Read the book: «Попутные рассказы»

ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ ВЕРНУТЬСЯ, ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС …

/На основе реальных событий/

- Давайте знакомиться! Я, Георгий Сергиенко, работаю, как вы уже заметили, журналистом, публикуюсь в альманахе «Россия современная». По роду своей писательской деятельности - по заданию издательского дома, в котором я имею честь трудиться, - мне приходится часто «мотаться» в разные заброшенные (и не очень) уголки нашей необъятной Родины. А поскольку, не вдаваясь в тонкости физики и аэродинамики, я решительно не понимаю, как эта многотонная железяка под названием «самолёт», умудряется взлететь выше облаков и нестись с такой не приличной скоростью. По той самой причине, в каждой клеточке моего сознания и тела зародился несоизмеримый ни с чем протест на уровне животного страха: ни при каких обстоятельствах не садиться в эту железную птицу. Исходя из этого, мне пришлось искать другие способы путешествовать наземным и водным транспортом. Которые, по мнению моего дорогого шеф – редактора, в десятки раз увеличивают временные отрезки. По этой причине, вся «прелесть горячего репортажа» теряет смысл вообще куда-то ехать. Но, все – же, шеф утверждает, что мои публикации нравятся читательской аудитории. Поэтому, мне доверили вести, не менее привлекательную рублику - «Частное расследование». Поначалу эта рублика показалась мне не очень «романтичной», потому что – «чем дальше в лес, тем ну его на … три буквы!». Хотя… у каждого в голове, свой лес. Однако от одного расследования к другому сыскной азарт не угасал, а, напротив, разгорался еще сильнее более жарким желанием побывать в роли знаменитых сыщиков: Мегре, Пуаро или Шерлока Холмса. К тому же почти в каждом расследовании, есть вероятность «получить на свою пятую точку определённую порцию приключений», что многократно «разжигает» профессиональный интерес.

Но, я, однако, отвлёкся от главной темы сегодняшнего повествования. Итак, мне предстоит дальняя командировка, почти через всю страну, - на поезде, в загадочный город N, в котором произошли не менее загадочные события…

Если честно, дорогой мой читатель, в пути мне попадаются персонажи, с которыми не только интересно поговорить, поспорить, или скоротать время за стаканчиком чая неопределённого сорта. Но иногда и послушать душещипательную историю, которая так и просится на бумагу, вместо очередного сомнительного расследования, которое ждет меня в незнакомом городе…

Сегодня - Старый Новый год (по старому стилю), 14 января 2019 года. Я зашёл, в полупустой, по-праздничному уютный, вагон-ресторан. В ночном полумраке, развешанные по окнам, в такт покачивания вагона, «веселились» разноцветными огоньками - гирлянды. Из динамиков тихо, под стук колес, лилась приятная мелодия, заполняя все пространство пустого ресторана. На столах, за которыми ужинали немногочисленные пассажиры, горели свечи…

За третьим столиком сидел, на первый взгляд, еще совсем молодой человек. Точнее сказать, человек без возраста. Со следами не растерянной молодецкой удали и стати, которые когда-то были предметом его гордости, залогом успеха и силы…

Он - брюнет, с висками, подернутыми сединой. У него проницательный взгляд, прямой и не блуждающий. Наверняка, этот мужчина всегда был любим женщинами, поэтому его взгляд априори, не мог быть другим. В его движениях «улавливается» одна особенность, мимо которой не пройдет ни один художник: неторопливость и обязательная завершенность во всем. Кто-то назвал бы это педантичностью – в аккуратно сложенной салфетке, в тарелочке с нарезанным лимоном, стоящей строго по центру, в идеальном порядке разложенных столовых приборов, в отсутствии морщинок на скатерти и на лице. Ничто не может нарушить покой в его душе, вероятно, раньше там царил хаос, а теперь, все пришло в равновесие, и всё в его жизни «выстраивается» как нельзя лучше.

В тот момент, этот мужчина выглядел абсолютно счастливым человеком…

Я шут, я клоун, скоморох...

Король иллюзии, хозяин масок.

И кто скажите, объяснить мне б смог,

Что мир и так живой, и без моих красок.

А я художник, гений злой,

Все малевал свое уродство,

Писал отравленной иглой

На душах тех, в ком нет притворства.

А мир дышал, звонил в колокола...

Он цвел, он пах, благоухал цветами,

Но только мой не радовало глаз,

Если щепотки яда нет в кармане.

И вот я раб, с отравленной душой.

Мой холст - прогнил, корона спала,

Я заигрался собственной игрой,

В которой правила мне смерть писала.

Но жизнь шептала: «Встань, беги, борись!

Я верю, можешь, справишься, попробуй...»

Но я упорно брался вновь за эту кисть,

Хоть красок нет и сил сопротивляться тоже.

И вот финал, в душе осколки льда,

Изорванное сердце кровоточит.

И разве важно, чья теперь вина,

Коль жизни нет во мне, лишь клочья чёрной ночи...

А мир живет и движется вперёд!

Он так же светел, красками насыщен,

Ведь матушке природе невдомёк,

Свою дорогу в жизни каждый, сыщет!

- Я – Антон. - Эта история, должна была стать последней в моей не путевой жизни…

Но даже в самой безвыходной ситуации Господь дает этот последний шанс - дабы спасти еще одну заблудшую душу…

Было двадцать девятое апреля 2015 года. Томская область.

И история началась…

- Мне тридцать семь лет, и я – «конченный наркоман…». С этим невероятно трудно согласиться и признаться самому себе. Но это - первое, что необходимо сделать, чтобы появился хотя бы один шанс вернуться в нормальную, человеческую жизнь. Признать, что у меня есть проблема. Так говорит милый нарколог, по совместительству - мой сосед по лестничной площадке…

Голос Антона завораживал. Он был густым, монотонным баритоном, без особых эмоций, разбавляемый прокуренной хрипотцой…

- Мое скатывание в низ происходило так же постепенно, как, наверное, у любого зависимого, - задумчиво продолжил свой рассказ издалека мой попутчик. - Первая сигарета в подъезде, алкоголь, девочки и песни под гитару, первая затяжка травки, хапка плана изредка, то «колеса» глотал, то клей нюхал, то «фен» на язык...

Но… Всё это поблекло, потеряло свою «привлекательность» после первой дорожки «белого…». И совсем потеряло смысл после первого укола - «вмазаться» и ощутить «волокушу» (ввести наркотик внутривенно и временно ощутить приятный приход…)

Чем и капнул глубоко себе ямку, покатившись стремительно по наклонной, деградируя по полной программе…

Продолжался этот АД, долгих 13 лет…

Потом был реабилитационный центр. После курса лечения, неожиданно для себя стал его директором. И - семь лет, наполненных ЖИЗНЬю, счастьем и радостью. У меня было всё! Семья, достойная работа, дети, друзья, учёба, спорт и масса увлечений. Но однажды всё закончилось, у меня случился СРЫВ…

Антон периодически замолкал, задумчиво глядя в темноту окна. Его взгляд застывал на какой-то неопределенной точке. В такие моменты мне казалось, что он находится там - в далеком невозврате. В безудержной молодости, в дурмане свободы, в желании и жажде попробовать эту жизнь всю целиком: не только с наружи, но и изнутри, вывернув ее на изнанку…

- Я согласен с соседом – наркологом: у меня огромная проблема. Но, даже при таких обстоятельствах для моего слуха не вяжется с самим с собой фраза: «конченный наркоман». В отличие, от совсем конченных «торчков», я выгляжу внешне, более-менее здоровым человеком…

И мозг у нас пока что работает по-разному. У них вообще не способен что-либо оценивать и выстраивать мысли в логические цепочки, если только это не касается наркотиков и их добычи - тут они проявляют настоящие чудеса сообразительности…

Рассказывая свою историю, Антон словно заново проживал ее, возвращаясь в тот момент и пропуская через себя все заново…

- Но, тем не менее, эту, мою проблему, необходимо решать - с этим я не спорю. А вот каким образом - ума не приложу! До сегодняшнего дня я ширялся без какого-либо перерыва уже полтора месяца. Изо дня в день, по нескончаемому кругу, и понимал, что так дальше продолжаться уже не может, но при этом…

При этом, было страшно: решиться, принять правильное решение, сдаться, «отскочить – слезть с иглы», начать жить по-другому. В голове постоянно, буравчиком сверлила мысль - покончить с этой зависимостью раз и навсегда! Что, именно сегодня я приму эту хрень в последний раз и окончательно завяжу с этим грязным делом: «Все, сдаюсь, я в завязке!..».

Так часто бывает…

И я уже неоднократно выходил на эту позицию. Пытался, давал всем обещание - и самое что не наесть - честное пионерское слово - выбраться из этого болота! Клялся самому себе, всеми святыми, но… так, часто бывает… слаба, душа во грехе…

Нарушив очередные обещания, мы вновь лукаво каемся, просим прощение у близких, сыплем заверениями - и так по бесконечному, порочному, замкнутому кругу…

И в то же время я прекрасно понимал, что это бесконечным быть не может. Скорее, я уже чувствовал: вот он, апогей - черта, за которую заступать не следует! Уже были предпосылки некой моей неадекватности. Но зависимость переворачивает все с ног на голову, еще и еще, и это «еще» - каждый раз обещанный самому себе, как последний…

Но этот - «последний раз», был особенным…

Я приехал домой, отдал жене все деньги, пластиковые карты, ключи от офиса. На всякий случай объяснил, где и какие документы находятся, договора по сделкам. Сказал, чтоб не ждала. Что обязательно вернусь на следующий день. И поехал - куда глаза глядят…

В нетерпении и наркотическом ознобе я доехал до озера. Остановился на берегу. Это было мое уединенное, любимое место: для рыбалки, отдыха, чтобы побыть одному…

В такие моменты, как бы хорошо мне не было в «трезвой» жизни, зависимость никуда не уходила. Мысли о том, чтобы покурить, понюхать, ширнуться, преследовали меня постоянно. Уверяю вас, бывших наркоманов, к сожалению, не бывает!

В общем, я был как никогда полон решимости, что вот - сегодняшний день, станет последним днем употребления. Что к завтрашнему дню я приду в себя, и буду, окончательно, что-то с ЭТИМ решать... И я «укололся…».

Но, в этот день, как говорится, - «что-то пошло не так…».

Видимо, я употребил слишком большую дозу, или накопительный эффект был уже на пределе - и черти в моей голове заплясали! Я слышал то, что нельзя услышать и видел то, что нельзя увидеть. «Белочка», сумасшествие, глюки, мультики - как угодно назови, но это в тот день со мной произошло. Я слышал звуки, которые постоянно менялись: то это были голоса моей мамы, то моей жены, то плакали мои дети. То какие-то мужики беседовали, где и как меня поймать, и что со мной сделать…

В ужасе я прыгнул за руль своей машины и полетел, спасаясь, не разбирая дороги...

Почему я выбрал именно это направление и эту дорогу - не помню. Бесы гнались за мной, и я летел туда, куда летел…

Мне было страшно, одиноко и отчаяние душило. Я не понимал, что происходит, мне постоянно казалось, что за мной: следят, гонятся, что слежка ведется через мои гаджеты - которые я тут же выбросил в окно: телефон, планшет - все, что могло связывать меня с внешним миром, я постарался выбросить по дороге.

Спустя минут сорок стремительной езды по бездорожью, по лесным проселочным дорогам я выскочил в район поселка под названием «Восемьдесят шестой квартал».

И подумал: «Ну вот, вроде оторвался - могу здесь затеряться». Много раз сворачивал, плутал по поселку и на какой-то очередной улице, возле заброшенного сарая, припарковался…

Не выключая мотор, вышел из машины. Какое-то время стоял, прислушиваясь: то выглядывал из-за угла сарая, то присев, смотрел под машину…

Но в оцепенении от страха я не мог просто притаившись, сидеть на одном месте - адреналин в крови, требовал движения, динамики. И я снова прыгнул за руль и помчался. Выбрался на большую трассу и гнал по ней не сбавляя скорости, пугая редкие встречные машины. В тот момент я не думал ни о машине, ни о последствиях, главное - сбежать от НИХ, от тех, кто меня преследует и догоняет…

Но то, что гнало меня вперед с такой скоростью, было лишь безумием в моей голове - и от этого я убежать не мог! И именно ЭТО, на тот момент, было главным, чего я никак не мог осознать: то, что меня преследовало, оно было внутри меня, а не снаружи!..

Но, тем не менее, я видел фары, слышал визг шин и тормозов, голоса преследователей от которых летел, летел как сумасшедший на пролом: через кусты, через деревья, пытаясь пробраться туда, где наверное – «Макар телят не пас…»

Понять и осмыслить происходящее просто не было времени. Были только ужас, отчаяние и безысходность. Страх не отпускал ни на секунду, понужая и понужая своим хлыстом…

Как долго это продолжалось, сейчас уже не вспомнить, но мне казалось, что я промчал уже километров двести. И там, посреди леса, на проселочной и совершенно не проходимой дороге, я окончательно «сел брюхом». «Зарюхался», в такую грязь, из которой реально выбраться было невозможно…

Но страх, не давал мне возможности, даже выйти из машины. Казалось, что меня все-таки догнали, окружили и собираются взять штурмом. И, что удивительно, на тот момент, я видел этих людей – наблюдал за ними в боковые зеркала: они двигались и договаривались, как будут меня вытаскивать. Мне мерещилось, что кто-то из них уже карабкается по крыше, пытаясь взломать ее и проникнуть в машину через люк. Я в панике кричал, звал на помощь, отбивался и изо всех сил жал на газ до упора. Но машина только ревела и выплевывала жидкую грязь колесами, при этом, никуда не двигалась…

Я был уверен, что в этот момент борюсь за свою жизнь…

А потом, произошло то, чего я никак не ожидал. Огонь пыхнул в районе правого колеса, и салон моего новенького «Лексуса» стал наполняться едким дымом. Я стал задыхаться: пришлось выкатиться из машины - с охотничьим ножом в руках, будучи уверенным, что эти сволочи и подожгли авто, и сейчас я их буду за это наказывать! Но ничего не менялось, меня, никто не хватал, и не связывал…

И в этот момент пришло какое-то временное прозрение. Я побежал к багажнику в надежде спасти автомобиль. Но пока искал огнетушитель - машина пыхнула, как свечка, до самых верхушек деревьев. Я напугался, отбежал в сторону и минут тридцать, наверное, наблюдал, как моя машина полыхает факелом. Да, я думаю с полчаса от силы - это было очень быстро. Трижды она взорвалась. Один взрыв, был такой, достаточно мощный, от которого я не устоял и сел на задницу. От взрывного свиста, в ушах, чуть не вылетели перепонки…

Когда все потухло, стало безумно холодно и темно. Но почему-то в этот момент, страха уже не было. Напротив, я почувствовал облегчение, словно выпрямился, скинув с себя груз. Я неподвижно, стоял посреди леса, не понимая, где я и зачем здесь…

Вместе с машиной сгорели все теплые вещи, я остался в трико и мокасинах. Обойдя пожарище, я нашел свою курточку - легкая такая курточка - сумку с документами и плед. Все это «богатство» я успел выбросить из багажника, пока искал огнетушитель.

Накинув куртку и укутавшись в плед, не секунды не задумавшись, пошел, а куда и зачем… так нужно, нужно идти…

Мне казалось, что, меня, кто-то там, в той стороне, зовет…

Вопреки здравому смыслу и логике, я, конечно же, пошел совсем не туда, откуда приехал, а совершенно в другом направлении. Я был уверен, что звуки, которые я слышу, ведут меня - прям туда, куда нужно…

Я не знаю, сколько времени шел по дороге – она ведь была, я помню. И не понимал, почему с нее свернул. Помню только одно, вокруг была кромешная тьма! Видимо, было очень облачно, от чего ни луны, ни звезд на небе не было видно. Поэтому впереди, только черный сгусток космоса, в который я, ежесекундно проваливался. Делая очередной шаг, реально ожидал, что вот сейчас, сорвусь в какую-то пропасть…

Вокруг меня, в этой, глаз выколи - темноте, стояла необычно густая тишина. Я напрягал слух, чтоб хоть как-то сориентироваться, но казалось, что я вовсе не двигаюсь, а просто стою на месте. Как вдруг, впереди раздался треск сухих веток, от чего я вздрогнул в испуге. Толи это деревья так низко свисали, толи зверь какой пробежал. И тогда я решил обойти это место вокруг - а там какие-то возвышенности, холмы, все выше и выше, а потом резко в низ, при этом кругом еще снег и не совсем замерзшие лужи, какой-то колючий кустарник…

Обходя «страшное» место по этим холмам, я окончательно потерял ту дорогу - или тропинку - по которой шел до этого, и выйти на нее уже не получалось…

Всю ночь я боролся с деревьями, ухабами, кустарником и холодом. Трижды забредал в болото. В первом утонула моя обувь. Где-то по дороге я потерял сумку с документами. Единственное, что со мной оставалось, это плед и нож. И то совсем ненадолго, потому что очередное болото, вместе с надеждой на лучший исход, очередной моей глупости засосало и остальное мое «богатство».

По мере того, как я трезвел и приходил в себя, ощущая наконец от реальности холода, что это тело действительно мое, осознанно понимал, что все это, как-то совсем не совместимо с жизнью…

Мне вдруг подумалось: кто такой есть в моем близком окружении, что смог оплатить столь реалистично-дорогой розыгрыш?! Как в фильме «Игра», где главный герой фильма, весьма богатый банкир Николас - получает странный подарок от своего младшего брата – бездельника: предложение сыграть. И если он согласится, игра изменит его жизнь…

Но, Николас не понимает, что игра уже началась…

Так происходит падение в «кроличью нору», которая озадачивает, ужасает и возбуждает Николаса к жизни…

Это многослойное, полное падение в персональный ад, в котором он десятки раз погибает и возрождается как новая личность - со стремлением просто жить…

Но, шел я видимо, не туда - и людей, которые бы могли участвовать в «розыгрыше», не встречал…

Окончательно я осознал свое положение только к утру, когда расцвело. Это была ЖУТЬ! На мне было трико «Адидас», насквозь и поверх которого - толстым слоем сплошная холодная грязь - и олимпийка той же свежести и цвета. Я шел босыми ногами по мерзлой земле, температура воздуха достигала примерно минус шести градусов, местами лежали сугробы, которые обойти я не мог…

Что такое идти босиком по лесу - я не знаю, какими словами это описать. А тем более при таких минусовых условиях! Одно скажу, это вам не по травке, летом прогудяться!

Но жить хотелось - и я продолжал идти…

Так я протопал целый день. После относительно тихой ночи я никак не мог предположить, что лес в Сибири днем, в самом начале весны, может быть, настолько живым и многоголосым! Оказывается, в нем огромное количество звуков, имитирующих повседневную городскую жизнь. Есть, к примеру, птичка, крик которой напоминает звук сигнализации при закрывании автомобиля. Вот это звонкое «пилик», она повторяла с интервалом пять-десять минут, на протяжении всего моего скитания. И сводила меня с ума. Мне постоянно казалось, что вот сейчас, точно, где-то рядом, кто-то закрыл машину. И каждый раз я, как ошпаренный, подрывался в том направлении, откуда доносился звук. Я уходил с дороги, пробирался через немыслимые буреломы, чтобы успеть - пока эти люди не уехали. И орал, и орал как сумасшедший: «ААААУУУУ, СПАСИИИТЕЕЕЕ, ПООМОГИТЕЕЕ…» - от чего совсем сорвал голос, и уже потом произносил те же слова, только уже хриплым шепотом…

Иногда я слышал рокот, будто запускалась бензопила, и валят лес. И, естественно, я сломя голову бежал в ту сторону. Ну, как можно сказать «сломя голову», на таких ногах… Я закусывал губу до крови и пытался двигаться, как можно быстрее. В такие моменты, когда кажется, что вот-вот спасение, находишь в себе предпоследние резервы и на минуту забываешь про боль. А когда понимаешь, что это всего лишь звуковой самообман, с разочарованием возвращается боль, с двойной силой. Подливает масло в огонь то, что начинаешь себя жалеть и ненавидеть одновременно: становишься мерзким и жалким! Да, жалеть себя – это, отвратительно…

Это только в первую ночь, была густая тишина… Или - показалось, из-за того, что продолжал быть «под дурью» и было все по барабану. Да и бравада: «Я ж крутой! Какие пустяки - сейчас выйду, вон на ту опушку леса, и мой «прогулочный поход» на этом закончится…».

Но, он не заканчивался…

Всем своим, промерзшим до мозга костей существом, я понимал: времени на то, чтобы посидеть, отдохнуть у меня нет. Запросто, могу заснуть и больше никогда не проснуться. Поэтому - должен идти, и обязательно выйти к людям.

Я по-прежнему не понимал, где нахожусь, в каком направлении нужно идти и вообще - встречу ли когда, долгожданное спасение…

Вышел на лесную дорогу и подумал, что рано или поздно она меня куда-то обязательно выведет. И она вывела - к перекрестку четырех дорог. Я выбрал одну из них, и спустя несколько часов, вышел обратно к этому же перекрестку, сделав бесполезно большой крюк. Сказать, что я был разочарован? Нет, я был подавлен, сломлен, раздавлен. Я просто сел на пенек и заплакал. Плакал и понимал: от слез, что текут по щекам, не чего не изменится, теплее не становится, меня никто не находит. А значит, жалеть себя и расслабляться, не стоит! Пришлось встать, и идти по другой дороге. Но разочарования на сегодняшний день не закончились, они пришли в виде миражей. Скорее, они стали появляться, от чрезмерной усталости, недосыпания, голода, от истощения организма наркотой, да и элементарного самообмана - принять желаемое за действительность. Я видел что-то похожее на машину, на избушку, на людей. От радости ускорялся, кричал, даже пытался бежать. Теплилась в это мгновение надежда, что вот оно спасение, но каждый раз подходя ближе, машина оказывалась сугробом, охотничий домик, превращался в останки какого-то древнего сарая, или железнодорожного вагона, неизвестно для чего и каким образом, в эту глушь, попавшего. Деревенька, оказывалась просто холмами, заснеженными в тумане, или навалом деревьев. Каждый раз, это было больно…

Но, я продолжал идти, оставаться на месте в такое время года было не разумным - хоть что-то я понимал прекрасно, и здраво отдавал этому отчет…

Когда вновь начало темнеть, я стал искать место для ночлега. Увидел большой, высокий, не покрытый снегом, заросший молодым ельником холм. Забравшись на него, нашел там канаву, надрал в нее сухой травы, вырвал с корнем не большую елку, лег и накрылся этой елкой сверху. Чтобы окончательно не замерзнуть, я снял трико и обеими ногами залез в одну штанину. Сжавшись в комочек и тресясь всем телом от холода и озноба, подумал, - «вот сейчас бы не мешало «поправиться» (ввести в вену дозу, для улучшения состояния) это б решило некие проблемы. Так провел ночь, в полузабытье, в полубессознательном состоянии, но все равно какое-то время, наверное, поспал…

А еще, перед тем как уснуть, «мечтал о костерке и трех картошечках в «мундире…»

Наутро, я кое - как вылез оттуда, весь затек как деревяшка, меня знобило, и зуб на зуб не попадал. Все было одним словом - плачевно! О, небеса! Сейчас я согласен и на «децел» (очень маленькая доза наркоты). Или хотя бы «забить косую» и «заторчать» (приготовить папироску с анашой и закурить).

Солнце уже светило, но пока не грело. Так плохо, мне, никогда еще не было…

Я подумал о маме…

А каково ей? Она ведь всю жизнь медленно умирает! Пил муж, запойно, месяцами, затем сын, переплюнул во всём батю и стал наркоманом! Потом у нее определили РАК, и началась борьба за ЖИЗНЬ. Сколько ж испытаний выпало на долю моей милой мамы… Каждый раз, испытывала все более нестерпимую БОЛЬ, безнадежное ОТЧАЯНИЕ и ужасный СТРАХ, и ведь не за себя, а больше все за близких – «как же мы без нее…».

Но ведь живёт, движется вперёд, не опустила рук, не сдалась, имея огромное терпение и человеческое смирение…

И мне, оставалось только одно, хочешь жить - ИДИ!

ОТ АВТОРА: Внутреннее состояние человека может быть бесконечно разнообразным: он может быть счастлив или угрюм и печален, здоров или в болезненном упадке, пребывать в эйфории от любви или испытывать удручающую ненависть ко всему на свете. Внутреннее, болезненное состояние каждого человека индивидуально - и пока ты в нем прибываешь, оно принадлежит только тебе! И как бы ты ни старался рассказать о нем словами, доводами, ощущениями, впечатлениями и чувствами другому человеку, он все равно ничего не поймет, пока сам не окажется в таком положении и не переживет его в полной мере…

Почти все состояния человека в той или иной степени являются «зависимостью» – «вредной» или временно – приносящей, так сказать «счастье». И каждый из нас, на этой планете - осознанно или по ошибке по глупости или не знанию, от рождения или по статусу, или же благодаря возвышенным чувствам – ЗАВИСИМ!

Зависимость – это болезнь, психическое отклонение. Одна из причин зависимости - величайший страх человечества страх одиночества. Остаться одному, беспомощным, без жилья и средств к существованию, без любви… И тогда человек по слабости своей, тянется к сигарете, алкоголю, наркотикам, или к другому человеку, временно заглушая первобытный страх одиночества, который, на короткое время сменяется психологическим слиянием с ДРУГИМ…

Зависимость -само это слово ассоциирует собой не свободу – человек в рабстве! Мало того, в большинстве случаев мы осознанно это понимаем и принимаем, в итоге от чего, невыносимо страдаем. А порой понимая, что эта «сладкая» несвобода ведет не иначе как к гибели, но отказаться от временного «счастья», уже не в силе, потому как сия зависимость, становится сильнее и слаще самой жизни!

Каждый зависимый доказывает и убеждает родных, близких, и прежде всего самого себя: «Нет, я не алкоголик! Нет, я не наркоман!» Но так оправдываться может только тот, кто еще не зная всех трагических последствий, пробует зелье - как говорят - ради «спортивного интереса». Но когда Я, зная все о наркотиках, как они вредны, несмотря на это, ОСОЗНАННО ХОЧУ, НАХОЖУ и УПОТРЕЮЛЯЮ их, значит, Я - НАРКОМАН! Я - ЗАВИСИМ! Я -БОЛЕН!

Наркотик - что же это? По средствам его, мозг, на короткое время, позволяет обмануть себя- при этом телу становится «хорошо…».

В кавычках, конечно: телу становится «необычайно хорошо!» Никто, вот так, в открытую, об этом не говорит, да и я не рекламирую. Но это «хорошо» на столько, что можно без объявления войны и без единого выстрела погубить любую страну, достаточно несколько раз, бесплатно, раздать это пагубное зелье молодому поколению всему молодому поколению, и страны нет!

Наркотики – это, легко. В этом и заключается зависимость! Особо не утруждаясь, достаточно всего лишь вдохнуть пару граммов кокаина - и ты для самого себя - красавчик! В одно мгновение, обманывая себя, ты становишься тем идеалом, каким бы хотел быть всегда: сильным, смелым, остроумным, обаятельным. Все твои комплексы неполноценности в миг исчезают. Такое состояние длится не более получаса. Стоит бешеных денег. Очень тонко и избирательно убивает мозг и сердце, к тому же не выносимо ломкое и болезненное похмелье…

Но человек слаб, ради того, чтобы побыть «ВЕЛИКИМ», хотя бы полчаса, организует всю свою, на тот момент, уже никчемную жизнь, в поисках средств, для приобретения, этого дьявольского дурмана вновь и вновь. Пока врач не вынесет заключение: «Причина смерти – не совместимость с жизнью, всех внутренних органов…»

АНТОН. - Заканчивались вторые сутки «моей реабилитации от наркотической зависимости в естественных условиях». Сбежать невозможно. Нет никакого соблазна; нюхнуть, уколоться или покурить. Никто не приковывает тебя наручниками к кровати или батарее, и не гоняет на работу, чтобы ты заработал корку хлеба…

Это Господь - создатель сего испытания-розыгрыша - «Так или иначе, ты сдохнешь, а но все же есть маленький, но шанс: хочешь жить – ИДИ!». Хотя, зря я ропщу на Бога: понимаю, что сам залез в эту петлю - сам! А Господь любит меня - поэтому и дал этот последний шанс, переосмыслить данную мне жизнь: кто и что для меня дороже. Каждый, сам проживает свою жизнь: от первых шагов, пробуя хорошо и плохо, можно и нельзя, накапливая на подсознание СВОИ правила и законы…

Теперь-то я прекрасно понимаю слова моего знакомца Эдуарда…

В то время, когда я еще только интересовался наркотиками, расспрашивал его о впечатлениях от их употребления. Тогда он ответил: - Дорогой мой друг Антон! Употребляя любые наркотики - ЛСД, героин, морфин, амфетамин, крэк, кокаин и прочее «дьявольское дерьмо», ты на какое-то короткое время будешь испытывать, эйфорию или впадать в наркотический сон, наркотическое опьянение, временную летаргию. Но рано или поздно - от передоза – у тебя случится мерцательная аритмия и на два метра под землю! Даже зная об этом, наркотическая зависимость – это такая сила, которая вцепившись в тебя, уже так просто не отпустит. Поэтому мечта любого наркомана, который ради наркотиков готов перешагнуть через все, что бы могло его держать на земле: семью, детей, любовь, родителей, – закрыться от всех в такой комнате, которая доверху была б забита «наркотическим порошком», и.., не выходя из нее, сдохнуть, в гребаном эйфорическом дурмане! У меня такой комнаты не было - и я, Слава Богу, удачно и счастливо отскочил. Так что Антон, не советую, в этот отстой, свои ноздри сушить…

- Но я, к сожалению, тогда, так и не внял предостережениям Эдьки. Глупое стремление, попробовать в жизни все, приносит свои плоды, и преподносит соответствующие уроки, чаще жестокие и уже, не исправимые…

ОТ АВТОРА: А есть и другая гипотеза по отношению к зависимости. Ученые задаются вопросом: существует ли ОНА вообще - зависимость от наркотиков? А если и существует, то какая из причин зависимости является главной? И возможно ли, употребляя наркотики, адаптировать к ним свой организм? Для начала разберемся, а как же работает зависимость к наркотикам? После регулярного принятия, например, героина, в течении двадцати дней у человека начинается болезненная ломка, которая говорит о том, что без допинга он уже не может. Организм требует очередную дозу…

Тогда возникает вопрос: почему в больницах остро больным неделями и даже месяцами дают от боли диаморфин- ведь он сильнее героина, тем более в чистом виде, без примесей (не тот, что в подворотнях можно купить), - и почему эти пациенты не становятся «торчками»? Почему?

Еще в начале прошлого века ученые провели эксперимент: в клетку, с двумя поилками – в одной была обычная вода, в другой – вода с наркотиками – поместили крысу. Крыса почти всегда пила воду с наркотиками до тех пор, пока не умерла. Так появилась теория зависимости…

Но в семидесятых годах прошлого столетия Брюс Александер заметил: а может, все дело в одиночной клетке, где единственной радостью были наркотики? И тогда он построил «Парк развлечений» - своеобразный рай для крыс. В нем было все: хорошие домики, мячики, горки, тоннели, множество друзей, еды, питья - они могли заниматься сексом хоть целые сутки напролет. И там же были те самые поильники: с обычной водой и с наркотиками. Но вот, что интересно: в этом парке крысы очень редко пили воду с наркотиками. Ни у одной из них не возникало желания пить наркотик запойно или до передозировки. А может, это бывает только с крысами? Нет! Похожий эксперимент проводился и на людях: война во Вьетнаме, где 20% американских военных употребляли героин. Конечно, когда война - тем более не знаешь, за что воюешь, когда страх быть убитым и когда нужно самому убивать, непроходимые джунгли и чужая страна – героин, это выход: обмануть свой мозг и свое тело…

Люди в Америке были в панике, ожидая, что после войны на улицах появятся тысячи наркоманов…

Но когда солдаты вернулись в родной дом, у них не было даже синдрома отмены. 95% из них просто перестали принимать наркотики…

Ты дома – там, где мир и любовь, семья и друзья. Ты словно попадаешь в парк удовольствий и развлечений - только не для крыс, а для людей: где нет одиночества и страха, где ты всем очень нужен!

Так что дело не в химии, которая цепляет человека, а в одиночной клетке-камере, с двумя поилками!

Тогда давайте посмотрим на зависимость с другой стороны: у нас, с рождения заложена потребность в общении и жить в определенном обществе. Когда мы счастливы и здоровы, мы общаемся с людьми, которые окружают нас. Но если по причине болезни, изоляции, или ударов судьбы, мы не можем этого делать, тогда привязываемся к чему-то, что дает нам чувство облегчения. Это может быть бесконечный просмотр видео в интернете, социальные сети, фото, порно, азартные игры, алкоголь… Более слабые подпадают под влияние наркотиков...

И мы будем привязываться - такова наша природа. Прежде всего это синдром кризиса одиночества, который может случиться с каждым из нас - мы все этому подвержены. Путь к избавлению от зависимости – формирование здоровых связей с людьми, с которыми хочется быть…

Но мы поступаем иначе. Борьба с наркотиками принимает ужасные формы! Вместо того чтобы помогать людям, мы изолируем их от общества, делаем так, чтобы им было трудно найти работу и обрести стабильность. Когда мы ловим их с наркотиками, мы лишаем их привычного образа жизни и сажаем в тюремные камеры…

Мы ставим людей, которым и так плохо, в ситуации, в которых им точно станет еще хуже, и ненавидим их за то, что они никак не могут «завязать…».

С нами, пошло, что-то не так…

Не нужно бороться с индивидуальным уходом от зависимости - нужно строить открытое общество, в котором у всех и каждого будет все: где всем будет уютно, безопасно, душевно и радостно, а не как в тюремных клетках. Нам нужно менять, этот, неестественный образ жизни и то, как мы взаимодействуем друг с другом…

Противоположность наркотикам - не трезвость. Противоположность наркотикам – человеческие, душевные связи, ощущение своей нужности всем окружающим…

Источник: ru.wikipedia.org – «Парк крыс».

АНТОН - Теперь же, испытывая все муки ада одновременно – меня ломало! Ломало от невероятного холода, от нестерпимой боли обмороженных ног, от истощения организма голодом и наркотиками. И, конечно же, невероятно ломало от наркотического похмелья - от чего мечтал только об одном: закрыться в ту самую гребанную комнату, набитую доверху кокаином…

Ближе к вечеру этого же дня – было еще достаточно светло, но солнце уже садилось, -я наткнулся на избушку посреди леса.

- О, СЛАВА БОГУ!!! - закричал я.

За избушкой, возвышался, на удивление, такой добротный дом. Дом, прилично построенный, и совсем новый. Рядом - банька и еще одна изба. Оглядевшись вокруг, не заходя в дом, можно было понять, что тут давно никто не живет. И вообще не понятно, для каких таких нужд, в такой глухомани, стоит такое добротное сооружение? Прикинув, что приближаются майские праздники и возможно хозяева, возможно, приедут, я поднялся по ступенькам небольшой избушки. Дверь, на которой не было замка легко отворилась. Избушка, больше походила на гостевой домик: - «Начну с малого», - подумал я, - «Не буду злить: хозяев, приедут, а я тут хозяйничаю. Может, и в этом домике найдется для меня все необходимое». И действительно: готовая печка с сухими дровами - только спичку чиркни, теплые вещи, лекарства, какие-то консервы - все лежало на виду, будто только меня и ждало. Я сразу выпил парацетамол с «ТераФлю» и ацетилкой. Открыл первую попавшуюся консервную банку – это оказались шпроты в масле - и рухнув в кресло-качалку, прямо грязными руками за тридцать секунд все слопал. Кресло качнулось еще три четыре раза - и я вырубился…

Мне снились «ужастики» двух последних, прожитых мною суток. От чего и проснулся в горячем поту. В первую секунду, не понимая - где нахожусь. Было жутко холодно, все тело ломило, голова раскалывалась на куски, а ноги - мягко сказать – горели. В голове промелькнули, как в ускоренном кино, отрывки последних дней до момента, как я сюда попал…

Я еще никак не мог осознать и поверить, что закончился холод и голод. Дрожал всем телом, бил озноб - но на душе уже улыбалось, появилась надежда…

В окно ярко светила луна, освещая стол и мои окровавленные ноги. Настроившись на боль, я, выдохнул и скрепя зубами, с помощью отборных матов, поднялся. Зажег свечи, растопил русскую печь, нагрел воды в тазу, насыпал туда все, что было в аптечке: соду, соль, йод, марганцовку. В свете свечи, выковырял из ног занозы, иголки, обрезал заусенцы и какие-то ошметки кожи. Зрелище было ужасное. Ноги были фиолетового цвета, раздутые, заплывшие, изрезанные. Когда я их поставил в таз с этим раствором - если сказать, что было больно - это значит - ничего не сказать. Я орал на весь лес, как раненый медведь, наверное, все дикие звери в округе разбежались в разные стороны…

Но теперь у меня было много плюсов: уверенность в том, что не погибну, было тепло, была вода и еда…

Попав в ситуацию, когда от одного неверного шага, от одного мгновения от одного вздоха зависела моя жизнь или смерть, я злился и опять и снова и снова задавал Небесам один и тот же вопрос:

- «Господи, за что мне это!? Скажи - за что?!».

Но, с каждым днем трезвея, сам себе отвечал,

- «Да не за что, Антон, а для чего. Ради чего и ради кого!».

Только здесь, в этих сложных условиях и не вероятных обстоятельствах, я начал осознавать, что на протяжении долгого падения на самое дно я постоянно предавал родных, лгал, изменял их любви и вере в меня, перестал уделять внимание, заботу, тепло и любовь детям и жене. Оправдывая себя усталостью, одиночеством, и ненужностью для всех…

Какое же я жалкое ничтожество! Ведь сам всех учил: «Жизнь – бумеранг!». Сам его запустил и тупо отвернулся - вот он и прилетел, прямо в затылок!

Да… теперь я должен… Всем должен - и прежде всего себе. Просто жить!

Очень беспокоили ноги - их нужно спасать, и не дай Бог - заражение крови, гангрена…

Тьфу, тьфу, тьфу! Чет, я не о том!..

- Господи, молю: не наказывай меня, так! Знаю – грешен! И что не раз уж давал зарок: одуматься, не доводить до крайности и перестать причинять страдания близким! Но, нельзя мне без ног, Господи!

Я долго молился…

В раскаянии, казалось, плакала сама душа…

На удивление, слезы не были солеными, а источали аромат весеннего букета: березового сока, подснежников, набухающих почек на деревьях…

Я нашел детскую пюрешечку - просроченную, залил ее кипятком и со сладким чаем выпил. В этот момент я был счастлив: казалось, ничего вкуснее я в жизни не вкушал. В углу были навалены куча матрасов и постельное белье. Я, не спеша устроил себе ложе, лег и провалился в сон как младенец. Эта ночь - как сон, как восстановление сил - была, наверное, лучшей в моей жизни. Опять же, спал как человек. Засыпая с хорошими мыслями и надеждой, что уже завтра, или послезавтра, сюда приедут люди и все будет хорошо: меня увезут домой…

Утром, проснувшись, я первым делом осмотрел ноги. Зрелище было удручающее, они начали темнеть, пальцы на ногах почернели, наступить на них было очень больно - не выносимая боль, очень больно! Я взял в углу простыню и разорвал ее на куски, по размеру армейских портянок. Обработал ноги перекисью водорода, все ранки залил зеленкой, замотал в эти простыни, поверх надел толстые шерстяные носки, выбрал чуни размером по больше, набил их тряпками, чтобы ногам было мягче, и чтобы чуни не хлябали…

Еще раз осмотрелся, прикинул, сколько у меня питьевой воды. Она была в пятилитровых банках - штук десять. В углу стояла огромная бочка с солью. Думаю: «Ну и прекрасно, значит люди здесь бывают. Дождусь». Утвердившись внутренне, что все будет хорошо, я сладко улыбнулся, предвкушая встречу с любимыми детишками и женой…

В приподнятом настроении вышел на улицу. Остановился на пороге, подставив лицо солнечным лучам, которые сегодня грели почти по-летнему. Но ветерок был еще холодным и колючим. Я слушал многоголосие птиц, и еще какие-то разные звуки: вот ветерок треплет флаг, прибитый над крыльцом дома, а вот, он закружил прошлогоднюю листву. Так, долго стоял, ощущая спиной теплую стенку сруба, и продолжал улыбаться, радуясь тому, что наконец снова начал обращать внимание на милые глазу мелочи: вот пробивается молодая травка, муравей тащит сухую травинку, а небо-то какое голубое - все в белых «барашках» облаков…

С такими мыслями, зацелованный солнцем и невесть откуда взявшимся любопытством, я направился к большому дому напротив.

Для леса дом оказался, не прилично большим! Прям, цивильным! Правда, кухонька достаточно маленькая, но с русской печью. В большой комнате - камин и две кровати. И еще две комнаты поменьше. Но больше всего меня удивила старая, раритетная магнитола на батарейках, которые лежали тут же, отдельно. Я, вставил их на место – и, о чудо, все заработало! Поймал единственную радиостанцию, которая в это время транслировала хоккейный матч. Я, в общем-то, не любитель хоккея, но в тот момент ловил каждое слово комментатора, каждый крик болельщиков, впитывал все эти живые эмоции. Как все же важно слышать человеческую речь, чтобы окончательно не сойти с ума! Жизнь продолжается!

Я развел огонь в камине, пошарил по закромам, нашел консервы и бутылку водки. Ну, думаю, теперь, я король! День-другой перетерплю, восстановлюсь, а там, глядишь, и хозяева подъедут.

Накрыл на стол, сел есть, выпил сто грамм. Что-то стало жарковато. «Не фига - я тут натопил! Не пора ли открыть форточку?!

А в окнах-то и нет ни одной форточки!

Я обошел весь дом и проверил все окна – форточек не было, рамы сплошные и вообще не открываются. Я подумал: «Что за идиот вообще строил дом без форточек?!» Дошел до гостевого домика - а там, такая - же фигня! Два окна - и они как влитые в простенок, и так же без форточек. И тут я обратил внимание на одежду, которая там, на стеночке, висела. Вся одежда оказалась зимняя. Вся одежда, была зиимняяяя…

И тут я отчетливо понял: «Это зимовье!» А коли это зимовье - люди здесь отзимовали и уехали до следующей зимы! Значит, это не дача, не просто загородный домик - и скорее всего, никто сюда не приедет на первомайские праздники!

Я обошел вокруг сооружений и не обнаружил никакой дороги - даже тропинки не было! И тут как будто меня за горло кто-то взял! Значит, никто меня здесь не найдет, не спасет - и поэтому пора об этом думать самому…

Я завалился на кровать. Слезы меня душили. И я вдруг вспомнил, что, когда бродил кругами невдалеке - встретил три моста через реки. Все они были разбиты, пешком еще можно перебраться, но проехать по ним было невозможно. А значит - на транспорте сюда соваться в весеннюю распутицу бесполезно. Разве что на вездеходах или вертолете.

Я стал осматривать консервы, банки с водой и другие продукты. Многие из них были просрочены - и срок закончился еще в декабре прошлого года.

Глядя на свои ноги, которые чернели на глазах, я понимал: сидеть здесь нет никакого смысла. Нужно как-то дальше спасать себя самому. Лежать тут «на печи» - это значит, что скоро я просто не смогу встать на ноги. И это станет моим концом…

Я оделся, взял с собой запасные теплые вещи, воду, спички, оставшиеся консервы - были даже конфеты. Затем снял с себя крест и в отчаянии, что Бог покинул меня окончательно, повесил его на гвоздь, который был вбит посреди стены. (Как все-таки просто, хоть на кого-то, свалить свою несостоятельность!)

И снова пошел - как мне казалось - куда подсказывало сердце…

Моментами, когда силы покидали меня, боль в ногах терпеть было невозможно. Я падал на землю, и мне хотелось тут же умереть. Я звал отца, который ушел на небо в девяносто втором году, орал, плакал, умолял:

- Батя, забери меня! Не могу больше так!»

Но ничего не происходило. С неба падал мокрый снег вперемешку с холодным дождем. Я лежал на промерзшей земле, дрожал от холода - но, никакого чуда не происходило! Так, лежа на спине, смотрел в хмурое дырявое небо, ловил лицом снежинки - и вдруг увидел в небе лик настоятеля нашей Колларовской церкви отца Виталия. Он улыбался, смотрел на меня добрыми глазами, протягивал ко мне свои руки - мол, давай, сынок, вставай, хватит расслабляться: ты уже столько прошел, столько вытерпел. Потом его бородатое лицо превращалось в лицо моей жены, которая улыбалась такой родной и любимой улыбкой со слезами на глазах и что-то шептала, но я не мог разобрать слов…

Я вставал и снова, куда-то шел…

Каждый раз, выходя на очередной перекресток, я долго думал и анализировал: в какую же сторону мне теперь идти? Мне хотелось убедить себя в том, что я хоть что-то делаю правильно. И куда бы я не продолжал идти, мне каждый раз казалось, что эта дорога самая длинная, закрадывались сомнения, и я уже начинал сожалеть, что пошел именно в этом направлении, которое ведет в некуда!

За каждым поворотом я ожидал спасения: машину, человека, деревушку. Но за каждым поворотом снова был лес, за лесом - новый поворот…

Ночью я ночевал у какого-то болота: разжег огромный костер, нагрел землю, потом отодвинул угли в сторону, положил на это место бревна, на них наломал веток и лег. Было хорошо – так я быстро уснул. И потом сам себя хвалил за то, что люблю смотреть по телевизору разные передачи о выживании в экстремальных условиях хоть что-то из них да запомнил…

Наступило утро. Я проснулся весь в инеи, вокруг трава во льду. Пил по глоточку, такую же ледяную воду, доедал всухомятку остатки «Доширака», затем поднялся и двинулся дальше…

Мне мерещились турецкие пятизвездочные отели, с их «ВСЕ ВКЛЮЧЕНО», египетские пирамиды и горячий песок, финские сауны и русские бани с веничком и ядреным кваском…

А на 16 мая у нас ведь взяты путевки в Тайланд - всей семьей…

На лесной дороге, по которой я шел, было много следов разных животных. Я благодарен Господу за то, что в том ужасе, в котором я тогда пребывал, я все же не отдавал себе полного отчета в том, что на дворе весна, что я в лесу - и не просто в лесу, а в тайга, где вокруг меня голодные звери. Потому что на протяжении всего моего «приключения», мне постоянно казалось, что со мною параллельно кто-то идет еще. И это уже не плод моего воображения: эти ощущения были реальными, они исходили извне, а не внутри меня! Я слышал хруст ветки, то шорох листьев, то что-то еще, похожее на присутствие хищника. Но в этот момент у меня было достаточно других проблем, я сам был как зверь, у которого обострены все чувства на выживаемость. И пусть, я был израненным и загнанным зверем, но, наверное, хищники, которые следили за мной и шли параллельно, не пытались напасть по причине, которая исходила от меня, в виде сильнейшей энергетики: «Выжить любой ценой». И я отмахивался от этих звуков, не пуская в свою голову дополнительного страха, быть кем-то съеденным, все же списывая это на очередные фантазии, и галлюцинации моего больного сознания. Хотя, вполне возможно, был и в этом огромный риск, что по мою душу, где-то рядом постоянно бродили волки, или рысь, или тот же медведь. Ведь в этих местах водятся и они. И те следы, которые я видел, - это не собачьи, по огромному следу понятно, что это волки кружили вокруг меня. Наверное, выжидали, когда я окончательно угасну и не смогу сопротивляться. Но в тот момент, я связываю все происходящее не иначе как с Божьим промыслом: видимо, у НЕГО были на меня другие планы, и поэтому Он отводил от меня самое ужасное. Отводил от не нужных панических мыслей, сосредотачивая меня на спасение, на выживание…

Что я нужен, своей семье…

Но, тем не менее, среди этих следов, к своему удивлению, я обнаружил следы коровы. Я возрадовался! И конечно, я не деревенский житель, но корова, она ж далеко от дома не уходит, да и туда и обратно к дому, как правило ходит по одной и той же дороге. Есть даже поговорка: «Поставь забор на дороге коровы домой - она упрется в него рогами и дальше не пойдет…».

Я, уже как «опытный» следопыт, уверенно брел по этим следам и был на сто процентов уверен, что уж они обязательно, выведут меня к людям. Шел по ним долго - и как сейчас помню: выхожу на опушку леса, а там – раз! - и след обрывается! Следующий - метрах в пяти, наверное. «Ни фига себе, - думаю, - что ли корова с крыльями?!». Стало понятно, что никакая это не корова, а лось. Видимо, его что-то испугало, и он поскакал…

Снова была боль и снова разочарование - целая беда. Потому, что очередная надежда растаяла. И я опять, идя по ложному пути, свернул с главной дороги, куда-то в сторону - снова забрел опять глубоко в лес. Это было печально. Так прошел еще один день. Солнце садилось за горизонт - и я снова жег костер, чтобы более - менее, успешно переночевал…

На следующее утро, я вышел на развязку дорог, где увидел указательный столбик, на котором были написаны цифры: 90 – 116, без каких-либо названий. Тогда, я однозначно понял, что это количество километров до чего-то. Скорее всего, до населенных пунктов: в лево 90 километров, а в право 116...

Я обхватил этот столб руками и завыл - как волк воет на луну. Потому, что, находясь в таком состоянии, я не смогу пройти столько километров! Единственное, что было ближе от этого указателя, - так это, та «избушка», из которой я ушел трое суток назад. Я примерно представлял, как до нее дойти обратно. У меня больше не было воды, закончилась и еда - правда, еды не было и в том домике: я забрал ее всю с собой. Так что возвращаться, не было никакого смысла! Да и какая разница, где я погибну: там или здесь. Снова, собравшись с духом, я повернул налево: девяносто меньше, чем сто шестнадцать…

Я шел на последнем издыхании. Не шел, а шкребся на автопилоте. По дороге бросил рюкзак и все, что утяжеляло меня. Снял и выбросил теплую куртку - она почти насквозь промокла и весила, наверное, как два ведра воды. Наступала очередная ночь, и я уже хотел было остановиться, чтобы проделать процедуру с костром и ночлегом. Как в этот момент, в полумраке, сквозь деревья, увидел крыши домов.

Наверное, тогда я обрадовался…

Но, подойдя ближе, понял, что пришел обратно в дом. В тот самый дом, в который возвращаться ну никак не планировал!

Но главное мое разочарование - если так можно выразиться - до последней минуты, было то, что пока я трое суток проходил очередной курс выживания: ночевал под светом звезд, и под тем, что падает с неба в виде снега и дождя, бродил по следу «коровы» и рисковал быть съеденным злыми хищниками… - в это время, кто-то наведывался в сие жилище. Может, хозяева, а может, спасатели, которые по мою душу…

Но это было невероятно, совершенно не предсказуемо и ужасно…

Да, это был след, от вездехода…

Я кинулся то в один домик, то в другой, заглянул в баньку в надежде, что кто-то задержался здесь на какое-то время. Но везде было пусто! На столе лежали свежие продукты, вода, свечи, батарейки для магнитолы и водка. Полный набор минимальных удовольствий для неисправимого романтика экстремальных походов…

Я переночевал на привычном месте. Проснувшись, обработал еще раз свои ноги, осмотрелся. Взгляд мой упал на мой крест, который висел на стене. Через окно на него падал луч солнца - и крест светился. Трое суток назад в отчаянии я оставил его здесь. Крест светился - как бы улыбаясь – говорил: «На этот раз все будет хорошо. только не оставляй меня больше нигде!»

Видать, правду люди говорят: - «Если не хочешь вернуться в какое-то место - нельзя в нем оставлять личных вещей». Я снял крест с гвоздя, и положил в карман - пообещав повесить его на шею, после спасения…

Люди, которые приезжали на вездеходе, тем же путем и уехали - след в след. Теперь у меня была прямая дорога домой. И назад я пошел более уверенно. Я шел по человеческому следу. На всякий случай прихватил с собой ручку и бумагу - по дороге писал записки и развешивал на деревьях на самые видные места. Что я жив, что иду обратно по следу, надеюсь, что меня вскоре обнаружат.

Наступила очередная ночь – возможно, последняя в этом испытании. Я как мог, поддерживал костерок. Сегодня я был до крайности перевозбужден спасительной мыслью о том, что на этот раз, уже без ошибки, я выйду к людям. Поэтому сон не шел. Все это время я думал о детях, о жене. Думал о том, что им сейчас тяжело, что жене больно, что я в очередной раз ее обидел. А может, она уже и не ждет вовсе, меня не путевого…

Едва забрезжил рассвет, я, стиснув зубы, в последнем отчаянии двинулся дальше. Дорога была совсем разбитая, с глубокой колеей, заполненной грязной жижей, - будто здесь прошел танковый батальон. Дальше мне стало казаться, что я здесь уже проходил, те же возвышенности и колючие кусты. И вдруг, обойдя очередной лесок, я увидел свою машину. Вернее, то, что от нее осталось. Я увидел, что здесь, кроме меня кто-то был. Много следов - все, что выбрасывал из багажника, было подобрано. Я понял, меня искали, и продолжают искать, значит, у меня еще есть шанс спастись. Теперь я шел в том направлении, откуда приехал, и понимал, что теперь все будет правильно. Правда, пару раз закрадывалось сомнения: дошел до озера, которого не помню, встретил у дороги старый, огромный, деревянный крест - постоял, помолился, чтобы Господь дал мне разумение и силы исправить то, что исковеркал вокруг себя в прошлой жизни…

Эта патовая ситуация, в которую я сам себя и загнал, просто обязана была со мной случиться! Я же не совсем конченый неудачник, чтобы сдохнуть от передоза! Но, видать, у Господа Бога, нет другого способа избавить меня от этой заразы, кроме как окунуть мордой в реальность живой природы. Показать - голому и беззащитному - как оживает природа после лютых вьюг и морозов и заново возрождает себя в муках. «Чтобы и я смог в полной мере ощутить и напомнить себе, глупцу, как прекрасна - ЖИЗНЬ!» Что за нее нужно бороться, а не прозябать, дарованные тебе годы… в болезненных иллюзиях, уколовшись…

А родившись заново -этой весной, вместе с природой…

Но, рождение в муках – это и есть мучительно. и я орал на весь лес: – О ГОСПОДИ! Давай – же, поскорее закончим это испытание, мною самим - же и оплаченное…

Я шел, и продолжал анализировать: почему все это происходит со мной? И сейчас прекрасно понимаю, что это не лес спас меня - он лишь создал условия, в котором человеку может быть гораздо хуже, чем раньше, и когда ты не в силах это изменить. Когда, оставшись наедине с собой, можно о многом подумать. И то, что зависимость, как черная дыра во Вселенной, не затянула меня окончательно, из которой вырваться практически невозможно, - заслуга, прежде всего моих родных. Как бы им ни было плохо, они не отвернулись от меня, не выгнали на улицу как паршивую собаку. Дети, родители, друзья, жена - все боролись за меня и не давали, совсем скатиться на самое дно…

Да, я не святой, но, наверное, все же не самый плохой человек. Да, близкие и родные, хватанули от меня горя – и, наверняка, эта боль возвращается ко мне бумерангом. Прописная истина и аксиома: – «За все в этой жизни, нужно платить». И вот это время пришло. За все мое безумие, связанное с наркотой; за блядство, разврат, измены жене, за ту боль, которую я ей причинил, за мою распущенность…

Вот она – ЦЕНА. И вот она - ПЛАТА…

Я не был уверен, что моя жена простит меня и останется со мной - это решать ей…

То, что произошло со мной за эту неделю, стало началом нового этапа моей жизни. До этого момента я только учился жить - теперь я знаю, как ценен каждый ее день…

Понял всем своим умом, существом: что человек сотворен для счастья, что счастье есть в удовлетворении всех человеческих потребностей. А вот все несчастье происходит не от недостатка - а от излишка. И еще понял: что нет в этом мире ни чего страшнее - кроме отсутствия ВЕРЫ. И сила твоя, в твоем не сокрушении, зависит только от ВЕРЫ! Нет веры - приходит страх и побеждает тебя...

Впереди появилась деревенька. Из нее, навстречу мне, ехала машина. Вначале я подумал, что это опять галлюцинации - но то, как старательно водитель объезжал лужи на дороге, стало ясно: это на самом деле то, что я так долго ждал - СПАСЕНИЕ…

Я упал на колени, достал из кармана крест, одел на шею, и стал его целовать. Затем припал к земле - плакал и плакал, уже от радости. Машина остановилась. Из нее вышел дядька и спросил, улыбаясь: - Это, ты - наша потеряшка?

Это было шестое мая. Второй мой день рождения! Семь долгих, бесконечных дней и ночей я бродил по лесу в надежде встретить хоть одного живого человека. Просил небеса о чуде - и оно произошло…

Несмотря на все мои сомнения и обиды на Господа Бога, я понимал: во зле, которое случается с человеком, в какой-то его беде, виноват только он сам. А Бог, желает нам только добра. И какой путь ОН для нас изберет - мы не ведаем…

Но, я точно знаю: в те моменты, когда мне было особенно тяжело, ОН нес меня на своих руках…

Михаил - так звали моего спасителя - отвез меня к себе домой, напоил, накормил, дал чистую одежду и отвез меня домой…

- Меня зовут Антон. Мне почти сорок лет, и я счастливый человек! Пройдя все эти испытания, я вновь обрел радость жизни. Я кардинально изменился - пересмотрел свое отношение к людям. Раньше мне было на всех плевать: я был высокомерным и эгоистичным. А там, в лесу, мечтал о спутнике - любом, лишь бы это была живая душа! С тех пор я стараюсь быть добрым ко всем, и с любовью отнаситься к каждому человеку…

Регулярно хожу в церковь - впервые в жизни исповедался и причастился. Делаю это, хотя бы два - три раза в год. Стал поститься - хотя бы в Страстную неделю Великого поста. Стараюсь почти каждое воскресенье быть в храме села Калларово, который, теперь считаю - своим.

С тех событий, прошло три с половиной года…

ОТ АВТОРА:

И было понятно, что Антон рассказал о своих злоключениях не первому встречному. В авторе Антон увидел такого же раненого и нашедшего себя человека, которому и без лишних уточнений понятно, почему это случилось.

В начале своей жизни - до скитаний по тайге - Антон переживал свое «падение», постоянно осознавал, что этот путь ведет его однозначно прямиком на два метра под землю. Поэтому он постоянно ждал, искал то (чего не знал сам), что спасёт, избавит его от зависимости и вернёт в нормальное русло жизни. В лесу Антону пришлось стать зверем - пусть раненым и тяжело переживающим свою некстати возникшую слабость. Именно поэтому он ещё не был окончательно потерян, и в итоге спасён…

Он не искал, с кем бы выговориться или «похвастаться», какой он молодец – сумел выжить! Напротив: он говорил об этом периоде своей жизни, как об ошибках, которых пусть не допустит никто и никогда. Он говорил о любви - в первую очередь о любви к себе, как творению Божьему.

К Антону подошел официант:

- Прошу, как и заказывали, - и, поставив на столик тарелочку, удалился. На тарелочке парИлись только что отваренные, три картошки в «мундирах…».

Утро…

Снег падает медленно,

На пустынные улочки Томска,

Ты идёшь тротуаром заснеженным,

Теребя нежно руку ребёнка.

Взгляд усталый, но полный надежды,

Ждёшь его, а чего же более…

Просто время и в правду не лечит

Или сердце устало от боли.

Словно вороны черные кружат,

В голове твоей страх и сомненья.

Может, он тебе вовсе не нужен

Или нет больше места терпению.

Но ведь было - же время другое,

Задыхалась от счастья стыдливо,

Иногда, и себе не веря,

Что всё может быть так красиво

Вдруг, спустя много лет, однажды,

Так же руку держа ребёнка,

Что тебя называет бабушкой,

Ты ему улыбнёшься робко.

Нежно щёку его погладишь,

Губ коснёшься слегка, игриво,

Вспомнишь всё, но махнёшь рукою,

«Не напрасно ждала тебя, милый!»

Автор стихов – герой рассказа: МЕЛЬНИКОВ АНТОН АЛЕКСАНДРОВИЧ

p.s. После чудесного спасения Бог отмерял Антону еще пять с половиной лет жизни. Эти годы были яркими, насыщенными чудесными событиями – и не зависимыми с наркотиками…

Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться.

А чтобы оценить жизнь, иногда приходится пройти через смерть.

Но главное – не перепутать «последний раз» с «последним шансом».

Н Е В Т О В Р Е М Я, И Н Е В Т О М

М Е С Т Е…

Основано на реальных событиях, место событий изменено, любые совпадения случайны. Если вы узнаете в ком-то себя или своих знакомых, пожалуйста, не пугайтесь: просто иногда жизнь развивается по сценарию, который не утверждал ни один режиссер…

Если ехать недалеко, путешествие в плацкартном вагоне превращается в довольно «душевное мероприятие». На время поездки вы оказываетесь в своеобразной передвижной коммунальной квартире. По коридору с гиканьем носятся дети, где-то плачет младенец, тут же сушатся им-же «отмеченные» простынки с тем самым «ароматом», который ни с чем не спутаешь. Напротив, через проход, на боковых местах, уже не молодая пара неспешно потягивает пиво под пахнущую дымком рыбу, приобретенную на одном из полустанков. За стеночкой мужики на мелочь режутся в «очко» или «преферанс». В соседнем купе студент декламирует трем дамам не определенного возраста свои страстные, но откровенно еще совсем «сырые» стихи. Периодически по вагону, проходит официантка из ресторана в белоснежном, накрахмаленном фартуке, громко предлагая: «Пирожки, горячие пирожки!». А за ней - неугомонный проводник с соблазнительно парящимся чаем в красивых, старинных подстаканниках: «Чайку не желаете? Горячего, цейлонского, от самого сердца!».

Такая непринужденная атмосфера, очень быстро стирает границы. Люди сближаются, до такой степени что начинают «исповедоваться» друг другу, выворачивая наизнанку самое сокровенное и потаенное, ведь ты понимаешь, что видишь этого человека впервые, а значит, изливая душу, почти наверняка получаешь гарантию, что после расставания больше никогда в этой жизни его не встретишь… Удобная психологическая уловка.

Но на этот раз, бухгалтерия родной редакции расщедрилась, и я, ее неизменный журналист, это, оценил, войдя, в уютный вагон ЛЮКС, по-домашнему ухоженный, без единой пылинки. К тому же, вагон был новый, оснащенный всем необходимым для поездки на дальние расстояния. Такие составы появились совсем недавно и позволяют путешествовать с повышенным комфортом. Даже скучно…

Войдя в люксовое купе и оглядевшись, я поймал себя на мысли, что это вовсе не поезд, а некий «временной портал». Как будто я уже приехал и нахожусь в апартаментах дорогого отеля, в ожидающем меня городе. Взору предстали двухместные покои с мягкими, достаточно широкими диванами и таким же креслом в углу. Шкаф для одежды из дорогой породы дерева. На столике в не большой, но изящной вазе живые ромашки. Удивила современная аудио – и видеосистема, тонкий ЖК-монитор на стене, доступ в интернет (Wi-Fi) и, само - собой - кондиционер! И, конечно же, отдельный санузел - предел мечтаний любого пассажира плацкарта: – душ, из которого течет не только холодная, но и горячая вода! Вот это прогресс!

Разувшись и скинув куртку на диван, я ходил по купе, с любопытством рассматривая и трогая все, что поедет со мной дальше. Телевизор работает, из крана, как и должно - бежит горячая вода, кресло уютное, цветы пахнут ромашками, а окно идеально чистое. За ним плавно уплывающий перрон. Поезд все чаще стал постукивать колесами, набирая скорость, и я вдруг ощутил двоякое чувство. Радость: какое-то время буду ехать один, можно «обжиться» и почувствовать себя по причине первенства – хозяином положения. И второе – волнение с примесью досады: кого же судьба на этот раз выберет мне в попутчики? А вдруг, я так и поеду один? Одиночество в люксе для журналиста – это уже диагноз…

Не торопясь, я стал «обживаться»: переоделся, разложил на столике свои «инструменты»: ноутбук, диктофон, блокнот. По ходу дела я натыкался на новые, тщательно продуманные «мелочи, умного купе». Вот, кстати, можно узнать по информационной системе, долго ли мне еще хозяйничать в одиночестве? Нажав на кнопочку, тут же услышал приятный женский голос:

- Слушаю Вас. Что желаете заказать, или ответить на Ваш вопрос?

- Будьте добры, скажите время прибытия на следующую станцию? И продано ли второе место в моем купе?

- Прибываем через три часа, в 13.20. Место продано из Москвы. Возможно, пассажир опоздал на посадку, или решил не ехать.

- Спасибо.

- Пожалуйста. Обращайтесь.

Не доезжая до следующей станции, в дверь постучали. И не успел я ответить, как она распахнулась. В проеме возник, мягко говоря, колоритный мужчина лет пятидесяти: в одной руке чемодан, а в другой - пара красивых коробок. Невысокий, коренастый, с большими синими глазами. Из-под каждой подмышки торчали горлышки бутылок, а карманы широкого полупальто оттопыривались чем-то круглым. Выглядел он, – растрепанным и, судя по легкой покачивающейся походке, был навеселе.

- Добры-ы-ый де-е-ень! Я, ту-у-уточки! - протяжно, по-театральному, воскликнул мужчина, застыв в ожидании моей реакции. Но я был настолько обескуражен его появлением, что лишь кивнул. Он стоял, не подвижно, и только его выразительные глаза, измерив меня с головы до ног, продолжали крутиться, сканируя интерьер купе.

- Мы-ы-ыы, в поезде? - его глаза от удивления медленно поползли вверх. Круглая шляпа сама собой съехала на затылок, а освободившийся чубчик встал торчком. Очень медленно присев, словно опуская тяжелую штангу, он демонстративно разжал пальцы и поставил вещи на пол. Поочередно наступая на пятки, он снял скрипучие башмаки с загнутыми носами. Затем он подошёл к столику, широко развел руки, резко развернулся на пальцах, поймал бутылки за горлышки, ударил ими по карманам, оттуда тут же вылетели лимоны. Через мгновение они уже были в его руках. Когда он успел поставить бутылки на стол, я так и не понял. «Фокусник! Да и только!» - пронеслась мысль в моей голове.

- Вот, попал в "пробку", пришлось запрыгивать в уходящий поезд и пробираться к вам через ресторан. А там уже друзья! Посидели немного. Прощаясь, они угостили меня виски с лимонами - сейчас мы с вами «будем знакомиться...».

Он был изрядно навеселе. Все его движения то стремительны, то замедленны, как в пантомиме. Выглядело виртуозно и смешно. Нет, он не смешил и не был смешен, он был смешным! Я видел этого человека всего две минуты, но уже проникся к нему симпатией и необычайной радостью от того, что он рядом. Мощная энергетика, мягкое тепло, притягательная харизма - и все это в одном человеке! Его аура буквально фонтанировала, распыляясь мелкими струйками умиротворяющего колдовства, которое пронизывало все вокруг. В голове металась одна мысль: «Я знаю этого человека, часто его вижу», - но образ не складывается, как в тумане - одни очертания…

Я не мог оторвать от него глаз, продолжая улыбаться. Присмотревшись, я вдруг почувствовал, как в душе зарождается сочувствие. За маской легкого веселья я увидел очень уставшего и печального человека.

- С вашего позволения, мой юный друг, мне необходимо принять холодный, отрезвляющий душ и переодеться. Я не заставлю вас долго ждать. А вы пока лимончики порежьте, пожалуйста, - прихватив вещи, он мгновенно скрылся за ширмой, оставив после себя сложный шлейф дорогого парфюма, табака и спиртного...

Можно только гадать и перебирать варианты, кем же может быть этот незнакомец, с которым мне предстоит проделать путь через всю страну... «Но, черт возьми, он мне понравился!». Внутри закипело профессиональное любопытство: сколько же лиц промелькнуло в этом человеке, за такое короткое время! Я убрал со стола лишнее, нарезал лимоны, достал припасенную курицу – гриль, купленную в вокзальном буфете. В шкафчике нашлась посуда на все случаи жизни, в том числе хрустальные бокалы для вина.

Через некоторое время из-за ширмы вышел вроде бы совсем обычный человек: в рваных джинсах, босиком, с ярким шелковым шарфом на шее поверх белоснежной рубашки с загнутыми манжетами. И все в той же шляпе, которую он, видимо, забыл снять, переодеваясь.

- Неплохо, неплохо, молодой человек! А почему до сих пор не налито, друг мой? – с этими словами он снял трубку и сделал заказ.

- Господа, прошу во второй люкс заказ. У нас две бутылки виски и два лимона. Исходя из этого, на ваше усмотрение: чтобы, два сильных и молодых мужчины могли плотно закусить, друг с другом. Сделайте красиво, пожалуйста...

- Надеюсь, представляться нет необходимости? - не дожидаясь ответа, он взял бокал с виски ударил по моему бокалу и залпом выпил.

- Напротив, мы с вами не знакомы. Это я точно знаю. Хотя я в большом сомнении, потому что уверен: я вас знаю, или где-то видел, но картинка пока не складывается. Простите за каламбур.

- Видимо, я ещё не все сделал в этой жизни. Вы сейчас напомнили мне, пожалуй, один из самых ярких фейерверков моей жизни. Нежный, удивительный, значимый…- незнакомец на мгновение задумался, грустно улыбаясь.

- Так вот, за последние десять лет я встречаю второго человека, который меня не знает. За это нужно выпить! - он налил ещё по тридцать грамм, посмотрев на меня и, опережая мой вопрос, продолжил:

- Да, очень душевная история. Если вы о ней напишите, дорогой мой Сергиенко Г.В., то уж после этого точно будут показывать пальцем на улице. Наконец-то я стану узнаваемым!

Казалось, он видит меня насквозь, читает мысли, и может говорить за нас обоих. Но, откуда он знает мою фамилию?

- Но, уважаемый, откуда...? - я в недоумении развёл руками.

- О, это было совсем не сложно. Проходя мимо проводника, я поинтересовался, с кем имею честь соседствовать. Ну а по содержимому вашего столика понятно: глядя на экипировку, понятно: товарищ Сергиенко - журналист или писатель... А раз так, то живя с вами в одном городе и будучи людьми публичными, мы наверняка, хоть раз заочно слышали друг о друге. - при этом он сделал незаметное движение руками, и его лицо «заулыбалось» ярким, круглым, смешным клоунским носом. Шляпа в мгновение ока превратилась в рыжий парик.

- Вуаля! Я, туточки! Весь вечер на манеже - клоун Подсолнух - Конапуша! - профессионально представился сосед по купе…

- Ну конечно! Неужели ВЫ, Ефим Петрович Любимый? Кстати, у вас уникальная фамилия! А я Георгий, работаю, как вы уже заметили, журналистом, публикуюсь в альманахе «Россия Современная», - рука клоуна оказалась сильной и крепкой.

- Да-да, Георгий, мне тоже приятно. А ваши «частные расследования» очень увлекательны. С нетерпением жду новых историй, а также ваших «попутных рассказов». Чего только не вытворяет с нами жизнь! Наверняка многие истории так и просятся на бумагу! Что касается моей фамилии, то это сплошной веселый анекдот. Старайтесь не забываться, казусов и забавных историй вокруг нее было предостаточно: и с женщинами, и с мужчинами! При посторонних прошу не называть меня по фамилии.

- Вы уж меня простите, Ефим Петрович, что не узнал. Весь город в ваших афишах, но вот так, без грима, не имел чести. Да и, признаться, как бы вам ни было обидно, к цирку отношусь равнодушно и бываю в нем редко, скорее по необходимости, чем по желанию. И все же поднимем бокалы за вашу веселую и, наверняка, очень трудную работу, и за знакомство.

- А еще Георгий, предлагаю перейти на «ты». - выпив, мы «раздербанили» курочку и принялись закусывать. В дверь постучали, и на пороге появился официант с заказом. На подносе было все красиво: фрукты, нарезка, мясо, и еще что-то. Петрович, не слушая моих возражения по поводу оплаты заказа, расплатился, и отблагодарил официанта щедрыми чаевыми.

- Георгий, он же Жора, он же Гога, он же Юра, ты разбередил мои воспоминания…

Кстати, слышал любимый анекдот Юрия Никулина? Нет? Тогда, пожалуйста: «Из пункта А в пункт Б на встречу друг другу вышли два поезда, и не встретились…».

- Почему?

- «Не судьба…». Вот так и в жизни: вроде бы очевидные, по всем законам жанра истории, должны складываться логично и хорошо, но… не судьба.

Поезд, притормаживая, плавно подъезжал к первой станции нашего долгого пути. Не сговариваясь, накинув куртки, мы вышли на перрон – тихой, прохладной осени. Наш вагон остановился напротив новенького, двухэтажного торгового центра, сверкающего, манящими рекламой – витринами. А сбоку от него, словно притаившись, ютился старенький обшарпанный киоск, похожий больше на «избушку Бабы-Яги» с огромной вывеской на всю крышу: «МОЕ МЕСТО ПОД СОЛНЫШКОМ».

На перроне Петрович окутал нас благоухающим дымом дорогой сигары. Глядя сквозь толпу суетящихся пассажиров, он погрузился в печальные раздумья, не замечая ни радости встречающих, ни слез провожающих…

Поездка продолжалась в затянувшейся паузе. Я устроился поудобнее в уютном кресле и не отрывая глаз от погруженного в раздумья Ефима Петровича, не мешая его мыслям, терпеливо наблюдал. В этом человеке, словно в немом кино, необъяснимо красочно сочетались внутренние и внешние эмоции. Он ходил по купе, совсем не замечая меня. То резко останавливался и долго смотрел в окно, то садился на диван, обхватив голову руками, как при головной боли - плотно сжимая веки…

- Половина пассажиров этого поезда: - мои друзья и коллеги, - неожиданно, не открывая глаз, начал свой рассказ уставший клоун. - Цирк с Цветного едет на гастроли в Красноярск, на мою малую, милую Родину…

А я с самого детства «болею» цирком, - как бы разговаривая сам с собой, Петрович постепенно возвращался в наше купе. - Всегда смешил родных, сам придумывал репризы, наблюдая за животными и окружающими людьми. Мне аплодировали и поддерживали: мол, растет новый клоун «КАРАНДАШ». Затем была студия народного цирка, цирковое училище. К тридцати годам я выиграл несколько международных фестивалей: в Пекине, Токио, Берлине. Когда получил приглашение от Никулина работать в новом Старом цирке на Цветном бульваре, подумал: шутка? Знаешь, Жора, с далекой периферии, да так сказать в МЕККУ отечественного цирка! Это ж предел мечтаний любого, кто, хоть какое-то связан с нашим ремеслом.

- МОСКВА. Было самое начало лета. Вторая половина июня. Нежная зелень на деревьях и газонах. В движениях и на лицах большинства людей читалось одно и то же настроение: жизнь зародилась с утра, лето бесконечно и все самое хорошее впереди. Я был на той же волне эйфории, ведь все, о чем мечтал, сбылось! Все, к чему я долго шел, над чем трудился, о чем мечтал…

С самого утра встреча с Юрием Владимировичем Никулиным определила мою судьбу и раздвинула горизонты на многие годы вперед. Из его рук получил ключи от квартиры, относительно не далеко от цирка. И поэтому, шагая по безоблачному городу, не чувствовал под ногами тротуара. Я видел, что люди красивые, окна и витрины сияют, воздух свеж и невесом…

Я шел по березовой алее, что-то «мурлыча» себе под нос, любуясь молодыми парами, которые сидели на лавочках в тени березовых сережек и листьев, шуршащих от теплого летнего ветерка…

И вдруг, в какой-то момент, мир вокруг меня словно замер, или вовсе исчез. В самом начале аллеи, навстречу мне, шла - ОНА…

Да и сказать «шла» - ничего не сказать. Я видел медленно парящего, не касающегося земли ангела в облике молодой, очаровательной, сияющей девушки. На ней было белое, воздушное платье, едва прикрывавшее изящные, стройные ножки. При каждом ее шаге ветерок колыхал подол платья и мое воображение, подхватывая в унисон пряди густых, длинных, черных как ночь волос, которые спадали по плечам, переливаясь на солнце. Улыбаясь, сама себе и плавно жестикулируя красивыми худенькими руками, она, проходя мимо, одарила меня мимолетным взглядом темно карих глаз, и улыбкой, предназначенной только мне…

В этот момент она была необычайно мила. Взглянув на меня, она как бы сказала: «Смотри, любуйся, я недолго такой останусь». Хоть она и парила в моем воображении где-то между небом и землей, но мелодичный стук высоких тонких каблучков до сих пор звучит у меня в ушах… А я, как вкопанный, не в силах пошевелиться, смотрел, ей в след, и мысленно шел рядом, шутил… И мы о чем-то смеялись…

- Ты влюбился, Ефим Петрович? С первого взгляда?

- Что ты! Гоша! Я считаю, что любви с первого взгляда не бывает. Как и со второго, и с двести пятого…

Когда-то в юности, когда я взрослел, у меня стали возникать взрослые вопросы, как правило, на них отвечал мой дед Илья. Однажды я спросил его: «Видел ли ты любовь с первого взгляда?» - Ох, внучек... - вздохнул мой дед и продолжил: - Мне уже 93 года, зрение не то. Мне обязательно пощупать надо, и не только руками. Мне очень важно, чтобы человек был душевным, милым, умным, и желательно с чувством юмора. Да и не разглядишь сразу, что любовь -то тебя обуяла…

- Заметь, Георгий, «слепым» можно быть и в более молодом возрасте, особенно при первом взгляде. Поэтому я рекомендую – «прощупать», какое-то время побыть вместе. Начнешь в человеке «тонуть» - твое. Захочешь «спастись» - беги…

- Ну а как же литература, ведь против классики не попрешь. Опять же - кино…

- Еще скажи: дамские романы, и мыльные оперы. Про любовь написано и снято много хорошего и не очень. И каждый человек относится к любви по-своему, со своими представлениями и определениями. А кто-то за всю свою жизнь, так ни разу и не «вспыхнет». Жизнь без любви к женщине, Жора, пуста и никчемна, даже если ты богат, здоров, успешен и знаменит! Великий Александр Блок однажды сказал – «Не влюбленный человек, не имеет право носить звание человека». Можно, конечно, поспорить, но для меня, например, любовь – это, воздух! Наливай Георгий, выпьем за любовь, - я плеснул виски, чисто символически по бокалам. Как говорится, не пьянки ради…

- Петрович, за твою ЛЮБОВЬ!

- Да. Каждый - за свою... - мы выпили, и какое-то время, молча закусывали. Но недостатки моего нетерпеливого характера журналюги, требовали продолжения. Что же там может быть дальше, чего я еще не знаю в этой жизни?

- Так что же дальше Петрович? Она так и ушла? - прервал я затянувшуюся паузу.

- Не гони лошадей, Жора! - с какой-то одесской интонацией сказал клоун Конапуша, а затем уже серьезно продолжил: - Я сейчас вспомнил слова Андрея Рублева из замечательного фильма, великого Тарковского: «…бывает, устал, намаялся… И вдруг в толпе встретишься с чьим-то взглядом, человеческим, и словно причастился. И все, легче сразу, разве не так?». Редко, Георгий, сейчас можно встретить такой взгляд, а так хочется найти эти глаза и смотреть в них бесконечно, до исцеления, омываясь в них до кристальной чистоты… Так вот, у девочки этой, был именно такой взгляд…

Нашу жизнь определяет ВРЕМЯ. Все в ней происходит именно в нужное время: ни раньше, ни позже. И обязательно для чего-то. И все встречи, в нашей жизни, не случайны. Некоторые отношения не заканчиваются никогда: они живут в бережно хранимых воспоминаниях, образах, если невозможно реальное присутствие в жизни другого человека. Просто знаем ли мы, хотим ли знать, что значим для других, когда-то очень близких людей, и тем более, для посторонних, вдруг обративших на нас: «пристальное» внимание?

Ефим Петрович, то и дело прерывался, погружаясь в свои мысли. Я терпеливо ждал, не перебивая.

- Любовь, говоришь… Как я мог тогда полюбить кого-то еще? У меня семья, дети. И я всем сердцем любил мою жену, с нежной благодарностью за моих очаровательных двойняшек: Манюни и Иванушки. Я считал и чувствовал, что наши отношения – это нечто большее, чем влюбленность. Мы близки на духовном уровне. Мы не чувствовали превосходства друг над другом, не оценивали и не сравнивали себя с другими счастливыми парами. Не боролись за первенство, за главенство в семье и не пытались изменять друг друга. Хозяйничали по дому наравне, вместе, не деля обязанности на мужские и женские. Я относился к любимой как к девочке, и поэтому не считал зазорным помыть полы или приготовить ужин. Вместе трудились и вместе отдыхали. Я, конечно, был непутевым, и совершал разные глупости. Она же терпела, и все мне прощала…

А еще из-за моей профессии мы очень много времени проводили порознь, что нас отдаляло, а потом еще крепче соединяло. Конечно, поначалу в нашей жизни, не все было идеально. Какое-то время, наверное, как и у всех это бывает, «притирались» друг к другу через мелкие ссоры и обиды, глупую ревность и не понимание каких-то ситуаций… Но эти не приятные мелочи быстро забывались, вымещением их мелочами приятными. Мне нравилось, когда по ночам она обнимала меня сзади «рюкзачком» и как ребенку, заботясь, поправляла одеяло. Когда она смотрела в окно, пока я не скрывался из виду. Мне было хорошо просто от того, что она была рядом, и носила меня в себе. Одним словом, я чувствовал себя счастливым, она делала меня таковым. И вот, уходя на работу, я, уже на разрыв скучал, и спешил домой, чтобы снова коснуться любимой взглядом, словом, уткнуться носом в запах волос и не напрягаясь молчать - обнявшись… При этом, все - и внутри, и с наружи - приходило в очаровательно замкнутый баланс. Я никогда не спрашивал, любит ли она меня и так же ли ей хорошо со мной, как мне с ней. Достаточно было ее глаз, нежности рук и взаимной заботы, это и есть настоящая, подлинная близость. Не столько физическая, сколько душевная, эмоциональная и более интимная. Иногда мне приходила в голову мысль, которая даже в страшном сне казалась бы ужасной. Я думал: что же со мной будет, если она уйдет? Нет, не к кому-то, а вдруг умрет раньше меня? И на меня еще в сотни раз сильнее обрушивалось счастье от того, что мы вместе, что я могу дотронуться до нее и смотреть, как она причесывается, напевая что-то себе в полголоса. Как мелькают спицы в ее руках, когда она вяжет. Как она спит, сложив ноги «велосипедиком». Как рассказывает детям волшебные сказки - «на ходу» сочиняя. И, как ребенок хохочет до колик, держась за живот, на моих представлениях, хотя видела их уже много раз. В такие моменты я приносил старые альбомы, обнимал ее, и мы вместе смотрели на счастливые мгновения нашей молодости. После этого я старался уединиться и со слезами благодарности молился Пресвятой Богородице, прося прощение за такие мрачные мысли. Где-то в глубине души я понимал: если ее не станет, то и моя жизнь закончится. Эти чувства не объяснить и не выразить словами, их можно только прочувствовать и пережить самому. Нет, даже не пережить, а прожить…

Поэтому, в нашем сердце может жить только одна любовь. Любить двоих невозможно. Обманывать - да, или обманываться самому. Но это уже не любовь, это заблуждение…

Но все мы человеки, и то, что ты называешь любовью с первого взгляда, я называю - влечением. В начале отношений – всегда, только влечение. Почему нас влечет к кому-то, и не важно, есть у тебя семья или нет, мужчина ты или женщина? Да потому что в этом человеке есть то, чего у тебя нет или не может быть по определению, а может быть было, да глупо растеряно. А ты хочешь этим обладать. Так или иначе, мы есть друг у друга, пока нам, друг от друга что-то нужно. К примеру, желание ощущать себя живым, нужным, желанным, красивым, сексуальным, смелым и так далее. Таким, о каком тебя забыли в реальных отношениях. Таким, каким ты уже не нужен, в настоящей семье, а нужен для чего-то другого, но не для чувств. И вся эта «химия» с новым человеком бурлит в основном на подсознательном уровне. Должно пройти какое-то время, прежде чем ты разберешься в себе и начнешь адекватно принимать решения. А пока, общаясь, ты получаешь то, чего у тебя нет, - эту волшебную энергию в полной мере. Порой, сам того не осознавая, разрушаешь все, что было «ДО». И, если твое сердце свободно, оно постепенно от влечения, начинает заполняться нежной влюбленностью к этому человеку. Я таких людей называю – «Влюбленыши». Влюбленность – она звенит в душах, сводит низ живота в приятных спазмах и вызывает мурашки по всему телу. Но и это еще не любовь. Влюбленность перерастает в страсть. Страсть – она гремит и сверкает как молния с громом, кричит о себе, подчиняет себе твою волю, сладко грешит твоему падению к ее ногам. Ты начинаешь беспрестанно думать о предмете влюбленности. Ходишь, не замечая, что улыбаешься сам себе, как придурок. Ты, словно слепнешь на какое-то время, больше никого и ничего не видя вокруг. В этот период для тебя, больше ничто не имеет значения. Ловишь каждое слово как бы «любимого», даже если тот несет какую-то ахинею. Держитесь за руки, смотрите друг другу в глаза, обнимаетесь, целуетесь, сочиняете стихи и музыку. Это так возвышает… но и это пока не любовь…

А любовь – она тихая… Она струится по кончикам пальцев, когда ты касаешься ими самых желанных волос и самой нежной кожи. Она растекается и согревает тебя изнутри. как дорогое вино. Любовь, не кричит о себе, не заставляет что-то доказывать. Она умиротворяет и позволяет наслаждаться тем, что наполняет тебя изнутри, когда ты засыпаешь в любимых объятиях…

Мое влечение к этой девушке, было мимолетным и совершенно нереальным, сопоставимым: посидеть на облаке, болтая ногами, или скатиться на попе с радуги. Я просто увидел красивого человека и причастился к волшебству красоты, молодости, силе смелого тела. Красота - своеобразный наркотик, от которого получаешь удовольствие, которое хочется испытывать снова и снова. Это желание вызывает болезненную ломку, когда возникает пауза. Мы идем за красотой в Третьяковскую галерею, карабкаемся в горы, купаясь там в ароматах альпийских лугов, а осенью любуемся разноцветьем природы. – и Петрович постучал в окно. В тот момент я ощутил забытую, сладкую радость. С удивлением для себя понял: вот он, человек, который может вызвать во мне такие отзывы…

- Я шел за ней и радостно любовался ее походкой, - продолжил свою историю мой попутчик, - Любовался тем, что вытворял с ее платьем ветер, и как-то по-хорошему ему завидовал. Не задумываясь вопросом, куда она идет и чему она загадочно улыбается, пока не оказался на территории празднично украшенной, обычной школы. В этот день в школе был выпускной бал. И эта девочка, улыбаясь, шла навстречу своей будущей, счастливой взрослой жизни. На твой «немой» вопрос Георгий, отвечаю: нет, я не подошел к ней, и не познакомился. А через неделю, и вовсе уехал с труппой Московского цирка, на свои первые гастроли, на целых два месяца. С каждым днем все больше забывая об этой мимолетной счастливой встрече.

- Ефим Петрович! - воскликнул я, - Но так-же нельзя! Мне так и рисуется продолжение этой истории.

- Гоша, я жил прежней, вполне меня устраивающей семейной жизнью. Не менее интересной и успешной карьерой клоуна «Подсолнуха Конапуши». И не чего в этой жизни менять не хотел.

- Петрович, но эта выпускница… Ты ведь неспроста так о ней рассказываешь! В этой истории есть что-то особенное…и обязательно должно быть продолжение! Да и наверняка, за свою цирковую жизнь ты встречал множество красивых женщин. Я уверен, что и в цирковой труппе красавиц не мало, и среди поклонниц наверняка находились такие, которые по первому твоему слову были готовы отдать тебе и руку, и сердце, и всю свою необъятную женскую любовь, нежность и преданность. Опять же - секс, влечение? Что, так ни разу и не был искушен?

- Да, Жора, наверное, ты прав. На моем пути встречалось не мало красивых людей. Ими можно любоваться, восхищаться, где-то даже по-хорошему завидовать. А, можно в свою угоду подло ими пользоваться. Но радости это не принесет, скорее боль и разочарование. Что касается секса, да, это удивительное удовольствие между мужчиной и женщиной, но не любовь. Секс, как обычное удовольствие, можно испытывать с любым, когда ж люди влюблены, они при этом отдают друг другу не только тело, прежде всего свою душу и сердце…

Требуешь продолжения истории… Спрашиваешь, в чем же ОНА особенная? - и Петрович снова, до блеска в глазах, грустно задумался…

- В Москве была осень. Такая же, как и сейчас, с разноцветным фейерверком листопада, моросящей грустью прохлады, навевающей романтически-поэтичное настроение. С самого утра, в голове крутилась знакомая мелодия, которую я бесконечно на повторе напевал. У меня был долгожданный выходной, и мы с детьми вышли гулять в парк, не далеко от нашего дома. Мы собирали листья для гербария, играли в догонялки, бегали за мячом, боролись на ещё густом, но уже чуть пожухшем газоне, хохотали до слез. Недалеко от нас я заметил собравшуюся молодежь. На лежавший тут же большой гранитный камень по очереди поднимались люди и что-то декламировали. Мы подошли поближе. Они читали стихи о любви. Цветаевой, Блока, Пастернака, Ахмадулиной. Оказалось, что красавица - осень вызвала такое настроение не только у меня. На мгновенье мне показалось, что я попал в начало шестидесятых, и вдруг стало стыдно за то, что я совсем иначе представлял себе молодежь середины девяностых. Но и в это жуткое и беспредельное время для всей страны, молодым хотелось жить, сладко страдать, любить…

В этот момент на камне я увидел Ее, Она была одета в кожаные штаны и кожаную куртку, всю в металлических шипах и заклепках, чем явно отличалась от остальных. Я, было уже забыл о Ней, и когда впервые услышал Ее мягкий, певучий, не громкий голос - мурашки побежали по всему телу.

- Можно, я прочту свои стихи? - не понятно у кого, спросила она, раздались громкие аплодисменты, и она стала читать.

Ты уехал,

И со мной остались

В моей памяти на пьедестале,

Лишь глаз - прикосновения твои…

Нет тебя.

И вдруг меня не стало.

Я не улыбаюсь, не ропщу.

Город опостылел, будто рядом

Жизнь идёт, а я в ней не живу.

Ты лишь ненадолго отлучился,

Мне же кажется - на целый век.

Без тебя тоскливо, тяжко, грустно.

Приезжай, мой долгожданный человек!

Ты пойми,

Без тебя не возможно никак,

Без тебя только ветер средь мыслей гуляет,

Без тебя всё не то и совсем всё не так.

Ты пойми:

Я под маской живая!

Ты услышь:

Моих слов напряжённую нить

Никому, лишь тебе, разорвать доверяю.

Без тебя не дышу, не пою, не живу,

День за днём лишь себя потихоньку теряю.

Ты лишь ненадолго отлучился,

Мне же кажется - на целый век.

Без тебя тоскливо, тяжко, грустно.

Приезжай, мой долгожданный человек.

Все благодарно аплодировали и просили почитать еще, но подружка байкера, спустившись с камня, надев на голову шлем, села на заднее сиденье редкого тогда «Харлея», обняла своего «кожаного» друга, сидящего за рулем, и они уехала...

Весь выходной мне было необычайно хорошо. Я улыбался, а в ушах звучал Ее голос. «Без тебя тоскливо, тяжко, грустно. Приезжай, мой долгожданный человек…».

Вот почему так устроены люди? Вроде бы все в моей жизни было чудесно: семья, любовь, дети, работа. Но в тот день, мне до какой-то щемящей, ноющей и сладостной боли хотелось, чтобы эти строки были обо мне...

(И Ее, эту милую незнакомку, он, сам того совсем не осознавая, где-то глубоко внутри уже ощущал - маленькой частичкой своей жизни.)

Москва - город, с многомиллионным населением. Чтобы вот так, случайно, дважды встретиться в этом человеческом «человейнике», просто не реально. Но скорость моей московской жизни, где семья и работа, настолько космическая, что мимолетные встречи как вспыхивают, так быстро и гаснут, оставляя где-то глубоко в душе не большой теплый след. Но этот «ангел», хоть и ненадолго, но периодически стал появляться в моей жизни: то в метро с книгой в руках, то под руку с молодым человеком прогуливающимися по уже знакомой, но заснеженной, освещенной фонарями – березовой алее. В Большом театре на премьере не стареющего «Лебединого озера». В ГУМе, примеряющей роскошные наряды. Каждый раз, я задавал себе один и тот же вопрос: почему судьба сталкивает нас снова и снова? Хотя нет, Она меня совсем не замечала. Я же застывал, как замороженный, наблюдая за Ней со стороны, пока Она не скрывалась из виду. И этот день, когда я встречал Ее, всегда был для меня особенным. В этот день происходили какие-то чудеса. Все, о чем я мечтал, сбывалось. Мелкие обиды и ссоры забывались. Настроение было на высоте, и оно передавалось публике, которая особенно тепло реагировала на мои выступления. Теперь, где бы я не находился: на арене во время работы, бесконечно бродя по улицам и магазинам, просиживая долгие часы на лавочках в березовой аллее - я повсюду искал Ее глазами. Это было как наваждение, и я обязательно находил похожие лица, но сомневался и, конечно, обманывался, желая выдать желаемое за действительное. Какое-то время Ее не было. В эти дни я задыхался, мне не хватало воздуха. Все сыпалось из рук, обиды и мелкие ссоры возвращались. В такие времена про меня говорили: «Конапуша не в духе». У меня даже была реприза, которая так и называлась: «Конапуша не в духе». Смешная, но я в этот момент был самим собой и отрывался по полной! Конечно, это совсем не дело - быть не там, где хочется…