Read the book: «Последний из рода Ортари»

Глава 1. Человек, который согласился. 9 ноября 2017 года. Вандур

— Ты что, сумасшедший?! Жить надоело? — возмутился пожилой рыбак и так резко отодвинул от себя стакан, что несколько капель мутноватого напитка выплеснулись на исцарапанную деревянную столешницу.

Сидевший напротив него молодой европеец даже не поморщился:

— Я хорошо заплачу.

— Дело не в деньгах. Я к Сентинелу не хожу, — отрезал рыбак, вытер со стола ладонью пролитые капли и недовольно посмотрел на собеседника, словно тот предлагал ему не работу, а какую-то совершенно бессмысленную авантюру.

— Вам не нужно высаживаться со мной на берег. Только отвезите меня к острову и подождите до вечера, — попытался ещё раз объяснить незнакомец.

Рыбак несколько секунд молча смотрел на него, словно всё ещё надеясь обнаружить на лице собеседника признаки шутки:

— Подождать?! Ты хоть знаешь, о каком острове спрашиваешь?

— Северный Сентинел, — невозмутимо ответил европеец.

— Значит, ты должен знать и про дурную славу острова, и про запрет властей к нему приближаться, — Рыбак недоумённо развёл руками. — Тогда зачем тебе вообще понадобилась лодка?

Европеец улыбнулся:

— Потому что мне нужно туда попасть.

Разговор происходил в небольшом баре возле причала Вандура. Когда-то стены здесь, вероятно, были белыми, но влажный морской воздух давно придал им желтовато-серый оттенок. Под потолком лениво вращались два широких вентилятора, почти не помогавшие от жары, а сквозь распахнутые окна доносились плеск воды, крики чаек и негромкий стук лодок о деревянные сваи причала.

За стойкой полный усатый хозяин бара уже несколько минут тщательно протирал один и тот же стакан. Судя по тому, как периодически замедлялись движения его рук, разговор посетителей интересовал его гораздо больше, чем чистота посуды.

Рыбак наклонился через стол:

— Послушай, мистер… как тебя?

— Даниэль. Меня зовут Даниэль Краус.

— Послушай, Даниэль Краус. Я хожу в море тридцать восемь лет, — мужчина заговорил уже спокойнее, видимо решив, что криком иностранца всё равно не переубедить. — Я попадал в страшные штормы. У меня ломался двигатель в ста километрах от берега. Один раз я трое суток просидел на перевёрнутой лодке и только пил дождевую воду. Я много чем занимался, потому что жизнь иногда не оставляет нам выбора. Но к Северному Сентинелу я добровольно не ходил ни разу. И никогда не пойду.

— Почему? — совершенно серьёзно спросил Даниэль.

Рыбак даже открыл рот от удивления, но почти сразу понял, что европеец действительно ждёт объяснения.

— Потому что там чужаков не ждут. Если подойти слишком близко, то по лодке могут начать стрелять из луков. И никто не станет предварительно выяснять, турист ты, рыбак или просто идиот, который решил посмотреть на остров поближе.

Даниэль пожал плечами:

— Но вам-то зачем подходить близко? Вы останетесь в лодке за рифом.

— А лодка, по-твоему, невидимая? — Рыбак указал большим пальцем в сторону причала. — У меня судно, мотор и семья, к которой я вечером хочу вернуться. Мне совершенно не интересно проверять, насколько далеко от берега они умеют стрелять.

Блогер предложил простое, по его мнению, решение:

— Значит, не подходите настолько близко.

Рыбак устало покачал головой. Похоже, способность молодого иностранца находить простое решение для любой чужой проблемы начинала его раздражать всё сильнее:

— Я вообще к нему приближаться не хочу… А кроме того… Есть запретная зона для всех судов вокруг этого острова, а я не хочу конфликтовать с властями.

Его голос снова стал настолько громким, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Даже хозяин бара перестал делать вид, что занят стаканом, но, встретившись взглядом с рыбаком, тут же снова принялся усердно натирать стекло полотенцем.

— Ты просто не понимаешь, куда собираешься, — продолжил мужчина уже тише. — Они стреляли по лодкам. И даже — по вертолётам. Им не нужны твои объяснения, а последующего наказания от наших властей они не боятся.

Даниэль отпил холодной воды и спокойно возразил:

— Я не собираюсь появляться перед ними неожиданно. Всё будет спокойно. Я покажу, что пришёл без оружия. У меня подарки. Я даже выучил несколько фраз…

Рыбак насторожился и спросил с удивлением:

— Каких ещё фраз?

Даниэль полез в карман рубашки, достал сложенный вчетверо листок и, взглянув на записанный там текст, пояснил:

— На языке туземцев острова.

На лице моряка появилось странное выражение:

— Кто тебе сказал, что это их язык?

— Один человек, который занимается островными племенами, — пояснил Даниэль.

— Он был на Сентинеле? — сразу уточнил рыбак.

— Нет.

Мужчина нахмурился:

— Тогда откуда он может знать их язык?

Даниэль на секунду задумался, вспоминая объяснения продавца необычного разговорника:

— Он сказал, что собирал информацию у жителей других Андаманских островов.

Рыбак медленно покачал головой и несколько секунд рассматривал листок в руках Даниэля.

— Значит, человек, который никогда там не был, продал тебе фразы на языке людей, с которыми никто никогда не разговаривал, — подытожил он без насмешки, скорее с усталым недоверием. — А ты теперь собираешься проверить правдивость этого перевода прямо у них на глазах?

— Примерно так, — признал Даниэль и аккуратно сложил листок обратно. Самого его в этом плане ничего особенно странного не смущало.

Рыбак поднялся из-за стола.

Даниэль понял, что разговор заканчивается, и поспешил остановить его:

— Подождите. Я готов заплатить две тысячи долларов.

Рыбак сделал ещё несколько шагов в сторону выхода, но всё-таки остановился, не поворачиваясь. Даниэль заметил оставленную рыбаком на спинке стула кепку и едва заметно улыбнулся:

— Три тысячи.

Мужчина повернулся, стоя на том же месте. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Даже за десять, — твёрдо произнёс рыбак.

— Пять, — не сдавался Даниэль.

— Нет, — на этот раз мужчина ответил совершенно спокойно. Деньги его явно заинтересовали, но не настолько, чтобы решение изменилось.

Он вернулся, снял со спинки стула выцветшую кепку, натянул её на голову и, прежде чем уйти, всё же дал последний совет, очевидно специально проговаривая это погромче, чтобы, кроме европейца, его окончательный ответ услышали все посетители бара:

— Моё последнее слово — нет! И другим рыбакам здесь такие деньги сразу не показывай. Кто-нибудь молодой или слишком жадный может согласиться раньше, чем успеет хорошо подумать…

Даниэль проводил его взглядом.

Получилось хуже, чем он рассчитывал. За два дня он поговорил уже с шестью владельцами лодок. Двое прекращали разговор сразу, едва заслышав название острова. Один потребовал показать разрешение властей, которого у Даниэля, разумеется, не было. Ещё двое сначала заинтересовались деньгами, но потом отказались. Этот продержался дольше всех.

Молодой человек достал телефон и открыл страницу своего канала.

387 214 подписчиков.

«Неплохо, — подумал Даниэль, глядя на цифру. — Год назад их было меньше ста тысяч».

Ролик из заброшенной шахты в Силезии дал почти два миллиона просмотров. Ночная прогулка через закрытую зону возле вулкана — четыре миллиона. После видео из затопленной пещеры его имя впервые появилось в нескольких крупных европейских интернет-изданиях.

Но последние три месяца канал почти не рос.

Люди быстро привыкали к опасности. Ещё год назад зрителям хватало того, что Даниэль спускался туда, куда нормальный турист не полез бы даже днём. Теперь под каждым новым видео обязательно появлялись комментарии: «А где обещанный экстрим?», «Краус уже не тот», «Раньше было намного интереснее».

Северный Сентинел должен был всё изменить.

Даниэль уже представлял название ролика: «Я ПРОЖИЛ ТРИ ДНЯ С САМЫМ ОПАСНЫМ ПЛЕМЕНЕМ ПЛАНЕТЫ».

«Нет, можно сильнее, — решил он. — ОНИ УБИВАЮТ ВСЕХ ЧУЖАКОВ. НО МЕНЯ — ПРИНЯЛИ».

Второй вариант нравился ему гораздо больше.

Если всё получится, десять миллионов просмотров будут только началом. А если он действительно сможет снять островитян вблизи, поговорить с ними, показать их жизнь и вернуться, то миллион подписчиков до Нового года уже не казался фантастикой.

— Пять тысяч — это много денег, — неожиданно произнёс кто-то справа.

Даниэль повернул голову.

За соседним столиком сидел худой смуглый мужчина лет сорока в мятой светлой рубашке. У незнакомца не хватало нескольких передних зубов. И вид у него был такой, что если бы Даниэль увидел его в тёмном переулке, то сразу же решил бы бежать. Но здесь, в баре, беззубый незнакомец казался не настолько опасным. Перед ним стояла небольшая чашка чая вместо рюмки какого-нибудь крепкого спиртного, которое, казалось бы, подходило мужчине намного больше. Даниэль заметил его ещё во время разговора с рыбаком, но тогда не придал этому значения. Теперь же незнакомец смотрел на европейца с таким выражением, будто услышал именно то, чего давно ждал.

Даниэль вопросительно приподнял брови:

— Простите?

Мужчина кивнул в сторону двери, через которую недавно вышел рыбак:

— Я слышал, что вы предлагали ему пять тысяч долларов.

— Он отказался, — напомнил Даниэль.

— Я слышал и это, — спокойной хрипотцой подтвердил незнакомец. Он ещё раз отпил чай и лишь после этого добавил: — Но я знаю человека, который может хотя бы выслушать ваше предложение до конца.

Даниэль сразу убрал телефон.

— Вы знаете капитана, который согласится отвезти меня к Сентинелу?

— Я знаю капитана, который иногда ходит в ту сторону и не станет вставать и уходить сразу после названия острова, — аккуратно уточнил мужчина. — Согласится он или нет — он решит сам.

Даниэль подался вперёд:

— Как мне с ним поговорить?

Мужчина взял чашку и без приглашения пересел за стол европейца.

— Меня зовут Рави.

— Даниэль, — представился блогер новому знакомому.

— Я это слышал. — Рави кивнул в сторону стола, за которым недавно сидел рыбак. В его голосе не было ни дружелюбия, ни неприязни: похоже, он уже мысленно обдумывал совсем другой вопрос — сколько можно заработать на таком знакомстве.

— Когда я смогу увидеть капитана? — спросил Даниэль, нетерпеливо ёрзая на стуле.

— Сегодня вечером, если я договорюсь, что он придёт. — Рави поставил чашку перед собой и наконец перешёл к делу. — Но моё время тоже стоит денег…

— Сколько?

— Вы только что были готовы заплатить пять тысяч долларов, — начал вести свой бизнес Рави, — если заплатите мне одну тысячу, то я думаю, за оставшиеся четыре я подыщу вам и лодку, и капитана.

Даниэль несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, правильно ли расслышал, а потом уточнил:

— Только за то, чтобы познакомить меня с человеком?

— Это за то, чтобы нужный вам человек сегодня сел за этот стол, — невозмутимо пояснил Рави. — Дальше вы будете договариваться с ним сами.

Через десять минут на столе между ними лежали пять стодолларовых купюр. Рави пересчитал их дважды.

— Остальное после встречи с капитаном, — предупредил Даниэль, наблюдая за его руками.

— От вас мне пока больше ничего не нужно, — пояснил посредник, аккуратно складывая купюры. — Эти деньги — только за знакомство. Капитану будете платить отдельно.

— А если он откажется?

Рави спрятал деньги во внутренний карман рубашки.

— Если он вообще не придёт — то я верну всё. Если придёт, выслушает вас и откажется — я верну только половину из того, что взял сейчас. А другую половину оставлю себе — я ведь заработаю её уже тем, что уговорю капитана потратить на вас вечер.

Даниэль усмехнулся:

— У вас удобный бизнес.

— Если бы он был удобным, то я бы сейчас сидел в своём офисе с кондиционером, — парировал Рави.

Рави взглянул на часы, давая понять, что разговор о справедливости расценок полностью завершился, поднялся и добавил:

— В восемь вечера. Здесь.

Даниэль окликнул его:

— Как зовут того капитана?

Рави остановился у выхода, на несколько секунд очевидно задумался о том, стоит ли выдавать европейцу имя капитана уже сейчас и не помешает ли это получить Рави вторую половину вознаграждения, а потом всё же ответил:

— Рахман…

— Его лодка достаточно большая?

Посредник опять задумался, видимо решая, стоит ли вообще отвечать на вопрос, который он считал второстепенным.

— Достаточно большая. Но размер лодки возле Сентинела — далеко не главная проблема.

После этих слов Рави вышел, не став объяснять очевидное человеку, который несколько минут назад безуспешно обсуждал ту же проблему с опытным рыбаком.

Даниэль посмотрел ему вслед и подумал: «Буду надеяться, что этот забулдыга не исчезнет с моими деньгами». Потом блогер снова достал свой телефон.

«387 216 подписчиков. Плюс два. Хороший знак», — удовлетворённо подумал он.

***

Рахман и Рави появились в баре без пяти восемь.

Даниэль сразу понял, что второй вошедший был капитаном. Это был невысокий крепкий мужчина примерно пятидесяти лет с короткой седеющей бородой. Его волосы почти полностью скрывала тёмно-синяя бандана, а чуть прищуренные глаза создавали впечатление, будто моряк привык постоянно всматриваться вдаль, даже находясь в помещении.

Рахман не спешил садиться. Сначала он остановился в нескольких метрах от столика европейца. Потом окинул взглядом Даниэля, задержался на его дорогой камере и стоявших рядом рюкзаках, затем посмотрел на Рави.

— Это он? — коротко спросил капитан у Рави про европейца в третьем лице, хотя находился от того в двух шагах.

Рави кивнул:

— Он.

Рахман снова посмотрел на блогера и опять заговорил о нём в третьем лице:

— Молодой.

Даниэль слегка улыбнулся:

— Это недостаток?

— Иногда — да, — ответил капитан и только после этого сел напротив.

Хозяин бара, заметив нового посетителя, поставил перед Рахманом стакан воды ещё до того, как тот успел что-либо заказать. Капитан коротко кивнул бармену, словно они проделывали эту процедуру уже много лет.

Рави после знакомства капитана с блогером пересел за соседний стол и стал оттуда наблюдать за происходящими событиями. А Рахман достал телефон и положил его перед Даниэлем. На экране была открыта карта.

Капитан указал пальцем на остров:

— Это Северный Сентинел.

Даниэль кивнул:

— Мне нужно попасть на его восточный берег.

Рахман сразу спросил:

— Почему именно туда?

— По спутниковым снимкам там удобнее всего высаживаться.

Капитан впервые посмотрел на блогера с некоторым уважением:

— Значит, ты хотя бы немного готовился.

— Много — несколько месяцев, — подтвердил Даниэль.

Рахман начал загибать пальцы:

— Про запрет знаешь?

— Да, — подтвердил блогер.

— Про охранную зону вокруг острова? — не унимался капитан.

— Знаю.

— Про то, что будет, если нас поймают? — Казалось, что этот допрос Рахмана будет вечным.

— Тоже знаю, — уже с лёгким раздражением подтвердил Даниэль.

Капитан некоторое время молчал. Его прищуренные глаза внимательно изучали молодого человека, словно сейчас Рахман оценивал не клиента, а погоду перед выходом в море.

— Тогда почему всё равно хочешь туда? — наконец спросил он.

Даниэль пожал плечами:

— Потому что никто про остров ещё не снимал видеороликов.

Рахман перевёл взгляд на лежавшую рядом дорогую камеру и несколько секунд обдумывал ответ.

— Значит, всё ради фильма, — наконец заключил он без осуждения. Для капитана это, похоже, было просто ещё одним обстоятельством, которое следовало учитывать.

— Не только ради фильма, — возразил Даниэль. — Если получится установить контакт с туземцами, то люди увидят, что с ними можно разговаривать.

— Это ты решил ещё до того, как с ними поговорил, — заметил Рахман и увеличил карту на телефоне. Спорить о намерениях островитян он явно не собирался. — Большая лодка близко не подойдёт. Здесь риф, — пояснил капитан и ткнул пальцем на телефоне в восточное побережье острова.

— У меня есть надувной каяк, — сообщил Даниэль.

— Хорошо. Я довезу тебя до внешней стороны рифа. Дальше пойдёшь сам.

Блогер внимательно посмотрел на карту:

— Насколько далеко останется до берега?

— Зависит от воды. Несколько сотен метров. — Этой поспешной фразой Рахман выдал себя как капитана, который, очевидно, иногда нарушает запреты властей. Поняв это, он немного поморщился, но слова были уже сказаны.

— Вы будете меня ждать? — с надеждой спросил европеец.

Капитан коротко произнёс:

— Только до десяти утра.

Даниэль удивился:

— Всего-то?

— Этого достаточно. — Рахман даже не поднял глаз от карты.

— Но я хотел провести на острове хотя бы один целый день, — с сожалением протянул блогер.

Капитан покачал головой:

— Нет.

— Я могу доплатить, — не унимался парень.

— Нет, — повторил Рахман тем же ровным голосом.

Даниэль решил поторговаться:

— Тогда до полудня.

— До десяти, — стоял на своём капитан.

— До одиннадцати?

Рахман посмотрел на Рави. Тот, наблюдавший за торгом с соседнего столика, только пожал плечами, показывая, что вмешиваться не собирается.

Капитан немного подумал:

— Хорошо, до половины одиннадцатого. Потом я ухожу.

Даниэль удовлетворённо кивнул:

— Договорились.

Рахман своей рукой отодвинул протянутую ладонь европейца, останавливая его:

— Ещё нет.

Он отодвинул телефон в сторону, опёрся локтями о стол и заговорил медленнее:

— А теперь слушай внимательно. Если увидишь людей с оружием — то сразу возвращайся.

— Конечно. — Даниэль кивнул, но по его спокойному выражению Рахман, видимо, понял, что предупреждение пока воспринимается только как формальность.

— Если они будут кричать или покажут, что не хотят тебя видеть, тоже немедленно уходи. Не пытайся ничего им доказывать.

— Хорошо, — согласился европеец.

Рахман сделал небольшую паузу и особенно отчётливо предупредил:

— Если они начнут стрелять своими стрелами — я к берегу не пойду.

Даниэль нахмурился:

— Даже если я окажусь в воде?

— Даже тогда, — подтвердил капитан, не отводя взгляда. — Я останусь за рифом.

— А если они будут преследовать меня?

Рахман указал пальцем на каяк, лежавший среди вещей блогера:

— Тогда греби быстрее.

Даниэль некоторое время изучал совершенно серьёзное лицо моряка:

— Вы не шутите?

— Не шучу, — коротко ответил Рахман. — Я предупреждаю тебя сейчас, пока ты сидишь здесь и можешь спокойно решить, устраивают ли тебя такие условия.

Он снова указал пальцем на риф:

— Я не приближусь к пляжу ради тебя ни на один метр. Не прыгну в воду и не стану заходить туда, где меня самого могут подстрелить. Если решишь высаживаться — вся ответственность дальше твоя.

— Я и не прошу меня спасать, — возразил Даниэль.

Рахман убрал телефон и впервые посмотрел на блогера почти сочувственно:

— Сейчас не просишь. Когда становится страшно, люди очень быстро меняют своё мнение.

Несколько секунд за столом было тихо. Даже Даниэлю стало немного неуютно под внимательным прищуренным взглядом человека, который явно слишком хорошо знал местное море и остров, к которому блогер собирался завтра приблизиться.

Первым молчание нарушил Даниэль:

— Сколько?

— Пять тысяч долларов.

Даниэль сразу повернулся к посреднику:

— Но с Рави мы говорили о четырёх.

Тот с соседнего столика спокойно поднял чашку и напомнил:

— Я говорил, что цена будет примерно такой. Назначает её капитан, а не я.

Даниэль снова посмотрел на Рахмана:

— Четыре с половиной.

— Пять тысяч, — капитан даже не задумался.

— Четыре семьсот.

— Пять, — не уступал Рахман.

Даниэль понял, что перед ним человек, которого бесполезно убеждать, и вздохнул:

— Хорошо.

Рахман протянул руку:

— Половину сейчас.

Даниэль достал конверт. Капитан пересчитал деньги, спрятал их и сообщил:

— Выходим в четыре тридцать утра.

— Так рано? — удивился блогер.

— До острова ещё нужно дойти, — буднично объяснил Рахман, поднимаясь из-за стола. — Чем раньше будем там, тем раньше вернёмся.

Этот ответ прозвучал настолько просто, что Даниэль окончательно понял: для капитана завтрашняя поездка была не приключением, а опасной работой, которую тот хотел закончить как можно быстрее.

— Ты же хотел приключений? — добавил Рахман.

— Хотел, — подтвердил Даниэль.

— Ты их получишь… — кинул капитан, направляясь к выходу.

Рахман уже у самой двери неожиданно повернулся и сказал:

— И ещё одно…

Даниэль посмотрел на него.

— Когда доберёмся до рифа, дальше ты сам.

— Это я уже понял, — согласился европеец.

Капитан несколько секунд молча смотрел ему в глаза:

— Хорошо, если понял. Потому что завтра я повторять это уже не буду.

Он поправил на голове тёмную бандану и вышел из бара.

Рави допил чай, улыбнулся и напомнил блогеру:

— Ну, я честно заработал свою вторую половину.

— Вот, держи, — устало ответил Даниэль и протянул пятьсот долларов.

Получив от блогера остаток своего вознаграждения, Рави встал и сделал несколько шагов к выходу:

— До завтра, мистер Краус.

Даниэль с удивлением спросил:

— Вы тоже плывёте с нами?

— Нет. Я познакомил вас с капитаном, вы договорились. Моя работа закончилась. — Рави застегнул карман рубашки, в котором лежали полученные деньги, и, вполне довольный результатом, направился вслед за Рахманом.

Когда за ними закрылась дверь, бар почти сразу вернулся к обычной вечерней жизни. За стойкой звякнули стаканы, где-то возле причала заработал лодочный мотор, а хозяин заведения снова взялся протирать посуду, хотя теперь он время от времени с любопытством поглядывал на оставшегося за столом иностранца.

Даниэль достал из кармана сложенный листок, развернул его и тихо повторил первую из выученных фраз:

— Ама нако тири… ама нако тири…

По словам человека, продавшего ему перевод, это означало: «Я пришёл к вам как друг».

Блогер повторил фразу ещё дважды, стараясь правильно воспроизвести непривычные звуки, а потом достал телефон.

387 241 подписчик.

Он представил, как через несколько дней эта цифра начнёт расти сотнями каждую минуту.

За окнами уже стемнело. На чёрной воде покачивались редкие огоньки рыбацких лодок, а дальше начинался совершенно тёмный горизонт.

Где-то там находился Северный Сентинел.

«Завтра всё изменится», — подумал Даниэль и улыбнулся.

Он уже не сомневался, что станет первым человеком, который покажет всему миру: даже с самым опасным племенем планеты можно договориться.

Глава 2. Лучший ролик. 10 ноября 2017 года. Вандур — Северный Сентинел

В четыре двадцать утра Даниэль уже стоял около причала рядом с двумя рюкзаками и большим непромокаемым мешком. Вандур ещё спал. В окнах ближайших домов почти нигде не горел свет, бар был закрыт, а над тёмной водой висела лёгкая дымка.

Рахман появился ровно через десять минут. Тёмно-синяя бандана была завязана на голове так же, как вчера, а прищуренные глаза выглядели ещё менее приветливо, чем вечером. Капитан молча оглядел вещи Даниэля, ткнул пальцем в непромокаемый мешок и спросил:

— Это что?

— Надувной каяк. — Даниэль похлопал ладонью по непромокаемому мешку.

Рахман перевёл взгляд на рюкзаки:

— А там?

— Камеры, аккумуляторы, подарки, вода, немного еды. Ничего лишнего, — перечислил Даниэль.

Капитан присел возле вещей, приподнял один из рюкзаков, оценивая его вес, и поставил обратно:

— Ладно. Поместится. Но в каяк потом бери только то, что действительно понадобится на берегу. Чем тяжелее он будет, тем тяжелее тебе самому будет грести обратно.

Практичность замечания немного удивила Даниэля. После вчерашнего разговора он ожидал новой попытки отговорить его от поездки, но Рахман, похоже, считал этот вопрос уже закрытым. Капитан взял один из рюкзаков и понёс к лодке.

Через несколько минут двигатель негромко заработал, и они отошли от причала.

Пока лодка шла вдоль берега Южного Андамана, вокруг ещё было темно. Только на востоке небо постепенно становилось светлее, окрашивая низкие облака узкой серо-розовой полосой. Даниэль несколько раз доставал камеру, снимал море, удаляющийся берег и сидевшего за штурвалом капитана.

Рахман заметил направленный на него объектив и закрыл лицо ладонью:

— Меня не снимай.

Даниэль опустил камеру:

— Почему?

— Потому что ты собираешься снять фильм о том, как незаконно высадился на запрещённом острове. — Рахман продолжал смотреть вперёд, удерживая лодку на курсе. — А я не хочу потом объяснять полиции, почему я в этом фильме управляю лодкой.

Даниэль усмехнулся:

— Если фильм появится в интернете, значит, я благополучно вернулся.

— Тем лучше, — спокойно согласился капитан. — Тогда сможешь объясняться с полицией сам.

Даниэль не стал спорить и выключил запись.

Чем дальше лодка уходила от обжитого берега, тем реже встречались другие суда. Потом исчезли и они. Вокруг остались только море, постепенно светлеющее небо и мерный шум двигателя.

Связь на телефоне Даниэля сначала ослабла, а затем пропала совсем. Он убрал аппарат и снова включил камеру, на этот раз направив объектив только на себя:

— Сейчас пять часов сорок две минуты утра. Мы направляемся к Северному Сентинелу. Если всё получится, через несколько часов я впервые встречусь с людьми, которые почти не контактировали с внешним миром…

Даниэль ненадолго замолчал, выбирая следующую фразу, и краем глаза заметил, что Рахман смотрит на него.

— Что опять? — Блогер опустил камеру и недовольно посмотрел на капитана.

— Ничего. Можешь вести свой репортаж дальше, — капитан снова перевёл взгляд на море. — Только имя моё не называй.

— Хорошо, — согласился Даниэль и опять посмотрел в объектив. — Капитан просил сохранить анонимность. Он считает эту поездку не самой хорошей идеей и настроен достаточно пессимистично…

Рахман услышал последнюю фразу, но комментировать не стал. Только чуть сильнее прищурился, всматриваясь в светлеющий горизонт.

— Но я надеюсь через несколько часов доказать обратное, — закончил Даниэль и выключил камеру.

Некоторое время они плыли молча. Потом Рахман неожиданно произнёс, не поворачивая головы, как будто продолжал репортаж Даниэля:

— Я тоже надеюсь.

Северный Сентинел появился на горизонте почти незаметно. Сначала Даниэль увидел тонкую тёмную полоску, затем над ней начали различаться верхушки деревьев, и остров постепенно стал увеличиваться.

Он выглядел совсем не так, как блогер представлял его последние несколько месяцев. Не было ни высоких гор, ни отвесных скал, ни чего-нибудь ещё, что могло бы предупреждать человека: сюда нельзя. Обычный тропический остров — густые зелёные джунгли, светлый песчаный берег и спокойное утреннее море.

Даниэль включил камеру.

Рахман заметил это и предупредил:

— Скоро риф.

— Вижу, — ответил блогер, продолжая снимать приближающийся берег.

Капитан покачал головой:

— Нет. Ты видишь остров. Риф увидишь, когда сядем на него днищем.

На этот раз Даниэль ничего не ответил и опустил камеру. Рахман уменьшил скорость, внимательно следя за поверхностью моря. Вода постепенно становилась светлее, и сквозь неё уже можно было различить отдельные кораллы. Капитан вёл лодку заметно осторожнее, иногда немного меняя курс, обходя невидимые для Даниэля препятствия.

— Ещё далеко? — спросил блогер, посмотрев на берег.

Рахман указал рукой на воду перед лодкой:

— Отсюда пойдёшь сам.

Блогер посмотрел на берег, потом снова на Рахмана и удивлённо переспросил:

— Здесь? Но до берега ещё метров четыреста.

— Вчера я сказал: несколько сотен, — напомнил капитан.

— А можно немного поближе? — попытался уговорить его Даниэль.

Рахман отрицательно покачал головой и выключил двигатель. Лодка ещё немного прошла по инерции и остановилась на спокойной воде:

— Нет. Дальше для моей лодки уже слишком мелко.

По тону капитана было ясно, что торговаться бессмысленно. Даниэль достал надувной каяк и начал готовить его к спуску. Рахман молча наблюдал, потом всё же помог закрепить один из рюкзаков, несколько раз сильно дёрнув ремень, чтобы убедиться, что тот не сорвётся.

Когда всё было готово, капитан посмотрел на часы:

— Шесть двадцать семь.

— Я помню. — Даниэль взглянул на часы. — Ты ждёшь до половины одиннадцатого.

Рахман отрицательно покачал головой:

— В половине одиннадцатого я уже ухожу. В десять двадцать ты должен вернуться и быть возле лодки.

Даниэль усмехнулся:

— А десять минут что изменят?

— Дадут мне время поднять тебя и твои вещи, каяк и уйти отсюда, — совершенно серьёзно объяснил Рахман. — Я не хочу стоять в запретной зоне дольше, чем договорились.

Даниэль посмотрел на часы ещё раз и кивнул. Теперь было ясно, что капитан действительно считает время, а не пытается его напугать.

Рахман придержал каяк за борт, пока блогер укладывал в него последние вещи.

— Вчера я уже рассказал тебе условия, поэтому повторять всё не буду. — Рахман дождался, пока Даниэль посмотрит на него. — Запомни главное: если они выйдут с оружием или покажут, что хотят, чтобы ты ушёл, сразу возвращайся. Не стой там и не пытайся убедить их в своих добрых намерениях.

— Я помню, — заверил Даниэль, усаживаясь в каяк.

Рахман всё ещё не отпускал борт:

— Хорошо, если помнишь. Там у тебя не будет времени вспоминать.

Даниэль взял весло и приготовился оттолкнуться.

— Даниэль, — окликнул его капитан уже без прежней деловой сухости.

Блогер поднял голову.

Рахман несколько секунд молчал. Его обычный прищур стал ещё заметнее, словно он хотел напоследок хорошенько запомнить лицо человека, которого сейчас отпускал одного к острову.

— Не геройствуй.

Даниэль улыбнулся и поднял закреплённую на груди камеру:

— Зрители обычно смотрят мой канал именно ради этого.

Рахман перевёл взгляд с камеры на самого Даниэля и впервые за всё утро явно рассердился:

— Твои зрители сейчас сидят дома. А на этот берег плывёшь ты. Не забывай об этом.

Улыбка на лице блогера немного погасла. Он кивнул, оттолкнулся веслом от борта катера и начал грести к острову.

Примерно через пятнадцать минут дно каяка зашуршало по песку. Даниэль выпрыгнул в воду по колено и вытащил лодку на берег.

Первым делом он обернулся. Катер Рахмана отсюда казался совсем маленьким. Капитан действительно остался за рифом.

Даниэль помахал ему рукой, но ответного жеста не заметил.

«Ну вот. Я на Северном Сентинеле», — с удовольствием подумал блогер.

Страх, который ещё недавно казался вполне реальным, неожиданно уменьшился. Перед ним был пустой солнечный пляж, позади спокойно плескалось море, а метрах в четырёхстах ждала лодка. Всё выглядело гораздо менее опасно, чем рассказывали рыбаки в Вандуре.

Даниэль на несколько секунд просто остановился возле каяка, оглядывая пустой берег. После всех предостережений он почти ожидал увидеть вооружённых островитян сразу же, как только ступит на песок. Но джунгли оставались неподвижными, птицы продолжали кричать в кронах, а волны лениво набегали на берег.

«И этого все так боятся?» — мелькнула у него мысль.

Даниэль закрепил небольшую камеру на груди, вторую установил на треногу, а третью оставил в рюкзаке как запасную. Несколько раз он прошёл перед объективом, выбирая место, где в кадр одновременно попадали море и начинавшиеся за пляжем джунгли.

Наконец блогер включил запись и несколько секунд специально молчал, глядя прямо в объектив:

— Прямо сейчас я нахожусь на Северном Сентинеле. На том самом острове, жители которого десятилетиями не позволяют чужакам приближаться к своему дому.

Он сделал небольшую паузу и оглянулся на неподвижную стену зелени:

— Я не знаю, наблюдают ли они за мной сейчас. Возможно, да. Я пришёл без оружия. У меня только подарки. И я собираюсь доказать, что нормальный человеческий контакт возможен даже там, где все остальные привыкли видеть только враждебность.

Даниэль остановил запись.

«Хорошее начало, — оценил он результат. — Особенно последняя фраза. Её наверняка нужно оставить при монтаже. Теперь главное — дождаться хозяев острова».

Он ещё раз посмотрел на джунгли. Никто не появился. Это немного успокаивало и одновременно начинало раздражать: прекрасный вступительный монолог уже был записан, камеры работали, а главных участников будущего ролика всё ещё не было.

Он расстелил на песке яркую ткань и начал раскладывать подарки: небольшое зеркало, цветные бусы, прочный складной нож, рыболовные крючки, несколько ярких пластиковых ёмкостей и пачки сладостей.

Даниэль долго решал, что лучше вручить первым. Нож выглядел ценнее всего, но его могли принять за оружие. Зеркало наверняка заинтересует, а бусы выглядели совершенно безопасно. В конце концов он положил их ближе остальных и достал из кармана сложенный листок.

— Ама нако тири, — негромко прочитал блогер, потом повторил медленнее: — Ама… нако… тири.

По словам человека, продавшего ему перевод, это означало: «Я пришёл к вам как друг». Вторая записанная фраза должна была означать: «Я принёс подарки», третья — «Я не причиню вам вреда».

Даниэль несколько раз повторил все три, стараясь правильно воспроизводить незнакомые звуки.

«Если первым появится вождь, то подарю ему нож, — мысленно составил он план. — Остальным бусы и крючки. Женщинам можно отдать зеркала, детям — сладости».

Он оглядел аккуратно разложенные подарки и остался доволен. Со своей стороны Даниэль предусмотрел, как ему казалось, почти всё: место высадки, подарки, несколько фраз, камеры и обратный путь к лодке.

Всё было продумано.

Оставалась самая простая часть — дождаться островитян.

Глава 3. Шестнадцать лет. 10 ноября 2017 года. Северный Сентинел

— Кайр, просыпайся, — негромко позвал сына Энар.

Юноша недовольно повернулся на другой бок и натянул на голову тонкое покрывало:

— Но ещё же рано.

Энар стоял рядом и молча смотрел на сына. Внутри жилища было ещё полутемно, и высокая фигура отца казалась почти неподвижной частью стены. Он не стал звать Кайра второй раз — просто ждал, и этого оказалось достаточно.

Через несколько секунд Кайр всё-таки высунул голову:

— Что случилось?

Отец ответил коротко:

— На острове чужак.

Сон исчез мгновенно. Кайр сел и настороженно спросил:

— Где?

— На восточном берегу. Его заметили разведчики.

Юноша несколько секунд молчал. Он уже видел, как отец уходил к берегу после подобных сообщений, и никогда не спрашивал, что происходило там потом. Сегодня почему-то спросил:

— Ты опять пойдёшь туда?

— Сегодня мы пойдём вместе, — спокойно произнёс отец, будто речь шла о чём-то давно решённом.

Кайр удивлённо поднял глаза:

— И я тоже?

Энар кивнул:

— Сегодня тебе исполняется шестнадцать.

— И что? — не понял сын.

На лице отца на мгновение появилась едва заметная улыбка:

— Хорошо, что хотя бы не удивляешься своему возрасту. Значит, уже проснулся.

Кайр недовольно посмотрел на него, но Энар сразу снова стал серьёзным:

— Раньше я не брал тебя с собой, потому что ты был ребёнком. Теперь ты будешь присутствовать при таких встречах.

— Но зачем?

Энар ответил не сразу. Он смотрел на сына так, словно хотел убедиться, что тот действительно услышит не только слова:

— Потому что когда-нибудь ты займёшь моё место. И тогда решать придётся тебе.

Кайр опустил ноги на пол. Новость ему явно не понравилась:

— А если я не хочу занимать твоё место?

— Когда придёт время, то мы поговорим об этом, — спокойно ответил Энар. — А сегодня ты идёшь со мной.

По тону отца Кайр понял, что спорить именно сейчас бесполезно.

Энар направился к выходу, но возле двери остановился:

— И чандру не забудь. Всё тело…

Кайр тяжело вздохнул:

— Я ненавижу её.

— Знаю, — совсем не удивился отец.

— Она липкая, — юноша недовольно поморщился.

Энар уже взялся за край дверного проёма и даже не обернулся:

— Я знаю.

— И воняет…

Отец наконец посмотрел через плечо:

— Кайр, я пользуюсь ею намного дольше тебя.

Это было настолько очевидно, что возразить оказалось трудно, но сын всё-таки попробовал:

— Может, хотя бы сегодня без неё? Я же почти всё время буду в джунглях.

Энар просто посмотрел на него.

Кайр выдержал этот взгляд несколько секунд и сдался:

— Хорошо. Уже мажусь.

Отец вышел, а юноша ещё немного посидел на постели, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Шестнадцать лет. Он представлял себе этот день совсем иначе. Правда, ничего особенного отец ему и не обещал, но Кайр всё равно надеялся хотя бы до полудня заниматься своими делами, потом отправиться к водопаду, а вечером, возможно, уговорить Энара не вспоминать о занятиях в этот день. Вместо этого на остров приплыл чужак. И случиться этому нужно было именно сегодня.

«Отличный подарок», — недовольно подумал Кайр.

В углу стояло небольшое ведро, прикрытое деревянной крышкой. Юноша снял её и поморщился: внутри находилась густая тёмно-коричневая смесь.

Он взял кусок ткани, обмакнул его в чандру и начал натирать сначала руки, потом плечи и грудь. Смесь была прохладной, вязкой и действительно пахла не слишком приятно, но хуже всего было то, что она забивалась под ногти и потом плохо отмывалась.

Кайр тщательно провёл тканью по шее, лицу и ушам, потом осмотрел руки. Оставить ненамазанной даже небольшую полоску кожи означало — через несколько минут придётся снова оказаться перед этим ведром: Энар обязательно заметит. Поэтому Кайр ещё раз прошёлся тканью по запястьям и пальцам.

Юноша закончил с ногами и ступнями, надел простую набедренную повязку и подошёл к стене, возле которой лежало несколько копий. Немного поколебавшись, он выбрал самое лёгкое. Рядом висел его собственный лук. Кайр перекинул его через плечо, затем взял небольшой колчан со своими стрелами и закрепил за спиной.

Через несколько минут Кайр вышел наружу.

Солнце уже поднялось над деревьями, но утренняя жара ещё не успела набрать силу. Между хижинами тонкими струйками поднимался дым первых костров, влажный воздух пах морем, древесиной и вчерашним дождём. Где-то неподалёку перекликались птицы, но люди сегодня разговаривали непривычно тихо.

Возле жилища Энара ждали двенадцать мужчин. У всех были копья, почти у каждого за спиной висел лук и колчан со стрелами. Энар тоже уже вооружился: копьё он держал в руке, а лук и стрелы находились за спиной. У Аро был такой же привычный набор оружия. Кайр многих знал с детства. Высокий Аро умел забираться на пальмы почти быстрее него самого. Пожилой Тар однажды вытащил Кайра из воды во время сильного прибоя. Братья Ниро и Бак обычно постоянно спорили и могли рассмеяться даже во время самой тяжёлой работы. Но сегодня никто не улыбался.

Именно это окончательно заставило Кайра понять, что предстоящая встреча для взрослых совсем не походила на обычный выход к берегу.

Он остановился рядом с отцом и тихо спросил:

— Они уже знают?

— Да, — коротко ответил Энар.

— Все?

Энар отрицательно покачал головой:

— Только те, кому это нужно знать.

К ним быстрым шагом подошёл молодой разведчик. Остановившись перед Энаром, он сообщил:

— Чужак всё ещё на берегу.

— Один? — уточнил вождь.

— Один.

— Лодки? — продолжил расспрашивать Энар.

Разведчик показал рукой в сторону моря:

— Далеко есть только одна. К берегу не подходит.

Энар посмотрел туда, хотя из деревни море всё равно почти не было видно:

— Что делает чужак?

— Разложил вещи. Что-то достаёт из мешков. Иногда смотрит на лес, — перечислил разведчик.

Вождь кивнул:

— Веди.

Разведчик первым направился к джунглям, мужчины двинулись следом. Кайр прошёл несколько шагов рядом с отцом, несколько раз хотел спросить и наконец всё-таки решился:

— А если он просто заблудился?

Энар продолжал идти:

— Тогда ему очень не повезло.

— А если его принесло штормом? — не успокаивался сын.

— Ночью шторма не было, — напомнил отец.

Кайр пожал плечами:

— Я просто пытаюсь понять.

Энар повернул голову. На лице сына не было обычной насмешки — Кайр действительно искал оправдания появлению чужака.

— Сегодня ты будешь больше смотреть и меньше спрашивать, — приказал отец.

— Почему нельзя говорить сейчас? — тут же спросил Кайр.

Отец некоторое время шёл молча, раздвигая копьём свисающие перед тропой листья:

— Потому что я могу рассказать тебе, что происходит при таких встречах. Но лучше один раз увидеть самому. Тогда потом мои слова будут значить намного больше.

Кайру этот ответ тоже не понравился. Особенно потому, что после него спрашивать ещё почему-то уже не хотелось.

Через несколько минут деревня осталась далеко позади.

Здесь Кайр чувствовал себя гораздо лучше. Влажный воздух пах листьями, землёй и водой. Огромные деревья переплетались кронами высоко над головой, между стволами тянулись толстые лианы, а под ногами пружинил слой опавшей листвы.

Отряд двигался быстро и почти бесшумно. Там, где постороннему пришлось бы продираться через заросли, островитяне проходили между кустами, почти не задевая ветвей.

Кайр хорошо знал эту часть острова. Если свернуть сейчас направо, через несколько сотен шагов начинался ручей. Ещё дальше стояла огромная старая пальма с дуплом, где несколько лет назад он прятал найденные на берегу красивые ракушки. Но сегодня никто никуда не сворачивал — они шли к морю.

Кайр постепенно перестал думать о собственном дне рождения. Его всё больше занимал другой вопрос: что именно сейчас произойдёт? Он знал, что чужаков нельзя пускать на остров. Это знали все дети. С раннего возраста им объясняли: если увидел незнакомого человека — не подходи, не разговаривай, немедленно сообщи взрослым. Но никто никогда подробно не рассказывал, что происходит потом.

Кайр несколько раз видел, как отец уходил с вооружёнными мужчинами. Иногда они возвращались через час, иногда значительно позже. После этого взрослые обычно несколько дней становились непривычно молчаливыми. Однажды, когда Кайр был ещё маленьким, он спросил мать, почему все такие мрачные. Она тогда прижала сына к себе и сказала: «Некоторые обязанности хочется выполнять как можно реже».

Тогда он решил, что речь идёт о какой-то опасной работе. Теперь, глядя на копья и луки у воинов впереди себя, Кайр впервые начал понимать, о какой именно. От этого воспоминание о матери стало ещё неприятнее.

Впереди Энар поднял руку. Все сразу остановились.

Разведчик ненадолго исчез среди деревьев, затем вернулся и прошептал:

— Уже близко.

Вождь посмотрел на остальных и предупредил:

— Дальше тихо.

Мужчины рассредоточились и начали двигаться осторожнее.

Кайр собирался пойти вслед за Аро, но отец придержал его за плечо:

— Сегодня ты рядом со мной.

— Я не потеряюсь, — недовольно напомнил юноша.

— Я не поэтому тебя держу рядом, — тихо ответил Энар и убрал руку с его плеча.

Кайр посмотрел на вооружённых мужчин впереди и уже без прежнего раздражения кивнул:

— Понял.

Они прошли ещё несколько шагов, и Кайр всё же не удержался:

— Значит, теперь мне снова можно спрашивать?

Энар покосился на него.

— Нет.

Кайр едва заметно улыбнулся и замолчал. Вот теперь отец снова был похож на самого себя.

Шум моря становился всё громче, сквозь деревья пробивался яркий солнечный свет, и ещё через несколько десятков шагов впереди показалась полоска пляжа.

Разведчик опустился на корточки за широкими листьями и осторожно раздвинул их. Энар устроился рядом. Кайр лёг чуть позади отца.

На песке действительно находился человек. Белокожий, молодой, одетый в лёгкие шорты и рубашку. Рядом лежали два больших рюкзака, несколько небольших сумок и яркая надувная лодка.

Незнакомец что-то устанавливал на трёх связанных между собой сверху палках.

Кайр некоторое время наблюдал за его действиями, потом тихо спросил:

— Что он делает?

Энар проследил за его взглядом.

— Наберись терпения. Я потом тебе всё расскажу.

Кайр хотел напомнить, что отец обещал отвечать после того, как он всё увидит, но решил, что сейчас для спора не самый подходящий момент.

Чужак тем временем закончил возиться с чёрной коробкой на трёх тонких опорах, отошёл на несколько шагов и начал что-то говорить, глядя прямо в коробку. До прятавшихся в джунглях островитян долетали только отдельные звуки.

Кайр удивлённо посмотрел на отца:

— Он разговаривает с этой коробкой?

Энар едва заметно кивнул, но объяснять ничего не стал.

Юноша ещё несколько секунд наблюдал за чужаком и, не дождавшись объяснений отца, решил сам себе прокомментировать его действия:

— Очень странное занятие.

Аро, сидевший чуть поодаль, наклонился к Кайру и едва слышно прошептал:

— Может, у него просто нет друзей.

Кайр прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Аро тоже едва заметно улыбнулся, но сразу же наткнулся на суровый взгляд Энара и отвернулся к пляжу, будто с самого начала внимательно следил только за чужаком.

Незнакомец закончил разговаривать со своей чёрной коробкой, подошёл к рюкзакам и начал доставать из них разные предметы: на песке появилась яркая ткань, потом металлический нож, бусы, небольшое зеркало и несколько цветных упаковок.

Кайр заинтересованно вытянул шею:

— Что он делает?

Энар некоторое время наблюдал за незнакомцем:

— Похоже, раскладывает подарки.

— Для нас? — удивился Кайр.

— Похоже на то.

Кайр снова посмотрел на человека. Тот совершенно спокойно перекладывал вещи на покрывало, иногда отходил на несколько шагов, оглядывал результат и снова что-то поправлял. Никакого оружия в руках у него не было.

— Он не выглядит опасным, — негромко заметил юноша.

Энар не отвечал, Кайр подождал несколько секунд и снова спросил:

— Отец?

Вождь продолжал смотреть на пляж.

— Я серьёзно. Он один. Принёс вещи. Похоже, хочет их нам отдать, — не сдавался юноша.

Теперь Энар посмотрел на сына. В его лице не было ни раздражения, ни желания немедленно оборвать разговор. Скорее усталость человека, который уже когда-то задавал себе тот же вопрос.

— Опасность не всегда выглядит опасной, — наконец ответил отец.

— Но от него самого сейчас никакой угрозы нет, — убеждал себя и отца юноша.

— Сейчас — возможно, нет, — согласился Энар, чем неожиданно заставил сына замолчать. — Но дело не только в нём.

Кайр нахмурился:

— Тогда в чём ещё? — не унимался юноша. — А если он действительно пришёл только познакомиться?

Отец снова перевёл взгляд на чужака:

— Чтобы ты понял ответы на все эти вопросы, я и привёл тебя сюда.

Кайр посмотрел на молодого человека на пляже, на аккуратно разложенные им подарки и на вооружённых мужчин, прятавшихся среди деревьев. Пока он понимал только одно: происходящее нравилось ему всё меньше.

Энар неожиданно поднялся и коротко приказал воинам:

— Идём…

Глава 4. Ама нако тири… 10 ноября 2017 года. Северный Сентинел

Прошло около двадцати минут.

Даниэль несколько раз проверил время, записал ещё один короткий комментарий, потом прошёл вдоль пляжа метров пятьдесят в одну сторону и вернулся. Вокруг никого не было.

Постепенно страх начал уступать место разочарованию. Блогер потратил несколько месяцев и несколько тысяч долларов на подготовку, но пока самым необычным событием утра оставалась нелегальная высадка на совершенно пустой пляж.

«А если сегодня никто вообще не придёт? — раздражённо подумал Даниэль. — Что я покажу зрителям? Двадцать минут пальм и собственные следы на песке?»

Он посмотрел на джунгли и даже сделал несколько шагов к деревьям, но вовремя остановился. Лезть в заросли одному было глупо даже по его меркам.

Даниэль уже повернулся обратно к камере, когда среди деревьев хрустнула ветка.

Он замер.

Несколько секунд ничего не происходило, потом листья впереди едва заметно качнулись. Кто-то там был…

Сердце сразу забилось быстрее. Даниэль торопливо проверил камеру на груди, убедился, что запись идёт, и повернул объектив на треноге немного правее.

Из джунглей появился первый человек. За ним второй, третий, а через несколько секунд на пляж вышло больше десяти мужчин. Почти все держали копья, а у большинства за спинами висели луки и колчаны со стрелами.

Даниэль почувствовал, как пересохло во рту.

«Увидишь людей с копьями — назад»… Он прекрасно помнил слова Рахмана, но тут же посмотрел на работающую камеру. Именно ради этого он сюда приехал. Сейчас перед объективом происходило то, чего до него не снимал почти никто. Убежать через несколько секунд после появления островитян означало выбросить всю поездку коту под хвост.

— Спокойно. Всё хорошо, — как можно спокойнее произнёс Даниэль, подняв обе руки ладонями вперёд и заставив себя улыбнуться.

Мужчины продолжали приближаться.

Среди них блогер сразу выделил высокого мужчину постарше, который шёл немного впереди остальных. Рядом с ним находился совсем молодой воин — вероятно, лет шестнадцати или семнадцати. Их кожа была тёмного цвета, но не слишком чёрной, скорее ближе к шоколадному оттенку.

«Наверное, это вождь и его сын», — решил Даниэль.

Почему-то от этой мысли ему стало спокойнее. Если вождь пришёл сам и взял с собой подростка, значит, они считали встречу всё-таки не слишком опасной.

Даниэль указал на разложенные на покрывале подарки и громко произнёс заученную фразу:

— Ама нако тири!

Несколько островитян переглянулись.

«Они меня поняли!» — обрадовался блогер.

На всякий случай он повторил медленнее, громче и по слогам:

— А-ма на-ко ти-ри!

Молодой воин что-то спросил у старшего. Тот ответил ему несколькими словами.

Даниэль не понял ни одного.

Это немного насторожило. Человек, продавший ему перевод, уверял, что хотя бы простейшие выражения должны быть понятны.

«Наверное, другое произношение. Или диалект», — нашёл объяснение блогер.

***

Кайр шёл справа от отца и внимательно смотрел на чужака. Тот явно нервничал, хотя продолжал улыбаться — но как-то слишком широко и как будто через силу. Воины медленно разошлись полукругом. Несколько мужчин с копьями вышли немного вперёд, остальные остановились за ними. Незнакомцу оставили только один свободный путь — назад к морю.

Чужак поднял обе руки ладонями вперёд, указал на разложенные на песке вещи и произнёс:

— Ама нако тири!

Несколько воинов переглянулись.

— Что он сказал? — тихо спросил Кайр, вопросительно посмотрев на отца.

Энар едва заметно покачал головой:

— Я ничего из этого не понимаю.

Незнакомец, похоже, решил, что его просто плохо услышали, и повторил значительно громче:

— А-ма на-ко ти-ри!

— Может, он зовёт кого-то? — едва слышно предположил Аро, чуть наклонившись к Кайру.

— Может, того друга, которого у него нет, — так же тихо ответил Кайр, пожав плечами.

Аро прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Энар медленно повернул голову. Обоим молодым людям сразу стало не до шуток.

Чужак тем временем указал сначала на себя, потом на подарки и снова улыбнулся.

Энар вышел немного вперёд, а остальные воины остановились. Между вождём и незнакомцем оставалось около десяти шагов. Кайр остановился справа и чуть позади отца.

Теперь юноша мог хорошо рассмотреть чужака. Тот был, наверное, немного старше самого Кайра, хотя из-за светлой кожи и необычной одежды определить возраст было трудно. Взгляд незнакомца постоянно перебегал от Энара к копьям и стоявшим полукругом мужчинам.

Вождь опустил своё копьё остриём к земле и заговорил громко и раздельно, чтобы его слышали все, обращаясь прежде всего к чужеземцу:

— Ты нарушил наши святые границы…

Чужак продолжал улыбаться. Очевидно, он не понял ни слова.

Энар сделал небольшую паузу и продолжил:

— Ты посягнул на наш уклад жизни… Твой приход ставит под угрозу наше племя… Из-за тебя мы можем потерять жизнь и свободу…

Кайр почувствовал внутри неприятный холод. Теперь он уже почти понял, чем всё закончится, и вдруг очень захотел оказаться где угодно, только не здесь.

Отец немного помолчал, затем произнёс значительно тише:

— Возможно, ты и не плохой человек…

Кайр посмотрел на Энара. На мгновение ему показалось, что в голосе отца появилась усталость, но следующую фразу вождь снова произнёс твёрдо:

— Однако по нашим законам за вторжение на этот остров ты должен умереть! И умереть — немедленно!

Чужак перестал улыбаться. Слов он по-прежнему не понимал, но смысл происходящего, кажется, наконец начал чувствовать.

Воины одновременно ударили тупыми концами копий о песок и громко закричали:

— Умереть! Немедленно!

Мужчины подняли копья, снова ударили ими о песок и повторили:

— Умереть! Немедленно!

Кайр молчал, просто стоял, сжимая древко своего копья. Тар, находившийся рядом, посмотрел на юношу. Кайр почувствовал этот взгляд и через секунду всё-таки заставил себя вместе со всеми произнести:

— Умереть… немедленно… — И Кайр непроизвольно, как и все воины, поднял своё копьё и ударил им о песок.

Слова застряли в горле…

***

Даниэль не понимал ни слова из длинной речи вождя. Сначала ему показалось, что тот просто спрашивает, зачем чужак пришёл на остров.

— Я пришёл с миром, — дружелюбно произнёс блогер, кивнув так, словно понял вопрос.

Вождь продолжал говорить, и его голос становился всё жёстче.

— Это подарок, — негромко сказал Даниэль, медленно протягивая вперёд бусы.

Но никто не подошёл. Он положил бусы на песок и медленно выпрямился.

После последних слов вождя все мужчины внезапно ударили копьями о песок и выкрикнули одну и ту же короткую фразу. Европеец вздрогнул от неожиданности. Потом туземцы подняли оружие и, повторяя слова ещё раз, снова ударили копьями о землю.

Теперь перевод уже был не нужен, чтобы понять главное: встреча развивается совсем не так, как рассчитывал Даниэль.

Страх вернулся мгновенно. Блогер посмотрел через плечо. До каяка было метров двадцать. Если побежать прямо сейчас, он доберётся за несколько секунд, но его резкое движение могли принять за нападение или попытку скрыться.

«Спокойно. Не показывай, что боишься», — приказал себе Даниэль.

Он снова повернулся к островитянам.

— Хорошо. Я ухожу, — как можно спокойнее произнёс блогер, медленно показывая рукой в сторону моря.

Никто не ответил.

— Я ухожу, — уже настойчивее повторил Даниэль, показывая сначала на себя, потом на каяк.

Вождь неожиданно повернулся в сторону и посмотрел на молодого воина-сына.

На пляже наступила тишина. Несколько секунд никто не двигался.

Даниэль начал надеяться, что они всё-таки решают, позволить ли ему уйти. Он осторожно сделал полшага назад.

Вождь мгновенно повернулся к нему.

Даниэль остановился.

Молодой воин продолжал смотреть на блогера, и теперь европеец ясно видел на его лице тревогу. Возможно, даже страх: «Почему он боится? Меня? Или того, что сейчас произойдёт?»

***

Кайр смотрел на чужака, который снова что-то заговорил и несколько раз показал рукой в сторону моря. По его движениям было нетрудно догадаться: теперь он хотел уйти.

«Если бы он понимал наш язык, может быть, он сейчас объяснил бы, зачем пришёл, — подумал Кайр. — Может быть, извинился бы. Развернулся и ушёл. И всё закончилось бы».

Юноша хотел посмотреть на отца, но Энар первым повернул голову к сыну. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Кайр сразу понял этот взгляд — он означал: «Не отворачивайся! Делай как я…»

Энар воткнул своё копьё в песок, снял лук с плеча и привычно взял его в правую руку.

Это движение словно стало безмолвным приказом. Несколько воинов позади линии копейщиков тоже сняли луки и достали стрелы. Мужчины с копьями остались впереди, перекрывая чужаку путь к джунглям, но не приближаясь к нему.

Кайр почувствовал, как внутри его всё сжалось. Он уже понял, что должен делать. Положив копьё рядом, он снял с плеча собственный лук и достал стрелу.

Энар положил стрелу на тетиву. Остальные лучники повторили его движение. Кайр сделал то же самое.

Никто не стрелял. Все ожидали дальнейших действий вождя.

Чужак осторожно сделал ещё один шаг назад, в сторону моря. Один из мужчин с копьём сместился вбок, перекрывая ему путь к вещам и каяку. Острие оставалось в нескольких шагах от Даниэля, но предупреждение было понятным.

Энар поднял свой лук.

Кайр смотрел на отца, потом на чужака. Ему всё ещё хотелось поверить, что это только последняя угроза — что сейчас Энар, подняв лук, просто скажет человеку уходить.

Но отец натянул тетиву. Один за другим её натянули остальные воины.

Кайр сделал то же самое. Древко стрелы оказалось возле щеки, тетива туго легла на пальцы, а наконечник смотрел в сторону чужака.

Ещё никогда Кайр не направлял натянутый лук на человека. Он чувствовал, как начинает дрожать его правая рука.

***

Даниэль слишком поздно понял значение нового движения.

В руках мужчин появились извлечённые из-за спин луки. Несколько островитян натянули тетивы, и теперь на него смотрели сразу несколько стрел. Впереди по-прежнему стояли мужчины с копьями, поэтому бежать куда-либо было уже невозможно. До воды оставалось всего несколько десятков шагов, но Даниэль уже понимал, что преодолеть их ему не позволят.

— Подождите! Я ухожу! Всё! Я ухожу! — испуганно крикнул блогер, подняв руки ещё выше.

Никто не опустил оружие.

Высокий вождь держал европейца на прицеле совершенно неподвижно. Больше всего Даниэля поразило выражение лица мужчины. Оно не было злым или торжествующим. Вождь выглядел напряжённым и почему-то усталым. Справа от него тот самый молодой воин тоже натянул лук, но его лицо совсем не походило на лица остальных. Он смотрел на Даниэля с таким ужасом, словно происходящее пугало его самого.

Даниэль неожиданно понял: «Мальчишка не хочет стрелять». Он попытался что-то сказать молодому воину, но из его горла не вышло ни звука.

На несколько секунд всё застыло. Было слышно только море, далёкие крики птиц и собственное тяжёлое дыхание.

И в голове блогера возникла последняя совершенно нелепая надежда:

«Может быть, они просто хотят напугать меня, чтобы я больше никогда сюда не приходил? Может, сейчас они опустят луки и скажут мне уходить?»

***

Рахман уже больше десяти минут неотрывно наблюдал за берегом в небольшой морской бинокль.

Сначала всё выглядело почти спокойно. К Даниэлю из джунглей вышла группа островитян. Европеец стоял перед ними, что-то говорил, показывал знаки руками и улыбался. На песке перед ним лежали подарки.

Рахман сжал губы. Блогер уже получил именно то, ради чего приехал: туземцы вышли к нему и находились прямо перед камерами. Теперь нужно было только уйти.

Капитан процедил сам себе под нос:

— Ну, увидел их… Теперь возвращайся.

Потом один высокий туземец вышел к Даниэлю чуть вперёд. Очевидно, это был вождь. Сразу позади него стоял совсем молодой мальчик-островитянин, но он тоже был вооружён.

Когда туземцы на берегу начали поднимать копья и ударять ими о землю, капитан машинально положил свободную руку на рычаг газа катера.

— Давай, парень… назад, — тихо произнёс он, хотя прекрасно понимал, что Даниэль его не услышит.

Но Даниэль почему-то не двигался.

Рахман опустил бинокль и посмотрел на рычаг газа. На несколько секунд ему действительно захотелось направить лодку к берегу, чтобы прийти на помощь европейцу.

Но между ним и пляжем лежал риф. На глубокой воде лодка была быстрее любого каноэ, но среди кораллов скорость ничего не значила. Если пробить днище или посадить лодку на риф, спасать придётся уже двоих. Кроме того, у нескольких островитян были луки.

Капитан снова поднял бинокль. Даниэль всё ещё стоял на месте, и Рахман бессильно сжал пальцы на корпусе оптического прибора. Подойти ближе он не мог, а сделать что-либо отсюда — тем более.

— Ну же, парень. Ты хотел снять их — снял. Теперь уходи, — снова бубнел себе под нос капитан.

Вдруг на берегу что-то изменилось. Ближайший к Даниэлю островитянин воткнул своё копьё в песок и быстро снял со спины лук. Почти одновременно с ним несколько других мужчин сделали то же самое.

Рахман почувствовал, как у него внутри всё похолодело.

— Нет… Нет…

Через бинокль он видел всё происходящее совершенно отчётливо. Часть туземцев осталась впереди с копьями, остальные натянули луки. Даниэль поднял руки и что-то говорил им.

Вождь держал натянутый лук неподвижно. Рядом с ним целился в Даниэля из лука и тот самый подросток.

Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило. Туземцы просто держали Даниэля на прицеле своих луков.

— Беги… — почти беззвучно произнёс Рахман.

Но Даниэль не успел.

Тетива лука вождя распрямилась первой. Даже через бинокль Рахман увидел короткий полёт стрелы и то, как она попала Даниэлю в шею. Европеец дёрнулся, схватился за раненое место и сразу начал падать.

Почти в тот же момент сработали луки остальных воинов, и в блогера полетели их стрелы. Только туземец-мальчишка так и остался неподвижно стоять со своим натянутым луком.

Все эти выстрелы произошли почти в одну секунду. Рахман до последнего не верил, что это может произойти. И поэтому в момент выпуска стрел он дёрнулся так, будто все эти стрелы предназначались ему, а не Даниэлю. Бинокль выскользнул из пальцев капитана, ударился о край борта и упал в воду. Рахман машинально резко протянул руку вниз, но было поздно. Несколько секунд он смотрел на расходившиеся по воде круги, даже не пытаясь достать дорогой прибор.

Капитан уже понимал, что после стольких ранений шансов остаться в живых у Даниэля не оставалось.

Рахман резко повернулся к двигателю.

— Я же предупреждал тебя… Я же тебя предупреждал… — хрипло повторял капитан, пытаясь дрожащей рукой попасть по нужному переключателю.

Двигатель наконец взревел. Капитан развернул лодку и дал газ.

Через несколько минут Северный Сентинел начал уменьшаться за кормой. Рахман сидел неподвижно, крепко сжав руль, а морской ветер трепал свободный конец тёмно-синей банданы.

Он ни разу не обернулся…

***

Кайр увидел, как стрела отца попала чужаку в шею. Тот резко качнулся и начал падать. Через мгновение вслед за первой стрелой полетели остальные.

Кайр всё ещё держал собственную тетиву натянутой. Его пальцы так и не смогли разжаться и отпустить стрелу.

Чужак уже лежал на песке неподвижно.

Кайр ослабил натяжение своего лука и снял стрелу с тетивы.

Энар заметил это. Несколько секунд отец смотрел на сына, но ничего не сказал.

Кайр тоже молчал. Перед глазами снова и снова возникал один и тот же момент: короткий хлопок отцовской тетивы, стрела, ударившая чужака, и человек, ещё мгновение назад стоявший перед ними, падающий на песок.

Энар поднял руку, и воины опустили оружие.

Никто не приблизился к лежавшему чужаку.

— К нему и к его вещам не подходить, — приказал вождь. — Позже всё отправим за риф.

Несколько мужчин коротко кивнули. Было похоже, что для них в этих словах не было ничего необычного.

Кайр смотрел на неподвижного чужака и впервые до конца осознал, что всё действительно закончилось.

Глава 5. За циновкой. 10 ноября 2017 года. Северный Сентинел

Обратно шли молча.

Кайр двигался рядом с отцом и старался смотреть только себе под ноги, но перед глазами всё равно снова и снова возникал натянутый лук отца, короткое движение тетивы и чужак, падающий на песок. Никто из мужчин не обсуждал произошедшее. Аро, который ещё недавно шутил про незнакомца и его отсутствующих друзей, теперь шёл с совершенно другим выражением лица. Ниро и Бак впервые на памяти Кайра не спорили между собой. Даже Тар, обычно любивший во время долгой дороги рассказывать истории, молчал.

Кайр несколько раз хотел заговорить с отцом, но не представлял, что именно спросить. «Зачем?» казалось слишком простым вопросом — ответ он и так знал: чужак нарушил запрет. «Почему нельзя было его отпустить?» — этот вопрос был уже ближе, но Энар ещё утром обещал всё объяснить потом. Поэтому Кайр молчал.

Когда между деревьями показались первые хижины, навстречу мужчинам начали выходить жители деревни. Женщины останавливались возле жилищ, дети выглядывали из-за их спин. Никто не улыбался и никто не встречал возвращавшихся криками победы.

Кайр ожидал чего угодно, только не этого.

— Всё закончилось? — негромко спросила пожилая женщина, подойдя к Тару.

— Закончилось, — кивнул тот.

Женщина опустила глаза и больше ничего не сказала. Чуть дальше жена Ниро молча коснулась ладонью его плеча. Тот остановился на секунду, накрыл её руку своей, а потом пошёл дальше.

Кайр смотрел на знакомых людей и никак не мог понять одного: если сегодня они защитили остров от опасности, почему все выглядели так, будто произошло несчастье?

— Ты как? — тихо спросил Аро, поравнявшись с ним.

— Не знаю, — растерянно признался Кайр.

— В первый раз всегда так плохо, — после короткой паузы произнёс Аро.

Кайр остановился:

— У тебя тоже был первый раз?

— Конечно, — кивнул молодой воин.

— И ты… видел такое?

— Видел, — глухо ответил Аро, отведя взгляд.

У Кайра были ещё вопросы к Аро, но впереди остановился Энар:

— Кайр!

По тону отца было понятно, что разговор сына с приятелем должен быть закончен. Аро сразу отошёл к остальным мужчинам.

— Идём домой, — спокойно сказал Энар, дождавшись сына.

Кайр молча пошёл следом.

В жилище вождя было прохладнее, чем снаружи. Энар поставил копьё у стены, снял лук и колчан, а затем начал снимать с себя украшения и ремни, словно вернулся после обычной прогулки. Кайр тоже оставил свой лук и копьё у входа.

Кайр некоторое время наблюдал за отцом, а потом всё-таки не выдержал:

— Ты даже не собираешься мне ничего сказать?

— Собираюсь, — спокойно ответил Энар, продолжая снимать с себя ремни.

— Когда?

— Сейчас.

Кайр ждал продолжения, но отец вместо этого подошёл к стене.

На ней висела большая плетёная циновка с простым геометрическим узором. Кайр видел её столько, сколько себя помнил. Для остальных жителей деревни она ничем не отличалась от десятков таких же циновок в других жилищах.

Энар взялся за край и откинул её в сторону.

За плетёным полотном оказалась гладкая тёмная поверхность.

Не дерево. Не камень. А металл.

По центру проходила узкая вертикальная линия, а сбоку находилась небольшая чёрная площадка. Энар приблизил к ней ладонь. На поверхности загорелась тонкая зелёная полоска, затем раздался едва слышный звук.

Кайр стоял рядом совершенно спокойно.

— Теперь ты, — сказал Энар, убрав свою руку.

Кайр подошёл и приложил ладонь к чёрной площадке. Несколько мгновений ничего не происходило, затем зелёная полоска появилась снова, а внутри стены тихо что-то щёлкнуло. Металлическая поверхность разделилась надвое, обе половины бесшумно разошлись в стороны, открывая небольшое помещение с серыми стенами.

Кайр вошёл первым. Энар последовал за ним, и дверь за их спинами закрылась. Несколько секунд внутри ничего не происходило, потом пол едва заметно дрогнул, и помещение плавно начало опускаться.

— Мы идём вниз? — спросил Кайр.

— Да, — ответил отец.

— Давно пора, — пробормотал юноша.

— Что именно пора? — переспросил Энар.

— Ты уже несколько лет обещаешь, что когда-нибудь расскажешь мне всё, — с лёгкой усмешкой напомнил Кайр, покосившись на отца. — Я начинаю подозревать, что сегодня это «когда-нибудь» наконец наступило.

— Да, наступило, — слабо улыбнулся отец.

Кайр немного помолчал:

— Это из-за человека на пляже?

— Не только поэтому, — ответил отец.

— Из-за того, что мне исполнилось шестнадцать?

— В том числе.

— Тогда почему именно сегодня? — уже серьёзнее спросил юноша, повернувшись к отцу.

Энар не ответил сразу. Он смотрел на гладкую серую стену перед собой, словно видел там что-то, чего Кайр увидеть не мог.

— Потому что сегодня ты впервые увидел, какой ценой мы сохраняем то, что у нас осталось, — наконец тихо произнёс отец, не отрывая взгляда от серой стены.

Кайр нахмурился:

— И что у нас осталось?

— Совсем немного, — с заметной усталостью ответил Энар, повернувшись к сыну.

Кайр хотел задать следующий вопрос, но в этот момент движение прекратилось и раздался короткий писк. Двери разошлись в стороны, открывая длинный коридор.

Он совершенно не был похож на что-либо в деревне наверху. Гладкие стены уходили вдаль почти без швов, вдоль потолка одна за другой загорались узкие полосы мягкого белого света, а по обе стороны коридора находились одинаковые закрытые двери. Некоторые участки стен выглядели почти новыми, другие были покрыты тёмными пятнами, царапинами и следами старых повреждений. В нескольких местах панели вообще отсутствовали, открывая переплетения проводов и потемневшие металлические конструкции.

Кайр вышел из подъёмника и привычно направился вперёд.

— Сначала смой чандру, — сказал Энар, некоторое время глядя ему вслед.

Кайр остановился и обернулся:

— А потом?

— Потом я расскажу тебе, зачем наши предки прилетели на эту планету, — спокойно произнёс отец и первым вышел в коридор.

Кайр ничего не ответил.

А где-то далеко в глубине древнего корабля один за другим продолжали загораться светильники.