Read the book: «Я тебя никогда не забуду»
Я тебя никогда не увижу
И в эту минуту, когда солнце уносило за горизонт одиночество и лишние слова, сердце впустило зажённый ею свет. Свет, сотканный из прекрасного сущего: из изумрудной зелени лесов, золота песков и полей, из серебра лунного света, целующего неспокойное море. О, море! Глубокая синева и бушующая сталь, нежная бирюза морей... В один миг любимые, до дрожи в ногах любимые моря, показались такими далёкими и незнакомыми.
И страны, в которых он бывал без неё, и в которых не был, захотелось увидеть снова. Ведь существовавшие до неё годы, месяцы, дни, минуты и мгновения солнце унесло за линию горизонта.
Время прощаться.
«Не мигают, слезятся от ветра...»
Едва ли он просыпался на рассвете. Едва ли она разбудит, едва ли проводит...
Безумие. Безрассудство. Помешательство.
Но чем дольше она оставалась в плену его рук, тем более невероятно-несбыточной казалась безысходность мига, когда объятие прервется. Пальцы лишь сильнее сжимали плотную ткань алого жакета. Хотелось перебирать мягкие пушистые волосы, вдыхать аромат вечной юности в лучах заката. Хотелось тихонечко ладонью прикоснуться к нежной щеке, заглянуть в уставшие глаза и отважиться. Хотелось остаться здесь навсегда. Хотелось никогда не возвращаться.
Возвращаться – плохая примета. А потому время прощаться. Руки обречённо соскользнули с её спины. Ощущая собственное бессилие, он отстранился.
– Пока, – произнёс глухо, не своим голосом.
– До встречи, – растерянно ответила она и, неловко развернувшись, направилась прочь.
«Я тебя никогда не увижу. Я тебя никогда не забуду...»
Вокзал. Бочка с квасом
Позолоченный сентябрь. Холодное солнце. Не будь треклятая осень прекраснейшим творением Создателя, опустевший за последние пару лет глубоко провинциальный город не смог бы вызвать ничего, кроме отвращения и уныния. Деградировавший постсоветский облик почти безлюдных улиц давно опостылел. Пешеходная улица, отчего-то прозванная «Аллей славы», вымощенная обычной тротуарной плиткой, заканчивалась площадью, аналогичной точно таким же площадям в точно таких же городах. Разве что поза застывшего на века товарища Ленина, смотревшего в светлое коммунистическое будущее, разнилась и колоритное здание ЗАГСа отдавало винтажной атмосферой. Раз кофейня, два кофейня, ресторанчик, театр, несколько Секонд-хендов и ювелирных, казавшихся здесь бесчисленными, бочка с квасом, светофор, вокзал.
Слава сидел на скамейке у той самой бочки, сжимая и разжимая пустой пластиковый стаканчик из-под кваса, беспрерывно дёргая ногой и то и дело смоля сигареты. Он пытался отчего-то понять, где же всё началось. Быть может, на этой скамейке?
Мимо пронеслась парочка – вдвоём на одном самокате. Славу накрыло девятым валом. Поколение альфа, поколение зет, миллениалы... Технологии, погоня за лидерством, социальные сети… Будь они прокляты эти социальные сети! Шёл сорок первый год его жизни. Славу штормило. Сорок лет как штормило, и порой он спотыкался о зависть к «новому поколению». Словно эти детки лучше него видели путь, словно они знали, что делать. Его жизненный корабль вполне мог претендовать на звание «Титаника». Очень провальная лодка. Ржавая посудина на дне мирового океана.
В начале недели ему хотелось перемен, развития, руки тянулись к гаджетам – сейчас он напишет свой лучший сценарий, разовьёт социальные сети… К концу дня понедельника появлялась готовность купить полуразвалившюуся деревянную хатку в самой глухой глуши и парочку цыплят. К чёрту социальные сети! Он пообещал себе удалить все приложения, но разве карьера человека его профессии в наше время возможна без всего этого? После сегодняшнего дня точно удалит.
