Read the book: «Марионетка»
Пролог
Я не скажу, как меня зовут. Этого тебе совсем не нужно знать. Зачем думать о каком-то человеке, если тебя беспокоит только собственная жизнь? Увы, не нужно ничего говорить в оправдание. К сожалению, так устроен мир: каждый зациклен на себе и оправдывает свой эгоизм разными способами.
Я думала, что люди любят, чувствуют, созерцают, но всё это они пропускают только через себя – ради собственной выгоды. Так и я стала выгодой для одного человека, который сломал меня и уничтожил во мне все чувства. Он оставил лишь вырванные страницы – будто я забытая книга, которую перечитывали несколько раз, но, утратив свою популярность, выбросили, как истёртую обёртку из-под конфеты. Возможно, тебе и не нужна моя история. Возможно, ты, как и все, не поверишь в мою правду. Это последний раз, когда я объясняю, почему стала такой.
Глава 1
Резко поднимаю голову, впечатанную в клавиатуру, и осознаю, что меня захватил опьяняющий сон. За окном громыхает дождь, капли стекают на железную крышу и устремляются через виноградные листья прямо в землю. Как успокаивает, как манит…
«Остановись! Не стоит, иначе я опять запутаюсь».
Это произошло совсем недавно. Меня начала тяготить реальность: запутанные проблемы и пустые улицы с людьми. И на время моим убежищем стал сон. Я использовала любую возможность, чтобы поспать. Ведь так приятно, когда ты осознаёшь, что всё нереально.
Но теперь, эти грёзы мне не нравятся. Они стали слишком пагубно влиять на моё состояние – до такой степени, что я совсем не хотела возвращаться в реальность. А теперь ещё и кошмары начались. Они тяготят, забирают энергию, будоражат, вызывают чувства.
«Нет!» – я не буду думать об этом.
Дробь дождя стучит крючковатыми пальцами по крыше, а за окном слишком темно, чтобы разобрать какие-то силуэты. Но меня это не заботит! Стоит успокоиться и просто посмотреть в любую точку своей комнаты, подумать о каком-нибудь предмете. Вот одеяло – под ним я люблю накрываться и впадать в эйфорию. Вот подушка, которая высушила все мои слёзы; она не посмеет раскрыть ни одного секрета.
«Не могу! Всё тяготит!» Нужно выйти на крыльцо и избавиться от того, что так неумолимо пытается меня удушить.
Поднимаюсь со стула, лёгким движением поправляю футболку, и, не отрывая взгляда, делаю шаг. Потом спускаюсь по лестнице и выхожу на крыльцо.
Мокро. Сыро. В лёгкие забивается притоптанная дождём пыль. А некоторые звёзды прячутся от давящей темноты за сломанным фонарём.
Я пришла сюда, чтобы отвлечься. Не думать, не испытывать, не страдать. Потому что, когда я мыслю – я страдаю, переживаю, пропускаю через себя. А сейчас мне это не нужно.
Слушая дождь, я забываю: кто я, что я, где я. Но душащий шелест из-под кустов заставляет меня насторожиться.
Совсем потеряв покой, я медленно подхожу к кусту. Сердце уходит в пятки, а дыхание замирает, пытаясь унять бешенную чечётку. Подкрадываюсь, стараюсь не дышать. Рукой трогаю листву, раздвигаю ветки и вижу…
«Фух! Всего лишь мышь».
Решив, что все проблемы кончились, я разворачиваюсь, чтобы вернуться на крыльцо.
Но что-то непонятное, тягучее, противное появилось во мне. Я быстро устремляюсь вверх по лестнице. «Быстрее к себе в комнату!»
Не понимая, что со мной происходит, я медленно подхожу к окну и встаю так, чтобы меня никто не увидел. Но я увидела! Он смотрел неторопливо, выжидающе – прямо на меня. Тёмный силуэт нашёл мои глаза и молча растворился под шорох кустов и дуновение ветра.
Глава 2
«Да встаю я, встаю! Ох, этот проклятый будильник. Вот зачем их люди придумали?» Опять нужно вклиниваться в эту рутинную жизнь. Ещё и понедельник. «Встаю я, встаю. Пора собираться на работу».
Опять смотреть на эти осунувшиеся лица, прилипшие к компьютерам и ждущие, когда этот рабочий день закончится. И я – червь в этой системе. Но такова жизнь.
Спускаюсь по скрипучей лестнице на кухню и завариваю кофе, от которого мне ни тепло ни холодно. Наскоро выпиваю и собираюсь.
И обязательно надеваю солнечные очки. Почему? Ответ на самом деле прост. Я не смотрю в глаза людям, да и просто их не замечаю. Да и они тоже не обращают на меня внимания.
Для себя я усвоила одно: контакт глазами мне крайне неприятен. Становится душно, противно. Это эмоции – а они ни к чему, потому что каждый встречный может пробудить чувства с самых первых секунд. Смотришь на прохожего, а он сразу может вызвать или симпатию, или неприязнь. Мне этого не нужно – поэтому выбираю солнечные очки.
Выхожу из дома и, пройдя немного, встречаю суетливых людей. Какой же это дискомфорт – ощущать на себе оценивающие и даже осуждающие взгляды. Каждый копается в голове и в мыслях, прокручивает сегодняшний день, строит сценарии того, как сегодня сложится его жизнь. А что я? Быстрее бы сесть в автобус и уснуть.
На остановке слишком много людей, которые давят своим присутствием. Незнакомый старичок постоянно косится на меня и оценивает с ног до головы. Ярко накрашенные девушки обсуждают парней и то, как они проводят с ними увлекательные ночи и вертят ими, как хотят. Солидного телосложения мужчина угрюмо курит сигарету и оценивающе смотрит на ближайшую женщину.
У меня уже замёрзли руки, и я стараюсь спрятать их глубоко в карманы, чтобы хоть как-то согреться. В мою сторону направляется парень, который так и хочет поговорить со мной. С каждым его шагом мне становится дурно. Я сторонюсь общения с людьми, потому что не хочу больше обжигаться, страдать и переживать. Даже если это простой разговор.
Он всё-таки подошёл.
– Девушка, не подскажете сколько времени? – проговорил он.
Я делаю вид, что не слышу его. Как-то неинтересно начинать игру в пустоту. О времени он мог спросить кого угодно, но выбрал не самый лучший вариант. Но парень продолжает смотреть и ждать ответа. Молчание тянется будто вечность, но я понимаю, что просто так мне от него не избавиться и проговариваю очень быстро:
– Полвосьмого.
Пытаюсь отойти в сторону. Но его взгляд прожигает насквозь, пока я, 23-летняя девушка, не могу сдвинуться с места.
– Можно у Вас поинтересоваться, где работает такая милая девушка?
Он совершил ошибку, произнеся слово «милая». Становится сразу понятно, зачем он начал разговор и с какой целью. Мои стеклянные глаза впаиваются в него и ясно дают понять, что исход такого разговора лишь один. Он ничего не получит.
Парень, немного разочаровавшись, всё равно продолжает на что-то надеяться. Но спасение подъехало быстро – мой автобус. Он только хотел открыть рот, и что-то мне сказать, как я быстро прыгнула в транспорт и села на последнее сиденье, не смотря в окно.
Когда автобус трогается, я машинально гляжу на остановку, но парня на ней уже не было. Грею руки в карманах и нащупываю что-то инородное в своей джинсовке.
«Записка. Как? Откуда? Ни малейшего понятия».
Раскрыв её, я уловила каплю страха, которую тут же стараюсь пресечь. Я всячески бегала от чувств, но они всё равно просачивались наружу из моего сейфа – сердца. Записку я смяла. «Потом выкину».
Слова ввели меня в небольшой ступор. «Кому это надо спустя столько времени?»
Смотрю в окно; мелькающие картинки заставляют меня закрыть глаза. А перед тем, как провалиться в сон, вспоминаю напечатанные слова: «Я ВСЁ ЗНАЮ».
Глава 3
Под стук автобусных колёс эти два слова преследовали и вводили меня в сон, закрывая путь в страну затуманенных человеческих лиц. Обычным девушкам снятся сны о любви, о счастливом будущем, несбывшихся мечтах. Мне же снились замысловатые, почти не понятные сны…
Оказавшись в пелене тумана, я украдкой осматриваю пустынную местность. Надо мной – небо, впереди – океан без видимого конца, а мои ноги перепачканы мокрым песком. Холодный дурманящий ветер бесполезно хлыщет по коже, пытаясь привести меня в чувства. Но пустота и безысходность так и сочатся сквозь меня.
Около океана возвышалось нечто похожее то ли на тюрьму, то ли на лагерь, где держали никому не угодных людей. Там было слишком много клеток, и они кишели мужчинами и женщинами, словно запыхавшиеся от жары муравьи. Каждый хотел выбраться, убежать, но тех, кто сбегал, успевали отлавливать и безжалостно швырять в пасть океана – чтобы человек не смог поделиться правдой с окружающим миром.
А меня всегда манила неизвестность. И я решила сбежать. Не помню, как выбралась оттуда. Но вот я уже рядом с водной гладью, которой так хотелось коснуться. Только во снах мне нравится чувствовать. И только здесь никто не в праве осудить.
Но наслаждению приходит конец.
«Я сбежала! Я выбралась!» – мысль мелькнула вспышкой. Пора бежать, бежать и не оглядываться назад. В любой момент могут заметить, что меня нет, и пустить в ход методы убеждений и пыток.
Поэтому, делая шаг по мокрому песку, я несусь так быстро, как только могу. Это была погоня от тёмного прошлого, от ненавистных людей и от самой себя.
С каждой секундой сердце стремительно бьётся, становится трудно дышать, слюна застревает в горле, и приходится остановиться, чтобы хоть на мгновение вздохнуть. Темп нарастает, песок прилипает к ногам и отлетает в разные стороны. Ветер хлыщет моё лицо, замедляя темп.
«Я не сдамся!»
Бурный порыв ветра – и я падаю, собирая свои слёзы по крупицам. Задыхаюсь от чувств, которые так давно не выплёскивались наружу. Как же мне они ненавистны.
Заставляю себя встать и бежать, бежать, бежать. Поворот. Свет. Выход близко. Остаётся совсем немного. Пара секунд – и эта тюрьма останется позади. «Нет, я не вернусь в неё никогда. Боли больше не будет, и со временем её отголоски затупятся и оглохнут навсегда».
Вот он, тот свет, которого мне так не хватало. Я устремляю руки к небу, в благодарности себе, своей выдержке. Слёзы облегчения струятся по щекам. Вхожу в обволакивающий светом дым – и вижу…
«Боже! О боже! Этого не может быть!»
Я стою в тишине океана. Рядом – тюрьма, а из вены бурным потом сочится кровь. Кровь сожаления…
Совершив этот беглый круг, я поняла, что вернулась в начало. Страшно.
И тут я слышу свой же протяжный надрывный крик и этот жуткий, леденящий смех, который пытаюсь забыть так давно.
Глава 4
Хватаю воздух и просыпаюсь. Ужаса и страха больше нет на моём лице. Чувства отошли, забылись, остались во сне.
Всё тот же автобус и те же картинки за окном, напоминают об обыденном дне. Ничего не произойдёт, но в кармане чёрной джинсовки я мну ту злосчастную записку, которая приглушает покой.
Но я не прекращаю думать о тех глазах, встреченных ночью. Они показались мне какими-то знакомыми. «Или это мысли играют со мной в шутку?» Возможно, подсознание пытается пробудить погребённые эмоции? Столько времени прошло. С тех самых пор, как…
«Нет! Даже вспоминать не буду».
Автобус плавно тормозит. Я выхожу на своей остановке и медленными шагами поднимаюсь по ступеням в компанию «Танталовы муки». «В принципе так можно описать всю мою жизнь».
Мы помогаем людям достигать их целей любыми способами. Человек мог позвонить в компанию, чтобы взять кредит на какую-то изощрённую идею: спа-салон, продуктовый магазин, питейное заведение – всякая банальщина. Для таких работала пятая телефонная линия. Другие, более одинокие люди, искали моральной поддержки: звонили, чтобы выговориться, проплакаться, излить кому-нибудь душу. Такие клиенты обращались на шестую линию. Но были и такие шишки, которые звонили с просьбами убрать человека, насолить или нарыть компромат. И таким занималась первая линия, на которой работали только избранные сотрудники. С них брали письменное согласие о неразглашении информации, и нарушить его было нельзя. А если работник по каким-то причинам не соблюдал договор, то он мгновенно исчезал, и им больше никто не интересовался.
Общество боготворит «Танталовы муки», но даже не подозревает, что те кредиты, которые люди получают, те деньги, которые тратят на достижение своих целей, в дальнейшем в двойном размере поступают на счёт организации. Никто не читает мелкий шрифт в договоре и не замечает бешеный процент, который клиент обязуется выплатить – будь то душевный разговор на пять минут или открытие базы отдыха.
Когда заказчику нечем было платить, то в организации можно было назвать пароль «судьбе конец». Человек тем самым давал согласие на то, что раскроет один из своих страшных секретов. Их признания записывали на видеокамеру и хранили в определённых ячейках, а кредит тем самым обнулялся. Такими тайнами человечества компания тоже пользовалась постоянно, но каким образом – не знаю. Я всего лишь работник пятой линии, который старается не лезть не в своё дело.
Тихонько приоткрыв дверь, добираюсь до рабочего места. Наваленные бумажки, недопитый кофе и полный хаос на столе дают понять, что пора бы прибраться. До погружения оставалось десять минут, поэтому рассортировав документы по папкам, выкинув стаканчик и недоеденный мармелад, я уселась за стол, чтобы включить компьютер.
Нагнувшись к кнопке, понимаю, как чья-то рука трогает моё плечо. Я безразлично обернулась, чтобы посмотреть на это искусительное лицо. «Опять он, ну сколько можно».
Оливер соблазнительно смотрел на меня, излучая гордость всем своим существом. Его ярко голубые глаза, светло-русые волосы, небольшие ямочки на щеках, всегда ухоженное и светлое лицо могли ввести в заблуждение, будто он славный парень, который не способен никого обидеть. Если бы… Про него ходили тёмные слухи: будто он – тот самый человек, который выполняет поручения убирать неугодных. Сотрудники, задавая ему подобные вопросы, получали магнетический взгляд в самое сердце и ответ: «Такой шёпот за спиной будоражит воображение». И остаётся гадать: играется ли он, или то, о чём говорят, – действительно правда.
– Опять дрожишь, марионетка, – хитро облизнулся Оливер.
– Отойди от меня и не мешай работать, – ответила я, проглатывая образовавшийся ком в горле.
Он дёрнул меня за руку, и я вяло зашевелилась на стуле.
– Ой, сколько нежности. Вы посмотрите, коллеги? – он царственно тыкал на меня пальцем, обращая на меня внимание остальных.
Мне стало не по себе от излишнего интереса коллег.
– Ты уже не маленький.
– Хах. Сколько страсти! Может сразу в постель?
– Не устраивай цирк, нарцисс. Мне нужно работать.
– Трудись, пока можешь, марионетка! Но я кое-что узнал, – ямочки появились на щеках, а он будто стал выше, хотя мы были одного роста.
Коллеги уже давно приступили к искусному нажиманию клавиш на компьютере и надели наушники, отвечая на постоянно трезвонящие телефоны.
– Меня не волнует, сколько девушек Оливер успел одурачить за эту неделю. Уйди и тешь своё самолюбие с кем-то другим.
– Ну-ну, тебе должно быть очень интересно, что я сейчас скажу, потому что это на прямую касается тебя.
– Твои сети маленьких пустышек меня совсем не интересуют.
– Ты же знаешь, что я тесно общаюсь с Джексоном, марионетка. И он кое-что мне рассказал. Я так предвкушаю твою реакцию… Хочу сказать тебе это на ушко… В это пьянящее…
– Так, если я тебя выслушаю, ты уйдёшь? Я уже как десять минут назад должна приступить к работе, мистер Бойлл меня убьёт. Без премии как-то не хочется остаться.
– Уйду, но мой голос ты теперь никогда не забудешь… Станешь постоянно представлять меня с собой на горячем скользком полу…
– Мне всё равно, я слушаю.
– Какая же ты обломщица. Такая минута. Такая сладкая… Так вот. Джексон сказал, что слышал в перерыве, как на шестую линию кто-то позвонил. Это была такая душевная беседа, столько боли и разочарования. Но не в этом суть. Разговор закончился тем, что клиента направили на первую линию. И дело даже не в этом. Да дослушай до конца. Джексон, разговорив одного сотрудника, услышал твоё имя. Ну что, есть что сказать, марионетка?
– Отличная попытка меня запугать, Оливер. Но я не поведусь. А теперь дай мне спокойно поработать.
Я засела за дело, надевая наушники и поправляя причёску. Вдруг в дверях появился тот самый Джексон. Его светло-зелёные глаза излучали потрясение и ужас. Резко одёрнув меня, он дрожащее вставил:
– Оливер тебе рассказал?
Я начала искать взглядом парня и увидела его в небольшой дверной щёлке. Он сложил пальцы в воображаемый пистолет и выстрелил в меня…
– Пах‑пах.
Глава 5
Джексон продолжал говорить, но я его не слушала. Тревога небольшими толчками пробиралась под кожу. Пока я боролась с ножевыми приступами и пыталась заглушить их, Джексон не умолкал:
– Дыши, дыши… Всё пройдёт, постарайся поработать.
– А? Что?
– Дыши, не волнуйся. Я хотел предупредить Оливера, что… я не уверен. Возможно, коллега ошибся, – успокаивал он.
– Да, да, хорошо… Я должна работать.
Джексон, показав мне стройную спину, шаг за шагом удалялся к выходу. Оказавшись возле двери, он обернулся и взглянул на меня. Среднего роста, с красивым лицом и заострённым подбородком, он был похож на Кирка Элина из фильма «Супермен» – только с русыми волосами и менее спортивным телом.
Нацепив маску равнодушия, я прекратила думать об их словах и погрузилась в работу.
– Здравствуйте, Вас приветствует компания «Танталовы муки». Разговоры не записываются, я Вас слушаю, – мой голос пытался дрожать, но изощрённый денежный вопрос давал установку организму «приди в себя».
– Здравствуйте, девушка. Меня зовут Шерри. Я хотела бы оформить кредит на приобретение тату-салона. Можете меня проконсультировать по этому вопросу?
– Да, Шерри. Наша компания предоставит Вам кредит, если Вы предоставите справку с места работы. Если сумма Вашей прибыли будет покрывать кредит и проценты компании, то мы поможем в оформлении займа.
– Девушка, хотела бы уточнить. Я – обычный продавец в продуктовом магазине, но мне не терпится исполнить свою мечту. Понимаю, что зарплата не покроет кредит, но чувствую, что это дело принесёт такие деньги, которые всё покроют. Можно ли как-то по-другому решить этот вопрос?
– Шерри, приходите в офис. Сотрудники озвучат наше специальное предложение, которое поможет осуществить Вашу мечту.
– Девушка, благодарю, благодарю! До свидания.
Звонок обрывается, и я приступаю к следующему разговору.
Диалог за диалогом вселяет в людей ложную надежду на исполнение их сокровенных желаний. Я закрываюсь от них: если буду воспринимать слова близко к сердцу и сочувствовать, я здесь не проработаю и недели. А деньги были нужны: жалкие чувства не оплатят счета, не купят продукты и не продлят жизнь.
Но что это? Я медленно и неторопливо поднимаюсь домой по лестнице. Каждый шаг отточен и выверен, будто ход заядлого игрока, который уже наперёд прописал судьбу. Резко останавливаюсь: «Не дам никому управлять собой». Но невидимая сила толкает и зовёт в омут любознательности. Скрытая кем-то подножка заставляет сделать шаг, и скрип кубарем несётся, прорезая тишину. Скребущаяся мелодия эхом зовёт остановиться и не поддаваться притяжению, но путь предначертан. Отбросив все посторонние мысли, я продолжаю взбираться всё выше.
Тусклый свет из-за двери призывает открыть её. Я берусь за ручку и неторопливо открываю.
– Милая, как отработала смену?
– Я? Вы кто?
– Дорогая, бедная моя, утомилась от телефонных звонков. Что? Уже мужа не узнаёшь?
– Мужа? Мужа?! Вы кто?
– Дорогая, любимая, что с тобой? Тебе плохо? Ну, ну хочешь я сам закончу готовить ужин и принесу тебе в постель?
– Да кто вы?! Какой ужин?! Какой муж?!
– Так… Иди ложись в кровать, я принесу тебе супчика и чашечку кофе, любимая.
– Какой суп?! Вы не в себе?!
Торопливо подхожу к нему и, уже готовая завалить его тысячей вопросов, замираю: взгляд задержался на железной кастрюле. Зрачки расширяются, запах пробивает непреодолимую стену. В ней бурлит и закипает кровь, оторванные волосы танцуют, призывая страх укорениться в сознании, а человеческие ногти барахтаются на дне.
– Что?! Что это?!
– Милая, ну что с тобой? Это наш фирменный супчик. Забыла?
Он подходит к кладовой, открывает дверь, и пол заполоняют обезображенные трупы.
Я начинаю кричать, чувства душат. Хватаюсь за горло, глаза начинают тускнеть – я не понимаю, что происходит и что это делает в моём доме! Пытаюсь встать и подбежать к двери. Но он, метнувшись ко мне, хватает за запястье.
– Милая, ну чего ты так переживаешь? Пойдём, попробуешь?
– Нет! Нет! Нет!
Упираюсь в пол всем своим весом, кричу, зову, но помощи нет. И тогда он берёт ближайшую ложку, зачерпывает месиво и устремляет её мне прямо в рот.
– Вот так, милая. Всё забыла… Мы же вместе их убили.
С каждой погружённой ложкой он повторяет и повторяет: «Трупик за трупиком. Трупик за трупиком».
Глава 6
Меня выталкивает из сна резкая мускулистая рука, и сквозь пелену на глазах слышу собственный крик.
– Просыпайтесь! Просыпайтесь! Что Вы устроили? Прямо на рабочем месте!
– Что? Я? Где? – воздуха не хватало, пока я не понимала, кто говорит.
– Живо. Ко мне. В кабинет, мисс.
Я механически переставляю ноги, чтобы встать. В этот момент чувства будто улетучились, и теперь меня заботило только одно: с каждым шагом подступало жгучее слово «увольнение».
Один из коллег, легонько потрясши меня за руку, помог немного прийти в себя. И я безучастно направилась в кабинет мистера Бойлла.
О нём ходили не самые приятные слухи. Он жил в двухэтажном особняке вместе с собакой Нэнси. Жена и собственный сын отвернулись от него, потому что уделял работе больше времени и любви, чем семье, а потому закрывал глаза даже на измены супруги. А когда он узнал о её внезапной смерти – на неё упало дерево, – то окончательно погрузился в работу и пресекал любые попытки завести с ним личный разговор.
Человек он был странный, но начальник – скрупулёзный и целеустремлённый. Жёсткий контроль и чёткое следование системе считал залогом успеха и главным критерием хорошего сотрудника. И теперь я нарушила эту идиллию, которую он выстраивал годами.
Хватаюсь за дверную ручку, а в голове – полная опустошенность: назад уже ничего не вернуть. Пальцы нажимают на рукоять, и я оказываюсь в кабинете.
– Добрый день, мистер Бойлл.
– Не думаю, что после вашего крика его можно назвать добрым, – утвердил он, тряхнув обвисшими щеками.
– Такого больше не повторится.
– Мисс, мне не нравится, когда работа идёт не по чёткому плану. А Ваш приступ – далеко не первый. Дисциплину, которую я из года в год, из года в год строил непосильным трудом… Вы… Вы хотите разрушить?!
– Мистер Бойлл, ни в коем случае.
– Что-то не даёт Вам спокойно работать. Но по Вашей вине страдают люди! Страдает дисциплина! А дисциплина – одно из ключевых понятий в работе. Без неё в компании начнётся хаос! Вы понимаете?!
– Я осознаю это.
– Ничего Вы не понимаете! Я очень долго терпел все выходки и приступы, но у меня совсем не осталось ни сил, ни терпения!
– Мистер Бойлл… Вы хотите сказать…
– Нет, мисс. Я отстраняю Вас от работы на неделю. Приведите себя и мысли в порядок. Разумеется, мы оформим отпуск за свой счёт – большим я жертвовать не собираюсь. Повторные выходки на рабочем месте приведут к тому, что мне придётся распрощаться с вами. На этом всё. Вы свободны.
Прежде чем уйти, замечаю его бутерброд. Решив, что я уже выхожу, он берёт его вспотевшими, жирными руками и откусывает большой кусок. Капли кетчупа падают на рабочее место, и мистер Бойлл достаёт салфетку, чтобы вытереть пятна.
Она липнет к руке, и на жирных пальцах остаются красные следы. Он облизывает палец за пальцем, и мне становится душно. Мистер Бойлл поднимает на меня тонущий и жадный взгляд. На лице возникает странная улыбка, а на ней пропитанные кетчупом зубы. Не в силах больше вынести это, я с треском хлопаю дверью.
Глава 7
Я вернулась на рабочее место и принялась сортировать бумаги: убирала карандаши и ручки в стол, выбрасывала обёртки от конфет и ненужную макулатуру в мусорное ведро.
Горло пересохло, и я подошла к кулеру. Поставила пластиковый стаканчик под холодную струю. И тут чья-то рука дотронулась до моей талии – и тут же исчезла.
– Скучала, марионетка? – под его ухмылкой проступили небольшие ямочки на щеках.
Я демонстративно проигнорировала его слова и продолжила наливать воду.
– Неужели такую очаровательную и покорную девушку смогли уволить? – Оливер облокотился на стену, подперев подбородок.
Вода наполнила стакан лишь наполовину.
– Или ты каким-то изощрённым способом уговорила Бойлла оставить тебя? Уф, марионетка… А ты я смотрю непростая штучка, но всё же покорная.
Ещё немного – и стакан наполнится. Тогда я смогу утолить жажду и забыть грязные слова.
– А Бойлл кричал от блаженства, когда ты ему это делала? Своим марионеточным ротиком? – хищно улыбнулся парень, выдвинув грудь в костюме.
Моя невозмутимость рассыпалась. Рука схватила наполненный стакан и с силой опрокинула его прямо на Оливера. «Пусть охладится. Неужели он думает, что все девушки добиваются чего-то только такими способами?»
– Ты совсем что ли сдурела?! Новый костюм ещё не оприходован дамой, а уже пропитан дешёвой водой из кулера. Не советую тебе переходить своими изящными ножками мою тайную дорожку, марионетка.
– Ты это заслужил, Оливер, – ровно произнесла я. – Не провоцируй. На меня твои уловки не подействуют.
– Да ты что! Изящно вплетаешься в мои искусные сети и играешь роль простушки. Ох, марионеточка, не играть тебе со мной в русскую рулетку – оступишься.
Капли стекали с его светло-русых волос. Одну из них он жадно поймал языком и размазал по губе, смотря на меня хищным взглядом-капканом. Резко развернувшись, он ушёл под тихие вздохи девушек-коллег.
«Этот самовлюблённый нарцисс не стоит моего внимания. Он всё такой же».
Наполненный стакан воды я осушила, не испытывая наслаждения.
«Всего лишь утоление жажды. И больше ничего».
Поднимая последнюю коробку документов, которую нужно было отнести на склад, я резко осела под её тяжестью и рухнула на пол. Бумаги разлетелись, но я не подала вида, что мне больно. Коллеги были слишком заняты экранами и клавишами. Помощи ждать было не откуда. Или всё-таки?..
Кто-то подбежал и начал собирать бумаги. Первую стопку мне протянул Дэниэл –темноволосый парень, с карими глазами и изящным шрамом в виде звезды на запястье. Он часто сторонился девушек, но мне почему-то помог.
Забрала стопку с его рук и произнесла:
– Я сегодня какая-то неуклюжая…
Он молча помогал складывать документ за документом в злосчастную коробку. Когда я заклеила её скотчем и попыталась снова поднять, парень остановил меня. Выхватив коробку из ладоней, он покачал головой, намекнув, что отнесёт её сам. Другой рукой достал конфету и протянул мне.
– Я не голодна…
Будто обидевшись, он положил её на стол, сделал шутливый реверанс и унёс коробку.
Я встала на четвереньки и заставила себя подняться. Это всего лишь обычный день, когда у меня всё валилось из рук. «Бывало и хуже».
Села за стол и уставилась на монитор. А на нём красным фломастером выведены крупные буквы: «Ошибка».
Опять чьи-то нелепые запугивания или проделки Оливера? Возможно, мстит за испорченный костюм и подорванное эго?
Подошла к окну, чтобы холодный воздух отрезвил меня хоть немного. Зацепилась за улицу, за богато украшенные дома и фасады. А из окна одного из них мелькнул тёмный силуэт, который решительно направил на меня пистолет.
Глава 8
Я рухнула на пол и поползла подальше от окна. «Неужели, действительно, меня кто-то заказал?»
Двинулась к ближайшему шкафчику и сжалась возле мусорной корзины. Страх захотел просочиться под кожу, но я из последних сил не дала ему заполонить сердце, прячась за маской безразличия.
Рядом появились мужские налакированные туфли. Мой взгляд скользнул вверх и упёрся в скрещенные руки мистера Бойлла.
– Мисс, что Вы забыли на полу?
– Я …
– Собирайте вещи и подойдите к секретарю для подписания бумаг. Теперь я уверен: Вам нужен отдых. Через неделю жду Вас на работе.
Налакированные туфли стремительно развернулись и зашагали в сторону кабинета. Последнее, что мне запомнилось – истёртые, перепачканные грязью жалюзи и тихий щелчок потухшего света.
Глава 9
Тень здания «Танталовы муки» ложилась на лицо, словно огромный паук, стирая все признаки индивидуальности. Очередной прохожий и вовсе бы не заметил меня – я была похожа на призрак. Без друзей, без работы, без себя.
«Марионетка». Голос Оливера так и выводил злостные буквы, выжигая проклятие на несостоявшейся душонке, где внутри лишь копошились рыбьи потроха.
Мир существовал, но не я. От заброшенной вывески закусочной «Тенис» веяло металлическим привкусом проржавевших гвоздей. Прохладный ветер тянул прохожих за руки, стараясь укутать их в собственные объятья.
Я уже совсем забыла, что значит это слово.
Звуки переключения светофора, звонкий смех мальчишек, шорох ткани – трение рубашки и молочного платья – отголосками доносились сквозь ветер, шептали каждому островку о безысходности жизни, к которому я была глуха.
Руки, засунутые в карманы, потянулись поправить солнечные очки. Меня будто вбили теми проржавевшими гвоздями в холодную бетонную плитку, создав подобие пыльного надгробия, над которым никто не проронит и слезинки.
Из входа вышли Джексон и Дэниэл, улыбаясь и что-то обсуждая друг с другом. Они направились к Ferrari с номером 1824.
Джексон повернулся в мою сторону и заставил коллегу замолчать. Оба посмотрели на меня, сели в машину и с рёвом покатили прочь.
Увидимся через неделю.
Глава 10
Я села в автобус, доехала до своей остановки, но не успела сойти – в сумке завибрировал телефон.
– Подруга, угадай что? Угадай?
– Привет, Элен.
– Ах, да забыла… Но это так неважно! Угадай, ну угадай?!
– Элен, у меня совсем нет настроения, что случилось?
– Я приехала! И мне столько всего надо рассказать.
– А как же Дуглас? Ты сюда ненадолго?
– О, эта тварь уже выслушала всё то, что я о нём думаю! Эта скотина ещё поползает у моих ног!
– Что-то серьёзное?
– Расскажу позже. Я так давно тебя не видела! Всё снова будет, как прежде! Жду тебя через полчаса у закусочной «Забег». И не опаздывай, как ты обычно это любишь делать!
– Хорошо, договорились…
Телефонные гудки оборвали разговор, и капелька пота скатилась по лбу. «Всё будет, как прежде». Эти слова грянули молнией и стихли в пустоте моего сердца.
Спустя тридцать пять минут я стояла у входа в «Забег». Заходить не хотелось: в людных местах слишком много вялых лиц, безучастно чавкающих свой ужин. Но увы, деваться мне некуда.
Под тихий звон колокольчика я скользнула внутрь и сняла солнечные очки. «Сегодня здесь аншлаг». Деревянные стулья и столы были облеплены людьми и их скудными деликатесами. Я прошла мимо двух мальчиков: они сидели вместе с мамой и уплетали мороженое. Чуть дальше мужчина, сжимая в руке пачку сигарет, высасывал из куриной кости всё до последней капли.
– Сюда! – раздался весёлый возглас.
Элен широко улыбалась и махала мне рукой. Она была всё такой же яркой, заразительной и неукротимой – полная моя противоположность. Мелированные волосы, карие глаза, глубокое декольте и броский наряд всегда охмеляли любого мужчину. Все мальчишки во дворе клялись, что женятся на ней, пока она, накручивая локон, кокетничала: «Сначала докажи».
– Чего ты застыла, как ребёнок! Леденец хочешь? – подмигнула она, взмахнув густыми ресницами. – Иди сюда!
Я села на стул и приготовилась к потоку слов.
– Как же я давно тебя не видела! Столько родных мест позабыла. А помнишь, как Эл цветы мне дарил год назад? Так, что ты думаешь женился на девушке, которая от него удрала. А я знала, что он ещё тот говнюк!
– Элен, скажи, что случилось и почему ты здесь?
– Не будь занудой! А помнишь, эту невзрачную? Так нашла себе какого-то мужчину. Представляешь, он полностью её содержит. Да, что он в ней нашёл?! Я тоже так хочу.
– Так, ты мне все сплетни мира собралась пересказать сегодня? – сухо спросила я и положила очки на столик.
– Я хочу разрядить обстановку! Ты, как всегда! Всё вечно ноешь и грузишься: какая бедная, несчастная…Хоть бы сделала что-нибудь.
– Нотаций мне хватает, неинтересно. Давай ближе к делу.
– Вот только не надо на меня вешать свои блоки! Не выйдет, я приехала, чтобы уйти в отрыв!
– Успокойся, и скажи нормально.
– Фу, занудством завоняло. Ладно. Я здесь, чтобы оторваться и вспомнить всё, как было прежде. Хочу гулять, ловить похотливые взгляды, флиртовать и полностью отрываться!
– А что с Дугласом?
– Этот козёл, идёт лесом. Я сказала ему: «Окурок, у тебя неделя, чтобы съехать отсюда и забрать свои вонючие портянки!». Этот буйвол изменил мне сразу с двумя девушками. Боже, его даже на одну не хватало! А пока он сворачивается, я вдоволь нагуляюсь, и ты будешь со мной!
– Элен, нет…Я, итак, отстранена от работы на неделю.
– Почему?
Я сослалась на сонливость и пошатнувшиеся нервы. «Скажет, опять ною».
Элен эмоционально отреагировала и упрекнула в том, что я слишком сильно отстранилась от мира. «Опять виновата».
– Ты такими темпами скоро в монастырь попадёшь! Как раз неделя. Поставлю тебя на ноги, познакомишься с кем-нибудь и снова полюбишь жизнь!
– Нет, я не хочу.
– Да, я даже спрашивать тебя не буду. Наручниками к моей руке и всё! А то может и понравится, – она кокетливо взяла мою руку и изобразила щелчок на запястье.
– Элен, на меня это всё не действует…
Дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик чуть не отлетел прямо кому-то в лицо. Компания мужчин устроилась за одним из столиков, а среди них массивно очертились плечи Оливера.
Глава 11
Они стали что-то громко и забавно обсуждать, приветливо поглядывая на посетителей. Теперь внимание снова вернулось к Элен, и наша беседа продолжилась. Но мысли об Оливере, об этом ущербном нарциссе всё равно проскальзывали в голове. «Всё равно». Наверное, такие, как я, мужчин не привлекают.
Элен щебетала о своей жизни, словно заболтавшаяся сорока. Она поменяла работу, и теперь создавала стильные тексты в статьях «Vogue». Иногда ей приходилось брать интервью у знаменитостей, посещать популярные мероприятия и писать об этом, сидя дома у камина.
Она и сама не смогла бы сосчитать, сколько мужчин пытались привлечь её внимание – за её красотой по-прежнему выстраивались очереди, совсем как в детстве. Интриги, путешествия и эмоции, но Элен – всё такая же.
Она что-то продолжала эмоционально рассказывать, как нас заметил Оливер. Вежливо покинув компанию, он едва сдержал хищную улыбку, когда подметил декольте Элен.
– Что за ослепительный янтарный айсберг остановился в таком безвкусном месте? – он еле заметно провёл языком по зубам.
– Оливер, мне тебя на работе было предостаточно.
– Ах, это же марионетка. Прости. Ты совсем не заметна, – метнул он голубыми глазами. – Познакомишь меня с этим очаровательным личиком?
– Меня зовут, Элен, – она кокетливо повела плечами, и изгиб декольте стал глубже.
– Э-Л-Е-Н… Это имя – амброзия для вечно скитающегося путника. Я как раз так изголодался…
– Не мешай нам, пожалуйста…
– Шшшш…– его палец коснулся моей нижней губы и провёл лёгкую дорожку от одного уголка губ к другому. – С тобой мы поговорим позже. Дай, мне ещё раз насладиться голосом твоей подруги.
– Какой милый молодой человек! Вы знакомы? – Элен запрокинула ногу на ногу так, что её зелёное платье приоткрыло бедро до предела.
– Элен, мы с марионеткой вместе трудимся на работе. Хотя по-настоящему я выкладываюсь в обстановке поспокойнее…
Оливер томно повторил имя девушки, и при этом водил своим грязным пальцем по моей губе.
«Я опять пустое место, будто и не существую… Но этому цирку пора закончиться».
И под восхитительным взглядом Элен и красноречием Оливера я укусила его за палец.
Крики и ругательства парня смешались с испуганным лицом подруги. А некоторые посетители даже бросили в мою сторону косые взгляды.
– Ты совсем сдурела?! – зашипел Оливер, прижав палец к груди.
– Ах, бедный мальчик! Как тебе такие острые ощущения?
– Я…
– А у марионетки, оказывается есть зубки! Ну ничего, скоро этот миниатюрный ротик застонет по-другому, – и слизнул каплю крови с пальца.
– Ты сам провоцируешь…
– Ну что ты! Твоё дело – быть в тени! Но если ты так хочешь… Пусть с чьих-нибудь губ снова сорвётся моё имя – тогда разрешу тебе подглядывать из шкафчика. До встречи!
Приблизившись к двери, он сложил пальцы в воображаемый пистолет и выстрелил в меня:
– Пах – пах, – кивнул в сторону мужчин и ушёл за дверь.
– Уф, какой! У тебя там все на работе такие огненные мужчины?
– С ним не стоит связываться, он какой-то озабоченный.
– А мне такие нравятся! Интересный, глубокие, а любопытно, что если …
– Вот давай только не надо.
– Ладно, зануда! Оставлю эти мысли в своём декольте.
Наш диалог продолжился ещё немного, а затем Элен помчалась по каким-то важным делам.
От этой встречи осталось странное послевкусие – будто выпила алкоголь вместо привычного кофе. «Пусто. Или почти пусто». Этим укусом я хотела лишь спровадить Оливера. «Или было что-то ещё?» Я вспомнила, как сплюнула кровь, и тогда на миг вспыхнуло лицо, которое слишком часто напоминало мне о прошлом…
Глава 12
Прошло несколько часов прежде, чем я поднялась по скрипучей лестнице и бухнулась в кровать. Казалось, потолок осуждающе взирал на меня, в то время как мягкая подушка полетела мне прямо в лицо. Темнота окутала комнату, и я закрыла глаза. Приятная свежесть коснулась губ, защекотав ноздри. Мама поменяла постельное бельё.
Иногда создавалось ощущение, что я – совсем одинока. А она, сделав дела по дому, куда-то исчезала, словно привидение. На самом деле – нет. Её голос постоянно сплетался со звуками телевизора и вечерними звонками по телефону. Работа мамы-психолога её сильно утомляла, но я знала: ей бывало так приятно, когда удавалось помочь влюблённой паре или старой женщине, которая жаловалась на безбашенного внука. Чужие проблемы решались с лёгкостью, но свои – никогда.
Мать страдала, и порой ночами вскакивала с кровати, думая, что папа вернулся. Бежала по лестнице, распахивала дверь – и впускала только могильный холод и треск веток по крыше дома. Отец пропал пять лет назад. И непонятно: ушёл ли он к другой женщине или просто бесследно исчез.
Но, к сожалению или же к счастью, мне было всё равно. «По крайней мере, я так думала». Пять лет – долгий срок, который стирал даже незначительные воспоминания.
Убрав подушку, я встала с кровати и с отрешённым взглядом посмотрела на комнату. Ноутбук на столе был выключен. «Не думаю, что в ближайшую неделю буду работать». На подоконнике под толстым слоем пыли лежала книга Колин Маккалоу «Поющие в терновнике». Когда-то я была той самой девочкой, которая мечтала о запретной любви, но не теперь. Комод, еле заполненный шкаф и белые стены. В этой комнате не осталось ничего, чтобы выдавало девушку: ни косметики, ни любовных романов, ни зеркала с разбросанными безделушками.
В воздухе витали равнодушие и пустота, которые уже давно поселились в моём сердце. И я снова опустилась на кровать, накрывшись одеялом. «Попытаюсь уснуть». Но сон не шёл, а покой не приближался.
Дверь тихонько открылась, и вошла мама.
– Дорогая, ты спишь, – она прошептала, зашелестев домашним платьем.
– Нет, мам. Что-то случилось? – я открыла глаза и взгляд задержался на её строгом каре.
– Ты рано вернулась домой. Только семь часов вечера. Что-то произошло? – её карие глаза излучали тревогу, а её рука, чуть погрубевшая от работы, скользнула по кровати.
– Не переживай, пустяки.
– Расскажи, милая. Ну, пожалуйста…
– Меня отстранили на неделю от работы, – сказала я и сделала вид, что сдалась под её умоляющим взглядом.
– Что?! Но дорогая…– с грустным вздохом, мама словно стала ещё тоньше.
– Всё хорошо, меня не уволили, просто нужно отдохнуть.
– Милая, помни, чему я тебя учила: собственные блоки в голове ты можешь разрушить сама, и после этого станет легче жить. А потом, со временем, ты откроешь дорогу к своему сердцу и к людям.
– Знаю. Но прошу, не применяй на мне методы психологии. До этого справлялась, и сейчас смогу.
– Дорогая, загляни внутрь себя и расставь всё по полочкам. Только холодная концентрация и психический путь, взвешенный познавательными и эмоциональными процессами, раскроют твою личность. Найдя себя, человек способен заслужить счастье, если приложит усилия, – тон лектора и материнская тревога создавали особый диссонанс в её голосе.
– Да, мам.
– Милая, если ты что-то хочешь – только скажи. Всё сделаю и принесу… Ой, извини, опять звонят по работе.
И, пробормотав в трубку «да», мать закрыла дверь комнаты. Я соглашалась со всем, что она говорила. А иначе её доклады могли затянуться на часы.
Я понимала её тревогу. Но это материнское сюсюкание только больше углубляло моё безразличие. Она хочет сделать человека из меня, но не понимает, что при этом дрессирует зверя. А когда закончится её терапия, его выпустят из клетки, и он займёт своё место в этом мире – в цепочке питания.
«Несомненно, что-то в психологии есть, но вникать в неё нет ни сил, ни желания».
Размышления прервал звонок телефона.
– Что делаешь, недотрога? Представляешь себя в постели того наглого красавчика? – заигрывала подруга.
– Да так, думала о своём.
– Собирайся, буду через двадцать минут. На охоту выходит тигрица-Элен…
– Я никуда не поеду.
– Да брось, мы так редко видимся! Развеешься, а я так уж и быть, – найду тебе подходящего Аполлона, – замурлыкала она в трубку.
– Я хочу побыть одна.
– Ну пожалуйста, – из телефона донеслись бесконечные уговоры, сопровождавшиеся мягким смехом.
– Не надо.
Элен начала что-то бормотать в трубку, постепенно повышая голос. «Всё равно – к такому привыкаешь». Она, умоляя, повторяла, как сильно скучала по мне.
Сильный ветер распахнул окно, швырнув внутрь горсть свежего воздуха. Я поспешила его закрыть, но ничего не могло заглушить голоса Элен.
Пальцы коснулись ручки.
– Ну, подруга! Ты же хочешь! Давай же, оторвёмся! – кокетливо настаивала она, срываясь на умоляющий тон.
Шелест листьев прекратился, но не её мольба.
– Я сделаю всё, чтобы ты пошла со мной. Без тебя мне будет так тоскливо.
Мой взгляд метнулся к виноградным листьям и стал наблюдать за тем, как они качались на ветру.
– Ну, марионетка, давай же…
– Элен, не называй меня так.
– Ну хоть какая-то реакция! Ура! Если не согласишься, то буду тебя называть так же, как тот извращённый, горячий…
– Ну, хватит…
–Марионетка…
Просьбы Элен сыпались одна за другой, и напряжение в комнате росло. Её детский, игривый тон всё больше нарастал и давил на мой слух. И я не выдержала:
– Хорошо, но только на час. Не называй меня так. И больше так не делай.
– А может ты хочешь услышать мои стоны в живую? Или в тебе ещё тлеет та самая искорка? – кокетничала она.
– Договорились?
– Жди через десять минут. В девять часов будь готова. Ух, и оторвёмся!
The free sample has ended.