Read the book: «JFK. Президент Кеннеди. Заговор в Далласе»

Name: JFK. Президент Кеннеди. Заговор в Далласе
Author: Александр Владимирский
ISBN: 978-5-4484-4320-6

Font::

* * *

Предисловие

Одни из первых воспоминаний моей сознательной жизни связаны с Карибскими ракетным кризисом и президентом Кеннеди. Когда разворачивался этот кризис, мне было уже неполных шесть лет. Помню, я тогда очень сочувствовал революционной Кубе, Фиделю Кастро, кубинским партизанам-барбудос. Обо всем этом много писали в газетах, рассказывали по радио, показывали на экранах кинотеатров и нецветных еще тогда экранах телевизоров. Во время Карибского кризиса все очень боялись, что будет война. Помню, я тогда жил у дедушки с бабушкой, и каждую ночь мы ложились со страхом, что война начнется именно этой ночью. Разницу во времени между Москвой и Гаваной как-то не принимали во внимание. Еще мне снилось, как на Кубе высаживаются американцы, а кубинские и наши солдаты обращают их в бегство и американцы бегут. Что такое атомная и водородная бомба, я себе тогда толком не представлял, хотя и слышал об их существовании.

И тогда же, помню, весь Советский Союз был влюблен в президента Джона Кеннеди. Возможно, это началось сразу после Карибского кризиса. Помню, как бабушка и дедушка, и не только они, восхищались красавчиком Кеннеди. Дедушка рассказывал мне о его военном подвиге, как он, будучи раненым, спасал экипаж своего торпедного катера. Дедушка и бабушка, оба врачи, очень переживали, как у Кеннеди болит спина после ранения, как он страдает. А в ноябре 63-го мы видели по телевизору кадры его убийства, затем траурную церемонию прощания и новое убийство, теперь уже Освальда. Гибель Кеннеди переживалась тогда как страшная трагедия. Никто не мог поверить, что погиб такой молодой, красивый, успешный президент. И все верили, что его убийство могло быть только результатом какого-то жуткого заговора темных сил.

Прошли годы и годы. В Америке сменилось с тех пор девять президентов, а Советского Союза больше нет. Сегодня я думаю, что, быть может, советские люди в своей любви были подсознательно благодарны Кеннеди за то, что он тогда, в октябре 62-го, не начал мировую термоядерную войну и не обрек их на гибель.

Теперь многое видится и оценивается иначе, чем в начале 60-х. И Кеннеди, наверное, предстает не столь идеальным, и советская правота выглядит не столь очевидной, и убийство Кеннеди не выглядит столь загадочным, как когда-то. Я попытался дать краткий очерк жизни и дел самого молодого и самого трагического из американских президентов, попытался показать, в чем был вклад Кеннеди в мировую историю, а также ответить на вопросы, кто же убил президента Кеннеди и почему это произошло.

Александр Владимирский (Борис Соколов)

1
Детство

Джон Фицджеральд Кеннеди, а по-семейному просто Джек, будущий 35-й президент США, самый молодой и первый президент-католик, родился 29 мая 1917 года в Бруклайне, предместье Бостона (штат Массачусетс). Он также стал первым из президентов, родившихся в XX веке, и единственным президентом в этом веке, погибшем в результате покушения. На посту президента он пробыл всего 1036 дней.

Джон принадлежал к влиятельному политическому клану Кеннеди ирландского происхождения. Он был вторым из девяти детей, из которых четверо умерло в младенчестве.

26-летний фермер, Патрик Кеннеди покинул Ирландию в 1849 году. В Америку его, в отличие от многих других ирландцев, гнал не голод, а желание разбогатеть. Он обосновался в Бостоне, где была большая ирландская колония, составлявшая до трети населения крупнейшего американского порта, главных ворот в Америку для иммигрантов.

Патрик Джозеф Кеннеди

Родоначальник клана Кеннеди был третьим сыном зажиточного фермера из графства Уэксфорд, где особого голода вообще не было. Еще по дороге в Америку он познакомился с Бриджет Мэрфи, уроженкой того же графства Уэксфорд. 26 сентября они обвенчались. У Патрика и Мэри были три дочери и сын Патрик Джозеф, родившийся 14 января 1858 года. Десять месяцев спустя, 22 ноября 1858 года, Патрик Кеннеди умер, оставив семье лишь очень скромные средства. Он был бондарем и делал скобы и подвески для фургонов, которые пользовались большим спросом – на Дальнем Западе началась «золотая лихорадка». Кроме того, Патрик мастерил бочки для виски – национального ирландского напитка.

После смерти мужа Бриджет Кеннеди стала приказчицей в галантерейной лавке, которую потом смогла приобрести. На Патрика Джозефа смотрели как на надежду семьи. Он посещал монастырскую школу и помогал матери в лавке. Повзрослев, работал грузчиком в доках. Сестры успешно вышли замуж и покинули родительский дом. Патрик Джозеф стал копить деньги и в возрасте 22 лет сумел купить салун, заняв денег у матери и сестер.

Он преуспел в торговле спиртными напитками, а потом и в финансовых операциях. Твердо встав на ноги, Патрик Джозеф решил заняться политикой в местном масштабе. Установив контакты с боссами Демократической партии в Бостоне и сделав щедрые пожертвования в партийную казну, он был избран членом палаты представителей штата Массачусетс.

Отец будущего президента США, Джозеф Патрик Кеннеди, родился 6 сентября 1888 года в США в семье, которая по местным меркам считалась состоятельной. Его мечтой и целью было заработать очень большие деньги. И мечта сбылась. Джозеф Патрик стал мультимиллионером, значительную часть состояния сделавшим на незаконной торговле спиртным во время сухого закона.

Джозеф Патрик не очень любил, когда ему напоминали о его ирландском происхождении. Когда его, уже миллионера, одна бостонская газета назвала «ирландцем», он возмутился: «Черт возьми! Я родился в этой стране, здесь родились мои дети! Что же еще надо сделать, чтобы стать американцем?»

Путь к богатству оказался довольно быстрым, но непростым. Джозефу Кеннеди удалось поступить в престижный Гарвардский университет, что для ирландца-католика было редкой удачей. Там он стал членом нескольких престижных студенческих клубов, пусть и не самых элитных. Но еще большее значение имело то, что ему удалось заключить важный политический брак. Себе в жены Джозеф выбрал Роуз Элизабет Фицджеральд, дочь мэра Бостона Джона Фрэнсиса Фицджеральда, первого ирландца, ставшего мэром Бостона. Тесть Джозефа прошел все ступени политической карьеры. Он последовательно был членом городского совета Бостона, членом законодательного собрания штата Массачусетс и членом палаты представителей конгресса США от своего штата. Джон Фицджеральд был вхож в круги бостонской элиты, проявил себя как хороший оратор и упорный политик, всегда добивающийся своего и получивший прозвище «милашка Фиц». Он был чрезвычайно публичен и старался посещать все сколько-нибудь значительные политические, общественные и культурные мероприятия, чтобы постоянно быть перед глазами избирателей. Ведь телевидения тогда еще не было. Но, несмотря на располагающую внешность, он всегда жестко поступал со своими противниками. Когда 2 октября 1950 года «милашка Фиц» умер в возрасте 87 лет, на похороны пришел один из его врагов. Когда его удивленно спросили, зачем он здесь, тот ответил: «Только затем, чтобы убедиться, что этот мерзавец наконец сдох!»

Брак с матерью Джона Кеннеди Роуз Элизабет Фицджеральд для Джозефа Кеннеди-старшего во многом был браком по расчету. Благодаря женитьбе основатель клана Кеннеди приобрел связи с политическим истэблишментом Демократической партии.

Уже к концу 20-х годов Джозеф-старший обладал капиталом в 200 млн долларов, что делало его привлекательной фигурой для многих политиков в родном штате. Эти средства он удачно инвестировал в недвижимость, а средства, полученные благодаря спекуляции недвижимостью, использовал в биржевой игре, где тоже преуспел. Не менее удачными оказались попытки продюсирования голливудских фильмов.

В 25-летнем возрасте Джозеф уже был главой банка, а в 35 лет стал мультимиллионером. Вот как это случилось. В 1913 году «Коламбиа Траст банк», в котором его отец Патрик Джозеф имел значительную долю акций, оказался под угрозой насильственного поглощения. Джозеф-старший, срочно заняв 45 тыс. долларов (по сегодняшней покупательной способности это чуть больше 1 млн долларов) у семьи и друзей, выкупил контрольный пакет акций банка и был избран его президентом в возрасте 25 лет. Он с гордостью говорил журналистам, что является самым молодым президентом банка в Америке. Джозефу Кеннеди удалось не только в короткое время оздоровить «Коламбиа Траст банк», но и значительно увеличить состояние благодаря удачным операциям с недвижимостью. У него было удивительное чутье по поводу того, какое здание является перспективным в плане повышения его рыночной стоимости.

В 1917 году Джозеф Кеннеди стал помощником главного управляющего судоверфи «Фоур ривер», являвшейся частью компании «Бетлихем стил», одной из крупнейших сталелитейных и машиностроительных компаний, неплохо зарабатывавшей на военных заказах.

А после окончания Первой мировой войны, когда Джозеф сколотил свой первый миллион долларов (по нынешним временам – более 22,5 млн долларов), крупный бостонский финансист Стоун пригласил подающего надежды брокера управляющим инвестиционного банкирского дома «Хейден, Стоун энд К°». Джозеф успешно играл на бирже, в совершенстве освоив эту непростую науку. Скоро он превратился в партнера-совладельца инвестиционной фирмы.

Затем Джозеф Кеннеди-старший занялся кинобизнесом. Он приобрел разветвленную сеть кинотеатров Новой Англии. В 20-е годы он также владел несколькими крупными кинокомпаниями, которые после реорганизации и объединения в студию «Радио-Кейт-Орфеум» продал с немалой для себя прибылью. Но все-таки главные доходы приносил не Голливуд, а игра на бирже и нелегальная торговля спиртным, доходы от которой успешно отмывались в ходе биржевых операций.

Джозеф был одним из немногих финансистов, кого не задел крах биржи и кризис 1929 года. В этот период ему даже удалось заработать около 15 млн долларов. Джозеф Кеннеди, в отличие от подавляющего большинства других игроков, заранее ощутил надвигающуюся на биржу угрозу краха и сумел сделать так, что даже заработал на финансовой катастрофе, играя на понижение.

В 30-е годы основная часть многомиллионного состояния семьи Кеннеди была вложена в недвижимость и давала устойчивый доход, на который мировой экономический кризис не оказывал никакого негативного влияния. Джозеф также приобретает акции прибыльных нефтяных и газовых компаний.

В 1929 году Джозеф создал специальный фонд для своих детей, который быстро растет. Согласно условиям фонда, каждому из детей Джозефа Кеннеди-старшего в 1949 году причиталось по 10 млн долларов. Так что Джон Кеннеди получил весомый подарок к совершеннолетию. Конечно, по сравнению с миллиардерами Рокфеллерами, Морганами, Дюпонами отец Джона был всего лишь скромным мультимиллионером, но для родного Бостона он был финансистом первой величины.

В начале 30-х годов Джозеф решает заняться политикой, используя опыт, авторитет и связи тестя. В 1932 году он пожертвовал на предвыборную кампанию Франклина Рузвельта 75 тыс. долларов и собрал от других бизнесменов в его предвыборный фонд еще 100 тыс. долларов. Кроме того, Джозеф-старший выделил десятки тысяч долларов для местных организаций и кандидатов от Демократической партии. Он был уверен, что Рузвельт – сильный лидер и непременно победит на выборах. Так и случилось. А в 1936 году, к очередной предвыборной кампании, Джозеф Кеннеди-старший издал пропагандистскую книгу «Я – за Рузвельта», за что последний тоже не остался в долгу.

Связи с автором «Нового курса» открывали для Джозефа Кеннеди заманчивые перспективы и в бизнесе, и в политике. Вскоре после отмены в декабре 1933 года в Соединенных Штатах «сухого закона» Джозеф активно занялся легальным импортом крепких алкогольных напитков. Это как раз и породило подозрения в том, что он занимался тем же самым и в эпоху действия «сухого закона», поскольку Джозефу Кеннеди очень быстро удалось наладить связи с поставщиками алкоголя. Данное обстоятельство заставляло подозревать, что они с Кеннеди хорошо знали друг друга и раньше. Замечу, что, если Кеннеди действительно торговал контрабандным виски в период «сухого закона», то, делая состояние на нелегальной торговле алкоголем, Джозеф Кеннеди не мог не иметь контактов с молодой американской мафией, которая по-настоящему развилась в эпоху борьбы с «сухим законом».

Чтобы расширить импорт спиртного, Джозеф Кеннеди отправился в Европу вместе с сыном президента Франклина Рузвельта Джимми. Последний познакомил его с крупнейшими производителями и торговцами алкоголем. Как итог поездки, принадлежавшая семье Кеннеди компания «Сомерсет импортерс» получила исключительные права на продажу в США таких популярных брэндов, как джин «Гордонс», виски «Дьюарс» и «Хейг энд Хейг», ром «Рон Рико».

Всего у Джозефа-старшего и Роуз Кеннеди, вступивших в брак в 1913 году, было девять детей. Четверо – Джозеф-младший (Джо), Джон (Джек), Розмари и Кэтлин – родились в первые пять лет брака. Еще трое – Юнис, Патриция и Роберт (Бобби) – появились на свет в последующие восемь лет. А вот двое самых младших, Джин и Эдвард (Тэдди), родились после трехлетнего перерыва, соответственно, в 1928 и 1932 годах. В момент рождения Джона Кеннеди его отец был президентом банка «Коламбиа Траст», расположенного в восточной части Бостона.

Дети с самого начала росли окруженные заботой и лаской, не испытывая никаких трудностей и ни в чем не зная отказа. По традициям бостонской элиты, им прививали любовь к спорту, в том числе к американскому футболу, теннису, парусному спорту, плаванию. Из всей семьи самым слабым был Джон, страдавший болезнью Аддисона.

Широкой общественности о заболевании Джона стало известно только в ноябре 2002 года, когда после истечения срока хранения медицинских секретов были обнародованы отчеты врачей о состоянии здоровья президента Кеннеди. Он всю жизнь страдал от смещения позвонков, полученного от падения на футбольном поле (потом пиарщики это превратили в результат от падения на палубу тонущего торпедного катера во время войны). Но еще важнее оказалось то, что 35-й президент США с детства также страдал от серьезных желудочных проблем и ряда других неприятных симптомов, поскольку был болен болезнью Аддисона. Это довольно редкое эндокринное заболевание с неясной этиологией заключается в том, что надпочечники теряют способность производить достаточное количество гормонов, прежде всего кортизола. В результате больной ощущает хроническую усталость, постепенно усиливающуюся с течением болезни. Он испытывает мышечную слабость, теряет вес и аппетит. Затем появляются тошнота, рвота, понос и боли в животе. Болезнь сопровождается пониженным артериальным давлением, особенно в положении стоя. А Кеннеди ведь часто приходилось стоять, выступая на пресс-конференциях или перед избирателями. Больной становится раздражителен и вспыльчив, и в то же время подвержен депрессиям. В довершение ко всем напастям возникают т. н. «мелазмы Аддисона», – пятна на коже в местах, облучаемым солнцем. Кеннеди перед выступлениями и пресс-конференциями кололи новокаин, чтобы он выглядел здоровым человеком и, не дай бог, не упал, причем приходилось блокировать не только боль в поврежденной спине, но и болезненные проявления основного заболевания. А гримерам тоже пришлось немало поработать, чтобы Кеннеди смотрелся загорелым голливудским красавцем. Еще из-за болезни Кеннеди приходилось пить много жидкости, и его влекла соленая пища. А уж о таких мелочах, как тахикардия (учащенное сердцебиение), дисфагия (нарушение глотания) и постоянное чувство тревоги и беспокойства, и говорить не стоит. Конечно, болезнь Аддисона – не смертельная, но неприятностей она доставляет изрядно, особенно активно действующему политику.

Чтобы преодолеть свою природную слабость, Джон Кеннеди усиленно занимался спортом, особенно плаванием, где достиг немалых успехов.

Уже в юношестве при росте 185 сантиметров и весе 80 килограммов Кеннеди выглядел очень элегантно и неизменно пользовался благосклонностью прекрасного пола. Впоследствии, уже после выстрелов в Далласе, Роберт Кеннеди вспоминал о Джоне, ничего не говоря при этом о болезни Аддисона: «По крайней мере, половину дней своей жизни на земле он испытывал острую физическую боль. У него была скарлатина, когда он был маленьким, и очень серьезные проблемы со спиной, когда он стал старше… В промежутке между этими двумя серьезными хворями он переболел почти всеми возможными детскими болезнями… Но я никогда не слышал от него жалоб. Он ни разу не заикнулся о том, что Бог обошелся с ним несправедливо».

Здесь не было никакого преувеличения. Болезни буквально преследовали Джека с самого детства. В возрасте трех лет он перенес скарлатину и после выздоровления был отправлен восстанавливать здоровье в санатории в штате Мэн. Когда он вернулся домой три месяца спустя, отец вместо прежнего скромного, обшитого досками дома купил новый большой двухэтажный особняк, что отражало его резко возросшее к тому времени богатство.

Хотя Джозеф-старший очень заботился о Джеке, самом болезненном из своих детей, он не обделял своим вниманием и остальных, включая старшего Джо. Именно в Джозефе-младшем он видел своего наследника и в бизнесе и в политике. Но главной движущей силой для Джозефа-старшего оставалась не семья, а бизнес. Как пишет американский историк Нейл А. Хамильтон, «он смотрел на жизнь как на битву за выживание, в которой честность была лишним багажом». Такая вещь, как использование на бирже, а тем более в политике, инсайдерской информации, равно как и других этически не безупречных методов и даже незаконных махинаций, никогда не составляла для него моральной проблемы. И эти принципы он старался передать детям, которые очень рано поняли, что тот образ собственной персоны, который надо создавать для публики, особенно, если хочешь сделать политическую карьеру, – это одно, а твоя реальная жизнь – это нечто совсем другое. Впрочем, и в бизнесе, и в политике люди, исповедующие иные принципы, выживают редко.

Джон Кеннеди в детстве

Бостонская элита с опаской относилась к Джозефу Кеннеди не только из-за его ирландских корней и католической веры, но еще и потому, что он слыл человеком грубым и беспощадным. Кроме того, многие считали верхом безвкусицы его нисколько не скрываемый роман со знаменитой актрисой Глорией Свенсон.

Не отличаясь крепким здоровьем, Джек много читал. В своей любви к чтению он значительно превосходил сестер и братьев. Будущий президент читал о похождениях средневековых рыцарей, особенно короля Артура и рыцарей Круглого стола, о приключениях пионеров, осваивавших американский Дальний Запад, о военных сражениях. В более старшем возрасте его любимым чтением стали научные и научно-популярные книги по истории и географии.

Когда Джек повзрослел, он одновременно и уважал, и боялся своего отца, и было за что. С одной стороны, Джозеф-старший достиг очень многого. Это он сделал клан Кеннеди одним из самых могущественных в Америке. Но, с другой стороны, он был беспощаден со всяким, кого считал своим противником, не останавливаясь ни перед какими средствами для его дискредитации (хотя заказных убийств, слава богу, не практиковал). Джозеф Кеннеди-старший учил сыновей, что единственной целью в жизни является победа. Надо всегда и во всем быть победителем, а для достижения победы любые средства хороши. Джек никогда не смог стать столь же беспощадным, как отец.

Джозеф-старший по причине занятости бизнесом, политикой и амурными делами уделял детям не слишком много внимания. Мать тоже отстранилась от воспитания, передоверив его нянькам и гувернерам. Так что Джек, как и его братья и сестры, в детстве был несколько обделен родительской лаской. Зато к его услугам были любые развлечения: игрушки, книжки, музыка, верховая, езда, бассейн, теннис, другие виды спорта. Матери нравился Джек, как она говорила, «этот забавный мальчик, который так живо и оригинально говорит».

Любимцем и надеждой семьи оставался первенец – Джо-младший, которому отец прочил блестящую финансовую и политическую карьеру. Но эта особая любовь к старшему сыну была вовсе не в ущерб его младшим братьям и сестрам. Отец и мать учили старших помогать младшим и заботиться о них. Теплые отношения между всеми детьми Джозефа Кеннеди-старшего, равно как и между ними и родителями, сохранились на всю жизнь.

Теплота отношений, однако, не исключала здорового соперничества. Так, Джек немного ревновал Джо, пользовавшегося повышенным вниманием отца, и всячески старался доказать, что он не хуже старшего брата, особенно в спорте. Он часто вызывал Джо на соревнования то по борьбе, то по плаванию, то по велогонке, и тот, несмотря на атлетическое сложение и несокрушимое здоровье, отнюдь не всегда выходил победителем, хотя в большинстве случаев все же брал верх.

Супружеская верность не относилась к достоинствам Джозефа Кеннеди-старшего. Если как голливудский продюсер в плане создания нетленных шедевров он ничем особенным себя не проявил, то работа в Голливуде способствовала интимным знакомствам с местными звездами. Любовницей Джозефа, в частности, была звезда немого кино Глория Свенсон, и далеко не она одна. Любовницы у Джозефа Кеннеди были всегда, и сыновья от него не отставали.

Роман со Свенсон привел к единственной попытке Джозефа создать киношедевр, в котором его любовница должна была сыграть главную роль. Он заказал известному режиссеру австрийцу Эрику фон Штройхему написать оригинальный сценарий и поставить по нему фильм, который должен стать подлинным событием в мировом киноискусстве. Миллионер обещал режиссеру, что не будет стеснять его в средствах, лишь бы получилось. Однако вышел полный провал. Штройхем, увлекшись сценарием о любви бедной монастырской воспитанницы и наследного принца, снимал дубль за дублем, пытаясь достичь идеального совершенства. Расходы росли, а фильм, названный «Королева Келли» (первоначальное название – «Топь»), все не получался. Режиссер для реализации первой четверти сценария отснял 30 часов пленки. Просмотрев отснятое, Джозеф Патрик пришел в ужас. Он понял, что такой фильм смотреть никто не будет, и выгнал Штройхема, карьера которого после этого пошла под откос. Но новые режиссеры не смогли спасти фильм. Весь отснятый материал положили на полку. После этого Кеннеди-старший снял Свенсон в веселой комедии «Вот это вдова!», которая, однако, провалилась в прокате. На дворе стоял 1929 год, и натужное веселье героев фильма не соответствовало настроению публики. Тут под откос пошли и отношения с Глорией, которая обнаружила, что, согласно их договору, прибыль от фильма, если она есть, делится между ней и Джо пополам, а вот убытки, в том числе полмиллиона долларов, выброшенные на «Королеву Келли», целиком идут за ее счет.

Глория Свенсон в 1919 г.

Джозеф Патрик Кеннеди утвердил девиз клана Кеннеди: «Мы не хотим иметь проигравших среди нас. Не становитесь вторыми или третьими, это не считается. Вы должны выигрывать».

Благодаря активному спонсированию Демократической партии Джозеф-старший наконец получил в январе 1938 года важный и престижный, по меркам американского общества, пост посла в Великобритании.

Однако на этом посту он пробыл недолго – лишь до октября 1940 года. Дело в том, что Джозеф Кеннеди довольно терпимо относился к антисемитской политике Гитлера, считая, что евреи, прежде всего, сами виноваты в происходящем. Джозеф Кеннеди выступал за политику умиротворения и за развитие отношений США и Англии с нацистской Германией. Поэтому после краха политики умиротворения и особенно после краха Франции, когда Англия осталась один на один с Гитлером и США пришлось все активнее втягиваться в войну, посол-изоляционист фактически стал мешать политике Рузвельта. Это чувствовал и сам Джозеф-старший. Он стремился покинуть Лондон, чтобы активно участвовать в президентской кампании 1940 года. Но Рузвельт, опасаясь, что он может поддержать его противников, предпочел продержать посла Кеннеди в Лондоне вплоть до осени 1940 года.

2
Интермедия. Что было бы, если бы президентом США стал Джозеф Патрик Кеннеди

Надо сказать, что антисемитизм Джозефа Патрика Кеннеди отнюдь не был крайним или особо выдающимся для своего времени. Наоборот, после трагической «хрустальной ночи» 9 ноября 1938 года посол всерьез озаботился положением евреев в Германии и даже разрабатывал план вывоза всех немецких евреев в Африку и Западное полушарие при помощи США и Англии. Однако проект не поддержали ни американское правительство, ни еврейские организации США, которые увидели в нем опасную, с их точки зрения, альтернативу сионистской идее создания еврейского государства в Палестине, чему противилась Англия. А начавшаяся вскоре Вторая мировая война окончательно похоронила проект Кеннеди.

То, что отношение Кеннеди к евреям не было чем-то исключительным в мире в эпоху Второй мировой войны, доказывает следующий пример. В апреле 1943 года бывший руководитель подполья НКВД в Могилеве, называвшегося «Комитет содействия Красной Армии», К.Ю. Мэтте писал в своем отчете об отношении населения Могилева к проводившемуся нацистами «окончательному решению еврейского вопроса»: «В первые месяцы оккупации немцы физически уничтожили всех евреев. Этот факт вызвал много различных рассуждений. Самая реакционная часть населения, сравнительно небольшая, полностью оправдывала это зверство и содействовала им в этом. Основная обывательская часть не соглашалась с такой жестокой расправой, но утверждала, что евреи сами виноваты в том, что их все ненавидят, однако было бы достаточно их ограничить экономически и политически, а расстрелять только некоторых, занимавших ответственные должности. Остальная часть населения – советски настроенная сочувствовала и помогала евреям во многом, но очень возмущалась пассивностью евреев, так как они отдавали себя на убой, ни сделав ни одной, хотя бы стихийной попытки выступления против немцев в городе или массового ухода в партизаны. Кроме того, и просоветски настроенные люди отмечали, что очень многие евреи до войны старались устроиться на более доходные и хорошие служебные места (будто русские или белорусы не стремились к тому же самому! – Авт.), установили круговую поруку между собой, часто позволяли нетактичное отношение к русским, запугивая привлечением к ответственности за малейшее выступление против еврея и т. д. «И вот теперь евреи тоже ожидают помощи от русских Иванов, а сами ничего не делают», – говорили они.

Общий же вывод у населения получился таков: как бы немец не рассчитался со всеми так, как с евреями. Это заставило многих призадуматься, внесло недоверие к немцам».

Получается, что посол Кеннеди, чьи взгляды по британским, да и по американским меркам считались антисемитскими, практически полностью совпадали с взглядами просоветского меньшинства населения Могилева, города, который до оккупации более 20 лет был под советским управлением: евреи во многом сами виноваты в том, что к ним так относятся немцы, но репрессировать, а тем более убивать их, конечно же, нельзя, а надо их по мере возможности спасать от нацистов. При этом большинство населения Могилева было настроено по отношению к евреям еще хуже и в той или иной степени поддерживало нацистскую политику по отношению к евреям. Разумеется, и в Америке, и в Англии антисемитизм был распространен меньше, чем в Советском Союзе, где многие отождествляли евреев с коммунистической властью. Но и по западным мерам Джозеф Кеннеди считался довольно умеренным антисемитом.

Джозеф Патрик Кеннеди

В 1992 году Джозеф Кеннеди-старший стал персонажем романа британского писателя и журналиста Роберта Харриса «Фатерланд», написанного в жанре альтернативной истории (два года спустя по роману был снят голливудский фильм). Действие романа происходит в 1964 году, но это совсем другой мир, чем он был в действительности в первый год после убийства президента Джона Кеннеди. В «Фатерланде» президент США тоже носил фамилию Кеннеди, но это не Джон, а его отец, посол Джозеф Кеннеди. В этой выдуманной реальности в 1942 году германские войска захватили Сталинград и Кавказ и отбросили Красную Армию за Урал. Остатки советских войск при американской поддержке продолжают вялотекущую, полупартизанскую войну за Уралом, которая длится и в 1964 году. Здесь Харрис развил мысль Гитлера, высказанную им в застольных беседах 29 августа 1942 года: «Иногда мне говорят: «Остерегайся! Тебе навяжут двадцать лет партизанской войны!» Я в восхищении от такой перспективы… Германия будет оставаться в состоянии постоянной боевой готовности». Эта цитата служит одним из эпиграфов к роману. Вся Европейская часть СССР вплоть до Уфы оккупирована немцами и превращена в германскую колонию. После того, как в 1944 году неудачей окончилась высадка в Нормандии, германские войска высадились на Британских островах и полностью оккупировали их. Британское правительство бежало в Канаду. Американцы в 1945 году с помощью атомных бомб принуждают Японию к капитуляции и ставят под свой контроль Японию, Китай и другие страны Тихого океана. Своя атомная бомба появляется и у Гитлера. Между двумя сверхдержавами-победительницами устанавливается фактическое перемирие, основанное на «равновесии страха» после того, как Германия запустила в сторону США межконтинентальную баллистическую ракету. К 1964 году Гиммлер и Геринг уже умерли, но Гейдрих зато избежал покушения и не умер от полученных в результате него ранений 4 июня 1942 года, а до сих пор жив. Именно он, по всей вероятности, организовал катастрофу самолета в 1962 году, в которой погибли Гиммлер, шеф гестапо Мюллер и другие высшие руководители СС и полиции. Адольф Эйхман умер в 1961 году от сердечного приступа, и у читателя остается подозрение, что это могла быть не вполне естественная смерть. Естественность же смерти Геринга в 1951 году в романе никак не подвергается сомнению. Умерли также Геббельс, Борман, Лей и большинство других нацистских вождей. Гитлер по-прежнему остается фюрером, рейхспрезидентом и рейхсканцлером, но различные группировки в нацистском руководстве продолжают интриги и подковерную борьбу за власть. Готовятся пышные торжества в связи с его 75-летним юбилеем. В Германию впервые с официальным визитом должен прибыть президент Кеннеди, чтобы подписать наконец американо-германский мирный договор и начать разрядку напряженности между двумя сверхдержавами.

К тому времени мир ничего не знает о судьбе европейского еврейства. Жители Германии и других стран помнят только, что в 1942 году их соседей-евреев депортировали куда-то далеко на восток, и думают, что евреи сейчас обитают где-то между Волгой и Уралом. Герой романа штурмбанфюрер Марч, офицер криминальной полиции, расследуя одно загадочное убийство молодого курсанта эсэсовского военного училища, выходит на странную цепь убийств отставных нацистских функционеров, которые, как выясняется, были участниками совещания в Ванзее в январе 1942 года, на котором было принято решение начать истребление европейских евреев, а потом в руки Марча попадают и документы, доказывающие, что миллионы евреев действительно были уничтожены, а отнюдь не переселены на восток, как думали все эти годы. Марш понимает, что гестапо убирает свидетелей, чтобы правда об «окончательном решении» не могла никогда стать достоянием общественности и не помешала бы германо-американской разрядке напряженности. Гестаповцы убивают Марча, но перед смертью он успевает передать документы своей подруге американской журналистке Чарли Магуайр, которая приехала в Германию освещать предстоящий визит президента Джозефа Кеннеди. Она успевает вывезти документы в нейтральную Швейцарию, а затем публикует их. Из-за возмущения американской общественности визит Кеннеди в Берлин срывается. Американо-германская разрядка оказывается похороненной. В финале фильма (но не романа) повзрослевший сын Марча сообщает, что после смерти Гитлера Третий рейх пал, раздираемый межэтническими противоречиями, пораженный экономическим застоем, а также сделавшись объектом для атак террористов.

Сам роман «Фатерланд» к шедеврам изящной словесности не отнесешь, равно как и его киноверсия вряд ли войдет в «золотую коллекцию» лучших фильмов. Достаточно сказать, что саму Германию Харрис знает плохо и видит ее глазами туриста, не удаляющегося слишком далеко от отеля. Но интерес к роману и фильму объясняется прежде всего придуманным Харрисом оригинальным сценарием альтернативной истории, довольно зло пародирующим советско-американскую разрядку напряженности и последующий крах СССР. Очевидно, Харрис не без основания полагал, что начало процессу разрядки было положено еще в президентство Джона Кеннеди, когда удалось урегулировать Карибский ракетный кризис, а затем подписать договор о запрете ядерных испытаний в трех средах: на суше, на море и в воздухе.

И тут необходимо оговориться, что тот сценарий Второй мировой войны, который конструирует Харрис в своей книге, никогда не мог быть реализован даже теоретически. В принципе нанести поражение Красной Армии в 1942 году Гитлер мог. Для этого вермахту надо было наносить главный удар не на Сталинград и Кавказ, а со ржевско-вяземского плацдарма – на Москву. Именно такого удара больше всего и опасались Сталин и его начальник Генерального штаба маршал Б.М. Шапошников, державшие главные силы Красной Армии на московском направлении. И в такой советской стратегии был свой резон, поскольку именно удар на Москву был наиболее опасен. Тем более, что наносился бы он опытными, закаленными в боях германскими дивизиями, которым, в отличие от южного крыла фронта, не надо было бы полагаться на помощь гораздо менее боеспособных венгерских, итальянских и румынских соединений. Можно предположить, что даже несмотря на концентрацию советских сил, вермахту, если бы он предпринял генеральное наступление на московском направлении, удалось бы взять Москву, окружить здесь значительные советские силы и существенно сократить здесь линию фронта.

Также у Германии был шанс выиграть кампанию 1942 года на Восточном фронте (но не войну в целом), если бы после захвата Ростова и Воронежа, когда стало ясно, что уничтожить основные советские силы на южном крыле Восточного фронта не удалось, наступление на Сталинград и Кавказ было бы остановлено, и часть сил из групп армий «А» и «Б» было бы переброшено для организации наступления с ржевско-вяземского плацдарма. Дело в том, что продолжение наступления на сталинградском и кавказском направлении далее за Ростов в силу географических особенностей приводило к резкому удлинению линии фронта на юге, притом, что дополнительных средств для его удержания у немцев и их союзников не было.

В случае реализации московского варианта немецкого генерального наступления в 1942 году советские войска, скорее всего, оказались бы отброшены в Поволжье (но все-таки не на Урал) и понесли бы еще более тяжелые потери в людях и технике, чем это было в действительности. Однако и в этом случае сопротивление Красной Армии вряд ли упало бы до той степени полупартизанской войны, которая описана в «Фатерланде». Но давайте предположим невозможное. Немцы в 42-м году разгромили Красную Армию, вышли, как это и было предусмотрено планом операции «Барбаросса», на линию Архангельск – Астрахань и с помощью стратегической авиации (которой у них, кстати сказать, не было) в значительной мере парализовали работу предприятий Уральского промышленного района. Затем, оставив на советско-германском фронте и оккупированных территориях 60–70 дивизий, как это и было, опять-таки, запланировано при проведении блицкрига в 1941 году, Гитлер сосредоточил основные усилия на борьбе с Англией и Америкой. А вот в этой части сценарий Харриса абсолютно нереалистичен. Ведь в борьбе с западными союзниками главную роль играли не германские сухопутные войска, в значительной мере освободившиеся тогда после победы на Восточном фронте, а флот и авиация. Но для усиления этих двух видов германских вооруженных сил победа над Советским Союзом, в сущности, мало что давала. Военная авиация и флот, по западным меркам, были очень слабы, торгового флота и транспортной авиации почти не было. Трофейные корабли и самолеты не могли сколько-нибудь значительно усилить кригсмарине и люфтваффе. Захваченные советские промышленные мощности были в значительной степени разрушены, а их восстановление сталкивалось с острой нехваткой сырья и других ресурсов. Так, в частности, только одного алюминия, критически важного для авиационной промышленности, более 40 % Советский Союз получал по ленд-лизу. Поэтому даже с советскими трофеями Германия не могла существенно нарастить мощь своей авиации и флота. Точно так же частичная демобилизация сухопутной армии вермахта позволила бы вернуть ряд специалистов в промышленность и до некоторой степени нарастить производство боевых самолетов и подводных лодок. Однако догнать США и Британскую империю, располагавших практически неограниченными ресурсами, все равно бы не удалось, поскольку немцы скоро достигли бы определенного предела в производстве важнейших видов вооружений, обусловленного наличием ресурсов сырья, топлива и квалифицированной рабочей силы. Поэтому в области морских и авиационных вооружений между Англией и США, с одной стороны, и Германией, с другой стороны, и в этом случае сохранился бы большой разрыв. Конечно, возвращение с Восточного фронта значительных германских сухопутных сил затруднило бы действия англо-американских союзников на сухопутных фронтах, но все-таки не парализовало бы их. Можно предположить, что к 1945 году союзникам удалось бы ликвидировать германо-итальянскую группировку в Северной Африке, так как при ведении войны на этом театре боевых действий главную роль играли авиация и флот, по которым у союзников было бы неоспоримое преимущество. Также можно предположить, что к тому времени англо-американские войска смогли бы захватить Сицилию и достаточно обширные плацдармы в Южной Италии и в Нормандии, а вот сил для развития успеха в глубине Европейского континента у них было бы еще недостаточно. Однако сорвать операцию «Оверлорд» и сбросить союзников в море, а уж тем более осуществить в дальнейшем успешную высадку на Британские острова, как это описано в романе Харриса, немцы ни в коем случае не могли. Опыт реальных боев в Нормандии летом 1944 года показал, что главным фактором для успеха десанта была поддержка авиации и корабельной артиллерии. Союзная авиация полностью господствовала в воздухе в районе высадки, несмотря на то, что немцы для противодействия десанту сняли почти всю истребительную и штурмовую авиацию с Восточного фронта, и эсэсовские танковые дивизии, наносившие контрудары по десанту, были разгромлены благодаря огню корабельной артиллерии и ударам авиации. По этой причине германское командование и не пыталось использовать свои танковые соединения непосредственно на побережье в первые дни высадки, поскольку понимало, что в этом случае германские танки будут всего лишь идеальными мишенями для огня артиллерии с американских и британских кораблей. В случае же, если бы в 1942 году советское сопротивление было бы ослаблено, танковых и пехотных дивизий германское командование смогло бы сосредоточить в Нормандии гораздо больше, чем это было в реальности, и сравнять обороняющиеся сухопутные силы вермахта с сухопутными силами англо-британского десанта. Однако и тогда бы англо-американское превосходство на море и в воздухе никуда бы не делось. Поэтому плацдарм в Нормандии союзникам все равно бы удалось удержать. Правда, сосредоточив против плацдарма гораздо больше сухопутных сил, немцы, по всей вероятности, смогли бы гораздо дольше сдерживать союзников в Нормандии, не допуская их выхода на оперативный простор во Франции и прорыва к границам Германии. При этом и союзники, и немцы понесли бы гораздо бо́льшие потери, чем это было в действительности. Не исключено, что тогда позиционный тупик в Нормандии продлился бы вплоть до второй половины 1945 года.

А уж о возможности успешной высадки германского десанта на Британские острова в 1945 году, как то происходит в «Фатерланде», и говорить не приходится. Подавляющие превосходство союзных военно-морских и военно-воздушных сил в этом году было гораздо большим, чем в 1940 году, даже после проигрыша люфтваффе Битвы за Британию, а британский торговый флот был бы по-прежнему слишком слаб. Поэтому в обоих случаях попытка вермахта высадиться в Англии неизбежно закончилась бы полным провалом.

Но даже разгром Советского Союза никак не ускорил бы развитие германской ядерной программы и не замедлил бы прогресс американцев в этой области. В силу ряда причин в деле создания атомной бомбы немцы отставали от американцев примерно на два года. Поэтому можно не сомневаться, что в любом случае США в июле 1945 года провели бы первое успешное испытание атомной бомбы, тогда как Гитлеру в то время до атомной бомбы было еще далеко. Разумеется, никто бы сверхдорогие ядерные бомбы на Японию, находившуюся бы и тогда при последнем издыхании, тратить не стал. Американское и британское командование наверняка оценивало бы будущие потери своих войск во время боевых действий во Франции и Германии как весьма значительные. Поэтому можно не сомневаться, что для сокращения этих потерь до минимума президент США Трумэн приказал бы подвергнуть атомной бомбардировке главные германские города. При этом особенно откладывать применение ядерного оружия против нацистской Германии американцы бы не стали. Ведь они не имели четкого представления, насколько именно от них отстают немцы в осуществлении своего ядерного проекта. В то же время Трумэн мог опасаться, что двух бомб, которых в реальном сценарии войны оказалось вполне достаточно для капитуляции Японии в августе 1945 года, для Германии могло бы и не хватить. Поэтому, скорее всего, американский президент нанес бы ядерный удар по Германии в ноябре или в декабре 1945 года, имея в запасе 10–12 атомных бомб. И тогда можно представить себе апокалиптическую картину, как в радиоактивные руины превращаются Берлин и Кельн, Мюнхен и Нюрнберг, Гамбург и Бремен, Штутгарт и Франкфурт-на-Майне, как от ядерных взрывов, пожаров и радиации гибнут миллионы немцев, в своем подавляющем большинстве – женщин, стариков и детей. Не знаю, сколько бы атомных бомб потребовалось сбросить на Германию, чтобы она капитулировала, но подозреваю, что десятка ядерных зарядов бы хватило. Даже если бы Гитлер предпочел бы собственную смерть и гибель германского народа капитуляции, против фюрера в этом случае наверняка бы взбунтовались его собственные фельдмаршалы, организовавшие бы капитуляцию непосредственно на фронтах.

Можно с уверенностью сказать, что своим героическим сопротивлением в 1942 году и в последующие годы Красная Армия спасла германский народ от ужасов атомных бомбардировок, причем гораздо более массированных, чем реальные атомные бомбардировки Японских островов.

Только таким и мог быть альтернативный сценарий войны в случае, если бы в 1942 году Красная Армия потерпела бы решительное поражение. Однако Харрис не был вдохновлен картиной возможного ядерного апокалипсиса в Европе и потому предпочел сделать в своем романе два абсолютно невероятных допущения: насчет возможного краха операции «Оверлорд» и насчет возможной успешной высадки германских войск на Британские острова, то есть осуществления плана операции «Морской лев». Писатель понимал, что если в его романе Англия окажется свободной от германской оккупации и останется союзницей Америке, то читателям будет очень трудно внятно объяснить, почему США не стали применять ядерную бомбу против Гитлера. Поэтому Харрис и лишил американцев плацдарма на Британских островах. Правда, нерасчетливо оставил в руках американцев Исландию с ее военными базами. А расстояние между Рейкьявиком и Гамбургом составляет всего 2144 километра, тогда как от Гамбурга до Берлина – еще 463 километра. Между тем американский бомбардировщик Б-29 («летающая суперкрепость»), с которого как раз и были сброшены атомные бомбы на Японию, имел практическую дальность действия в 6380 км, а дальность действия с максимальной боевой нагрузкой – 4865 км и свободно мог достичь практически любого города Германии, пусть даже и без истребительного сопровождения. Впрочем, для такой миссии американцы могли бы разработать и специальный тяжелый истребитель с достаточным радиусом действия. Да и существовавшей тогда истребитель Р-51 «Мустанг» с дополнительными топливными баками мог дотянуть до Германии. Так что и в случае того геополитического расклада, который складывается на середину 1945 года в «Фатерланде», американцы вполне могли сбросить на Германию столько ядерных бомб, сколько душа пожелает.

В реальной действительности же в 1942 году уже к концу августа Гитлер понял, что основные советские силы, несмотря на большие потери, все-таки смогли отступить к Сталинграду и предгорьям Кавказа; он понял, что войну Германии не выиграть. Длина Восточного фронта резко увеличилась, германские силы все убывали, а войска союзников Германии были малобоеспособны. С этим осознанием были связаны и осуществленные в сентябре радикальные перемены в командовании, включая снятие со своих постов начальника Генштаба сухопутной армии генерал-полковника Ф. Гальдера и командующего действовавшей на Кавказе группы армий «А» фельдмаршала В. Листа. Гитлер понял, что рано или поздно теперь войну Германия проиграет, поскольку ей противостоят превосходящие силы коалиции, которые она не в состоянии разбить. Поэтому слова о двадцати годах партизанской войны, сказанные фюрером в конце августа 1942 года, скорее относились не к СССР, а к Германии. Возможно, Гитлер надеялся, что и в случае оккупации Германии немцы два десятилетия будут вести партизанскую войну. На это, кстати сказать, и был ориентирован план «Вервольф», осуществлявшийся в последние недели войны и полностью провалившийся.

3
В дни ученичества

Но вернемся к истории семьи Кеннеди. Здесь большое внимание уделялось тому, где учить детей. Сначала, еще в Массачусетсе, Джек вслед за своим старшим братом Джо был отдан в небольшую, но очень дорогую частную школу Декстер, основанную в 1866 году. Затем братья учились в ривердейльской частной школе в нью-йоркском Бронксе. А в 13 лет Джона отдали в католическую школу-интернат в Кентерберри, штат Коннектикут, где он проучился всего год. Затем отец в 1931 году отдал его в Чоут, престижную частную школу, расположенную в Валлингфорде (Коннектикут). Там учились дети элиты. В Чоуте Джек сплотил вокруг себя группы товарищей. Они называли себя «грубиянами» и творили разнообразные проказы. Из предметов Джеку хуже всего давалась латынь, и его по-прежнему преследовали болезни. Чтобы укрепить здоровье, он играл в американский футбол и хоккей.

Весной 1934 года его экстренно госпитализировали в Йельский госпиталь в Нью-Хейвене, а в июне перевели в клинику Майо в Рочестере (Миннесота), где у него диагностировали колит. В действительности это были проявления болезни Аддисона, которую к тому времени у Джека еще не обнаружили.

После того как Кеннеди закончил школу в Чоате, отец направил его в сентябре 1935 года учиться в Лондонскую школу экономики. Там его руководителем стал известный профессор Гарольд Ласки, симпатизировавший лейбористам. Джек и здесь много читал, увлекался историей и географией. Болезни не позволяли ему играть со сверстниками, что способствовало замкнутости характера.

В Лондоне Джек проучился совсем недолго. По официальной версии, из-за желтухи, а в действительности от обострения болезни Аддисона, ему пришлось прервать учебу в Лондонской экономической школе и вернуться в США уже в октябре 1935 года. Там, играя в американский футбол, он повредил себе позвоночник. Проблемы со спиной, осложняемые болезнью Аддисона, мучили его всю оставшуюся жизнь.

Уже тогда Джека Кеннеди больше тянуло не к экономике и бизнесу, а к политике, в первую очередь внешней. Кстати сказать, его старший брат Джо, тоже начавший обучаться в Лондонской школе экономики, там не задержался, предпочтя родной Гарвард.

Чоут Розмари Холл

После возвращения из Лондона Джон Кеннеди короткое время (всего шесть недель) проучился в Принстоне. После этого у него обострилась болезнь Аддисона, и его пришлось госпитализировать. Потом, восстанавливаясь, Джек провел зиму 1935/36 года в доме семейства Кеннеди в Палм Бич, а весну и лето – на ранчо близ Бенсона, в Аризоне.

Осенью 1936 года по стопам отца и старшего брата поступил в Гарвардский университет, где изучал государственное право и государствоведение. Такое образование считалось очень хорошим для начала политической карьеры. Он с отличием окончил университет четыре года спустя. Но до старшего брата, тоже учившегося в Гарварде, ему было далеко. Джо и в университете был первым и в учебе, и в спорте, и в Гарвардском студенческом совете, одним из лидеров которого он стал. А вот Джек учился первые годы довольно средне, да и спортивными успехами не блистал. Зато он завоевал стойкую репутацию плейбоя и академическим занятиям предпочитал вечеринки и гонки на своей великолепной яхте, стоявшей в Кейп-Код. В американский футбол он продолжал играть вплоть до октября 1937 года, когда получил травму спины во время какого-то странного происшествия на поле.

В период учебы Джек одновременно выполнял обязанности секретаря отца. После окончания первого курса университета он совершил поездку по странам континентальной Европы.

В Гарварде Кеннеди продолжал много читать. Среди прочитанной им литературы можно отметить биографию Муссолини, «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса и «Государство и революцию» Ленина. Тем самым Джек получил представление о тоталитарных идеологиях, и они особых симпатий у него не вызвали. В то же время об эксцессах, связанных с тоталитарными режимами, в США тогда было мало что известно.

Во время поездки по Европе Джек побывал во Франции, Италии и Испании.

Летом 1937 года в письме отцу из Испании Джек утверждал: «95 % населения США находятся почти полностью в неведении о положении в этой стране», и большинство «поддерживают Франко». В своем дневнике Кеннеди писал о своих симпатиях к испанским республиканцам. Он тогда еще не знал, что террор был одинаково свойственен как франкистам, так и республиканцам. И когда он узнал о терроре республиканцев, то охладел к ним. Вслед за отцом он стал считать фашизм «естественным состоянием» для Италии и Германии. В конце 1937 года Джозеф Кеннеди приехал в Лондон, чтобы приступить здесь к обязанностям американского посла. Он был сторонником политики «умиротворения» и рекомендовал Рузвельту не вмешиваться в случае возникновения войны в Европе, но одновременно советовал «вооружаться для самообороны ввиду возможности всяких случайностей». По свидетельству министра финансов США Генри Моргентау, Рузвельт два или три раза говорил ему: «Кеннеди слишком опасен, чтобы иметь его рядом…» Впрочем, Моргентау и Джозеф Кеннеди-старший друг друга очень не любили, так что первый мог слова Рузвельта и сочинить.

Джек после приезда отца в Лондон все свои каникулы проводил в Англии и во Франции. Однажды он чуть не погиб, когда вместе с приятелем арендовал автомобиль, чтобы поспеть из Парижа на вечеринку на Лазурном Берегу. Джек был не слишком опытным водителем и на крутом повороте не справился с управлением. Машина перевернулась, и Кеннеди грустно пошутил: «Теперь-то мы уж точно не успеем вовремя». К счастью, друзья отделались лишь легкими ушибами.

Джек стал частью лондонского высшего света. Здесь он подружился с Дэвидом Ормсби-Гором, который позднее стал британским послом в Вашингтоне в бытность Кеннеди президентом.

Кеннеди продолжал много читать. Биография британского премьера середины XIX века либерала Уильяма Лэмба, виконта Мельбурна, написанная лордом Дэвидом Сесилем, восхитила Джека. Ему импонировала энергия Лэмба и его способность достигать компромисса. Эти качества сам Джон Кеннеди впоследствии не раз демонстрировал в свою бытность членом палаты представителей, сенатором и президентом.

Понравился Кеннеди и «Путь пилигрима» Джона Бьюкена. Оттуда он почерпнул афоризм: «Когда менять не надо – менять не следует». В свою бытность президентом Джек тоже старался без крайней нужды ничего резко не менять, а действовать постепенно. Кеннеди нравилась и энергия Уинстона Черчилля. А вот встретились они только в 1960 году. Во время президентской кампании Кеннеди был приглашен отобедать на яхте греческого судовладельца Онассиса, где и познакомился наконец лично с отставным британским премьером. Великий сэр Уинстон был уже стар и болен, и толком поговорить им не удалось.

В 1938–1939 годах Джон Кеннеди посетил СССР, Балканы и Средний Восток, собирая материалы для своей выпускной работы. Во время этой поездки на обратном пути он посетил Чехословакию, уже оккупированную, и Германию. Там Кеннеди сделал короткую остановку в Берлине. В германской столице ему пришлось наблюдать, как нацисты публично сжигали книги неугодных авторов. Штурмовики напали и на автомашину, в которой ехали Кеннеди и его друг американец Вайзер Уайт. Житель Берлина, он объяснил сыну миллионера, что гнев штурмовиков вызвало то, что на их автомобиле был английский номерной знак. Инцидент в Берлине начисто излечил Кеннеди от идеи, что нацизм для Германии – «естественное состояние». В Лондон Джек вернулся 1 сентября 1939 года, как раз в день нападения Германии на Польшу. 3 сентября, в день объявления войны Англией Германии, все члены семейства Кеннеди, находившиеся в Лондоне, включая Джека, присутствовали в палате общин и слышали официальную декларацию об объявлении войны.

Вскоре по поручению отца Кеннеди занялся отправкой домой уцелевших американских пассажиров с британского судна «Атениа», потопленного 3 сентября германской подводной лодкой. Затем Джек сам отправился в США самолетом из Фойнс (Ирландия) до Порт-Вашингтон (Нью-Йорк). Это был его первый трансатлантический перелет.

После возвращения из Европы Кеннеди стал гораздо усерднее заниматься в Гарварде, но еще никак не проявлял намерения заняться политикой.

Его сосед по студенческому общежитию потом вспоминал: «Джек был очень предрасположен жить. Он очень хорошо мог аргументировать свою позицию. Он обладал столь глубоким интеллектом, что мог высказывать свое мнение по любому поводу, на какую бы тему вы с ним ни говорили. И у него было наилучшее чувство юмора из всех Кеннеди».

После того, как он отправил сыновей в Соединенные Штаты, посол Кеннеди на прощальном обеде со своим обычным отсутствием дипломатии заявил, что теперь немцы «вздуют» англичан, что вызвало скандал. Это не понравилось и Рузвельту, который, однако, не торопился отзывать Кеннеди, а отправил в качестве своего личного эмиссара в Англию Уильяма Донована, который через голову посла стал устанавливать контакты с членами британского кабинета.

Герб Гарвардского университета

В 1940 году Кеннеди с отличием окончил Гарвард. В своей выпускной работе Кеннеди анализировал британскую политику «умиротворения» нацистской Германии.

Он выступал за решительную борьбу демократии против тоталитарной угрозы и осуждал «умиротворение» агрессоров, хотя частично объяснял его давлением бизнеса и пацифистов. Кеннеди подчеркивал, что британская демократия находится в опасности, поскольку Британия вооружалась очень медленно в тот период, когда Гитлер ускоренными темпами создавал свою военную машину.

Расширенная редакция этого сочинения под названием «Почему спала Англия» имела большой успех после падения Парижа летом 1940 года. Кеннеди здесь впервые обратил внимание на «общую слабость демократии» перед лицом агрессивных диктатур. Он утверждал, что изоляционизм – это не та политика, которой должна следовать демократическая страна. Книга разошлась в Соединенном Королевстве, США и Канаде тиражом в 80 тыс. экземпляров и принеся своему автору доход в 40 тыс. долларов. Скорее всего, эту, как и последующие книги Кеннеди, писали неведомые миру спичрайтеры, благо, средства семьи Кеннеди легко позволяли их нанять.

После того, как началась Вторая мировая война, а особенно после того, как Франция капитулировала, а экспедиционные силы эвакуировались с континента, фигура Джозефа Кеннеди-старшего в качестве посла в Лондоне стала совсем уж неуместной. Америке пришлось фактически вмешаться в войну и начать массированную помощь Англии, чтобы не допустить германского вторжения на Британские острова. А Джозеф одобрял политику «умиротворения» и Мюнхенское соглашение, чем взывал неодобрение нового британского премьера Уинстона Черчилля, решительного противника мюнхенского курса. Повод же к отставке дал сам Джозеф-старший. Осенью 1940 года, участвуя в США в кампании по переизбранию Рузвельта, в интервью журналистам бостонских газет он заявил: «Я готов использовать все свое влияние, чтобы мы не были втянуты в войну. Нет смысла в нее ввязываться… С демократией в Англии покончено». Если бы такое заявил какой-нибудь американский сенатор, большого скандала бы не было. Некоторые сторонники изоляционизма из американской глубинки выражались и похлеще. Но для американского посла в Англии это было уже слишком. Впрочем, Кеннеди давно уже тяготился постом посла в Лондоне, особенно после того, как разразилась Вторая мировая война, и стал очевиден крах политики умиротворения. Однако, как мы уже говорили, Рузвельт не торопился отзывать Кеннеди, опасаясь, что тот может сыграть против него на президентских выборах. Поэтому не исключено, что посол Кеннеди сознательно спровоцировал скандал, чтобы у президента не осталось выбора. На этот раз сразу после своего переизбрания Рузвельт вынужден был отозвать Джозефа Кеннеди из Лондона. Больше отец Джона Кеннеди политических должностей не занимал, но он надеялся, что его сыновья еще сыграют в политике свою роль и что кто-нибудь из них непременно достигнет президентского кресла.

Джозеф Кеннеди-младший в это время стал одним из лидеров гарвардских изоляционистов, выступавших против вовлечения Америки во Вторую мировую войну. Он был избран делегатом от Массачусетса на национальный съезд Демократической партии, где поддержал соперника Рузвельта Джо Фарми. Джек же в это время занимал в целом прорузвельтовскую позицию.

4
На Тихоокеанском театре Второй мировой

Служить во флоте Джон Кеннеди под влиянием отца пошел в сентябре 1941 года, еще до формального вступления США во Вторую мировую войну. Однако Джек, как и его отец, нисколько не сомневался, что очень скоро его страна окажется в числе противников Германии и Японии. Сначала ему отказали из-за слабого здоровья, и прежде всего из-за проблем со спиной, служить в сухопутной армии, но затем, благодаря связям отца, зачислили в военно-морской флот. Здесь помог тогдашний глава военно-морской разведки, ранее служивший военно-морским атташе в Лондоне в бытность там послом Джозефа Кеннеди. В момент японской атаки на Перл-Харбор Джек уже служил энсайном (соответствует второму лейтенанту в армии) в военно-морском министерстве. С началом войны он окончил центр подготовки офицеров запаса флота и центр подготовки экипажей торпедных катеров. После окончания учебы Кеннеди был направлен в Панаму, а потом на Тихий океан.

В конце 1942 года Джон Кеннеди получает назначение в отряд торпедных катеров на Тихоокеанском театре боевых действий. Его произвели в младшие лейтенанты (соответствует армейскому первому лейтенанту) и присвоили временно звание лейтенанта (соответствует армейскому капитану).

Джон Кеннеди в 1942 г.

В темную штормовую ночь 2 августа 1943 года в районе Соломоновых островов, у Новой Георгии, в проливе Фергюсона, японский эсминец «Амагири» протаранил торпедный катер РТ-109, которым командовал лейтенант Джон Кеннеди. Это случилось в два часа ночи. Один из членов экипажа заметил неприятельский корабль за секунды до столкновения. Катер разломился пополам, и весь экипаж оказался в воде. При ударе последовал взрыв. Стоявший у штурвала Кеннеди упал на палубу. Позднее он утверждал, что именно тогда повредил спину. Это казалось гораздо почетнее и выгоднее во всех отношениях, чем травма во время футбольного матча.

Японский эсминец «Амагири»

Кеннеди, несмотря на то, что у него болела спина, помог удержаться на воде раненому механику и помог ему добраться до суши – необитаемого острова в трех милях от места катастрофы. Всего 11 из 13 членов экипажа уцелели, а двое погибли. В воде, когда все они держались за носовую часть катера, на 4,5 м выступавшую из воды, Кеннеди сказал своим уцелевшим подчиненным: «У нас выбор: мы должны либо бороться, либо капитулировать. О такой ситуации, как эта, в уставах ничего не говорится. Многие из вас имеют семьи, а некоторые – детей. Что вы захотите выбрать? Мне, в отличие от вас, нечего терять». Так, по крайней мере, воспроизводили происшедшее в газетах и журналах. На самом деле никакого выбора у экипажа не было. Японский эсминец, опасаясь атак других американских торпедных катеров, сразу же покинул место столкновения и никого спасать не стал, так что сдаться в плен моряки при всем желании не могли. Да и вряд ли Кеннеди в тот момент было до речей, которые, по всей видимости, придумали журналисты.

Они надеялись, что вот-вот их спасут. Кеннеди и его подчиненные не знали, что другие американские катера, в свою очередь, испугавшись японского эсминца, уже ушли из этого района. Тогда люди уцепились за плавающий в воде сук кокосового дерева. Кеннеди же вместе с тяжело раненым механиком Пэтом Мак-Махоном поплыл к берегу, сжав в зубах концы от его спасательного жилета.

Весь уцелевший экипаж направился вплавь к ближайшему небольшому необитаемому острову Плам Паддинг, до которого все вместе они добрались через четыре часа после крушения.

Американские моряки назвали этот остров птичьим, так как единственную влагу, которую они могли найти, они слизывали с листов на кустах, запачканных птичьим пометом. Через некоторое время они сплавали на соседний остров, где нашли кокосовые плоды, которые помогли утолить голод и жажду. Затем Кеннеди и еще один моряк сплавали на третий остров, где нашли японский продовольственный склад с галетами, леденцами и питьевой водой. Часть этих запасов они доставили своим товарищам.

Будучи хорошим пловцом, Кеннеди дважды плавал в открытый океан в надежде встретить американское судно. Во время второго заплыва ему попались два туземца в лодке, которые плыли к острову, где были американцы. Кеннеди передал им записку с указанием координат, где они находятся, спрятанную в скорлупу кокосового ореха. В записке говорилось: «Этот житель острова Науру знает расположение и может показать. 11 человек живы. Нужен маленький катер. Кеннеди». Скоро их нашли британские моряки, получившие записку. С момента катастрофы прошло шесть дней.

Существует легенда, будто много лет спустя, когда Кеннеди уже стал президентом, он пригласил в Белый дом своих спасителей, двух туземцев с Науру. Но пока они ожидали самолет до Вашингтона, Кеннеди уже убили.

Кеннеди был произведен в лейтенанты и награжден Медалью американского военно-морского флота и корпуса морской пехоты «за героическое поведение в качестве командира торпедного катера 109 после столкновения и потопления этого судна на Тихоокеанском театре в ночь 1 на 2 августа 1943 года. Не думая об опасности, лейтенант (тогда младший лейтенант) Кеннеди, решительно преодолевая все трудности и риски, которые таились в ночной тьме, руководил спасательными операциями, а потом, когда благодаря его стараниям экипаж оказался на берегу, плыл в течение многих часов в поисках помощи и пищи. Его выдающееся мужество, выносливость и руководство способствовали спасению нескольких жизней и полностью соответствовали высоким традициям американской военно-морской службы». Медаль американского военно-морского флота и корпуса морской пехоты вручается за «героизм, проявленный не в непосредственном столкновении с врагом. За спасение жизни или попытку спасения жизни, которая сопряжена с риском для собственной жизни». Поступок Кеннеди полностью попадал под статут медали.

В октябре 1943 года лейтенант Кеннеди был назначен командиром торпедного катера РТ-59, переоборудованного в канонерскую лодку. В ноябре он принял участие в эвакуации морских пехотинцев с острова Шуазель в группе Соломоновых островов.

После тяжелой операции спины Кеннеди с почетом уволился из военно-морского флота в начале 1945 года с постоянным званием лейтенанта флота (соответствует армейскому капитану). Кроме медали американского ВМФ, он был удостоен медали «Пурпурного сердца», которой удостаиваются все военнослужащие, получившие ранения (к таковому была приравнена травма спины, полученная в момент катастрофы РТ-109), а также медали «Служба Американской обороне», которой удостаивались военнослужащие, находившиеся на службе в период с 8 сентября 1939 года, когда президент Рузвельт провозгласил ограниченное чрезвычайное положение, и до японского нападения на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года. Кеннеди также получил медаль «Американской кампании», которой награждались все военнослужащие, служившие на Американском театре боевых действий (Кеннеди учился в учебных центрах на территории США и служил в зоне Панамского канала), медаль «За Азиатско-Тихоокеанскую кампанию» с тремя бронзовыми звездами и медаль «За победу во Второй мировой войне».

Характерно, что Кеннеди не участвовал непосредственно в боевых действиях с врагом. Им лично или по его приказу не был убит или ранен ни один неприятельский военнослужащий, а выпущенными с его катера торпедами не было потоплено или повреждено ни одно вражеское судно. Не участвовал он и ни в одном крупном морском сражении, выполняя рутинную работу, связанную главным образом со снабжением и переброской сухопутных войск и морских пехотинцев.

В американских газетах, благодаря стараниям после Кеннеди, много писали о подвиге Кеннеди. В газетах и журналах были, разумеется, поэтические преувеличения, но и подвиг действительно был. Ведь Кеннеди, как командир экипажа, сумел обеспечить эвакуацию экипажа, включая одного тяжелораненого, а потом сделал все возможное, чтобы к ним пришла помощь и чтобы они до этого момента не умерли от голода и жажды. Потом этот свой фронтовой подвиг Кеннеди успешно эксплуатировал перед избирателями во время выборов членом палаты представителей, сенатором и президентом США. Правда, во время президентской кампании 1960 года некоторые враждебно настроенные по отношению к демократам американские СМИ утверждали, будто генерал Дуглас Макартур, командующий Тихоокеанскими силами союзников, в зону ответственности которого входили и Соломоновы острова, узнав о происшествии с торпедным катером РТ-109, только выругался по поводу его командира, который допустил, что его судно протаранил неприятельский эсминец, и проворчал, что такого командира надо отдать под суд. Действительно, катер, которым командовал Кеннеди, стал единственным американским торпедным катером, который протаранило японское судно. Однако тогда же, в 1960 году, генерал Макартур публично опроверг утверждения о том, что он собирался отдать Кеннеди под суд и что к нему вообще имелись какие-либо претензии. А в оправдание командира торпедного катера РТ-109 надо заметить, что у таких судов не было сколько-нибудь надежных средств навигации, и в полной темноте с борта катера можно было и не заметить идущий без огней эсминец.

Когда Джона Кеннеди впоследствии спрашивали, как он стал героем, он отшучивался: «О, очень легко. Они разрезали мой катер пополам».

Американские торпедные катера

На войне Джек потерял своего старшего брата. Лейтенант морской авиации (соответствует капитану армии) Джозеф Кеннеди-младший, такой же, как и Джон, красавец и любимец женщин, погиб 12 августа 1944 года, выполняя специальное задание – уничтожить стартовые площадки немецких ракет Фау-2 в Голландии. Ему было всего 29 лет. С сентября 1943 года Джо служил в Англии. Его самолет, начиненный почти десятью тоннами взрывчатки, должен был уничтожить стартовые площадки немецких ракет на большой территории, поскольку обнаружить и поразить эти точечные позиции иным путем было в то время очень трудно. План операции «Афродита» предусматривал, что Кеннеди и его напарник, лейтенант морской авиации Вилфорд Джон Вили, должны были пилотировать свой самолет Б-24 «Либерейтор» вплоть до высоты 610 м над английской территорией, после чего выпрыгнуть с парашютом. Оставшуюся часть пути бомбардировщик проделал бы как управляемый по радио самолет-снаряд. Однако уже через 2 минуты после контрольного сеанса связи и за 10 минут до того, как экипаж должен был покинуть самолет, начиненный взрывчаткой бомбардировщик взорвался из-за неисправности в системе электропроводки. Взрыв был такой силы, что обломки Б-24 поразили летевший в 90 метрах позади самолет «москито», с которого съемки бомбардировщика проводил сын Франклина Рузвельта полковник Элиот Рузвельт. «Москито» получил повреждения и с трудом дотянул до аэродрома. Обломки самолета Джо Кеннеди упали недалеко от деревни Блитбур в графстве Саффолк. Хотя он и Вили официально числились пропавшими без вести, никаких сомнений в их гибели не было, как не было и могилы. Месяц спустя муж сестры Джо Кэтлин, Уильям Кавендиш, маркиз Хартингтон, майор британской армии, погиб в боях во Франции. Но эта потеря, как бы она ни была тяжела, была все же несравнима с гибелью Джо, с которым отец связывал свои главные надежды. Теперь все надежды семьи возлагаются на Джека.

Между прочим, перед вылетом Джо Кеннеди доложили о том, что электропроводка барахлит, и он хорошо понимал, что замыкание легко может вызвать преждевременную детонацию заряда. Однако он не просил отложить полет, опасаясь, что его заподозрят в трусости. Никакие фрагменты тел Джо и его второго пилота так никогда и не были найдены. Да и мудрено было чему либо остаться, когда в считаных метрах, если не сантиметрах, от летчиков рвануло почти десять тонн взрывчатки.

Посмертно Джо был награжден Военно-морским крестом, Крестом отличия летного состава и Медалью ВВС. Ранее он получил «Пурпурное сердце» за ранение во время одной из 25 успешно выполненных боевых миссий, связанных главным образом с патрулированием в поиске германских подводных лодок. В представлении к награждению Военно-морским крестом говорилось: «За исключительный героизм и мужество, проявленное во время воздушного полета в качестве пилота американского бомбардировщика «Либерейтор» 12 августа 1944 года. Прекрасно сознавая ту исключительную опасность, которой он подергался, и совершенно не заботясь о собственной безопасности, Кеннеди без колебаний добровольно вызвался осуществить исключительно опасную специальную операцию. Отважный и смелый в ее выполнении, уверенный в жизненной важности своей миссии, он сознательно рисковал своей жизнью, показывая высшую степень преданности долгу, и своим большим личным мужеством и силой духа в осуществлении рискованного предприятия поддерживая и приумножая лучшие традиции американской военно-морской службы.

О Джозефе Патрике Кеннеди-младшем и его подвиге осталась память во многом благодаря средствам и связям семейства Кеннеди. В 1946 году один из американских эсминцев был назван «Джозеф П. Кеннеди-младший». На этом корабле короткое время служил Бобби Кеннеди, будущий сенатор, который в 1952 году назвал в честь погибшего брата своего сына Джозефом Патриком Кеннеди-вторым. Эсминец «Джозеф П. Кеннеди-младший» участвовал в блокаде Кубы в 1962 году, а сейчас превращен в плавучий музей. В 1947 году Кеннеди учредили Фонд Джозефа П. Кеннеди-младшего, на средства которого в Бостонском колледже был возведен мемориальный зал его имени.

Джон Кеннеди (справа) со старшим братом (слева) и отцом в 1938 г.

По словам Джека, после смерти Джо «отец хотел, чтобы я пошел в политику… Впрочем, «хотел» – неправильное слово. Он не хотел, а требовал».

Отмечу, что в семействе Кеннеди произошла еще одна трагедия, тоже связанная с авиацией. Сестра Джо и Джека и вдова маркиза Хартингтона Кэтлин Кеннеди Кавендиш погибла 13 мая 1948 года во время авиакатастрофы во Франции в возрасте 28 лет.

В апреле – июне 1945 года в качестве корреспондента газет медиа-магната Уильяма Рандольфа Херста, друга Джозефа Кеннеди-старшего, Джон Кеннеди был на конференции в Сан-Франциско, где была основана Организация Объединенных Наций. Устав ООН ему не понравился из-за того, что не накладывал на государства-члены строгих обязательств. Кеннеди считал, что только создание на базе ООН некоего мирового правительства может предотвратить будущие войны, не понимая еще в тот момент всю утопичность этой идеи. В качестве корреспондента Джек освещал также Потсдамскую конференцию лидеров США, Англии и СССР в июле – августе и другие события.

5
Джон Кеннеди – политик

В 1946 году освободилось место члена палаты представителей в конгрессе США от 11-го округа в Массачусетсе, куда входила значительная часть Бостона и где демократы традиционно выигрывали выборы. Освободилось это место благодаря Джозефу Кеннеди-старшему, который предложил тогдашнему конгрессмену-демократу баллотироваться на пост мэра Бостона, обещая свою поддержку, и действительно обеспечил избрание Джеймса Майкла Курли на искомый пост. Таким образом, место в палате представителей освободилось фактически для Джека, который с большим преимуществом победил своего противника от республикнцев.

В 1947–1953 годах Кеннеди представлял округ Бостон в палате представителей конгресса США от Демократической партии. Победить на выборах ему во многом помогло то обстоятельство, что в его округе было много католиков – иммигрантов из Италии и Ирландии и их потомков. Во время первой своей предвыборной кампании Кеннеди выглядел больным, что избирателям объясняли поврежденной на войне спиной, тщательно скрывая болезнь Аддисона. Джозеф-старший потратил на кампанию сына солидную по тем временам сумму в 300 тыс. долларов. Широко распространялись листовки с журнальной статьей о подвигах Кеннеди и экипажа торпедного катера РТ-109. Джон Кеннеди потом уверял, что во время предвыборной кампании он спал по четыре часа в сутки.

Кеннеди был членом Комитета по труду и образованию. Кеннеди делал упор на социальные проблемы, настаивая, что конгресс и правительство должны больше внимания уделять повышению зарплаты, улучшению условий труда, снижению квартирных цен, помощи и льготам ветеранам войн и пенсионерам. В этом Кеннеди поддерживали профсоюзы, традиционно ориентировавшиеся на демократов. Кеннеди был одним из разработчиков законопроекта о жилищном строительстве, направленном на снижение квартплаты. Но в 1948 году он был провален республиканцами и консервативной частью демократов. Кеннеди также ратовал за определенное расширение прав профсоюзов, но считал, что слишком много власти им давать тоже нельзя. Во время обсуждения законопроекта Тафта – Хартли, направленного на ограничение прав профсоюзов, особенно права на забастовку, Кеннеди заявил, что как предприниматели, так и профсоюзы часто ведут себя своекорыстно и что забастовщики порой ведут себя безответственно. Кеннеди мог действовать относительно свободно и самостоятельно, так как, благодаря состоянию судьбы, не зависел от какой-либо группы лоббистов. Он предупреждал, что «принятие законопроекта Тафта – Хартли вызовет жестокую и опасную войну с профсоюзами и сыграет на руку профсоюзным радикалам, проповедующим доктрину классовой борьбы». Кеннеди был одним из 79 членов палаты представителей, голосовавших против этого законопроекта, принятого и в палате представителей, и в сенате подавляющим числом голосов.

Конгрессмен Дж. Ф. Кеннеди. Вторая половина 1940-х гг.

В сфере внешней политики, которой он уделял особое внимание, конгрессмен Джон Кеннеди поддерживал «доктрину Трумэна», выдвинутую президентом на заседании конгресса 12 марта 1947 года и направленную на «сдерживание коммунизма» и помощь тем государствам, которые могли стать объектом экспансии со стороны СССР. Кеннеди также был сторонником плана Маршалла, согласно которому страны Западной Европы получили масштабную американскую финансовую помощь для послевоенного восстановления. В то же время Кеннеди довольно жестко критиковал правительство за потерю Китая и призывал президента «не допустить, чтобы надвигающаяся волна коммунизма поглотила всю Азию». Трумэну эта критика не понравилась, и он невзлюбил конгессмена-однопартийца. Кеннеди тогда были неведомы далеко идущие расчеты Трумэна. Президент решил, что Америке выгоднее отдать коммунистам Китай, чем пытаться спасти коррумпированное и неэффективное в тот момент правительство Чан Кайши с помощью многомиллиардных долларовых вливаний, посылки американских вооружений, а возможно и войск. Трумэн надеялся, что довольно скоро единый коммунистический Китай станет самым серьезным геополитическим соперником Советского Союза, что будет только на руку Соединенным Штатам. Недаром того, на что тайно рассчитывал Трумэн, столь же тайно опасался Сталин, для которого вместо объединенного под властью коммунистов Китая был бы предпочтительнее Китай, разделенный между коммунистами Мао Цзэдуна и националистами Чан Кайши по реке Янцзы. Поэтому он предлагал остановить наступление двигавшихся с севера коммунистов на данном естественном рубеже, но этому воспротивился Мао Цзэдун.

Кеннеди был сторонником развертывания гонки вооружений, чтобы не отставать от Советского Союза. Он требовал резкого увеличения численности и качества американских ВВС. В 1951 году, в разгар войны в Корее, Кеннеди совершил поездку по основным странам НАТО, посетив Англию, Францию, Италию, ФРГ. Он также заехал в Испанию и Югославию. Последняя находилась в тот момент в состоянии острого конфликта с СССР, США и другие страны Североатлантического пакта готовились в случае необходимости защитить Тито от Сталина. Кеннеди тогда довелось побеседовать с Тито. Рассказывая о своей поездке на совместном заседании сенатских комиссий по иностранным делам и вооруженных сил, Кеннеди подчеркивал стратегическое значение Западной Европы для Америки и считал необходимым направить туда дополнительные контингенты американских войск. Но он также требовал, чтобы сами европейцы вкладывали больше средств в обеспечение собственной безопасности.

Вслед за Европой Кеннеди отправился в Азию, посетив страны Ближнего Востока, а также Пакистан, Индию, Индокитай, Малайю и Южную Корею. После этой поездки он пришел к выводу, что американцы «слишком сосредоточили свое внимание на Западной Европе». Он требовал увеличения американской помощи странам Ближнего Востока и Азии. Кеннеди критиковал ведение войны в Корее, требуя там более активных боевых действий, и осудил отставку с поста главнокомандующего на Дальнем Востоке генерала Дугласа Макартура, своего бывшего командующего в годы Второй мировой войны. Однако, узнав, что Макартур предлагал нанести массированные бомбовые удары по Маньчжурии, в том числе с использованием тактического ядерного оружия, он перестал поддерживать генерала, считая применение ядерного оружия в данном случае преждевременным и опасным.

Кеннеди дистанцировался от деятельности печально знаменитой комиссии сенатора Джозефа Маккарти по расследованию антиамериканской деятельности, хотя в 1950 году в одном из заявлений утверждал, что борьба с коммунистами и сочувствующими им в американских госучреждениях ведется недостаточно энергично, и поэтому он с уважением относится к деятельности сенатора Маккарти на этом поприще.

В ноябре 1952 года Кеннеди успешно баллотировался в Сенат, также от Массачусетса, победив известного политика и тоже миллионера Генри Кэбота Лоджа-младшего, которого в свое президентство назначил послом в Южном Вьетнаме. В ходе предвыборной кампании Джеку пришлось совершить десятки агитационных поездок и выступить в сотнях городов и поселков штата. В борьбе за кресло сенатора Кеннеди заручился поддержкой губернатора Массачусетса демократа Девера, который боялся, что ему не одолеть республиканца Лоджа в борьбе за кресло сенатора, и он предложил рискнуть Кеннеди.

На этот раз в свой предвыборный фонд Кеннеди удалось собрать только 300 тыс. долларов, из которых семейные деньги составляли только 70 тыс. долларов. У Лоджа денег тоже хватало, ведь он представлял богатый и влиятельный в Массачусетсе клан. А вот столь активно, как его соперник, вести предвыборную кампанию Лодж оказался не способен. Тем более, что по ораторским способностям он на голову уступал Кеннеди. Все члены клана Кеннеди активно агитировали за Джона. Мама Роуз, например, доверительно говорила избирательницам: «А теперь я расскажу вам о последних веяниях моды, которые я видела в Париже». Оттого, что жена мультимиллионера так запросто говорит с ними, жительницы Массачусетса просто расцветали. По всему штату развозились тысячи экземпляров журнала «Ридерс дайджест» с перепечаткой статьи «Спасение» о подвиге Кеннеди во время войны. А сам он успел до дня голосования побывать в 351 городе и поселке Массачусетса. Ирландские католики критиковали Лоджа за то, что он слишком мягко относится к коммунистам, и выдвинули лозунг: «Кеннеди сделает больше для Массачусетса!» Лоджу, представлявшему влиятельный клан бостонской элиты, не помогло даже то, что на заключительном этапе кампании в Бостоне с речью в его поддержку выступил сам Эйзенхауэр, который тогда одержал верх на президентских выборах. И Джон Кеннеди одержал безоговорочную победу в борьбе за сенаторское кресло.

Политика для клана Кеннеди стала делом семейным. Джек однажды сказал: «Если я умру, то мой брат Бобби захочет стать сенатором, а если что-нибудь случится с ним, то мой брат Тэдди будет стремиться попасть туда вместо нас». Так и случилось, только старший из братьев не знал, что ему и Роберту предстоит погибнуть от пуль убийц и что только Эдварду посчастливиться умереть своей смертью в сенаторском кресле.

Братья Кеннеди в начале 1960-х гг.

Сенатор Кеннеди был членом сначала членом Комитета по труду и общественному благосостоянию, а с 1957 года – членом Комитета по иностранным делам. Кеннеди ратовал за социальные реформы, улучшение условий жизни рабочего класса и расовых меньшинств (проблема ветеранов к тому времени уже утратила актуальность). Во внешней политике он продолжал оставаться безоговорочным сторонником плана Маршалла и НАТО, но, в отличие от президентов Трумэна и Эйзенхауэра, теперь выступал за сближение с Китаем, видя в нем противовес Советскому Союзу, хотя в тот момент советско-китайского противостояния еще не было. В то же время Кеннеди агитировал итальянцев в Америке голосовать за партию христианских демократов в Италии, чтобы предотвратить приход к власти коммунистов. А выступая перед живущими в Америке поляками, он резко критиковал Франклина Рузвельта за то, что в Тегеране и Ялте президент «отдал Польшу Сталину». Кеннеди, в свою очередь, рассчитывал, что на выборах его поддержат, в числе прочих, итальянцы и поляки, которых в Массачусетсе было немало, причем поддержат не только из чувства католической солидарности, но и потому, что он проводит политику, отвечающую их глубоким чаяниям.

Деколонизацию стран Азии и Африки Кеннеди рассматривал как естественный процесс, который может быть выгоден Соединенным Штатам, и проявлял большой интерес к «новым национализмам», возникшим в бывших колониях. В 1957 году он резко критиковал Францию за колониальную войну в Алжире и говорил о необходимости предоставить этой стране независимость. В том же году после запуска первого советского спутника Кеннеди решил, что коммунистическая диктатура лучше вооружена для будущего, чем демократический Запад, и поэтому следует ликвидировать собственное американское «отставание» во многих областях, начиная с образования и заканчивая ракетным вооружением, не жалея на это сил и средств. Только позднее, став президентом, Кеннеди обнаружил, что по ракетам у США не только не было никакого отставания от СССР, а наоборот, было значительное и качественное, и количественное преимущество на стороне Соединенных Штатов. Сенатор тогда не знал, что для космических запусков, по крайней мере в Америке, часто используют те ракеты, которые уже сняты с вооружения как устаревшие. Главное же, в СССР космические достижения были одной из главных пропагандистских целей, на которые не жалели средств. Для администрации же Эйзенхауэра мирный космос был всего лишь дорогостоящим и не приносящим очевидной пользы ответвлением военного ракетостроения и финансируемым по остаточному принципу. Эйзенхауэра вопросы престижа волновали не очень сильно. Он больше привык полагаться на силу.

Кеннеди неоднократно вносил в сенат законопроекты, направленные на стимулирование текстильной, судостроительной и часовой промышленности. Именно эти отрасли играли важную роль в Массачусетсе. Кеннеди также удалось добиться принятия закона о модернизации бостонского порта, который до середины XIX века был крупнейшим морским портом Америки. Он опять, как и в палате представителей, ратовал за увеличение военных расходов, чтобы противостоять коммунизму, но вновь дистанцировался от сенатора Маккарти, чтобы не разочаровать либеральную часть своих избирателей.

Либералы в сенате считали Кеннеди своим, хотя одному из друзей он признался: «Я был бы счастлив сказать, что я вовсе не либерал. Я не чувствую себя комфортно с этими людьми».

Опыт многолетнего пребывания в палате представителей и в сенате привел к тому, что Джек был совсем не в восторге от американской политической жизни. Он писал в дневнике, уже будучи сенатором: «Политика – это джунгли. Приходится выбирать между справедливыми действиями и сохранением должности, между местными интересами и национальными интересами, между частными интересами политика и общими интересами нации». У Кеннеди был сильно развит «инстинкт политического самосохранения». Поэтому он при необходимости был готов идти на компромисс, хотя и позиционировал себя «политическим радикалом». Кеннеди понимал, что для успеха в политике надо уметь лавировать, и добивался того, чтобы его не отождествляли полностью ни с либералами, ни с консерваторами, хотя по своим убеждениям он был скорее близок к первым, чем ко вторым. Но Кеннеди всерьез мечтал о президентском кресле, а для победы в этой гонке надо было заручиться поддержкой самых разных сил, в том числе и консервативного крыла Демократической партии. На посту же президента он надеялся сделать нечто настолько безоговорочно великое, что поможет ему войти в историю. Иначе не стоило и стремиться к тому, чтобы возглавить самое могущественное государство в мире.

В период своего пребывания в сенате Кеннеди все чаще болел и пропускал заседания. Его беспокоили как боли в спине, так и проявления болезни Аддисона. К тому времени она была уже у него диагностирована, но лечили ее пока что не слишком эффективно.

2 декабря 1954 года, в день, когда состоялось решающее голосование по резолюции, осуждающей деятельность комиссии Маккарти, Кеннеди лежал в хирургическом отделении больницы, ожидая повторной сложной операции на позвоночнике. Резолюция была принята подавляющим большинством голосов. Ранее в том же году Кеннеди уже перенес операцию, но боли в позвоночнике продолжались. Потребовалась повторная операция. В позвоночник вставили металлическую пластину, но стало только хуже и пластину пришлось срочно удалять.

После операции начались осложнения, связанные с болезнью Аддисона. Послеоперационная рана гноилась и долго не заживала. Для публики их выдавали за последствия травмы позвоночника, полученной при падении на палубу тонущего торпедного катера, а также малярии, будто бы перенесенной Кеннеди во время войны на Тихом океане, и даже лейкемии, которой, как потом выяснилось, у него на самом деле не было. Американские политики должны выглядеть перед избирателями здоровыми как огурчик, иначе их шансы на избрание на высокие должности становятся проблематичными. Если же многочисленные хвори не удается скрыть от избирателей, то их стараются объяснить ранами и травмами во время выполнения патриотических миссий, в том числе на фронте.

Временами Джек казался так плох, что его на всякий случай причащали и соборовали. На помощь Кеннеди весной 1955 года пришла нью-йоркская врач Жаннет Травель. Она стала делать Кеннеди новокаиновые блокады перед публичными мероприятиями, благодаря которым он мог выглядеть перед зрителями, избирателями и коллегами по сенату здоровым и бодрым. Кроме того, Жаннет стала регулярно давать Кеннеди только что появившиеся кортизоновые таблетки, восстанавливавшие недостаток соответствующего гормона в организме гораздо эффективнее, чем прописанные ему прежде внутримышечные уколы. Конечно, с неизлечимой болезнью Аддисона справиться не удалось. Но теперь ее ход находился под контролем медиков, и они делали все, чтобы Джон Кеннеди мог полноценно участвовать в общественной жизни и не испытывал проблем в быту. Только вот в результате операций на спине левая нога Кеннеди стала короче правой. Кеннеди стал носить специальную обувь и корсет, а во время сильных приступов иной раз пользоваться тростью или костылями.

Поскольку большую часть 1955 года Кеннеди пришлось провести в постели, он потратил вынужденные каникулы на написание книги «Профили мужества». Она была опубликована в начале 1956 года и сразу же стала бестселлером. Год спустя, в апреле 1957 года, Кеннеди получил за нее самую престижную в американской журналистике Пулитцеровскую премию в номинации «За биографию или автобиографию американского автора». Первоначально она не была номинирована на премию, но Джон Кеннеди-старший попросил известного колумниста и своего давнего политического советника Артура Крока, входившего в жюри Пулитцеровской премии, проголосовать за «Профили мужества». Противники Кеннеди возмущались, что в действительности, как они не без некоторых оснований полагали, книгу написал не сам Джон, а его спичрайтер Тед Соренсен, и что впервые в истории Пулитцер вручен за книгу, написанную «приглашенным писателем». Однако угрозы многомиллионных исков за клевету со стороны семейства Кеннеди заставили на время замолчать критиков. Джек также продемонстрировал сомневающимся черновики книги, написанные его рукой.

Жаннет Травель

Но много лет спустя, в 1980 году, когда Джона Кеннеди-старшего давно уже не было в живых, американский историк Херберт Палмерт в своей книге «Джек: Борьба Джона Кеннеди» проанализировал текст «Профилей мужества» и пришел к выводу, что, хотя Кеннеди наблюдал за созданием книги, задавал ее основное направление и отправил Соренсену ряд своих посланий по поводу ее содержания, именно Соренсен проделал основную работу и превратил текст в конечный продукт, пригодный для употребления, то есть чтения. Только первая, концептуальная, вводная глава, «Мужество и политика», и последняя глава, «Значение мужества», как утверждал Соренсен, были написаны при значительном участии Кеннеди, но и это утверждение впоследствии подверглось сомнению. Сама идея книги пришла ему после прочтения книги американского историка Херберта Азара «Цена Союза», где рассказывалось о мужестве сенатора Джона Квинси Адамса, выступавшего за покупку Луизианы и за введение торгового эмбарго как против Англии, так и против Франции, в период Наполеоновских войн, хотя оба этих акта были весьма непопулярны среди членов Федералистской партии, пославшей его в сенат. Можно предположить, что в главе, посвященной Дж. К. Адамсу, роль Кеннеди также была больше, чем в остальных биографических главах. Х. Палмерт, исследовавший архив Кеннеди, нашел там рукописные заметки только об одном герое книги, Адамсе. Кеннеди также помогали в написании книги профессор истории Джорджтаунского университета Джулес Дэвидс и еще несколько ассистентов из Библиотеки конгресса.

В мае 2008 года Соренсен, переживший почти всех других близких к Кеннеди лиц и скончавшийся 31 октября 2010 года, в возрасте 82 лет, так описал в своей автобиографии «Советник» процесс совместной работы над «Профилями мужества»: «Находясь в Вашингтоне, я получал из Флориды почти ежедневно инструкции и запросы как в виде писем, так и по телефону: какие книги прислать, какие проекты меморандумов подготовить, какие источники проверить, какие материалы подобрать. Кеннеди также посылал мне диктофонные планы главы или исправления в уже написанные главы». Соренсен признал, что Кеннеди работал «особенно долго и усердно над первой и последней главами, задающими тон и философию книги», и что «я делал первоначальные наброски большинства глав» и «помогал подобрать слова для многих предложений». Он указал также на то, что Кеннеди «отметил во введении мою обширную роль в композиции книги». Соренсен утверждал, что в мае 1957 года Кеннеди «неожиданно и благородно предложил, а я счастлив был принять», чтобы в течение нескольких лет я получал определенную сумму денег, которую я расценил как более чем справедливую компенсацию за мою работу над книгой».

По самому тону воспоминаний Соренсена чувствуется, что он выражается максимально обтекаемо и дипломатично, чтобы в его признаниях труднее было прочесть то, что видно любому непредвзятому наблюдателю. Фактически весь текст книги написан им, Теодором Соренсоном, а Кеннеди принадлежат лишь некоторые идеи и редактирование, в самом широком смысле слова, текста Соренсена. Но при жизни Кеннеди, а затем в течение многих десятилетий после его смерти Тед утверждал, что именно Джек является единственным автором «Профилей мужества», а он сам играл в создании книги сугубо вспомогательную роль. Характерно, что Соренсен так и не назвал размер суммы, заплаченной ему за работу над книгой, но дал понять, что она была весьма солидной. Вполне возможно, что налогов он с нее вовсе не платил, или платил не полностью, поэтому и не был заинтересован в обнародовании точных цифр. Наверняка эта сумма была значительно больше 10 тыс. долларов, которые полагались лауреату Пулитцеровской премии. Но значение этой премии определяется прежде всего престижем, а не размером денежного вознаграждения. Однако тут Соренсену обижаться было, по сути, не на что. Ведь не будь на обложке книги фамилии Джона Кеннеди и не будь денег Джозефа Кеннеди, «Профили мужества» никогда бы не получили Пулитцеровской премии. При этом нет прямых доказательств, что Джозеф кого-то прямо подкупал, хотя и этот вариант исключать нельзя. Но он, несомненно, широко использовал для обеспечения премии сыну услуги людей, так или иначе от него зависимых. И для Джона это стало весомым дополнением к сенатскому креслу в обосновании перед общественностью его претензий на Белый дом.

Обложка первого издания книги Дж. Ф. Кеннеди «Профили мужества»

Х. Палмерт обнаружил, что сохранились лишь написанные рукой Джона Кеннеди отдельные заметки, в основном посвященные Дж. К. Адамсу, но ни одна из заметок не вошла в неизменном виде в окончательный текст. Это свидетельство заставляет усомниться в утверждении Соренсена, будто Кеннеди особо много внимания уделял концептуальным первой и последней главам. Палмерт утверждает, что «нет никаких свидетельств существования принадлежащих руке Кеннеди набросков подавляющей части книги». Хотя тон книги и высказанные там мысли, несомненно, являются мыслями Кеннеди, но, по мнению историка, сама работа по написанию текста была выполнена «литературным ремесленником» Соренсеном, который «придал книге драматизм действия и плавность речи, сделал ее читабельной».

Фактически создание научно-публицистической книги сенатора и сына американского мультимиллионера не так уж сильно отличалось от процесса создания мемуаров генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Только вот сенатору в возрасте 38 лет писать мемуары казалось еще слишком рано. Джек не знал, что жить ему осталось всего восемь лет. Поэтому он предпочел стать автором серии биографических очерков, усердно написанных его спичрайтером. Крайне сомнительным кажется то, что Кеннеди действительно мог посылать диктофонные записи Соренсену из Флориды в Вашингтон. Иначе трудно представить себе, что Тэд не сохранил бы для истории хотя бы одну такую раритетную запись. Да и зачем же тогда Кеннеди, еще не оправившийся от последствий операции, не пошел по более легкому пути, ограничившись диктофонными записями и телефонными разговорами, а еще и делал кое-какие записи. Скорее всего, общение Кеннеди и Соренсена ограничивалось присылкой письменных набросков и короткими телефонными разговорами с инструкциями. Очевидно, примерно так же и Брежнев работал над своими мемуарными шедеврами. Только у него был не один главный спичрайтер, а большая группа спичрайтеров, творивших «Малую землю», «Целину», «Возрождение» и прочую нетленку. И эта обслуга непосредственно с Леонидом Ильичем не общалась, чтобы не создавать толпу и не мешать занятому, да и не слишком здоровому человеку, а получала всю информацию от двух помощников генсека, которым тот, очевидно, рассказывал о каких-то фактах своей жизни, может быть, писал какие-то короткие записки или диктовал на диктофон. Да вот беда, в отличие от Кеннеди, у которого был один главный спичрайтер, сохранивший его записки и вернувший их в архив Кеннеди, помощники Брежнева мемуаров не написали, и ни записок Брежнева, если они и были, ни собственных записей брежневских высказываний не сохранили. Поэтому мы лишены возможности проверить, где в мемуарах Брежнева его собственные мысли и воспоминания, где факты, действительно имевшие место в его жизни, а где – мысли и факты, придуманные спичрайтерами.

Собрание сочинений Л.И. Брежнева

В главной и наиболее известной книге Джона Кеннеди (другие просто являлись сборниками его речей) собраны биографии восьми американских сенаторов: Джона Квинси Адамса и Даниэля Вебстера от Массачусетса, Томаса Харта Бентона от Миссури, Сэма Хьюстона от Техаса, Эдмунда Дж. Росса от Канзаса, Люциуса Ламара от Миссисипи, Джорджа Норриса от Небраски и Уильяма А. Тафта от Огайо. Эти люди, по мнению автора, в отдельные моменты своей жизни проявили настоящее гражданское мужество, не побоявшись пойти против общественного мнения и общепринятых стереотипов, рискуя своей политической карьерой. Среди таких героев, как считал Кеннеди, достойное место заняли сенатор Эдмунд Росс, чей голос спас президента Эндрю Джонсона от импичмента в 1868 году, и сенатор Роберт Тафт, в 1946 году предложивший помиловать нацистских преступников, поскольку их судили за действия, которые в Германии до 1945 года преступлениями не считались. Тафт считал, опираясь на мнение ряда американских генералов, что Нюрнбергский процесс создает опасный прецедент. Если победившие армии союзников сегодня могут судить германских генералов за военные преступления, которые не были преступлениями с точки зрения германских законов, то в будущем противники США точно так же смогут судить попавших к ним в плен американских генералов. Кеннеди счел это мужественным поступком, так как своим заявлением он сознательно перечеркнул цель своей жизни – президентское кресло. Тафт обращал внимание, что, согласно проведенному им сенатскому расследованию, к подсудимым и свидетелям широко применялись пытки, и нельзя безоговорочно верить всем признаниям, сделанным в таких условиях. Кеннеди сочувственно цитировал речь Тафта в Кенионском колледже (Огайо) 5 октября 1946 года, где он осудил приговор Нюрнбергского процесса над главными военными преступниками: «Суд победителей над побежденными, не может быть беспристрастным вне зависимости от того, насколько он ограничен рамками справедливости… Во всем этом судилище присутствует дух мести, а месть редко бывает справедливой. Повешение одиннадцати заключенных – пятно на американской истории, о котором мы будем долго сожалеть. На этих судах мы переняли идею русских – не справедливость, а политика государства – с незначительным влиянием англо-саксонского правового наследия. Подменяя юридическую процедуру политикой, мы можем дискредитировать всю европейскую концепцию справедливости на долгие годы».

В «Профилях мужества» Кеннеди подчеркивал, что не только сенаторы, чьи биографии включены в книгу, но и их сегодняшние коллеги подвергаются постоянному давлению со стороны многочисленных лоббистских групп, и поэтому должны обладать большим гражданским мужеством, чтобы проводить независимую политику и следовать своим моральным убеждениям. Кроме того, хотя в конгрессе отсутствует жесткая партийная дисциплина, сенаторы и члены палаты представителей вынуждены в принципиальных вопросах подчиняться руководству своих партий, иначе их шансы на переизбрание значительно уменьшаются.

Кеннеди признавался, что ничто так не ослабляет политического мужества, как желание переизбраться на новый срок. Он утверждал: «Избиратели выбирают нас потому, что верят в нашу способность здраво рассуждать… Значит, в некоторых случаях мы должны руководить общественным мнением, информировать избирателей, направлять и иногда даже игнорировать их…»

Остается добавить, что уже после смерти Кеннеди на основе «Профилей мужества» был сделан 26-серийный телесериал, который в 1964–1965 годах с успехом прошел на Эн-би-си и был отмечен несколькими премиями. Правда, из сериала по не вполне понятной причине выпала биография сенатора Люциуса Ламара (возможно потому, что он активно участвовал в гражданской войне на стороне южан), зато добавились биографии еще 19 американских политических деятелей.

Политические баталии не мешали личной жизни. 12 сентября 1953 года Кеннеди женился на весьма элегантной и привлекательной дочери нью-йоркского банкира французского происхождения Жаклин Бувье, трудившейся фоторепортером в вашингтонской газете «Таймс Геральд». За свой труд она получала 42 доллара 50 центов в неделю. В начале июня 1953 года Джек сделал Джекки предложение, а поскольку она находилась в Лондоне, где снимала коронацию Елизаветы II, предложение руки и сердца было сделано по телеграфу. В качестве свадебного подарка Жаклин получила кольцо с изумрудом в обрамлении бриллиантов.

Свадьба Дж. Ф. Кеннеди

На свадьбе Джека и Джекки, которая прошла в Ньюпорте, на острове Род-Айленд, присутствовал весь политический и экономический бомонд Америки, а журналисты окрестили это событие «свадьбой года». Перед свадьбой она попросила жениха назвать лучшие и худшие черты своего характера. Обе черты оказались политически нейтральными. Лучшей чертой своего характера Кеннеди счел любознательность, а худшей – раздражительность.

Политикой Жаклин не интересовалась, зато старалась создать мужу настоящий домашний уют. Она говорила в одном из интервью: «Я внесла в жизнь Джона порядок, – говорила Жаклин. – Мы хорошо питаемся. А ведь до женитьбы Джон лишь перекусывал всухомятку. Теперь по утрам он больше не выходит из дома в грязных туфлях. Его одежда всегда выглажена, и я укладываю ему вещи в дорогу, если он куда-нибудь собирается. Джон в любое время может привести с собой нежданных гостей, и у меня будет чем их угостить». Разумеется, гладила вещи не сама Жаклин, а многочисленные горничные.

После смерти Джона Кеннеди Жаклин вспоминала, что не сразу была принята кланом Кеннеди: «Я была его уязвимым местом. Все меня воспринимали как эдакую выскочку из Ньюпорта с огромным начесом, которая ненавидела политику и носила французскую одежду». А после избрания Кеннеди президентом она признавалась: «Я, право, не представляю себя в роли жены президента, но думаю о Джеке, как о президенте».

Скажем пару слов о жене нашего героя. Жаклин Ли Бувье родилась в госпитале Саутгемптона, в Нью-Йорке, 28 июля, 1929 года. Ее отец – Джон (Джек) Верно Бувье III, был биржевым маклером на Нью-йоркской фондовой бирже, а мать – Джанет Нортон Ли была очень образованной женщиной по тем временам, когда заботы жен даже весьма состоятельных людей сводились к ведению домашнего хозяйства. Джанет посещала колледж Свитбриар в Виржинии и колледж Вассар, но так и не закончила ни один из них. Она также была хорошей наездницей и многократной победительницей скачек. Жаклин Кеннеди по происхождению была наполовину ирландка, поскольку ее мать была внучкой четырех иммигрантов из графства Корк, которые приехали в Нью-Йорк во время «картофельного» голода 1840-х годов. Бабушка по отцовской линии – Мод Серджинт была дочерью иммигранта из Кента, в Англии. Несмотря на свою девичью фамилию, французом был только один из ее прадедов. Его называли «Первый Бувье». Прадед Жаклин, плотник Мишель Бувье, прибыл в Филадельфию в 1815 году из города Сент-Эсприт в Провансе. Не исключено, что он был сторонником Наполеона Бонапарта и эмигрировал вследствие его поражения.

Таким образом, Жаклин, которую американские журналисты за аристократизм и светский лоск прозвали «наша Королева», действительно происходила, по американским меркам, из старой аристократии – из семьи потомков первых переселенцев, сделавших себе состояния на американской земле и составивших цвет американского общества. Ее отец, Джон Вернон Бувье, был членом ряда престижных клубов Нью-Йорка и унаследовал неплохое состояние, которое весьма интенсивно проматывал на женщин и азартные игры, будучи брокером на бирже. За смуглое лицо его прозвали Черным Джеком, а за неуемную страсть к прекрасному – Шейхом. Женитьба в 1928 году на богатой наследнице Джанет Ли нисколько его не остепенила. Джек был старше Джанет на целых шестнадцать лет, но начал изменять ей чуть ли не на другой день после свадьбы.

Жаклин в детстве с родителями

Жаклин была их первой дочерью. Через несколько месяцев нью-йоркская биржа рухнула, и под ее обломками погибла не промотанная еще часть состояния Джека Бувье, которое он к тому времени успел уменьшить примерно с миллиона до 170 тыс. долларов.

Постоянные измены и пьянство мужа Джанет не радовали, хотя она и родила в 1933 году вторую дочь, Каролину Ли. Но в 1940 году измены и пьянство мужа Джанет окончательно достали, и они развелись.

Жаклин очень тяжело переживала развод родителей. Она была сильно привязана к отцу. Он больше не женился и умер 3 августа 1957 года в Нью-Йорке в возрасте 66 лет. Джанет же в 1942 году вышла замуж за крупного брокера нью-йоркской биржи и совладельца компании «Стэндард Ойл» Хью Дадли Очинклосса, которому родила двух детей, Джанет и Джеймса.

Будущая жена Джона Кеннеди была по-настоящему образованной женщиной. Жаклин училась в престижной женской школе мисс Портер, а затем посещала колледж Вассар, университет Гренобля и Сорбонну в Париже, университет Джорджа Вашингтона, где в 1951 году получила степень бакалавра по французской литературе, а также Джорджтаунский университет.

Еще в 1947 году один из влиятельных журналистов назвал Жаклин дебютанткой года в нью-йоркском высшем свете, и с тех пор в поклонниках у нее недостатка не было.

Весной 1951 года Жаклин на обеде у журналиста Чарльза Бартлетта познакомилась с Джоном Кеннеди. После этого она разорвала помолвку с бизнесменом Джоном Хастедом. Жаклин по-настоящему влюбилась в Кеннеди.

К несомненным плюсам Жаклин, с точки зрения клана Кеннеди, следовало отнести то, что она была, как и Джек, католичкой. Немаловажным было и то, что у нее были обширные родственные связи в высшем свете Нью-Йорка, куда Кеннеди так и не смогли попасть. Наконец, она была умна, красива, обаятельна и стала единственной из бесчисленных женщин своего мужа, которую он действительно уважал.

Отношение клана Кеннеди к Жаклин изменилось только тогда, когда Джек стал президентом. Она вспоминала: «Когда мы переехали в Белый дом, то внезапно все то, что я делала до этого, стало вызывать восхищение у всех, и тогда он (Джон Кеннеди. – Авт.) тоже стал доволен и смог мной гордиться. И мне стало хорошо, так что это были наши самые счастливые годы». Особенно близки были Джек и Джекки в дни Карибского кризиса. Тогда некоторые чиновники отослали своих жен из Вашингтона, опасаясь ядерной войны, но первая леди уезжать категорически отказалась. Она сказала Джеку: «Если что-нибудь произойдет, мы все должны быть здесь, рядом с тобой, даже если в бомбоубежище Белого дома не будет места. Я просто хочу быть с тобой, и хочу умереть вместе с тобой. И дети тоже этого хотят. Это лучше, чем жить без тебя».

Сначала Джекки изрядно ревновала своего неверного мужа, который по части любвеобильности переплюнул отца в его молодые годы. Почти ежедневные измены ее поначалу изрядно напрягали. Дважды, в 1954 и 1956 годах, дело уже чуть было не дошло до развода. Но особенно серьезной ситуация была в конце 1956 и в начале 1957 года.

Жаклин получила то материальное благополучие, которого она так желала. Но семейного счастья не получилось. Джон все время проводил либо с друзьями, либо в предвыборных поездках, либо с девицами и актрисами не слишком строгого поведения. Жаклин старалась быть Джону хорошей женой. Она превратила их дом в место, где всегда были рады гостям, которых Джон приводил во множестве. Она заботилась о внешнем виде Джона и подбирала цитаты для его речей. Ради мужа она преодолела свой извечный страх – Жаклин плохо переносила общество незнакомых людей. Но они с Джеком все дальше и дальше отходили друг от друга. Когда 23 августа 1956 года Жаклин родила мертвую девочку Арабеллу, Джон катался на яхте по Средиземному морю. Хотя он и бросился к жене, как только узнал о трагедии, Жаклин все-таки не простила его. Осенью они расстались.

Джон Кеннеди с женой и детьми

Но Джо прекрасно понимал, что разведенному в Белый дом не попасть. Тогда это было аксиомой. Впоследствии же оно было нарушено, по крайней мере, однажды. Рональд Рейган в 1980 году стал первым разведенным политиком, который победил на выборах президента. Но он, в отличие от Кеннеди, был протестантом-унитарием, и больших технических проблем развод для него не создавал, тем более, что инициатором развода была его первая жена. Католику же Кеннеди было гораздо сложнее, поскольку разрешение на развод пришлось бы запрашивать у самого папы римского.

В итоге Джек Кеннеди встретился с Джеком Бувье, которому оставались считаные месяцы жизни, и они договорились: Жаклин возвращается к мужу, а Джон будет внимательнее к жене и больше не заводит романов прямо у нее на глазах (о том, чтобы не иметь любовниц вообще, речи не шло, тесть, сам изрядный ходок, прекрасно понимал, что для молодого сенатора это условие в принципе невыполнимо). Жаклин подчинилась. Говорят, что в результате она получила неплохую материальную компенсацию, которую должно было хватить на покупку дорогих туалетов по крайней мере в течение нескольких месяцев. Она смирилась с загулами своего супруга, а чтобы развеяться, занялась шопингом, скупая дизайнерскую одежду и дорогие украшения чуть ли не оптовыми партиями.

Символом вновь обретенного семейного счастья стало рождение 27 ноября 1957 года у Жаклин и Джона дочери Каролины.

Жаклин смирилась и в общественной жизни и в предвыборной борьбе всегда была на стороне мужа. В то же время Джекки продолжала по возможности отслеживать измены мужа, а в качестве компенсации за то, что ей продолжали наставлять рога, совершала набеги на модные магазины и появлялась на публике с друзьями-мужчинами, чтобы возбудить его ревность, чего, однако, сделать не удалось. Однажды на торжестве в Белом доме она напилась шампанского и танцевала со всеми мужчинами подряд. Но ревностью Кеннеди не страдал и не подумал что-либо менять в своем образе жизни. Понемногу Джекки начала привыкать к такой жизни. «Наверное, на свете не существует верных мужей, – делилась она с подругой. – В мужчинах столько всего намешано – и хорошего, и плохого».

Изменяла ли Жаклин Джону при его жизни – достоверно неизвестно. Поговаривали о ее романе с телохранителем. В качестве ее возможных любовников называли некоего «блестящего итальянского графа» и владельца компании «Фиат», с женой которого флиртовал и сам Кеннеди. Но никаких доказательств этих связей нет и по сей день, и на репутации Джекки слухи такого рода при ее жизни никак не сказывались. Американцы ее очень любили и считали верной женой своего президента, о любовных похождениях которого они в своем подавляющем большинстве узнали правду только через много лет после его трагической гибели.

Весной 1958 года Джон и Жаклин были приглашены на яхту «Кристина», принадлежавшую греческому миллионеру Аристотелю Онассису. Джона Онассис практически не заметил; а вот его жена запала впечатлительному греку в душу. «В этой леди есть что-то вызывающее», – сказал он одному из своих друзей. Однако после первой встречи пути Жаклин и Онассиса надолго разошлись.

Яхта «Кристина»

В президентской кампании 1956 года Джон Кеннеди активно поддержал, в том числе финансово, традиционного соперника Эйзенхауэра Эдлая Стивенсона и даже командировал своего младшего брата Роберта в его предвыборный штаб. Бобби сопровождал Стивенсона в поездках по стране, набираясь опыта, которым потом щедро поделился с Джеком.

Уже в 1956 году на предвыборном съезде Джон Кеннеди выдвигался кандидатом в вице-президенты, но пару кандидату в президенты от демократов Э. Стивенсону на этот раз составил влиятельный сенатор от Теннесси Эстес Кефовер, сделавший себе имя на борьбе с коррупцией и организованной преступностью. Лидеры Демократической партии, включая экс-президента Трумэна, отсоветовали Стивенсону брать кандидатом в вице-президенты католика, убедив его, что Америка еще не готова к столь радикальному шагу. Но до самого последнего дня предвыборного съезда демократов Стивенсон не сообщал Кеннеди о своем решении. И Джек даже получил почетное право выдвинуть Стивенсона кандидатом в президенты. Он надеялся, что Стивенсон, в свою очередь, выдвинет его кандидатом в вице-президенты. Однако Стивенсон решил поиграть в демократию и, вопреки традиции, не назвал предпочитаемого им кандидата в вице-президенты (такой кандидат, как правило, автоматически утверждался съездом), а предпочел устроить открытое рейтинговое голосование по нескольким кандидатурам, прекрасно зная, что в этом случае Кеннеди гарантировано проиграет. После объявления кандидата в вице-президенты Кеннеди невзлюбил Стивенсона и фактически прекратил его поддерживать. Тем не менее при свободной баллотировке он оказался на втором месте после Кефовера. Стивенсон с треском проиграл на выборах Эйзенхауэру, набрав лишь 42,0 % голосов против 57,4 % у действующего президента. Он проиграл отставному пятизвездочному генералу во всех штатах, кроме семи южных. В пользу Эйзенхауэра действовали экономический подъем и репутация президента, успешно завершившего войну в Корее.

Эдлай Стивенсон

Посол Кеннеди был даже доволен, что Джека не выдвинули в президенты, поскольку столь сокрушительный проигрыш мог плохо сказаться на его репутации, да и общественное мнение, как считал Джозеф-старший, еще не готово было видеть католика кандидатом даже в вице-президенты, и преждевременное выдвижение здесь могло негативно сказаться на дальнейших политических перспективах.

В конце своего первого сенатского срока 1957–1958 годов Кеннеди выступал за расширение правительственных ассигнований на образование и повышение минимума заработной платы, за увеличение пособий по безработице и увеличение иммиграционных квот. В статье, опубликованной в 1957 году в журнале «Форин афферс», Кеннеди утверждал, что «нельзя отклоняться от широкой общенациональной цели ради узкопартийных выгод».

В 1958 году он был переизбран в сенат с самым большим в истории Массачусетса перевесом, набрав 73 % голосов. К тому времени он уже контролировал организацию Демократической партии в своем штате.

В последние годы своего пребывания в сенате Джон Кеннеди поддерживал либеральное крыло своей партии, ориентируясь на будущую президентскую кампанию. Он одобрительно отнесся к законопроектам, направленным против линчевания и за отмену избирательного налога, а также законопроект о повышении минимальной почасовой оплаты труда. Отмена избирательного налога открывала путь для регистрации в качестве избирателей беднейшим слоям избирателям, в том числе представлявшим расовые меньшинства, а это, как справедливо думал Кеннеди, может увеличить число его потенциальных избирателей в будущей борьбе за президентское кресло.

На пути к президентству у Кеннеди было три крупных и совершенно объективных недостатка. Во-первых, Америка, страна по преимуществу протестантская и основанная потомками изгнанных из Англии пуритан и других протестантских конфессий, враждовавших не только с католиками, но и с официальной англиканской церковью, никогда еще не избирала президентом католика. Во-вторых, никогда еще американцы не избирали столь молодого президента. В 1960-м, в год президентских выборов, Джеку должно было исполниться всего лишь 43 года. В-третьих, до Кеннеди на президентских выборах лишь однажды побеждал сенатор, и это был все тот же Дж. К. Адамс. Чаще всего президентами становились бывшие губернаторы штатов или чиновники федерального правительства, поскольку считалось, что президенту прежде всего требуется опыт работы в исполнительной власти. Тем не менее все указанные трудности Джек считал преодолимыми. 28 октября 1959 года в небольшом городке Хианисспорт штата Массачусетс, в доме Роберта Кеннеди, состоялось важное заседание. На нем было окончательно решено выдвигать Джона Кеннеди в президенты, и была разработана стратегия предвыборной кампании. Плюсами нового претендента на Белый дом были его энергия, обаяние, неплохое ораторское мастерство, хорошее знакомство с основными проблемами американской внешней и внутренней политики, приобретенные за 13 лет пребывания в конгрессе. Кроме того, состояние его отца, мультимиллионера Джозефа Кеннеди, гарантировало, что проблем с финансированием предвыборной кампании не будет. Во второй половине 50-х годов состояние семьи Кеннеди оценивалось суммой от 200 до 400 млн долларов, хотя Джозеф-старший скромничал и говорил, что это завышенные цифры. Если перевести в сегодняшние доллары, оно уверенно превысит миллиард.

В совещании в Хианисспорте участвовало всего 16 человек. Это были ближайшие соратники Джона Кеннеди. 35-летний Кеннет О̓Доннел был в свое время капитаном футбольной команды Гарвардского университета. Он отвечал за тактику предвыборной кампании. А 42-летний Лоуренс О̓Брайн занимался организационными вопросами. Вместе они работали на Кеннеди целых восемь лет и хорошо дополняли друг друга. Уже знакомому нам Теду Соренсену на тот момент исполнился всего 31 год. Он работал на Кеннеди уже семь лет и умел кратко, ясно и хорошим литературным языком формулировать основные идеи и лозунги предвыборной кампании. Ему, в частности, принадлежал основной лозунг кампании: «Не спрашивайте, что страна может сделать для вас, – спросите, что вы можете сделать для своей страны», запомнившийся практически всем американцам. Соренсену также приходилось писать и редактировать речи Кеннеди, придавая им хороший литературный стиль. Он считался «альтер эго» Кеннеди, и тот шутливо называл его «мой интеллектуальный банк».

Социолог Луис Харрис, присутствовавший на совещании, был специалистом по изучению общественного мнения. А начинал он, создав собственную фирму по исследованию потребительских предпочтений американцев на рынке товаров и услуг.

На долю 34-летнего журналиста Пьера Селинджера выпала роль пресс-секретаря Кеннеди. Он объяснял пишущей братии, какой замечательный, умный, честный и принципиальный кандидат Джон Кеннеди. После победы на выборах Селинждер стал официальным представителем главы Белого дома по связям с прессой.

Джон Бейли, глава организации Демократической партии в штате Коннектикут, также был приглашен на совещание. Он не только мог гарантировать победу Кеннеди на праймериз в Коннектикуте, но и лоббировал его кандидатуру перед руководством Демократической партии. Бейли возглавил кампанию Кеннеди в северо-восточных штатах, всегда являвшихся оплотом либерального крыла Демократической партии.

Еще один участник совещания – Стефан Смит – был мужем сестры Кеннеди Джейн. Он отвечал за финансовую сторону кампании и мобилизовывал тысячи волонтеров, которые, как предполагалось, должны были бесплатно агитировать за Кеннеди (на самом деле кое-какая мелочишка им перепадала, недаром же Смит заодно контролировал и финансирование кампании).

Организатором предвыборной кампании Джона был его брат Роберт. Для того, чтобы добиться номинации на пост президента от Демократической партии, Кеннеди надо было победить на праймериз – первичных выборах в штатах с участием избирателей-демократов, на которых они должны были отдать свое предпочтение тому или иному кандидату. Выборщики, посылаемые ими на национальный конвент Демократической партии, в большинстве случаев при выдвижении кандидата в президенты должны руководствоваться результатами праймериз. А 1960 году открытые для всех участников праймериз существовали только в 16 штатах. В остальных кандидатов на конвент избирали на собраниях партийных активистов, на которых было велико влияние местного партийного руководства. Успехи Кеннеди на праймериз, согласно плану его штаба, должны были убедить партийных лидеров в Вашингтоне, что только он сможет составить успешную конкуренцию республиканскому кандидату, которым почти наверняка должен был стать вице-президент Ричард Милхауз Никсон.

В своем выступлении на совещании в Хианисспорте Джон Кеннеди отметил, что надо сосредоточиться на праймериз в тех штатах, где нет бесспорного фаворита, поддерживаемого местными партийными боссами, и которые, с другой стороны, посылают на демократический съезд максимальное число делегатов. Было решено сосредоточиться на следующих штатах: Нью-Гэмпшир, Висконсин, Мэриленд, Индиана, Орегон, Западная Вирджиния, Огайо и Калифорния. Нью-Гэмпшир, маленький штат Новой Англии, не мог похвастать большим числом делегатов на партийный съезд. Но праймериз там проходили в самом начале предвыборной кампании, и многолетний опыт показывал, что, как правило, партийную номинацию у демократов обычно получает тот, кто выигрывает праймериз в этом штате. Поэтому психологическое значение победы или поражения в Нью-Гэмпшире всегда было очень велико.

Брат президента США Роберт Кеннеди

Основную часть совещания вел Роберт Кеннеди. Бобби распределял конкретные задания между участниками и инструктировал их. Бейли, помимо северо-восточных штатов Новой Англии, должен был возглавить кампанию в штате Нью-Йорк и в северной части штата Нью-Джерси. Чикагский юрист Раскин возглавлял кампанию в западных штатах. Ему помогал младший брат Кеннеди Эдвард. Сам Бобби взялся договориться с руководством Демократической партии в южных штатах. Это была трудная задача, поскольку здесь были сильны консервативные настроения. О̓Брайн должен был уделить особое внимании штатам Мэриленд, Индиана и Висконсин. Такими крупными штатами, как Огайо, Пенсильвания, Мичиган и Калифорния, Кеннеди предполагал заняться сам.

Ситуация для победы демократического кандидата над республиканским в 1960 году была весьма благоприятной. Дуайт Эйзенхауэр, отработав два президентских срока, больше не мог баллотироваться в президенты, а кандидатуры, сравнимой по популярности с бывшим главнокомандующим союзными войсками в Европе в годы Второй мировой войны, у республиканцев не было. Вице-президент Ричард Никсон, который в итоге стал республиканским кандидатом в президенты, еще ничем особенным не успел себя проявить. Он мог лишь пытаться использовать в своих интересах популярность Эйзенхауэра, всячески подчеркивая, что он работал вместе с ним. После предыдущих выборов 1958 года республиканцы имели своих губернаторов только в 14 штатах из 48 и имели большинство лишь в 7 законодательных собраниях штатов, а также утратили большинство как в палате представителей, где у демократов было 281 место против 153 у республиканцев, так и в сенате, где 62 сенаторам-демократам противостояли лишь 34 республиканца.

Через несколько дней после совещания в Хианисспорте личный самолет Кеннеди доставил всех его участников в Вашингтон. Затем часть команды перебралась в Нью-Йорк. Из политической и экономической столиц Америки они начали зондаж настроений избирателей и функционеров Демократической партии. Первые результаты были благоприятными. И Кеннеди решился.

2 января 1960 года он официально объявил о своем решении баллотироваться в президенты. В ходе предвыборной кампании Кеннеди обещал «гибко реагировать» на вызовы внешнего мира. Он позиционировал себя как молодого, энергичного политика нового поколения, который заявил американцам о намерении вывести США на «новые рубежи».

Кеннеди также возложил на администрацию Эйзенхауэра ответственность за падение престижа США в мире и обещал восстановить его.

На первом этапе предвыборной кампании основным соперником Кеннеди был сенатор от штата Миннесота Хуберт Горацио Хэмфри, в прошлом активно поддерживавший Стивенсона. Однако его финансовая база была довольно слабой. Он не мог тягаться с Кеннеди, рекламные статьи о котором публиковались во многих газетах и журналах. Позднее Хэмфри признавался: «Единственной партийной организацией, которую я контролировал, была организация штата Миннесота. У меня не было ни денег, чтобы привлечь большую прессу на мою сторону, ни людей, которые бы всерьез занялись моей рекламой». У Хэмфри не было средств участвовать в таком количестве праймериз, как Кеннеди, и это предопределило его поражение в борьбе за номинацию в президенты от Демократической партии.

Сенатор от штата Миссури Стюарт Саймингтон, в прошлом первый в истории секретарь (министр) по делам ВВС и бизнесмен, тоже решил попытать счастья в борьбе за Белый дом. В отличие от Хэмфри и тем более от Кеннеди, денег у него почти не было, и в праймериз он решил не участвовать. Зато у него были хорошие связи в руководстве Демократической партии и поддержка влиятельного и популярного экс-президента Гарри Трумэна, в администрации которого Саймингтон работал. Однако, как и Хэмфри, Саймингтон был практически неизвестен за пределами своего штата.

Третьим соперником Кеннеди был сенатор от Техаса и лидер демократического большинства в сенате Линдон Джонсон.

В борьбе за внутрипартийную номинацию Кеннеди одолел Хуберта Хэмфри и Линдона Джонсона. Техасца Джонсона он потом взял кандидатом в вице-президенты. Это должно было обеспечить ему голоса южан. У него также были обширные связи в руководстве партии и, в отличие от большинства других кандидатов, определенная общенациональная известность.

Наконец, самым известным, и не только в Америке, но и в мире, соперником Джона Кеннеди был бывший губернатор Иллинойса Эдлай Стивенсон, в первые послевоенные годы представлявший США на Генеральной Ассамблее ООН. Профессиональный юрист и неплохой оратор, он, однако уже дважды проигрывал президентские выборы, будучи кандидатом от Демократической партии, Дуайту Эйзенхауэру в 1952 и 1956 годах. Поэтому за Стивенсоном закрепилась репутация вечного неудачника. Поэтому активной избирательной кампании он не вел, надеясь только на то, что, если на съезде Демократической партии в Лос-Анджелесе ни один из кандидатов не наберет большинства голосов, и сложится тупиковая ситуация, и тогда руководство партии выдвинет его, как устраивающего всех компромиссного кандидата. На то же самое, собственно, надеялся и Саймингтон, только относительно своей кандидатуры, но оба они просчитались.

Поскольку Эйзенхауэр не мог баллотироваться на третий срок, в стане Республиканской партии развернулась напряженная борьба за номинацию. Главными соперниками были вице-президент Ричард Милхауз Никсон и губернатор штата Нью-Йорк миллиардер Нельсон Рокфеллер. Фаворитом был Никсон, хотя бы потому, что, если после окончания двух сроков президента, его вице-президент заявлял о своем желании баллотироваться в президенты, партийный конвент ему традиционно не отказывает. Достоинством же Рокфеллера, помимо практически неограниченных денежных средств, являлось то, что он был одним из немногих республиканских кандидатов в губернаторы, кому удалось победить на выборах 1956 года, причем в крупнейшем штате и с большим отрывом от соперника. Рокфеллера поддержал другой миллиардер – автомобильный магнат Генри Форд. Однако поддержка партийного аппарата обеспечила Никсону убедительную победу на съезде республиканцев. Кроме того, он удачно сыграл на противопоставлении в глазах избирателей себя, выходца из бедной семьи, всего в жизни добившегося самостоятельно, потомственному миллиардеру, родившемуся с серебряной ложкой во рту. Но вот против Джона Кеннеди, тоже сына мультимиллионера, эта тактика в конечном счете не сработала, хотя и здесь Никсон был близок к успеху. Кстати, как и Кеннеди, Никсон после нападения японцев на Перл-Харбор пошел добровольцем в военно-морской флот, хотя как урожденный квакер имел освобождение от призыва. Как и Кеннеди, он служил на Азиатско-Тихоокеанском театре боевых действий, но находился в тыловых частях, занимавшихся снабжением, и в боевых действиях не участвовал. Он уволился из армии в чине лейтенант-коммандора флота (соответствует армейскому майору). По сравнению с Никсоном, военная биография Кеннеди, с его бесспорным подвигом, была гораздо более выигрышной в глазах избирателей.

Никсон в итоге сравнительно легко одолел Рокфеллера на съезде Республиканской партии.

Ричард Милхауз Никсон

5 апреля 1960 года Кеннеди выиграл у Хэмфри на праймериз в штате Висконсин, первых, где Хемфри участвовал. Джек сумел вложить много средств в рекламу своего образа и победил, получив 55 % голосов. Правда, при этом он потерпел поражение в четырех округах, где преобладали протестанты. Следующие праймериз были в Западной Вирджинии, где протестанты составляли 95 % населения. Хэмфри испытывал острую нехватку средств, но от продолжения борьбы еще не отказывался. Для предвыборной кампании в этом штате штаб Кеннеди привлек 9 тыс. волонтеров. Десятками тысяч экземпляров печатались рекламные брошюры о Кеннеди. Посыпались обвинения в подкупе избирателей. Однако ФБР не нашло никаких доказательств этих обвинений. Кеннеди же решил сделать главным тезисом своей кампании то, что большинство западновирджинских избирателей могли счесть его главным недостатком. На митингах он все время повторял: он не верит, что ему могут отказать в праве быть президентом только потому, что он католик. Кеннеди также заверял избирателей, что в случае избрания президентом его религиозные убеждения никак не будут влиять на его политику. В местной прессе широко тиражировались материалы о Кеннеди как о герое войны. В поддержку Кеннеди выступил и сын президента Франклина Рузвельта Эллиот. Главное же, что помогло Кеннеди победить, были значительные финансовые вливания в его кампанию. Хэмфри потратил в Западной Вирджинии всего 25 тыс. долларов, тогда как Кеннеди на одну только телевизионную рекламу – 34 тыс. Если в начале кампании Хэмфри, согласно социологическим опросам, имел значительное преимущество, то ко дню голосования 10 мая шансы соперников сравнялись. В итоге Кеннеди победил со значительным преимуществом. Это была очень важная победа. Ведь в Западной Вирджинии многие избиратели-протестанты спрашивали, не будет ли католик Кеннеди более лоялен к папе римскому, чем к своей стране. После этой победы из гонки выбыли Хэмфри и Саймингтон. Основным соперником Кеннеди остался Линдон Джонсон. Штаб Джонсона развернул кампанию против Кеннеди, подчеркивая, что он слишком молод и неопытен, чтобы возглавить страну. Как раз весной и летом 1960 года разворачивался скандал с американским разведывательным самолетом У-2, сбитым советской ракетой 1 мая в районе Свердловска. Летчик Фрэнсис Гэри Пауэрс выжил и предстал перед судом, где дал признательные показания. Кеннеди публично осудил разведывательную миссию У-2 и предложил Эйзенхауэру извиниться перед русскими, а Джонсон осудил своего соперника за такое заявление, как проявление слабости перед лицом главного геополитического противника Америки. К лету 1960 года Кеннеди определенно стал самым перспективным кандидатом из числа демократов. К тому времени он побывал во всех американских штатах, и во многих из них заручился поддержкой делегатов на партийном съезде. Его готовы были поддержать 550 делегатов республиканского конвента, и в этом отношении Кеннеди далеко обошел всех своих сторонников. Столь же безоговорочно он лидировал и в расходах на предвыборную кампанию. Хемфри, Джонсон и Стивенсон потратили по 250 тыс. долларов, Саймингтон – 350 тыс., а Кеннеди – 1 млн долларов. Он мог позволить себе такие траты. К тому времени состояние Джозефа Кеннеди-старшего составляло по разным оценкам, от 400 до 600 млн долларов, вложенных главным образом в недвижимость. За вторую половину 50-х годов оно значительно выросло благодаря росту цен на недвижимость. Личный капитал самого Джона Кеннеди был значительно меньше – 11 млн долларов. После вступления на пост президента он перевел его в низкодоходные государственные бумаги, чтобы не создавать конфликта интересов между его деятельностью как главы государства и его бизнес-интересами. Но и эти низкодоходные ценные бумаги приносили Джеку годовой доход в 200 тыс. долларов – почти столько же, сколько он получал в качестве президента США.

В ходе предвыборной кампании Кеннеди активно критиковал политику Эйзенхауэра и выдвинул концепцию «новых рубежей» как во внешней, так и во внутренней политике.

Предвыборный съезд демократов прошел в июле в Лос-Анджелесе. Его освещали почти 5000 корреспондентов различных агентств, теле- и радиокомпаний, газет и журналов. Кеннеди и другие основные кандидаты вместе с национальным комитетом Демократической партии разместились в отеле «Билтмор». Он победил с подавляющим перевесом. По итогам голосования за Кеннеди было подано 806 голосов, за Джонсона – 409, за Саймингтона – 86, за Стивенсона – 79,5, за других кандидатов – 140,5 голоса. Кандидатом в вице-президенты Кеннеди выбрал Линдона Джонсона. Это вполне соответствовало традиции, согласно которой кандидатом в вице-президенты выдвигался тот, кто занял второе место в борьбе за партийную номинацию. Джонсон был популярен на Юге, и благодаря его кандидатуре Кеннеди рассчитывал заручиться поддержкой консервативной части демократического электората. Этот выбор вызвал критику со стороны либерального крыла партии, где многие надеялись, что кандидатом в вице-президенты будет Эдлай Стивенсон (хотя какой смысл было брать в пару с собой явного аутсайдера предвыборной гонки, тем более, что сам Кеннеди принадлежал к либеральному крылу и, следовательно, ориентировался на ту же электоральную базу, что и сам Кеннеди). Джозеф Кеннеди успокоил сына: «Не беспокойся, Джон. Через две недели все будут говорить, что ты сделал самый умный выбор». Так и случилось, если не через две недели, то немногим позднее.

Существует конспирологическая версия, будто Линдон Джонсон и глава ФБР Джон Эдгар Гувер заставили Кеннеди выбрать Джонсона в качестве вице-президента посредством шантажа. В противном случае Гувер якобы грозился опубликовать компромат о сексуальных похождениях Кеннеди. Эта же версия делает Джонсона и Гувера участниками заговора против Кеннеди, в результате которого президент был убит. Ничего общего с действительностью она, разумеется, не имеет.

16 июля 1960 года, выступая с речью как кандидат в президенты от Демократической партии, Кеннеди заявил: «Семь долгих лет засухи и голода истощили поле идей. Густая мгла опустилась на наши руководящие органы, и гниль, берущая свое начало в Вашингтоне, просачивается во все уголки Америки… Пора новому поколению руководителей, новым людям приступить к решению новых проблем, использовать новые возможности… Сегодня некоторые скажут, что… все горизонты изведаны, что все битвы выиграны, что американского рубежа больше нет… Но не все проблемы решены, не все битвы выиграны, мы стоим сегодня на новом рубеже – рубеже 60-х годов, неизведанных возможностей и опасностей, неосуществленных надежд и угроз… Новый рубеж есть, независимо от того, ищем мы его или нет. За ним находятся еще не раскрытые области науки и космоса, нерешенные проблемы мира и войны, непобежденные очаги невежества и предрассудков, неразрешенные проблемы нищеты и излишка… Суровые факты таковы: мы стоим на этом рубеже, представляющем собой поворотный пункт в истории». Он поддержал ежегодное проведение «недели порабощенных стран» и обещал бороться за освобождение стран Восточной Европы от коммунизма.

Никсон явно недооценил своего соперника, понадеявшись на то, что большинство американцев не будут голосовать за сына мультимиллионера. Кроме того, в пользу Никсона была его общенациональная известность и поддержка действующего президента Дуайта Эйзенхауэра, все еще популярного среди многих американцев. Вскоре после выдвижения Кеннеди кандидатом от демократов Никсон опережал его в опросах общественного мнения. Однако в ходе дальнейшей кампании успех был на стороне кандидата демократов. Кеннеди влил свой штаб в организационные структуры Национального комитета Демократической партии. Теперь его предвыборные ресурсы значительно увеличились. Основной упор Кеннеди сделал на публичные выступления, особенно по телевидению. Никсон думал, что он хороший оратор, и охотно согласился участвовать в теледебатах с Кеннеди, первых в истории американских президентских выборов, хотя Эйзенхауэр не советовал ему это делать. Но как оратор, Кеннеди превосходил Никсона. Главное же, чрезвычайно молодо выглядевший и фотогеничный Кеннеди выиграл у Никсона во всех четырех телевизионных дебатах. Вице-президент выглядел измотанным и небритым. Каждая схватка продолжалась один час. Кеннеди критиковал администрацию Эйзенхауэра, а Никсон только защищался, порой соглашаясь с критикой, и вообще чувствовал себя достаточно беспомощно, особенно в ответах на вопросы журналистов.

Никсон утверждал: «Я был там (то есть в Белом доме. – Авт.) в то утро, когда принималось решение по Ливану (об американской интервенции в Ливане в 1958 году, в результате которого удалось прекратить гражданскую войну. – Авт.). Я был там, когда решался вопрос о Триесте (имеется в виду заключенный в 1954 году при участии США и Англии итало-югославскому договор, согласно которому была разделена Свободная территория Триест, контролировавшаяся англо-американскими военными властями. Сам Триест и территория к северу от него отошли к Италии, территория к югу от города – Югославии. – Авт.)… Я убежден, что в наше время Америка не может позволить себе использовать Белый дом в качестве учебного полигона, чтобы кто-то набрался опыта за счет Соединенных Штатов».

И Кеннеди, и Никсон соревновались в том, чтобы продемонстрировать избирателям, что каждый из них является лучшим воином холодной войны с коммунизмом. В то же время Кеннеди резко критиковал поведение правительства Чан Кайши на Тайване, которое будто бы хотело втянуть США в войну с Китаем в ходе кризисов в Тайваньском проливе в 1954–1955 и 1958 годах. Тогда войска коммунистического Китая захватили ряд островов, контролировавшихся войсками Чан Кайши. Только угроза Эйзенхауэра применить против Китая ядерное оружие заставила Мао Цзэдуна прекратить огонь. Никсон в ответ обвинил Кеннеди в «умиротворении» коммунизма и напомнил, что именно демократы втянули США в обе мировые и Корейскую войну, хотя и вынужден был оговориться, что не считает демократов «партией войны».

Но Кеннеди легко парировал аргументы соперника, хорошо обыграв то, что слон является неофициальным символом Республиканской партии: «Г-н Никсон не понимает, что президент Соединенных Штатов, г-н Эйзенхауэр, не является кандидатом. Вы видели слонов в цирке… вы знаете, как они передвигаются по арене, ухватившись хоботом за хвост впереди идущего слона. Это могло сойти в 1952 и 1956 годах. Тогда г-н Никсон ухватился очень крепко. Но в настоящее время г-на Никсона, а не Эйзенхауэра, должен выбирать народ. Вопрос состоит в том, хочет ли народ видеть своим лидером г-на Никсона и Республиканскую партию – партию, которая никогда не стояла за прогресс».

После теледебатов с Никсоном Кеннеди превратился в романтического идола для миллионов молодых американок. Потом политические обозреватели шутили, что Америка выбрала самого телегеничного из кандидатов в президенты.

Во всех штатах были созданы отделения организации «Граждане за Кеннеди». Основной задачей Кеннеди поставил завоевание голосов избирателей в западных штатах, где, как показала борьба за демократическую номинацию, его позиции были слабее всего. Здесь кампанией руководил его брат Тед. Кеннеди удалось привлечь на свою сторону Гарри Трумэна, вдову Франклина Рузвельта Элеонору и недавнего соперника Эдлая Стивенсона. Трумэн привлекал на сторону Кеннеди баптистов, а Стивенсон – избирателей Калифорнии.

Стоит отметить, что Трумэн поддержал Кеннеди, что называется, скрепя сердце. В письме бывшему госсекретарю Дину Ачесону по поводу съезда Демократической партии он заметил: «Это была пародия на конвент. Эд Поули организовал сборище, а затем папочка Кеннеди вытолкнул его!.. Итак, приходится смириться с незрелым демократом. Никсон совершенно невозможен. Вот и все, что у нас есть».

Поддержал Кеннеди и влиятельный мэр Чикаго Ричард Дейли, которому приписывали тесные связи с известным чикагским гангстером Сэмом Джанкана, с которым мы еще встретимся по ходу повествования.

В то же время Никсон, в отличие от соперников Кеннеди по Демократической партии, не испытывал недостатка в средствах. Он считался фаворитом предвыборной гонки, и в его избирательный фонд бизнесмены внесли больше средств, чем в предвыборный фонд Кеннеди. Он критиковал низкие темпы роста американской экономики. Кеннеди утверждал, что в СССР выпускается вдвое больше ученых и инженеров, чем в США, а скоро будет втрое больше. О качестве советских инженеров, многие из которых по уровню функциональной компетентности уступали американским техникам, Кеннеди ничего не знал. Кеннеди критиковал плохое состояние американских школ и низкую зарплату учителей. Он также настаивал, что расовая дискриминация в южных штатах не дает пробиться в университеты талантливой негритянской молодежи, что было сущей правдой. Кеннеди заявлял, что при Эйзенхауэре США отстали от Советского Союза как в экономическом, так и в военном отношении, и обещал, в случае своего прихода к власти, «вновь двинуть Америку вперед».

Дуайт Д. Эйзенхауэр

Подобные настроения разделяли и некоторые представители республиканского лагеря. Будущий помощник президента по национальной безопасности и государственный секретарь в администрациях президентов Ричарда Никсона и Джеральда Форда Генри Киссинджер писал в год выборов: «Соединенные Штаты не могут более позволить себе упадка, которым охарактеризовались последние пятнадцать лет. Еще пятнадцать лет такого ухудшения нашего положения на международной арене, и мы превратимся в изолированную Америку в мире, для которого мы в значительной мере станем чужими». Так что можно сказать, что взгляды Кеннеди отражали общенациональную тревогу по поводу осложнившегося положения Америки в мире. В предисловии к изданному в 1960 году сборнику речей «Стратегия мира» он утверждал: «Главная мысль этих речей заключается в том, что мы не выходим из состояния кризиса в силу двух причин: во-первых, потому, что мы еще не выработали стратегии мира, которая бы соответствовала новому миру, в котором мы живем, а во-вторых, потому, что не платим цены, которой требует такая политика». Кеннеди напомнил своим читателям древнеримскую мудрость: «Хочешь мира, готовься к войне». Здесь же он, не имея представления об истинном советском ракетном потенциале, настаивал: «Потрясающий прогресс в технике ракетостроения привел Советский Союз к превосходству над Соединенными Штатами в способности доставить ядерные боеголовки к цели». На самом деле никакого советского превосходства в этой сфере не было, но для целей предвыборной борьбы и критики администрации Эйзенхауэра за «мягкотелость» и «расхлябанность» по отношению к Советам этот лозунг в год выборов был хорош, тем более, что сам Кеннеди еще не был осведомлен об истинном положении дел. А потом он действительно стал одним из основных в политическом курсе Кеннеди. Точно так же кандидат от демократов обратил внимание на растущую помощь СССР не только социалистическим, но и развивающимся странам. Поэтому, как считал Кеннеди, США тоже должны увеличить свою помощь третьему миру, чтобы не отстать здесь от СССР. Ведь советские успехи в этой сфере могут иметь «даже большее значение, чем их триумф в военной технике».

Кеннеди считал, что советские успехи в космической области вызваны прежде всего преимуществами советской системы образования. Поэтому он утверждал: «Не будет преувеличением сказать – исход битвы, которую мы ведем, будет решен в классных комнатах Америки».

Кеннеди критиковал администрацию Эйзенхауэра за недостаточную помощь противникам Кастро, хотя ЦРУ уже ввело его в курс предстоящей высадки на Кубе десанта эмигрантов. Никсон, вынужденный хранить операцию в тайне, ничего толком не мог ответить на эту довольно несправедливую критику.

Агенты республиканцев проникали в кабинеты врачей, пользовавших Дж. Кеннеди, взломав для этого замки. Они искали историю болезни кандидата демократов, надеясь найти какой-то компромат. Безуспешно, хотя в то время болезнь Аддисона у Кеннеди давно уже была диагностирована, и обнародование этой информации накануне выборов могло серьезно подорвать шансы Кеннеди на победу. Много лет спустя аналогичная операция по отношению к штаб-квартире демократов будет стоить Ричарду Никсону президентского кресла. Но, по свидетельству профессора Дж. Роша, Джозеф Кеннеди-старший «имел разведывательную сеть, перед которой бледнеет ФБР». Тем более, что задачи у разведки клана Кеннеди были гораздо более узкие, чем у Федерального бюро расследований, а денег она получала лишь немногим меньше. В результате все козни республиканцев были пресечены в зародыше. Победе Кеннеди помогли и 40–50 прикормленных журналистов, в самом благоприятном свете освещавших его кампанию.

8 ноября 1960 года на выборах президента за Джона Кеннеди проголосовали 49,7 % избирателей, за Ричарда Никсона – 49,5 %. Перевес Кеннеди составил всего 113 тыс. голосов на 68,8 млн проголосовавших избирателей. Он победил в больших городах, среди католиков и афроамериканцев. По штатам победители распределились следующим образом. Кеннеди победил в большинстве штатах на Востоке и на Юге, а Никсон – в большинстве штатов на Западе. Кстати сказать, эти выборы были первыми, где голосование проходило на Аляске и Гавайях, ставших полноправными штатами в 1959 году, и последними в XX веке, на котором демократам удалось победить в южных штатах. Кеннеди победил в таких важных штатах, как Нью-Йорк, Нью-Джерси, Массачусетс, Пенсильвания, Мичиган, Иллинойс и Техас. Никсон из крупных штатов победил только в Калифорнии и Огайо. Кеннеди получил голоса 303 выборщиков, а Никсон – 219. Еще 14 выборщиков-демократов из штатов Миссисипи и Алабама, не связанные обязательством проголосовать за конкретного кандидата, и 1 выборщик-республиканец из штата Оклахома, нарушивший свое обязательство голосовать из Никсона, проголосовали за независимого кандидата, сенатора-демократа от Вирджинии Гарри Флада Берда-старшего, имени которого не было в избирательных бюллетенях. Берд был решительным противником политики расовой десегрегации в школах Юга, проводившейся федеральными властями, и поддерживал политику массового неповиновения, которая привела к закрытию нескольких школ на Юге в президентства Кеннеди и Джонсона.

Как подсчитали эксперты после выборов, если бы 4500 избирателей в штате Иллинойс и 28 000 в штате Техас проголосовали бы иначе, то этих 32 500 голосов хватило бы, чтобы эти два штата с 51 выборщиком поддержали Никсона. Тогда он получил бы голоса 270 выборщиков, что было бы достаточно для победы. Ходили слухи о массовых подтасовках в пользу Кеннеди в ряде штатов, включая Иллинойс и Техас. В последних примеры фальсификаций были наиболее впечатляющими. Так, в одном из округов Техаса при наличии в списках 4895 избирателей насчитали 6138 голосов. В Чикаго машина для голосования на одном участке после того, как успели проголосовать всего 43 избирателя, успела зарегистрировать уже 121 голос. Некоторые друзья и советники и даже некоторые республиканские лидеры, включая самого Эйзенхауэра, рекомендовали Никсону потребовать пересчета голоса в ряде штатов, где были зафиксированы нарушения на выборах. Никсон отказался, опасаясь ввергнуть страну в конституционный кризис в случае, если в результате пересчета окажется, что ни один из претендентов не набирает необходимого большинства голосов. К тому же нарушения могли быть и в пользу республиканского кандидата, но их наверняка было гораздо меньше. Избирательные комиссии во многом контролировались губернаторами штатов, а большинство губернаторов в тот момент, как мы помним, были демократами. В этих условиях трудно было надеяться на существенный пересмотр итогов выборов по результатам пересчета голосов.

На выборах в конгресс преимущество демократов несколько сократилось. В сенате вместо 34 сенаторов-республиканцев стало 35, а в палате представителей – 259 конгрессменов-демократов вместо 280. Однако в целом Демократическая партия сохранила солидное большинство в обеих палатах. Так что президент Кеннеди мог рассчитывать на поддержку законодателей в проведении своей политики, особенно внешней.

Еще до вступления Кеннеди в президентскую должность на него попытались совершить покушение. Сумасшедший американец Ричард Пол Павлик привязал к своему телу проволокой семь шашек с динамитом и неудачно попытался подорвать себя вместе с избранным президентом. Это было зловещее предзнаменование.

В прощальном обращении к стране 17 января 1961 года Эйзенхауэр заявил: «Сочетание колоссальной военной машины и гигантской военной промышленности стало новым явлением американской жизни. Влияние этого – экономическое, политическое и даже духовное – ощутимо в каждом городе, в законодательном собрании каждого штата, в каждом федеральном учреждении… В деятельности правительства надо остерегаться распространения неограниченного влияния военно-промышленного комплекса независимо от того, осуществляется ли оно намеренно или нет… Мы должны сделать так, чтобы государственная политика не стала пленником научно-технической элиты». На последующей пресс-конференции Эйзенхауэр разъяснил, что имел в виду «почти незаметное проникновение в наши умы убеждения, что наша страна должна быть исключительно вооружениями и ракетами. Я же сказал – хватит, мы не можем себе этого позволить».

Кеннеди к этому предостережению не прислушался и начал значительно наращивать расходы на обычные вооружения, против чего выступал его предшественник.

6
Самый молодой президент

В своей инаугурационной речи 20 января 1961 года Джон Кеннеди изложил программу своего президентства. Он подчеркнул: «Пусть каждая страна, желает ли она нам добра или зла, знает, что мы заплатим любую цену, вынесем любое бремя, пройдем через любое испытание, поддержим любого друга, воспрепятствуем любому врагу, утверждая жизнь и достижение свободы…

Тем народам, которые по всей Земле, в хижинах и деревнях, борются, разрывая оковы массовой нищеты, мы обещаем всеми силами помогать обеспечивать себя самим, сколько бы времени на это ни понадобилось, и будем делать так не потому, что это могут сделать коммунисты, и не потому, что ищем их благосклонности, а ради справедливости. Если свободное общество не способно помочь множеству бедняков, оно не убережет и немногих богатых».

Последняя фраза насчет бедняков была адресована не только бедным или развивающимся странам, но и миллионам бедняков в самой Америке. Кеннеди понимал, что американские избиратели готовы будут одобрить выделение миллиардов долларов на помощь беднейшим странам мира только тогда, когда администрация поведет активную борьбу с бедностью и в самой Америке.

В инаугурационной речи содержалось предложение СССР и его союзникам начать переговоры по сокращению ядерных вооружений, на которых, однако, США явно хотели выступать с позиции силы: «К тем странам, которые пожелают стать нашим противником, мы обращаемся не с обещанием, а с предложением: обеим сторонам следует заново начать поиски мира, прежде чем темные разрушительные силы, высвобожденные наукой, поглотят человечество в предумышленном или случайном самоуничтожении.

Дж. Ф. Кеннеди на церемонии инаугурации

Мы не рискнем искушать их слабостью. Ведь только располагая безусловно достаточным вооружением, мы можем быть безусловно уверены, что оно никогда не будет использовано.

Но две великие и могучие группы стран не могут быть также удовлетворены и нынешним курсом, когда обе стороны чрезмерно обременены расходами на современные вооружения, обе справедливо обеспокоены неуклонным распространением смертоносного атома и тем не менее обе спешат изменить это страшное неустойчивое равновесие, задерживающее наступление часа последней войны человечества.

Так начнем же заново, притом что обе стороны будут помнить, что вежливость никогда не является признаком слабости, а искренность всегда подлежит проверке. Давайте не будем договариваться из страха. Но давайте не будем страшиться переговоров.

Пусть обе стороны выяснят, какие проблемы нас объединяют, вместо того чтобы твердить о разъединяющих нас проблемах».

Ключевыми для понимания политической идеологии Кеннеди стали заключительные слова его инаугурационной речи, в которых прозвучали вера в Америку, в ее историческую миссию и призыв к американцам сделать все для выполнения этой миссии: «В долгой мировой истории лишь немногим поколениям в час величайшей опасности была дарована роль защитников свободы. Я не уклоняюсь от такой ответственности – я ее приветствую. Я не верю, что кто-то из нас согласился бы поменяться местами с любым другим народом, с любым другим поколением. Энергия, вера, преданность, с которыми мы беремся за эту попытку, озарят нашу страну, всех, кто служит ей; отблеск этого пламени поистине может озарить весь мир.

Поэтому, дорогие американцы, не спрашивайте, что страна может сделать для вас, – спросите, что вы можете сделать для своей страны.

Дорогие сограждане мира, не спрашивайте, что Америка сделает для вас, – спросите, что все мы вместе можем сделать для свободы человека».

Позднее Кеннеди признавался, что был удивлен, когда понял, что в его критике администрации Эйзенхауэра больших пропагандистских преувеличений не было: «Когда я вступил в должность президента, больше всего меня поразило то, что дела действительно были так плохи, как мы утверждали».

Преобладающая экономическая и военная мощь США после Второй мировой войны теперь, к началу 60-х, встречалась со все большими вызовами. Если в 1948 году на США приходилось не менее 54 % мирового промышленного производства, то к 1960 году американская доля упала до 48 %, а доля в мировом экспорте – с 32 до 20 %. Все более значительную роль в мировой политике стали играть страны, освободившиеся от колониальной зависимости, и за влияние на них постоянно шла борьба между двумя сверхдержавами. В первой половине 50-х годов США утратили монополию на ядерное и термоядерное оружие. Во второй половине 50-х годов началась гонка ракетных вооружений с СССР, которая была в самом разгаре в тот момент, когда Кеннеди пришел к власти.

Во второй половине 1960 года темпы роста американской экономики продолжали падать. Стране грозила рецессия. Во второй половине 1960 года в ряде отраслей промышленности, в том числе в сталелитейной и автомобильной, начался спад, что немало способствовало поражению Никсона.

Для поиска путей предотвращения возможного экономического кризиса по указанию Кеннеди была создана специальная экономическая группа под руководством профессора Пола Энтони Самюэлсона, потомка еврейских иммигрантов из Польши и будущего лауреата Нобелевской премии по экономике 1970 года «за научную работу, развившую статическую и динамическую экономическую теорию и внесшую вклад в повышение общего уровня анализа в области экономической науки». Самого себя Самуэльсон называл «современным экономистом… находящимся на правом крыле экономистов-демократов, поддерживающих «новый курс» Рузвельта». Он был экономическим советником Кеннеди с тех пор, как тот стал сенатором, и уже 5 января 1961 года, еще до инаугурации, представил ему доклад «О состоянии американской экономики». Там Самуэльсон обозначил две главные проблемы, с которыми придется сталкиваться администрации Кеннеди и его преемников в ближайшие десятилетия, – с инфляцией и безработицей: «Различные эксперты, в Америке и за рубежом, полагают, что инфляционный климат, господствовавший в первые послевоенные годы, превратился в эпоху стабильности цен. Кое-кто надеется, что этот радостный диагноз верен. Однако, тщательное изучение поведения цен и себестоимости показывает, что наша недавняя стабильность всеобщего индекса цен вошла в период признаваемой высокой безработицы и слабости нашей экономики. Поэтому было бы опрометчивым считать, что восстановление высокого уровня занятости никак не связано с проблемами стабильности цен.

Экономисты еще не пришли к согласию насчет того, насколько серьезна новая инфляционная болезнь. Многие чувствуют, что новые институциональные программы, отличающиеся от обычной фискальной и монетарной политики, должны быть разработаны, чтобы принять этот вызов. Но сколь бы ни были высоки достоинства различных точек зрения по этой проблеме, должно быть ясно сказано, что от цели высокой занятости и эффективного реального роста нельзя отказаться из-за проблематичного страха, что возвращение процветания Америке принесет с собой некоторые трудности; если восстановление вновь поставит перед нами проблему инфляции, обусловленной ростом издержек производства, тогда у нас не будет выбора, кроме как двигаться к тому дню, когда эта проблема будет успешно разрешена».

Для предотвращения рецессии Самуэльсен рекомендовал оказывать значительную поддержку уже объявленным программам расходования средств, включая рост военных расходов и расходов на оказание помощи другим государствам, но только тем, кто в ней нуждается и кто ее заслуживает. Он советовал активно проводимые образовательные программы; приоритетные программы по обустройству городов, здравоохранению и социальному обеспечению, увеличению выплат пособий безработным. Самуэльсен считал, что необходимо ускорить выполнение программ общественно-полезных работ и строительства дорог, программ по развитию депрессивных районов и проектов по разработке природных ресурсов. Все это должно было уменьшить безработицу и предотвратить наступление рецессии.

Для стимулирования жилищного строительства Самуэльсен рекомендовал Кеннеди понизить ставки и проценты по ипотеке и страховые платежи, увеличить периоды максимальной амортизации, а также увеличить программу по покупке ипотек Федеральной национальной ипотечной ассоциации. В монетарной политике он особенно рекомендовал больше полагаться на решение краткосрочных проблем, легкое поощрение сокращения долгосрочных процентных ставок, а также решительные действия по улучшению американского международного платежного баланса. Этим советам Кеннеди, а потом его преемник Джонсон старались следовать весь период своего президентства.

По поводу уровня безработицы Самуэльсен в начале 60-х оставался неисправимым оптимистом. Он считал, что уровень безработицы в 6 % уже должен вызывать обеспокоенность правительства, предполагал, что в период президентства Кеннеди безработицу в США можно будет снизить до 4 % от трудоспособного населения, а в недалеком будущем он считал возможным снижение безработицы до 3–3,5 %. Последний показатель в США так никогда пока и не был достигнут.

В полном соответствии с рекомендациями Самуэльсена и для реализации своих предвыборных обещаний о ликвидации «пробелов» в американской обороне Кеннеди увеличил ежегодные военные ассигнования на 3 млрд долларов. По некоторым оценкам экономистов, связанных с военно-промышленным комплексом, масштабное сокращение военных расходов в случае осуществления программ по разоружению могло увеличить безработицу в США на 10 млн человек. Тем более, что в течение всех 50-х годов американское правительство всерьез рассматривало возможность возникновения третьей мировой войны против Советского Союза и коммунистического Китая.

В целом Джону Кеннеди удалось вывести американскую нацию из летаргического сна, в который она стала постепенно впадать в последние годы президентства Эйзенхауэра. Он действительно подарил американцам «1000 дней напряженного президентского руководства», прерванные выстрелами в Далласе. За неполных три года президентства Кеннеди военные расходы составили 167 млрд долларов по сравнению с 315 млрд долларов за два президентских срока Эйзенхауэра. При предшественнике Кеннеди в год на оборону тратили в среднем 39,4 млрд долларов, а в короткое президентство Кеннеди средние ежегодные расходы возросли 58,8 млрд долларов.

В речи в Йельском университете в 1962 году Кеннеди утверждал: «Когда мы принимаем решения по экономическим проблемам, речь идет не о великой битве соперничающих идеологий, которая накаляет страсти в стране, а о практике управления современной экономикой. Нам нужны не ярлыки и клише, а реалистическое обсуждение сложнейших технических вопросов, чтобы понять, как двигать вперед огромный экономический механизм». Усиливая, по рекомендации Самуэльсона, вмешательство государства в экономику, администрация Кеннеди добилась повышения темпов роста ВНП до 5,0 % в год, что было почти вдвое больше, чем при Эйзенхауэре.

Кеннеди дал старт реформам, которые уже в президентство Линдона Джонсона привели к значительному росту благосостояния народа. Когда сказались последствия мер Кеннеди в сфере ограничения бюджетного дефицита и реформы налогообложения, то оказалось, что с 1961 по 1965 год доналоговые прибыли увеличились на 50 %, а посленалоговая – на 70 %. К осени 1963 года бедных стало на 1 % меньше, чем в 1957 году. К 1966 году уровень безработицы упал до 4 %, и более 5,5 млн человек с 1961 года получили работу. Кеннеди не остановился перед угрозой применения самых решительных мер против сталелитейных монополий, когда в апреле 1962 года они попробовали поднять цены на свою продукцию, что спровоцировало бы рост инфляции. Напуганные монополии капитулировали через 72 часа. Довольный президент заметил: «Мой отец всегда говорил мне, что все бизнесмены – сукины дети. Я не верил этому вплоть до сегодняшнего дня».

Кеннеди дал старт таким преобразованиям в экономике, эффект от которых в наибольшей степени проявился уже в президентство Линдона Джонсона. Расширение участия государства в экономике, прежде всего за счет социальных программ, увеличение государственных расходов, в том числе социальных, военных и на помощь другим государствам, стимулировали экономический рост и снижение безработицы при достаточно умеренной инфляции. Удалось также сократить разрыв между богатыми и бедными, что позволило уже Джонсону в качестве цели провозгласить создание «Великого общества», где больше не будет бедных.

Однако нельзя сказать, что Кеннеди вошел в историю как великий экономический реформатор. Он сам ни бизнесом, ни экономикой никогда всерьез сам не занимался, полагаясь здесь на советы Самуэльсона и других экспертов. Главное же, любые экономические реформы всегда имеют лишь временный эффект и поминаются добрым словом лишь первое время после того, как они дают очевидный положительный эффект. Потом о них забывают, а отдаленные последствия реформ всегда имеют непредсказуемый и нередко негативный характер. Да и три года президентства, которые отпустила Кеннеди судьба, это слишком маленький срок, чтобы успели отчетливо проявиться результаты проводимой им экономической политики.

Так вышло и с реформами, начатыми Кеннеди и Джонсоном. Уже при Джонсоне значительный рост военных расходов на войну во Вьетнаме затормозил осуществление ряда социальных программ, и «война с бедностью» фактически была остановлена. Затем, в 70-е годы, при Никсоне и его преемниках военные расходы постепенно сократились, в том числе и потому, что накопленные США вооружения, в том числе термоядерные, казались избыточными. Ими уже многократно можно было уничтожить вероятных противников. В сфере же обычных вооружений тогда еще не было прорыва к новым высокоточным системам оружия и средствам управления и защиты, позволяющим вести исключительно бесконтактный бой и минимизировать собственные потери. Зато стали расти расходы на социальные программы, что приводило, в том числе, к росту государственной бюрократии, неэффективности расходования средств и росту инфляции и безработицы. В целом экономика развивалась в том же направлении, какое задано было ей в президентства Кеннеди и Джонсона, но без стимулирующей роли растущих военных расходов. Это привело ее к кризису и к необходимости «экономической революции», осуществленной уже в президентство Рональда Рейгана в 80-е годы. Тогда, наоборот, государство значительно сократило вмешательство в экономику, и были понижены налоги при одновременном росте военных расходов. Это стимулировало частный бизнес и развитие экономики. В 90-е годы в президентство Билла Клинтона опять произошло возвращение к курсу Кеннеди. И именно тогда были заложены основы нынешнего мирового экономического кризиса, когда были резко смягчены условия выдачи ипотечных кредитов и расширен круг их получателей, без учета реальной платежеспособности. Срок выплаты основной массы необеспеченных ипотечных кредитов пришелся на конец второго срока президентства Джорджа Буша-младшего, и американская ипотечная система, основы которой были заложены при Кеннеди, рухнула. Разумеется, Кеннеди и его советники никакой ответственности за этот крах не несут, во-первых, потому, что прогнозировать развитие экономики даже на десятилетие вперед ни один нобелевский лауреат не в состоянии, а, во-вторых, на дальнейшее развитие процессов, начатых в эпоху Кеннеди, влияли и решения других президентов, и развитие мировой экономики.

The free sample has ended.