Read the book: «42 секунды»

Глава 1. Дежавю

Аромат душистого соуса бешамель расплывался по подъезду — он доносился из квартиры Ивана, который ходил по просторной кухне в поисках широкой лопатки. Он жил один, но казалось, что её постоянно кто-то прятал. Иван прошёл по коридору и заглянул в большую комнату: на кровати и у телевизора лопатку не обнаружил, на тумбочках тоже не оказалось, а в шкаф заглядывать не стал, полагаясь на собственный рассудок. Наконец он добрался до рабочего кабинета. Стены отозвались эхом его шагов: пустоту помещения разбавляли лишь небольшой компьютерный стол и коробка с канцелярией в углу. К его удивлению, на бежевом столе помимо ноутбука выделялась большая кухонная лопатка.

«Наверное, оставил её, когда подходил ответить на письмо», — решил Иван и поспешил обратно на кухню.

Он открыл духовку, аккуратно поддел лазанью и выложил аппетитный золотистый прямоугольник на большую тарелку.

«М-м-м, то, что надо», — вдохнул манящий запах Иван и поставил блюдо на столешницу «отдыхать», а сам сел на диван за небольшой круглый стол.

Какое-то время он молча сидел в тишине, глядя в пустоту. Но тоска постепенно собралась в ком, давящий изнутри, и рука потянулась к телефону. Он открыл журнал вызовов и замер на имени: Олеся. Палец так и порывался нажать на зелёную иконку. Ему не хотелось снова есть в одиночестве. К тому же такое аппетитное блюдо с румяной сырной корочкой ни с кем не разделить было преступлением. Иван тяжело вздохнул: «Почему она ушла?» Потом отложил телефон и взял пульт от телевизора — он зашёл в приложение и включил ролик «Алгоритмы Мультивселенной». Контент шёл сам по себе, ведь он и так прекрасно знал всё, о чём рассказывает блогер, и слышал это уже не один десяток раз. Из головы не выходили мысли: «В какой момент всё так поменялось? Я живу не своей жизнью…»

Иван встал, достал из шкафчика полупустую пачку сигарет, лежавшую там уже несколько месяцев, и закурил, убив все старания духовки создать аромат уюта. Он не имел привычки курить на постоянной основе, но изредка сигарета давала ему эмоциональную встряску. Кухню постепенно заволакивало едким дымом, а с каждой затяжкой накатывала волна горьких воспоминаний.

«Что-то здесь не так! Ведь я до двадцати трёх лет вообще не курил и алкоголь не переносил. Всё началось после той аварии…» — подумал Иван и окунулся в события прошлых лет…

…«ЦЭ-ЭС-КА! ЦЭ-ЭС-КА!» — раздался глухой крик соседа сверху.

Вообще, Сергей — худенький тихий парень, примерно на голову ниже Ивана, но когда играла любимая команда, в него вселялись демоны и весь дом слышал, что происходит на футбольном поле.

До аварии с соседом он почти не общался, но после... В момент столкновения Иван получил серьёзную травму голеностопа и долго восстанавливался. Когда он перестал нуждаться в уходе, родители уехали жить в свой родовой загородный дом. В квартире они почти не появлялись. Ему совсем не хотелось в двадцать три года проводить дни напролёт в одиночестве. От скуки он на костылях выходил во двор посидеть на лавочке и там часто пересекался с курящим Сергеем. Они периодически разговаривали — так и сдружились.

В тот вечер Иван, услышав крики поддержки, понял, что сейчас матч закончится и сосед выйдет во двор. Ведь его мама была категорически против курения в квартире.

— О-о, Ванёк, ты видел, как мы сегодня… — размахивал руками Сергей, подходя к лавочке. — Вообще не напрягаясь!

— Да так… на фоне смотрел, — сухо ответил Иван. — Я читал про звезду Бетельгейзе, говорят, скоро взорвётся, буквально десять-двадцать лет.

— Нет, Ванёк, ерунда это всё. Там разброс тысячи лет, — уверял Сергей, чиркая зажигалкой.

— Опять ты за своё… Спорим? Это пишут серьёзные люди!

— П-ф-ф, люди, — фыркнул Сергей. — Просто делают контент на популярные темы, а ты ведёшься.

— Да это научная статья. Получается, она вообще уже взорвалась, но из-за расстояния мы пока не почувствовали.

— Вань, а ты в курсе, какое до неё расстояние?

— Пятьсот световых лет где-то, — ответил Иван и посмотрел на Сергея — тот лишь одобрительно помотал головой и ещё раз чиркнул зажигалкой, но на этот раз — чтобы прикурить.

— Дай и мне, что ли, сигаретку! — неожиданно воткнул Иван, сам от себя такого не ожидая.

Сергей усмехнулся, но пачку протянул:

— Угощайся!

Иван затянулся, почувствовал помутнение, закашлял, глаза заслезились. Неприятный табачный дым раздирал горло, но сигарету он не бросил, а упрямо затянулся ещё раз.

Пусть Сергей и не выглядел надёжным человеком, но их сблизили разговоры о разных теориях и вселенских заговорах. А ещё им нравились одни музыкальные исполнители, сериалы, фильмы; они вместе иронизировали над видеоиграми и современным кинематографом. Иван мог делать это с позиции своего образования и работы — он хорошо разбирался в искусстве, построении сюжета и дизайне, так как получил диплом по специальности «Реклама и связи с общественностью». А вот почему в этом разбирался сосед… Иван вообще мало что о нём знал: работал ли он, сколько ему лет... Знал только то, что они с мамой тихо жили прямо над его квартирой.

Первые два месяца после аварии они часто встречались. Просто сидели, болтали, а когда Иван восстановился, стали пропускать и по пивку.

Так, в один из вечеров они с Сергеем сидели на лавочке, выпивали. Вскоре им это занятие наскучило, и приятели решили продолжить веселье в клубе. Около одиннадцати часов вечера они подошли к ночному заведению и у входа решили сделать перекур…

— Бам-бам-бам! — произнёс растрёпанный Сергей с пьяненькими зеленоватыми глазами, а затем ритмично помахал руками. — Сейчас отдохнём, Ванёк, чего такой серьёзный?

— Я? Обычный, просто… Смотри, какие идут! — ко входу в клуб подходили две симпатичные, стройные девушки. Подружки были немного похожи, только одна чуть выше и волосы потемнее.

Иван резким движением бросил сигарету.

— Светленькая моя! — и направился вслед за ними.

— Хорошо, братан! — приятель уверенной походкой пошёл за Иваном.

В тот вечер им удалось с ними познакомиться — это были две лучшие подружки Олеся и Вика, но девушки оказались приличными и наотрез отказались куда-либо ехать с настойчивыми молодыми людьми.

Когда подружки уже выходили из клуба в поисках «жёлтой» машины, парни последовали вслед за ними.

— Телефончик хоть оставите? — спросил Иван, не сводя глаз с Олеси.

— Не оставят они тебе ничего. Зелёные ещё! Домой к мамке спешат… — фыркнул Сергей, швырнул окурок и развернулся обратно в клуб.

— Давай телефон, запишу! — улыбнулась в ответ Олеся. — Ты-то вроде нормальный…

— Олесь, вон машина через дорогу стоит! — указала подруга и потянула её за руку. Та только успела вернуть телефон и бросить: — Ещё увидимся!.. Подожди, Вик, иду я, иду!

На тот момент это была главная удача Ивана — он встретил свою вторую половинку…

...Он продолжал вспоминать и анализировать, ещё раз отмечая для себя то, как жил и каким было его мировоззрение до двадцати трёх лет: «Я же только закончил учиться, собирался строить карьеру. А что после аварии? Куда всё пропало?..» В итоге Ивану на ум пришёл второй поворот судьбы…

...Он постепенно влюблялся в Олесю, их отношения стремительно развивались. Они сыграли свадьбу и переехали жить в квартиру, доставшуюся девушке по наследству. Чуть больше года жили душа в душу, пока всё не рухнуло в один миг:

В тот день ему исполнялось двадцать шесть лет. Изрядно накидавшись в баре, он один возвращался домой среди ночи. По пути ему навстречу шла агрессивно настроенная компания из четырёх человек, которая явно не отдавала отчёта в своих действиях — парни пинали всё ногами и громко орали невнятные слова. Встретив на своём пути Ивана, они не смогли разойтись мирно.

Первый удар Иван даже не понял — в его глазах резко потемнело, и он упал на асфальт. Тёплая кровь потекла по лицу. Раздался чей-то глухой голос:

— Он живой?

— Вставай, Москалёв! — надрывался женский раздражённый голос.

Иван проснулся, увидел кровать, всю в тёмно-бордовых пятнах, и недоумевающую жену. Он не помнил, как очутился дома, и совсем не ощутил время, пролетевшее до полудня. С этого момента Олеся почему-то стала относиться к нему как к последнему алкашу. А ведь раньше сама любила вечеринки и была не против устроить «посиделки» дома, но теперь стала другая, словно подменили. Через несколько дней Олеся внезапно нашла работу, на которой стала задерживаться. Говорила: то с подругой Викой, то деловые встречи. Отношения стали резко меняться в худшую сторону. Всё закончилось тем, что как-то раз она заявилась домой среди ночи и сухо призналась: «У меня появился другой...»

Иван собрал свои вещи, съехал в пустующую родительскую квартиру в Бутово и подал на развод…

...Сейчас он сидел и разбирал в уме каждый момент того времени. Как же отчётливо всё менялось после происшествий! Может быть, эти потрясения были просто отправной точкой для него и окружающих, точкой, которая убирала границы и запреты, открывала глаза? Как может так поменяться любимый человек в один момент времени, ведь они даже ни разу не ругались? Вдруг что-то произошло в той драке, и, когда он очнулся, не она изменилась, а всё вокруг?..

Такими темпами он подобрался к теории «квантового бессмертия» и захотел в неё погрузиться, пытаясь понять: «А можно ли вызвать такой эффект самому? Неужели в те моменты могло произойти самое страшное… Но это безумие!»

«Как так переключается сознание, только для меня одного? Может быть, мозг наш так устроен, — подумал Иван. — Не могла же в тот момент поменяться вся Вселенная…»

— Ай! — Огонь коснулся кончиков пальцев и вырвал его из мира фантазий. Он бросил окурок в пепельницу и придвинул лазанью. Иван ковырял вилкой сырную корочку, глядя в пространство перед собой, растворяясь в нём. В голове кричали мысли: «Неужели я мог погибнуть и оказаться в других мирах? Всё стало таким чужим… Почему я раньше не обращал на это внимания?»

Теперь ему казалось, что существовало три разных человека. Первый — который жил до двадцати трёх лет, до аварии, второй — с двадцати трёх до двадцати шести, а после драки уже третий. Иван стал размышлять ещё глубже: «Я-то оставался тем же самым, но вокруг как будто отношение ко мне менялось. Как объясняет „квантовое бессмертие“ — наше сознание не прекращает своё существование, должна произойти какая-то иллюзия выживания. То есть Вселенная для чего-то спасает своего наблюдателя... Возможно, в тех мирах мой путь заканчивался, сознание переключалось на другую реальность. А если я хочу опять переключиться? Вдруг мне в другой вселенной будет лучше? А могу ли я вернуться в прошлую версию мира... где произошла трагедия, но к моменту, когда всё можно ещё исправить... Избежать аварии, драки, прийти домой, а там замечательные отношения с любимой женой, и больше никаких вредных привычек».

— Дежавю! — прямо вслух сказал Иван, поглаживая шрам на левой брови, продолжая размышлять:

«Дежавю — вот зацепка! Это тот эффект, который мне нужен. Когда кажется, что это уже происходило. А у меня бывают немного затянувшиеся дежавю, когда мало того что кажется, будто это уже было, но и можешь предположить, что будет дальше. Сейчас она зайдёт и скажет: „Спускайся, я буду ждать тебя внизу“. Буквально пару моментов, какой-то миг после дежавю ещё можешь попытаться предсказать. Что, если оказаться за поворот до аварии и испытать дежавю? Сможешь прочувствовать этот момент и всё исправить? Попросить сбавить скорость и не проскакивать на светофоре…»

...— Просыпайся, Ваня! Просыпайся, — повторил грубый мужской голос.

Иван открыл глаза, полулёжа на переднем пассажирском сиденье, интуитивно потрогал бровь, но ничего там не обнаружил. За рулём находился его дядя Саша, который был в приподнятом настроении и бубнил себе под нос:

— Вот-вот приедем, ты проспал всю дорогу.

Иван удивился: «Какой реалистичный сон, у меня получается дежавю в дежавю!» — и усмехнулся.

И тут он почувствовал: что-то не так. Они уже так ехали. Он немного прохрипел дяде, почти шёпотом:

— Помедленнее!

— Что?

— Притормози! — прикрикнул Иван.

— Что с тобой такое? — спросил дядя Саша.

Иван посмотрел на него, ничего не сказал, но про себя подумал: «Это уже было!»

Дядя помотал головой:

— Ну даёшь! Надо быть спокойнее, чего ты так боишься со мной ездить?

— Да, сон приснился странный, будто мне под тридцать лет, я живу один, никого рядом нет, вспоминаю про какую-то аварию, а тут ты меня разбудил и мы… — запнувшись, Иван продолжил: — В дороге как раз.

— Ну ничего, Вань, бывает. Но нельзя так реагировать, тем более мешать человеку за рулём. Я никогда не попадал в аварии, тьфу-тьфу-тьфу, и не собираюсь!

Звон сирен нарастал. Визг шин. Скрежет металла. Иван посмотрел налево: дверь водителя медленно сминалась многотонным фургоном. Мир за окном перевернулся…

...На самом деле в этот момент Иван всё ещё сидел на кухне, один, с застывшей над лазаньей вилкой, горящими голубыми глазами и неприятной гримасой на лице, вспоминая, что это была последняя фраза дяди Саши. После светофора их снёс фургон экстренной службы, вой сирены которой он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Это было глубокое погружение в себя, он пытался понять, как может выглядеть возвращение в прошлые реальности и перемещение в следующие: «Мы можем и не стареть, оказаться опять молодыми. Если ты уходишь из мира, где тебе двадцать три, не обязательно, что ты переходишь в другой мир, где тебе тоже двадцать три. Возможно, именно дежавю — это и есть обратный эффект от скачка из другой вселенной. Таким образом может решаться проблема вечной жизни в „квантовом бессмертии“, которая всегда беспокоила его и мешала понять устройство теории. Что, если это ответ на проблему линейности времени?..»

— Так! — сказал Иван вслух и дальше продолжил ужин, про себя размышляя: «А вдруг я действительно понял, как может быть устроено „квантовое бессмертие“? Что мне это даёт? Как я могу это использовать?»

Он чувствовал, что есть какая-то возможность избежать трагедий: «Но как? А даже если это получится… Как моё сознание будет существовать? Оно же не разделится на три варианта… Кем я буду себя ощущать? Продолжу жить правильным парнем — после двадцати трёх всё как по полочкам: диплом универа, работа, карьера. Или буду двадцатишестилетним — женатым, на подработках, в поиске себя. А может быть, здесь, где мне почти тридцать, — фриланс дома за компом и видеоигры».

Впрочем, Ивана любой вариант по-своему устраивал. Но пока он не понимал концепции: «Как три личности смогут уместиться в голове, если ни одной из трагедий не произойдёт? Или сознание где-то остановится в одном варианте, а из других миров будут приходить дежавю и сны?»

Но в одном он был уверен уже точно: «В тех версиях мира произошло что-то нехорошее. Не по себе от осознания того, что, возможно, где-то тебя уже нет...»

Глава 2. Интерпретация

Звонок в дверь вырвал Ивана из размышлений. Замешкавшись, он отложил вилку, отодвинул тарелку с остывающей лазаньей и подошёл посмотреть в глазок. За дверью стоял его ровесник — немного выше Ивана, чуть-чуть крупнее, с короткими небрежными русыми волосами и карими глазами. Это был Антон Шалоев, его единственный по-настоящему близкий друг.

Иван открыл дверь, Антон с улыбкой вошёл, снял и расстегнул свой звенящий рюкзак, в котором было несколько бутылочек пива. Они пошли на кухню, сели, откупорили по бутылочке, и друг вздохнул.

— Ох-х… хорошо, что-то я так замотался. А ты как тут, всё дома тухнешь?

— Ну как сказать тухну, между прочим, у меня много дел: только работу закончил, вот ужин приготовил, — Иван показал на остатки лазаньи.

— Ой, да ладно! Знаю я твои дела. Небось весь день пялился в экран, ролики про всякую ерунду смотрел.

— Нет! — возразил Иван. — Хотя кое в чём ты прав. Я пока ел, мне одна мысль в голову пришла… — с интересом начал он.

— Ну давай, рассказывай, — пробормотал Антон. — Опять эти твои мысли.

— Тох… ты часто испытываешь дежавю?

— Ну да, бывает, — ответил друг.

— У меня тоже. Но это не главное. У меня необычные дежавю…

— Это как? — удивился Антон.

— Вот представь: ты испытал дежавю, но при этом ещё можешь вспомнить, что будет дальше. И-и-и… бац! — Иван хлопнул в ладоши и добавил: — То, что ты предполагал, то и происходит. Как такое может быть? Это чувство длится какое-то мгновение, а иногда и несколько секунд.

— Ну, допустим, — закатил глаза приятель.

— Нет… ты не понимаешь! — громко возразил Иван. — Это можно использовать! Правда, пока не знаю как.

— Знаешь, что я думаю, дружище? Тебе надо почаще выходить из дома. Вот там попробуй проверить свои видения. Дома он может предсказать, ага! Что же тут нового может произойти? Ходишь из комнаты в комнату, тут любой дурак может предположить… — ухмыльнулся Антон.

— Ты просто не испытывал таких ощущений…

— Ладно, Вань, эта баночка холодного — лучшее ощущение за день.

— В этом и есть вся проблема, нет в тебе авантюризма и тяги к знаниям, — сказал Иван с лёгкой грустью.

— Ой, да ладно! Какие знания? Моя задача на день — подумать, как заработать, чтобы на жизнь и на семью хватало. Это у тебя тут… сплошная романтика в четырёх стенах, — убеждал Антон, допивая вторую бутылку. — Ну что, Ванёк? У меня всё. Пройдёмся до магаза? Хоть воздухом подышишь.

— Пойдём! — согласился Иван.

Они вышли из подъезда и направились к магазину — до него было метров четыреста вниз по улице.

— Я что думаю, — заговорил Антон. — Если ты чувствуешь, что с башкой что-то творится — эти дежавю или депресняк… Попробуй сходить к Беспалову. Знакомый с женой ходил, про него рассказывал. Психиатр или психолог, не знаю, кто он там. Хвалился, говорил, он ему на место мозги вправил. Могу дать тебе телефон. Мужик опытный и берёт недорого. О, вот! У меня визитка с собой. Мне-то она нафиг не нужна, это вам, мыслителям, мозгоделы не помешают, — с улыбкой добавил он и протянул тёмно-синюю карточку.

На ней было крупным белым шрифтом напечатано: Эдуард Васильевич Беспалов и номер телефона.

«Вообще, мне незачем к нему идти, сейчас ведь можно всё загуглить», — подумал Иван, взяв визитку. Но озвучивать мысль не стал, а то опять пришлось бы выслушивать нравоучения от Антона: как хорошо общаться в реальной жизни и что вредно много сидеть за компом.

— А чего? Можно сходить для прикола, — уже вслух произнёс Иван.

В глубине души он хотел получить новый опыт. Знакомиться с людьми он не любил, но тяга к знаниям пересиливала. Ему было интересно, как проходит приём у психолога.

— Вот-вот, хоть какое-то разнообразие, — съязвил Антон.

«Ну конечно, не мог не вставить что-то едкое, иначе это был бы не Антон», — улыбнулся про себя Иван.

На улице установилась тёплая погода, что неудивительно для конца июня, пусть было уже полдесятого, светлый настойчивый вечер их словно вынуждал посидеть в парке на лавочке. Ещё около часа они отдыхали, общались на разные темы, в основном это были воспоминания их яркой молодости: ностальгировали и подкалывали друг друга. Вдруг у Антона зазвонил телефон, это была жена, наверное опять «потеряла» его. Он недовольно буркнул в трубку:

— Да иду я! Иду! — и сбросил вызов.

— Ты иди! А я ещё парочку могу взять, меня-то каблуком не придавило! — со смехом поддел приятеля Иван.

Тот улыбнулся в ответ, это были обычные, дружеские эмоции без злого умысла, они друг друга знали наизусть, этому способствовала дружба, пронесённая через два десятка лет.

— Ладно, Вань, может, по домам? Как раз всё закончилось у нас.

Друзья вдарили по рукам и разминулись, Антон жил в другой стороне по улице, от выбранного ими магазина примерно в двухстах метрах. Иван тоже пошёл домой. На самом деле он не собирался заходить в магазин, четыре бутылочки было для него уже вполне достаточно, к тому же он устал и хотел спать.

Суббота. На улице стояла приятная, утренняя тишина. Иван с трудом приоткрыл глаза, его ослепил яркий, июньский свет, проникающий в комнату. Прищурившись, он разглядел стрелки часов на полдевятого. Вчера после прогулки он сразу лёг спать, поэтому выспался и в целом ощущал себя неплохо. Он пришёл на кухню, нажал на чайник и направился в ванную. После всех манипуляций, посвежевший, спокойно сидел за кухонным столом, с крепким бодрящим чаем и бутербродом. Ему стало скучно жевать в тишине, Иван осмотрел кухню в поисках пульта, и его взгляд зацепился за визитку. Тёмная карточка ярко выделялась на небольшом белом столе. На часах было уже девять, и он решился набрать указанный номер.

— Алло, здравствуйте!

— Доброе утро! — услышал он в ответ.

— Я бы хотел записаться к вам на… беседу, — запнувшись, сказал Иван. Он постеснялся это назвать приёмом, ему показалось, что так представит себя каким-то больным.

— У меня сегодня загруженный день, но если вас устроит, есть окно на шесть часов вечера?

— Да, вполне устроит.

— Тогда я вам отправлю адрес в приложении. Буду рад видеть у себя в гостях, — уверял голос с другого конца провода.

Не успел Иван повесить трубку, как пропиликал телефон — это уже пришёл адрес Беспалова. Внезапно его осенило: был такой убедительный голос с той стороны, что он даже не договорился о стоимости и сразу согласился на предложенное время.

«Ну, ладно. Антон говорил, много не возьмёт. Раз человек так располагает, возможно, и вправду хороший специалист», — успокоил себя Иван.

И вот, снова телефон стал издавать звуковой сигнал, на его удивление это шёл вызов от мамы.

— Привет! — успел только произнести Иван.

— Привет, Вань! Встречай гостей! Мы сегодня заедем к тебе. Будем в Москве по делам…

— Хорошо, мам. Ничего не привоз… — договорить он не успел: связь оборвалась.

«Наверное, лес проезжают», — решил Иван и ринулся наводить порядок.

Родители жили примерно в пятидесяти километрах от столицы. Если они находились уже в дороге, он не мог медлить, зная, как быстро преодолевается этот путь.

Прозвучал звонок в дверь.

Мама и папа зашли, отец тащил пакет и сумку, казалось, они переполнены; сумка не закрывалась, а ручки пакета чувствовали себя на последнем издыхании. Отец водрузил всё на стол и вытер пот со лба.

— Фух, дотащил. Что-то душно у тебя. Окна открой хоть, — и сам после этих слов приоткрыл створку на проветривание.

Мама в это время давай разбирать припасы: пирожки, банки с вареньем и соленьями, какой-то свёрток.

— Вот тебе, сынок, рыбу. Папа сам коптил. А мясо запечённое — от меня.

— Мам, да не надо было. Я это… не ем, рыбу не люблю, ну ты же знаешь, — скромно запротестовал Иван. — Вот, от баночки варенья клубничного не откажусь. С творогом хорошо.

— Говорил я тебе, Лена! — вставил отец. — Не надо было столько тащить, он половину выкинет, если не всё.

— Да, это он сейчас так говорит, ничего… Поест! Посмотри: в холодильнике ничего нет. Пустые полки.

— Как нет? — возмутился Иван. — Я только вчера продукты купил, — продолжил тот, пытаясь жестикулировать, выглядывая из-за мамы, которая раскладывала привезённое по полкам холодильника.

— Какие тут продукты?.. Сырки, сосиски? Это еда разве? Вот рыбка, салатик, картошечка… Поешь, я сказала! Ничего не знаю.

— Ем я! Приготовлю и сразу ем. Свежее. Ну не люблю я вчерашнюю еду. Ты же знаешь…

— Ой, какие мы деловые!

— Ладно, присаживайтесь, чай попьём! Вот, с пирогами вашими как раз, — Иван разлил три чашки чая, стал доставать всем посуду и пытаться рассаживать родителей по местам. Ему казалось: «Суета эта сегодня не прекратится…»

— Вы чего, так неожиданно решили приехать?

— Да, папе надо по работе, в типографию, документы какие-то подписать, — вставила мама вместо него. Отец спокойно ел пирожок, даже не пытаясь что-то сказать: он привык за эти годы, что можно молчать — всё за тебя расскажут.

— А ты дома сегодня?

— Нет… мы в шесть с Антоном встречаемся, в парке посидим, — слукавил Иван, он не хотел пугать родителей встречей с психологом.

— В парке? Это хорошо. Он один собирается или с женой? Может, она тебя познакомит с кем-нибудь наконец, а то как бобыль живёшь.

— Ну, мам, прекрати! Мне одному хорошо.

— Да брось! Не можешь забыть суку свою!!! — папа аж поперхнулся чаем в этот момент. — Сколько прошло: два, три года уже? Хорошо, хоть ума хватило бросить её. Есть же нормальные девушки, ну где-то, наверное, ещё остались… Вот, Алёнка у Антона, прекрасная девушка. Тебе тридцать лет, а живёшь один.

— Двадцать девять… — возразил Иван, но в остальном он будто был согласен.

На самом деле Олесю он не считал такой плохой. Очень её любил и чувствовал часть своей вины, что так всё произошло. Потому что она выросла, а он так и вёл подростковую жизнь, которую в какой-то степени и сейчас продолжает; разве что — работать стал более ответственно. Ей, преодолев четверть века, хотелось настоящего мужчину. Иван не знал, кого она встретила на работе, но таким (сильным, ответственным, смелым, не боящимся трудностей) представлял себе её любовника. Мама же, наоборот, почти сразу невзлюбила Олесю; во всём, что случалось, была виновата — «эта вертихвостка!..»

Шесть часов вечера. Иван подошёл к элитному жилому комплексу. В лобби подъезда, на стойке ресепшена его встретила девушка.

— Добрый вечер! Вы к кому?

— Я к Эдуарду Васильевичу.

— Иван? — окликнула его девушка, глядя на экран монитора.

— Иван Москалёв.

— Проходите! Четвёртый этаж, квартира сто пятьдесят три.

Открылась дверь. За ней стоял стройный, невысокий мужичок в костюме, с аккуратной, седеющей причёской, на вид около пятидесяти лет; и приглашал зайти гостя, сопровождая его указательным жестом после приветственного рукопожатия. Иван сделал шаг в квартиру и обомлел: «Какая красивая мебель — сделана из дерева тёмных тонов и подобрана со вкусом».

— Проходите сюда и присаживайтесь, — указал новый знакомый.

Москалёв вошёл в комнату и сел на просторный двухместный, тёмно-зелёный диван, который так дорого выглядел, что Иван боялся к нему прикасаться. Массивный, с деревянными ручками, он превосходно вписывался в общую цветовую гамму, рядом стоял крепкий тяжеловесный стол, выполненный также из тёмных оттенков.

— Вот это да! Так живут психологи у нас? — не удержавшись, уже вслух произнёс Иван.

Беспалов улыбнулся и пока шёл усаживаться в большое рабочее кресло напротив, начал рассказывать:

— А ведь вы знаете… Я не только психолог, это больше, так сказать, моё призвание: общаться с людьми и понимать их, распутывать узлы в головах. Я доктор физико-математических наук, много лет проработал научным сотрудником на Ростовской АЭС.

«Да ладно! — подумал Иван. — Вот это джекпот! Я удостоился внимания не просто мозгодела, как выражался Антон, а учёного-физика — возможно, он поймёт меня».

— В какой-то момент я стал общаться с людьми на близкие для них темы, — продолжала литься речь психолога. — Даже не знаю, почему они мне открывались… Коллегам нравилось со мной разговаривать. Тогда, казалось, я могу решить любую проблему, которая живёт внутри собеседника.

Иван попытался расслабиться в непривычной для себя обстановке.

— У вас и правда дар, раз вы решили это мне рассказать. То, с чем я пришёл, возможно, тесно связано с вашей профессией... — Ему уже не терпелось вовлечь в свои переживания хозяина этой уютной квартиры.

— Я смотрю, вы воодушевились, услышав про физику. Любите науку? — спросил Эдуард Васильевич.

Иван посмотрел в пол, не зная, с чего начать, его мысли путались, и наконец он заговорил:

— Я довольно часто испытываю эффект дежавю, и как… ну как-то не знаю, видения, что ли. Всё так реалистично… возможно, дежавю и «квантовое бессмертие»… — Вдруг он задумчиво остановился. «Вот блин! Всё спуталось: эти ролики, статьи. А может быть, Антон прав — мне просто нечем заняться. Что я делаю? Зачем сюда пришёл?» — это был небольшой поток мыслей, который успел его посетить, пока голос психолога не вывел из ступора.

— Во-первых, записывайте! Когда происходит такой момент, всё записывайте: возникшее воспоминание, время, место. Не имеет значения, где: в блокноте, в телефоне, на диктофоне. Это важно, потом можно проанализировать произошедшее, а также интенсивность и количество эпизодов.

— Интересно… — перебил Иван. — Это такая методика?

— Ну почему же сразу методика, — ответил Эдуард Васильевич. — Я говорю как вижу, мне методики не нужны. Точнее сказать: я этому не учился, у меня свои. Впрочем, ещё никто не жаловался, а скорее наоборот. Я могу продолжить?

— Ой… да-да, конечно. Простите, я никогда не был у психолога… волнуюсь.

— Ничего страшного. То, что вы открыты к диалогу, — уже очень хорошо. Не стесняйтесь задавать вопросы. Вы упомянули «квантовое бессмертие». Как вы хотели связать квантовую физику и дежавю? — с интересом спросил Эдуард Васильевич.

— Знаете... я думаю, что дежавю нам приходит из других реальностей, где мы этот возраст уже проживали. Может, где-то я живу и мне в том мире двадцать три в эту секунду… Как-то так, — добавил Иван, оборвав мысль на середине. Не зная, что ещё сказать, он вопросительно посмотрел на Беспалова.

— Иван, то есть вы хотите сказать, что жизнь может продолжиться в другом возрасте? Почему тогда человек ощущает плавный поток сознания? Я же не живу так, что сейчас мне пятьдесят три, завтра двадцать пять, а потом тридцать шесть…

— Ну вот же: дежавю — это и есть сбой в потоке сознания. Вы чувствуете, будто это уже было, потому что как раз это уже и было! — с горящими от воодушевления глазами повторил Иван, словно он открывал главную тайну мироздания. — То есть Человек живёт нелинейно: в какой-то вселенной тебе пятьдесят, в какой-то, может, и девяносто, а в другой погиб в двадцать три. Наш мозг пытается это всё выровнять. Но иногда проявляются эффекты типа дежавю. А как их объяснить? Что это? И почему тогда через несколько секунд происходит то, что я как раз и предполагаю? Это может значить только одно — это уже было. Я твёрдо в этом уверен!

Последние слова он произнёс слегка грубым, несвойственным ему голосом. Возможно, он чувствовал интеллигентность собеседника и таким образом пытался надавить, убедить того в своей правоте, но Эдуард Васильевич был непреклонен и спокойно стал рассуждать:

— Допустим. Но сознание же существует в одном месте. Получается, большая Вселенная одна, которая состоит из множества пузырей своих вариаций?.. Мультивселенная, одним словом, — саркастически произнёс Беспалов, приподняв руки от подлокотников. — Вы эту концепцию имеете в виду, Иван?

Тот в ответ промолчал.

— Интересный у нас разговор получается. Вы пришли ко мне, не чтобы разобраться в себе, а самоутвердиться в своей правоте и услышать одобрение. Я так понимаю, другой вариант вы не рассматриваете?

Иван встал, подошёл к окну. Ему было совсем неловко из-за того, что он хотел поведать дальше. Он отодвинул рукой тюль и, глядя на улицу, решился:

— Понимаете, Эдуард Васильевич, я чувствую, что должен помочь тем версиям себя. Сам не знаю почему... Мне кажется, я живу не свою жизнь, нахожусь будто не на своём месте.

Иногда Иван переводил взгляд на Беспалова, но в основном делал вид, что его что-то интересует за окном. Он не хотел встречаться глазами, боялся увидеть неверие или осуждение.

— Где-то там всё изменилось. Я будто осознал эти моменты, в которые мир вокруг стал другим.

Иван поделился своими переживаниями: поведал психологу о трагической аварии, в которой погиб дядя Саша, и о драке возле бара. Он был искренне уверен, что это два переломных события в его жизни. Он стал медленно ходить от окна к дивану и обратно и, при этом жестикулируя, рассказывать:

— Несколько недель назад я часто стал испытывать дежавю. Не как обычный человек, когда какой-то миг вводит в ступор и всё происходящее кажется знакомым, а по-другому. Голова как в тумане, я ещё несколько секунд чувствую в такие моменты: кто что должен сделать, угадываю фразы, которые вот-вот произнесут собеседники. Я не помню, ошибся ли хоть раз в своих видениях… А последний случай — сидя за ужином, я застыл, и мне показалось, будто очутился в моменте перед аварией. Это было как во сне, но с открытыми глазами, или словно под гипнозом. Всё казалось та-аким реальным, — протянул Иван. — Видение длилось несколько секунд, а потом моё сознание вернулось на кухню. Я так хотел вцепиться в руль, остановить машину, но замер на одном месте. В таком состоянии… Знаете, которое бывает во сне? Когда ты хочешь ударить изо всех сил, а руки не поднимаются. Но это был не сон… — закончив, он выдохнул и сел обратно на диван.

— Ну почему же не как обычный человек? Дежавю бывает разным, — подчеркнул психолог. — Дежа-визите — когда кажется, что вы здесь уже были, а если вы называете фразу собеседника наперёд, это — дежа-антендю. Бывает наоборот, жамевю — когда человек находится в знакомом месте и вдруг забывает, как он там оказался. А ваш случай напоминает разновидность, которая называется дежа-векю — это более глубокое погружение в детали и эмоции. Но меня больше интересуют не виды дежавю, а то, что вы хотите помочь себе прошлому. Вы не думали о себе настоящем? Помогите себе здесь, и у тех «я» тоже всё станет хорошо. Это же всё вы один!

— Нет! Вы не понимаете, — воскликнул Иван. — Они там… другие. Они погибают в тех версиях мира!

Иван стал импульсивно, нешироко размахивать руками, стоя возле окна, и возмущаться:

— Жавекю, жавекю! — сковеркал он. — Я не согласен с описанием! Я не чувствую, что это уже было. Я знаю, что будет дальше. Пусть и мгновение, но знаю! Я... — хотел он ещё что-то добавить, но остановился. — А почему мы так к этим терминам прицепились? Я обрадовался, когда узнал, что вы физик... Ведь есть же какое-то нормальное, научное объяснение?..

Иван отвернулся от Эдуарда Васильевича, почувствовав себя некомпетентным на его фоне. Но в итоге решился опять настоять на своём, запнулся и, перепутав слова местами, выдавил:

— «Бессмертие квантовое» всё-таки?

— Это лишь гипотеза, — ответил Беспалов спокойным тоном и чуть подался вперёд. — Понимаете, Иван, эта гипотеза красиво звучит, но я с ней не согласен! Попробую вам объяснить: на Земле живут восемь миллиардов человек, и каждую секунду кто-то делает роковой выбор или случается несчастье. Получается, каждую секунду появляется как минимум миллион ветвей вариантов нашего существования. И это только людей. А если где-то ещё есть другие разумные существа?..

— Люди… Существа… При чём здесь вообще это? — не выдержал Иван.

— Но вы же не в вакууме живёте, — развёл руками Беспалов и откинулся обратно на спинку кресла. — Даже для меня миллион ветвей, появляющихся каждую секунду, кажется невозможным. А если ещё представить, сколько прошло времени с момента вашей аварии?

— Шесть лет прошло… — тихо вставил Иван.

— Вот, это получается уже триллионы вариантов! Как вы найдёте свою ветвь среди триллионов других? Даже математически — допустим, если играть в «русскую рулетку», где каждое нажатие на спусковой крючок револьвера — это имитация рокового выбора, пусть там хоть всего один патрон в барабане. Вам придётся нажимать на него триллионы раз, чтобы попасть в нужную вариацию. В общем, я скептически отношусь к тому, что при каждом роковом выборе человека весь мир вокруг меняется.

— Какие триллионы? Ну какие триллионы? — возразил Москалёв. — И почему миллионы вариаций? Не миллион же человек присутствовали, когда у меня два раза всё менялось?!

— Но вы же не один живёте во Вселенной до перемены и после, правильно? — терпеливо возразил психолог. — Просто так получилось, что среди всех триллионов вариантов за вашу жизнь два роковых выбора выпали именно на вас. Вот если бы каждый человек делал роковой выбор каждую секунду, тогда вариаций было бы не миллион, а вообще восемь миллиардов в секунду. И-и-и… — вдумчиво протянул Беспалов. — Да, с пистолетом вопрос, конечно… Допустим, если даже гипотеза «квантового бессмертия» верна, как Вселенная отреагирует на искусственное создание рокового выбора?..

В этот момент в однокомнатной квартире на юге Москвы Антон со своей женой Алёной лежали на кровати и ели заказанную пиццу. Казалось, они в основном молчали. Обычно дом наполняли детский смех и шалости двух сынишек пяти и семи лет. А сейчас они могли себе позволить тишину, так как на неделю отправили мальчиков к родителям. Супруги хотели просто отдохнуть от суеты, полежать, посмотреть сериалы в выходной, но тишина так их устраивала, что они ещё даже не включали телевизор.

— Ты знаешь, с Ваньком что-то творится, — нарушил молчание Антон. — Он стал странным. Навязчивые мысли, что-то втирает постоянно, раньше он таким не был. Одиночество ему не на пользу.

— Ой, неудивительно, что он один, — вставила Алёна. — Он такой душнила!

— Я ему дал контакт Беспалова, — перебил Антон.

— Вот, это хорошее дело, пока не дошло до тринадцатой психбольницы, — усмехнулась жена. — Тебе нужно ограничить с ним общение, у нас же маленькие дети… Чему он их учит, когда приходит? Всё какие-то теории, измерения… — уже недовольно произнесла она.

Антон промолчал, думая, что если бы не Беспалов, он скорее с ней самой уже давно ограничил бы общение… Ведь это он и был тем «знакомым», который ходил с женой к мозгоделу, когда из-за разногласий в воспитании мальчиков их отношения дошли до серьёзного кризиса. Он научился себя сдерживать, перестал психовать по пустякам и произнёс лишь:

— Ну что? Давай смотреть! — и включил телевизор.

Глава 3. Револьвер

— Перед тем как закончить нашу встречу, не могли бы вы пройти тест, чтобы я оценил ваше эмоциональное состояние? — Эдуард Васильевич протянул Ивану лист с вопросами, напечатанными на обеих сторонах, и вариантами из двух ответов: «да» и «нет».

— Моё состояние? — спросил Иван, сидя на диване, взволнованно тряся левой ногой и немного постукивая пяткой о паркет. — А что-то не так?

— Нет… всё нормально. Это стандартная процедура, чтобы я мог задокументировать нашу беседу.

Иван взял тест из рук психолога и положил его на стол.

— Ого, аж тридцать шесть вопросов. Та-а-ак, — посмотрел он на листок и начал читать: — «Вы всегда погружены в свои мысли?» Ну-у, да.

— Второе: «Вы не любите работать в команде?» Хочешь что-то сделать — сделай это сам! — усмехнулся Иван.

Он пробежался глазами по листу и понял: сейчас ответит так, как нужно. Как на эти вопросы ещё никто не отвечал. Он-то знает правильные ответы.

Иван стал читать дальше:

— «Вы не любите встречать чей-то взгляд?» В этом что-то есть. Не люблю. Любопытные людишки…

— Молодой человек, не обязательно вслух всё произносить. Можете спокойно отвечать про себя, просто ставьте галочку: «да» или «нет».

— А-а?.. Хорошо. Я-то думал, надо разбирать вопросы с вами.

— Нет-нет. Отвечайте сами. Спокойно, не торопитесь.

Иван взял со стола карандаш и снова опустил взгляд на длинный список вопросов.

«Вопрос тридцать шесть. Вы часто разговариваете сами с собой? — мысленно прочитал он, замешкался, потеребил карандаш. — Не часто… Да вообще не разговариваю я сам с собой». И чиркнул напротив «нет».

Они закончили тест, Эдуард Васильевич проводил гостя, после чего переместился в свой кабинет — одну из четырёх комнат, не считая кухни. В кабинете стояли большой угловой стол с персональным компьютером и офисным принтером, деревянный шкаф с папками и массивное кресло. Мебель была выдержана всё в тех же тёмных тонах.

Психолог документировал беседы, а некоторые случаи распечатывал и подписывал; один экземпляр он оставлял у себя, а второй — отправлял своему коллеге, Алексею Андреевичу Митрофанову, руководителю психиатрического отделения в Институте изучения мозга. Присев за компьютер, Эдуард Васильевич создал папку в разделе «Психология», подписав её «74. Иван Москалёв», и стал разбирать ответы на тест. Его опыт в профессиональном анализе позволял делать это буквально за считаные минуты. Какое-то время Беспалов ещё печатал на клавиатуре, документируя поведение, рассказы собеседника, его реакцию на наводящие вопросы и разные детали, которые ему показались странными. После того как психолог закончил, он немного посидел, подумал и стёр название папки, написав: «74. Пациент Иван Москалёв» — так Эдуард Васильевич отмечал тех, к кому надо присмотреться.

Иван, выйдя от Беспалова, не собирался мириться с тем, что происходящее с ним — это обычное явление. Он хотел разобраться, с чем могут быть связаны его видения. Он думал, что не просто так они стали посещать его, а это какой-то дар. Теперь он может ощущать другие измерения и видеть то, что могло произойти с ним в других версиях мира. Добравшись домой, Иван налил чай, разогрел парочку маминых пирожков с мясом и, лёжа на кровати, стал смотреть ролики, пытаясь понять возможные эволюционные пути развития мозга и другие загадки Вселенной. Так и пролетели оставшиеся часы субботы.

Наступило ясное утро воскресенья. Иван решил выйти на пробежку в своё любимое место вдоль реки.

Шаг за шагом, касание за касанием ступни о землю, он чувствовал постепенное освобождение от размышлений, которые, казалось, ещё сильнее запутались в клубок в его голове, и этот узел уже сильно распирал. Он бежал трусцой, ничего не видя вокруг: в узкий коридор его взора попадали только тропинка и кусочек речки слева. И вот, спустя несколько минут занятий, мысли стали собираться воедино: «А что, если это делает наш мозг?.. Сознание ведь не изучено. Ни один человек на планете, даже учёный, не сможет дать ответ — что это такое. Что, если мозг может работать как квантовый компьютер, черпающий информацию из других вселенных? Сколько там Нондэйл говорил... — вспомнил Иван одного из научпоп-блогеров, чьи ролики часто смотрел. — В голове девяносто миллиардов нейронов. А если предположить, что нейроны могут быть как-то связаны у всех участников происшествия? Тогда сознание перемещается не только у того, с кем случился роковой выбор, но ещё у пострадавших и свидетелей вокруг. В такие моменты они становятся невольными узниками ситуации; их сознания как-то переплетены. Тогда получается, за жизнь человека уже не триллионы вариаций, а этих девяноста миллиардов будет вполне достаточно. Каждый нейрон черпает энергию из своего пространства и если что-то случается, переключает сознание, все наши чувства, в нужную версию мира, сохраняя для мозга плавный поток времени. Девяносто миллиардов! Вот сколько существует вселенных в Мультивселенной! Наша голова их объединяет и делает течение времени плавным, расставляя слайды в нужном порядке».

На этом моменте Иван перешёл на шаг, посмотрел на наручные часы и понял, что бежал уже порядка сорока минут: время пролетело незаметно. Он чувствовал себя снова раскрепощённым и уверенным. Посчитав, что на этом хватит, направился в сторону дома.

«Триллионы, ну какие триллионы…» — ему не терпелось рассказать, как всё устроено, он был так воодушевлён, что готов был остановить любого прохожего.

— Ну какие триллионы?! — сказал он уже вслух, собрав на себя недоверчивые взгляды двух девушек, шагающих ему навстречу.

Преисполненный чувством завершённой мысли, он в итоге добрался до дома.

Приняв душ, Иван включил телевизор и сел на кровать. Новостная передача шла сама собой, его мысли были в другом месте: «Мне надо снова попробовать, сходить к Беспалову, поделиться своими идеями, даже если он их всерьёз не воспримет, вдруг его скептический настрой даст мне следующий толчок к разгадке. А ведь и правда, у него призвание, — подумал с улыбкой Иван. — И как он это делает, помогает достать и собрать мои же мысли».

После пробежки он чувствовал себя уверенно, но так как пока ничего не ел, а время было уже почти одиннадцать, он решил, что пора бы уже и позавтракать. Иван пришёл на кухню, открыл холодильник и стоял, глядя сквозь него, словно медитируя. В голове путалось несколько мыслей: «Какие триллионы вариаций? Сколько существует вселенных? Что сказать Беспалову?»

Ему казалось — разгадка где-то близко. Поэтому он не мог думать о еде. У него было чувство, словно нечего поесть. Иван закрыл холодильник и решил, что сначала надо позвонить. Он не мог спокойно сосредоточиться на еде, пока не организует встречу.

— Алло. Здравствуйте, Эдуард Васильевич, у меня есть решение проблемы вашей теории!.. Да, в семь часов мне удобно, я приду.

Повесив трубку, Иван с облегчением вернулся к холодильнику, уже недолго думая: взял два яйца, масло, хлеб и поставил чайник. У него было такое настроение, что уже всё будет казаться вкусным. Дело сделано. Встреча назначена.

Ровно в семь часов вечера Иван снова оказался на диванчике Беспалова. Он находился в хорошем настроении, улыбка не сходила с его лица. Полностью уверенный в своей правоте, он поведал психологу свои мысли с пробежки — а именно, что вселенных может быть как нейронов в головном мозге, и никаких триллионов вариантов нет. Иван был уверен, что сделал открытие, и сидел, предвкушая награду…

Эдуард Васильевич выслушал и спокойно заговорил:

— А чему вы так радуетесь, молодой человек? Вы можете хотя бы представить себе — девяносто миллиардов вариаций? Я, конечно, понимаю: по сравнению с триллионами это звучит мало, но это колоссальный объём данных, — добавил Беспалов, приподняв ладони от ручек кресла. — Даже если каждую секунду перебирать по варианту, вам потребуется порядка трёх тысяч лет.

«И правда», — задумался Иван, получив следующую загадку на свою голову.

— Вероятно, подобную задачу решил бы искусственный интеллект или суперкомпьютер, но не человек, — подытожил Эдуард Васильевич.

— Но ведь наш мозг и есть суперкомпьютер! — парировал Иван. — Я должен просто приложить все усилия, чтобы направить своё сознание на нужный момент. Ведь когда я хочу что-то вспомнить, не перебираю воспоминания годами, а направляюсь сразу к требуемой «ячейке» мозга.

Иван чувствовал, что был близок к разгадке...

Беспалов усомнился, но всё-таки осмелился предположить:

— Возможно, для переключения на нужный момент мозгу понадобится сильное потрясение… Тот самый, пресловутый роковой выбор, — и снова привёл аналогию с «русской рулеткой». — Когда человек подносит к виску пистолет, что-то должно произойти, и тот не выстрелит: плохой патрон или его вообще не окажется в гнезде барабана. В таких «играх» адреналин зашкаливает, это самый настоящий роковой выбор, и если «квантовое бессмертие» существует, оно никак не даст пистолету выстрелить… По крайней мере, вам так покажется — в вашей версии мира.

Но последние слова Москалёв уже не слушал — в его голове зрела мысль…

— Мне нужен револьвер! — воскликнул Иван, встал и полетел к выходу.

— Молодой человек, постойте! Такие мысли до добра не доведут, — кинул доктор ему вслед, но Ивана было уже не остановить.

Пока он шёл к метро, его не отпускали размышления. Голова разрывалась от навязчивых идей.

Беспалов жил и принимал гостей в квартире неподалёку от станции метро «Кожуховская». Иван целый час копался в интернете, пока находился в дороге, пытаясь отыскать информацию об оружии. Печатал: «Как достать пистолет?», «Сколько стоит револьвер?» В какой-то момент он с ухмылкой подумал: «Если мои запросы просматриваются, то, скорее всего, я уже попал в чьё-то поле зрения». Да, для обычного гражданина это были странные поиски. Иван никак не мог найти нужную информацию, но сдаваться не собирался. Он так и добрался до дома, не выпуская телефона из рук.

Уже находясь в квартире, он ходил из комнаты в комнату, от окна к окну, и читал в смартфоне найденные ссылки. Сейчас его интересовало только одно: «Сколько стоит револьвер? Мне нужен револьвер!»

У Ивана промелькнула мысль, что в старых гаражах собирается непонятный контингент; возможно, они могли бы чем-то помочь. Он взял пятьдесят тысяч рублей, думая, что этого будет достаточно, исходя из статей интернета. Впрочем, у него больше и не было. Положил их в плоскую чёрную сумку и, полный энтузиазма, ни капли не сомневаясь, поспешил из дома в гаражный кооператив, до которого было примерно двести метров. По дороге он в уме перебирал предстоящий разговор. Иван был уверен, что всё получится!

Наконец добравшись до гаражей, ещё за закрытыми воротами мастерской, он услышал громкие голоса. Открыв дверь, встроенную в раздвижные ворота, он увидел компанию из трёх человек, которые сидели на диване за небольшим столиком и бурно что-то обсуждали.

— Мужики, а с кем можно обсудить вопрос?

Парень в спецовке откликнулся:

— Вам что-то по монтажу?

— Нет, мне по делам!

— По делам ему, — саркастически повторил грузный, коренастый мужчина. — Ну, иди сюда, деловой. — Погуляйте! — махнул он собеседникам рукой в сторону ворот. — Чего хотел?

— Мне нужен револьвер, — почти прошептал Иван.

— Хороший вкус у тебя на волыны, — с издёвкой сказал собеседник. — Сорок штук! Сразу, без займов, сейчас на руки.

— А патроны? Точнее, мне хотя бы один…

— Хах... стреляться, что ли, собрался? — ухмыльнулся собеседник.

— Нет, мне, правда, для дела. Эксперимент... — засмущался Иван.

— И что, одного патрона будет достаточно? — уточнил новый знакомый.

— Да-да, вполне. Просто эксперимент, — повторил Иван и засуетился, пытаясь расстегнуть небольшую кожаную сумку. Справившись с молнией, он положил деньги на стол, забрав из них две «пятёрки», и произнёс:

— Тут сорок тысяч.

— А ты хорош! Знаешь, чего хочешь, не менжуешься, — после этой фразы его новый знакомый встал.

В этот момент Иван понял, что тот на голову выше него и килограммов на пятьдесят тяжелее.

Здоровяк громко добавил:

— Стой здесь! — и удалился в сторону какого-то помещения.

Через пару минут он вернулся, положил на столик свёрток из мешковины и поочерёдно поставил два патрона — пулей кверху, со стуком, будто умышленно обозначая свой подарок.

— На тебе! Даже два! Вдруг с первого раза не попадёшь… А-ха-ха, — закатился собеседник. — А если серьёзно, это «СВ 625», для экспериментов сгодится.

Иван схватил свёрток и патроны со стола и поспешил к выходу.

— Учёный! Ты там это… Почитай хоть, что к чему, перед применением, — ещё раз усмехнулся владелец автомастерской.

Иван ничего не ответил, только чуть-чуть обернулся и, улыбнувшись, шагнул за ворота.

Он шёл в сторону дома, уже изрядно проголодавшись, но ходить по магазинам со своей новой покупкой он опасался. Отбросив мысли о полноценной еде, Иван решил купить самсу в палатке по пути.

Придя домой, не разуваясь, он прошёл в комнату и спрятал свёрток в раздвижную кровать, патроны засунул в зимние ботинки, которые лежали там на хранении. Иван вздохнул, закрыл кровать и сел на неё — ему не хотелось вставать. Казалось, он около получаса просидел в кроссовках, смотря в одну точку, а скорее — в никуда. Он был эмоционально выжат; ему хотелось верить, что дело сделано, осталось только начать «эксперимент».

Бурлящий живот вывел его из ступора. Вспомнив про самсу, пакет с которой оставил на полке при входе, Иван медленно приподнялся, вышел в коридор и небрежно скинул кроссовки. Решив, что пора устроить перекус, он схватил пакет с едой и пошёл на кухню.

Иван сидел за столом с крепко заваренным чаем, и только напиток его устраивал. Невкусная самса, которая, казалось, состояла сплошь из жира и лука, не давала ему сосредоточиться на мыслях.

Осилив лишь половину, он поморщился и отложил самсу в сторону. Иван подумал: «Какая гадость, как вообще не стыдно такое продавать?» Ничего готовить и разогревать ему не хотелось. Пройдя мимо холодильника, он порылся в верхнем шкафчике, раздобыл шоколадку и решил ей продолжить «ужин».

Утомление накатывало. Ему казалось, что он заснёт сейчас прямо за столом. Как ни пытался Иван взбодриться, у него это никак не получалось…

...— Вставай, алкаш! Уже двенадцать часов. Посмотри на свою кровать! Где ты вчера был? Что ты тут устроил? Я будто в фильме ужасов нахожусь, — возмущалась Олеся.

Ивану было тяжело, трещала голова, и казалось, что болит каждый сантиметр его тела. Он немного приподнялся на локти и огляделся: кровать была вся в крови, постельное бельё разодрано, похоже, будто после драки он решил простыне дать сдачи.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — набравшись сил, спросил Иван.

— А как мне с тобой разговаривать? Посмотри, как ты выглядишь... до чего довели твои пьянки. Полюбуйся на себя в зеркало! Какие у тебя раны…

...Внезапно кто-то стал настойчиво сигналить на улице. Это вывело Ивана из видения. «Да кто там?» — раздражённо бросил он и подошёл к окну. Во дворе он заметил двух дам, которые не могли разъехаться. Но он смотрел на самом деле не на них, а снова в никуда. В этот момент его посещала мысль: «Почему это видение было не перед дракой, а после? Так я не смогу предотвратить происшествие…»

Опять какая-то из дам подала сигнал, который прервал его размышления. Он достал телефон и начал надиктовывать своё видение.

Допив чай, Иван пошёл и рухнул на кровать, не в силах больше сопротивляться сну.

Начинался понедельник. В восемь утра прозвенел будильник, но Иван, который открыл глаза за несколько минут до этого, спокойно его выключил и направился приводить себя в порядок. Он чувствовал себя отдохнувшим, и его разум сейчас был переключён на работу. Сегодня ему надо было сдавать большой объём. Обычно Иван начинал в выходные, чтобы всё успеть, но эти «приключения» отняли все два дня.

Москалёв работал редактором статей на фрилансе в разных изданиях и на сайтах. Он хорошо разбирался в типографике, и даже большой объём его не мог напугать. Но ему было тяжело сосредоточиться из-за мыслей о предстоящем «эксперименте».

Иван никак не мог решиться: «Сделать это сейчас?.. Или дождаться вечера?» Всё-таки не зная, какие могут быть последствия «эксперимента», он заставил себя окунуться в работу. Налил пол-литровую кружку чая, взял два последних глазированных сырка и сел за ноутбук.

Увлечённый работой, Иван не замечал, как пролетал час за часом. И вот внезапно пришло сообщение на телефон. Вообще, у него был беззвучный режим: если телефон издавал звуковой сигнал, значит, это кто-то близкий или что-то важное. Он посмотрел на экран.

[16:46] Антон: Посидим сегодня?

[16:48] Иван: Понедельник же?

[16:53] Антон: Я сдал объект, хочу выдохнуть, мне завтра никуда не надо.

[16:54] Иван: Заходи! Возьми что-нибудь перекусить.

Примерно в шесть часов вечера Иван закончил работу и включил очередной ролик про «мультивселенную», пытаясь почерпнуть полезную информацию.

Раздался дверной звонок — это пришёл друг. В руках у него были две большие пиццы. Антон прошёл на кухню, положил их на стол и продемонстрировал фирменный трюк, доставая банку за банкой из рюкзака.

Если Шалоев решал выпить пива, его рюкзак мог вместить больше, чем грузовик.

— Ты чего? Не ходил к Беспалову? — спросил Антон, указывая пальцем на визитку, лежавшую на столе.

— Ходил, интересно было пообщаться. Мне кажется, я не псих… — немного помолчав, с улыбкой добавил: — Пока ещё.

Антона это тоже заставило улыбнуться. Иван продолжил:

— Эдуард Васильевич помог мне разобраться в себе — я кое-что понял…

— И что же ты понял?

— Я должен сделать счастливым себя. Настоящего! Здесь, а не где-то там… в мечтах или видениях.

— Ну, замечательно. Давай в приставку сыграем, что ли! — предложил Антон. Он был в приподнятом настроении, так как и подумать не мог, что затевает его друг.

— Бери пиво и… погнали!

— Не! Я себе чай сделаю, мне потом надо ещё поработать... — сказал Иван, справившись с искушением.

В отличие от Ивана, которому ещё предстояло работать, Антон не хотел упускать момент — он мог расслабиться и отдохнуть. Работа сделана, жена уехала к родителям, составив детям компанию.

— Тогда, получается, все шесть банок мне. Пей свой чай! — почти смеялся Шалоев.

Антон взял две баночки пива со стола, три куска пиццы положил на тарелку и направился в комнату.

Иван открыл коробку и обрадовался:

— О, «карбонара»!

Затем проделал те же манипуляции с ней, что и друг, только вместо пива взял свою пол-литровую чашку чая и тоже понёс всё в комнату. Антон уже сидел полулёжа на кровати, подложив одну из подушек под спину. Тарелка и банки расположились на прикроватной тумбочке. Он указал на пока ещё тёмный экран и произнёс:

— Врубай! Сейчас я тебе «наваляю»!

Иван подошёл и поставил всё на тумбочку с другой стороны кровати. Взял два контроллера с подзарядника, который располагался на небольшой полочке над тумбой, и врубил приставку.

Они «бились» уже где-то час — очередной бой «Смертельной схватки» закончился победой Антона.

Иван перевёл взгляд на товарища — тот отложил контроллер и потянулся открывать третью банку. Чашка Ивана стояла уже пустой, но он больше не хотел пить чай. Ещё пару мгновений подумав, он сказал:

— Ладно, Тох, шесть тебе много! — и с улыбкой пошёл себе за банкой пива.

Всё-таки он сдался и решил отложить «эксперимент» на следующий день, а сейчас отдохнуть с другом. Они ещё два часа провели за игрой: в основном побеждал Антон. Он был мастером этой игры, тогда как сам Иван, напротив, пусть и обладал игровой приставкой последнего поколения, включал её довольно редко.

И вот наконец битва закончилась победой Ивана.

— Ну что? Понял, «нуб»! До этого я разминался.

— Ой, просто я выпил уже четыре, ты специально меня напоил, чтобы хоть где-то выиграть, — парировал Антон.

— Слушай, Ванёк, надоело. А у тебя есть что-нибудь вместе пострелять?

— Есть! Встань! Сейчас покажу…

Антон с удивлением встал рядом с кроватью. Иван её открыл и достал свёрток из мешковины.

— Вот тебе! Тох… пострелять! — и протянул Антону.

Антон его развернул и опешил.

— Ни фига себе! Пистолет! Настоящий?

— Это револьвер «СВ 625». Конечно, настоящий.

— Откуда он у тебя?

— Я купил, решил коллекционировать. Ты же сказал: «Тебе надо чем-то увлекаться», — вот я придумал себе занятие, — схитрил Иван.

— А есть патроны?

— Нет... говорю же — в коллекцию взял. Будет мой первый экземпляр.

— Ну, правильно. Зная тебя — ещё патронов не хватало. Дорогой?

— Сорок тысяч! — гордо выдавил Иван, забирая револьвер из рук друга.

— Серёге, надеюсь, не показывал?

— Нет, мы же сейчас почти не общаемся. А что?

— И не показывай, а то мало ли что... — опасался Антон. Лучший друг недолюбливал соседа, на то были свои причины.

Иван промолчал. Вернул свёрток с револьвером на место и закрыл кровать.

— Вань, у нас всё закончилось, — уныло констатировал Антон. — Не хочу больше играть. Я, наверное, пойду. Возьму ещё парочку и включу какой-нибудь фильмец перед сном.

— Я с тобой пройдусь. Мне продукты надо купить, а то мать говорит: у меня ничего нет в холодильнике. Кстати, Тох, возьми рыбу! Копчёная, отец сам коптил, я не ем её, а тебе сейчас под пиво пойдёт.

— О-о, давай! А «мы» такое едим.

Проводив друга и купив продукты, он вернулся домой. Теперь в его холодильнике помимо сосисок были и курица, и картошка, а ещё разные овощи из списка, но сегодня он готовить ничего не хотел, да и на кухне ещё пицца оставалась.

Оказавшись с собой наедине в квартире, Иван никак не мог отогнать мысли об «эксперименте». Но твёрдо решил отложить его на утро, так как знал: после пива уже не сможет направить все усилия, весь свой разум на нужный ему момент времени.

Иван принёс ноутбук в кровать и продолжил смотреть ролик, который стоял на паузе с прихода Антона.

Где-то около одиннадцати часов вечера он заснул, а длиннющий научпоп-ролик продолжил идти сам собой.

Глава 4. Эксперимент

Вторник, восемь утра. Иван забыл отменить будильник, и тот сейчас, где-то звеня, упрямо пытался вырвать его изо сна. Последние минуты вечера он провёл на кровати за просмотром ролика по телевизору, оставив телефон на кухонном столе. Отключив наконец будильник, он, не успев ещё одеться и стоя в одних трусах на кухне, взял из коробки последний кусочек пиццы. «М-м-м… „карбонара“, даже холодная, вкусная», — наслаждаясь первым укусом, думал будущий экспериментатор. Но на этом он прервал импровизированный завтрак. Пусть вчера дело и ограничилось всего двумя баночками, пить с ночи всё равно очень хотелось. Так как Иван часто гонял чаи, в чайнике почти всегда оставалась кипячёная вода. Он взял его и жадно стал хлебать из носика. Утолив жажду, теперь стоял на распутье: пойти на пробежку или сразу утром начать «эксперимент».

Тяга к свершениям взяла верх, и он стал ходить по дому, закрывая везде шторы. В этом районе активно шло строительство новых высоток. Ивану сейчас казалось: «За мной наблюдают во все окна». Ему даже как-то привиделся силуэт с биноклем в доме напротив. А в таких делах, с револьвером в руках, он не хотел бы привлекать чужие взгляды. Закрыв все окна, Иван поднял кровать за петлю механизма. Достал пистолет из свёртка и один из двух припрятанных патронов. Тяжёлый боевой револьвер он с грохотом положил на тумбочку, а вот от патрона раздался тихий, но звонкий стук. Выдохнув, он направился на кухню попить воды. Снова сделав пару глотков прямо из чайника, Иван почувствовал, что успокоился и готов.

«Почитай хоть, что к чему…» — вспомнил он наставление «продавца». Затем подумал: «Действительно, надо ознакомиться с реквизитом», — подошёл к ноутбуку, лежавшему на кровати, и забил в поисковике: «Револьвер „СВ 625”».

Ивана удивило лишь то, что гнездо барабана называется «камора», в остальном ему всё было понятно.

Разобравшись в итоге, как всё устроено, он взял с тумбочки револьвер, небрежно вставил патрон и раскрутил барабан правой рукой о левое плечо, не глядя на сам револьвер, чтобы случайно не заметить, в какой каморе находится патрон. Стоя возле тумбы и смотря на незаправленную кровать с ноутбуком, он поднёс пистолет к виску, всеми силами пытаясь вспомнить моменты до аварии: как он садился в машину, ехал на пассажирском сиденье, в какой момент мог заснуть — всё то, что, как ему казалось, должно было перенести туда его сознание.

Иван прищурился… Он пытался пересилить себя и дрожащей от страха рукой нажать на спусковой крючок, но его палец будто останавливали какие-то силы. Скорее всего, это был инстинкт самосохранения, а точнее, то, что от него ещё осталось. Он выдохнул и почувствовал, как от волнения стало опять сухо во рту. Положил пистолет на кровать и пошёл допивать оставшуюся в чайнике воду. Буквально через минуту он вернулся и попробовал повторить процесс. Когда дело дошло до нажатия на спуск — во рту снова пересохло, рука затряслась, но на этот раз он смог себя побороть. Иван нажал на спусковой крючок…

Он успел услышать только щелчок курка… как вдруг голова закружилась… перед глазами всё стало расплываться. Находившиеся в комнате кровать, большой шкаф и тумбочки начали сливаться, образовывая коричнево-бежевый туннель. Постепенно цветовую гамму дополнила белизна обоев. Туннель медленно-медленно стал вращаться по часовой стрелке. Ощущение было, словно он замер на месте, а весь остальной мир вращался, сжавшись в сферу перед глазами. Иван не понимал, находится он внутри или снаружи туннеля, голова кружилась всё сильнее. В этот момент его посетило необъяснимое, непонятное чувство присутствия — то ли кто-то находился рядом, то ли это он так себя осознавал, словно со стороны.

— Кто здесь? — пробормотал Иван и «отключился»…

…— Просыпайся, Ваня! Просыпайся!

«Дядя Саша?» — растерялся Иван, видя перед глазами лишь пелену и чей-то силуэт.

— Вот-вот приедем, ты проспал всю дорогу.

Иван сидел полулёжа, вжавшись в переднее пассажирское сиденье кроссовера. Он чувствовал оцепенение, как будто это ему снится. Но, осознавая, что это не сон, он изо всех сил пытался сказать, размахивая руками перед собой: «Стой! Стой!» В какой-то момент у него получилось выдавить из себя негромко, но достаточно чётко, чтобы дядя услышал:

— Стой! На обочину!.. — зачем-то добавил Иван, думая, что ничего внятнее в таком зажатом состоянии произнести не сможет.

— Ладно-ладно… Что с тобой? — оторопел дядя Саша и включил поворотник.

Дядя остановился буквально в десяти метрах от того злополучного светофора, в кармане дороги, где когда-то располагался пост полиции. Иван почувствовал, что машина затормозила. Из-за спутанного сознания у него не получалось разглядеть, где они находятся. Он до конца не понимал, переживает всё это взаправду или пришло очередное видение; отчётливо слышал голоса и звуки, а остальное как в тумане… такое реальное, но расплывчатое, словно у него очень плохое зрение и он забыл надеть очки. Вдруг Иван услышал машину со спецсигналами и успел зажмуриться, подумав: «Чёртовы мигалки!» — но… столкновения не произошло. Звук сирены искажённо впивался в барабанные перепонки — фургон пронёсся совсем близко. Проблесковые маячки, издававшие шумный скрип, быстро удалялись…

…Сознание Ивана вернулось в комнату. Он стоял с пистолетом в руке, у себя перед кроватью, в полумраке, который создавали занавешенные окна.

«Получилось?.. Как узнать? Как проверить? — задавался вопросами Иван. — Ладно, сперва надо всё записать!»

Он взял в руки телефон и заметил, что прошло буквально две минуты с момента, когда он пришёл с кухни и начал эксперимент. Иван включил приложение «диктофон» и, слегка дрожа, во всех подробностях описал пережитое.

С большим трудом он смог договорить, ведь в горле опять сильно пересохло. Быстрым шагом направился на кухню с мыслью: «Чего бы попить?..» Сначала Иван открыл холодильник и допил оставшееся в пакете молоко. Этого ему было мало, он достал кружку и налил холодной воды из-под крана. Жадно всё выпил и налил ещё. Он сделал пару глотков, и его осенило:

— Тётя Таня!.. — Иван стал размышлять: «Надо с ней поговорить — если что-то изменилось, я это сразу пойму».

Татьяна Матвеевна — его крёстная, супруга дяди Саши — жила в двадцати километрах к югу от Москвы, в посёлке Балаево. Это почти в два раза ближе, чем дом его родителей — тот самый, куда они переехали перед пенсией. Благодаря этому он находился один в квартире и мог спокойно экспериментировать.

Иван твёрдо решил: надо пообщаться именно вживую. Ведь если что-то поменялось, так ему будет легче это заметить. Он подошёл к шкафу, чтобы одеться, и в отражении заметил, что шрама на левой брови нет. Иван ринулся к зеркалу и, чуть ли не прижавшись к дверце, разглядывал и тёр бровь. «Охренеть! Куда делся шрам? Что-то точно изменилось!» — поразился он. Быстро оделся по-летнему и выскочил из квартиры. Выбегая из подъезда, он заметил соседа, сидевшего метрах в двадцати на лавочке.

— Серёг, здорова! — махнул рукой Иван.

Сосед удивлённо кивнул в ответ, не вынимая изо рта сигареты. Иван, не подходя к нему, «полетел» к железнодорожной станции. До неё было примерно пятьсот метров. Всю дорогу он передвигался лёгким бегом, то ускоряясь, то сбавляя темп. Подходя к станции, он заметил прибывающий поезд, ему пришлось опять ускориться, чтобы приложить билет к турникету и успеть забежать в вагон. Современные поезда ходили часто, примерно каждые десять минут, но ему не терпелось всё выяснить… Он не мог больше ждать ни минуты!

Через полчаса он уже стоял на платформе «Балаево». Пытаясь понять, куда ему идти, быстро окинул взглядом современную станцию и, заметив на новых указателях выход в нужную сторону, поспешил к дому крёстной. Аккуратный поселковый домик стоял возле леса, в километре от станции. Иван прекрасно знал туда дорогу, но его сбило с толку преображение. За последние два года, что он не навещал тётю, отстроили новую железнодорожную станцию, а возле неё возвели целый развлекательный центр. Проезжая в прошлом году в этом же направлении к родителям, он не замечал, что идёт какое-либо строительство.

Тётя Таня открыла дверь. Иван, запыхавшись, произнёс:

— Дядя Саша, простите…

— Что «дядя Саша»? — удивилась та.

Уже по взгляду Иван понял, что она говорит о нём в настоящем времени.

— Он на работе ещё, сегодня у него длинный маршрут, — добавила тётя.

«Он жив… как так», — мысли путались, но Иван вслух продолжил: — Шесть лет назад… авария… с мигалками, — сбивчиво пытался донести он.

— Не припомню никакой аварии. Саша хвастался, что никогда не попадал в них, я много раз это слышала.

— Отлично! — сверкнул Иван голубыми глазами. — Это же… отлично!

Он обнял тётю и выбежал из дома, ему не терпелось рассказать Беспалову: «У меня получилось!»

— Вань, ты куда? Зайди! Чаю хоть попьём… — бросила крёстная ему вслед.

— Тётя Тань, я вспомнил… мне надо бежать, ещё будет время, зайду обязательно!

Как только Иван вышел за калитку, сразу набрал Эдуарду Васильевичу и договорился о встрече, свободное окно было на пять часов вечера. Когда он положил трубку, увидел, что к остановке, в пятидесяти метрах от него, подъезжает автобус.

— О-о!.. — удивился Иван и побежал вполсилы. — Постой! — махнул он, приближаясь к транспорту, и водитель послушно ещё несколько секунд не закрывал двери. — На этой остановке ещё что-то ходит?!

— Да, автобус раз в час, по расписанию, — подслушав, ответила женщина средних лет.

— Я посмотрел, там написано: станция «Балаево». А-а… не подскажете конечную маршрута?

— Ой… по-моему, автобус идёт до Ясной зари.

— О, это хорошо, спасибо! — обрадовался Иван. — Там живут мои родители, на нём и доеду, — поделился соображениями он и приложил карту для оплаты.

До приёма было ещё примерно семь часов. С одной стороны, это Ивана расстраивало: ему не терпелось залететь к доктору и прикрикнуть: «У меня получилось!» А с другой — он был рад навестить родителей, раз находился на полпути. Да ему и не хотелось выходить на станции. Ещё больше к поездке подталкивал удобный, полупустой новый автобус с кондиционером, который пришёл как раз вовремя. Он сел у окна на несолнечную сторону и с комфортом и хорошим настроением поехал к родительскому дому.

Иван словно что-то изменил своим экспериментом, мир вокруг менялся на глазах: ему казалось, что всё стало у него получаться — легко найти верную дорогу, поезда и автобусы приезжают, когда он подходит к остановкам, а самое главное — дядя Саша жив и крутит свою баранку, как прежде, без аварий.

«Я заставил Вселенную работать на меня», — с широкой улыбкой на лице подумал Иван и решил в подтверждение своей теории скачать на смартфон приложение «Лотерея-24». Зарегистрировавшись, он оплатил с электронного кошелька два билета лотереи по сто рублей. В описании было сказано: «Выиграй до 100 000 рублей!» Он открыл первый билет, по условиям надо было потрясти телефон, и должна выпасть определённая комбинация цифр на экране. Он начал легонько трясти телефон, выпала комбинация — «8-8-8-9-4», и появилась надпись: «За три совпадения вы выигрываете 100 рублей!» «Уже неплохо, одна сотня вернулась», — хмыкнул Иван и нажал на второй билет. Снова начал трясти телефон, и в этот раз ему выпало — «5-5-5-5-3»: «За четыре совпадения вы выигрываете 10 000 рублей!» «Ого!» — удивился Иван. Он стал ощущать себя центром мира, будто невероятный везунчик. После розыгрыша второго билета он вышел из приложения с хорошим настроением. Иван ехал и смотрел в окно на загородные пейзажи: деревни, речку, поле и лес. На самом деле, азартные игры его не сильно интересовали, ему просто хотелось увидеть подтверждение своей удаче, а небольшой выигрыш — это приятный бонус.

«Что, если своим экспериментом с револьвером я ничего не поменял в прошлом, а просто оказался в другой вселенной… Для себя, получается, уже в четвёртой, где мне постоянно везёт. Вдруг ничего нельзя изменить, а можно просто переместиться?» — с каждым новым событием он всё больше ощущал, что опять становится «новым» человеком.

Автобус притормозил на остановке «Ясная заря». Иван вышел и огляделся — здесь мало что поменялось, ему было всё знакомо. Он перешёл шоссе и уверенно направился по деревенской грунтовой дороге в сторону родительского участка. Весь путь составлял примерно шестьсот метров. Пока он шёл, чувствовал приятную деревенскую тишину, слышно было только пение птиц, звуки домашних животных и то, как от ветра колышутся деревья. Так приятно было идти по деревне. Особенно остро ощущался контраст с заасфальтированным городом: свежий воздух, аромат листьев и скошенной травы, а с речки доносились запахи сырости и тины, когда он проходил над ней по мосту.

— Какие люди! — произнесла мама, открывая дверь, ведущую на участок. — Ваня… как ты у нас оказался?

— Я к тёте Тане заезжал…

— Она уже звонила, сказала — только зашёл и сразу убежал.

— В тех краях один заказчик живёт, я проект отвозил, решил заскочить, — выдумал на ходу Иван. — А потом к вам.

— Ну и правильно, ты у нас, наверное, год не был, — сияла мама.

— А-а… где папа? — с опаской спросил Иван, осматривая участок: мало ли что ещё могло поменяться…

— Так он... на рыбалке ещё, скоро уже приедет. В четыре утра на речку поехал, говорит: «Сегодня клёв хороший должен быть». Проходи в дом, чай будем пить. Или нет, может, на улице, в беседке? Давай на улице! Ты, наверное, и так постоянно дома сидишь.

— Да, мам. Давай на свежем воздухе посидим.

Территория площадью десять соток располагалась в старом посёлке Ясная заря. На ней был построен длинный одноэтажный дом, состоящий из пяти комнат и кухни. Родители его подремонтировали, провели водопровод, канализацию, а участок обнесли современным двухметровым забором и стали жить теперь здесь, на природе. В саду росли яблони, сливы, вишни, также были ещё кустики смородины и крыжовника. Вторая часть огорода, где когда-то выращивали картошку, сейчас была засеяна изумрудным газоном, а ближе к забору расположилась новая, большая беседка. Родители ничего выращивать не хотели, не считая фруктов и ягод, просто поддерживали эстетичный внешний вид участка.

Отец Ивана, Алексей Борисович, работал удалённо в типографии ведущим редактором. Занимался тем же делом, которому и сына отправил учиться. В свободное время он помогал облагораживать участок, а также иногда ходил на рыбалку.

Мама, Елена Андреевна, первый год как вышла на пенсию, до этого работала бухгалтером в небольшой частной компании; сейчас ягоды, фрукты и цветник были на ней.

Иван подошёл к беседке — большая, круглая, цвета светлого дерева, покрытая лаком. Внутри по кругу стояли скамейки, при желании там могло поместиться человек десять. Рядом с беседкой установлен крытый гриль-мангал из чёрной стали.

Иван сел за стол с другой стороны от входа, чтобы не мешаться. Он знал свою маму прекрасно. Сейчас будет «носиться»: чай, конфеты, печенья, пироги. Мама принесла в первый заход чайник с кипятком, заварник и направилась за следующей партией посуды. Он хотел приподняться, помочь, но услышал в ответ:

— Сиди! Ты не знаешь, где чего лежит. Да и не каждый день ко мне сын в гости приезжает…

Иван чувствовал невероятно комфортную, спокойную обстановку: «Сейчас ещё отец придёт, рыбки свежей пожарим или закоптим. В этой вселенной мне определённо нравится!»

За чаепитием мама спросила:

— Как Антон поживает? Гулять-то ходили тогда, он сына брал с собой или с родителями оставил?

Ивану эти вопросы показались странными: «Мама ничего не упомянула про его жену Алёну, и почему-то прозвучало „сын“, когда у них два мальчика? Ну да ладно...» Чтобы не подавать вида, что он на самом деле вместо парка ходил к психологу, скромно ответил:

— Всё хорошо у него. Мам, да мы вдвоём, в парке походили, посидели у речки, ближе к вечеру разошлись.

— Пока отца нет, послушай, что я тебе скажу: найди себе кого-нибудь! Можете жить у нас, в Бутово. С отцом я поговорю, не переживай. Что вы с Антоном просто так по парку ходите? Познакомьтесь с девушками, так и гулять интереснее будет... — с натянутой улыбкой сказала мама.

На этом моменте Иван опять удивился, что она игнорирует жену приятеля, и подумал: «Когда Алёна успела ей разонравиться?..»

— Шалашовку эту забывать надо! — не могла не дополнить Елена Андреевна.

— Мам, ну что опять…

— Ничего, ничего… Вань, мама тебе плохого не посоветует!

Допив чай, Иван захотел посетить дом и вспомнить время, проведённое в деревне. Он до подросткового возраста каждое лето оставался здесь, на природе, и постоянно гулял с соседскими ребятами.

Родители обычно размещались в большой комнате, на кухне и в спальне — это первая часть дома. Маленькая комната, где ночевал в летние каникулы Иван, была словно не тронута со времён его юности, как и соседствующие с ней: комната дедушки с бабушкой и небольшое помещение за старой печкой. Родителям для двоих было достаточно первой части дома. В остальную, разделённую массивной дверью, они почти не заходили, сохранив всё в точности с его подростковых лет.

Иван сначала зашёл в свою маленькую комнату, зацепил взглядом кровать, небольшой столик рядом с ней и шагнул в комнату по соседству. Присел на старое кресло и «отправился» в прошлое: «Ох... запах старой мебели, здесь будто никогда ничего не менялось. Всё такое „древнее“, но лежит аккуратно по своим местам. Вещам было лет не то что больше, чем мне, а больше, чем родителям».

И правда, в комнате был относительно новый только телевизор, но тоже почти его ровесник, на котором маленький Ваня, приезжая на каникулы, смотрел мультфильмы, — он до сих пор стоял на том же месте, что и двадцать лет назад. Иван нажал кнопку включения: «Ого, работает! Старый японский телевизор, а какое качество изображения… Лучше, чем сейчас делают, как-то натуралистично, что ли», — восхищался он.

Иван взял пульт, сел обратно на кресло и стал щёлкать по каналам, которые позволяла поймать старая антенна. Ему хотелось не столько смотреть передачи, сколько освежить воспоминания и вернуться в детство…

…— Ванёк, прыгай! Ну же! Все ждут… Ты сможешь!

Он разбежался и нырнул «солдатиком» с небольшого мостика в речку. И в момент погружения, примерно на глубине трёх метров, зацепился ногой за какую-то затонувшую металлическую конструкцию. Ваня кое-как добрался до берега, ощущая, как жжёт рану из-за попадающей в неё воды. Сидя на песке, взглянул на ногу — на левом голеностопе спереди была глубокая рваная рана, она кровоточила, не собираясь останавливаться. Кто-то из ребятишек в панике снял майку и подбежал перетянуть ему ногу…

…— Ваня! Ваня, ты тут? — позвала мама, заглядывая с порога в коридор второй части дома. — Папа пришёл, целое ведёрко рыбы принёс. Иди к нам!

Иван машинально потрогал место, где должна была располагаться рана, обнаружив там шрам размером около двух сантиметров вдоль и полсантиметра поперёк. «Странно, я этого совсем не помню, словно какое-то новое событие. Интересно… ещё одно новое ощущение, будто это было и я всё прекрасно помню, но одновременно с этим никогда не переживал эту травму по-настоящему, — Иван, не переставая, размышлял: — Вроде было, а может, и нет… Ну как нет? Вот же он, шрам. Во сколько лет я его получил — семь… восемь?..»

Он сидел ещё какое-то время и вдруг, то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от присутствия старой ностальгической атмосферы, ему… захотелось курить. «Я же бросил... Такой тяги года три не испытывал, с момента той злополучной драки. Как такое может быть?» — задавался вопросами Иван.

Он стал рыскать в старом доме по полкам. «Где же лежали сигареты?» — подумал Иван и нащупал сзади за печкой в пакетике старую, почти полную пачку сигарет с зажигалкой. Он открыл окно и затянулся. Ощущения играли с ним, словно всё произошло только вчера. Почувствовав вкус молодости и всех тех лет, по которым испытывал сильнейшую ностальгию, ему хотелось ещё и ещё. Докурив первую, он сразу же закурил вторую. Иван одновременно ощущал грусть от прошедших молодых лет и эйфорию от воспоминаний и запретного плода. Неужели старая привычка вернулась?..

— Ваня! Ну, ты где? Что ты тут делаешь? Ты что, куришь? Не кури в доме!

От неожиданности он потушил сигарету кончиками пальцев, слегка обжёгшись, и в панике кинул окурок в окно. Иван, не зная, как объяснить, почему так себя ведёт, ответил лишь:

— Хорошо, мам. Я это… случайно нашёл сигареты и что-то… захотелось, — проглатывая последние слова, еле слышно договорил Иван.

Выйдя из дома, он увидел отца, тот сидел возле беседки на рыбацком стуле и чистил рыбу.

— Ого, сколько ты наловил!

— Да, Вань. Видишь, один сидел спокойно, никто не мешал, место тихое, а после утреннего дождичка… клёв пош-шёл! — протянул отец, пребывая в хорошем настроении. После чего добавил: — Прямо одна за одной! В общем, сегодня на обед будет жареная рыбка.

— Пап… а вы с дядей Сашей давно виделись? — Иван захотел ещё раз удостовериться в успехе эксперимента.

Дядя Саша — Александр Борисович, родной, старший брат отца, их разница в возрасте составляла почти три года. Когда папа ездил по делам в Москву, по пути он иногда навещал брата, если тот находился дома.

— Вань, знаешь… давно. Месяца два не виделись. Как ни спрошу, он постоянно где-то в рейсе. Любит Саша кататься! — пошутил отец. — Так, ладно, пойду маме рыбу отнесу, можно начинать готовить.

Иван не любил консервированную или приготовленную вчера рыбу, а вот свежую очень даже ел: только со сковородки, вкусную, хрустящую… Она ему тоже напоминала, как он проводил здесь лето: дедушка или папа приходили с рыбалки и готовили свежие блюда — уху, жареную и копчёную рыбу.

После обеда с родителями и ещё одной чашечки чая Иван посидел, выслушал мамины наставления и решил, что ему пора.

— Ладно, я буду собираться! Уже почти три часа, а мне ещё надо за компьютером поработать, завтра статью сдавать, — выдумал Иван повод, держа в голове встречу, которая состоится уже через два часа.

— Хорошо, я тебя довезу до станции, чтобы ты на автобусе зря не мотался, — настоял отец.