Read the book: «Пилоты забытой войны»

© Станислав Сахончик, Александр Семёнов, 2021

(второе издание с дополнениями)

1. Об авторе

Семёнов Александр Дмитриевич родился 14 января 1952 года в селе Новороссия Шкотовского района Приморского края в семье военного летчика-истребителя (участника Корейской войны в 1953 года).

Работая в проектном институте «Амургражданпроект» г. Благовещенска с 1971 г по 1992 год на различных должностях от техника строителя до инженера-руководителя группы и главного конструктора зональной серии типовых проектов. С 09.2001 г. работаю экспертом в органах государственной экспертизы проектной (строительной) документации – ГАУ «Амургосэкспертиза» по настоящее время (2021 г).

Литературной деятельностью начал заниматься без отрыва от основной работы в проектной экспертизе, публикуя свои рассказы в электронных сетях интернета на «Проза РУ» начиная с 05.01.2012 года (23 рассказа) по настоящее время. Член военной секции амурских писателей ВНО (военно-научного общества).

2. Белые пятна Корейской войны

За 70 лет, прошедших со дня окончания Корейской войны, многие стороны ее непростой истории до сих пор остаются неизвестными российскому читателю. Именно российскому, потому что до самого последнего времени ее участники жили «под подпиской», строжайше запрещено было фотографировать и что-либо писать в письмах с войны. Да и собственно участие в войне отрицалось, маскировалось в документах записью «служебная командировка», ко многим документам в архивах же сих пор нет свободного доступа.

Зато на Западе в странах, принимавших участие в войне (США, Англии, Австралии и др.) и входивших в т. н. «Силы ООН», действия своих летчиков, моряков, танкистов и пехотинцев оценены по достоинству. Правда заодно создано и немало богато иллюстрированных мифов о знаменитых американских и британских асах, пачками сбивавших корейские МиГи и сотнями уничтожавших северокорейские танки.

Все это существенно мешает нынешним российским историкам в правдивом описании подвигов советских людей, принимавших участие в этой, малоизвестной у нас войне.

Только в последнее время, после появления мемуаров знаменитых летчиков Н.Кожедуба, Е.Пепеляева, Сутягина и других асов корейской войны, и благодаря самоотверженной работе энтузиастов-историков, таких как И. Сейдов, А.Розин, Россия узнала о своих, доселе неизвестных героях.

И, тем не менее, последнее слово в истории участия советских людей в Корейской войне еще не сказано. Не открыты для изучения архивы Министерства обороны, наглухо засекречены данные об участии нашей бомбардировочной авиации и авиации ВМФ в той войне и только воспоминания еще живых участников позволят скупо пролить свет на эти вопросы.

А вопросов, даже при поверхностном изучении имеющихся открытых материалов о той войне, возникало достаточно много.

В частности о том, как северокорейскому ВМФ, насчитывающему с десяток катеров и шхун, удавалось так удачно минировать подходы к южнокорейским портам и прибрежные коммуникации. На поставленных морских минах подорвалось несколько американских и южнокорейских боевых кораблей и множество транспортных судов.

Какими силами велась морская и воздушная разведка в тылах южнокорейских войск, учитывая полное господство в воздухе Кореи американской авиации и флота при отсутствии дальних бомбардировщиков и подготовленных пилотов в составе северокорейской авиации.

На эти вопросы частично нашелся ответ в книге известного историка авиации И.А. Сейдова «Ночные сражения в корейском небе», недавно вышедшей в издательстве «Русские витязи» тиражом всего в 750 экземпляров.

В частности, в обеспечение минирования акваторий портов и коммуникаций снабжения войск ООН большой вклад был внесен советскими самолетами А-20Ж «Бостон» из 36-го минно-торпедного авиаполка (МТАП), базировавшимися на аэродроме Тученцзы в Порт-Артуре. Вылеты производились, как правило, ночью. Приводятся косвенные данные и об участии в разведывательных операциях самолетов 52-го гв. ТБАП.

Кроме того, самолеты из 36-го МТАП проводили воздушную разведку Желтого моря, нередко залетая на территории Кореи. Видимо не все полеты ограничивались только разведкой. Так, по данным американцев, 7.06.1951 г. «одиночный бомбардировщик атаковал позиции войск ООН у Чхорвона, сбросив 5 бомб на штаб. После обстрела зенитками скрылся на сопредельной территории». При этом известно, что своей бомбардировочной авиацией Северная Корея в то время не располагала. По свидетельству бывшего штурмана бомбардировщика А-20 «Бостон» Саблина их экипажу, как и другим, часто приходилось летать на ночные бомбардировки объектов на побережье Кореи и вступать в бои с перехватчиками.

Разумеется, это были очень рискованные вылеты и далеко не все экипажи возвращались на родной аэродром перехваченные американскими ночными истребителями. «Пропал без вести» – такое извещение получали родные и близкие, даже не зная долгие годы, даже приблизительно, где и при каких обстоятельствах они погибли. На выставленных советскими самолетами и корейскими судами минах подорвались американские эсминцы «Уок», «Эрнест Г.Смолл», «Бартон» и несколько других кораблей и транспортных судов. Конвои судов обеспечения и боевых кораблей уже не рисковали приблизиться к объектам побережья, не проведя предварительно траления фарватеров

В марте 1950 года в Китай прибыла специальная группа на бомбардировщиках Ил-28 из состава 132-й БАД под командование Героя Советского Союза майора Арсеньева Н.А. Группа состояла из двух эскадрилий.

Бомбардировщик Ил-28

С началом активных боевых действий экипажи Илов из этой группы стали активно привлекаться к разведывательным полетам над территорией Южной Кореи. Естественно, что самолеты несли китайские опознавательные знаки, а летчиков переодели в китайскую форму.

По утверждению участника этих событий П. А. Шпака летчики его подразделения осуществляли разведку и наблюдение за кораблями ВМС США и их союзников и портов базирования в Южной Корее. Он рассказал, что в одном из вылетов он был сбит, но смог совершить вынужденную посадку в Северной Корее.

Это был 13-й вылет (и не верь после этого приметам!) его экипажа в составе штурмана Александра Семеновича Пащенко и стрелка-радиста Сергея Степановича Бочарова. Интересно и то, что из них 12 были разведывательными полетами в ночные и утренние часы и первый боевой с бомбометанием цели в Южной Корее!

По его словам, их сбил реактивный истребитель – по всей видимости, F-80 или вероятней всего палубный F9F "Пантера", так как выход на цель наши летчики осуществляли со стороны моря, туда же и уходили.

Его рассказу можно было бы не поверить, тем более что даты он не помнит, но в его архиве оказалась справка медкомиссии, в которой говорится, что "старший лейтенант Шпак П.А. с 31.07.50 г. по 2.10.50 г. проходил лечение в госпитале (в\ч 08722)", таким образом можно утверждать, что факт сбития имел место где-то 30–31 июля 1950 года.

По словам Шпака, их авиагруппа была в Китае до конца боевых действий, после чего сдала самолеты союзнику и убыла в Союз. За все время потери составили 2 самолета Ил-28 и один экипаж (потерян был где-то в 1952-53 годах). В начале 1953 г. пропал без вести экипаж самолета Ил-28 подполковника А.И.Фокина, вылетевший на разведку погоды в Желтом море, поиски следов крушения успехов не имели.

Совершенно неизвестными широкому кругу читателей до последнего времени оставались факты участия советских стратегических бомбардировщиков Ту-4 в Корейской войне в качестве разведчиков и ночных бомбардировщиков.

Летали они, разумеется, ночами и без опознавательных знаков. Причем один из них был сбит над корейской территорией, только одному члену экипажа, стрелку-радисту сержанту Е.Е. Лазгину удалось спастись. Ему повезло вдвойне, поскольку он попал в руки партизан, переправивших его к северокорейцам. Он долго лечился в госпитале в Москве, потом был награжден орденом Красной Звезды.

Американцами 2.07.1950 г. был даже зафиксирован дневной пролет Ту-4 в сопровождении двух Ла-11 без опознавательных знаков над Сеулом. И еще почти полгода после окончания войны советские и американские самолеты следили друг другом на сопредельных территориях.

А один из американских перехватчиков «Скайнайт» из VMF-513 в районе 38-й параллели даже по ошибке устроил воздушное «ночное шоу» с высшим пилотажем перед одним из наших Ту-4, приняв его из-за идентичного силуэта за В-29 «Суперфортресс». За что своим начальником, полковником Коннором, был наказан двухнедельным изучением справочника по самолетам.

Все данные об участии Ту-4 и Ил-28 в Корейской войне были получены автором книги от непосредственных участников. На запрос в архив МО в Подольске, был получен ответ «Официально факт применения СССР в Корее бомбардировщиков Ту-4 не подтверждается, исторический формуляр 598 УТБАП ДА на данный момент засекречен». Белые пятна в истории Корейской войны будут разгадываться еще долго.

Поводом для написания сборника рассказов о воинах-летчиках забытой Корейской войны послужила встреча (так свела судьба) на одной работе двух человек, причастных к событиям, проходившим в небе Дальнего Востока в 1950–1953 годах. Один из нас служил рядом с аэродромом Сухая Речка в Приморье, атакованном американскими истребителями в 1950 году, другой был сыном морского летчика, участника той войны.

В нашей стране большинство людей не знает о секретной и основательно забытой Корейской войне 1950–1953 годов. А ведь воздушная война в Корее по размаху и интенсивности воздушных боев, а также по потерям была во много раз значительнее воздушных войн в Испании, на Ближнем Востоке во и Вьетнаме. Это была первая воздушная война «реактивной эры».

После поисков в книгах, газетах и на сайтах Интернета нам удалось найти биографии нескольких морских летчиков, участвовавших в Корейской войне.

Часть из них служила в Амурской области, а остальные – морские летчики-тихоокеанцы из секретного истребительного полка (781 ИАП ТОФ). Дополнив описания событий фотокопиями документов и фотографиями, мы, возможно, более полно осветили те далекие годы периода «холодной войны» и ликвидировали оставшиеся белые пятна в истории авиации. Надеемся, что представленная книга будет интересна и полезна не только летчикам и любителям авиации, но и просто патриотам нашей страны.

Заранее приносим извинения за возможные неточности, которые могут возникнуть по причине давности событий и отсутствия в живых их участников.

Благодарим всех авторов публикаций, книг и сайтов, сведения которых использовались в подготовке этой работы.

С. Сахончик, А. Семенов

3. «Холодная война» в небе

С распадом СССР закончилась и «холодная война», длившаяся 46 лет, с 1945 года, шедшая на всем протяжении границ нашей страны с переменным успехом. Не был исключением и Дальний Восток.

Американские летчики, видимо, помня о союзнических отношениях, частенько летали над кораблями и базами Тихоокеанского флота. С момента капитуляции Японии и до конца 1950 года было зафиксировано 46 инцидентов с участием 63 американских самолетов разных типов. Иногда наши зенитчики открывали заградительный огонь и в воздух поднимались истребители. Первый воздушный бой произошел в 1945 году над территорией Кореи, когда четверка «Аэрокобр» перехватила американский бомбардировщик В-29 и, обстреляв его, посадила на аэродром Хамхын, где в то время базировалась советская авиация.

Истребитель «Аэрокобра»

Американский самолёт В-29

Постепенно, с изменением внешней политики, случайные полеты превратились в систематические разведывательные, и воздушная война разгорелась не на шутку, достигнув апогея в 50-е годы. Так, в мае 1950-го над чукотским аэродромом Уэлькаль развернулся воздушный бой между американскими «Мустангами» F-51 и советскими Ла-11.

Истребитель ЛА-11 с опознавательными знаками КДНР

В результате летчик капитан С. Ефремов подбил одного «Мустанга», но и сам получил повреждения. А через месяц пара американских истребителей F -80 «Шутинг Стар» нанесла штурмовой удар по приморскому аэродрому Сухая Речка, повредив 9 «Кингкобц» 821 ИАП.

Американские истребители F-80 «Шутинг Стар» на аэродроме базирования в Корее

Истребитель Миг-15 в корейском небе

В декабре 1950 года будущий ас корейской войны капитан С.

Бахаев в паре со старшим лейтенантом Н. Котовым на истребителях МиГ-15 перехватили четырехмоторный разведчик RB-29 над мысом Сейсюра. В бою нарушитель был сбит и упал в море, экипаж погиб. Аналогичная судьба постигла еще два RB-29 над бухтой Валентин и островом Юрий, причем, надо заметить, первыми всегда открывали огонь американцы.

Но поршневым ветеранам Второй мировой, хотя и напичканным снарками крупнокалиберных пулеметов «браунинг», было сложно тягаться со скоростными реактивными перехватчиками МиГ-15, вооруженными 37-мм и 23-мм пушками. Исход схваток был предрешен заранее.

В июне 1951 года в районе мыса Островной в Японском море два советских истребителя Ла-11 из 88 ГИАП ТОФ сбили в бою двухмоторный противолодочный самолет P2V «Нептун» из эскадрильи PV-6 ВМФ США.

Двухмоторный противолодочный самолет P2V «Нептун»

Экипаж пропал без вести. Старшие лейтенанты И. Лукашев и М. Щукин были награждены орденами Красного Знамени. Там же, по странному совпадению, в 1954 году парой МиГ-17 с аэродрома Угловая был сбит еще один «Нептун».

Но не всегда воздушные бои были успешными для советских летчиков. 18 ноября 1952 года вблизи Владивостока четыре МиГ-15 781 ИАП ТОФ вылетели на перехват группы реактивных истребителей F-9F-2 «Пантера» из эскадрильи VF-718 с авианосца «Принстон», вторгшихся в советское воздушное пространство.

В завязавшемся бою американские летчики сбили 3 МиГа, пилоты которых погибли. Американские самолеты с повреждениями вернулись на авианосец.

Были и трагические ошибки. Летом 1954 года в районе Находки радиолокаторы засекли нарушителя границы, который неожиданно исчез с экранов.

Торпедоносец Ту-14

В это время с учебного полета в данном районе возвращалась группа торпедоносцев ТУ-14 из 46 МТ АП ТОФ, причем на последнем самолете отказал ответчик «свой – чужой». Самолет посчитали за нарушителя и приняли соответствующие меры. Поднятый по тревоге перехватчик МиГ-15 капитана И. Бывшева в условиях плохой видимости первой же очередью сбил торпедоносец. Экипаж погиб. В середине 60-х годов ракетчики 2-го дивизиона 441 зенитно-ракетного полка сбили перехватчик Як-25 с отказавшим ответчиком.

Истребитель Як-25

Самолет упал в районе бухты Горностай близ Владивостока, летчики, к счастью, успели катапультироваться.

Применение американцами более современных самолетов RB-50 (модификация В-29 «Стратофортресс») не принесло им особого успеха. Один разведчик был перехвачен парой МиГ -15 в районе пос. Жупаново на Камчатке. Вначале самолет пытались принудить к посадке, но бортовые стрелки открыли огонь. Сбитый пушками перехватчиков, самолет упал в море, экипаж пропал без вести. Однако полеты разведчиков не прекращались.

Следующий RB-50 был сбит в районе мыса Гамова 20 июля 1953 года, причем первыми огонь опять-таки открыли американцы, подбив МиГ-15 лейтенанта А. Рыбакова.

Самолёт-разведчик RB-50

Из 17 членов экипажа разведчика только один остался жив и был подобран советским пограничным катером. Рыбаков благополучно посадил свой поврежденный истребитель.

В 1954–1956 годах над Японским морем и Беринговым проливом были сбиты еще три самолета-разведчика ВМФ США «Нептун», экипажам которых тоже очень не повезло.

В ноябре 1954 года два МиГ-15 из смешанного авиакорпуса генерала И.И. Пстыго подбили четырехмоторный В-29 в районе острова Танфильева (Южные Курилы). Самолет, дымя и отстреливаясь, ушел в сторону Хоккайдо и (по данным разведки) упал и разбился возле дер. Ноккегун.

Американцы пустили в дело новейшие RB-47 (разведывательную модификацию реактивного бомбардировщика В-47 «Стратоджет»).

Самолёт-разведчик RB-47

В районе островов Беринга на Камчатке парой МиГ-15 был сбит первый из таких самолетов. Экипаж пропал без вести. Советские летчики капитан В. Коротков и лейтенант Н. Сажин из авиакорпуса генерала И.И. Пстыго были награждены орденами. Это была последняя потеря американцев в 50-егоды на Дальнем Востоке, но она отнюдь не означала прекращения разведывательных полетов возле советских границ. С появлением более совершенных средств воздушной разведки настала следующая фаза «холодной войны», показавшая, к сожалению, слабость советской ПВО.

На вооружение США были приняты реактивные высотные самолеты-разведчики Локхид U-2 и Мартин RB- 57А (модификация английского бомбардировщика «Канберра») с потолком в 20 тыс. метров.

Самолёт-разведчик U-2

Имевшиеся на вооружении советской ПВО истребители-перехватчики МиГ-17П, МиГ-19С, Як-25, не имевшие ракетного оружия, просто не могли их «достать» по высоте. В 1957 году над Приморьем два МиГ-17П пытались «достать» U-2, но безуспешно.

Американский самолет- разведчик RB-57D

2 марта 1958 года американский самолет RB-57D в 500 км северо-восточнее Владивостока вошел в воздушное пространство СССР и со скоростью 800 км/час прошел по маршруту Великая Кема – Советская Гавань – Комсомольск-на-Амуре – Свободный – Благовещенск – Биробиджан – Хабаровск. Он пробыл над нашей территорией 4 часа, выйдя в нейтральные воды в районе бухты Ольга. Общая протяженность маршрута составила 3200 км, с заходом в глубину территории СССР 960 км. Для перехвата нарушителя по всему маршруту поднимался 51 истребитель – МиГ-17П, МиГ-19, Як-25. В районе Хабаровска в нарушителя самолетами МиГ-19 было выпущено 14 37-мм и 23-мм снарядов, но безрезультатно.

До ноября 1959 года в СССР фактически не было надежного воздушного «щита» и высотные разведчики летали над территорией Союза практически безнаказанно. И только после появления ЗРК С-75 «Десна» (в 1960 году сбившего U-2 пилота Г. Пауэрса возле Свердловска) и перехватчиков Су-9, МиГ-21П, Як-28П с потолком свыше 20 тыс. метров, имевших на вооружении ракеты «воздух – воздух», эра высотных и глубоких прорывов закончилась.

Истребитель Миг-21

Тем не менее, 30 августа 1962 года один U-2 нарушил границу возле Южно-Сахалинска. А 28 октября того же года, в разгар Карибского кризиса, другой U-2 углубился на советскую территорию на 350 км в районе Чукотки (мыс Шмидта) на высоте 21 тыс. метров. Поднятые по тревоге с аэродромов Анадырь и Урелики-2 МиГ-19П и 2 МиГ-17 ПФ из-за недосягаемости по высоте перехватить цель не смогли.

В июле 1968 года произошел совершенно невероятный инцидент с американским пассажирским самолетом DC-8 компании «Сиборд Уорлд», который, имея на борту более сотни военнослужащих армии США, нарушил границу в районе Курил. В воздух были подняты два перехватчика, которые попытались принудить «Дуглас» к посадке, но удалось его посадить на военном аэродроме острова Итуруп только после того, как подошла еще пара перехватчиков. После расследования всех обстоятельств происшествия самолет, экипаж и пассажиры были переданы властям США. В 70-е годы обстановка в дальневосточном небе резко изменилась из-за конфликтов с Китаем. На Дальний Восток было срочно переброшено несколько авиадивизий и зенитно-ракетных бригад, серьезно усилен радиолокационный контроль. Нарушения границ со стороны Китая были многочисленны, хотя и кратковременны. Вдоль границ постоянно летали китайские истребители, а позднее и бомбардировщики Н-6 (Ту-16) с ядерным оружием на борту.

Китайский бомбардировщик Н-6

Часто нарушали границу китайские вертолеты, высаживавшие разведгруппы, многие из них не возвращались назад. Производился также массовый запуск аэростатов с листовками.

В 1975 году расчету ПЗРК «Стрела-2» удалось сбить китайский истребитель И-7.

Китайский многоцелевой истребитель J-7

Последнее нарушение советско-китайской границы было зафиксировано 30 августа 1990 года, когда китайский МиГ-19, пилотируемый старшим лейтенантом Ван Боюй, совершил посадку на аэродроме Кневичи в Приморье. Самолет и пилота в тот же день вернули в Китай.

В 60 – 70-х годах нарушать границы СССР изредка могли только самолеты Локхид SR-71 с максимальной скоростью 3500 км/час, но с появлением истребителей МиГ-25 и зенитно-ракетных комплексов С-200 они «переключились» на КНР.

Истребитель-перехватчик МИГ-25

Последнее крупное нарушение советских границ произошло в районе Сахалина, когда перехватчиком Су-15 был сбит южнокорейский «Боинг-747».

Истребитель-перехватчик СУ-15

С завершением «холодной войны» у американцев отпала необходимость в ведении стратегической воздушной разведки вдоль дальневосточных границ (стало достаточно спутниковой группировки), и сейчас уже мало кто помнит о тех событиях.

Станислав Сахончик

4. Долгое эхо Сухой Речки. Факты и загадки

Пролог

Приморье. Ранняя весна 1971 года. Я, в то время сержант, фельдшер 11-го дивизиона 130-й зенитно-ракетной бригады ПВО, сижу на лавочке возле солдатской бани в деревне Сухая Речка и степенно беседую с дедом-кочегаром. Тот, уютно попыхивая махорочной самокруткой, негромким баском повествует «за жизнь».

Меня, умиротворенного баней, уже начало клонить в сон, как вдруг я услышал невероятное:

– А знаш, сынок, ирадром-то наш американцы штурманули однажды, годе эдак в пятидесятом.

– Да ты что, дед, тут и войны-то не было. В Корее американцы, точно, воевали, а чтобы на нас вот так взяли и налетели – такого и быть не может.

– Очень даже может. Тута ведь не всегда пусто, как сейчас, было. И до войны самолеты были, и в войну стояли, и после. В войну сюда, говорят, даже бомбер американский сел, подбитый. Истребители-то на ирадроме винтовые были, да «кукурузники», а уж, когда для реактивных маловат стал, тогда его и забросили. Так, иногда, «вертушки» летом летают с Нежинки да с Суходола. В мае и прилетят, сам увидишь.

– Дед, ты про налет-то расскажи, – взмолился я. В детстве я перечитал массу книг по авиации и даже хотел поступать в летное училище, да здоровье не позволило. И модели строил, и все тетрадки самолетиками были изрисованы. Но про такое не слышал!

Да тут особо-то и рассказывать нечего. Это по осени было, в воскресенье. Наши не летали, на рыбалку вроде поехали. День хороший был, солнечный Я в стайке возился. Слышу – рев какой-то, незнакомый, со свистом. Выглянул наружу – два самолета без винтов из-за сопок вынырнули – и на ирадром заходют. Потом как дали очередями, потом еще зашли и еще дали. А как улетели – сразу и пожар начался. Говорили после, самолет один сгорел да склад с горючим, трава еще на поле занялась. Тута такое потом началось! Начальство понаехало, разбирались долго, командира полка сняли. Хорошо, вроде никого не убило. Самолеты-то потом побитые с ирадрома убрали. Зенитчикам тоже попало, они там же стояли, где вы сейчас. И в той же казарме жили. Да и што они сделали бы? Пушки-то зачехленные стояли, тревоги не было. А уж потом и до нас добрались. Всех порасспросили и наказали, чтоб много не болтали. Тогда с этим строго было, не то, что сейчас. Но ты все равно, не болтай про это.

– Ладно, дед, договорились.

Потом старшина построил взвод, и мы пошли обратно в дивизион. Но разговор с кочегаром не шел из головы. Служил я в дивизионе недавно, и на аэродроме бывал пару раз: погоняли на машине по громыхающим плитам «взлетки», и все.

Но я уже представлял, что вот из-за этих сопок вырвалась пара серебристых «Сейбров» (непременно чтобы «Сейбров»!), как они пикировали на стоянки, как град пуль из дюжины крупнокалиберных пулеметов обрушился на линейку самолетов и здания, как вспыхнул склад горючего и черный дым накрыл долину.

Надо сказать, что заброшенный аэродром был всего в полукилометре от нашей казармы, и мы часто там бродили, благо ходить в увольнение было особо некуда. Две деревушки: Перевозное и Сухая Речка, да станция Кедровая – вот, пожалуй, и вся «цивилизация» поблизости. Владивосток, по прямой, находился километрах в тридцати, и в ясную погоду был хорошо виден, но добирались мы туда редко – зимой на поезде, летом – на рейсовом катере. Да и служба особо не располагала к поездкам – постоянные тревоги, беготня к пусковым установкам ракет комплекса С-125 и обратно, регламентные работы на технике, наряды, караулы…

Но теперь при каждом удобном случае я ходил на аэродром и искал следы того нападения. И ведь находил! Аэродром поверх укатанной щебенки был покрыт металлическими перфорированными полосами, уже изрядно поржавевшими. Но отверстия от крупнокалиберных пуль кое-где еще можно было различить. Особенно там, где были стоянки. На старом здании КДП с заколоченными окнами тоже было несколько заколоченных и заштукатуренных дырок. Правда, дыры от пуль я видел и раньше, но мысль о том, что кто-то когда-то нападал на СССР, просто не умещалась в голове. Японцы же в войну сюда не залетали. Правда, один гидросамолет-биплан, по дурости, как-то долетел до Владивостока и был сбит пулеметчиками танкера «Таганрог» на рейде Первой Речки.

Камикадзе, наверное.

И окончательно я убедился в дедовой правоте, когда в дальнем углу взлетной полосы среди кучи разного хлама откопал облезлую дюралевую лопасть самолетного винта с английской надписью и боковой пробоиной от крупнокалиберной пули да несколько маленьких дюралевых табличек со штампованным английским текстом. Прихватив с собой пару табличек, я вернулся в казарму. Таблички затолкал в свой альбом, где я рисовал по памяти разные самолеты и хранил в медпункте в нехитром тайничке под столом. На мою беду, медпункт облюбовал и наш капитан-особист, изредка сюда наезжавший. Черт его принес и сегодня. Альбомчик мой, видать, он обнаружил сразу. Вечером меня вызвал к себе командир дивизиона, майор Маевский. В канцелярии, кроме него, сидели замполит, особист и командир стартовой батареи, в которой я числился командиром резервного расчета (помимо своей штатной должности фельдшера). Все они как-то странно на меня поглядывали. В руках командира был мой альбом, а у «особняка» – таблички.

– Ты хоть знаешь, что ты натворил? – с ходу начал командир.

– Никак нет, – ответил я, мысленно перебирая свои последние прегрешения.

– Да я таких, как ты, уже лет десять разыскиваю! Ты откуда эти самолеты знаешь, откуда срисовываешь? Почему у тебя в трех проекциях Як-28П с ракетами? Ты ж его видеть-то не мог, их у нас еще на аэродромах нет!

– Так я ж моделист, товарищ майор, с детства этим занимаюсь. И рисую по памяти, книг и журналов по авиации же здесь не выписывают. А «Як» этот в чешском модельном журнале видел.

– Ну ладно. В общем, месяц тебе сроку, оформишь командный пункт схемами самолетов. От нарядов и караулов пока свободен. Так… А что тебе для этого надо?

– Краски, тушь, кисточки, картон, пленку полиэтиленовую, справочники.

– Замполит обеспечит. Справочники у секретника будешь брать под роспись. За картоном на аэродром сбегаешь – там самолетные ящики изнутри им обиты. У меня всё. Теперь тобой капитан Королев займется, у него тоже есть пара вопросов.

Офицеры вышли. Остались мы вдвоем с особистом.

– Ты вот скажи, где таблички иностранные взял, чего по аэродрому шастаешь, чего там интересного-то такого есть?

Пришлось рассказать. Про деда, естественно, промолчал.

– Слушай, не копай ты эти дела. Они сейчас никому не нужны. Мало ли что тут было в ту войну. Тебе ж через три месяца на дембель идти. Уедешь и забудешь. Понял? А сейчас лучше матчасть изучай, скоро половину дивизиона в спецкомандировку заберут, пахать за двоих придется. И болтай поменьше…

– Есть!

– Ладно, иди. А таблички я себе оставлю, от греха подальше.

Оставалось только последовать приказу. Но мыслишки-то в голове все равно вертелись. И дальнейшие события этому только способствовали. Как-то меня вызвали к заболевшему ребенку в один из домов Сухой Речки, стоявших поблизости от части. Дом был старинный, двухэтажный.

Дал я больной девчонке таблетки, рассказал бабке, как их принимать, и собрался было уходить.

Но бабуля уговорила попить чайку с вареньем. И разговор как-то незаметно опять зашел про тот налет.

Да, страху-то мы тогда натерпелись. Самолеты низко летят, ревут, стреляют, на аэродроме наши самолеты горят. Нам в крышу несколько раз попали, дом-то приметный. Ну, думали, война началась. А одной бабе в огород даже бомба упала, только не взорвалась. Потом военные увезли. На аэродроме, вроде, кого-то ранило. Хорошо дело в воскресенье было, а то бы поубивало всех.

– А вы не помните, как самолеты те выглядели?

– Серебристые какие-то, крылья крестом и на концах вроде поплавки.

Так, уже ясно, что не «Сейбры»: у тех крыло стреловидное.

– Ну, а наши-то какие были?

– Да я в них особо не разбираюсь, они ж только несколько дней как с учения прилетели. Вроде с Воздвиженки или с Камень-Рыболова, точно не помню. Летчик, что у нас на квартире стоял, говорил, что это «кобры» американские. Да пару раз их видела близко, зеленые, на трех колесиках и дверки сбоку, вроде как на легковушках. А так летали у нас разные – и «кукурузники» были, и большие, на двух моторах.

Теперь меня осенило. Попрощался с бабушкой и пошел в дивизион, по дороге обдумывая услышанное. Сомневаться не приходилось. И налет реально был, и наших побили. А самолеты эти, скорее всего, были или «Аэрокобры» или «Кингкобры». Наверное, с ленд-лизовских времен оставшиеся.

И лопасть и таблички на свалке, видать, со сгоревших самолетов, остальное в металлолом сдали или закопали где-нибудь. А американцы – это или «Шутинг Стары», или что-то еще вроде «Тандерджетов» или «Старфайров». Это у них баки были на концах крыльев.

А дальше события закрутились так, что было уже не до исторических изысков. Командный пункт я завесил схемами и рисунками самолетов за две недели, потом у нас (как особист и сказал) забрали несколько офицеров и половину солдат. По слухам – в Египет, Асуанскую плотину защищать. Крутиться приходилось в режиме «через день на ремень». Долгожданные вертолеты тоже прилетели, ожил старый аэродром. Ну а потом и долгожданный дембель настал. Потом учеба, работа, флот… И все забылось на долгое время. Дела, работа, семья…

А вспомнилось в начале девяностых, когда прочитал в журнале «Авиация и время» статью про «холодную войну» на Дальнем Востоке. И уж когда у меня появился Интернет, я от души там покопался и нашел много чего интересного, неоднозначного и загадочного. Оказывается, не одного меня волновала проблема этого заброшенного в приморском захолустье аэродрома. И что события того октябрьского дня имели большой резонанс, изменивший весь ход Корейской войны.

Просеяв в сети многочисленные повторы и одинаковые трактовки событий, я взял на себя смелость привести в систему (в первую очередь для себя) те данные, которые (опять же, на мой взгляд) заслуживают внимания.

Разумеется, в архивах ВВС и ТОФ мне копаться никто не даст, да и не всем это надо знать в мельчайших подробностях. Пусть уж военные историки копают.

А вот чтобы люди помнили об этих событиях, ради этого, наверное, стоило поработать.

5. О ситуации в небе Дальнего Востока

О первом воздушном бое, который произошел в 1945 году над территорией Кореи, когда четверка наших «Аэрокобр» перехватила американский бомбардировщик В-29 уже описано на страницах 5, 6 этой книги.

Постепенно случайные полеты превратились в систематические разведывательные, и воздушная война разгорелась не на шутку, достигнув своего апогея в 50-е годы.

Американский истребитель F-82 «Твин Мустанг»

В мае 1950-го над чукотским аэродромом Уэлькаль произошёл воздушный бой между американскими «Мустангами» F-51 и советскими Ла-11.

Но конфликты происходили не только в воздухе, но и на море.

В июне 1950 года в международных водах боевые корабли Южной Кореи обстреляли кабельное судно «Пластун» Тихоокеанского флота, смертельно ранив командира, капитан-лейтенанта Колесникова. Получили ранения и еще несколько моряков. «Пластун», открыв ответный огонь из 45-мм пушки и пулемета ДШК, заставил корейские корабли отойти.

Выписка из акта расследования обстоятельств обстрела кабельного судна «Пластун» в районе Корейского пролива (Центральный Военно-Морской Архив Российской Федерации):

«23 июня 1950 г. в 16.30 кабельное судно «Пластун» вышло из Владивостока в Порт-Артур, имея на борту двенадцать пассажиров и груз (имущество связи и лес). Курсы корабля располагались вне территориальных вод сопредельных государств. В 20.47 25 июня с кабельного судна в широте 35 градусов 25 минут 2 [секунды], долготе 129 градусов 41 минута 0 [секунд] были обнаружены огни неопознанного корабля, приближающегося со стороны корейского берега. В 21.30 неопознанный корабль приблизился к кабельному судну «Пластун» на дистанцию 1–2 кабельтова, начал освещать корабль и потребовал его остановки. В 21.45… со стороны корейского побережья обнаружены огни еще трех неопознанных кораблей, которые приблизились на дистанцию 10 – 15 кабельтовых и следовали в кильватере кабельного судна «Пластун». В 00.15 26 июня корабли сблизились на дистанцию 10 кабельтовых, один из них зашел на левый борт и с дистанции около 5 кабельтовых произвел по кабельному судну три выстрела из среднекалиберного орудия. Снаряды прошли над кораблем.

По первому выстрелу на «Пластуне» была сыграна боевая тревога. По приказанию командира корабля в адрес оперативного дежурного флота была передана кодограмма об обстреле судна. Одновременно командир корабля приказал сигнальщику передать на ведущий огонь корабль данные о принадлежности своего судна и наличии на борту пассажиров. В 00.30 в ответ на вызов корабль, имеющий на борту номер 701, открыл огонь, сблизившись к тому времени на 100 – 200 метров. Снаряды падали вокруг судна, было отмечено несколько попаданий. Два других корабля дали несколько очередей из крупнокалиберных пулеметов. Судно ответного огня не открывало.

Приблизительно в 01.15 один из снарядов разорвался на мостике, осколками был смертельно ранен командир корабля капитан-лейтенант Колесников и ранены: помощник командира лейтенант Ковалев, рулевой и сигнальщик. Командование кораблем принял раненый помощник командира корабля лейтенант Ковалев и приказал дать полный ход. Расчет 45-мм орудия правого борта открыл огонь по кораблю № 701. Личный состав [109] судна наблюдал попадание нескольких снарядов в корабль № 701, после чего он прекратил огонь и резко ушел в сторону. В 01.21 помощник командира корабля приказал лечь на обратный курс. В 01.50. корабли скрылись из видимости кабельного судна. На рассвете корабли прекратили преследование и скрылись в направлении корейского берега.

Всего по кабельному судну было выпущено более 60 снарядов, а с судна по кораблю № 701 было выпущено двенадцать 45-мм снарядов и израсходовано около 180 патронов ДШК. В результате обстрела кабельного судна было убито три человека: командир капитан-лейтенант Колесников Филипп Васильевич, старшина трюмной команды старшина 2-й статьи Еремеев Константин Семенович и матрос Туркин Валентин Александрович. Тяжело ранены четыре и легко ранены девять человек. В результате обстрела судну нанесены повреждения борта, надстроек, корабельного имущества, грузам и вещам личного состава».

(ЦВМА. Ф. 2. On. 030504. Д. 1068. Л. 2–6).

Самолёт-разведчик А-20Ж «Бостон»

4 сентября 1950 года в районе Порт-Артура был сбит самолет- разведчик ВВС ТОФ А-20Ж «Бостон», вылетевший для наблюдения за американским эсминцем, подошедшим на 26 км к порту Дальний. На подходе к цели разведчик и два истребителя сопровождения были атакованы 11 американскими истребителями. «Бостон» загорелся и упал в море, экипаж ст. лейтенанта К.Карпаева погиб.

Выписка из архивного документа об обстоятельствах гибели советского экипажа самолета А-20ж:

«4 сентября 1950 г. в 26 км к юго-востоку от порта Дальний обнаружен неопознанный эсминец, следовавший курсом 280 градусов. Для разведки эсминца был послан самолет А-20ж [ «Бостон»] в сопровождении двух истребителей. Командирам самолетов было дано указание ближе 15 км к эсминцу не подходить… Самолет А-20ж сделал разворот вправо на эсминец и на подходе к эсминцу был атакован одиннадцатью американскими истребителями типа двойной «Мустанг» или «Лайтнинг». В 12 часов 44 мин. горящий самолет А-20ж упал в море на расстоянии 8 км южнее острова Хайяндао. Экипаж самолета – старший лейтенант Карпаев Константин Павлович, лейтенант Мишин Геннадий Васильевич и младший сержант Макагонов Александр Афанасьевич – погиб».

(ЦВМА. Ф. 14. On. 52сс. Д. 254. Л. 181).

В тот день совершавший патрулирование района эсминец ВМС США «Херберт Томас» зафиксировал на радаре движение неопознанного самолета, летевшего со стороны советской базы. Об этом было сообщено на авианосец «Вэлли Фордж». Звену «корсаров» была дана команда на перехват неизвестного самолета, который летел на высоте 4 тысяч метров со скоростью 325 км/час, курсом 160 градусов. Самолеты ВВС США, разделившись на две группы, через 6 минут приступили к перехвату, взяв его в кольцо. Увидев истребители, неизвестный самолет, по утверждению американцев, увеличил скорость и со снижением стал уходить на восток в сторону Кореи, а не на запад – в направлении Китая. Командир звена перехватчиков лейтенант Ричард Д.Е. Даунс, пролетая над самолетом, сообщил, что нарушителем является двухмоторный бомбардировщик с красными звездами на крыльях. В это время экипаж советского самолета (опять-таки, по утверждению американцев) открыл огонь по перехватчикам. Получив разрешение с базы на открытие ответного огня, командир звена выполнил команду, однако промахнулся. Следом за ним стрелял его ведомый и подбил советский самолет, который загорелся и вошел в штопор. Останки летчика лейтенанта Геннадия Мишина были возвращены на родину в 1956 году. О судьбе двух других членов экипажа до сих пор ничего не известно.

(Из материалов американо-российской комиссии по установлению судеб военнослужащих и пропавших без вести).

Так что совсем не удивительно, что наши войска и флот на Дальнем Востоке находились в состоянии постоянного напряжения и повышенной боевой готовности. Производились передислокации частей и соединений, усиливались части вдоль границы. Но особой тревоги не было, война шла (как казалось) еще далеко.

В этих условиях командование 54-й воздушной армии приняло решение о проведении учений и временной передислокации 821-й ПАП 190-й ИАД на полевой аэродром авиации ТОФ «Сухая Речка», находившийся возле бухты Перевозной Хасанского района, на расстоянии 165 км от Владивостока (по железной дороге) и 31 км (по Амурскому заливу). До корейской границы – 100 км.

Аэродром был построен в 30-е годы, имел грунтовую ВПП, усиленную металлическими перфорированными плитами. Такие комплекты плит в войну поставлялись в СССР по ленд-лизу. Полк перебазировался из постоянного места дислокации – аэродрома Вознесенское (возле Камень-Рыболова) – всеми тремя эскадрильями. На вооружении полка стояли самолеты Р-63 «Кингкобра» американского производства, полученные по ленд-лизу, к тому времени уже изрядно устаревшие и поизрасходовавшие моторесурс. Реактивной авиации на Дальнем Востоке еще не было, направление считалось второстепенным… Личный состав, рассредоточив самолеты поэскадрильно в линейку вдоль ВПП, стал обустраивать нехитрый полевой быт, разбивать палатки. 1 – я эскадрилья была назначена на дежурство. Офицеры штаба дивизии, руководившие передислокацией, убыли в расположение дивизии – пос. Хороль. Командир 821-го полка полковник В.И. Савельев находился в Ново-Сысоевке, в штабе 54-й воздушной армии, для отработки задач по предстоящим учениям. Вместо него оставались зам. командира подполковник Н.С. Виноградов и начальник штаба подполковник Степанец. День 8 октября 1950 года был воскресным и солнечным, летчики отдыхали – учения должны были начаться в понедельник. В готовности находилось только дежурное звено.

И вдруг в 16.17 по местному времени со стороны Владивостока на небольшой высоте появилась пара самолетов необычных очертаний. Они неожиданно снизились и открыли пулеметный огонь по стоянкам самолетов. Несколько самолетов загорелось. Потом, сделав боевой разворот, самолеты еще раз обстреляли аэродром и улетели в южном направлении.

Налет длился считанные минуты, но последствия его еще долгие годы ощущались в советско-американских отношениях и серьезно отразились на ходе Корейской войны. Так что же произошло на аэродроме в тот день?