновременно ему хотелось попробовать снова.

Кир спустился с площадки связи и попросил Рину показать схему без отметок. Он нарисовал свою линию через насыпь: по нижним камням, с одной широкой перестановкой.

— А здесь? — спросил Денис.

— Здесь ты поставил стопу на красивый плоский камень. Он лежит на двух круглых. Если наступить рядом, поверхность хуже, зато основание на земле.

Денис вспомнил первый проход. Красивый камень качнулся именно в тот момент, когда он почти поймал темп.

— Проверим.

— Только не ради меня, — сказал Кир. — Если плохо, я могу придумать другое.

Новая линия прибавила три метра и убрала одну остановку. Денис вышел к последним воротам уже с улыбкой, которую никто не видел в закрытой кабине. Температура была ниже, чем в первом проходе, а время — лучше ещё на пять секунд.

Они не превратились в быстрый мех. На ровном участке «Кедр» по-прежнему шагал тяжело, и современная машина легко ушла бы от него. Но на уступах Денис теперь не отдавал ей преимущество бесплатно.

Он попросил запустить обратный маршрут.

— У нас девять минут, — сказала Ада.

— Одного хватит.

Обратно всё оказалось другим. Стопы должны были не поднимать, а удерживать массу на спуске. Первый уступ Денис прошёл уверенно; на втором корпус неожиданно потянуло вперёд, и он сдержал его не рывком, а ранней постановкой задней ноги. Рина ничего не сказала. Это молчание понравилось ему больше похвалы.

В ложбине он выбрал линию Кира сам. На насыпи отказался от первого движения и переставил правую стопу чуть левее. Сверху валун выглядел прочным, но вокруг него лежала светлая свежая крошка. Денис видел её раньше. Просто раньше считал, что успеет проскочить.

Когда он остановился у фургона, оплаченный час ещё не кончился.

Рина поднялась в кабину, чтобы снять запись напрямую. Здесь было тесно, и она боком протиснулась между креслом и шкафом оборудования. Денис придержал крышку разъёма, пока она подключала кабель.

— На обратном ты два раза отпустил управление корпусом, — сказала она.

— Дал ему пройти.

— Я вижу.

— Это плохо?

— Это как раз то, что я пыталась получить.

Она присела на край откидного сиденья. После утреннего холода у неё покраснел нос. Денис хотел сказать что-нибудь лёгкое, но вместо этого посмотрел на её руки: мелкие чёрные полоски у ногтей не отмылись после насоса.

— Ты вечером спала?

— Три часа. Матвей четыре. Перед боевым этапом всем спать обязательно, включая людей с внезапными идеями.

— Я хотел предложить, чтобы ты сегодня не вела фургон.

— А это хорошая идея.

Она передала ему ключи.

До лагеря «Кедр» шёл по твёрдой дороге. Кир пилотировал, Денис вёл фургон, и Рина рядом заснула раньше, чем они миновали карьерные ворота. Голова у неё кивнула; он убрал со свободного края сиденья планшет и сбавил скорость на выбоинах.

Раньше ему казалось, что настоящая работа начинается, когда кабина закрывается и остаются машина, маршрут и собственные руки. Сегодня лучшая часть работы случилась в пяти разных местах: под стопой, у насоса, на площадке наблюдателя, у карты и в кабине.

Но это он ещё мог понять, не споря с собой. Гораздо труднее было другое: на боевом этапе ему предстояло увидеть соперника, который всё равно двигался быстрее. И не забыть сегодняшний час, когда начнётся отсчёт.

В лагере Ада повесила на доску схему первого боевого участка. Три укрытия, две контрольные зоны, узкая ложбина вдоль восточной стороны. Денис подошёл, пока остальные выгружали инструмент.

У ложбины была знакомая ступенчатая кромка.

Он снял схему с доски и понёс к столу.

Соперника звали Тимур Осин. Его «Стриж» шёл в общем зачёте двенадцатым. На записи предварительных показов машина трижды меняла направление за то время, за которое «Кедр» только заканчивал поворот. Правый оптический блок был установлен на отдельной поворотной платформе; Тимур мог удерживать прицел на цели, двигаясь почти боком.

Денис два раза прокрутил этот кусок.

— Здорово, — сказал Кир.

— Угу.

— Я про нас тоже могу сказать. Если хочешь.

— Не порти запись.

Рина поставила на стол миску с разогретой кашей. Потом вторую. В лагере продавали горячий обед, но они решили пока тратить общие деньги только на воду и расходники. Каша пахла чесноком, и Денис вдруг почувствовал, как голоден.

Ада принесла правила. Боевая часть давала до сорока очков, процедурная — до десяти. Подтверждённые попадания, удержание двух зон и остаток собственной подвижности складывались в общий результат; чисто выстрелять соперника до полного ограничения мощности было можно, но необязательно. Один пилот на каждой машине, выходить из кабины на участке нельзя, физический контакт запрещён. При приближении менее чем на безопасную дистанцию контроллер отсекал обеим машинам учебный огонь до разъезда.

— Он быстрее доберётся до зоны, — сказал Кир.

— До первой, — ответил Денис. — Их две.

Он положил ложку, подвёл запись к последнему повороту и включил замедление. «Стриж» аккуратно сбрасывал скорость перед узкой горловиной. Не боялся — готовил направление выхода. Следующий корпус ещё находился за укрытием, но прицельная платформа уже смотрела туда, где он должен был появиться.

— Если я пойду за ним, он получит меня здесь.

— И здесь, — добавила Ада, отмечая второй прострел.

— А если ждать? — спросил Кир.

— Он возьмёт обе зоны, — ответила Рина. — Хорошо спрятанный проигрыш тоже проигрыш.

Денис придвинул карту. Западное укрытие стояло на ровной бетонной плите. Северное — на приподнятом островке. Между ними тянулась старая дренажная ложбина, проход для колёсной машины бесполезный: слишком узко и слишком много поперечных ступеней. Но стопы «Кедра» помещались, если не ставить их рядом.

— Проверить размеры можно? — спросил он.

Ада открыла паспорт участка. Ширина, уклон, разрешённые границы. Денис нашёл каждую величину сам, прежде чем начать рисовать.

Матвей подошёл с кружкой и встал за плечом.

— Если тут присесть, крышу тебе всё равно видно.

— Крышу, — согласился Денис. — А мишени ниже.

— Значит, прицел покажешь тоже ниже.

Он сел к ним, переставил чашку на карту, получил от Рины полотенце и вытер мокрое пятно. Потом они ещё полчаса обсуждали одну короткую линию. Кир предложил выходить к северному укрытию сразу. Ада показала окно, в котором Осин сможет прострелить выход. Рина запретила считать секундный пик мощности постоянной скоростью.

Денис спорил, двигал отметки, забирал ложку и снова откладывал. План получался не особенно красивым. В нём была длинная пауза, два отступления и место, где придётся дать сопернику открыть огонь первым. Но каждое движение наконец соответствовало машине, стоявшей у них за спиной.

Когда они закончили, каша остыла.

— У вас с утра талант делать хорошее поздно, — сказал Матвей.

Денис взял миску.

— Зато не сломал ложку.

— День ещё молодой.

Он доел, глядя на карту. Ему хотелось начать прямо сейчас. Это было новое, приятное чувство: хотелось проверить свой план, а не догнать чужой.

Глава 10. Схватка

Осин нашёл Дениса у весовой. На нём был серый комбинезон с белыми полосами, на одной щеке — отпечаток края шлема. Он только что закончил проверку связи и ещё говорил чуть громче, чем требовалось.

— Корд? Тимур. Мы следом за второй парой.

Они пожали руки.

— Запись мою смотрел? — спросил Осин.

— Да.

— Я твою тоже. Вчерашнюю.

Денис приготовился к совету. Тимур посмотрел на «Кедр», стоявший в очереди за ограждением, и спросил:

— Сколько там честных киловатт?

— Четыреста двадцать.

— Тяжело тебе будет.

— Мне уже.

Осин улыбнулся. Улыбка у него была открытая, почти дружелюбная.

— Не принимай близко. Нам обоим первая сетка попалась неудобная. На следующем этапе машины поменяют местами, и я буду полдня таскать груз, для которого твой построили.

Он оглянулся на свою стоянку. У «Стрижа» техник закреплял боковой датчик, другой проверял прицельную платформу.

— Если у тебя в ложбине зависнет связь, сразу аварийный канал, — сказал Тимур. — Там стенки с металлическими включениями. На ознакомительном мне тридцать секунд кашу давало.

— Спасибо.

— Лучше я тебя честно постреляю.

Он ушёл, а Денис ещё секунду смотрел ему вслед. Предстоящий противник был неприятен именно этим: его не получалось ненавидеть даже для удобства.

Ада приняла предупреждение серьёзно. Резервную антенну вынесла дальше от основного комплекта и передала координатору частоту аварийного канала. На участке стояли собственные ретрансляторы лиги; её оборудование должно было лишь удерживать связь команды с машиной, но ложбина могла закрыть и это плечо.

Рина проверила левую стопу ещё раз. Не разобрала — осмотрела метки, плотность пыльника и запись последнего теста. Матвей встал напротив камеры, поднял ладонь и убедился, что на экране не осталось слепого пятна после утренней перенастройки.

Кир держал планшет с их линиями. Когда Денис полез по лестнице, он остановил его.

— Если Осин не пойдёт к западной?

Они предусмотрели этот вариант. Денис сам придумал ответ, но сейчас он показался ему слишком медленным.

— Тогда первую отдаём. Сразу к северной.

— Даже если он нас провоцирует?

— Особенно тогда.

Кир кивнул, всё ещё недовольный. Денис узнал выражение: парень хотел план, в котором на каждую хитрость имелась своя, ещё хитрее. Сам Денис вчера хотел то же.

В кабине было прохладно. Он проверил ремни, убедился, что учебный прицел показывает контрольную мишень, и принял судейский контроллер. Реального оружия на «Кедре» не было. Узкий блок излучателя стоял справа от камеры, ответные датчики занимали отмеченные участки на корпусе и ногах. Попадание не разрушало металл — оно отнимало часть разрешённой мощности или блокировало функцию на заданное время. Это знание не уменьшало неприятного чувства, когда противник брал тебя в прицел.

«Стриж» вышел к своим воротам. Выше колена его закрывал бетонный щит; над щитом вращалась отдельная платформа оптического блока. На ровном старте машина выглядела тонкой и лёгкой. Денис знал её массу, видел таблицы и всё равно почувствовал несправедливость: кому-то достались быстрые ноги сразу, а ему пришлось учиться ставить тяжёлые.

Судья подтвердил границы. Восточную ложбину разрешили полностью, кроме осыпи за красной сеткой. Удержание зоны засчитывалось, пока хотя бы одна стопа оставалась внутри её круга; время за один сектор было ограничено. Безопасная дистанция между машинами отображалась в обоих контроллерах. В случае пересечения огонь отключался, а пилоты должны были развести корпуса по команде.

Денис повторил подтверждение и положил руки на органы управления.

Отсчёт начался.

Осин не пошёл к западной зоне.

«Стриж» резко сместился вдоль стартового щита, исчез за низкой стеной и двинулся к северу. На карте осталась отметка, зато глаз видел только пыль над опорами. Тимур собирался взять дальнюю площадку, пока тяжёлый соперник займётся ближней. Или ждал, что Денис кинется срезать через центр.

— Вариант второй, — сказал Кир.

— Принял.

Денис пошёл в ложбину.

Первую ступень он прошёл слишком высоко. Тревога начавшегося боя заставила выпрямить корпус, и верхний датчик на плечевой панели сразу мигнул.

Подтверждённое попадание. Минус семь процентов разрешённой мощности на сорок секунд.

— Северная кромка, — сказала Ада.

Денис уже опускался. Второй луч прошёл выше, контроллер не отметил его. Он видел часть «Стрижа» над северным островком: Тимур не ждал их у площадки, а приготовился стрелять вниз по проходу.

Теперь пришлось ехать медленнее расчётного. «Кедр» не был пробит и не терял масло, но судейское ограничение ощущалось как тяжесть в ногах. Успеть к зоне раньше Осина они уже не могли.

Кир назвал оставшееся время штрафного ограничения, затем замолчал. Денис не попросил ускорить его счёт.

Он прошёл между двумя ступенями, оставив корпус низко, и вместо выхода к островку двинулся ещё на один пролёт вперёд. Это место на их схеме было обозначено кружком. Из него можно было стрелять по северной площадке, но лишь когда противник стоял близко к восточному краю.

Осин стоял там.

Денис развернул учебный блок, удержал нижний датчик ноги на перекрестье и нажал. Первый импульс не засчитали: бетонная кромка закрыла часть мишени. Он мог подняться выше, дать второй — и получить ответ. Вместо этого отвёл левую стопу на полметра, протянул корпус между опорами и заново вывел угол.

Датчик на «Стриже» вспыхнул синим.

Тимур отступил от края прежде, чем Денис успел повторить.

— Есть, — сказал Кир. Коротко, с удивлением.

— Вижу.

Северная зона начала давать Осину очки за удержание. Денис не мог стоять в ложбине весь бой. Он проверил температуру, дождался снятия своего ограничения и вышел назад, к западному щиту. Именно назад: теперь лестница превращалась в спуск, который они потренировали утром.

«Стриж» появился между укрытиями через девять секунд. Денис увидел его в боковую камеру. Тимур шёл быстро, но не открывался целиком; платформа прицела уже смотрела на западную зону. До неё Денису оставалось шесть тяжёлых шагов.

— Не догоним, — сказал Кир.

— Не бежим.

Денис остановил корпус за стенкой ложбины и положил прицел на узкий проход. Осин не стал выходить туда. Его отметка замерла у центрального бетонного зуба.

Они оба знали, что другой знает.

Денис позволил себе улыбнуться. Это было уже похоже на бой, а не на испытание собственной стыдливости.

Тимур первым сменил направление. «Стриж» ушёл за зуб, прошёл по западной стороне и высунул платформу из-за укрытия. Основные датчики его корпуса оставались закрыты. Денис увидел прицел, но стрелять по нему было бесполезно: в задании попадания в оборудование не считались поражением.

Зато луч Осина достал боковую мишень «Кедра».

Ещё одно ограничение. На этот раз двадцать секунд блокировки дополнительного пика мощности. Постоянный ход сохранился.

Денис втянул корпус в ложбину и выругался без слов. Тимур только что выиграл у них угол, которого на схеме не было: по диагонали сквозь небольшой просвет между двумя стенками.

— Запиши, — сказал он.

— Пишется всё, — ответила Ада.

До конца оставалось меньше половины времени. На экране Осин лидировал. Западная зона ещё не работала ни на кого. Денис прошёл к её заднему въезду, поднял корпус только на последней опоре и шагнул за щит. «Стриж» встретил его импульсом. Луч попал в бетон, по экрану мелькнула отметка невалидного выстрела.

Тимуру пришлось сменить угол. Денису хватило этих секунд, чтобы поставить обе стопы в круг зоны.

Удержание началось.

— Сейчас он зайдёт справа, — сказал Кир.

— Слева тоже видим? — спросил Денис.

— Левая камера чистая, — ответила Ада.

Он не стал поворачивать корпус за быстрым соперником. Западный щит закрывал центральные датчики, но колени оставались видны с боков. Денис поставил левую ногу за высокий обломок, правую чуть дальше назад и перенёс вес. Поза выглядела скверно: одна опора выше другой, корпус не по центру. Зато на графике нагрузки всё находилось в штатном диапазоне.

«Стриж» вышел справа.

Денис стрелял не по центру машины, а туда, где через мгновение должен был оказаться датчик на передней опоре. Попадание засчитали. Тимур получил краткое ограничение хода и успел ответить. Оба пилота отступили, но Денис остался в круге, а Осин за пределами.

Кир выдохнул так громко, что Ада приглушила его канал.

Очки за удержание медленно изменяли разницу. Денису хотелось нажать ход и вытолкнуть противника ещё дальше, хотя никакого физического толчка правила не позволяли. Он не пошёл. Впервые ожидание ощущалось действием: каждый неподвижный миг здесь работал на них.

Осин тоже это понял.

«Стриж» прошёл обратно к северной площадке. Там оставалась часть недобранного времени удержания. Если Тимур завершит её, западной зоны Денису не хватит.

— Нам нужно ещё попадание, — сказал Кир.

— Два, если он северную закончит, — уточнила Ада.

Денис посмотрел на выход из ложбины. Можно было оставить свою зону, снова зайти с востока и поймать «Стриж» на вершине. Но Тимур уже ждал этого. Прицельная платформа повернулась не к западу, а вниз, к проходу.

Оставалось другое.

За западным щитом стояла низкая бетонная тумба — основание давно снятого крана. В ознакомительном обходе её измерили: плоская поверхность, нагрузка разрешена, жёлтая граница проходит снаружи. До неё было два шага. Если поставить одну ногу на тумбу и другую оставить в круге, датчики корпуса останутся за щитом, а учебный блок поднимется над северной кромкой.

Рина увидела намерение по линии стоп.

— Угол допускается. Колено не доводи до крайнего.

— Принял.

Он подал машину назад, поставил правую стопу на тумбу и дал корпусу подняться вдоль левой. Сначала в прицеле был только бетон. Затем открылась северная зона, и над ней — бок «Стрижа».

Денис успел выстрелить.

Тимур ответил почти одновременно. По «Кедру» засчитали попадание в нижний датчик, но тот уже уходил вниз. Тяжёлый корпус просел между разновысокими опорами, не упав и не ударив стопой. «Стриж» получил ограничение большей длительности: Денис попал в центральную мишень.

Два результата вспыхнули на экране. Разница сократилась, но Осин всё ещё был впереди.

— Остаток подвижности у него ниже, — сказала Ада. — Это считается в конце.

Оставшиеся секунды растянулись. Денис мог повторить манёвр, только Тимур теперь направил прицел прямо на тумбу. Вместо этого «Кедр» сменил положение в круге, вернув правую стопу на грунт. Контроллер показал полный допуск к обычному ходу, пиковый режим оставался ограниченным ещё семь секунд.

— Северная завершена, — сказал Кир.

Денис увидел, как «Стриж» поворачивается для последнего выхода. Тимур собирался добавить попадание прежде, чем закончится бой. Быстрые ноги снова дали ему удобный путь: от островка через центральный просвет, потом вправо, вдоль щита.