Read the book: «Дело об ограблении сберкассы»

Привет из прошлого

- Ну здравствуй, Сирота. - Голос прозвучал сзади неожиданно в самый неподходящий момент, когда топор не стесал кору елки, а неудачно застрял острием в стволе дерева.

- Сирый я, - отозвался бывший каторжанин и спокойно обернулся, оставив воткнувшийся топор. Напугать таежного жителя, пережившего всякое, было непросто, может и невозможно.

- А для меня ты так Сиротой и останешься. - Человек стоял за деревом метрах в десяти, осторожно выглядывая. Узнать его было трудно.

- Походу ты рамсы попутал... братишка - Каторжанин пошел на прятавшегося за деревом человека, пошел уверенно, даже нагло, и повторил. - Сирый я.

- Не подходи! - В левой руке незнакомца блеснул нож.

- Брось, - Сирый продолжал идти по снегу с прежним натиском, сбросив рукавицы и шапку. От вспотевшей коротко стриженой головы валил пар. О том, что он остановится, не могло быть и речи. - Выходи, не бойся. Не обижу.

Человек за деревом дрогнул, не смог противиться, вышел из-за дерева и бросил нож в снег. Движение руки было быстрым, на такое движение надо было бы обратить внимание, расчет был простым. Но Сирый, бывалый каторжанин, даже бровью не повел в сторону ножа, воткнувшегося в снег ручкой. Лезвие сантиметров пятнадцати торчало вверх.

- Не зря тебя Косоруким кличут, - взгляд Сирого приковал человека в лагерном бушлате к месту, тот вроде как и пошевелиться не мог. Хотя это мог быть просто обман.

- Узнал? - Косорукий стоял опустив руки, правым плечом вперед, наклонив голову. Хмурый взгляд исподлобья перебегал с места на место, человек нервничал. Но расслабленная поза скрывала сжатую пружину. В любой момент мог последовать молниеносный удар, а в руке оказаться другой нож, спрятанный в рукаве.

- Ты Гунявого дружок?

- Знал такого... Не встречал его в здешних местах?

- Искал. Только не дождался меня кореш твой... А так было о чем с ним поговорить.

- Ну, я не при делах, с Краюхой мирно жил.

- О чем базар, дело прошлое. - Примирительно ответил Сирый. - Ты откуда здесь взялся?

- Откинулся недавно, да все до дома не доберусь. - Косорукий явно врал. - Переночевать не пустишь?

- Отчего, ночуй. Только справку покажи.

- А ты кто такой, чтобы документ требовать.

- Живу здесь, - Сирый кивнул назад в сторону деревни, не отводя взгляда от Косорукого.

- Слух прошел, ссучился ты? Масть сменил?

- А это ты у моей братвы спроси? - Сирый глазом не моргнул, подобрал нож, а потом достал из дерева топор. - Пошли.

- Перо отдай, - попросил Косорукий.

- У нас здесь свои законы. Шагай вперед по тропке.

Косорукий послушался, пошел вперед, но оглядывался, боялся.

"Что ему понадобилось? - Размышлял Сирый. - Случайно здесь не окажешься, тем более зимой. Кликуху мою попутал. И я плохо помню кто он такой, из братвы или работяг. Ладно, выясним."

Тропинка вывела не в само Юзино, где жил Сирый, а к бараку, построенному за околицей, в нем жили бывшие каторжане, которым после освобождения податься было некуда. О Сиром администрация лагерей знала и направляла к нему на работу бездомных бедолаг. Все было лучше, чем мыкаться где попало. Можно было опять встать на скользкую дорожку.

Набралось работяг уже человек пятьдесят. Работы хватало всем, особенно летом - заготавливали сено, выращивали картошку, лук, разводили огороды. Урожая хватало на еду и на продажу. Кроме этого было стадо коров, свиньи, птица. Рабочие получали зарплату. Дисциплина в отряде поддерживалась железной. Иначе и быть не могло.

Сирый командовал всем. Был у него и помощник по кличке Дятел, и пять бригадиров. Барак стоял за забором, ворота на ночь закрывались. Имелся строгий распорядок дня - подьем, отбой, прием пищи. Кухня была тут же. Нашелся повар, отсидевший за махинации и кражи продуктов, запомнивший наказание на всю жизнь. Теперь у него на кухне был полный порядок.

Ходили к местам работы чуть ли не строем. Деревенские такое соседство сначала восприняли в штыки. Но потом успокоились, ни одного происшествия с бывшими з/к не случилось. А помочь на огородах селянам они всегда соглашались за ту же еду.

Придя в отряд, нужно было соблюдать его законы. Кому-то строгости не нравились, они считали, что попали из одной зоны в другую. Их не держали, уйти можно было всегда. Только обратно уже не принимали. Бывали такие случаи.

Как правило из отряда уходили отработав года два, три и заработав денег. Разъезжались по окрестным деревням, даже женились, заводили свои хозяйства. Кто-то подавался и в город. С паспортом, отметкой о регистрации и трудовой книжкой, где значилась работа в сельхозпредприятии, адаптироваться к обычной жизни, устроиться на работу было проще.

У ворот в зону стоял Дятел, ждал бригады с работы.

- Принимай нового постояльца, - скомандовал Сирый.

- Надолго? - Дятел сомнительно посмотрел на Косорукого.

- Переночевать, - ответил тот.

- Документы?! - Потребовал Дятел.

Косорукий порылся в кармане бушлата и достал справку об освобождении, - вот.

Дятел внимательно прочитал ее, особое внимание обратил на фотографию, синюю печать.

- Долго до нас добирался, - недовольно заметил старшой и вернул справку.

- Как получилось, - пришлый пожал плечами.

- У нас тут не гостиница, - Дятел и кличку такую имел потому, что мог достать любого. - Дежурный! - Крикнул он не оборачиваясь.

От барака прибежал бойкий мужичонка.

- Определи человека перекантоваться.

- На сколько? - Переспросил дежурный.

- Сказал перекантоваться! - Дятел привык, чтобы его понимали с полуслова.

- Понял, - тут же поправился дежурный и сказал пришлому, - пошли, шконку покажу.

- Кто он такой? - Спросил Дятел Сирого.

- Одну зону топтали, только не знаю я его, плохо помню, Косорукий и все... Темный он. И что вдруг у нас оказался? Сам знаешь, сюда просто так не дойдешь. А зимой тем более, что по тайге шататься.

- Пощупаем, - пообещал Дятел.

- Вот, его, - Сирый отдал нож.

- Не из хлеборезки, - Дятел внимательно осмотрел клинок, провел лезвием по ногтю большого пальца. - Мастер делал.

- Есть у нас кто?

- Есть, - ответил Дятел, - Колян ручкастый. Мастеров наперечет знает. Скажет чей это мекердыч.

Сирый уже хотел идти домой, но Дятел остановил его.

- Баню будем строить?

- Будем, - ответил Сирый, - как без бани. Делянку нам выделили, я затёсы сделал. Завтра начинай.

Домой Сирый добрался, когда уже стемнело. Наста начала кормить мужа ужином.

- Ты чего такой смурной? - Спросила жена.

- Да нарисовался тут один, вроде вместе чалились. Только не помню я его, он не он, не знаю. Чего ему у нас надо? Перекантоваться попросился.

- Так не пускал бы. Пусть идет своей дорогой.

- Вроде пожалел, за тридцать сегодня. Куда ему на ночь глядя.

Ночью в окно к Сирому настойчиво постучали. Он тут же соскочил с кровати и босой подбежал к затянутому морозными узорами окну. На улице топтался давешний дежурный. Сирый сунул ноги в валенки, накинул полушубок и выбежал на крыльцо.

- Чего?!

- Ручкастого подрезали! - Сообщил запыхавшийся посыльный. - Дятел за тобой послал. Лепила нужен.

- Жди, я сейчас!

Сирый зажег лампу на столе, начал быстро одеваться, попутно уронив на пол кочергу, стоявшую у печки. Кочерга упала на лист железа, прибитый к полу под печной дверцей. Грохоту хватило, чтобы разбудить Насту.

- Ты чего? - Спросила жена спросонья.

- Ручкастого подрезали! - Ответил Сирый, уже одетый и готовый бежать. Потом он вернулся, выдвинул нижний ящик комода, достал сверток из материи и размотал его. В руку лег наган, почти забытый. Сирый начал торопливо вставлять патроны в барабан.

- Я с тобой! - Наста вскочила с кровати и быстро оделась.

- Аптечку возьми! - Крикнул муж и выбежал из дома.

Наста схватила сумку с медицинскими принадлежностями и, находу повязывая на голову платок, побежала следом.

Замысел ограбления и устранение свидетеля

У приоткрытых ворот на территорию, где находился барак, стояло несколько каторжан, вооруженных кто топором, кто чем. Внутри по периметру забора тоже были люди. А у входа в барак стоял хмурый Дятел.

- Ушел, гад! - Первое, что он сказал подошедшему Сирому. Старший говорил о Косоруком, вдруг пришедшем вчера.

- Ручкастый? - Первое, что спросил Сирый.

- Жив, крови много потерял... в брюхо он его.

- Машину заведем? - Сирый, пока шел от дома, уже продумал, что делать.

- Заводим, - ответил Дятел, - воду греем, за тридцатник давит.

- Запрягай двое саней, - тут же решил Сирый. - Ребят надежных подбери.

- Готовы уже, - Дятел показал на пятерых каторжан, стоящих тут же.

Сирый придирчиво посмотрел на них и кивнул, мол подойдут. Тут подбежала Наста с медицинской сумкой, а за ней ковыляла и бабка Спиридониха, фронтовая сестра милосердия. Трудная выдалась ей жизнь, длинная и не думала кончаться.

- Пошли, - Сирый направился в барак.

Никто из каторжан конечно не спал, толпились в проходе между шконок, переговаривались. Увидев Сирого, посторонились, пропуская к Ручкастому. Тот лежал на шконке поближе к печке. Лицо было бледным, обострившимся, но глаза горели злыми огоньками.

- Ну? - Строго спросил Сирый, играя желваками. Делал он так нарочно, нельзя было жалеть Ручкастого, наоборот лучше было заставить его напрячься.

- Ничего, - прошептал пересохшими губами раненый, - выберусь. Я еще... посчитаюсь. - Ручкастый хотел поднять руку, сжатую в кулак, даже приподнял, но обессилил. Рука упала. - Дурак, сам нож ему в руку дал. Пахан, никого не вини.

- Ладно, терпи, сейчас в больничку поедем, - Сирый хотел уже отойти, но раненый сделал знак, попросил наклониться.

- Дело предлагал, инструмент им нужен, шнифера ищут. - Ручкастый говорил шепотом, силы его были на исходе.

- А, ты? - Спросил Сирый.

- Завязал я, слышишь, завязал... а перо то Жужича, - раненый через силу улыбнулся.

- Все, хватит! - К раненому через завешанный стиранными портками и рубахами проход пробралась Наста.

- Воду догадались нагреть? - Спросила бабка Спиридониха.

- На печке, - ответил кто-то из каторжан. - Нести?

- Давай. - Здесь главной становилась Спиридониха, через ее руки прошла не одна сотня раненых.

Сирый вышел из барака, здесь уже распоряжался Дятел. Ворота открыли, одни сани подогнали прямо к выходу из барака. Лошадь стояла заиндевелая, похрапывала и от нетерпения перебирала копытами. Было холодно.

- Как было?! - Спросил Дятла Сирый.

- Обшмонали мы пришлого, не было у него ничего. Шконку определили рядом с вертухаем.

Сирый удивленно посмотрел на Дятла.

- Есть тут у нас один, да ты его видел... а погоняло, - Дятел засмеялся, но тут же посерьёзнел, - кто-то пошутил, вот и привязалось...

- Ну? -Перебил Сирый.

- Пургу гнал этот пришлый, не раскололся, по сторонам глазами шарил. Увидел Ручкастого, позвал, вроде вместе чалились, чуть ли не братаны. Ну, вертухай и отвалил. Думал пусть вдвоем побазарят.

- Ручкастый почему в барак с пером пошел? - Сирый помрачнел. Было нарушено одно из правил, установленных им самим.

- Виноват! - Дятел только развел руками. - Не мог он перо здесь посмотреть, стемнело уже...

- А потом?

- Ручкастый притих... ну уснул и уснул... - Дятел не оправдывался, рассказывал как было. - А этот по малой нужде выскочил... ну и все... Что хочешь со мной делай!

- Не пались! - Остановил Сирый. - За старшего остаешься.

- Сам повезешь?

- Сам, нам лишние предъявы не нужны. Так?

- Так оно конечно. А в больничке как?

- По пути в Ражино заедем. Там фельдшером Маруська, может и заштопает как надо. В Юзьву не хочу совался, там быстро ласты сплетут. В общем спрятать надо Ручкастого от чужих, да и от своих глаз. Понял?

- А спрашивать местные начнут, что за шухер ночью был?

- Скажешь аппендицит у вертухая, скрутило братана. Чтоб не показывался нигде. Понял?

- А про Ручкастого?

- Пропал и нет его, ушел. Не тюрьма у нас. Это если интересоваться кто будет.

- Могут проверить, Косорукий может кого попросить.

- Вот и хорошо, если узнают, что пропал, поймут, что кердыкнулся Ручкастый.

- Головастый ты Сирый. А если из наших кто сболтнет?

- Твоя забота... понял?!

- Можно ехать, - Из барака первой вышла Наста.

- Как он? - Спросил Сирый.

- Спиридониха расскажет.

Ручкастого осторожно вынесли на руках и положили на солому, сверху укрыли тулупом. Раненый лежал тихо, закрыв глаза.

- Доедет, ничего не думай, доедет, - Объявила Спиридониха. - Я вот тут Маруське записочку написала, что да как.

- Молчок, поняла? - Строго предупредил Сирый.

- А что было-то? Ничего и не было. - Спиридониха засмеялась.

- Дятел, своих через полчаса отправляй. - Скомандовал Сирый. - За дровами на дальнюю делянку.

- Сделаю, - ответил Дятел.

- Сереж, ты надолго там, - Наста подошла к мужу.

- Как получится.

- Боюсь я что-то, - Наста уткнулась лицом в полушубок Сирому.

- Ну вот, чего ты. Жди! - Сирый подобрал вожжи и дернул, - но, пошла!. Лошадь застоялась и с трудом тронула сани. Полозья сдернулись с места и заскрипели по снегу.

Выехав за околицу, Сирый сбавил ход, спрыгнул с саней и пошел рядом. Надо было дождаться братву на вторых санях. Рисковать не стоило.

- Тебя как звать-то? - Спросил Сирый.

- Ручкастый, - ответил раненый.

- Имя как? - Сирый усмехнулся.

- Колян, - ответил лежащий на санях.

- Колян, - Сирый тяжело вздохнул, - Николай значит?

- Ну.

- Держись, Коля! Довезу я тебя в больничку в лучшем виде.

- А ты почему сам меня повез? - вдруг спросил Коля.

- А тебе и невдомек?

- Нет.

- На нет и ответ нет. Как поймешь, Коля, так сам и скажешь мне. Понял?

- Нет.

- Ну, вот ты какой непонятливый... А скажи-ка ты мне Коля, почему Косорукий к тебе пришел?

- Так на дело звал.

- А что, больше некого? До тебя путь не близкий был.

- Выходит, что больше некого.

- Это почему так?

- А где сейчас настоящего шнифера найдешь? Не осталось никого. Да и отмирает эта специальность. Проще сварочник, да болгарка.

- А не говорил Косорукий, где они сейф собираются взять?

- Кто же скажет. Меня и так хотел порешить... не ожидал, что откажусь. Но бабла им много надо.

- Сколько же?

- Говорил, что и внукам останется.

- Ну, ну - Сирый засмеялся и обернулся. - А вот и наши.

Сзади догоняли вторые сани. Только Сирый на всякий случай переложил наган из кармана за пазуху. Так, на всякий случай.

Операция, скрытая от чужих

Ехали всю ночь. Большую часть пути Сирый шел рядом с санями, на которых вез раненного, и разговаривал с ним, не давал заснуть и все подбадривал, - держись, Колян, держись, до свадьбы заживет! Не женат?

- Нет еще. - Слабым голосом ответил Ручкастый.

- Вот видишь, сколько у тебя еще впереди, женишься, ребятишки пойдут. Так?

- Так, - Коля отвечал односложно, говорить было трудно, рана болела, но все равно отвечал, понимал, засыпать нельзя.

И тут на вторых санях, где ехала для охраны братва, кто-то затянул песню.

По диким степям Забайкалья.

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах...

Голос был тихий, задушевный и прошибал слезу. Песню подхватили и остальные, и даже Колян старался подтягивать слабым голосом. Песня добавляла сил.

- Наша песня, про каторжан, - заметил Сирый и наклонился к раненому.

Колян улыбался, смотрел в звездное небо ясными глазами, слезы катились у него по щекам.

- Ты чего? - Испугался Сирый.

- Это я так, жизнь свою вспомнил... дурак был...

- Ничего, теперь направится, - ободряюще заметил Сирый. - Сейчас заштопают тебя, лучше нового будешь. Маруська в этих делах толк знает.

- Маруська? - Переспросил Колян.

- Она. Огонь баба!

- Зубы рвет, только так. Даже крикнуть не успеешь! Участковый у нас был, Максимов, ногу сломал. Так она ему и гипс наложила, врачиха ей только помогала. Дело одно мы тут с ним раскручивали. Он на костылях по тайге прыгал. Я за ним еле поспевал. - Тут Сирый конечно привирал. Но надо же было отвлечь раненого. - А тебе и того проще, не робей!

Когда уже начало светать, правда очень незаметно - снег начал синеть, потянуло дымком, но деревни еще не было видно.

- Ну вот и Ражино, - Сирый остановил лошадь, - добрались. - Эй! - Негромко крикнул он в сторону вторых саней и махнул рукой.

Вторые сани подъехали ближе и тоже остановились. С них спрыгнул детина выше Сирого и чуть ли раза не в полтора шире в плечах.

- Значит так, в деревню сразу не поедем...

- Что бы шухеру не наводить, - понял детина.

- Видишь, просека? - Сирый указал на заснеженный узкий проезд в сторону.

- Понял, там сховаемся, - детина взял у Сирого вожжи и махнул своим. Дисциплина у братвы была железная.

- Коляна осторожно, сани не переверните. - Предупредил Сирый. - А я пока в деревню схожу. Фельдшерица наверное еще дома.

Детина взял лошадь под уздцы, остальные подхватили сани и осторожно затащили их на просеку, где спрятали за елками. Туда же завели и вторые сани. А потом еще и запорошили съезд.

Сирый тоже не пошел основной улицей, в которую переходил тракт, а пробрался к дому Маруськи по переулку, где никто не ходил, тропка была заметена. Перелез через ограду и огородом, где снегу намело по пояс, пролез к дому фельдшерицы. Ее следов на улицу еще не было, значит не успела уйти на работу.

- Марусь, ты дома? - Сирый постучал в заиндевелое окно.

- Кто там? - раздалось в ответ.

- Сирый.

- С какого перепугу ты тут взялся?

- Дело есть.

- Заходи, открою.

Сирый поднялся на крыльцо, обмел валенки веником и приготовился зайти в сени. Дверь чуть приоткрылась и в щелку выглянула Маруся в накинутом на плечи полушубке, из под которого торчала рубаха.

- Чего надо? - Шепотом спросила фельдшерица.

- А ты что, на работу не идешь? - Тоже шепотом спросил Сирый.

- Тебе какое дело?

- Так и будем разговаривать? В сени хоть пусти!

Маруся нехотя открыла дверь, и Сирый зашел.

- Говори быстрее, холодно! - Фельдшерица приплясывала в валенках на босу ногу.

- Так в дом...

- Тсс! - Маруся приставила палец к губам и обернулась к двери в дом.

- Ты же вроде как одна жила? - Сирый чуть не засмеялся и закрыл рот рукавицей.

- Одна не одна... Тебе какое дело?

- Раненый у меня.

- Так вези в амбулаторию, сейчас прибегу.

- Нельзя его туда, сама понимаешь, староста прознает, в милицию сообщит.

- Что с ним?

- Ножом зацепили, вот. - Сирый достал записку от Спиридонихи.

Маруся все же одела как следует полушубок, накинула на голову шаль и подставила бумажку под свет тусклой лампочки. Читала внимательно и хмурилась.

- Он что, живой?

- Живой, - Сирый пожал плечами.

- Не могу я так, в милицию надо позвонить. Случилось-то что у вас?

- Случилось! Твое дело лечить. А Максимову сам позвоню!

- Вот пусть мне сам Максимов и скажет.

- Скажет. Лечить-то будешь?!

- По хорошему его в больницу надо, в Юзьву.

- Нельзя его туда, понимаешь?

- Не понимаю... Ладно, вези в амбулаторию...

- Так...

- Не так. Сзади еще один вагончик поставили, в него только я хожу. В него вези. Ключи сейчас дам.

Маруся зашла в дом.

- Кто там? - Спросил мужской голос.

- Спи еще, больного привезли. Я сейчас сбегаю быстро, а ты меня дождись... Слышишь?

- Быстрее только.

Маруся выглянула из двери и протянула ключи Сирому.

- Ты на санях?

- Ну.

- Амбулаторию справа объедешь, там дворик маленький, и вагончик стоит, склад там у меня. Да, печку затопи.

- Ладно.

Сирый вернулся обратно к братве.

- Как он?

- Ничего, дышит, - ответил здоровяк.

- Давайте-ка его прикроем сверху.

- В наших санях рогожа есть.

- Держись, к доктору едем. - Сказал Коляну Сирый.

Колян слабо улыбнулся, и его накрыли рогожей, а сверху еще завалили соломой из вторых саней.

- Нам-то что? - Спросил здоровяк.

- Ждите пока, - ответил Сирый.

- Похавать бы.

- В деревню не ходите, принесу.

Сирый проехал по деревне незамеченным. Утро было раннее, еще не расцвело. А за амбулаторией, куда никто не ходил, лошадь с санями не было видно. Вагончик, или балок, сделанный из бруса, стоял на санях, сваренных из труб. Его притащили сюда трактором. Балок был теплым, оборудован печкой, в нем был отсек для жилья с нарами, столом. Во второй части устроили склад, где Маруся хранила инструменты и препараты.

В балке казалось холоднее чем на улице. Поэтому Сирый сначала затопил печку, и когда температура начала повышаться перенес внутрь Коляна. Скоро прибежала и Маруся. Глаза ее горели, видимо гость шел фельдшерице на пользу.

- У меня сегодня приема нет, - успокоила она Сирого. - Так что в амбулаторию никто не придет. Я хотела заявку на медикаменты готовить... Аты пока с колодца воды натаскай и за печкой следи. И давай-ка мы твоего... Как звать-то тебя?

- Коля.

- Положим твоего Колю вот на этот стол.

Маруся с Колей провозилась долго. Сирый был тут же, помогал чем мог. И помог самым главным, своей кровью, которая оказалось той же группы, что и у Коляна. Бывают в жизни совпадения, а может это и не совпадения вовсе. Может судьба подстраивает в жизни всякие такие случаи, которые вовсе и не случаи?

- Ну, Колян, братья мы теперь! - Когда все закончилось, объявил Сирый.

- И правда, что, - прошептал пересохшими и потрескавшимися губами Колян. - Спасибо тебе, братан.

- Куда мне его? - Спросил Сирый Марусю.

- Ко мне отвезем, - неожиданно предложила Маруся.

- У тебя же там...

- Никто он мне... да наверное и не дождался. Я сейчас домой схожу, узнаю. А как стемнеет, мы Колю ко мне привезём.

- Понравился? - Решил пошутить Сирый.

- Может и понравился, - Маруся поправила волосы Коле и поцеловала больного в лоб.

Коля в ответ тоже улыбнулся.

А Сирый только покачал головой и пожал плечами, - "Бывает же так!" Еще одна случайность произошла.

К братве Сирый вернулся только вечером. Те сидели у костра голодные, но недовольства не проявили. К тому же Сирый принес им еды. Маруся дала сала, хлеба, вареной картошки и пару луковиц. А еще поллитровку самогона. Вообще у Сирого в артели был сухой закон. Но ради такого случая пятьсот граммов на шестерых были больше символическими. Выпили за Коляна, и Сирый рассказал как он и что.

Братва тут же поехала к себе в лагерь, а Сирый остался в Ражино у старосты Инютина. Завтра надо было позвонить Максимову и все рассказать. Инютин был человеком бывалым, Максимова знал хорошо еще по прежним делам и лишних вопросов задавать Сирому не стал.