Read the book: «Пхах, счастье»

Алексей Богошенко

Пхах, счастье

18+

Содержит нецензурную брань

АВТОРСКОЕ ПРАВО

© Алексей Богошенко, 2026

Все права защищены.

Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена, сохранена или передана в какой-либо форме и какими-либо средствами (электронными, механическими, путём фотокопирования, звукозаписи, сканирования или иными) без письменного разрешения правообладателя. Копирование книги, её размещение на веб-сайтах или распространение любым иным способом без разрешения незаконно.

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Имена, персонажи и события созданы воображением автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями или местами случайно.

Предисловие

Бога здесь нет. Но вы поищите.

Я поведаю вам историю, где присутствуют сцены, содержащие нецензурную лексику, жестокость, секс и плотный канцеляризм. Если вы достигли совершеннолетия, то добро пожаловать и приятного чтения, в ином случае займите себя чем-нибудь другим.

Всё, от замысла до последней строки, придумано и написано автором без участия ИИ. Нейросеть допущена только к корректуре, и то под присмотром. От человека к человеку, с любовью.

Пролог

17 декабря

Тик-так — смеётся стрелка настенных часов в съёмной хате за триста, где-то в половине седьмого утра. Медленно остывающий кофе и тусклый свет кухонной лампочки, с проглядывающей тьмой декабрьского утра в сквозящем холодом окне, на фоне гудящего старого холодильника. Озноб и нервная попытка разблокировать телефон. Звук предательски лязгнувших ключей о плитку лестничной площадки отразился заметным движением измученной физиономии.

Аромат салона автомобиля такси и неисправная печка тарифа эконом. Очередной красный свет светофора, потоки металла на выделенных полосах, потоки индивидуализма на пешеходном переходе.

— Вы приехали, оплата будет произведена по карте. Не забывайте вещи в салоне. Спасибо за поездку.

Шумит кондиционер, уже полдень, заряд на телефоне ещё держится. Клацание клавиатуры отстреливает по ушам, зубам и всей нервной системе, под вздохи погибающих галерщиков. Пора на обед. Закипание чайника, очередь на разогрев контейнера и оклик тимлида: «После обеда напиши, будем обсуждать возможность добавления тебя на новый проект». Улыбка коллеги в стороне, весь карьерный путь перед глазами, намёк на голод в животе и лавина мыслей в сторону раздражения.

Перекур на балконе, стресс отдаёт дымом сигареты. Бледная панорама дневного города говорит о требовании быть продуктивным. Тлеющая причина перерыва и рядом всё тот же коллега, разделивший тяжесть момента, снова улыбка и внезапный вопрос: «Заебался?»

Окурок летит в нержавеющую пропасть. Возвращение в опенспейс и вспыхнувший суматошный сон наяву. Шеренга пролетариата у стены с расставленными руками по ширине, вооружённые люди в масках и атмосфера паники, насытившая воздух. Шум. «Разговор с лидом явно не состоится», — промелькнула мысль. Деликатный тычок в плечо с приказом присоединиться в ряд к остальным. Последующие касания формального характера на предмет гаджетов и всего того, что не предусматривается скрывать при себе на данных мероприятиях.

Боль в спине и ногах от пребывания в вертикальном положении с неторопливым течением времени. Внезапно грозно озвученный список сотрудников важным представителем силовых структур с папкой в руках, где, к облегчению, собственного имени услышать не довелось. «Все, кто был сейчас назван, собирают вещи, вас проводят на беседу со следователем, остальные могут быть свободны, здесь вам больше делать нечего». Снова шум, в этот раз имеющий оттенок возмущения, приправленный непониманием сложившегося. Остаток дня в статусе внезапно безработного, с почти вежливо отобранным мобильным телефоном, который обещали вернуть не позже чем через месяц.

— Здравствуйте, вас приветствует BLDSK. Такси. В бар «4. Богема», верно?

— Верно.

Всё ещё 17 декабря

Поздний вечер. С барной стойки летит бокал недопитого тёмного. В глазах помутнело под аккомпанемент человека, руководящего пультом. Лёгкое пошатывание и сигналы желудка в мозг сообщают, что этот биомешок больше не вывезет и пора строить действия в сторону уборной. На пути к опустошению, пробираясь сквозь всратый дизайн интерьера, вдалеке виднеется заветная дверь, скрывающая способ выздоровления. Дверь заперта. Ритмичный стук вызывает шквал негодования: «Съеби, мудак!» Ничего не поделать. Чертёж заведения, образовавшийся в печально потухающем здравомыслии, диктует направление к выходу.

Повсеместно смех, громкие разговоры, губы, утонувшие в чьей-то ротовой полости, ссора из ничего… И неужели выход. Силуэт уносящего ноги к свежему воздуху, а после и домой персонажа, неаккуратно вытирающего остатки дня на себе рукавом. Ненаступивший рассвет, резкий крик ворон и плывущий асфальт под ногами.

28 декабря

Из открытого на кухне окна веет морозной свежестью в ту минуту, как она принимает душ после напряжённого рабочего дня. Он же читает и ждёт её, заливая в уставшую голову крепкий кофе. Спустя мгновение дверь отворилась со стремящимися наружу клубами пара. Из ванной комнаты, минуя короткий промежуток времени, так никто и не показался. Подойдя посмотреть, случилось ли что-нибудь, он обнаружил её на полу, сидевшей безмолвно и уставившейся в плитку с безвкусным узором ровно напротив. Образ в густой обволакивающей дымке, обнажённая, со стеклянным взором. Её всё ещё молодое и так желанное им тело, вобравшее в себя историю жизни в нищете с её до боли консервативными родителями, вынужденных подработок после школы и во время университета, побега из провинции и не то чтобы счастливого замужества сразу на рубеже так называемой взрослой жизни.

Взяв полотенце и присев с ней рядом, он попытался накрыть её и приобнять настолько нежно, насколько позволяла его мнительная натура. И, не подбирая слов, он негромко произнёс: «Я всё понимаю, родная, всё понимаю, я найду новую работу и со всем справлюсь… всё будет хорошо».

Прижимая её всё ближе, он наблюдал, как это милое лицо поддавалось чему-то изнутри, меняя своё выражение под натиском выливающихся наружу эмоций. И она, не имея более сил сдерживать себя, заплакала.

1 января

Тарелка с привычным салатом, стремительно летящая на ковёр, застыла в пространстве. Каждая отдельная, ещё не опрокинутая рюмка с горькой жидкостью у открытого рта в свете гостиной люстры удостоилась особого, почти торжественного внимания. Портативная колонка в центре стола исполняла музыкальное произведение на растекающейся луже фруктового напитка, работая на износ как регулятор настроения в рамках этой особенной ночи. Балкон, окутанный светом ярких вспышек со двора, назначен обителью свежести. На кухне, в жарком разговоре двоих, творится таинство искренности и понимания. Нежный, почти неслышный шёпот из спальни с плотно закрытой дверью — шёпот, который станет началом чего-то нового. Уставший друг семьи в ванной комнате аккуратно завершил празднование у источника воды. И вот он стоит на том самом балконе, крепко прижав к себе живое воплощение прекрасного.

4 января

Она мыла посуду, он курил. Дневной свет пробивал изрядно потрёпанные занавески коммуналки на задворках жизни. Испачканная клеёнчатая скатерть недавней трапезой отражалась узорами в мёртвом взгляде. Её повидавший быт халат скрывал шрамы личной истории, являясь единственным ярким напоминанием о счастливых начинаниях. Кусок отклеившихся обоев насмехался нависанием над присутствующей сценой. Голоса прохожих, вечно спешащих в никуда, заполняли комнату слабым отголоском тёплых чувств. Соседи о чём-то громко спорят за стеной, что-то о воспитании детей, вроде бы. «Она так прелестна», — промелькнуло в приунывшем сознании. «Давай уедем», — разрезало контекст неловко выброшенное из его уст. «Мне завтра на смену», — громко лязгнула кастрюля в раковине. Она мыла посуду, он курил. В старом телефоне, призванном из глубин шкафа на ещё одну службу временно заменить изъятый, выплыло уведомление онлайн-ресурса по поиску работы, с текстом, ускорившим сердцебиение: «Александр, вас готовы пригласить на собеседование в BLDSK. Доставка».

Глава 1: Поработаем

Вечер в преддверии первого рабочего дня вышел крайне безрадостным для Саши. Светящееся табло, покрываемое снегом, отражало ожидание вовсе не запаздывающего трамвая холодным январским вечером, после прозаичной встречи с друзьями на базе распития горячительного; это табло отражало ожидание решительной смены вектора жизни, что представлялось ему знойным летним днём, где-то на границах отрочества. Настолки и разговоры о вечном: бытовые неурядицы, коммунальные платежи и непосильная ипотека — всё это породило желание уйти, сбежать, съебаться, что и привело на остановку общественного транспорта, в окружении горящих вывесок, принадлежащих увеселительным местам отдыха. Взирая на даль и выжидая того, что сам для себя ещё не решил, а может быть, даже вкушая пребывание абсолютно замёрзшим, лишь бы не чувствовать давление повседневности.

«Жена не звонит, ну и ладно», — рассуждал он, располагая определённо не тем душевным состоянием, которым ему бы хотелось поделиться. На горизонте замаячил свет ближних фонарей. Парень воткнул наушники на последующие сорок минут пролетающих по сторонам огней декораций, величественных фасадов, сетевых магазинов, грубых панелек и вытекающих толп из подземных переходов, осмысливая реальность, где в конечном счёте суждено оказаться в своих честно оплаченных стенах высотной постройки, с остывшим ужином на плите и настроенным будильником на новые итерации бесконечной спирали квантового бессмертия.

С женой он неожиданно встретился у порога подъезда их дома, когда она возвращалась с пункта выдачи заказов, удерживая в руках большие пакеты узнаваемого бренда. Слегка замявшись, парень неловким образом перехватил тяжесть, пока она пыталась достать ключи от домофона. Недолгий подъём по лестнице в музыке мерцающих ламп, озарявших два цвета ЖКХашного искусства и двери квартир. Уже разуваясь, девушка нарушила молчание: «Ну и как сходили посидеть?»

— Да ни о чём, если честно, от встречи к встрече одно и то же.

— Ох, Саша, ну и зачем же вы тогда собираетесь, чтобы просто поговорить о пустом, потратить деньги и ещё раз убедиться, что вы уже выросли друг из друга?! — довольно гневно прозвучало от Веры, уже переодевающейся для завершения заключительного выходного дня перед наступающими трудовыми буднями администратора именитой сети салонов красоты.

— Да, наверное, ты права.

— Так, и что, рассказывал им о том, что у тебя тут произошло, или решил, что им незачем знать? — спросила жена, чуть повысив тон, находясь в другой комнате.

— Даа, рассказал, ну пообсуждали немного, но, поверь, там у каждого херни своей хватает, пусть о своих сложностях думают.

Спустив штаны до колен и присев, он уставился на стремительные перемещения из одной части квартиры в другую своего уставшего объекта любви, где ей осталось лишь умыться да утонуть в одеяле.

И когда Вера, уже укутавшись в постельное, листала ленту социальных сетей, парень только заканчивал свою подготовку ко сну, испытывая лёгкое волнение перед завтрашним утром, но успокаивая себя тем, что это просто временная подработка, пока не найдётся что-нибудь по его навыкам и квалификации. Наконец он присоединился к разнежившейся в свете горящего экрана телефона жене, той, кто поджигал в нём хоть какие-то тёплые чувства, даже при всей напряжённости, царившей между ними.

— Ноги — лёд, где и сколько ты вообще таскалась там?

— По магазинам бродила, перекусить в торговик зашла, ну и так, по мелочи, короч, забей, просто обними и спи, ты уже сбил свой режим, а я встаю позже тебя, разбудить не смогу. И только не нервничай там сильно, пожалуйста, поверь, я понимаю и знаю, как ты всего этого не хочешь, но сейчас особо выбирать не приходится.

— Я звонил отцу, если что, он поможет закрыть платёжку по аренде на пару месяцев, поэтому ты тоже не переживай, разберусь, и надо бы вообще к нему скататься, давно не гостили, сказал, что ждёт.

— Да я ж без проблем, ты знаешь, главное только, чтобы мой график с его выходными совпал. И это, я не давлю, правда, но в такой жопе мы ещё не были, это было слишком внезапно, мы оказались совсем не готовы к таким поворотам, и когда они теперь телефон отдадут — полгода, год? А с этим старым лагающим корчом ты долго не проходишь, надо будет хоть что-то дешёвое прикупить, ну и трудовую бы как-то получить обратно.

— Да, солнце, но что тут уже поделать, никто от такого не застрахован, и если бы я только знал, как нужно поступать правильно, чтобы у меня подобного не происходило, то я бы так и делал, поверь.

Она повернулась к нему спиной, прижавшись поближе, после чего он приобнял её, произнеся: «Люблю тебя, Вера, я со всем разберусь».

— И я тебя люблю, — уже в спокойном тоне ответила девушка, закрыв глаза.

Первый рабочий день

Саша стоял у подъезда, покуривая сигарету перед началом нового этапа своей трудовой истории уже в качестве курьера. Облачённый в яркое одеяние и с полностью заряженным телефоном. Он предчувствовал, что сейчас ему будет ненавистна и дальше каждая секунда существования, утешаясь, что это всё же глоток перемен в некоторой степени и своеобразная форма свободы, которой чрезвычайно не хватало в корпоративной духоте.

Сервисный автомобиль, предоставленный ему ещё в приличном состоянии, звучал так, будто январские морозы норовят разобрать кузов этого устройства от французского производителя на части в эту же секунду осмотра, что лишь позабавило парня, оглядывающего свой новый подуставший аппарат. Присев вовнутрь всё ещё холодного салона, он бережно провёл рукой по торпеде, вытирая грязную поверхность. Саша проверил на исправность магнитолу, включив волну локальной радиостанции, где некий специалист явно с пеной у рта доказывал собеседнику заурядный посыл в контексте времени. Прислушавшись к напористым изречениям, он сделал погромче:

«Возможно, ты ещё из тех, кто думает, что искусственный интеллект тебя и твою сферу в этом веке не подвинет. Тогда я с полной уверенностью заявляю: ты не осознаёшь, с какой скоростью прогрессируют создания, работающие на основе программного кода и сложных алгоритмов, какую выгоду в этом видят сильные мира сего, обладающие безграничной властью. В глобальном таймлайне прошло чудовищно мало времени от момента изобретения электричества до полностью автономных промышленных предприятий, работающих даже без света! Близится тот час, когда человеческий ресурс будет задействован либо только на создании роботов, либо на их обслуживании, а те, кто так и не смогли адаптироваться к новым реалиям, останутся за бортом рынка труда. Прогрессу плевать на твои чувства: столетие назад автомобиль заменил лошадь, а теперь лошадь — это ты».

От столь интересного заявления спикера на лице Саши произошла лишь короткая активность в виде усмешки, подкреплённая воспоминанием, где он самолично настраивал ИИ-агенты под новые хотелки руководства. Истерия по этому поводу со всеми её проявлениями мало занимала его, и он был даже рад, что с этим дел больше не имеет. Освободилось неприлично много места в голове под совершенно отличные от технического прогресса вещи, считал он. Например, рефлексия, пропитанная фрустрацией, которой теперь он способен уделять всё свободное время с целью понять, как же ему выползти на романтизированную им же поверхность жизни. Не забывал он также и о большой сумке, напиханной доверху едой, которая должна быть доставлена вовремя. Выжав педаль сцепления, он начал очередной виток своих перипетий в сторону развития сакрального смысла собственного естества.

Конец января

Вопреки своему нежеланию работать в сфере услуг, Саша выгрызал каждодневный чек, подойдя максимально ответственно к своему положению, понимая, что сейчас именно то время, когда остановиться и расслабиться не выйдет.

Новоиспечённому курьеру зачастую оставляли чаевые, но и без них он чувствовал себя вполне неплохо, удивляясь, что таким образом возможно выживать, во всяком случае до тех пор, пока ещё здоровая спина способствует подъёму бутылей чистой негазированной воды в доме без лифта.

Нередко случалось, что милые девушки просили оставить им контактные данные для дальнейшего потенциально близкого знакомства, чем он был обязан своей внушительной комплекции в почти двухметровой высоте, ярко-голубым глазам и чётко выраженным скулам, доставшимся ему от матери, которую он мог видеть только на фотографиях. На все подобные предложения парень отвечал вежливым отказом, ссылаясь на кольцо, плотно сидевшее на пальце, что только сильнее обостряло внимание тех, кто был серьёзно заинтересован в рослом доставщике еды.

Имея завидную расторопность, он успевал и перекурить, выдыхая протяжно дым, задрав голову кверху, держа правой, покрасневшей от холода, рукой сигарету. Что являлось для него созерцанием своего внутреннего мира длиной в пару минут.

Возвращаясь домой, единственным желанием было, чтобы именно сегодня обострение трений между ним и Верой не прослеживалось так явно и они могли в спокойной мере пообщаться на отстранённые от насущных проблем темы. Его вовсе не прельщало подпитывать и без того сильные разногласия.

К концу месяца он уже с уверенностью понимал, что просить помощи отца не придётся: его старания и каждодневный труд по двенадцать часов приносили свои плоды, однако на горизонте в поле поиска работы по своему профилю, где он считается опытным кадром, всё так же было безрезультатно. Отказ за отказом приходил на почту и в популярном сервисе для соискателей вакансий. Он был уверен, что попадал на автоматический, а то и небрежный отсев, ведь, по его мнению, компетенция, которую он наращивал за годы, удовлетворяла всему списку требований, куда он подавался, что порой запускало глубокий процесс ментального демонтажа.

Вернувшись после очередного многочасового подвига, застал Веру, не слишком увлечённо смотрящую в ноутбуке её любимый сериал, пока на медленном огне что-то готовилось, источая приятный запах. «Жареная картошка», — быстро распознал Саша. Он с трепетом относился к еде, приготовленной женой, поскольку искренне считал, что никто не способен сравниться с ней в кулинарном мастерстве. Присев с Верой за один стол, он уставился на неё, и та одарила его натянутой улыбкой человека, который, по всем признакам, давно не знал глубокого отдыха.

— Как твой день прошёл, Вер?

— В целом нормально, ничего особенного, но как же мне, сука, хочется скорее в отпуск, я заебалась, очень. Администраторша, моя новая напарница, какого-то хера решила, что я буду за неё делать работу, потому что она, видите ли, не справляется с темпом, и теперь перерывов у меня почти нет, а ниче не поделаешь, надо обучать новенькую, иначе обе влетим. Бесит. Ладно, твой там как? Спина сегодня нормально себя чувствует?

— Да я бы сказал, что физический труд мне вообще на пользу, выдерживаю. Слушай, я вот что собирался тебе сказать весь день, ты… если вдруг поймёшь, что со мной тебе дальше не по пути, то просто скажешь мне прямо, и я всё спокойно приму, хорошо? Мне не нужно, чтобы ты из-за меня тонула в переживаниях, не этого я хотел, когда предложение тебе делал.

— А, вот так, значит, спокойно примешь, да? Ну тогда слушай сюда, дурачок. От меня ты так просто не избавишься… Придётся тебе со всем справиться, понял! Если надо будет в долги влезть — влезешь. Если почувствуешь, что тяжело, — посчитай, сколько я на твои жизненные метания нервов положила, и глаза закрывала, лишь бы ты самореализовался. Так что подзавали, пожалуйста, никуда я не пойду, по крайней мере пока ты сам того не захочешь, буду дурой, но хоть любимой дурой.

Он отлично понимал, что никого лучше этого маленького комка грубости, обаяния и харизмы в одном лице он никогда не встретит. Её тёмные распущенные волосы, маленький нос и большие карие глаза держали его на плаву, даже когда казалось, что весь мир топчется по его голове. Но также изредка допуская, что с тем, кто обладает поистине твёрдым характером, и тем, кто умеет управлять течением дел, ей будет лучше, нежели с ним. Ещё с полминуты он смотрел на девушку, восхищаясь своей миниатюрной валькирией. Затем, закончив лицезреть, Саша взял жену за руку и повёл туда, где в пределах последнего месяца они только и делали, что засыпали в безмолвии.

Она лежала на кровати, наблюдая за тем, как он снимает с себя одежду, заползая на постельное, чтобы стянуть всё, что было на ней, и грубо скинуть на пол как ненужное, мешающее, лишнее. Отблески света уличных фонарей, проникающего через окно, в её почти не моргающих глазах. Изящное тело и всё ещё присутствующие на ней кружевные элементы эстетики разогнали влечение до критичных значений, что было видно на лице Саши, испытывающего в это мгновение то, что нередко обзывают порождением чистой любви. Он градом прошёлся по её изгибам поцелуями от кончиков пальцев ног, поднимаясь до груди и выше, трогая своими губами и прикусывая всё, до чего доберётся, до нежной шеи, до миловидного лица, сжимая её бёдра с претензией на последующие синяки чувствительной кожи. Она с прерывистым дыханием впилась ногтями в его спину, закатывая до белизны глаза. Когда настало время, убедившись в нужной степени влажности, он убрал с её тела лишний текстиль и, прильнув настолько близко, насколько это было вообще возможно, вошёл самым жданным гостем в неё, что было ознаменовано прекрасным голосом девушки, которую он часто именует солнцем. Картина, где два обнажённых силуэта выглядели законченным произведением эпохи Возрождения, являя образ по эскизу самого создателя.

Утро выдалось тяжёлым, мрачным и сумбурным, по причине сильнейшего недосыпа, но со сладким привкусом воодушевления. Пара договорилась на ближайших выходных Веры выбраться покататься на сноубордах за городом и выпить горячего глинтвейна, пока не пришла весна, забрав такую возможность. И в целом их совместный внутренний подъём открыто демонстрировал пробитие отравленной завесы отсутствующего взаимопонимания.

Саша с трудом пересилил желание отменить сегодняшний рабочий день и хорошенько доспать часы, поэтому уже надевал зимние ботинки, предварительно заправив плотно прилегающее термобельё к ногам в носки, в поддержку находящимся поверх спортивным штанам.

На выходе из подъезда морозный воздух ударил в лицо, задав настроение и заставив мгновенно взбодриться по пути до далеко припаркованной машины, которую ещё предстояло прогреть.

— Так, посмотрим, что тут у нас: супермаркет, улица, номер дома, — принимал свой первый заказ в этот день он, выкручивая ползунок громкости на заранее заготовленном плейлисте.

Глава 2: Заждались

Саша покупал сигареты в захудалом магазине спального района. Длинная очередь как основание для отдыха. Линия всецело погибала вздохами страждущих, которым, как ему казалось, некуда торопиться, ибо они все уже всё не успели. Кассир, на бейдже которой распространённое славянское имя, встретила свою знакомую, снизив темп работы по причине начатой громкой беседы. Охранник оглядывал посетителей строгостью надзирателя исправительного учреждения, и пожилой человек, напоминающий бездомного, по непонятным Саше причинам улыбался, смотря на него через дверь магазина. «Наверное, копейки попросит», — решил он, но с тревогой заметил за собой навязчивые мысли об иных всевозможных причинах подозрительного поведения незнакомца снаружи.

Купив пачку табачных изделий с изображённым на ней предостережением министерства здравоохранения, Саша уже выходил на улицу, ожидая, что пристанет всё ещё наблюдавший за ним странного вида персонаж. «Вы что-то хотели? — опередил его с волнением парень. — Вы смотрели на меня всё то время, что я был внутри».

Но человек, от которого пахло соответственно его виду, лишь молчал, беспрерывно выгибая уголки рта, уставившись на доставщика. Парню стало не по себе. «Вы что-нибудь хотели от меня? Денег? У вас какие-то проблемы?» — решил повторить свой вопрос Саша.

И данное усилие также не принесло никакого результата: человек всё так же стоял на одном месте с широко раскрытыми глазами и чеширской улыбкой. Уже порядком уставший труженик раздражённо помотал головой, подумав про себя: «Ладно, поехавших, что ли, мало».

Он развернулся в сторону протоптанной в сугробах тропинки, ведущей к припаркованной во дворе машине. Как тут же он услышал пронзительно тонкий, скрипучий голос, короткое высказывание.

«Тебя уже заждались».

Парень замер на пару секунд, переваривая внезапный вброс внутреннего беспокойства, и с опаской оглянулся на человека через плечо. Но бездомного уже там не было, что в сильной мере напугало Сашу. Он подбежал к двери магазина с мыслью: «Может, внутрь вошёл?!», но высмотреть индивида не удалось.

— Что это за дерьмо сейчас было? — выругался парень, решая не продолжать поиски исчезнувшего с целью вернуть самообладание.

Не снимая эмоции с себя, он достал сигарету, уставившись в белое порождение зимы у дворового тротуара. Проникающий в организм никотин вкинул ясности в опьянённое странной встречей сознание. В силу своего психотипа он перебрал все вероятные причины взаимодействия старика с ним, но не придумал ничего более ободряющего, чем: «Наверное, просто перепутал меня с кем-то».

С этими мыслями он и садился в авто, чтобы принять новый заказ. Долго ждать не пришлось, буквально на соседней улице было заведение, которое оставило заявку. Стараясь не думать о произошедшем, Александр пристегнул ремень для недолгой поездки и выжал педаль сцепления.

Вечер

Он забирал пакет с аккуратно упакованным для кого-то ужином и уже успел остыть от недавней ситуации. Ехать предстояло на окраину города.

Назревало тёмное время суток, и город стоял в пробках. Бесконечные огоньки света фар, размазанные астигматизмом, грязный снег, разлетающийся из-под колёс, люди на остановках, накапливающиеся в своём количестве после окончания смен на предприятии, и обильный поток осадков, добавляющий работу коммунальным службам.

Саша, въезжая в нужный район, осматривал окрестности: футбольное поле, здание завода, спорткомплекс, памятник известному писателю. Ему было необходимо продвинуться в самую глубь, ближе к частному сектору, где мирно спали личные транспортные средства под снежными коврами и изредка были заметны горящие тусклым жёлтым светом окна отдыхающих хрущёвок.

Проезжая общеобразовательное учреждение обшарпанного вида, он разглядел пару бедолаг, пробиравшихся через непогоду. Яростная метель придавала округлые очертания всему антуражу. Под фонарными столбами, в обилии света, суровость сезона выглядела, по мнению Саши, по-особому атмосферно. Сверяясь со схемой проезда в закреплённом на панели телефоне, он медленно и осторожно ехал до пункта назначения по улице, которая в навигаторе обозначалась как «ул. Алексея Пешкова», что ни о чём ему не говорило.

Почти добравшись до намеченного адреса и уже останавливая свой автомобиль, он понял, что печка, дарившая тепло ему этой зимой, вдруг перестала работать. Глухое «блять» вырвалось из него. Раздосадованный, он заглушил двигатель и забрал с заднего сиденья рабочую сумку. Из-за того, как парень припарковался, ему пришлось пробираться через сугроб, чуть не падая. После чего перед ним предстало здание, которое напоминало пятиэтажное общежитие или больницу с большим крыльцом, выступающим чуть ли не до придорожной стоянки, и только в окне на первом этаже у главного входа он заметил присутствие жизни, судя лишь по свету, исходившему оттуда. Саша посмотрел детали заказа в мобильном приложении, где было указано «оставить у вахтёра», и двинулся подниматься по ступенькам крыльца, где над центральной дверью красовалась вывеска, которая при ночном свете слабо читалась как «Общежитие № 4, ОАО „КомХлебПром“».

Он был рад размяться после получаса в сидячем положении. Открыв главную дверь, перед ним оказалось две других, где по надписям он понял, что справа закрытый магазин, а слева то, куда ему было нужно. Войдя в освещённое помещение, он увидел женщину с короткой стрижкой, которая сидела за высоким столом и читала книгу в заношенной зимней куртке тёмно-коричневого цвета с повязанным на шее шарфом.

«Извините, здравствуйте, у меня доставка», — с неуверенностью произнёс он, слегка побаиваясь ответа, с предубеждением насчёт грозных леди на страже жилищ.

Она неохотно оторвалась от чтения, повернув голову в сторону гостя, от которого веяло холодом улицы и растекалась лужа от подошв ботинок. Не став ему отвечать, она указала иссохшей рукой на советский диванчик.

Не удивившись отсутствию полноценного ответа, он бережно положил заказ на указанное место, достал телефон, чтобы отметить выполненную работу, и направился к выходу, обронив: «До свидания».

Уже снаружи, двигаясь к автомобилю, он ещё раз подумал, до чего же странноватый день выпал на его долю. Сев в машину, он вставил ключ зажигания, повернул, и, к несчастью, легковушка вернула лишь прерывистые трепыхания. Он попробовал ещё раз, но это не дало желаемого результата. Саша, с проникающим в голову ужасом, предпринял заключительную попытку и убедился, что всё это бессмысленно. «Сука, аккумулятор или стартер?» — вопросительно произнёс он про себя.

Парень начал перебирать в памяти всех друзей, кто бы согласился примчаться в столь суровую погоду ему на помощь. Выбор пал на Максима, старого товарища, который являлся частью его близкого окружения.

Разблокировав телефон, Саша в списке контактов выделил необходимого человека и прожал кнопку вызова, с надеждой став слушать гудки. Спустя недолгое время из динамика возник голос: «Алло, брат, здарова».

— Алло, алло, Макс, слуушай, нужна помощь, очень, застрял в «Коммунальном районе», тачка не заводится, то ли аккум, то ли ещё что-то, не знаю, — прикусывая губу, рассказывал доставщик о своей проблеме, понимая, что другого варианта может не найтись.

— Бля, Саш, ты знаешь, я ж без проблем, но я сегодня подвыпил трохи, сам понимаешь… А что, есть ещё кому позвонить? — виновато и будто оправдываясь, отвечал близкий друг.

— Не, вообще никому, у Стаса тачка на ремонте, из вариантов был только ты.

— Ну так чё, слушай, давай я сейчас Стасу наберу, дам ему руль, и с ним к тебе подлетим, ты только адре…

В этот момент молчание повисло с двух сторон вызова, и Александр с ужасом осознал, что телефон разрядился, а холод ему в этом помог. Он представил, насколько этот район большой и что если его друзья и ринутся искать его вслепую без знания адреса, то может пройти целая вечность, прежде чем он будет обнаружен. А температура снаружи сулила обморожение при долгом нахождении на открытом воздухе.

И вот он, абсолютно не разбираясь в техническом устройстве своего седана, открыл капот, чтобы увидеть возможность спасения из возникшего положения, но спустя минуту с полураскрытым ртом и потупившимся взглядом закрыл его обратно.

В тот момент, когда Саша решил заново сесть на своё всё ещё отдающее теплом водительское кресло, он заметил, как штора окна вахты сдвинулась и оттуда выглянула ныне знакомая ему женщина. Она пристально посмотрела прямо на него леденящим спокойствием и скрылась за плотной тканью. После чего свет в том окне погас.

«Точно, пока она не ушла, попросить зарядку», — додумался он и быстро рванул, чтобы успеть застать человека с неудобной просьбой. Снова переваливаясь через сугроб, он стремительно достиг главной двери общежития. Не обременяя себя этикетом в полной темноте, парень дёрнул за ручку, и дверь отворилась со скрежещущим звуком.

«Извините, снова здравствуйте, это… был здесь… мне нужна помощь, у меня не заводится машина и разрядился телефон, — бросил он в никуда с ещё не адаптированными под отсутствие света глазами. — Есть тут кто-нибудь?»

Но из темноты ему никто не ответил, лишь голос его раздавался слабым эхом. Он подошёл ближе туда, где сидела вахтёр, понимая, что смысла ещё раз кричать нет и ненароком кого-то напугать в этом здании он совсем не хочет.

«Да блять! Ну сколько можно-то, почему я?» — с обидой произнёс он, разворачиваясь в сторону выхода. Но в ту же секунду, когда курьер открыл наружную дверь и в образовавшемся просвете увидел свою недвижимость на четырёх колёсах, парень почуял неладное. Не сделав дальше ни шага, он повернул голову, как вдруг потерял равновесие оттого, что неизвестный схватил его за ноги и потащил с такой силой, что сначала пришлось виском удариться о твёрдое внизу, и изображение перед глазами моментально стало плыть. Понимая, что им сейчас вытирают пол, он было попытался начать кричать и вырываться, но тело не подчинялось. Краем сознания он успевал уловить, что происходит, и возникающие очертания помещений перед ним: коридоры, дверь, ещё дверь, кухня, умывальники. Саша почувствовал, как из головы сочится влага, волевыми остатками мозговой активности он сообразил, что вот-вот и совсем отключится. И в то же время, перед тем как полностью потерять связь с реальностью, парень успел подумать о Вере. Собрав остаток угасающих сил, Саша лишь произнёс:

«…домой… пожалуйста…»

Глава 3: Открывай глаза

Красная пелена перед глазами и пульсация внутри черепной коробки свидетельствовали о пробуждении. Необычайной жёсткости место сна и пронизывающий холод, перезагружавший сознание. В совокупности состояние здоровья характеризовалось неистовой ломотой бренного тела, в частности спины, которая, как он понял сразу, была стёрта в кровь.

Сумев присесть, он опёрся боком о стену, чтобы меньше тревожить ссадины, и провёл грязными ладонями по лицу, тяжело загребая воздух.

Парень до последнего надеялся, что всё происходящее с ним — нервный страшный сон и вот-вот появится Вера с претензией, что тот всё проспал и пора собираться на работу. Но Веры не было, как не было и привычной фурнитуры, узнаваемой квартиры. В комнате, где он пребывал, кроме потёртых обоев с примитивным рисунком и пола, покрытого линолеумом, был только шкаф, отголосок начала двухтысячных, и грязный матрас. Обняв себя руками, он лихорадочно осматривался, со стремлением рассеять туман в голове.

«Ничего не понимаю, где я?» — вслух выразился он и попробовал привстать, что у него вышло не сразу, однако доставщик предпринял поскорее следующую попытку. Он и не предполагал, что ноги могут так яростно кричать о боли.

Когда ему всё же удалось подняться, опираясь на подоконник, он постарался рассмотреть что-либо, но увидел лишь бескрайнее поле и сильнейший снегопад. Обилие света, заходящего через плотность серых облаков, указывало на середину дня. Парень допустил, что если он находится всё в том же здании, то его местоположение приблизительно соответствует высоте пятого этажа.

«Сколько же я спал, боже, там Вера, наверное, с ума сходит».

Кашель ворвался в созерцание умопомрачительного пейзажа. Саша сплюнул бордовые сгустки и тяжело продышался. Мгновенный приступ паники накрыл его и без того беспокойное соображение. Он ощупал себя на наличие того, что было при нём вчера: телефон, ключи, документы — и ничего из этого найдено не было, однако вся одежда по-прежнему присутствовала, хоть и изрядно потрёпанная, выпачканная переливами различных оттенков грязи и пыли.

«Разве такое возможно?» — прошептал он несколько раз.

События вечера почти полностью восстановились в памяти. Из комнаты вела всего одна дверь усталого вида, которая представляла собой слепок повидавших жизнь досок и пожелтевших газет вперемешку с вырезками из модных журналов. Медленно, прислушиваясь к окружающим звукам и оценивая обстановку, Саша аккуратно взялся за ручку и попробовал открыть. Дверь была не заперта, следующая комната вывалилась ему на обозрение заставленной хламом, в котором ещё узнавалась мебель. Кровать с металлическим изголовьем, раритетные часы с застывшей стрелкой, указывающей на цифру четыре. Сервант под самый потолок, занимающий пространство на протяжении длины почти всей комнаты, и на тумбе в углу старый телевизор «Ратник». Плотно занавешенное шторами окно, через которое почти не проникал факт дневного времени. Присутствовала даже картина, напоминающая деятельность Шагала. Стол с признаками недавней трапезы, который сразу насторожил парня. Натюрморт из объедков выделялся запахами чего-то просроченного и наталкивал на мысль, что люди там живут весьма специфичные. Столовые приборы мирно лежали в миске. И нож он подумывал в ту секунду присвоить для самозащиты себе, принимая во внимание западню накануне.

— Он тебе не нууужен, не трогай, — неожиданно некто произнёс за спиной.

Внутри всё замерло, в районе живота возникла тревога, ноги стали ватные, его рука остановилась нависающей над рукоятью, принадлежавшей тупому лезвию. Пересиливая себя, парень повернулся, и ему открылся человек, нет, даже что-то напоминающее человека. Среднего роста создание с полностью отсутствующим волосяным покровом, вытянутым черепом, маленькими глазами и невероятно огромным ртом. Также имелся бугорок, который, скорей всего, был зачатком носа, уши отсутствовали совсем. Серого цвета кожа, обтягивающая скелет, на которой небрежно висела растянутая майка, и полностью обнажённый низ без половых признаков. Но самое жуткое, что бросилось Саше в глаза, — это неестественно длинные руки, достающие до ступней. Суставы конечностей создавали впечатление, что вот-вот не выдержат и отсоединят части тела друг от друга. В исступлении и не произнося ни слова, он не мог оторвать взгляд, рассматривая тихо подкравшееся существо, накатившее парню вовнутрь неведомый прежде страх.

— Пока ты в этой кооомнате, мальчик, ты в безопасности, — хриплым, протяжным голосом, явно заметив испуг чужака, говорил стоявший перед ним, — но стоит тебе выыыйти отсюда, и я не могу обещать, что ты останешься живыыым, здесь же тебя не найдут, сюда нииикто не заходит.

Недочеловек спокойным темпом прошёл вглубь комнаты и присел на кровать, после чего своими длинными ветками в виде рук достал из-под подушки тетрадь с карандашом и принялся рисовать.

Выглядело это невообразимо сюрреалистично, словно психоделический сон, думал про себя Саша. Осмелившись, он осторожной поступью продвинулся вперёд, где разместилось существо, которое, как ему показалось, уже не было заинтересовано в госте.

— Где я… и… кто вы?.. — заикаясь, начал разговор полностью сбитый с ясности понимания незадачливый курьер.

Существо, поглощённое творческим течением, не отвечало, продолжая царапать карандашом по бумаге.

— Мне надо домой, меня уже, наверное, ищут… Моя машина сломалась, я просто хотел помощи, мне очень надо домой, пожалуйста.

Художник внезапно остановился в своём процессе и повернул голову в сторону вопрошающего.

— Тогда тебя не станет, глууупый, пока ты ещё не как мы. А я тааак устал тащить тебя, чтобы меня не заметили.

— Так это вы меня ударили? У входа в общежитие? Зачем вы?..

— Нет, глупый мааальчик, я тебе помог, это Она тебя ударила, а я всё видел, дааа, я всё видел, и, когда Она ушла, я украл тебя и притащил в мой дом, здесь тебе будет хорошо, тебя нииикто не обидит.

Саша замялся, подхваченный растерянностью.

— Подождите, кто она, что она, кто вы, где я, ничего не догоняю.

На испачканном лице парня выступили капли пота. Прерывистая манера говорить существа усилила раздражение, и он повысил тон: «Да блять, ответь же ты, что за хуйня здесь происходит?!»

— Тииише, Она услышит, и тогда…

Его маленькие глаза не выражали ничего, что не способствовало постижению образа мыслей расположившегося перед парнем собеседника.

— Я не знаааю, кто я, и не смогу объяснить, что это за место, но я здесь уже ооочень давно, — продолжало оно. — Нас тут много, и ни у кого нет имени. Мальчик, а зачем тебе уходииить?

Саша, ещё не до конца пришедший в себя, пытался вникнуть в то, что ему рассказывает этот, возможно, его спаситель, продолжая выражать и испытывать логичное недоверие.

— Меня ждут, жена, я уверен, она волнуется и уже позвонила в милицию, подскажи, пожалуйста, как отсюда выбраться, и всё же почему там опасно? При мне был телефон и документы, где мне их найти?

— Где-то там твоё тепло, твоё нууужное, но ты не найдёшь выход, ещё почти никто не продержался долго живым. И ты тоже не сможешь, а твои вееещи больше тебе не нужныыы.

Отдавая себе отчёт, что всё происходящее держится далеко от привычной ему реальности, Саша не стал спрашивать, возможно ли вызвать оттуда службу спасения, но всё ещё надеялся на бред и галлюцинации, где он всего-навсего поскользнулся на льду, когда шёл к машине, и сейчас он проснётся в больничной палате с рядом стоящей капельницей.

Но психоз не проходил.

— Что, бля? В смысле почти никто прежде не продержался, и кто вообще эта Она, о ком ты, вахтёрша?

— Извини, извини, мальчик, извини, не могу тебе рассказааать, то, что я сделал, то, что притащил тебя сюда, если Она узнает… страаашно, я единственный, кто её видел, ты не понимаааешь!

По лицу существа не было видно боязни, полностью разглаженная кожа без каких-либо морщин, ямочек, дефектов, ресниц и моргания, но Саша решил ему поверить.

— Оох, мне в любом случае надо выбраться, я не могу оставаться здесь. И как ты вообще сам сюда попал?

— Я не помню, мальчик, но знаааю, что было очень и очень холодно, я только хотел погреться…

— Э-э… а сколько тебе лет, и, может, у тебя есть семья? — не унимаясь, парень рвался вытянуть знание обо всём, что поможет разъяснить сложившиеся обстоятельства.

— Ты очень любопыыытный, мальчик, те, что были до тебя, тоже были любопыыытные. — Существо начало перемещаться, пытаясь что-то найти.

Вдруг оно уцепилось за предмет на верхней полке серванта, откуда сразу полетела вниз макулатура, усыпая пол. В руках нового друга оказалась маленькая зелёная карточка.

— Это было когда-то моим, но сейчааас я уже не могу читать, снова не умею. — Бережно держа двумя ладонями обрывок прошлого, оно передало его Саше. — Только отдааай потом, это моё.

Из-за недостатка света по причине занавешенного оконного проёма, доступ к которому был преграждён барахлом, доставщику пришлось вернуться в первую комнату, чтобы прочесть напечатанное строгим шрифтом.

«Самсонов Василий Викторович, 17.06.1980 г., инженер, ООО „СеверСтальРост“. Дата выдачи: 03.06.2003»

В карточке была вклеена фотография, на которой был изображён молодой человек типичной восточноевропейской внешности, с короткой стрижкой и стеклянными глазами, где выглядывал тёплый свитер с пуговицами и высоким воротником. Очевидно, существо в соседней комнате — это он и есть. «Но что же тогда с ним произошло?» — напрягал извилины Саша.

Весь обрушившийся на него сумбур преисполнил его твёрдой решимостью действовать: покинуть это то ли богом, то ли кем-то ещё забытое место. Наряду с этим парень вернулся к тому, кто прежде назывался Василием, с назревшей идеей, как облегчить себе участь.

— Ты умеешь обращаться с карандашом, не мог бы ты примерно показать, как выглядит здесь всё? Стены, двери, проходы, всё-всё, что вспомнишь, пожалуйста, мне очень надо.

— Ты хочешь погулять? Но там опааасно, опасно, опасно, — заклинило Василия. — Останься тут, я знаю, где брать еду.

— Послушай, я сваливаю в любом случае.

Василий очень медленно потянул к себе тетрадь и принялся выводить неровными линиями некоторое подобие карты. Наблюдая за процессом, Саша понял, что придётся иметь дело с извилистостью блочной системы этажей. Несмотря на то, что рисование происходило в нетрадиционной для этого позе, с выгнутыми вверх локтями и расположенными ниже ладонями, пугающе тонкие пальцы в движении выдавали вполне себе сносное представление здания. По почти чертежу было ясно, что длина коридоров внушительная и он действительно находится на самом верхнем уровне под крышей.

«Выглядит как простая задача. С двух торцов здания присутствует два типа лестниц: с балконной площадкой пожарного назначения совсем рядом и основные, по одной на каждую половину этажа», — проговаривал себе Саша, складывая в умственный архив добытую информацию. Дарованную карту он положил в нагрудный карман сильно вымазанной куртки. Парень пристально посмотрел на бывшего человека и протянул ему руку. Василий молчал, не отвечая взаимностью. Саше ничего не оставалось, как просто коротко поблагодарить: «Спасибо». Он развернулся в сторону выхода и, уже собравшись уйти, вспомнил о важном незаданном вопросе.

— А зачем ты вообще спас меня и помогаешь?

— Я кое-что видел с другим, как ты, не могу тебе рассказать, мне страаашно, но если бы я тебя не забрал, то… Просто помни, что я твой друууг, мальчик.

Одарив Василия заключительным взглядом и утвердительным кивком, он нажал на ручку двери и смело шагнул в темноту.

Он не смекнул ранее, что с высокой долей вероятности там полностью отсутствует электричество, а значит, и свет. Щёлкая судорожно выключатель на стене, который он нащупал вслепую, парень подумал, что ещё не поздно спросить у своего нового друга о досадном нюансе. Соблюдая тишину и размеренно дыша, он собрался войти обратно, но дверь не подчинилась.

— Вот же, закрыл, — промямлил он. — Нуу хорошо, будем интуитивно и по тому, что успел заучить.

Выставив предплечье перед собой, он стал идти по памяти, сначала вперёд по недлинному коридору. Он должен был упереться в дверь, но, сделав лишь несколько осторожных, почти бесшумных шагов, парень услышал тяжёлое дыхание и, навострив уши, определил, что там дремлет неизвестный. Преодолев этот совсем скромный отрезок пути, он решил не испытывать судьбу и развернулся, обдумывая, что, по всей видимости, так просто ему это путешествие не дастся, а значит, стоит минимизировать риски. Саша быстро перенастроился двигаться дальше уже в сторону основной лестницы, где сперва требуется вернуться к первоначальной точке, а затем пойти по главному широкому коридору, минуя кухню вплоть до необходимого прохода, ведущего к ступеням.

Внимая всем звукам, парень прощупывал пол под собой. Весь коридор был наполнен омерзительными ароматами. Дойдя до двери лестничного марша, Саша мягко надавил на ручку, затем ещё раз и ещё раз, обнаружив, что заперто и здесь.

— Да как же мне, мать вашу, отсюда съебать.

В этот момент, когда он уже смирился, что придётся чуть ли не ползком искать себе дорогу в витиеватой непроглядной тьме ещё чёрт знает сколько времени, со стороны, откуда он пришёл, донёсся надрывный истошный смех. По израненной спине выступила испарина. Не желая в очередной раз быть протасканным по туннелям общежития, он придумал начать бежать в противоположную сторону от потенциальной опасности.

«Я слышу, я слышу тебя! Подожди, я иду к тебе», — произнёс проснувшийся.

Без промедления Саша рванул, как и задумано, предельно быстро, стараясь не зарыться в линолеумный настил и не разбить себе нос. Но, пробежав лишь самую малость, он ударился рукой, которая выступала в роли щита, прямо в стену перед ним. Помня примерный план здания, он был в курсе, что справа и слева проём, чем сразу и воспользовался. За спиной послышалось быстрое приближение, дыхание сбилось. Убегая, он ударился ещё несколько раз об открытые двери комнат, из которых выливался слабый свет, что помогло сориентироваться и продолжить бегство.

Нагоняющий слышался уже совсем близко. Расстояние между предположительно недоброжелателем и Сашей сокращалось быстрее, чем он прокладывал себе дорогу. Ядерная смесь паники и тревоги атаковала парня, накрыв предательской одышкой:

— Сука, сука, беги, дурак, беги, беги, давай же.

— П-попался!

Преследователь резко схватил Сашу за капюшон его куртки и основательно заземлил так, что все недавно полученные ссадины вновь засигналили огнём. Настигнувший его столь быстро не нуждался в освещении и с остервенением стиснул шею Саши, подняв его прямо перед собой, в то время как несчастный доставщик едва ли мог различить хищника, усматривая лишь контуры отдельных элементов его антропометрии. Охотившийся улыбался широченным ртом. Парень удостоверился, что в этот раз дружбы однозначно не случится. Враг был высок, жилист, обмотан бинтами и обладал нечеловеческой физической силой, так как удерживал поимку лишь одной рукой.

«Попробуешь ещё раз, а, хехе?»

Неожиданно он швырнул Сашу как игрушку. Согласно чертежу общежития тот пролетел из одного помещения с умывальниками до другого, где в полёте он зацепил необычного вида постройки из дерева, напоминавшие детские шалаши, которые разлетелись щепками по всему объёму. Крепко приложившись о стену, доставщик ощутил прилив сил, что было всплеском адреналина. Он бодро пополз на коленках, спасая свою жизнь, всхлипывая и рыдая, когда сознание уже не откликалось трезвостью.

— А почему ты такой мееедленный? — выпалил жилистый, возникнув прямо возле него. — А я думал, ты хооочешь жить, а ты даже не стараааешься, мясо!

— Прошу вас, не надо, не надо, — лепетала жертва, заливаясь жидкостями из глазных желёз и ротовой полости, надеясь на снисхождение от монстра.

Но помилование не случилось, и угрожавший уже было собирался снова схватить его, как что-то увесистое в прыжке атаковало обидчика с такой силой, что Саша ощутил тряску самого здания, штукатурка осыпалась на волосы. Раздались жесточайшие глухие удары, где уже охотник взревел от причиняемого ему физического урона, стараясь вырваться из каменных оков. Всё вокруг дрожало и вибрировало, керамика за закрытыми дверями падала и разбивалась вдребезги. Этот некто, даже в темноте, виделся великаном с огромными ручищами, заполонив собой пространство всего тоннеля.

«Это мой шанс», — пришёл в себя парень.

И, не лелея надежду встать, постарался начать горизонтальное маневрирование как можно быстрее, пока гигант занят жилистым. Стремительно уползая и почувствовав второе дыхание, он сумел встать, благодаря чему, ковыляя, устремился прочь, всё так же выставляя руку перед собой, пока не уловил ухом настойчивый зов:

«Эй, сюда, сюда, тебе надо сюююда», — вещал мрак.

Саша не понимал, стоит ли принимать приглашение, но инстинкт подсказывал, что, не спрятавшись, он скоро станет трупом, а так хоть попытает то, чем никогда не пользовался, — удачу. И двинулся к источнику звука, но упёрся в глухое препятствие.

«Присяяядь, я тут, здесь можно пролезть, давай», — донеслось снизу.

Он всё ещё слышал сражение двух монстров, радуясь, что удалось улизнуть, и, уже почти не раздумывая, согласился следовать указаниям существа, напоминавшего Василия, но сильно меньше в комплекции. «Ребёнок», — сообразил Саша.

«Ну же, давай, скорее», — протягивал он доставщику руку.

Не без труда парень смог протиснуться, попутно задевая каждую свою рану и стойко сдерживаясь, чтобы не закричать.

Пробравшись в комнату, он тут же встал, опасаясь подставы. Спасённого поспешно обступили человекоподобные существа в количестве восьми, внешне повторившие паттерн: длинные руки, отсутствие волос, обмотки. Принимающие сразу же показали Саше человеческим жестом с помощью пальца, чтобы тот молчал.

Его привели в застеленный покрывалом закуток, где можно было присесть. Сами существа рассредоточились по площади их убежища, которое являлось двумя объединёнными комнатами, с разрушенной до основания смежной стеной. И вскоре, совсем близко, донеслись тяжеловесные шаги, вся архитектура, не внушающая уверенности по части прочности, разошлась трещинами. Шаги то отдалялись, то приближались. «Ищет меня», — возникла первая мысль, сердце участило биение. Одно из существ рядом с доставщиком опустило свою кисть ему на плечо, обозначая: «Не бойся».