Read the book: «Поэзия летит клином»

© Александр Шатайло, 2026

ISBN 978-5-0059-3554-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОЭЗИЯ ЛЕТИТ КЛИНОМ

 
*
Мне кажется,
что я уже не чел.
В моей пещере появляются рисунки —
зачем тут звёзды,
жёлтый лунный глаз,
когда жена стоит
у голубых костров кухонной плитки
и дразнит ножкой,
крылышком,
пупком?..
 
 
Так знай жена,
я под высоким каблуком небесной Музы —
вот так баба!
Всё тянет в спальню
стих слагать,
взять ритм
и стиль,
и с ней летать
из нашего, Бронзового,
в тот, Золотой,
на курьих ножках век…
 
 
И даже дальше —
к Ломоносову в тюрягу,
к Сафо на остров,
и, может быть, ещё…
Чем не машина времени?
 
 
И отлетают эти «за». —
Чем
так сидеть,
я нанимаюсь человеком…
Конечно же, к богам! —
Музыка оттуда.
Она — банкир.
Радушная хозяйка тех
небесных банков,
где можно взять на хлеб.
Потом на масло,
если хлеб тот будет.
 
 
Поэзия тонка.
Идёшь по ниточкам.
И падаешь.
 
 
Но ты уже заказан Богом,
как перстень для его руки.
 
 
**
Мне кажется,
что я уже не чел.
Вот и сейчас
мой язычок прикушен.
Здесь Муза говорит,
точнее шепчет,
как стихи слагать,
как говорить с луной,
и с этой, и вот с этой,
и с этой вот
далёкою звездой.
 
 
Мне кажется,
что я уже не чел.
Нормальной речи базарок распродан.
Одни стихи на языке,
как будто только водка в магазине,
и нету кильки северных морей…
 
 
В воде, я знаю,
судорога сводит,
и эту дрянь булавкой колят,
чтоб стало больно,
чтоб с болью стать сильней.
 
 
А мне как быть?
В поэзии чем уколоться?
 
 
Вот судорога свела —
не то, чтоб ногу, —
всю жизнь мою…
И как мне стать сильней?
 
 
Поэзия не так проста,
как холод и вода.
 
 
Поэзия звучит как дом,
который не отпустит.
 
 
Поэзию не переубедить.
 
 
Там не взлетает самолёт,
там гром гремит,
а дождик выйдет в крапинку,
там сталь течёт,
глазами ищет желобки,
там голубки молчат,
лишь зёрнышки клюют
и какают на чердаке.
 
 
Давайте их на суп определим,
проклятых молчунов.
 
 
Давайте пальчики порежем,
как станем потрошить поэзию.
Вот так — чтоб до кости —
здесь действие и боль —
 
 
порезаться!
Но — чем?
 
 
Созвучным лезвием? — я режу… нет!
Я только брею пятидневные щетины —
и я порезаться боюсь…
 
 
Поэзия — Полинезия.
(Глухой номер.)
 
 
Поэзия — пол-кило взвесила.
(Только собаки могут это есть.)
 
 
Поэзия — конница, розовый Покой или Покой розы.
(Хм… что-то в этом есть!)
 
 
(А ну-ка,
ещё раз!)
 
 
Поэзия — бельё на верёвке, маска для Жака Планта.
 
 
Поэзия — набережная,
поэзия большого окна
в кабинете авиконструктора.
 
 
Я больше всего перед птицами виноват…
Но крылья не мстят — они крыльев желают!
 
 
(…Ты небесный орёл,
ты похитила меня навсегда.
Ты сказала всему: он нужен мне,
он нужен мне —
и никто мне столько еды не приносит,
никто!
Вчера была метель —
холодное острое блюдо —
но я глотал и шептал: она нужна мне,
она нужна мне…)
 
 
Поэзия пульсирует,
поэзия пульсирует.
Поэзия натягивает чулок
на свою очаровательную ножку.
Поэзия — галька.
 
 
Поэзия — Олеся.
 
 
Поэзия…
 
 
Сама поэзия и есть…
 
 
Клин клином вышибают
и в этом есть резон —
 
 
поэзией порезаться,
чтоб судорога прошла,
 
 
чтоб наконец приблизиться к жене
у голубых костров с моей куриной ножкой…