Read the book: «Ушаков и Нельсон: два адмирала в эпоху наполеоновских войн»

Name: Ушаков и Нельсон: два адмирала в эпоху наполеоновских войн
Author: Александр Вайлов
ISBN: 978-5-00180-056-9

Александр Вайлов

Font::

* * *

Предисловие

XVIII век – век парусного флота, эпоха славных побед военно-морского флота России в русско-турецких и наполеоновских войнах. Эта эпоха вписала в историю парусного флота немало славных имён. Крупнейшие из них – русский адмирал Ушаков и британский адмирал Нельсон.

Со времён адмирала Фёдора Ушакова не меркнет слава его воинских подвигов в Чёрном море в ходе второй Русско-турецкой войны, а в Средиземном – в сражениях Второй антифранцузской коалиции европейских стран. О его жизни и военно-морской деятельности написаны десятки книг и сотни различных публикаций. Не меньшее количество публикаций посвящено его младшему современнику – британскому контр-адмиралу Горацио Нельсону. Анализ действий двух адмиралов в составе одной политической коалиции впервые произвёл советский учёный Е. В. Тарле.

Но если имя Горацио Нельсона гремело при его жизни и не забывалось после его гибели, то о русском флотоводце вспомнили только в середине XX века – после очень долгого молчания. В дальнейшем образ Ф. Ф. Ушакова стал играть важную роль в общественной жизни России. Память об адмирале Ушакове воплотилась в названиях кораблей, учебных заведений, орденов и медалей и даже астероида. Она отразилась, наконец, в образе святого праведного воина Феодора, в посмертном подвиге русского моряка, который неизменно приходил на помощь своей стране в трудные для неё периоды истории.

В отличие от Итальянского похода генералиссимуса А. В. Суворова, о котором с точностью до часов восстановлен каждый день, каждый переход, каждое сражение, то о Средиземноморской кампании Ф. Ф. Ушакова даже специалисты не восстановили до сих пор полную и правдивую хронику событий, не говоря уже об их анализе. Малоизвестными остаются оперативные решения, политические и дипломатические действия. Не полностью исследованы трудности и проблемы, которые пришлось преодолевать русским. Не оценена и даже искажена, роль союзников России, в том числе турецкого флота.

Подвиги, совершённые русскими моряками на Чёрном и Средиземном морях, имели не только большое международное значение, но и оказали огромное влияние на внутреннюю политику России. Они особенно важны для оценки взаимовлияния политики и военного искусства, взаимоотношений руководства страны и военачальников.

Конец XVIII – начало XIX в. – это череда почти непрерывных войн, последовавших после Великой революции во Франции. Все европейские государства были втянуты в эти войны, которые можно разделить на два периода. До 1794 года это были революционно оборонительные войны; но уже при Директории (1795–1799), консульстве и империи они становятся захватническими, когда Франция стремилась к мировому господству. Наполеоновские войны погубили не менее пяти миллионов человек.

В эти годы создавались и распадались союзы и коалиции. Россия воевала не только с Францией и ее союзниками – Голландией и Турцией, но и успела повоевать со своими союзниками по антифранцузским коалициям – Англией и Швецией. Основные судьбоносные сражения 1797 и 1815 годов происходили на суше на территории Италии, Австрии, Пруссии, Саксонии, России, Бельгии. Российские войска участвовали практически во всех битвах с Наполеоном.

А флоты воюющих стран принимали самое активное участие в ходе военных действий. Морские сражения при Абукире, Корфу, Копенгагене, Трафальгаре изменяли весь ход кампаний. Бои с участием флотов происходили на огромной акватории двух океанов – от Баренцева моря на севере до мыса Доброй Надежды на юге и от Вест-Индии на западе до островов Иль-де-Франс в Индийском океане на востоке. Наиболее крупные сражения происходили между флотами Англии, Франции, Испании. Русский флот сыграл значительную роль в войнах с Францией и ее союзниками в составе коалиций и в обороне своих берегов. По этой причине повествование начинается главой о состоянии флотов стран, участвующих в конфликте.

Война первой коалиции против Франции и ее союзников на морях возникла в 1793–1797 годах. В первый год союза хорошо вооружённый английский флот состоял из 115 линейных кораблей, но из-за трудностей, связанных с комплектованием личного состава, не все корабли находились в строю.

Франция в 1793 году имела самый большой флот периода 1792–1815 гг. Из 76 кораблей 42 линейных были готовы выйти в море, в резерве 34 корабля в хорошем состоянии; кроме того, 25 кораблей строились ещё. Фрегатов всего насчитывалось 78. Но, несмотря на огромную численность, французский флот значительно уступал английскому.

Однако у французских кораблей был ряд преимуществ: калибр орудий был больше; корабли были более высокобортные. 74-пушечные корабли также превосходили английские. Пленённые французские суда англичане использовали как образцы для строительства своих. Не коснулись флота и военные реформы, проводимые Конвентом. Сразу после революции, спасаясь от преследования, матросы на кораблях, а также офицеры королевского флота в массовом порядке эмигрируют. В 1794 году Франция имела самую современную армию в мире, а флот оказался брошен на произвол судьбы, что играло на руку Англии.

Испания на море тогда соперничала с Францией. Испанский военный флот состоял в то время из 204 судов, в том числе 76 линейных кораблей, 56 из которых были в хорошем состоянии. Однако действительная боевая сила его была низкой: офицеры не имели ни опыта, ни знаний, невзирая на то что флот имел целый ряд выдающихся флотоводцев.

Русский регулярный военный флот, учрежденный только в 1696 году, был одним из самых молодых в Европе. Он создавался для обеспечения выхода к Балтийскому, Азовскому и Черному морям и противостоял флотам Швеции и Турции. Россия, в отличие от Англии, Франции, Испании, не имела удалённых колоний, отделенных от метрополий морями и океанами. Русский флот служил лишь для обороны осваиваемого побережья. Период войн с революционной и наполеоновской Францией совпал с царствованием трех российских самодержцев – Екатерины II, Павла I и Александра I. Каждый из них по-своему относился к флоту. Царствование императрицы Екатерины II было одной из самых блестящих эпох в истории российского флота, что отражено в первой главе книги, которая заканчивается путешествием Екатерины Великой с экспедиционной поездкой по новым городам Новороссии и Крыма. Своим визитом Екатерина щёлкнула по носу Турцию и другие морские державы.

К концу 1797 года окончательно развалилась первая коалиция, созданная Англией против Франции. Одна за другой подписывали мир с победоносной Францией Пруссия, Испания, Голландия. Успешный поход генерала Бонапарта в Италию закончился захватом почти всей страны. В октябре 1797 года Австрия – последний союзник Англии – подписала мир с Францией, Ионические острова стали достоянием Франции. Английскому флоту пришлось уйти из Средиземного моря.

В годы правления Директории (1795–1799) республиканская Франция становится на путь активной захватнической политики с целью утверждения своего господства над Центральной Европой, Италией и Ближним Востоком. К 1798 году генерал Бонапарт уничтожил Венецианскую республику, завладел частью Албанского берега с несколькими крепостями. На севере Италии Бонапарт основал Цизальпийскую республику. Австрийские Нидерланды по Кампоформийскому миру отошли к Франции. Он насильно присоединил к себе Голландию (Батавскую республику), Папскую область под названием Римской республики, Швейцарию – Гельветическую республику. В Генуе под властью Франции появилась Лигурийская республика.

Затишье, наступившее после блестящих успехов итальянской кампании 1796–1797 годов, тяготило Бонапарта. Ему нужны были новые победы, которые поразили бы воображение нации и сделали бы его любимым героем армии. Амбиции Наполеона влекли его на Восток.

Отказавшись от высадки на Британские острова, Наполеон намеревался нанести удар по английским владениям в Индии, для чего следовало покорить Египет. Генерал Бонапарт разработал план экспедиции и без труда убедил Директорию в необходимости для Франции иметь колонию на Красном море. Директория, опасавшаяся популярности Бонапарта, решила избавиться от него в Париже и отдала в его распоряжение Итальянскую армию и флот.

Этому посвящена вторая глава книги, которая повествует о неудачном Египетском походе Наполеона и о его предательском бегстве в Париж, где он совершил государственный переворот и стал первым консулом Французской республики. Экспедиционный корпус французской армии остался в Египте без главнокомандующего. Всё это усугублялось тем, что корпус был отрезан от родины, когда год назад контр-адмирал Нельсон полностью разгромил её флот в заливе Абукир.

Упрочение английских позиций в Средиземном море содействовало созданию коалиции Англии, России, Австрии, Неаполя и Турции против Франции. Появление Наполеона в Египте серьёзно затрагивало интересы России, ибо укрепление французов в Египте и в восточной части Средиземного моря грозило превращением Греции во французского вассала, появлением французского флота в Черном море и уничтожением всего того, что было достигнуто Россией в результате двух войн с Турцией.

Упрочение влияния французов в Центральной Европе, захват ими Северной Италии, ранее находившейся под властью Австрии, обусловили участие Австрии в новой войне против Франции. А французский экспедиционный корпус в Египте превратил Турцию в непримиримого врага Франции. На Европейском континенте началась эпоха сухопутных кровопролитных битв. Тем временем эскадры флотов под командованием русского адмирала Фёдора Ушакова и английского Горацио Нельсона затрагивали интересы государств и союзников на Средиземном море.

Чтобы подробно рассмотреть, как сложилась судьба двух знаменитых флотоводцев, проследим карьеру каждого от капрала до адмирала для Ушакова и от мичмана до контр-адмирала, командующего английской эскадры на Средиземном море, у Нельсона. Младшему из флотоводцев посвящена глава «Путь героя нации». Она охватывает его службу, связанную не только с трудностями профессии, но и с частичной утратой зрения, с потерей правой руки при неудачном штурме испанского острова Тенериф. Здесь и увлечение необычайно красивой леди Гамильтон – супругой английского посла в Королевстве двух Сицилий, ставшей в дальнейшем его гражданской женой. Здесь и смертельное ранение адмирала при грандиозном Трафальгарском сражении, сделавшем Нельсона главным национальным героем. Память о нём увековечена в колонне Нельсона в лондонском Трафальгарском сквере, а его корабль «Виктори» сохранен в качестве музея в порту Портсмута.

Глава «Ушак-паша непобедимый» повествует о героической судьбе нашего соотечественника адмирала Фёдора Ушакова. В ней приводятся три основные победы Ушакова над турецким флотом на Чёрном море, а также триумф Ушакова при взятии островов Ионического архипелага. Особенно выделено взятие неприступной крепости Корфу, игравшей стратегическую роль в мореходстве в этом районе Средиземного моря. Ушаков проявил себя как блестящий новатор морского боя, который одержал замечательные морские победы задолго до того, как Нельсон получил сколько-нибудь самостоятельное положение в британском флоте.

Западноевропейская историография отчасти по неведению, отчасти умышленно замалчивала значение Ушакова. В то же время она обстоятельно изучала и превозносила Нельсона. У нас же в России потомки долгое время были к Ушакову неблагодарны и несправедливы. Примером тому служили Александр I и тогдашние вельможи из русского морского ведомства. Если посмертная слава Нельсона быстро утвердилась, то заслуги Ушакова не были достаточно оценены и высокий талант его долго не получал справедливого и своевременного признания на родине.

Только начиная с 1944 года – с утверждением ордена Ушакова – начинается восстановление памяти о подвигах адмирала, интерес к его личности. Орденом Ушакова награждаются офицеры Военно-морского флота за выдающиеся успехи в разработке, проведении и обеспечении морских активных операций, в результате чего в боях за Родину была достигнута победа над численно превосходящим врагом.

В связи с созданием ордена была найдена могила великого флотоводца и произведено её вскрытие. Это позволило известному реставратору М. М. Герасимову восстановить облик адмирала. Он оказался не похож на известный портрет П. Н. Бажанова, хранящийся в Эрмитаже. Интерес к Ушакову позволил найти ещё два его прижизненных портрета, один из которых хранится в Темниковском краеведческом музее, а другой – в монастыре острова Корфу.

Тщательное изучение истории жизни Фёдора Фёдоровича Ушакова, особенно последнего его периода, стало основанием для канонизации адмирала. Деятельность Ушакова – редчайший пример доблести воина, флотоводца и благотворителя. Он, несомненно, достоин быть примером для подражания и воспитания в каждом соотечественнике патриотизма, любви к своему народу, высокой нравственности, доброты.

Своей праведной земной жизнью Ушаков явил миру ярчайший образец верного служения Православию, Отечеству и своему народу как на поле брани, так и на ниве благотворительности и милосердия. 4–5 августа 2001 года в Санаксарском Рождества Богородицы монастыре Саранской епархии состоялись торжества, посвященные канонизации святого праведного воина Феодора (Ушакова), адмирала Российского флота. Впервые в истории христианства в лике святых прославлен флотоводец. Это событие было грандиозным и по значимости, и по масштабам. Тогда адмирал Феодор Ушаков был причислен Русской православной церковью к лику местночтимых святых Саранской и Мордовской епархии. Вскоре по просьбе командующих на флоты страны были переданы частицы святых мощей флотоводца. Прославление адмирала Ушакова стало особым событием в истории отечественного флота, важность которого, может быть, не все еще ясно осознают сегодня. 6 октября 2004 года адмирал Ушаков причислен к общецерковным святым в лике праведного воина. Ныне Фёдор Ушаков почитается как святой покровитель российского Военно-морского флота, а с 2005 года и стратегических военно-воздушных сил.

Автор выражает благодарность журналисту, кандидату исторических наук Кидиной Н. А. за литературное редактирование рукописи, а также доктору экономических наук В. А. Аникину за консультации о деятельности русского адмирала.

Москва, 2020 год

Глава 1. Состояние флотов и вооружения стран – участниц наполеоновских войн

Прежде, чем приступить к жизнеописанию двух великих флотоводцев, необходимо осветить эпоху того времени, историю флота и подготовку кадров того времени. Если Фёдор Ушаков родился в 1745-м и умер в 1817-м гг., а Горацио Нельсон родился в 1758-м и погиб 1805-м гг., то пик их активной деятельности приходится на период наполеоновских войн, конфликта Франции с государствами стран Западной Европы. Это был период рассвета парусного флота. Обратимся к состоянию флотов Англии, Франции, Испании и России того времени.

1.1. Британия – мировой лидер по производству вооружения

Королевский Арсенал Британии начинается с правления короля Генриха VIII. Именно в Вулвиче в 1512 году были построены верфи, где хранились орудия и боеприпасы до момента погрузки на корабли. Чуть позже арсенал перенесли в Уоррен, который находился чуть ниже по течению реки.

Производство в Вулвиче началось в 1696 году с открытием Королевской лаборатории по изготовлению боеприпасов, запалов и пороха. На протяжении XVIII и XIX веков в лаборатории работали сотни женщин, которые шили картузы, так называемые мешочки из специальной ткани, в которые затем засыпался порох для пушечных зарядов. В 1716 году в Уоррене начала работать Королевская литейная мастерская по производству пушек. Уже через 60 лет здесь было произведено более 500 пушек для флота и сухопутной артиллерии.

Технологические новшества производства не заставили себя долго ждать. За пару лет цельная отливка стволов была заменена сверлением отверстий большой горизонтальной дрелью, что существенно повлияло на качество производство. Поскольку Вулвичский арсенал кроме пушек поставлял орудийные лафеты для них, то за короткий срок был издан указ об образовании двух артиллерийских батарей и основана Военная академия, где проходили стажировку офицеры и военные инженеры. Число артиллеристов возросло с 200 в 1716 году до 1500 в 1801-м. В 1793 году, когда начались наполеоновские войны, объём работ арсенала вырос в десятки раз. Рабочий персонал превышал 5000 человек.

Военный склад и Королевская военная академия. Вулвич,1775

К этому времени были построены сухой кирпичный док и два бассейна, которые использовались для ремонта кораблей. К этому времени образовалась Портсмутская верфь с просторными складами провизии и вооружения. Именно эта верфь стала крупнейшим промышленным комплексом в мире. Здесь по-прежнему строились новые корабли, но основной работой верфи теперь стали перестройка и ремонт кораблей, исправление боевых повреждений, а также перевооружение и подготовка кораблей к походам.

В 1798 году на верфи появились паровые машины, приводившая в движение водяные насосы, а также деревообрабатывающие станки в мастерских. Одним из изделий, что производились здесь, стали блоки, необходимые для обеспечения нормальной работы такелажа важной части любого парусного корабля. Такелаж – совокупность тросовых снастей корабля, служащих для крепления элементов рангоута – совокупности брусков и реек для постановки и управления парусами. В такелаже используются растительные или металлические тросы, а также, иногда, цепи. В 1800 году потребности английского флота в блоках возросли до 100 000 в год. Портсмут был главным центром по производству блоков в Британии. Это был один из первых в мире примеров массового производства.

Для обслуживания парусных кораблей Британский флот нуждался в огромном количестве различных канатов и тросов. Для удовлетворения потребностей моряков в стране было организовано их масштабное производство. Длина и вес канатов и тросов, применявшихся при постройке кораблей, кажутся невероятными. Для оснастки линейного корабля первого класса требовалось около 69 км тросов. Их общий вес составлял 71 тонну. Всевозможные канаты использовались для раскрепления и поддержки мачт, управления парусами, постановки на якорь, крепления орудий и множества других целей. На каждом линейном корабле управление парусами было работой сотен людей, каждый из которых выполнял маневры с определенными снастями. Каждый матрос должен знать, с какими тросами он работает. У большинства тросов имелись специальные названия в зависимости от выполняемой функции. На любом парусном корабле сотни отдельных канатов, тросов и линей совокупно называются такелажем.

Тросы для нужд флота изготавливалось на специальных канатных фабриках или мастерских, которые располагались в Чатеме, Плимуте, Портсмуте и Вулвиче. Первые три из них, существовавшие с начала 1600 года, были перестроены и модернизированы в конце XVIII века. Изготовление тросов было сложным и трудоемким делом, и для него требовалось множество специализированных зданий. Когда в 1729 году в Чатеме была построена двухэтажная канатная фабрика «Дабл Роупхаус», она стала самым длинным зданием в Европе.

Сырьем для тросов служило пеньковое волокно, полученное из стеблей конопли, поставляемой из России. Тюки с пенькой складировались в специальных хорошо вентилируемых помещениях. Далее производилось скручивание и смоление отдельных видов канатов. Размер троса (калибр) определяли по длине его окружности, измеряемой в дюймах. Самый тонкий трос мог иметь окружность всего около одного дюйма (6 мм в диаметре), а самые толстые канаты достигали 24 дюймов (61 см) в окружности, что равнялось приблизительно 7 дюймам (18 см) в диаметре. Когда изготавливались такие толстые канаты, для манипуляций с ними требовалось более 200 рабочих.

1.2. Строительство парусных кораблей в Британии

Строительство деревянного корабля начиналось с главного конструктивного элемента – киля, к которому крепились шпангоуты сложной «лекальной» формы (условно их можно назвать U-образными), форштевень и ахтерштевень, а к ним, в свою очередь, крепилась обшивка. Для того чтобы вытесать детали, используемые при постройке линейных кораблей, требовались массивные бревна. Например, для изготовления стар поста, к которому крепился массивный руль, использовался цельный дубовый брус длиной 10,7 м и сечением 0,6×0,6 м.

Чтобы проследить процесс строительства крупных кораблей достаточно ознакомиться с изготовлением линейного сто пушечного корабля первого класса «Виктори» – флагмана Трафальгарского сражения, закладка которого началась в 1756 году, а спущен на воду через шесть лет после закладки.

Новый первоклассный проект был разработан инспектором военно-морского флота сэром Томасом Слэйдом. Длина киля должна была составлять 79 метров, высота корабля – 62,5 метра, водоизмещение – 2162 тонны, экипаж состоял из 850–950 человек, а вооружение – более 100 орудий. Их количество в разные годы менялось от 100 до 110.

Если длина киля «Виктори» составляла почти 62 м, а высота – 0,53 м, то найти такое дерево нереально. Поэтому киль собирался из нескольких частей, причем особое внимание уделялось прочности их соединения. Все шпангоуты «Виктори» (а их насчитывалось несколько десятков) были очень массивными. Они собирались из нескольких десятков надежно соединенных между собой деталей, каждая из которых имела сложную форму и могла весить сотни килограммов. Для постройки киля корабля использовался исполинский брус из вяза. Остальные деревянные части собирались из древесины десятилетней выдержки, которая случайно оказалась на складе. Именно это обстоятельство явилось причиной того, что этот корабль сохранился по сей день.

Деревянные детали кораблей вырезались и обрабатывались вручную в соответствии с полноразмерными шаблонами. При этом выбирались деревья такой формы, которая подходила для конкретных элементов конструкции, что служило гарантией прочности благодаря сохранению целостности древесных волокон. Для изготовления деталей шпангоутов и других элементов криволинейной формы старались использовать изогнутые стволы, а прямые деревья шли на изготовление балок (бимсов, стрингеров и т. д.) и досок обшивки. Киль изготавливался из прочной и достаточно пластичной древесины вяза, обладающей устойчивостью к трещинам. Для изготовления палубного настила и переборок использовалась древесина хвойных пород, например, ели.

На постройку корабля требовалось примерно 6 тысяч деревьев, для чего нужно было вырубить около 40 га (100 акров) качественного леса. Значительная его часть добывалась в графствах Кент и Сассекс, расположенных по соседству с Чатемской верфью. Каждое срубленное дерево с помощью животных доставлялось к ближайшей реке или в морской порт, после чего сплавлялось или перевозилось на судах. Значительную часть древесины приходилось ввозить из-за границы. Почти многие пригодные деревья зачастую весило больше тонны. Их следовало правильно заготавливать и особым образом просушивать, чтобы построенный из нее корабль долгое время не был подвержен гниению. После того как работы по сооружению набора деревьев заканчивались, его оставляли на некоторое время – от нескольких месяцев до нескольких лет – для «усушки». Например, постройка кораблей типа «Виктори», обычно продлилась около шести лет.

Затем корпус корабля обшивался досками. Толщина досок обшивки составляла от 152 до 203 мм, и они укладывались в несколько слоев. Предварительно доски распаривали, чтобы придать им гибкость и точнее подогнать к изгибам корпуса. Суммарная толщина обшивки у киля превышала 0,9 м, а у ватерлинии составляла 0,75 м. Придать деревянным деталям большой толщины требуемую криволинейную форму было очень сложной задачей. Деревянные детали, в зависимости от места их расположения, назначения и конструкции, скреплялись при помощи кованых железных гвоздей и костылей, болтов и шурупов.

Максимальная скорость построенного корабля составляла 11 узлов (20,3 км/ч). Это было самое быстроходное судно Британского флота. На строительство пошло около 6000 деревьев различных пород. В основном это были дубы из Кента, Нью-Фореста и Германии. Это была шестая модель типа «Виктори» военно-морского флота. Трехмачтовый «Виктори» строился в Чатеме (Англия) почти шесть лет, начиная с конца июля 1759 года под руководством видных корабелов.

Красота корабля, его 60-сантиметровые борта и свыше 100 разнокалиберных орудий впечатляли современников. Корпус корабля имел две обшивки, а подводная часть позднее была покрыта медью, листы которого прикреплялись к обшивке металлическими гвоздями.

«Виктори» («Победа»), 1765 год – флагман адмирала Нельсона

После завершения строительства каркаса судно обычно оставляли на несколько месяцев в доке.

При спуске корабля на воду 7 мая 1765 года музыканты играли гимн «Правь, Британия, морями». В 1803 году начался самый славный период в истории корабля, когда Нельсон поднял свой флаг на «Виктори» в Трафальгаре с сигналом: «Британия ожидает». Именно на этом корабле он умер, и это же судно вернуло его тело в Лондон. 12 января 1922 года после многих лет швартовки в гавани корабль решили сохранить для потомков. Его поместили в сухом старейшем доке в мире в Портсмуте, где он находится до сих пор.

1.3. Военный флот Франции

В средние века Франция еще не была полностью централизованным королевством. Многие важные регионы (в частности, Нормандия и Бретань) управлялись могущественными вассалами, а некоторые области (например, Прованс) даже не входили в состав Французского королевства. Большая часть французской береговой линии не находилась под прямым контролем короля и не имела центрального управления. Поэтому до 1620 года во Франции официально не существовало единого военного флота. Когда возникала необходимость, флот набирали из различных кораблей и судов.

Ситуация в корне изменилась, когда пост Первого министра при короле Людовике ХШ занял кардинал Ришелье, получивший небывалые полномочия. Он считал, что мощный флот необходим стране для подавления внутренней оппозиции – в частности, для борьбы с протестантами-гугенотами, а также для достойного соперничества с другими европейскими державами, с целью расширения Франции до ее «естественных границ».

Французская экспансия была направлена главным образом на Испанию и Англию, а также могла привести к конфликту с Голландией. В 1626 году Ришелье назначил себя Генеральным министром навигации и торговли. Началось строительство новых кораблей. Было уделено большое внимание развитию трех крупных портов: Тулона в Средиземноморье, Бреста на атлантическом побережье и Гавра в Ла-Манше. За короткие пять лет число построенных или строящихся кораблей достигло 41. Этим дело не ограничилось, были основаны два предприятия по отливке орудий.

После смерти Ришелье его пост занял кардинал Мазарини, который мало интересовался делами флота. Поэтому в 1653 году французский флот практически прекратил существование. Положение спас Жан-Батист Кольбер (1619–1683), ставший Первым министром при короле Людовике XIV. Кольбер выписал из Англии, Голландии и Италии талантливых кораблестроителей. Новые французские корабли стали одними из лучших в Европе. Они строились по удивительным проектам, которые превосходили английские.

Чтобы преодолеть нехватку опытных матросов, Кольбер ввел «морское наставление» – систему, предусматривавшую ротацию моряков на службе, а также систему материальной поддержки, обеспечивавшую выплаты семьям матросов и заботу о раненых моряках.

Уже через десять лет «Королевский флот Франции» уже насчитывал 117 линейных кораблей. Личный состав имел 1200 офицеров и 53.000 моряков, имелись хорошо организованные порты и арсеналы. Были учреждены компании для торговли с Ост- и Вест-Индией. Прежде всего уделялось большое внимание науке мореплавания. Был издан первый морской атлас «Французский Нептун»), получивший большое признание во всех странах Европы. До конца XVII века корабли нового французского флота регулярно участвовали в войнах с Англией, Голландией и Испанией. Часто происходили крупные сражения; иногда французский флот действовал в союзе с английским.

Начало XVIII века ознаменовалось неудачами французского флота в ходе Войны за испанское наследство (1701–1714 гг.). Из-за общего финансового кризиса бюджет флота был существенно сокращен. Попытки вернуть флоту былую мощь предпринимались, но к началу Семилетней войны (1756–1763 гг.) его состояние было далеко от совершенства. Эта война охватила большие территории и началась довольно успешно для Франции: в 1756 году французам удалось взять британскую крепость на острове Минорка. Однако за этим последовал реванш Британии и разгром французского флота в сражении в бухте Киберон (1756 год), где французы потеряли много кораблей. В Канаде отсутствие поддержки с моря лишило Францию возможности удержать Квебек. Поражение в Семилетней войне обозначило конец претензиям Франции на владения в Канаде.

После Французской революции 1789 года во флоте царили полное смятение и неразбериха. Переворот в социальной иерархии негативно сказался на дисциплине. Началось неповиновение приказам, бунты на кораблях становились обычной реальностью. Офицеры, большинство из которых происходило из дворян, получали публичные оскорбления от подчиненных. Многие офицеры были подвернуты репрессиям. В 1792 году в «очаге революции» и крупнейшем порте Франции – Тулоне – начались расправы. Нескольких морских офицеров повесили прямо на улицах. Неудивительно, что после этого многие офицеры предпочли сбежать за границу. К 1793 года, когда революционная Франция была втянута в войну с целой коалицией, ее флот оказался существенно меньше и слабее английского.

Первым командующим флотом при Наполеоне контр-адмирал Франсуа Поль де Брюейс. Потомственный граф адмирал Франсуа Поль де Брюейс (1753–1798) – французский адмирал, участник революционных и наполеоновских войн. Начал службу в 13 лет волонтёром. В 1780–1783 годах лейтенантом участвовал на корабле «Le Terrible» в эскадре адмирала де Грасса в пяти сражениях с британским флотом.

В 1796 году он получил звание контр-адмирала и получил в командование эскадру, с которой, будучи подчинён Бонапарту, как главнокомандующему французской армией в Италии, занимался перевозкой войск на Ионические острова и их снабжением. При подготовке экспедиции в Египет, Брюейсу было поручено командование флотом, прикрывающим транспорты с войсками. На пути в Египет флот участвовал во взятии Мальты.

После высадки войск в Александрии Брюэс, вопреки мнениям большинства командиров, перешёл вместе с флотом в Абукирскую бухту, где и был настигнут британской эскадрой под командованием адмирала Горацио Нельсона. Произошёл бой, в ходе которого французский флот был разбит. Брюэс, бывший на корабле «L’Orient», дважды раненый, умер на своем посту через 3 часа после начала боя.

Следующим командующим французским флотом стал Пьер-Шарль де Вильнёв, получил звание контр-адмирала, в 1804 год, а при императоре Наполеоне получает высший титул. Пьер Шарль Жан-Бабтист Сильвестер де Вильнёв (1763–1806) родом из старинного дворянского года. В 15 лет он поступил в Королевский флот. Участвовал в войне за Независимость США. В 1786 году произведен в звание лейтенанта флота и переведен в распоряжение Средиземноморского флота. В этом же году встретил Французскую революцию и был подвергался репрессиям, но остался верен Франции. Он поступил в Республиканский флот. Благодаря нехватке кадров, начинается его быстрое продвижение по служебной лестнице. Во время революции после звания лейтенанта через семь лет он уже капитан первого ранга, а через три года уже контр-адмирал.

В 1798 году Вильнёв в чине контр-адмирала командующего арьергардом французского флота принимал участие Абукирском сражении. Деятельность Вильнёва в этом сражении отличается полной безучастностью. Пользуясь покровом ночи, Вильнёву удалось увести четыре корабля и отвести их на Мальту и отдать английским властям. Даже бегство Вильнёва с Абукира не помешало Наполеону повысить беглеца в звании и поручить командование объединённым франко-испанским флотом в 1804 году. Затем последовало Трафальгарское сражение и очередное поражение адмирала. Он попал в плен, а через год был выпущенный англичанами и вернулся во Францию. Пьер-Шарль де Вильнёв погиб 1806 года на севере Франции при странных обстоятельствах. До сих пор историки спорят о том, было это убийство или самоубийство. Ведь оказалось, что Вильнёв умер от шести ножевых ран в грудь. При этом несколько ран были смертельными.

1.4. Военный флот Испании

В далёком прошлом приоритет в строительстве крупнейших военных кораблей эпохи парусного флота обычно приписывают англичанам, но крупнейшим и самым мощным кораблем своего времени был испанский линейный корабль «Сантисима Тринидад» – «Святейшая троица» водоизмещением 1900 т. Он представлял собой «плавучую батарею» с бортами из красного дерева местами толщиной 2 фута, т. е. почти 120 см. Команда корабля состояла из 1200 человек. Таким кораблем восхищались все владельцы парусных кораблей. Даже сам адмирал Нельсон отдавал должное его конструкции и необычайной прочности.

«Сантисима Тринидад» – самый большой корабль, участвовавший в сражении при Трафальгаре. Судно имело четыре орудийные палубы, и за счет этого его вооружение было самым мощным по сравнению с другими кораблями XVIII века и содержало 144 орудия. Даже пушечные залпы с нескольких английских кораблей не смогли потопить этот корабль. Однако корабль «Сантисима Тринидад» постигла печальная участь. Он был захвачен англичанами, которые, опасаясь, что судно может быть отбито отступающим неприятелем или из-за повреждений, нанесенных в сражении во время наступающего шторма, не выдержит буксировки, потопили этот замечательны корабль через два дня после битвы. Сейчас об особенностях этого парусника можно судить лишь на основании его современной реконструкции, собранных сотрудником управления ВМФ Испании Рафаэлем Герром. Стоимость постройки – 4 млн. евро. Цена входа туристам – символическая. Сейчас копия огромный корабля стоит на якоре в малагском порту Испании (в г. Аликанте).

С момента открытия Нового света и с момента появления на территории Латинской Америки более 50 испанских поселений сообщение единственным способом сообщения с метрополией и защиты портов являлись морские парусные суда. Именно этим объясняется, что испанцы традиционно считались лучшими кораблестроителями и не знали себе равных в этой области еще 300 лет. Колонизация Нового Света вряд ли была бы успешной, если бы испанцы совершали свои путешествия к далеким берегам на таких кораблях, как галеры, представлявшие собой парусно-гребное судно с отвесными бортами, которая создавалась в средние века главным образом на флотах средиземноморских держав.

Наличие запасов твердой древесины, которая могла бы служить длительное время до следующего ремонта, стало залогом успешного развития испанского флота. Если англичанам и французам пришлось всерьез задуматься о том, как обеспечить достаточное количество дуба и обычной сосны для строительства новых кораблей, Испания обладала огромными запасами древесины твердых пород, ввозимой из американских колоний. Эта древесины доставлялась на королевские верфи в Гаване, где были спущены на воду 74 из 221 трехмачтового кораблей, построенных Испанией в XVIII веке. К окончанию века гаванские верфи превратились в крупнейшего поставщика линейных кораблей.

Количество качественного дерева, требовавшееся на постройку военных кораблей теперь кажется чрезмерным. Почти 3000 брёвен из красного дерева, распиленные на доски общей длиной свыше 200 м, шло на строительство одного военного линейного корабля 3-го ранга, называемого «рабочей лошадью» в военных флотах Европы. Первоклассная сосна, используемая для изготовления мачт и реев, или перекладин, к которым крепились паруса, росла преимущественно на территории нынешней Мексики. До 40 сосен требовалось для того, чтобы изготовить 22 рея трехмачтового военного корабля 3-го ранга. Гаванская верфь была крупнейшей в XVIII веке и не имели себе равных по величине в эпоху, предшествовавшую промышленной революции.

«Сантисима-Тринидад» («Святейшая Троица») – испанский четырёх палубный линейный корабль высшего класса был построенный по проекту ирландца Мэтью Муллана, а также испанца Педро де Акоста. в Гаване. Спущенный на воду в 1769 году, корпус и палуба целиком были изготовлены из кубинского красного дерева, а мачты и реи – из мексиканской сосны. Толщина внешней обшивки бортов достигала 60 см. Корабль оказался крайне удачным. Параметры были следующие: длина 59,54 метров; киль 50,83 метров; ширина 16,09 метров; глубина посадки 8,06 метра. Толщина бортов превышала 60 см. Палубы и корпус строили из отличного и дорогого кубинского красного дерева, а мачты и реи – из мексиканской сосны. Несмотря на то, что корабль оказался тяжелым – отличное дерево и высокая культура исполнения сделала его почти неуязвимыми. Правда, из-за веса он стал плохо управляемым и отличался малой скоростью. Но, с другой стороны, у него были другие задачи. Коробль несколько раз переделывали, чтобы сделать из него суперкорабль, который должен был держать англичан в узде, в том числе и психологически. Окончательную переделку произвели в 1799. На корабле дополнительно устанавливается четвёртая батарея, увеличиваются его размеры, а тоннаж доводится до 1900 тонн. Теперь корабль мог нести 144 орудий калибром от 174-мм до 106-мм. Экипаж составлял 1200 человек. 63-метровый корабль водоизмещением 4902 тонн был самым большим парусным боевым кораблём своего времени.

Высота «Троицы» от киля до верхней палубы была с пятиэтажный дом. Фешенебельные каюты офицеров в кормовой части своей отделкой мало чем отличались от их роскошных апартаментов на суше. Отцы-строители Матео и Игнасио Муллан и Педро Де Акоста превзошли самих себя в этом творении! Тысячи скрепленных между собой деревянных элементов, постоянно находящихся под колоссальными нагрузками, были тщательно сбалансированы и позволяли судну всегда сохранять динамическое равновесие. Другими словами, «Сантисима Тринидад» был создан непотопляемым.

На постройку этого гиганта ушло более 3000 деревьев. Корпус и палуба были целиком изготовлены из кубинского красного дерева, а мачты и реи – из мексиканской сосны. Корабль представлял собой мощную плавучую батарею. Впервые судно такого класса имело четыре орудийные палубы, на которых были установлены 144 орудия, из них тридцать 32-фунтовых на нижней палубе. Их ядра, могли поражать цель на расстоянии 1,5 мили. На второй палубе находились два 18-фунтовых и двадцать шесть 8–фунтовых орудий и мортир. Остальные орудия были размещены на третьей и четвертой палубах. Многочисленные залпы с английских кораблей в Трафальгарском сражении 21 октября 1805 года не смогли потопить судно.

Испанский линейный корабль «Сантисима-Тринидад» – самый большой и грозный корабль своей эпохи

«Сантисима Тринидад» после спуска на воду воодушевил испанцев в их войне против англичан. Этот корабль бороздил просторы Ла-Манша с целью регулярно «позировать» в подзорных трубах защитников «туманного альбиона» и нагонять на них тоску. Периодически «Святейшая Троица» участвовал в грабительских набегах на английские конвои. Вот тогда-то он нажил себе опаснейшего врага в лице коммодора Горацио Нельсона. Будущий адмирал восхищался творением испанцев, в то же время отлично понимая всю опасность того, если подобные корабли встанут у неприятеля «на поток». Необходимы были немедленные решительные действия.

Англичане срочно принялись за ремонт своих судов. Это была непростая задача и требовала от английского правительства огромных расходов. Например, для постройки «Виктори» в 1765 году обошлась Короне в 63000£, а его ремонт в 1815 году – 372000£.

Периодические ремонты судов увеличивали время их службы. Например, чистое днище корабля судно «Сантисима Тринидад» служило 36 лет, прежде чем его затопили у мыса Трафальгар, а флагман адмирала Нельсона «Виктори» имел свои преимущества: свободное от морских обрастаний судно могло развить большую скорость и имело лучшую маневренность. Днище часто обшивали медными листами для дополнительной защиты от гниения и червя-древоточца. Однако скорость не всегда была залогом успеха.

Сражение у мыса Сент-Винсент в Португалии 14 февраля 1797 года стало последним тревожным звоном испанцам относительно расстановок сил на море. 28 линейных испанских кораблей (включая «Святейшую Троицу») против 15 линейных англичан. Вот казалось на чьей стороне будет победа. Однако, в разгар сражения младший флагман, коммодор Нельсон, ослушавшись приказа адмирала Джервиса, «рвёт шаблоны» морского боя и направляет свой «Captain» с тремя другими кораблями на перехват ударной группы испанцев, куда входил и «Сантисима-Тринидад». Это был очень смелый ход, на который до Нельсона отважился лишь адмирал Ушаков в 1788 году во время сражения с турками. Оказавшись перед испанскими кораблями, Нельсон открыл огонь из всех орудий. Благодаря густому туману в то утро, маневр коммодора оказался совершенно ошеломляющим для противника и принёс победу. В случае провала Нельсону грозил бы военный трибунал за неподчинение приказу. В итоге этой атаки «Сантисима-Тринидад» получил тяжелейшие повреждения и был вынужден выбросить белый флаг. Боевой дух испанцев был сломлен; битва проиграна. Нельсон стал кавалером почетнейшего Ордена Бани и повышен до контр-адмирала. Но подняться на «Святейшую Троицу» ему так и не удалось. Корабль смог уйти от преследования и спрятаться в тумане. Расследования результатов битвы показали, что «испанцы сражались мужественно, но без должного руководства». Флот испанцев под командованием дона Хосе Кордобы был еще плохо обучен. Из 600–900 человек на борту каждого из его кораблей только 60–80 были обученными моряками, а остальные являлись неопытными новобранцами и плохо исполняли команды.

Классификация кораблей по рангам основывалась на количестве орудий и орудийных палуб. Военные корабли 1-го ранга были самыми мощными. Большинство из них имело от 80 до 110 орудий на трех орудийных палубах. Корабли 2-го ранга – от 80 до 98 орудий на трех палубах, а 3-го ранга – от 74 до 80 на двух палубах. К линейным относились корабли только этих трех рангов. Корабли 4,5 и 6-го рангов были легче и потому более быстроходными. Они использовались как крейсера и для почтовой связи. Корабли 4-го ранга имели от 50 до 60 орудий на двух палубах, 5-го ранга – от 32 до 44 пушек на единственной палубе и 6-го ранга – от 20 до 28 пушек тоже на одной палубе.

Классификация кораблей по рангам основывалась на количестве орудий и орудийных палуб. Линейные военные корабли 1-го ранга были самыми мощными. Большинство из них имело от 80 до 110 орудий на трех орудийных палубах. Корабли 2-го ранга – от 80 до 98 орудий на трех палубах, а 3-го ранга – от 74 до 80 на двух палубах. К линейным относились корабли только этих трех рангов.

Корабли 4,5 и 6-го рангов были легче и потому более быстроходными. Они использовались как крейсера и для почтовой связи. Корабли 4-го ранга имели от 50 до 60 орудий на двух палубах, 5-го ранга – от 32 до 44 пушек на единственной палубе и 6-го ранга – от 20 до 28 пушек тоже на одной палубе. К ним относились фрегаты – так называемые трехмачтовые парусные корабли XVIII–XX вв. с полным корабельным парусным вооружением с экипажем 250–300 человек. Артиллерийское вооружение фрегатов до 62 пушек, расположенных на 2 палубах. От парусных линейных кораблей фрегаты отличались меньшими размерами и артиллерийским вооружением. Иногда фрегаты включались в боевую линию и носили название линейных.

Корвет – быстроходный парусный военный корабль XVIII–XIX вв. Корабль имел парусное вооружение такое же, как и фрегат. Предназначался для разведывательной, дозорной и посыльной службы. Артиллерийское вооружение до 40 пушек, расположенных на одной палубе.

Значительным достижением испанского судостроения стали линейные корабли типа «Санта Ана», вооруженные 112–120 орудиями. Все эти корабли, построенные в количестве восьми единиц, отличались хорошей маневренностью и мореходностью даже в штормовую погоду. Даже Горацио Нельсон называл их превосходными. Один из кораблей этой конструкции в ходе битвы у Сан-Висенте захватили англичане. Это судно долгое время служило флагманским кораблем у английского адмирала Дакворта. Это является свидетельством высоких характеристик испанских кораблей.

«Санта Ана» – один из лучших представителей трехпалубных линейных кораблей своего времени

Испания с конца XVII столетия и до начала XIX построила более двух сотен линейных кораблей. Год 1794-й принято считать датой максимального расцвета Армады Эспаньола. В её составе числилось 76 линейных кораблей и 51 фрегат. К 1805 году численность Армады сократилась до 54 линейных кораблей и 37 фрегатов. Титул последнего линейного корабля Испанской империи принадлежит «Аргонауту», который был спущен на воду в 1794 году. После этого Испания на долгое время перестала быть ведущей морской державой.

1.5. Выдающиеся флотоводцы Испании

Совершенно несправедливо говорить только о боевых подвигах испанских судов, не упомянув об их огромной роли в области географических исследований и открытий. Кругосветные экспедиции, организованные Карлом III, были не менее важны для науки, чем путешествия Джеймса Кука и Джорджа Ванкувера. Целью этих экспедиций было получение океанографических данных и совершенствование техники судовождения. Капитаны кораблей, а также ботаники, географы и картографы, принимавшие участие в плаваниях, составляли подробные отчеты о своих путешествиях. Многие испанские капитаны, участвовавшие в Трафальгарском сражении, были не только искусными военными стратегами, но и отличными штурманами, исследователями, картографами и математиками. Например, имя капитана Дионисио Алькала Гальяно, славного навигатора, увековечено в географических названиях на картах Чили и Канады. Бригадир дон Космэ Дамиан Чуррука был известен не только трудами в области навигации и математики, но и исследованиями западного побережья Южной Америки. Для них Трафальгарское сражение стало последним в жизни этих двух капитанов.

Среди известных испанских флотоводцев того времени следует отметить адмирала Федерико Гравина (1756–1806). Именно вице-адмиралу Гравина в 1790 году король поручил сформировать крупнейший за 200 лет испанский флот. В 1801 году во главе эскадры он совершает плавание в Вест-Индию и Гаити. А уже с 1804 по 1805 год он исполняет обязанности испанского посла во Франции и участвует в коронации Наполеона Бонапарта. В феврале 1805 года он становится командующим испанским королевским флотом.

Но в дальнейшем в силу дипломатических интриг адмирал Гравина вместе со всем испанским военным флотом был подчинен безвольному и безынициативному французскому адмиралу Вильнёву. В это время Наполеон готовил десант из 180 тысяч солдат на британские острова, в связи с чем Вильнёв предпринял безрезультатный поход в район Карибского бассейна. Цель похода – заманить британский флот подальше от Ла-Манша. Уловка не удалась. Вильнёв отправился обратно, однако возле мыса Финистер объединенная франко-испанская эскадра напоролась на британскую эскадру под командованием адмирала сэра Роберта Калдера. В этом бою сражались одни испанцы, потеряв два корабля. Французы от боя уклонились.

Вильнёв обосновался в Кадисе и оставался там вплоть до конца октября 1805 года, несмотря на понукания Наполеона. Его заставила выйти в море только угроза приближающего сражения. Последнее совещание перед выходом состоялось 19 октября. Адмирал Гравина категорически возражал против выхода в море. Во-первых, его экипажи были не укомплектованы по причине эпидемии в Андалузии. С целью хоть как-то наполнить корабли людьми, Гравина отдал приказ своим офицерам рекрутировать всех лиц мужского пола в возрасте от 14 до 45 лет без разбору, кого удастся схватить на улицах, рынках и кабаках. Но требовалось время, чтобы обучить новобранцев флотскому мастерству. Во-вторых, в Кадисе объединенная эскадра находится в более выгодных условиях по отношению к британскому флоту, под защитой береговых батарей. Английские корабли, пытаясь блокировать союзников в Кадисе, окажутся в очень невыгодном положении. И в-третьих, приближался период штормов. В день совещания 19 октября барометр быстро падал. Это свидетельствовало о приближающемся шторме. Вильнёв возразил примитивной глупостью, что барометр не должен служить оправданием падению мужества и союзного долга. На совещании было принято решение прорываться в Средиземное море для соединения со средиземноморской эскадрой.

Эскадра вышла в море 20 октября. Гравина должен был командовать авангардом. Однако возле мыса Трафальгар, вскоре после появления вражеских кораблей, Вильнёв отдает команду развернуться и возвращаться в Кадис. В результате этого маневра строй союзников сломался. Авангард стал арьергардом и был надолго обездвижен.

Англичане воспользоваться ошибкой Вильнёва и перерезали строй союзников. Гравина проявил огромное личное мужество. В этом бою он потерял руку, которую раздробила картечь. Несмотря на увечье, адмирал Гравина продолжал руководить боем. Он приказал всем кораблям, которые уцелели после боя, следовать за собой в Кадис.

22 октября Гравина, укрыв корабли в бухте Кадиса от шторма, спешно ремонтирует их. 23 октября он снова выводит способные двигаться корабли в море, чтобы попытаться спасти экипажи с кораблей, потерявшие ход и управление. В результате этой вылазки была отбита «Святая Анна». Но адмирал Гравина так и не смог оправиться от ран, полученных в этом сражении. Он умер через четыре неполных месяцев в возрасте 49 лет.

Скопление мощной боевой техники на борту испанских кораблей не снижало способности этого типа судов выдерживать ближний бой в течение длительного времени. Однако, по мнению матросов и капитанов кораблей того времени, самым мощным кораблем из числа тех, что принимали участие в Трафальгарском сражении, был испанский линейный корабль «Сантисима Тринидад» («Святейшая троица»), представлявший собой «плавучую батарею» с бортами из красного дерева толщиной 2 фута. Даше пушечные залпы с нескольких английских кораблей не смогли потопить этот корабль.

Было бы несправедливо говорить только о боевых подвигах испанцев, не упомянув об их огромной роли в области географических исследований и открытий. Организованные королём Испании Карлом III кругосветные экспедиции были не менее важны для науки, чем путешествия Джеймса Кука и Джорджа Ванкувера. Целью этих экспедиций было получение океанографических данных и совершенствование техники судовождения. Капитаны кораблей, а также ботаники, географы и картографы, принимавшие участие в плаваниях, составляли подробные отчеты о своих путешествиях. Многие испанские капитаны, служившие в испанском военном флоте, были не только искусными военными стратегами, но и отличными штурманами, исследователями, картографами и математиками.

Следует обратить внимание на тогдашнее положение крупнейшего города Испании Кадиса. Население города численностью 72 000 человек, из которых десятую часть составляли иностранцы. Это не удивительно, так как три четверти всей торговли громадной испанской империи проходила через этот порт. Сюда доставляли сокровища Нового Света. Почти все серебро и золото оседало здесь. Каждая европейская страна, ведущая торговлю с Азией, имела свои офисы в этом городе, так как восточная торговля осуществлялась наличными, и серебряную монету можно было получить в Кадисе. Имелись близкие связи с Францией, которая экспортировала ткани и другую мануфактуру через Кадис в Латинскую Америку. Но крупнейшим экспортным рынком для Испании была, безусловно, Великобритания.

Серебряные шахты Новой Испании, Перу и Ла-Платы модернизировались, а Куба становилась соперником британским и французским «сахарным» островам Карибского бассейна. Для защиты своих заокеанских владений и охраны морского пути к ним Испания вкладывала значительные инвестиции в свой военно-морской флот. Уже к 1790 году она обладала таким же числом кораблей, как и Франция. Наиболее талантливых молодых офицеров обучали математике, астрономии, навигации и картографии, в то время как Армада Эспаньола, т. е. испанский флот, прикладывал усилия к исследованию, описанию и картографированию громадных ресурсов Империи.

Одним из героев нового исследовательского флота Испании был Дионисио Алькала Гальяно, одаренный математик, прославленный навигатор и опытный исследователь. Он полагал, что британские математики превосходят французских. Он восхищался профессионализмом британских моряков и даже говорил по-английски. Знание английского языка было редким в те времена среди европейцев. Ведь купцы и морские офицеры разных наций обычно общались на французском языке.

Дионисио Гальяно участвовал в съемке побережья Иберийского полуострова для первого испанского атласа побережья полуострова. Затем принимал участие в съемке Магелланова пролива и в картографировании Азорских островов. Вместе со знаменитым исследователем Алехандро Маласпина он отправился в рейс для производства съемок побережий всей Испанской империи. В 1792 году по приказу короля Карлоса IV Галиано предпринял поиски Северо-Западного прохода от западного к восточному побережью Северной Америки (начиная с пролива Ванкувер) и доказал, что такого прохода там не существует.

В 1794 году, когда Гальяно вернулся в Испанию, его страна уже воевала с безбожной Французской республикой. Годом позже Франция опять заставила воевать испанцев, правда, на этот раз в качестве своих союзников против Британии. Эта война привела к блокаде Кадиса британским флотом. Капитану Гальяно было приказано прорвать блокаду и отправиться в рискованное плавание в Вера-Крус (современная Мексика). Для Испании требовалось серебро для ведения войны. В конце 1798 года Гальяно ускользнул от глаз блокирующей эскадры и вышел из Кадиса. Вернулся он следующей весной с двумя кораблями и тремя фрегатами, нагруженными серебром. Следуя необычным маршрутом вне видимости берегов, полагаясь только на свои приборы и расчеты картографа, он обошёл английские корабли, посланные на его перехват, и привел флотилию с сокровищами в Сантонью.

Под впечатлением этого успеха правительство вторично послало его в Новый Свет. На этот раз возвращение было спокойней. Капитан второй раз благополучно вернулся в Кадис.

Имя капитана Дионисио Алькала Гальяно, славного навигатора, увековечено в географических названиях на картах Чили и Канады. Это остров около Чили и мыс в северной части острова Ванкувер. Он с беспрецедентной точность составил Атлас побережья Испании. В 1804 году он получил звание бригадира и командование линейным кораблём «Багама», на котором он принял участие в Трафальгарской битве. В сражении он был убит пушечным ядром. Дионисио Гальяно погиб в 45 лет.

Не менее интересна судьба Бальтазара Идальго де Сиснероса де ла Торре (1756–1829). Он начал морскую службу в 14 лет. В 1795 году командовал линейным кораблём «Сан-Пабло». Во время Трафальгарского сражения был капитаном крупнейшего испанского корабля «Сантисима Тринидат». Именно на этом корабле держал свой вымпел командующий испанской эскадрой Адмирал Дон Балтазар Хидальго. Поэтому на нём сосредоточил внимание адмирал Нельсон. После многочасового боя с семью английскими линкорами во главе с флагманом «Виктори» на корабле «Сантисима Тринидат» были сбиты все мачты, убито 312 и ранено 338 человек и он был захвачен англичанами. Несмотря на это англичане потопить его не могли. «Сантисима-Тринидад» чуть ли не единственный из всей испано-французской эскадры сражался как лев. Во время битвы падением мачты был ранен Сиснерос. Он получил сотрясение мозга и частично лишился слуха, попал в плен, где получил медицинскую помощь. Оправившись от ран, он был отпущен в Испанию. Там он получил орден и звание генерал-лейтенанта. Дальнейшая его судьба связана с Латинской Америкой: он был вице-председателем совета порта Картахены, в 1809 году – вице-королем Рио-де-ла-Платы и т. д. – вплоть до 1829 года, когда он скончался.

Примером подлинного героизма является жизнь бригадира дона Космэ Дамиан Чуррука. По происхождению баска из Мотрико, провинция Гипускоа. Звание бригадира он получил в 1800 году. Это звание выше полковника, но ниже генерал-майора.

Бригадир дон Космэ Дамиан Чуррука был известен не только трудами в области навигации и математики, но и исследованиями западного побережья Южной Америки. Он исследовал Магеланов пролив, участвовал в научных экспедициях и руководил экспедицией в Северную Америку в 1792 году, составил большое количество навигационных карт Америки. Своё первое офицерское звание он получил в 17 лет после окончания Морского училища. По картотеке училища он являлся образцовым матросом: никогда не курил, не пил и не играл в карты. Даже адмирал Нельсон высоко отзывался об этом испанском капитане.

Во время Трафальгарского сражения он командовал 74-х пушечным линейным кораблем «Сан Хуан Непомусено». Его сослуживцы часто вспоминали слова Чуррука: «Если Вы услышите, что мой корабль захвачен, это значит, что сам я уже мертв». Так именно это и случилось. «Сан Хуан» при Трафальгаре отбивался сразу от шести кораблей англичан. Даже лишившись всех мачт, он продолжал маневрировать. Во время сражения Чурруки оторвало ядром ногу. Но бригадир, будучи смертельно ранен, продолжал отдавать приказы. Чтобы уменьшить отток крови, он попросил принести бочку с мукой, куда поместил искалеченную конечность. Именно в таком положении бригадир командовал кораблем. С момента ранения до наступления его смерти прошло три часа; командиру было 44 года. Корабль «Сан Хуан» был захвачен, когда из 500 членов команды 103 уже были убиты, а 151 ранены. Судно «Сан Хуан» досталось англичанам, но они сохранили его название. Впрочем, это неудивительно. На двери каюты бригадира Чурруки была помещена медная мемориальная доска с его именем, и каждый, кто входил сюда, обязан был снимать шляпу. Удивительный пример поклонения героизму.

В Испании бригадир дон Космэ Дамиан Чуррука является национальным героем.

1.6. Военный флот России

Первое трёхмачтовое судно было построено в России в 1636 году. В его строительстве принимали участие датские кораблестроители, но во время сильного шторма оно затонуло в Каспийском море в своё первое плавание. После русско-шведской войны 1656–1758 годов боярин Афанасий Ордин-Нащокин основал судостроительную верфь в Царевиче-Дмитриеве и начал строительство кораблей для плавания на Балтийском море. Но после 1661 года, после окончания войны, обе стороны заключили Кардисский мирный договор, по результатам которого Россия возвратила Швеции все завоёванные территории и была вынуждена уничтожить все ранее построенные корабли. Однако Ордин-Нащокин не потерял своих надежд и после царского разрешение пригласил датских кораблестроителей в село Дединово, находящееся на Оке. В течение двух лет, начиная с 1667 года, они закончили строительство четырёх кораблей.

Одномачтовое судно северных поморов

Ещё в середине XVII казаки и русские купцы, используя кочи – одномачтовое судно северных поморов – исследовали Белое море, достигнув устьев рек Лена. Кочи имели 20–25 метров в длину и 5–7 метров в ширину, осадка составляла 2 метра. Судно могло ходить по мелководью и рекам. Благодаря округлости обшивки хорошо сопротивлялись сжатию льдами. Размер паруса 12–14 метров в высоту и 8–9 в ширину. Команда кочи состояла из 30 человек. Они размещалась в трюме Кроме того плюс судно могло взять с собою чудь более трёх тонн груза. Именно на таких судах Семён Дежнев с командой в 90 человек впервые совершил проход вдоль побережья Ледовитого океана на восток и стал первооткрывателем сибирских земель. Он обогнул Чукотский переулок, пересёк Берингово море и вышел в Тихий океан.

Азовский поход Петра I

Существенную роль в создании военно-морского флота принадлежит Петру Первому. В 1696 году во время второго Азовского похода против Турции, русские выдвинули 2 линейных корабля, 4 брандера, 23 галеры, и 1300 стругов, построенных на реке Воронеж. После завоевания крепости Азов 20 октября 1696 года Россия решила начать строительство Военно-Морского Флота. Эта дата считается официальным днем рождения регулярного Военно-Морского Флота России. Корабли Азовского и Черноморского флотов были построены на верфях Воронежского адмиралтейства.

Строительство Балтийский флот Российской империи началось во время Великой Северной войны 1700–1721 годов на нескольких верфях, находящихся на воронкообразных устьях рек Сясь, Луга и Олонка.

Для защиты завоёванных побережий, а также для собственных атак на вражеские морские пути сообщения в Балтийском море был создан парусный флот из кораблей, построенных в России и купленных в других странах. До 1723 года главная база балтийского флота находилась в Санкт-Петербурге, а чуть позже перенесена в Кронштадт. Кроме этого были созданы новые базы в Выборге, Гельсингфорсе, Ревеле и Або. В 1745 году Военно-Морской Флот имел 130 парусных кораблей, которые включали в себя 36 линейных кораблей, 9 фрегатов, 3 шнявы, 5 бандер и 77 вспомогательных судов. Гребной флот состоял из 396 кораблей включая в себя 253 галеры и 143 бригантины. Корабли были в основном построены на 24 верфях, включая верфи в Воронеже, Казани, Переяславле, Архангельске, Олонце, Петербурге и Астрахани.

Военно-морские офицеры происходили из дворян, матросы были рекрутами из простонародья. Срок службы во флоте был пожизненным. Молодые офицеры обучались в школе математических и навигационных наук, основанной в 1701 году и часто посылались для обучения и практики за границу. Иностранцы часто нанимались для военно-морской службы, например, шотландец Томас Гордон – командир Кронштадтского порта. В 1718 году была образована Адмиралтейств-коллегия – высший орган управления Военно-Морского Флота в России.

Во второй половине XVIII века Военно-Морской Флот Российской империи был усилен из-за более активной внешней политики России и причине ведения русско-турецких войн за господство на Чёрном море. Первый раз в своей истории Россия послала военно-морские эскадры из Балтийского моря в удалённый театр боевых действий (Архипелагская экспедиции русского флота). Во время Чесменского сражения 1770 года эскадра адмирала Спиридова разгромила турецкую флотилию в добилась господства в Эгейском море. В 1771 году русская армия завоевала побережье Керченского пролива и захватила крепости Керчь и Ени-Кале.

После того как русские войска подошли к Дунаю, для защиты широкого и углублённого русла Дуная была сформирована Дунайская военная флотилия.

В 1773 году корабли Азовской флотилии вышли в Чёрное море. Русско-турецкая война 1768–1774 годов закончилась победой Российской империи. К России отошло все побережье Азовского моря и часть береговой линии Чёрного моря между реками Южный Буг и Днестр. Крым был объявлен независимым государством под российским протекторатом и чуть позже полностью стал частью России. В эти годы начались работы по отысканию на берегах Днепра места для нового порта, который позволил бы строить глубокосидящие морские суда и выводить их прямо в Черное море. Новороссийский генерал-губернатор князь Потемкин нашёл удобное для постройки порта вблизи крепости Александр-шанц. В 1778 году здесь был основан город Херсон и судостроительные верфи.

В истории Российского флота период со дня кончины Петра Великого до прихода на престол Екатерины II являлся каким-то «белым пятном». Писатели-маринисты не баловали его своим вниманием. Любимое детище Петра Великого – флот – при его преемниках постепенно приходит в упадок, количество плаваний сокращается, новые суда строятся все реже. Старые корабли ветшали и приходили в негодность.

Царствование императрицы Екатерины II, продолжавшееся 33 года, является одной из самых блестящих эпох в истории отечественного флота. Первые годы ее правления были временем возрождения Русского флота. После 40-летнего небытия блестящие боевые подвиги на водах Балтийского, Средиземного и Черного морей успешно возводят Россию в ряды могущественных морских держав.

Императрица первым делом обратила внимание на личный состав флота и на восстановление морской школы. С целью повысить общий уровень военно-морского развития среди командного состава, значительно отставшего от науки и техники за 40 лет, императрица по примеру Петра решила отправлять молодых морских офицеров за границу в Англию, так как его флот считался лучшим флотом того времени. В конце 1762 года Адмиралтейская коллегия послала партию из 20 молодых дворян из Морского кадетского корпуса для службы на судах английского флота. Несколько позже, по представлению адмирала Мордвинова, были посланы в Англию в несколько очередей морские офицеры от мичмана до капитана 2 ранга включительно. Все они были зачислены на действительную английскую службу, получая одновременно пособие и от русского правительства.

Отправленные на стажировку курсанты и офицеры должны были изучить английский язык, по возвращении сдать полный экзамен всех морских наук для производства в следующий чин и получения права на командование судами. Кроме того, им предписывалось вести во время своего плавания подробные журналы команд и маршрутов следования. Для восстановления морской школы прибрежные летние плавания кадетов были заменены дальними походами в Балтийское море под командой лучших командиров.

В деле управления флотом и морским ведомством выбор Екатерины остановился на трех лицах, известных ей своей полезной деятельностью в предшествовавшее время.

Первым был вице-адмирал С. И. Мордвинов, один из немногих моряков, сохранивших в себе дух петровской школы. Это был умный и образованный человек, прошедший всю свою службу с мичманского чина на палубе корабля, что позволяло ему иметь громадный запас практических и научных знаний.

Ученик французской морской школы, где он находился около 6 лет, Мордвинов был и почти единственным русским морским писателем того времени. Ряд его трудов по астрономии, навигации, морским эволюциям доставили ему почетную известность, и не только в России.

Вторым помощником и советником императрицы являлся гр. И. Г. Чернышев, хотя и не моряк, но человек редкого здравого смысла, известный как один из талантливейших дипломатов того времени. Екатерина отдавала полную справедливость его государственному уму и дипломатическим талантам, а потому не замедлила приблизить его к себе в качестве советника по вопросам, касающимся флота и морской политики России. Определенный в 1763 г. членом Адмиралтейств-коллегий, он был впоследствии назначен вице-президентом ее, в каковой должности и управлял флотом.

Третьим помощником императрицы являлся контр-адмирал Г. А. Спиридов, настоящий боевой моряк, много плававший, любимый флотом, подававший большие надежды стать флотоводцем, оправдавший впоследствии эти надежды своими подвигами в Средиземном море. В результате Екатерине удалось окружить себя людьми, которые совместными силами и под ее руководством, могли приняться за сложное дело по воссозданию флота. Теперь российскому государству требовалось короткое время без войны, чтобы дать возможность поставить на ноги пошатнувшееся флот Петра.

При Екатерине выросла целая плеяда выдающихся русских флотоводцев – Г. А. Спиридов, Ф. Ф. Ушаков, В. Я. Чичагов, Д. Н. Сенявин, Ф. А. Клокачев, А. В. Елманов и т. д. К числу флотоводцев России следует отнести ряд выходцев из «Туманного Альбиона». Некоторые из них добились больших успехов в нашем флоте, заняв высокие посты. Достаточно упомянуть героя Архипелагской экспедиции С. К. Грейга (шотландец), адмирала Е. Е. Тета (ирландец) 50 лет прослуживший под андреевским флагом или полного адмирала русского флота шотландского происхождения Р. В. Кроуна.

Императрица Екатерина II в морском мундирном платье

Русский флот был тесно связан с Англией. Из Англии русские корабелы получали чертежи, по которым, после соответствующей доработки, строились суда на отечественных верфях. Молодые русские офицеры стажировались на британских кораблях. В конце 1780-х годов Екатерина принимает на русскую службу французских офицеров, бегущих от Великой революции. Это были адмирал Ж. Б. де Траверсе – будущий командующий Черноморским флотом, первый губернатор Николаева, морской министр России в 1811–28 гг., испанский дворянин по происхождению, русский военный и государственный деятель, основатель Одесского порта и города Одессы. О. М. де Рибаса (Осип Михайлович Дерибас). Здесь следует упомянуть одного из ведущих всего остановимся на адмирале Василии Яковлевиче Чичагове (1726–1809), носивший с 1782 года чин адмирала, когда он воевал в морских сражениях, командуя русским флотом, в войне со шведами, где одержал несколько побед. Однако самыми значимыми достижениями Чичагова стали победы, полученные в Ревельском, Эландском и Выборгском сражениях. Тактика Чичагова была настолько четко и правильно спланирована по отношению к неприятелю, что позволяло ему одерживать победы с минимальными потерями. За свои победы Чичагов был награжден Екатериной II дворянским гербом. В подарок от императрицы он также получил более двух тысяч крепостных. Уже ближе к концу жизни Чичагов был уволен со службы, после чего переехал в Санкт-Петербург, где и провел последние годы жизни.

Чуть позже отдельно остановимся на самом выдающимся и знаменитом русском адмирале, живших в эпоху правления Екатерины II, Фёдоре Ушакове, причисленного Русской православной церковью к лику святых. Следующим следует адмирал Самуил Грейг, который был сыном капитана торгового судна. По национальности Грейг был шотландцем, но это не помешало ему стать великим русским адмиралом. Грейг прославился многими славными победами. Известно, что в 1764-м году Грейг перешёл на русскую службу из английского флота, имея за спиной многочисленный список сражений в ходе Семилетней войны. Находясь на службе в России, он командовал кораблями Балтийского флота. Грейг проявил себя не только как способный адмирал, но и мудрый советник по морским вопросам. Особую славу ему принесли сражения во время русско-турецкой войны, куда вошли победы над турками в Хиосском бою и в Чесменской бухте.

За боевые заслуги Грейг был возведен в потомственное дворянство. Грейг отличился в истории и тем, что доставил в Крондштат захваченную Алексеем Орловым княжну Тараканову. При этом адмирал уверенно шёл по карьерной лестнице, сражаясь за Российскую империю. К заслугам адмирала необходимо отнести тот факт, что он вложил много сил в развитие Русского флота. Именно ему Русский флот обязан и существенным перевооружением, и усовершенствованием морской техники вождения, и строительства кораблей. Одной из его самых больших побед стала победа Балтийским флотом в Гогландском морском сражении.

Адмирал Василий Яковлевич Чичагов (1726–1809) – русский флотоводец екатерининской эпохи, носивший с 1782 года чин адмирала. Отец адмирала Павла Чичагова

Спиридов, начавший карьеру в 1723 году, прославился своими победами победа в сражении с турками в Чесменском сражении. Кроме того, он отличился во время Семилетней войны, во время которой был произведен в чин контр-адмирала. Особую доблесть и талант в военном морском деле Спиридов проявил во время похода через Средиземное море. Именно тогда, в 1769 году, посещая корабли, Екатерина II наградила Спиридова орденом святого Александра Невского. За успехи Спиридова в Хиосском сражении императрица пожаловала адмиралу орден святого Андрея Первозванного.

Адмирал С. К. Грейг на портрете. Н. Аргунова

Адмирал Григорий Андреевич Спиридов (1713–1790)

Незаурядный морской военный талант не только при Екатерине Великой, но и при её сыне Павле проявил Александр Круз, который был датчанином по происхождению. Перейдя на службу в русский флот, он получил лишь звание гардемарина, так как плохо знал русский язык. Однако вскоре Круз проявил себя как один из самых талантливых и способных адмиралов. В начале своей карьеры Круз отличался не только безупречной военной подготовкой, рассудительностью и смелостью, но и чрезвычайно суровым нравом. Круз участвовал в Хиосском сражении, уничтожая корабли противника. Однако, когда корабль Круза был потоплен, то его же моряки не хотели брать своего командира на борт шлюпки, озлобленные его жестоким отношением. Только один матрос всё же помог ему. После этого события Круз навсегда изменил отношение к своим подчиненным и сыскал у них особое уважение и поддержку. Круз проявил себя во многих сражения той эпохи. Екатерина Великая была удовлетворена военным талантом адмирала и в знак своего уважения подарила ему серебряную табакерку с гравированной надписью.

В конце XVIII – начале XIX веков, Военно-Морской Флот России стал третьим по величине в мире после Великобритании и Франции. Черноморский флот имел в своём составе 5 линейных кораблей и 19 фрегатов (1787 год), Балтийский флот имел 23 линейных корабля и 130 фрегатов (1788 год). В начале XIX века Военно-Морской Флот Российской империи состоял из Черноморского и Балтийского флотов, Каспийской флотилии, Беломорской флотилии и Охотской флотилии. В 1802 году было создано Министерство морских сил (переименовано в Морское министерство в 1815 году). Между 1803 и 1855 годами русские мореплаватели совершили более 40 кругосветных и дальних путешествий, которые сыграли значительную роль в освоении Дальнего Востока, различных океанов и тихоокеанского операционного региона.

1.7. Морские учебные заведения России

Первая в России государственная школа картографии и навигации появилась 25 января 1701 года, основанная Указом Петра I. Школа располагалась в Москве, в Сухаревской башне Кремля или Центральной Морской Башне государства Российского. Сухарева башня, которую называют Сухаревской, была построена в Москве в 1692–1695 годах на месте старых Сретенских ворот Китайского вала Большой Стены.

«Навигацкая Школа» готовила лучших морских специалистов не только для флота, а также для Армии и Высшей Гражданской Службы. Сухаревская башня изначально была устроена именно как корабль с мачтой. Восточная часть башни символизировала корабельный нос, а западная – корму. Школа делилась на классы – в начальных классах обучали русскому языку и началам счёта – математике и геометрии. Дальше простых выходцев отправляли служить писарями во Флот или учиться дальше на Мастеров Адмиралтейства. Наиболее способных из юношей дворянского происхождения переводили в следующие классы, высшими из которых являлись мореходные – плоской и меркаторской навигации или морской астрономии. Кроме того, ученики изучали правила ведения шканечного журнала, счисление пути корабля, фехтование. Изучение велось последовательно и завершалось сдачей экзамена. Наиболее способные и старательные могли закончить полный курс школы за 4 года.

В старших классах школы учил преимущественно морским наукам вызванный из Англии профессор Фарварсон, помощниками которого были два учителя, также англичане. В младших же классах преподавал Леонтий Филиппович Магницкий (1669–1739), издавший, под именем «арифметики», так называемую математическую энциклопедию, которая до середины XVIII века была основным учебником математики в России.

Первый выпуск Школы состоялся в 1705 году. Её окончили 64 человека, которые получали право на производство в офицеры после длительного служения на кораблях и сдачи соответствующего экзамена. Выпускники Школы стажировались на английском и голландском флотах. Морскую Навигацкую Школу возглавлял потомок князей Великой Греко-Российской Восточной Империи шотландский принц, российский граф, генерал-фельдмаршал, участник Полтавской битвы, Яков Вилимович Брюс. К достоинствам Якова Бруса следует отнести, что помимо русского он свободно владел шестью европейскими языками и проявил себя как ученый в геологии и географии, в математике и артиллерии. Он прекрасно разбирался в астрологии и астрономии, в механике и оптике, а также в истории и медицине. Поэтому выпускники Школы получали разносторонние знания, и по этой причине Военно-Морские Офицеры всегда были цветом российского общества.

В сравнительно короткий срок в 1715 году в Санкт-Петербурге на базе действующих старших мореходных классов Навигацкой школы создаётся Морская Академия (Академия морской гвардии). При этом Навигацкая школа стала подготовительным училищем при Академии. Сама Морская академия была рассчитана на 300 учеников и делилась на шесть отделений по 50 человек. Во главе академии стоял директор, отделениями командовали офицеры из гвардейских полков. Помимо отделений в Академии имелся отдельный класс геодезистов численностью 30 человек.

Морская Академия, 1715 год

Через год после открытия Академии было учреждено воинское звание «гардемарин». Это звание использовалось в качестве переходного от ученика Морской академии к чину мичмана. После сдачи экзамена мичманы производились в первый офицерский чин унтер-лейтенанта, но в 1732 году первым офицерским чином на флоте стал чин мичмана, сохранивший это значение до 1917 года. Летом гардемарины распределялись по кораблям и уходили в практическое плавание, а зимой продолжали теоретическое обучение. Срок пребывания в чине гардемарина зависел от многих факторов. Вместо положенных семи лет, некоторые становились офицерами через три-четыре года, а другие служили в чине гардемарина до двадцати лет. За 35 лет существования Академии ею было выпущено более 750 морских офицеров.

Через 51 год своего существования Навигацкая школа была упразднена, а сама Морская академия преобразована в Морской шляхетский кадетский корпус, который комплектовался лицами дворянского происхождения. Штат корпуса предусматривал обучение 360 человек, которые в строевом отношении делились на три роты. Гардемаринами стали называть учеников старшего класса корпуса. В каждой роте было по 4 офицера. Деятельностью преподавателей руководил профессор. В Корпусе изучалось 28 наук, в том числе: арифметика, геометрия, тригонометрия, алгебра, механика, навигация, география, артиллерия, фортификация, история, политика, риторика, на выбор – французский, английский или немецкий языки, тактическое маневрирование (морские эволюции), морская практика, такелажное дело, фехтование, танцы. Перевод из класса в класс, а также производство гардемаринов в офицеры осуществлялись только на вакантные места. До 1762 года выпускники Корпуса были обязаны служить пожизненно, но чуть позже каждый дворянин получил право служить по своему усмотрению и выйти в отставку. Этот порядок сохранялся до 1917 года. В 1762–1802 гг. Корпус возглавлял И. Л. Голенищев-Кутузов. По его инициативе в 1769 году была основана библиотека Морского корпуса, которая ежегодно пополнялась оригинальными и переводными книгами и учебниками. Быстрый рост флота вызвал расширение Морского корпуса, штат которого в 1783 году расширили до 600 человек, а через восемь лет в нём обучалось около тысячи человек. Почти за 50 лет Корпусом было выпущено 3036 офицеров.

Было введено в практику Морской академии и Корпуса, что ряд способных преимущественно лейтенантов и мичманов, отправлялись в Англию для практического изучения морского дела. Пребывание их за границей продолжалось от 2 до 5 лет, во время которых морские офицеры, плавая в Средиземном море и в океанах, посетили порты Северной Америки и также Вест Ост-Индии. Плавания эти воспитали несколько хороших русских моряков и способствовали утверждению на нашем флоте многих полезных нововведений. Например, вице-адмирал Василий Михайлович Головнин, будучи молодым офицером, с 1802 по 1806 гг. служил на кораблях английского ВМФ, во время сражения при Трафальгарде был офицером на флагмане Г. Нельсона «Виктория», в бою отличился и получил заслуженную награду. Находясь на службе в английском ВМФ, В. М. Головнин принял участие в 18 морских сражениях и пользовался у англичан известностью и большим уважением. При Г. Нельсоне служили лейтенанты Павел Афанасьевич Дохтуров и Мордарий Васильевич Милюков – офицеры с учебного брига «Феникс». В английском флоте впоследствии проходили практику кадеты П. С. Нахимов, В. И. Даль, И. С. Адамович, Д. И. Завалишин, А. П. Рыкачев, П. М. Новосильский, П. А. Станицкий, вписавшие потом свои имена в историю Российского флота.

Приглашение на службу на Русском флоте иностранных морских офицеров явилось действенным способом повышения боеспособности флота. Появление англичан Грейга, Тревенин и голландца Кингсбергена были во всех отношениях драгоценным приобретением для нашего флота. Их деятельность в мирное время, и тем более во время войны могла служить превосходным примером для подражания нашим морякам. Необходимо заметить, что подготовка морских офицеров в России существенно отличалась от их подготовки в Британии. Это можно проследить на карьере Самуила Грейга, который юношей ушёл служить на флот и только в 27 лет стал лейтенантом, а затем долгое время был командиром линейного корабля. В 1764 году он был принят на российскую службу. Через 4 года он уже капитан бригадного ранга участвует в действиях против турецкого флота, участвует в осаде Модона, в Хиосском и Чесменском сражениях. За храбрость, проявленную в этих сражениях, Грейг получает орден Св. Георгия II степени и чин контр-адмирала, и это в 36 лет.

Именно Самуил Грейг внёс большой вклад в развитие и перевооружение Русского флота. В 70-е годы XIIIV века Грейг разработал и усовершенствовал систему парусного вооружения кораблей, внёс ряд усовершенствований в конструкции корпусов кораблей и судовых устройств. В 1783 году под руководством Грейга впервые в практике русского флота была обшита медными листами подводная часть корабля, что значительно улучшило его ходовые качества.

Ещё большее разочарование в смысле продвижения по службе имеет карьера великого мореплавателя Джеис Кука (1728–1779), принятого юнгой на парусное судно в 13 лет. Только после ряда гидрографических исследований на реках Квебек, Святого Лаврентия, близ острова Ньюфаундленд и полуострова Лабрадор он получил звание лейтенанта флота. Ему было тогда 40 лет. Через три года он имел звание коммандера флота и начальника экспедиции, которая отправилась к берегам Австралии. Звание коммандер было введено в Королевском флоте, как промежуточное между лейтенантом и капитаном.

Когда количество подготовленных морских офицеров в России превысило три сотни, началась подготовка технических специалистов флота: штурманов, морских артиллеристов, кораблестроителей (корабельных инженеров) и инженерно-технических специалистов. В 1798 году в Петербурге было создано Училище корабельной архитектуры. Оно имело 3-годичный курс и штат в 100 человек учащихся. С 1803 по 1826 гг. оно состояло при Морском корпусе. В 1827 году это училище вместе с учительской гимназией Морского корпуса были преобразованы в Кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа с общим штатом в 900 человек и выпускали унтер-офицеров. В 1844 году оно преобразовано в Морское инженерное училище. Через 12 лет на их базе было создано Морское инженерно-артиллерийское училище, которое готовило артиллеристов, механиков и корабельных инженеров. В 1872 году штурманское и инженерно-артиллерийское училище были объединены в одно учебное заведение – Техническое училище Морского ведомства. Это было высшее учебное заведение со штатом учащихся в 225 человек и 3-летним сроком обучения. В 1897 году оно было преобразовано в Морское инженерное училище с двумя отделениями: механическим и кораблестроительным. На вступительных экзаменах требовались знания в объеме реального училища. С 1890 по 1900 гг. училище выпустило 181 специалистов. Затем выпуск все время уменьшался: с 1906 по 1912 гг. он составил в среднем по 30 человек, в 1913 г. – 43 человека, в 1914 г. – 79 человек, в 1915 г. – 45 человек. Штурманов с 1752 года готовила Штурманская рота, а в 1798 году были открыты штурманские училища в Кронштадте и в Николаеве. В 1826-м училище в Кронштадте было преобразовано в Штурманскую роту, а в 1827-м – в 1-й Штурманский полуэкипаж со штатом в 450 человек и 9-летним курсом. С 1799 по 1855 годы училище подготовило 1187 штурманов.

1.8. Строительство Россией новых портов на Черном море

Большие проблемы возникли при управлении Азовской и Черноморской флотилиями и портами из-за удалённости от центрального морского управления в Петербурге. В виду этого князю Потёмкину в 1785 году пожалован кейзер-флаг и предоставлено право производить в чины до капитана 2 ранга включительно, и было положено иметь 12 кораблей с пропорциональным числом фрегатов и других судов.

К этому времени наряду с Херсонским портом на Чёрном море Россия приобрела новый порт, по своим удобствам уступающий разве только Босфору с его Золотым Рогом. На юго-западном берегу Крыма, близ татарской деревни Ахтиар, у развалин древнего Херсонеса, находился обширный глубокий залив, в котором мог спокойно поместиться огромный флот. Небольшие бухты, вдающиеся из залива в берег, представляли полное удобство для устройства при них адмиралтейства, верфи и других портовых сооружений. Глубина этих бухт в некоторых местах давала возможность большим линейным кораблям подходить к самому берегу. Широкий проход бухт был удобный: при всех ветрах выход с рейда в не замерзающее море круглый год. Укрепления, возведенные на береговых возвышениях, могли защищать рейд от нападения неприятеля, а прекрасный теплый климат и отсутствие болот служили признаком того, что это здоровая местность, получившая название Севастополь.

По суше Севастополь граничит: на юго-востоке – с Большой Ялтой, на северо-востоке – с Бахчисарайским районом, с запада и юга омывается водами Черного моря. Крайними точками являются: мыс Тюбек – на севере, мыс Сарыч – на юге, мыс Херсонес – на западе, гора Тез-Баир на Ай-Петринской яйле – на востоке. Территория города изрезана бухтами, которых насчитывается более 30, самые крупные из них – Севастопольская, Южная, Стрелецкая, Круглая, Камышовая, Казачья, Балаклавская. Севастопольская и Южная бухты делят город на Северную, Корабельную и Южную стороны.

Освоение Севастополя началось ярким солнечным утром 2 мая 1783 года, когда в Ахтиарскую бухту вошла эскадра из пяти фрегатов и восьми других судов под командованием вице-адмирала, первого кавалера ордена Святого Георгия среди русских моряков. Ф. А. Клокачева (1739–1783), испытанного в морских сражениях флотоводца. Чуть позже, 3 июля 1783 года, в бухту Ахтиар вошла эскадра из девяти фрегатов и ряда мелких судов, ранее приписанных к Азовской флотилии, под командованием русского контр-адмирала шотландского происхождения Томаса Маккензи, принимавшего участие в победоносном для русских Чесменском бою в подчинении контр-адмирала Самуила Грейга.

Моряки провели в этом месте целый год. Они построили казармы недалеко от татарской деревушки Ахтиар, что была брошена жителями. Соорудили бытовые строения, а главное – изучили место для нового города и гавани, провели промеры бухты и их картографическую съёмку, изучили направление ветра и свойства донного грунта для стоянки кораблей. Летом 1783 года на месте будущего Севастополя в Сухарной балке появились девять мазанок. Первые каменные строения – жилые помещения и магазин – были заложены командами российских кораблей в конце лета того же года. Официальное название «Севастополь» у форта появилось 10 февраля 1784 года, как и предписывалось в указе Екатерины II князю Г. А. Потёмкину: «Устроить большую крепость Севастополь, где ныне Ахтиар».

Первым главным командиром Севастопольского порта стал Томас Маккензи, который как начальником эскадры и держал свой флаг на фрегате «Крым». По его инициативе приступили к строительству адмиралтейства, госпиталя и церкви, а также казарм и жилых домов для офицеров. Его заботами устроены были каменоломни и печи для выжигания извести. Было налаженное хозяйство на отведённых морскому ведомству землях, которое давало большую часть предметов, необходимых для снабжения тогдашнего деревянного флота и питания команд. Для адмирала был построен каменный дом, в котором впоследствии останавливалась императрица Екатерина II, напротив начали строить каменную пристань. Назвали её Графской. Приводим выдержку о большом доме, о пристани и о Меккензи из путеводителя 1907 года.

Для строительных нужд неподалеку от города были устроены каменоломни известковых пород и было налажено производство известковых блоков. Новый город получался красивый и белокаменный.

Естественно, не хватало строительных материалов: леса, кирпича, цемента. Кое-что добывали на месте. Камень, например, велено было брать из руин Херсонеса или использовать камень из каменоломен в Инкермане. Лес искали в окрестных горах, пытаясь организовать доставку с помощью местных жителей, но все это не решало проблему. Большую часть инструментов и материалов везли из Таганрога и Херсона. Были большие трудности с поставкой питьевой водой. Первые поселенцы отрыли колодцы по берегам бухты, но вода в них оказалась солоноватой, да и той не хватало. Наконец, в одной из балок была найдена вода хорошего качества. С этого места, называемого Сарандинакиной балкой, начали тянуть водопровод. Гончарные трубы изготовили местные умельцы. Однако из-за нехватки средств работу завершили лишь через несколько лет. Поиск новых источников воды продолжается до сих пор.

3 июня были заложены первые четыре каменных здания. Уже 2 июля командир севастопольской эскадры Меккензи доложил в Петербург о создании в Ахтиарской гавани небольшого адмиралтейства. Представляло оно собой кузницу, мачтовый сарай, лесной и канатный склады, площадку для килевания судов на берегу одной из бухт.

Кроме моряков город строили также местные вольнонаемные люди – жители Балаклавы, многие со своими лошадьми и повозками, на которых подвозили строительные материалы. Затем «работные люди» стали прибывать из других мест Крыма и даже из центральных губерний России. К весне 1784 года появились первые улицы, набережная отделывалась камнем, вырастали дома, прокладывались тротуары, обсаженные фруктовыми деревьями.

Указом Екатерины II от 10 февраля 1784 город получил имя Севастополь. Этим же Указом князю Г. А. Потемкину предписывалось построить в Ахтиарской гавани большую крепость с адмиралтейством для кораблей первого ранга, а также порт и военное поселение. В это время в бухте уже находилось 26 кораблей с 4-мя тысячами матросов и офицеров. Началось строительство порта и военного поселения при нем. Руководителем строительства был флаг-офицер лейтенант Д. Н. Сенявин.

21 февраля 1784 г. русское правительство объявило о свободной и беспрепятственной торговле заграничных и местных купцов в Севастополе, доставляющих товары как морским, так и сухопутным путем. Весной этого же года в городе появились первые торговые суда керченских и таганрогских купцов. В честь основания Севастополя в Петербурге отчеканили памятную медаль.

Утверждение России в Северном Причерноморье, присоединение Крыма к России и строительство Севастопольской военно-морской базы и крепости вызвали резкий протест Турции. Ее поддержали Англия и Франция. Вокруг «Крымского вопроса» началась дипломатическая борьба, продолжавшаяся несколько лет. Во главе антирусской компании стала Англия. В сложной международной обстановке Екатерина II предприняла «путешествие в Тавриду». Оно стало политической демонстрацией против антирусской пропаганды в западноевропейских странах и имело целью показать подготовленность России к войне на Черном море. Свита Екатерины II была особенно поражена всем увиденным в Севастополе 22–23 мая 1787 г. В бухте выстроился молодой, но сильный флот из 27 военных судов и 8 транспортов, приветствовавший гостей пушечной пальбой. Был устроен торжественный смотр эскадры и продемонстрирована «атака» флотом берега – Северной стороны. Французский посланник Сегюр, сопровождавший Екатерину II в путешествии по Крыму, писал: «Боюсь, как через 30 часов флаги ее (Екатерины II) кораблей могут развеваться в виду Константинополя, а знамена ее армии водрузятся на стенах его».

В 1792 году в Севастополе насчитывалось 15 тысяч жителей. В порту стояло 58 кораблей с 1322 орудиями и личным составом свыше 9 тысяч человек. В достройке находилось еще 18 судов. Росла торговля, только за четыре месяца (февраль-май) в Севастополь и Балаклаву прибыло 20 иностранных судов.

В 1797 г. Павел I переименовал Севастополь в Ахтиар. Однако после его смерти городу было возвращено прежнее название.

В 1804 г. русское правительство официально объявило Севастополь главным военным портом Черноморского флота (вместо Херсона), а в 1809-м – военной крепостью. Главный командир флота и портов Черного моря с 1805 г. одновременно являлся и губернатором Севастополя.

Моряки Черноморского флота вписали не одну яркую страницу в историю Русского флота. Уже в первые годы своего существования Севастопольская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова совершила в 1799 г. поход в Средиземное море, во время которого были взяты 16 городов и крепостей, в том числе и считавшаяся неприступной крепость Корфу.

Все эти достоинства Ахтиарского залива были хорошо известны морскому начальству от офицеров, которым прежде случалось заходить на рейд, и потому в мае 1783 года контр-адмиралу Меккензи поручено было устройство здесь порта и города, названного Севастополем и впоследствии вполне оправдавшего свое имя, в переводе означающее «Знаменитый город». В создании Черноморского флота много сделал князь Потемкин. Он умел схватывать главные основы всякого нового дела и предусматривал выгоднейшие условия для его развития. Потемкин, сознавая особенную важность флота, для скорейшего увеличения его собирал отовсюду нужные материалы и деятелей. Вскорости Потёмкин назначил начальником Севастопольского флота порта контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова, что положительно сказалось на быстром строительстве нового порта.

Важным в морском отношении успехом российского флота было взятие небольшой крепости Гаджибея, лежащей верстах в 60 к западу от Очакова при обширной бухте, из которой в то время турки вывозили большое количество хлеба. На этом месте впоследствии был построен город Одесса. В этом же 1789 году, при слиянии рек Буга и Ингула, на месте более удобном, чем в Херсоне, устроена новая корабельная верфь. Основанный при ней город назван Николаевым. Первое судно, заложенное на Николаевской верфи, был 46-пушечный фрегат, носивший имя «Николай».

За время с 1762 по 1796 годы для Черноморского флота был построено 14 линейных кораблей и более 50 фрегатов. Большинство фрегатов имело от 36 до 44 орудий, и были 58-пушечные. Из кораблестроителей этого времени самый деятельный был И. И. Афанасьев (1730–1793) – корабельный мастер высокого ранга, построивший большинства линейных судов для Азовского и Черноморского флота.

На верфях при постройке «новоизобретённых кораблей» работал сын Ивана Ивановича Афанасьева – Семён, которому в некоторых источниках приписывается авторство строительства кораблей отца. Однако в этот период Семён Афанасьев был слишком молод, и будучи корабельным подмастерьем, занимался только поиском строительного леса для корабельных работ.

В 1771 году за постройку прамов и «новоизобретённых кораблей», а также за руководство поиском лесов для строительства кораблей Иван Афанасьев был пожалован денежной премией в 1260 рублей, а 31 декабря 1772 года ему было присвоено звание корабельного мастера полковничьего ранга. Прам – крупное плоскодонное артиллерийское парусно-гребное судно, применявшееся в качестве плавучей батареи, а также для перехода мелководья. В 1773 году Иван Афанасьев построил на Павловской верфи два больших палубных вооружённых бота и два галиота.

При достройке прамов Иван Афанасьев познакомился с молодым мичманом, будущим адмиралом Фёдором Ушаковым, который на верфи занимался доставкой корабельного леса и трудился на достройке «своего» прама № 5, впоследствии получившего название «Троил». В январе 1774 года начал строительство 42-х пушечных фрегатов «Пятый», «Шестой» и «Седьмой».

В связи с созданием большой Черноморской флотилии возникли серьёзные проблемы по доставке строительного леса для корабельных работ. По этой причине вице-адмирал А. Н. Сенявин в начале сентября 1771 года издал приказ по созданию экспедиции, которая отправилась по берегам Черного моря от пролива Еникальского до Балаклавы под видом будто бы для снятия берега и осмотреть леса, пригодные для строительства кораблей. Уже 25 октября первопроходцы положили на стол начальству свое донесение. «От пролива Еникальского… до Кафы никакого леса не видали, а от Кафы до города Судак есть только один прутняк; за Судаком в шестидесяти верстах к местечку Ялта между горами в буераках растет дубовый лес двух видов, перваго – вышиной до трех сажень (1 сажень – 2,13 метра), толщиной от четырех до осьми дюймов; другого виду – вышиной не более сажени, толщиной от четырнадцати до шестнадцати дюймов – на расстоянии от берега Черного моря, ближний верстах в десяти. А от Ялты до города Балаклавы, проезжая прямо в средину гор, находим лес сосновый длиной от одной с половиной до трех сажень толщиной от четырех и семи дюймов – на расстоянии от берега Черного моря верстах в десяти и двадцати. А от Балаклавы до города Козлова кроме прутняка никакого леса нет; а от Козлова же следовали прямой дорогой в Кафу, и там все степь…».

Экспедиция Н. И. Басхакова с целью более полных наблюдений позволил себе отклониться от заданного маршрута в глубь полуострова. Там она обнаружила подходящие леса в верховьях рек Черной и Бельбек. Кроме того, эта экспедиция произвела геоботаническое районирование Крыма и довольно точно выделила границы физико-географических районов Крыма. В дальнейшем известно, что Н. И. Баскаков в 1784 году стал капитаном 1 ранга, с 1793 года – капитан-генерал майорского ранга. В 1800-м вышел в отставку. Хорошую карьеру сделал и второй участник экспедиции – С. И. Афанасьев, который являлся главным специалистом по корабельному лесу. Спустя 15 лет после первой крымской лесной экспедиции он уже «корабельный мастер подполковничьего звания»; с 1789 года – обер-интендант, т. е. бригадир.

Как известно, качество и способы просушки древесины существенным образом влияли на срок службы судна. В результате корабль российской постройки обычно «проживал» около 10 лет, тогда как английские и испанские плавали по полвека. Действительно, у англичан культура производства была получше, да и инженеры тоже. В начальный период в России корабли строили из сырого леса. В дело шла дешёвая сосна. Корабль из нее дешевле, но и тяжелее, хуже противостоит ядрам и нашествию моллюсков. Моллюски-древоточцы буквально за навигацию превращали днище корабля в труху. Поэтому важен своевременный ремонт, который требовал сухих боксов.

Корабли той поры обычно классифицировали по количеству орудий и орудийных палуб (деков). Если сравнить русский и британский трехпалубный 100-пушечный корабль, то внешне – вроде корабли одинаковые. Но если бы мы сравнивали их по водоизмещению и размерам, то мы бы удивились. Английский корабль крупнее, хотя снаружи выглядит все одинаково. За счет этого англичанин был устойчивее, нес больше парусов и предоставлял лучшие условия работы команде. Не надо забывать, что на таких кораблях размером с современный корвет плавали экипажи под тысячу человек!

Основным строительным материалом для строительства парусных кораблей был дуб, так как он намного лучше противостоял ударам ядер. Причем корабельную древесину считалось правильным высушивать 20–30 лет. В России же в периоды застоя, когда возникал вопрос, «что завтра война, а дуба нет, то сосну нарубить можно. Построим флот из сырой сосны. Войну как-нить отвоюет, а после войны нам такой флот не нужен». Так начиналась первая война с турками, когда Черноморский флот имел всего четыре линейных корабля. Остальные строились уже после начала войны. Разумеется, с таким подходом и офицеров не хватало. Поэтому быстро набирали иностранцев.

Для строительства линейных парусных кораблей для постройки киля должен использоваться цельный огромный и прямой дуб. Естественно, таких великанов мало, поэтому английские закупщики рыскали за ними по всему свету. При этом, чтобы ствол и его волокна соответствовали форме доски. Подобрать такие материалы было совсем не просто. А ведь на каждый линейный корабль надо до 5 тысяч дубов.

Срок службы английских и французских кораблей поражает своей долговечностью. Например, флагманский корабль адмирала Горацио Нельсона «Victory» с высотой грот-мачты 67 м, что выше 20-этажного дома, и поперечными реями плавал более 50 лет, а сейчас он находится на вечной стоянке в Портсмутской гавани. Другой корабль – «Royal William» сошел на воду в Порсмунте в 1719 году, не тимберовался до 1757 года, когда замене подлежит не менее половины принципиальных частей корпуса. Он прослужил до 1792 года, без малого 100 лет. Подобных примеров множество.

Для постройки линейных кораблей обычно использовался дуб, реже тик или красное дерево, которое отбиралось самым тщательным образом, затем вымачивалось (морилось) и высушивалось в течение ряда лет, после чего тщательно укладывалось несколькими слоями. Толщина одной только наружной обшивки на некоторых линейных кораблях достигала 60 см, а у испанского уникального судна «Сантисима Тринидад» общая толщина внутренней и наружной обшивки достигала около 95 см. Английской казне постройка одного линейного корабля обходилась почти 24 тонны серебра. А периодические ремонты «Виктори» в печение 42 лет обошлись казне 215 тысяч футов, т. е. 80 тонн серебра. При этом надо сообщить, что французские и испанские корабли всегда были в лучшей боевой форме, чем английские, поскольку они имели большее количество доков для ремонта судов.

Прочность кораблей зависела прежде всего от качества употребленного леса. В Англии издавна испытывали различные способы для придания дереву большей прочности. Было выяснено, что употребление свежего, плохо просушенного леса, крайне вредно для строительства судов. Поэтому минимальный срок просушки составлял пять лет. Срубленный лес около года держали на месте срубки, сложенный стопами. По доставке на верфь лес два-три года держали в просторном сарае, и только после этого он считался годным к строительству. Набранные корпуса на несколько месяцев оставляли на просушку.

Лес на английских верфях сортировали по породам дерева (например, дубовый находился отдельно от соснового) и по размерам, деревья, сложенные в просторном сарае, не соприкасались друг с другом. Нижний ряд располагался от земли на расстоянии около фута, остальные – наподобие перекладины, расположенные одна над другой на расстоянии трех футов.

Другой вид леса принадлежал к мачтовому и хранился иным способом, а именно в особых бассейнах с водой, также разделенных перекладинами. Содержание мачтовых лесов в воде считают полезным потому, что тогда соки скорее в дереве разлагаются, также сохраняются от трещин и получают меньший вес и более гибкости, что особенно важно для мачтовых деревьев.

Несмотря на отменные качества английского дуба, на королевские верфи доставляли дуб из индийских колоний, из Африки. В большом количестве импортировали дуб из Мемеля, Данцига, Риги и Норвегии. При строительстве и ремонте корабля для каждой части набора применялся свой вид дуба. Например, из молодого итальянского дуба изготавливали шпангоуты, индийский и турецкий шел на тимберовку, английский, ост-индский и африканский – на бимсы, палубы, гальюн, данцигский и норвежский – на корму. Из высокогорных районов центральной и южной Европы англичане привозили сухую и крепкую серебристую ель, шедшую на изготовление палуб и частей рангоута. Французы доставляли сосну из Испании, Корсики и Греции. Красную сосну доставляли из Канады и желтую – из Северной Америки.

Толщина корпуса имела судна имела чрезвычайно важное значение при обстреле кораблей в ближнем бою. Примером тому может служить то, что небольшое 18-фунтовое ядро может пробить 32 дюймовый (то есть почти метр) борта на расстоянии до 30 ярдов – 27 метров. На дистанции 100 ярдах (~91,44 м) 24-фунтовое (среднего калибра) ядро пробивает толщу дуба в 5 футов 2 дюйма (~1,57 м) и разбивает стоявшие за ней лафеты орудий. Но при увеличении расстояния на 300 ярдах (~274,3 м) даже тяжёлое ядро калибром 32 фунта может пробить лишь 4 дюйма дубовой обшивки, застревая в её толще. Таким образом, эффективное поражение крупного деревянного корабля сплошными ядрами было вполне возможно, но лишь с небольшой дистанции – до 100–150 м, сравнимой с размерами самих кораблей. Это задавало очень малые дистанции боя враждующих кораблей.

В отличие от англичан, испанцы и французы рассматривали военные корабли как боевые платформы для солдат и орудий в расчёте на абордажный бой. Эта стратегия часто приводила к тому, что дисциплина на испанских кораблях отсутствовала, что, по моему мнению, и было одной из причин поражения Испании в Трафальгарской битве. Боевая тактика испанцев сводилась к тому, чтобы меткими залпами снести мачты вражеских кораблей, а затем неуправляемое судно брали на абордаж.

Тактика англичан заключалась в том, чтобы целиться в корпус корабля и крушить его ударами ядер. По этой причине англичане первыми заменили традиционный фитиль для запала орудия на кремневый. Это позволяло поджигать заряд почти мгновенно, что увеличивало вероятность попадания ядра в цель прежде, чем корабль в очередной раз начнет крениться.

Точность стрельбы русских кораблей была подтянута Ушаковым, в виду того, что русские корабли были гораздо тихоходнее турецких, и единственной возможностью взять хоть какие-то призы была быстрая и точная стрельба. Из уст в уста передаётся информация, что Ушаков платил рубль за сбитие штаги или мачты, и 50 копеек за попадание в корабль – очень большие деньги для сержантского состава. Нельсон, соприкасавшийся с русскими на Средиземном море, говорил, что «московиты стреляют гораздо лучше французов». Встречалась численная оценка выстрел в 1,5 минуты (лучшие команды англичан – 1 выстрел в минуту, французы в массе своей – один выстрел в три минуты), но русские стреляли ПРИЦЕЛЬНО.

Морская артиллерия к 60 годам XVIII века была в России не в самом неудовлетворительном состоянии. Пушечные станки ломались, не выдерживая значительного числа выстрелов. Плохо отлитые орудия разрывались, поражая людей и угрожая кораблю пожарами. Для улучшения положения по приказу императрицы Екатерины II были закуплены современные пушки, а из Шотландии был приглашён отличный знаток литейного дела Гаскоин. Под его руководством и наблюдением адмирала Грейга на петрозаводских заводах сделаны были многие изменения, благодаря которым в России начали отливать хорошие орудия. Кроме олонецких петровских заводов орудия изготовлялись еще на сибирских, камских заводах, в Сестрорецке и также на заводах частных лиц. Наконец, ввиду важных преимуществ медной артиллерии перед чугунной, приступили к вооружению кораблей медными орудиями. Был увеличен калибр орудия, а для стрельбы вместо фитилей введены кремневые замки, а потом и скорострельные трубки.

1.9. Посещение Екатериной II Великороссии и Крыма

В 2020 году исполняется 233 года с момента посещения российской императрицей Екатериной II, которую еще при жизни называли Великой, причерноморских земель, которые назовут Новороссией, а также Крыма, который стал жемчужиной в короне Российской империи. Путешествие началось 17 января 1787 года из Царского Села. Екатерину сопровождали около 30 высших чиновников империи. Кроме того, в путешествие были приглашены иностранцы: послы Австрии, Франции и Англии, два принца и император Австрии Иосиф II под именем графа Фалкенштейна. Это было государственной тайной, так как Екатерина стремилась заключить с Иосифом союз против Турции. Всего же, вместе с многочисленной обслугой, в путешествие отправились почти 200 человек. Кортеж состоял из 14 карет, 124 саней с кибитками при 40 запасных санях. Процессия растянулась на версту. Сама царица ехала в карете на 12 персон, запряжённой 40 лошадьми – фактически это был дом на колёсах. В ней была гостиная на восемь человек, малая библиотека, кабинет, карточный стол и все удобства. Кроме того, у Екатерины были еще 6-местная и 4-местная кареты и даже «почивальный возок».

Ехали неспешно: с 9 утра до 7 вечера, с трехчасовым перерывом на обед. На каждой дорожной станции, а всего их было 76, было готово более чем по полтысячи сменных лошадей. Останавливаясь, Екатерина принимала местных чиновников, просителей и посещала балы местной знати. Распорядок дня императрицы, как пишет де Сегюр, в путешествии не изменился. Она вставала в 6 часов, принимала чиновников, завтракала и принимала дипломатов. «Поезд» отчаливал в 9 часов утра.

8 февраля кортеж прибыл в Киев. Здесь задержались почти на три месяца, ожидая, когда вскроется Днепр. 22 апреля флотилия, состоявшая из 50 галер, двинулась дальше. Сопровождавший Императрицу посол Франции граф Луи-Филипп де Сегюр оставил записи об этом эпизоде. «22 апреля 1787 года императрица пустилась в путь на галере, в сопровождении великолепнейшей флотилии, которая когда-либо шла по широкой реке. Она состояла из 80 с лишком судов с 3 тысяч человек матросов и солдат. Впереди шли семь нарядных галер огромной величины, искусно расписанных, с множеством ловких матросов в одинаковой одежде. Комнаты, устроенные на палубах, блистали золотом и шелками. На каждой из галер была своя музыка». При движении по Днепру посетили только что отстроенные города Екатеринославль и Херсон. 19 мая императрица прибыла в Перекоп. Путь в Крым был открыт. По прибытии в Перекоп – границу с Крымом – императорский кортеж встретил многочисленный вооруженный отряд богато одетых татарских всадников, которые приехали для сопровождения Екатерины на протяжении всего пути по Крыму.

У местечка Пять Колодезей императрица ознакомилась с соляными промыслами. Ей продемонстрировали 13 образцов самосадочной соли – драгоценного, стратегического товара империи. Путешествие по крымской земле началось 19 мая (по старому стилю) 1787 года и продолжалось 13 дней, до 31 мая.

Крымские краеведы Владимир Гуркович и Владимир Руев приводят примерную схему маршрута Екатерины, общая протяженность которого составила примерно 640 километров. Маршрут реконструирован на основе военной топографической карты Крыма, составленной генерал-майором Мухиным в 1817 году и приводится фрагментарно.

При этом необходимо добавить, что победное шествие императрицы от моря Балтийского до Чёрного морей обозначалось специальными «дорожными знаками»: каждая верста обозначалась специальным треугольным обелиском, а через каждые десять верст водружали каменную «милю» – «круглую пропорционально вытесанную колонну с украшением вроде осьмиугольной капители». До наших дней из всех Екатерининских миль сохранилось всего две в Днепропетровской, одна в Херсонской областях и пять в Крыму: в Севастополе на Северной стороне, в Бахчисарае возле Ханского дворца, на трассе Севастополь-Симферополь около с. Севастьяновка, на трассе Симферополь-Феодосия около с. Цветочное.

Маршрут движения императрицы в Крыму

На путешествие Екатерины и её свиты было потрачено от 15 до 20 миллионов рублей. Историки подсчитали, что из казны было выделено 15 миллионов. К этому надо еще добавить около четырёх млн., которые добавил сам Потемкин из личных сбережений. Следует понимать масштаб этой суммы, если корова по тем временам стоила 8 рублей. В данном путешествии можно отследить все признаки классического тура – транспорт, размещение, питание, сопровождение, культурная программа, сувениры.

Путешествие Екатерины на юг было приурочено к 25-летию царствования императрицы. Такого рода путешествия ни по масштабам, ни по числу участников, а также по времени в пути и стоимости не имели прецедентов. Однако ни дальняя дорога, ни возрастные недуги (ведь императрице тогда исполнилось 58 лет) не заставили Екатерину отказаться от стремления лично осмотреть недавно обретённый и обустроенный «полуденный край».

Путешествие Екатерины из Санкт-Петербурга в Крым и обратно началось в январе 1787 года и продолжалось шесть месяцев. За это время она посетила Киев, Чернигов, Херсон, Симферополь, Бахчисарай, Мариуполь, Севастополь: старые и вновь отстроенные города, через которые пролегал путь ее кортежа.

Подготовка к поездке началась еще в 1784 голу, когда Князь Г. Потемкин подписал ордер, предписывающий отстроить на пути следования Императрицы гостиниц, гостевых домов, дорог и даже целых городов.

Крупная остановка Екатерины состоялась в Севастополе. Этот город, благодаря стараниям графа Григория Потемкина, поразил императрицу. Силами графа поселок превратился не только в город, но и в военную базу, куда был доставлен мощный флот.

Здесь в Инкерманской бухте для Императрицы был специально выстроен павильон, занавес которого был открыт и в определённый момент Императрица с восторгом увидела бухту Севастополя. На рейде покачивались 3 линейных корабля, 12 фрегатов, 20 мелких судов, 3 бомбардирские лодки и 2 брандера. На флагманском корабле «Слава Екатерины» был поднят кайзер-флаг. Из всех пушек корабли открыли огонь. Вот как описал эти события граф де Сегюр. «Внезапно отворились двери большого балкона, и взорам нашим предстало величественное зрелище: между двумя рядами татарских всадников мы увидели залив верст на двенадцать вдаль и на четыре в ширину; посреди этого залива в виду царской столовой выстроился в боевом порядке грозный флот. Нам казалось непостижимым, каким образом в 2000 верстах от столицы (Санкт-Петербурга – ред.), в недавно приобретенном крае, Потемкин нашел возможным воздвигнуть такие здания, соорудить город, создать флот и поселить столько жителей. Это действительно был подвиг необыкновенной деятельности!». Екатерина, восхищенная Севастополем, в котором было отстроено множество зданий как раз к приезду Императрицы, также побывала в Балаклавской бухте, где Потемкин устроил ей встречу с «амазонками» – офицерские жены и дочери на лошадях. Екатерина также побывала в Байдарской долине, осталась восхищена ее богатствами и красотой. Она также проехала по Южному берегу до Ласпи и была восхищена открывшимися видами.

Значительным пунктом в путешествии был и Симферополь, переименованный из Ак-Мечети. Он стал столицей Крыма вместо Бахчисарая. В этом городе для императрицы был построен большой, красивый и тихий дом, в котором она приняла местных градоначальника и военных. В дальнейшем в этом доме была открыта первая в Крыму типография.

Конечной точкой Крымского путешествия оказалась Феодосия. Здесь при посещении монетного двора была отчеканена сувенирная золотая медаль «Путь на пользу» в честь путешествия императрицы. Сегодня цена этой медали доходит до 150.000 долларов. В целом Екатерина была приятно удивлена и радостна от посещения столь славного города. В дальнейшем эти событие изобразил на своей картине Айвазовский.

На обратном пути Екатерина посетила Полтаву, где Потемкиным в честь Полтавской битвы было организовано еще одно грандиозное мероприятие. 70 эскадронов, 4 батальона пехоты из гренадеров и 4 батальона егерей при 40 орудиях полевой артиллерии «атаковали неприятеля». «Удовольствием и гордостью горел взор Екатерины, казалось кровь Петра великого струилась в ее жилах. Это величественное зрелище достойно увенчало наше романтическое и вместе историческое путешествие», – отмечал граф де Сегюр.

28 мая Екатерина прибыла в Феодосию. Город Феодосия был конечной точкой крымского путешествия. Екатерина со свитой посетила бывший ханский монетный двор. Здесь в память о путешествии во время посещения были изготовлены две золотые медали «Путь на пользу». Эти медали князь Потемкин подарил Екатерине и австрийскому императору Иосифу. Спустя 220 лет одна из этих медалей была продана на специальном нумизматическом аукционе в Москве за 130 тысяч долларов. Позднее И. Айвазовский написал картину «Посещение Екатериной Феодосии», которая в настоящее время выставлена в основной экспозиции Феодосийской картинной галереи.

Приезд Екатерины II в Феодосию. Картина И. К. Айвазовского, 1883 год

29 мая кортеж тронулся в обратный путь. 31 мая царский поезд покинул Крым. 12-дневная крымская часть путешествия была завершена. 28 июня въехали в Москву, а 11 июля императрица вернулась в Петербург.

В целом императрица была удовлетворена поездкой и оставила о ней самое благоприятное впечатление. По итогам этой поездки графу Григорию Потемкину за важность и объем проделанной работы присвоили титул князя Таврического. «Мой ученик, мой друг, можно сказать, идол», – отзывалась императрица о Потемкине, когда всего через четыре года, в 1791 году, он скончался.

Благодаря поездке императрицы, вся Западная Европа окончательно убедились в ценности южных приобретений России и возрастания ее могущества. Для самого Крыма появление царской особы было очень значимым, сравнимым с визитом божества. «Катерина-Падишах», – называли ее татары. Щедрые дары вещами и деньгами, которые она раздавала в ходе всего путешествия, только укрепили это обожествление. Такая политика действовала сильнее всяких иных сил.

После этого путешествия возникла традиция поездок императоров на юг. Практически все наследники императрицы (кроме Павла I) приезжали с визитами в причерноморские земли. Александр I посетил полуостров в 1818 и 1825 годах, в 1837 году и позднее Николай I, а после и Александр II. А император Николай II и вовсе возвел в Ливадии царскую летнюю резиденцию.

Османская империя, настроенная все теми же западноевропейскими державами, сочла путешествие Екатерины в Крым вызовом и потребовала у России не только восстановить независимость Крымского ханства, но и разрешить досматривать русские корабли, проходящие через проливы Босфор и Дарданеллы. 26 августа 1787 года на эти требования туркам был направлен отказ, и они объявили новую войну, которая вновь завершилась победой России и заключением Ясского мира.

Глава 2. Политическая ситуация в период наполеоновских войн

2.1. Европа после Великой французской революции

Началом Великой французской революции стало взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Её окончанием историки считают 9 ноября 1799 года, когда состоялся переворот 18 брюмера Наполеона Бонапарта. Сначала, вплоть до 1791 года, французские революционеры не задумывались о внешнеполитических последствиях своих действий. Внешняя политика, международная обстановка не очень их волновали, что вполне объяснимо, так как в это время все основные европейские державы были заняты решением собственных проблем.

Россия и монархия Габсбургов воевали на Востоке против турок. В августе 1787 года Османская империя предъявила России ультиматум, требуя возвращения Крыма, признания Грузии вассальным владением султана и осмотра русских судов, проходящих через Черноморские проливы. Поскольку Россия отвергла ультиматум, 24 августа Османская империя объявила ей войну, но она велась вяло, так как внимание России отвлекала другая война – со Швецией. Русско-шведская война 1788–1790 годов, обусловленная стремлением Швеции вернуть утраченные в прошлом территории в Восточной Прибалтике, закончилась Верельским мирным договором в пользу России. Только заключение мира со Швецией позволило русским войскам осенью 1790 года начать наступление на Дунае. Войска под командованием генерал-аншефа А. В. Суворова овладели крепостью Измаил, а через год русские войска под командованием Н. В. Репнина, перейдя через Дунай, нанесли турецкой армии ряд поражений. На Кавказе была взята Анапа. После блистательного разгрома Ф. Ф. Ушаковым турецкого флота при Калиакрии 29 декабря 1791 года был заключен Ясский мирный договор, по которому к России отошла территория между Южным Бугом и Днестром, а также подтверждалось присоединение Крыма.

Католические восстания в Южных Нидерландах привели к обострению противоречий между монархией Габсбургов и Пруссией. Когда Габсбурги попросили Пруссию оказать помощь в подавлении восстания в Южных Нидерландах, то прусский король считал возможным воспользоваться трудностями Габсбургов, для того чтобы поднять авторитет своей монархии. Эти события обеспокоили Великобританию, которая еще не оправилась после поражения в Северной Америке. Кроме того, британское правительство было обеспокоено успехами русских и австрийских войск в войне с Турцией на Балканах: Великобритания хотела контролировать кратчайший путь из Европы в Южную Азию, который проходил через Балканы, Малую Азию.

Получается, что первые два года Французская революция протекала в весьма благоприятных для неё международных условиях. Это обусловило в целом миролюбивую внешнюю политику революционных властей, заявлявших о своем стремлении поддерживать добрососедские отношения с другими государствами, что и было закреплено в Конституции Франции, принятой 3 сентября 1791 года.

Между тем в 1791–1792 гг. произошло резкое обострение политических противоречий в самой Франции. Недальновидная финансовая политика правительства привела к инфляции, росту цен и ухудшению жизни городского населения. В августе 1792 года в Париже вспыхнуло восстание, в результате которого Людовик XVI был свергнут. Над ним был организован суд, который вынес вчерашнему королю смертный приговор, вскоре приведенный в исполнение. Спустя еще полгода к власти во Франции пришла революционная группировка якобинского клуба, установившая суровый режим диктатуры и террора.

Одновременно с приходом к власти радикалов начали портиться отношения Франции с соседями. В начале 1790 года правительство конфисковало церковные земли, а также ввело гражданское устройство для духовенства. Эти меры осудил римский престол, его поддержали другие католические государства. Отрицательно отнеслись иностранные государства и к действиям революционного правительства по отношению к старинным владениям папы римского на юге Франции – городу Авиньону и графству Венессен. Местное население выступало за присоединение к Франции, и уже в сентябре Национальное собрание удовлетворило его желание.

А с февраля 1792 года Пруссия и монархия Габсбургов начали тайные переговоры о совместных действиях и вскоре заключили военный союз против революционной Франции. Попытки иностранных государств вмешаться во внутренние дела Франции встретили решительный отпор революционных группировок. Считая, что над страной нависла угроза контрреволюционной интервенции, они решили первыми объявить войну не другим народам, а монархиям, сначала монархии Габсбургов, куда входили королевства Богемии и Венгрии, а затем и Пруссии. К союзу двух государств присоединились Великобритания, Сардинское королевство, Испания, Королевство Обеих Сицилий и др. Так постепенно стала складываться антифранцузская коалиция. Россия была солидарна с её действиями, но длительное время воздерживалась от прямого участия в войне против Франции. Над Францией нависла угроза вторжения войск интервентов, французская армия терпела поражение за поражением, правительство выдвинуло лозунг «Отечество в опасности!». При этом на революционное правительство легли обязанности по снабжению французских войск одеждой, продовольствием и денежными средствами для оплаты военных расходов. В этих тяжелейших условиях пробил час Наполеона.

Военная карьера Наполеона Бонапарта развивалась стремительно: выпущенный в 1785 году из Парижской военной школы в армию в чине младшего лейтенанта, он за 10 лет прошёл всю иерархию чинопроизводства в армии тогдашней Франции. Но это не было просто везением. Работоспособность Наполеона была феноменальной. На сон ему требовалось не более 4–5 часов в сутки. Во время Великой французской революции Наполеон встал на сторону жирондистов. В критический для термидорианского переворота момент фактически его руководителем в 1795–1799 годах являлся Поль Баррас, который назначил Наполеона руководителем группы войск при разгоне роялистского мятежа в Париже 5 октября 1795 года. После успешного выполнения задания Наполеон был произведён в чин дивизионного генерала и назначен командующим войсками тыла.

В 10 часов вечера 9 марта 1796 года Наполеон сочетался гражданским браком с Жозефиной – вдовой казнённого при якобинском терроре генерала графа Богарне, бывшей любовницей одного из тогдашних правителей Франции – Поля Барраса. Свадебным подарком Барраса молодому генералу, как многие считают, стала должность командующего Итальянской армией республики.

Приняв армию, Бонапарт нашёл её в тяжёлом материальном положении. Жалованье не выплачивалось, амуниция и припасы практически разворовывались. Голодные, разутые солдаты представляли собой скопище оборванцев. Наполеону удалось частично решить эти проблемы – ценой настоящей борьбы с недобросовестными армейскими поставщиками. При этом командующий понимал, что нужно перейти на территорию противника и организовать снабжение своей армии за его счёт. Солдаты сами должны были добывать себе пищу и одежду. В свой знаменитой речи перед Итальянской армией Наполеон заявил: «Солдаты, вы не одеты, вы плохо накормлены… Я поведу вас в самые плодородные страны на свете!»

Директория полагала, что главным театром военных действия должна быть Германия. Поэтому сюда направлялись основные силы и деньги. Армией здесь командовал опытный генерал Моро. О том, что именно в Италии молодой командующий решит судьбу всей войны, не подозревал тогда никто.

Прибыв в Итальянскую армию, находящуюся в окрестностях Ниццы, Наполеон смог увидеть главную причину такого скептического отношения. Формально в его подчинении находилось 106 тысяч человек. Но на самом деле в строю было не более 38 тысяч солдат. Из них восемь тысяч – гарнизоны Ниццы, в поход выступить они не могли. А балласт в семьдесят тысяч составляли дезертиры и мёртвые души. Но и состояние живых было плачевным. Под командованием Наполеона оказалась толпа обнищавших солдат с расшатанной дисциплиной, давно не получавших припасов и обмундирования. Трудно себе представить, что этой «армии» предстояло сразиться с превосходящими силами противника – около восьмидесяти тысяч человек.

Под началом Наполеона было три дивизионных генерала – Ожеро, Массена и Серрюрье, которые не сразу отнеслись с должным уважением к ставленнику Директории. Но вскоре офицеры Итальянской армии смогли убедиться в компетентности командующего «молодого выскочки».

Наполеон не желал надолго задерживать наступление. Поход в Италию начался 5 апреля 1796 года. Его войска, пройдя вдоль берега по опасному «карнизу», оказались на Апеннинском полуострове. Против Бонапарта действовали австрийские и пьемонтские войска, которые стояли на путях в Пьемонт и Геную. Первое сражение произошло с австрийцами у Монте-Нотто. Наполеон прорвал австрийский центр. После короткого отдыха командующий в бою у Миллезимо полностью разбил войска Пьемонта. Перед французами открывались дороги на Турин и Милан.

Эти действия Наполеона в Италии историки иногда называют «Шесть побед в шесть дней». Фраза не вполне соответствует хронологии, но верно отражает поразившую современников стремительность молодого французского генерала. Противники никак не могли устоять перед его напором и быстротой передвижений. Он избегал сложных маневров. Собрав силы в кулак на основном направлении, он бил врага по частям. Французская армия, ведомая гением и реформированная революцией, имела поразительный перевес над армией противника, организованной на феодальных основах и руководимой инертным и престарелым придворным военным советом.

Теперь Наполеон остался один на один с Австрией. После новых побед ему удалось отбросить противника к реке По, а затем и на восток. 10 мая 1796 года армия Бонапарта после ожесточенной битвы при Лоди перешла реку Адда, и 15 мая триумфально вошла в Милан. Мюрат взял Ливорно, а Ожеро – Болонью. Ломбардия освободилась от австрийского гнета. Многие итальянцы принимали чужеземцев с восторгом, так как те действительно несли с собой освобождение от феодальных порядков.

Однако не стоит полагать, будто Наполеон бескорыстно нес свободу Италии. Впоследствии французский генерал вел себя в Италии так, будто никаких государств и правителей здесь больше не существовало. Бонапарт был далек от идеи уважения суверенитета и традиций, он уважал только силу. Да, он декларировал, что Франция несет народам Италии новые революционные ценности, избавление от феодального рабства, но тут же налагал огромные контрибуции даже на нейтральные государства. Французские солдаты бесцеремонно реквизицировали провиант, фураж, деньги и ценности. С городами, где, скажем, находили убитого французского солдата, генерал Бонапарт расправлялся беспощадно.

Победные сводки из Италии все более укрепляли авторитет командующего. Директория уже не могла с ним не считаться. Например, когда Наполеон сражался при Лоди, из Парижа пришел указ о разделении Итальянской армии. Но Бонапарт отправил во Францию дерзкий ответ: «Лучше один хороший генерал, чем два плохих». Этим он отказывался от разделения армии. Естественно, директоры были вынуждены отменить свое указание. Еще бы – ведь с юга в казначейство Франции непрерывным потоком шли большие деньги!

Вскоре ситуация в Италии стала меняться, когда французы приступили к осаде Мантуи – центра австрийского владычества в Северной Италии. На помощь этой крепости из Тироля следовала 30-тысячная армия под командованием генерала Вурмзера. Отбросив поочередно дивизии Массена и Ожеро, австрийцы вошли в город. Но вскоре им пришлось уйти, поскольку Наполеон разбил другую колонну австрийцев и продолжал угрожать Мантуе. 5 августа в битве при Кастильоне Бонапарт одержал победу над Вурмзером, после ряда новых сражений австрийцы опять заперлись в Мантуе. Теперь на помощь спешила австрийская армия Альвинци. 15–17 ноября произошли ожесточенные бои французов с этими войсками за Аркольский мост. Трижды солдаты Наполеона брали его и трижды были выбиты. Наконец, французский командующий со знаменем в руках смело повел своих солдат в очередную атаку на Аркольский мост со знаменем в руках. Его адъютант Мюирон погиб, прикрывая его своим телом от вражеских пуль. В этот трагический момент биография Наполеона могла оказаться гораздо короче, но, к несчастью для всей Европы, генерал выжил, мост был взят. В результате боёв при Арколе армия Альвинци вынуждена была отступить.

Именно за личный героизм солдаты и офицеры любили Бонапарта. Хотя, конечно, не только за это. Наполеон умел разговаривать с простыми воинами, делил с ними все тяготы походов. Многих солдат он знал в лицо, помнил о подробностях их семейного положения, женах и детях. Для них Наполеон всегда, даже будучи всевластным императором, оставался своим – первым солдатом, «маленьким капралом».

Во время первой итальянской кампании ближний круг Наполеона пополнился рядом блестящих полководцев. В первую очередь это Ланн и Бертье. Совершенно неизвестный сын конюха Жан Ланн заслужил славу самого храброго из наполеоновской плеяды военачальников. Прямой и резкий, он не останавливался и перед критикой своего непосредственного патрона, но все равно неизменно пользовался его доверием. Генерал Бертье был человеком иного склада. Будучи на полтора десятка лет старше командующего, он не был полевым командиром. Свою карьеру при Бонапарте он сделал в штабной обстановке. Обладал не меньшей работоспособностью, чем сам Наполеон, был расчетлив и последователен. Великий полководец всегда мог на него положиться. В Италии генерал Бертье был фактически вторым лицом во французской армии.

Наполеон Бонапарт на Аркольском мосту (16 ноября 1796 год). Худ. Антуан Жан Гро

Во время своей итальянской кампании 1796–1797 годов, к всеобщему изумлению, войска Наполеона в пух и прах разгромили австрийцев в нескольких сражениях и выбили их с севера страны. Здесь были образованы четыре республики – Цизальпийская, Лигурийская, Пантикопейская и Римская – опасаясь французов, папа бежал из Рима. (Правда, как только Наполеон отбыл со своей армией в Египет, австрийцы вернулись в Италию и уничтожили эти республики.) Продолжая наступление, Бонапарт занял Венецианскую республику.

После битвы при Риволи 14–15 января 1797 года австрийцы были окончательно оттеснены из Италии, понеся огромные потери. Положение Мантуи, где свирепствовали повальные болезни и голод, сделалось отчаянным, 2 февраля Вурмзер капитулировал. После взятия Мантуи Наполеон направил свои войска в Папскую область. В первом же сражении французы разгромили папские войска, которые бежали с такой быстротой, что посланный Бонапартом в погоню за ними Жюно не мог их догнать на протяжении двух часов, а когда догнал, то всё закончилось уничтожением или пленом беглецов. Наполеон занимал город за городом без всякого сопротивления. Французы брали все ценности, какие только находили в повергнутых городах. Это были деньги, бриллианты, картины, статуи, драгоценная утварь. Все города, монастыри и сокровищницы старых церквей предоставили победителю громадную добычу. Оказалось, что Наполеон отправил во Францию столько произведений искусства, что итальянцы до сих пор имеют все основания предъявлять претензии французским музеям. Рим был охвачен паникой, началось повальное бегство состоятельных людей и высшего духовенства в Неаполь. Папа Пий VI капитулировал и подписал в Толентино мир на условиях Бонапарта. Папская область отдавала большую и богатейшую часть владений и уплачивала выкуп в размере 30 млн золотых франков. Однако Наполеон не вошёл в Рим, опасаясь иметь в своём тылу католическое население Италии.

17 февраля Бонапарт двинулся на Вену. Ослабленные и расстроенные войска австрийцев уже не могли оказывать ему упорного сопротивления. К началу апреля французы находились лишь в 100 километрах от австрийской столицы, однако силы Итальянской армии также были на исходе. 7 апреля было заключено перемирие, 18 апреля начались мирные переговоры в Леобене.

В то время как шли мирные переговоры, Бонапарт проводил собственную военную и административную линию, не считаясь с инструкциями, которые направляла ему Директория. Используя как предлог восстание, начавшееся 17 апреля в Вероне, 2 мая он объявил войну Венеции, а 15 мая занял её. 29 июня объявил самостоятельность Цизальпинской республики, составленной из Ломбардии, Мантуи, Модены и некоторых других смежных владений; в это же время была оккупирована Генуя, наименованная Лигурийской республикой.

Между мартом 1796 и апрелем 1797 годов итальянская кампания превратилась в серию блестящих побед, включая победы при Лоди, Кастильоне, Арколе, Риволи. Наполеон принудил к перемирию королевство Сардинии и Пьемонта, Папское государство, Парму, Модену и Неаполь. Ценой этих перемирий он доставил обнищавшему правительству Директории значительные денежные средства. Наполеон вошел в Милан (15 мая 1797 г.) как победитель австрийцев и освободитель итальянцев. И все же через неделю Ломбардия восстала против французов, и те вынуждены были принудить её к повиновению. Когда генералы Гош и Моро начали свою блестящую кампанию на севере Альп, Наполеон ускорил подписание перемирия с Австрией при Леобене (17–18 апреля 1797 г.), которое предшествовало миру в Кампо-Формио (17 октября). Его штаб-квартира в замке Момбелло на красивейшем берегу озера Маджоре у подножья горы во многом напоминала королевский двор, а сам Наполеон уже представлял себя коронованной особой. Ему было лишь 27 лет. Эта первая война Наполеона окружена была в его истории особым ореолом. Его имя пронеслось по Европе впервые именно в 1796 году и с тех пор уже не сходило с авансцены мировой истории на протяжении 19 лет.

Наполеон, хорошо понимая механизм пропаганды, начал методично использовать победы армии для создания собственного политического капитала с помощью печати. 17 июля вышел «Курьер Итальянской армии», за ним последовали «Франция глазами Итальянской армии» и «Журнал Бонапарта и добродетельных людей». Эти газеты широко распространялись не только в армии, но и в самой Франции.

В результате своих побед Наполеон получил значительную военную добычу, которую он щедро распределял между своими солдатами и генералами. При этом он не забывал себя и членов своей семьи. Часть средств была направлена Директории, находившейся в отчаянном финансовом положении. Наполеон оказал Директории прямую военную поддержку накануне и в ходе событий 3–4 сентября 1797 года, раскрыв предательство Шарля Пишегрю против Директории. И наконец, 18 октября в Кампо-Формио был заключён мир с Австрией, где Наполеон вынудил противника ратифицировать договор на нужных ему условиях. 5 декабря Бонапарт вернулся во Францию и поселился в доме по улице Победы, в дальнейшем переименованной в его честь. Наполеон купил дом за 52,4 тыс. франков, а Жозефина потратила ещё 300 тыс. франков на собственные украшения.

Наполеону не хотелось покидать завоеванную страну, но Директория ласково, однако очень настойчиво звала его в Париж. Он был назначен главнокомандующим армии, которая должна была действовать против Англии. Стало очевидно, что Директория начала побаиваться Наполеона.

The free sample has ended.