Read the book: «Жизнь в цветнике»

I

— Игорь, иди обедай, — позвала мама.

— Сейчас, — ответил он, глядя на страницу в цветных пятнах.

Нормальные люди видят здесь треугольник. Запомни: треугольник, а не цифру шесть.

Предупредил бы кто. Думал поступить на истфак и провалил медкомиссию. Здоровенный парень, идеальное давление, кардиограмма хоть в космос лети, а срезался на таблицах Рабкина. Увидел что-то своё не на каждой странице, от силы на трёх, но этого хватило.

— При чём здесь исторический?

— Поедешь на раскопки, — глядя в бумаги, объяснил дряхленький врач, — найдёшь черепок десятого века, не сможешь определить цвет.

— Как это не смогу, вот смотрите, рубашка синяя, халат белый, стена зелёная. В крайнем случае спрошу кого-нибудь…

Главная стена в этом кабинете носила белый халат.

Игорь подал документы на юридический. Тянул билеты среди последних, отвечал на автопилоте, недобрал в итоге одного балла и пошёл в кафе-мороженое.

Армия пока не грозила, семнадцать будет в октябре. Игорь достал злосчастные таблицы, вызубрил. Летом вновь поступать, а сейчас надо устроиться на работу. Пусть ерундовую, курьером, как герой известного фильма, или младшим дворником. И по вечерам готовиться, не забывать того, что знал, читать новое.

— Если опять не поступишь, после армии найдёшь работу, — сказал за столом папа. — Не валяй дурака, иди учиться хоть куда-нибудь.

Мама кивнула. По правде, это куда больше напоминало валяние дурака. Но старшим видней.

Игорь заглянул в издательско-полиграфический техникум, ближний к дому. Предложили две специальности на выбор: технологию изготовления печатных форм и технологию печатного производства. Мысленно ткнул пальцем в первую, без таблиц и экзаменов был зачислен на третий курс и следующий раз появился в сентябре.

В группе оказалось трое парней и тридцать девушек! Высоких и миниатюрных, стройных и плотненьких, шатенок, брюнеток, смешливых, задумчивых, каких только не было. Самые бойкие поинтересовались, что он тут забыл. Игорь ответил как есть: случайно, пересидеть до весны. Не меньше половины девчонок сказали, что они здесь за тем же.

Перезнакомились, стали заниматься. С точки зрения учёбы Игорь не заметил разницы со школой: так же, протирая глаза, приносишь себя утром, садишься за четвёртую парту возле окна, на большой перемене идёшь в столовую. Предметы были другие, но в это не вникал, купил большую тетрадь для всех наук и писал с любого места по вдохновению.

— Привет! — говорил он девчонкам. — Как ваши дела? Мои? Всегда великолепно!

Но от стихийных кружков, где обсуждали секреты, держался в стороне. Другой парень, Денис, норовил влететь в самый их центр, девочки улыбались ему и за спиной переглядывались, строили гримасы. Третий из ребят, Марк, имел ошарашенный вид, входил в аудиторию на цыпочках и, занимая место на камчатке, переставал дышать.

––––––––––

В этой группе не хватало кое-кого. Если вспомнить издалека, год назад была одноклассница Марина. Катались на велосипедах, гуляли по аллеям Петергофа, Игорь даже раз поцеловал Марину, но в октябре её мама вышла замуж за москвича и вместе с дочкой уехала к нему. Обменялись несколькими письмами, затем он не дождался ответа на одно, другое, третье… Ну и хватит.

Забыть пытался долго, только на вступительных экзаменах познакомился с Леной. Она приехала из Таганрога. У неё была самая длинная в мире фамилия — Константинопольская, мягкий южный говор, светло-русый хвостик и манера щёлкать семечки в любую минуту. Они с Игорем вместе увидели список зачисленных, вышли на Менделеевскую линию, и Лена первым делом достала из сумочки кулёк.

— Будешь?

— Спасибо, — кивнул Игорь.

Отсыпала пригоршню тыквенных, потом чуть-чуть заплакала. Он повёл её угощаться мороженым и так и не добился ответа, вернётся ли она поступать через год.

Игорь до сих пор этого не знал. В письмах Лены не было ни слова о будущем. Она устроилась работать на почту, купалась в море, ловила бычков, бегала на дискотеки. Обычная дружеская болтовня, даже между строк ничего. Если бы осталась, поступила сюда!..

Вот только девушки из группы сбивали настрой. Сидишь перед занятиями, а рядом в проходе три подруги, став паровозиком, танцут ламбаду. Игорь понял, что загляделся чересчур, когда позвали к себе. Он до сих пор не делал таких движений, но рискнул повторить за девчонками — что-то удалось, похвалили. И, отправив его на место, принялись мериться талиями: подняли кофты, по очереди опоясали себя поверх белых маечек золотым шнурком.

— Не втягивай живот!

— Он такой и есть, не успела позавтракать.

— Хочешь бутерброд?

— Спасибо. Потом, на перемене…

Вышла в конце концов ничья.

Подруг звали Оля Бурцева, Юля Горелова и Жанночка Сметанина — самая маленькая в группе, ростом метр пятьдесят три. Оля и Юля, обе выше на голову, были похожи, как сёстры: рыжеватые, порывистые в движениях, с быстрой речью. Разными были глаза: у Оли — серые, распахнутые широко и открыто, у Юли — темнее, с хитреньким, лисьим выражением. И голос у Ольги пониже, грудного тембра.

Игорь сидел за партой с северной красавицей Раджаной Эсмиралиевой, а перед ними — очень высокая Таня Алексеева и небольшая, крепко сбитая Таисия Пронько. Обе приехали из Минска, где окончили ПТУ, здесь жили в одной комнате общаги и не могли обойтись без стычек ни дня. Только что мирно беседовали — и вдруг схватились без видимого повода, молотят друг дружку по рукам, плечам, спине. Запыхались, румяные, улыбки во всё лицо, погрозили кулаками и как ни в чём не бывало продолжили разговор.

Из местных девушек с ними ближе других сошлась Настя Хромова, такого же роста, как Таня, но шире в плечах, кандидат в мастера спорта по волейболу. Минчанки однажды втянули её в возню — Настя вмиг зажала обеих под мышками, усмирила и выпустила.

— На-асть! — ахнула Таня, потирая шею. — Ты такая сильная!

— Что ты, — ответила Настя, — я слабая женщина.

— А-а, Наська женщина! — вступила Тася. — Сама призналась! Давай рассказывай, кто, где, когда?

— Да ну вас! — воскликнула Настя и подалась вперёд.

Таня и Тася благоразумно дали стрекача.

—————

По вторникам студенты ездили в бассейн. Заходили в трамвай через три двери разом и, собираясь в середине вагона, тряслись по ухабистым рельсам. Смех заглушал громыхание колёс. Как это возможно — производить столько шума?! Игорь и сам участвовал, не забывая считать: три остановки, две, ещё немного — и увидит девушек настоящими, без прикрас.

Девушки не признавали слитных купальников, из душевой выходили в бикини, одна другой моднее, особенно Оля в белоснежном и Юля в лиловом. Они плавали лучше остальных и, прежде чем нырнуть в ядовито-голубую хлорированную воду, гуляли по бортику, изображая манекенщиц. Здесь они были не так похожи: Оля смуглее, чуть выше за счёт длины ног.

Что ни вторник, то открытие. Наташа Тарумова — скромная, всегда где-то сбоку, голос слышен не каждый день — вот шагнула на стартовую тумбу, и Игорь замер на миг: сколько изящества, сколько грации! А Вика Черемных! А Света Головко и ещё одна Вика, Тимофеева… Нет, надо остыть. Двести метров кролем должны успокоить гиганта мысли.

Из бассейна возвращались на последнюю пару, но заниматься всерьёз не могли. Какие там знания, не уснуть бы… Сидели, бессмысленно глядя на доску, недобрым словом поминали того, кто составил расписание. Сам так не пробовал? Посмотрели бы на тебя!

—————

Несколько дней в начале октября третий курс провёл на уборке урожая. Добирались до совхоза электричкой от станции Купчино. В первое утро, собравшись на платформе, огляделись: кого не хватает? Марка нет. Где Марк? Где наш поручик Ржевский, весельчак и балагур?!

— Да вы что! — сказала руководившая десантом Галина Дмитриевна, преподаватель истории отечественной печати. — Он уже три дня не ходит. Отчислился, забрал документы. Не заметили?

— Не-ет… — покачали они головами.

— Ну вы даёте.

Подъехала электричка, вошли в полупустой вагон. Игорь точно не узнал бы Марка, встретив на улице. Остальные? Как бы там ни было, притихли. Впрочем, ненадолго, остановки на две.

В совхозе их поставили на морковь. Убирает её комбайн: вытягивает из земли за ботву, по ленте загружает в кузов, но некоторую часть неизбежно роняет, другую не успевает защипнуть. Задачей было добрать с поля то, что он упустил.

Студенты надели перчатки, взяли лопаты, мешки. Направились к полю, предвкушая лёгкий труд, но оказалось, что этот комбайн, разиня и балбес, растерял едва ли не половину корнеплодов. Умаялись по-настоящему, на следующий день хватались за поясницы. Зато им разрешили каждый вечер увозить домой по авоське овощей, а через месяц на перемене позвали в бухгалтерию и выдали деньги. Это был первый заработок Игоря, если не считать стипендию.

—————

В октябре отметили два дня рождения. Первый из них — самого Игоря, а друзей, которых нельзя не пригласить, за год прибавилось вдвое. Если бы работал…

— Давай в последний раз, — сказала мама. — Прощание с детством, а через год попробуй сам.

Она испекла печенье на всю компанию, остальное гости принесли с собой.

Таня Алексеева вручила Игорю подарок от девушек из группы — портмоне с тремя новенькими червонцами. В одном из карманов на развороте было окно, в окне — фотография пышногрудой Саманты Фокс в полупрозрачной рубашке.

— Чтобы денег в жизни было, как у неё этого… короче, ты понял, — сказала Таня.

— Понял, спасибо!

Игорь осторожно поцеловал её в щёку, затем Таисию и всех, кто стоял рядом. Принял другие подарки: общий от одноклассников, личные от нескольких ребят. Отнёс в свою комнату — там Мурка, испуганная небывалой толпой, мяукнула с кровати вопросительно и сердито.

— Спокойно, все свои. — Игорь погладил её и раскрыл портмоне. — Нравится?

Мурка обнюхала его, легла и свернулась клубком.

Убирая подарки в шкаф, Игорь ещё раз взглянул на Саманту. Честное слово, девчонки в гостиной милее. И так ли уж необходимо, чтобы среди них была Лена Константинопольская?

Гостей собралось столько, что, когда выключили свет и запустили кассету с медленными мелодиями, танцевать пришлось в две смены. Игорю разрешили выходить в обе. Он приглашал одну девушку за другой, но, будь его воля, остановился бы на Оле Бурцевой. Как она чувствовала ритм! Какой упругой, гибкой была в его руках. И ладони на плечах, и эти глаза, почти чёрные от расширенных в сумраке зрачков…

Через неделю, в последнюю субботу октября, поздравили Настю Хромову. Ей стукнуло девятнадцать. Жила она вблизи станции метро «Приморская» не с родителями, а с женихом.

— Саня, приятно познакомиться! — встретил он гостей.