Read the book: «Грусти в тереме не место»
По большому счёту село Насимовка, расположенное недалеко от областного центра, ничем особым не отличалось от десятков и сотен тысяч почти таких же, разбросанных по многоликой и огромной России. Но оно, к счастью, не входило в число заброшенных, почти покинутых людьми.
Его даже можно было назвать процветающим потому, что здесь имелось несколько частных предприятий и хозяйств, которые обеспечивали людей работой. Животноводство, производство молока и молочных продуктов, ремонт автодорожной технике, выращивание молодых саженцев, предназначенных для восстановления лесных массивов в районе недавних пожаров…
В Насимовке находилось более нескольких десятков солидных особняков, в которых проживали обеспеченные, деловые люди. Кому предначертано существовать безбедно, тот и живёт и так. Не случайно они обустроились именно здесь. Места красивые, лес, речка, озеро, по майской весне и в июне по вечерам поют соловьи, и тёплые густые травы и воздух наполнены блуждающими оранжевого, зелёного и синего цвета огоньками. Это ярко мерцающие жучки-светлячки. Такое вот необычное место.
Своей оригинальной архитектурой от других отличался четырёхэтажный каменный терем с башенками и шпилями. В ней проживали с многочисленной прислугой удачливый и предприимчивый бизнесмен Владимир Паничев и его молодая и симпатичная супруга Эльвира. В этом шикарном и оригинальном особняке не было места для грусти и уныния. Никакого чванства. Царили здесь простота человеческих отношений и благодушие. Не так уж и часто, но подобный жизненный уклад в некоторых домах преуспевающих господ считается нормой.
Молодая и симпатичная синеглазая шатенка Эльвира Паничева обожала выходить из своего поместья тёмной летней ночью и прямо с мраморных ступеней наблюдать за блуждающими огоньками, яркими летающими светлячками. Понятно, что делала она это под присмотром одного из молодых и крепких телохранителей Владлена Столбова. При этом она усиленно делала вид, что не замечает его, дабы не смущать молодого человека.
Пусть тешится и считает себя не только крутым, но и незримым. Да и, в конце концов, на всякий случай охрана не помешает. Время весьма и весьма неспокойное и, во многом, непредсказуемое.
Не исключено, что ей, двадцатипятилетней уроженке Насимовки, бывшей рядовой работнице солидной частной фирмы по выращиванию саженцев деревьев «Надёжные всходы», в девичестве Рениной, в жизни повезло. Вышла замуж за успешного предпринимателя, владельца местного не завода даже, а крупного молочного комбината «Насимовский простор» и других предприятий, расположенных в районном и областном центрах, Владимира Анисимовича Паничева. На семь лет старше её, но симпатичный чернявый, кареглазый мужик, физически крепкий и, главное, надёжный во всех отношениях.
История их семейного счастья ничем не примечательна. Два года тому назад они встретились на одной из улиц Насимовки, разговорились, познакомились, поженились… Оба ни на минуту не сомневались в том, что любят друг друга. Наверное, так и было.
Впрочем, зачастую самая обычная страсть принимается за пылкую любовь и великое обожание. Но это и не так важно. Главное, что оба были счастливы. Детей, правда, пока не завели, но надеялись на то, что в этом плане совсем скоро всё случится.
Иногда в гости к Паничевым заглядывали родители Эльвиры и её старший брат, скромные, можно сказать, обычные люди из народа. Понятно, что после её удачной женитьбы жить им стало проще. Пусть в меру, но Владимир Анисимович был щедр.
В один из таких поздних вечеров сидели они, супружеская пара, в беседке, расположенной на участке их имения, пили полусладкое игристое вино. Любовались блуждающими огоньками, мерцающими в воздухе и травах разнообразными светлячками. Разумеется, свои трели выдавали не только соловьи, но из ближних прудов мощную вокальную партию выдавал и дружный хор лягушек.
Прильнув к крепкому плечу мужа, она сказала:
– Недавно, прямо рядом с нашей усадьбой, встретилась со своей одноклассницей Риммой Завьяловой. Мы вместе с ней работали в «Надёжных всходах», выращивали саженцы деревьев.
– Благородное дело. Леса после пожаров обязательно нужно восстанавливать, – сказал Паничев. – Если чем-то надо помочь твоей подруге, Эльвира, то я всегда готов. За эти дело не станет. Ты же знаешь.
– Нет, Володя. Ни о чём таком она меня не просила.
– Тогда не понимаю, зачем ты о ней вспомнила. Просто так?
Владимир Анисимович нежно обнял жену.
Поставив бокал с вином на столик, Эльвира сказала, что её задела за живое одна нелепая фраза Завьяловой. Она, как бы, похвалила Паничеву за то, что она умудрилась успешно и довольно быстро охмурить богача-мультимиллионера. Устроила свою жизнь стопроцентно. Выбирала активно и грамотно… выбрала.
– Ты же знаешь, Володя, что это совсем не так, – сказала Эльвира. – Ничего я не выбирала. Просто ты мне очень понравился, во всех отношениях.
– Не бери в голову, Эльва. Я знаю об этом. Ты для меня – всё! А на чужой роток, как говорится, не накинешь платок. А всё, что до того у тебя и у меня было, следует забыть. Оно быльём поросло. Не дети же мы, в конце концов.
– Конечно, Володя. Только о тебе и думаю.
– Много не думай, Эльвира. Всё идёт нормально. Молоко выгодно закупаем прямо в Насимовке и в её окрестностях. Не только на молочной ферме у Филиппа Александровича Багумова, но и многих из тех, кто держит коров. В нашем тереме не место унынию. Пусть счастливые дни сливаются в радостные годы.
Потом он начал перечислять ассортимент продукции, которая производилась на его комбинате «Насимовский простор». Кроме молока, сметана, кефиры, ряженки, сливочное масло и многое другое. Совсем скоро и сыры нескольких сортов будут производиться. Придётся строить здание ещё одного цеха, а то и двух. Но шкурка, в данном случае, стоила выделки. Многое Паничев строил – и жильё для служащих и рабочих, ещё один детский сад и Дом культуры.
Правда, временами от скуки Эльвира просто не знала, куда себя деть. Принимать у себя в доме гостей особого желания не имела, отдыхать на фешенебельных морских пляжах без мужа не планировала… Ему всегда некогда, и Паничева тоже не тянуло на Багамские острова. Но приходили к нему иногда давние друзья и бизнесмены. Так без этого не обойтись.
Очень редко Эльвира выезжала на своём «Бентли» в областной центр. Приходилось, по наставлению мужа, брать с собой и надёжного телохранителя Владлена Столбова. Совершала короткие поездки просто так. Ещё училась на заочном отделении университета, на экономическом факультете. Это могло ей пригодиться, но, скорей всего, нет.
За рулём чаще всего находилась она, а не особо разговорчивый, вооруженный Столбов сидел рядом с ней, внимательно следил за всем происходящим вокруг. В общем, собеседником он был неважным. Да и о чем Эльвире с ним говорить? О том, какой он слишком уж положительный, не пьёт, не курит, женщинам внимания почти не уделяет, только так, изредка. Добросовестно выполняет свои обязанности, и хорошо.
Однажды утром, когда её муж Владимир Анисимович, как обычно, находился на молочном комбинате, к воротам особняка подъехала полицейская машина из районного центра. Паничеву навестил давний её знакомый, оперуполномоченный из местного уголовного розыска капитан Степан Гриньков, тридцатилетний здоровяк, не симпатичный, но, обаятельный офицер полиции.
Несколько лет тому назад он был участковым в Насимовке, а потом перебрался в районный центр. Попал он на службу в отдел уголовного розыска, под начало лысеющего, но ещё моложавого, почти пятидесятилетнего майора полиции Захара Кирьяновича Нехвалова, который за долгий срок службы в полиции ничем особым не отличился. Для того, чтобы перебраться из Насимовки в районный центр, причины личного порядка у Гринькова имелись. Дело в том, что собирался он жениться на Эльвире. Всё к тому и шло, но вот встретился ей преуспевающий бизнесмен Паничев, и всё у Степана пошло прахом.
Надо, честно сказать, что до женитьбы с «молочным королём» Владимиром Анисимовичем она находилась в интимных отношениях ещё с несколькими парнями. Но тут всё изменилось: Эльвира Георгиевна встретила свою судьбу, влюбилась.
Но разве она виновата в том, что порой, человеческие судьбы переплетаются так замысловато, что ни в сказке сказать, ни пером описать? Через камеру слежения в монитор она увидела не так уж и давнего своего близкого знакомого Гринькова и приказала охранникам открыть ворота и впустить его.
Оперативник, одетый в обычный джинсовый костюм, прошёл в кабинет госпожи Паничевой, устроился за столом.
– Соскучился, Стёпа? – простодушно поинтересовалась она. – Или по делам заехал на огонёк? Но ты же должен понять, что всё былое осталось в прошлом.
– Ваши шутки неуместны, Эльвира Георгиевна, – сказал Гриньков. – Разумеется, я сюда явился по служебным делам. Кое-что необходимо уточнить.
– Что будешь пить, Степан Никитович? Коньяк, джин, водку?
– Я на работе и, к тому же, за рулём. Времени у тебя я много не отниму. Не беспокойся.
– Что-то важное?
– И важное, и не совсем приятное для тебя.
– Ты меня пугаешь, Гриньков. Не тяни резину! Выкладывай! Что-нибудь произошло с моим мужем, Владимиром Анисимовичем?
– Пока не произошло, но могло произойти. Короче, на него было совершенно покушение, пока, к счастью неудачное.
– Он ранен? – Эльвира резко поднялась с кресла. – Говори, Степан!
Капитан полиции успокоил Паничеву. Ранение в руку получил его телохранитель Герасимов, который успел резко повалить на землю своего шефа. Во Владимира Анисимовича стреляли с близкого расстояния, на автомобильной стоянке, расположенной за воротами молочного комбината. Какой-то мужик в балахоне, в чёрных очках. В этом случае об особых приметах негодяя почти не имело смысла вести речь. Борода, усы явно приклеенные, ненатуральные, чёрные очки и ещё балахон на голове. Серая куртка с капюшоном.
Совершив неудачную попытку покушения, киллер вскочил на мотоцикл и умчался на нём в сторону шоссейной дороги. Службе ГИБДД не удалось обнаружить темно-синего цвета мотоцикл, без номеров. Ничего подобного в поле их зрения не попадало.
Немного успокоившись, Эльвира снова села в кресло. Она дала знак рукой, что собирается позвонить по сотовому телефону. Понятно, что ей необходимо было срочно связаться с мужем, удостовериться в том, что всё нормально.
Оперативник Гриньков терпеливо ожидал, пока она дозвонится до своего суженного. Наконец-то, с третьего раза это произошло.
Её супруг Паничев держался бодрячком, успокоил Эльвиру и сказал, что ничего страшного не произошло. Для грусти нет повода. Правда, очень жаль, что ранен в руку его телохранитель Максим Герасимов. Но ничего, парень молодой и крепкий. Быстро оклемается. Рана, к счастью, не опасна. А злостного хулигана, самого настоящего киллера, полиция обязательно отыщет. Но, в общем, Владимир Анисимович не понимал, кому, где и когда, что называется, наступил на хвост.
– Ему, Степан, всё до фонаря, – тяжело вздохнула Эльвира, завершив телефонный разговор. – Его чуть не убили, а он говорит, что всё нормально.
– Я тоже ничего в этом нормального не вижу, – согласился с ней Гриньков. – Я уже коротко переговорил с Владимиром Анисимовичем. Он утверждает, что никаких врагов у нег нет. Никто ему не угрожал, ничего он никому не должен.
– В принципе, я тоже не заметила, чтобы Володя находился с кем-нибудь в ссоре. Наверное, он мне что-нибудь бы сказал. Не обижайся, Степа, но мы с ним одно целое. А что было когда-то у меня у него, можно и нужно забыть.
– Эти твои никчемные ремарки, Эльвира, совершенно не уместны. А если, образно сказать, о нас с тобой, то «отцвели уж давно хризантемы в саду». В дальнейшем предлагаю тебе общаться только по делу.
– Само собой, Степан. Меня только немного удивляет, что ты меня быстро забыл.
– Всё, Эльвира Георгиевна, проехали! Об этом больше ни слова.
– Договорились. Но, как я поняла, у тебя и, вообще, в районном уголовном розыске пока нет никаких версий наглого покушения на моего мужа.
– Что там у нас есть или нет, тебя не должно волновать. Но имеется предположение, что не только Владимиру Анисимовичу, но и тебе грозит опасность.
– Спасибо, порадовал. Но я-то здесь причём? Сижу почти постоянно дома, дурака валяю, даже ни в каких дискуссиях на коммерческие темы участия не принимаю. Туман сплошной и синий.
– Пока да. Но если, какая-то необычная информация появится, то ты мне звони. А если надо будет, то я срочно приеду.
– Всегда рада видеть свою, почти что, первую любовь.
– А я так, например, с большим удовольствием хожу в зоопарк, когда бываю в областном центре. Там присутствуют не только слоны и жирафы, но и… В общем, кого только в этом коллективе нет.
– Ни черта ты шуток не понимаешь, Стёпа. Да и сам шутишь топорно. Каким был дубиной, таким и остался.
– Какие там шутки! Дело очень серьёзное. Тебе следует быть осторожней, Эльвира. Я не хотел бы в следующий раз навещать тебя в морге. Там весьма прохладно и не очень уютно. Соображаешь?
– Хамишь, Гриньков. А это значит, что до сих пор ты ко мне не равнодушен. Но не раскатывай губу. Есть у меня любимый муж, и больше мне ничего не надо. Извини, ты мне давно уже до фонаря.
– Аналогичный случай был в Тамбове.
– Это тоже юмор? Если так, то его ещё в минувшем столетии моль побила.
– Возможно, что клоун из меня получается совсем никакой. Но тебе в любом случае, советую, не паниковать и не впадать в хандру. Полиция на страже ваших интересов.
– Спасибо за добрый совет, Степа. Но грусти в моём тереме не место. А жить, сам понимаешь, вообще опасно.
На том и завершилась их первая беседа, которая, в общем-то, Гринькову почти ничего не дала, не принесла ощутимой пользы. Абсолютный ноль важной информации. Никаких зацепок.
Но впечатлительный и эмоциональный Гриньков, всё же, не мог забыть Эльвиру. Он понимал, конечно, что можно полюбить, а потом и разлюбить. У неё это неплохо получилось, а вот у Степана с этим имелись проблемы. О ней только и думал, а вот госпожа Паничева – только о своём супруге.
Пока капитан Гриньков даже ума не мог приложить, кому понадобилось убивать исправного налогоплательщика, не замеченного ни в каких махинациях Владимира Анисимовича. В какой-то степени, пусть он и буржуй, долларовый мультимиллионер, но постоянно занимается и благотворительностью. На сложное и дорогое лечение детей своих односельчан всегда найдёт нужную сумму.
У такого человека, по определению, не могло быть никаких врагов. Правда, кто его знает. В тихом омуте, как водится, черти водятся.
Утром начальник районного уголовного розыска майор Нехвалов вызвал к себе в кабинет Гринькова и сказал:
– С этим делом, Степан тянуть не надо. Пусть Паничев не придаёт особого значения случившемуся и даже шутит, но преступника найти остро необходимо.
– Нуда, я понимаю, Владимир Анисимович – уважаемый человек.
– Прежде всего, он человек. А какой там, уважаемый он или нет, тебе как оперу, должно быть без особой разницы. Проблем особых нет. Насимовка в двух километрах от районного центра. Иногда можно и пешком до неё пробежаться.
– Я не сижу на месте. Этим делом один практически и занимаюсь. Никого под рукой нет.
– А тебе, Гриньков, нужен эскадрон гусар летучих? Нас, в отделе уголовного розыска, раз-два и обчёлся. У капитана Свиридовой – одни служебные заботы, у молодого и неотёсанного Наумова – другие. Отследи все деловые, родственные и прочие связи Паничева, и вперёд! Рой копытом землю. Ищи!
– Я уже приступил. Но он молчит, как партизан, и его жена тоже, Эльвира Георгиевна ничего путного не может сообщить. Говорит, что ей нечего сказать.
– Других людей, кроме неё, что ли, нет? Цепляйся за всё, что можешь. Может быть, ты перед ней теряешься, по старой памяти?
– Попрошу без намёков, товарищ майор! Мне бы не хотелось…
– Хорошо, капитан. Тогда прямо скажу, что и как ты должен делать. Но ты же ведь и сам знаешь, Степан Никитович.
В общем, понятно. Если пока не удаётся найти киллера, то следует заняться поисками его мотоцикла. Должны же в этом деле пролеживаться какие-то причинно-следственные связи. Не просто же так стреляли в Паничева.
Надо всё быстро самому разгребать. А то ведь приедут какие-нибудь помощники из областного центра или даже из столицы кто-нибудь явится. Здравствуйте, я ваша тётя или… дядя в чине подполковника. Таких ведь крутых и законопослушных бизнесменов, как Паничев, в России не так уж и много.
А на следующий день сложное дело, как бы, само собой и раскрылось, как в сказке, но самым трагическим образом. Получалось, что в автомобильной катастрофе погиб тот самый мотоциклист-киллер. Причём, никто на него не наезжал. Ехал с большой скоростью и на повороте не справился с управлением, улетел в кювет. Ударился о дерево головой, потом ещё и о камни. Упал с обрыва вниз, на каменистый берег местной реки. В общем, и в целом, получил травмы, похоже, что несовместимые с жизнью.
Как ни странно, им оказался главный механик автохозяйства «Маршрут» Егор Самусёв, двоюродный брат Паничева, младше его на три года. Получалось, что он, затаив обиду на Владимира Анисимовича, решил с ним покончить. Мотоцикл преспокойно стоял у него на даче, которую он посещал очень редко. Но потом срочно ему понадобилась удобная мобильная техника, и он совершил неудачное покушение на брата.
Ведь не на своём же личном «Лексусе» совершать злодеяние, выезжать для этого из своего гаража, который находился на участке его частного дома. Как говорится, всё продумал, но вот… погиб. Дело случая.
– Ну, ты везунчик, Стёпа, – начальник районного уголовного розыска майор Нехвалов не скрывал своей радости. – Раз, два – и в дамках! Дело почти раскрыто. Преступник сам себя наказал, и мотоцикл найден.
– Какой смысл Самусёву было убивать своего брата?
– Самый прямой. Паничев – мультимиллионер, а вот своего родственника Егора Сергеевича не подогревал. Не поделился с ним миллионами. Факт?
– Это не факт. Самусёв ни в чём особо не нуждался и не собирался становиться даже рядовым миллионером. Владимир Анисимович не однажды предлагал ему, в качестве подарка, безвозмездные суммы. Но тот отказывался.
– Я понимаю, что Паничев, чтобы успокоить свою совесть, в какой-то степени, выгораживает своего кузена. Дескать, такой он славный, и не мог пытаться совершить на него покушение.
– Извините, Захар Кирьянович, – прямо ответил ему капитан Гриньков, – но хрен вы угадали!
– Что за разговоры, Гриньков?
– Самые обычные служебные беседы. Я о том, докладываю, что дело только осложнилось. Причём, значительно.
Скорей всего, в день покушения на мотоцикле Самусёва был кто-то другой. Кроме того, вряд ли близорукий Егор Сергеевич мог произвести даже относительно удачный выстрел из пистолета Макарова. Впрочем, тут какое-либо утверждение спорно, ведь киллер промахнулся, ранил телохранителя Герасимова.
Но, опять же, возникал вопрос. Если Самусёв пользовался практически только своим автомобилем «Лексус», то зачем он в день своей гибели решил пересесть на свой мотоцикл, снять с него номера? Неужели задумал, всё-таки, убить своего брата? Но Паничев в это время должен был находиться в областном центре. Уж об этом Егор Сергеевич, наверное, знал. Но, конечно же, не обязательно.
С убедительными доводами майор Нехвалов, всё-таки, вынужден был согласиться, но только после того, как уже на следующий день были готовы результаты экспертизы. Оказывается, Самусёв скончался за несколько часов до автокатастрофы. Никаких ушибов во время падения с мотоцикла он не получал потому, что и близко к нему не подходил. Раны, несовместимые с жизнью, он получил раньше.
Преступник привёз труп и мотоцикл и, особо умственно не напрягаясь, сбросил их с возвышенной части шоссейной дороги, вниз, в кювет, прямо на берег реки. В этом месте разбиться было не мудрено. Высота подъёма дороги на данном участке – более пяти метров.
Особых свидетелей тому, что происходило, не имелось. Правда, нашёлся водитель такси, который видел здесь, уже в тёмное время суток, остановившуюся грузовую машину корейского производства. На её номера не обратил внимания. Цвет белый – и всё. Как говорится, ищи ветра в поле.
Таких и подобных ей машин по центральной европейской части России разъезжает великое множество. Преступник сработал топорно. Но кое в чём перестраховался, Сотовый телефон убитого оставил у себя, наверняка, для того, чтобы его уничтожить.
Жена Самусёва сообщила, что вечером Егору Сергеевичу кто-то позвонил на сотовый телефон. Самусёв сказал, что сейчас вернется, но так и не появился. Вроде бы, она слышала, что к воротам дома подъехала какая-то машина. Но не обратила на это внимания. Часто к нему водители приезжали по делу, ведь он – главный механик. А дел у него всегда было по горло. Она его и не спохватилась потому, что, возможно, он поехал в автохозяйство «Маршрут». Такие случаи уже бывали. Но почему-то он е не позвонил. Это удивило Веру Максимовну, супругу Самусёва.
Кто же мог подумать, что его какая-то сволочь увезёт чёрт знает куда и забьёт на смерть битой. Капитан Гриньков выразил ей соболезнование. Но что толку в таких успокоениях? Жена лишилась мужа, а дети – отца. Да ведь и молод был. Жить бы ему ещё да жить.
Да, теперь его красивая, беловолосая и синеглазая блондинка Вера нескоро успокоится. Такая зловещая трагедия. Молодая, лет двадцать пять не больше, и на руках двое малых детей.
Версий преступления этого и предыдущего у Степана Гринькова было несколько. Но одними предположениями оперативнику не насытиться. Необходимо срочно искать преступника. Понятно, что за короткое время он успел опросить несколько десятков человек, в частности, на автобазе «Маршрут». Врагов у Самусёва не имелось. Никто ему зла не желал, да и не за что.
Может быть, Паничев, всё же, в тайне предположил, что это его двоюродный брат стрелял в него, и решил заранее наказать родственника.
– Если бы у меня сейчас на душе не было бы мерзко и тягостно, – своеобразно среагировал на такое предположение сотрудника уголовного розыска предприниматель Паничев, – то я просто задорно и весело рассмеялся. Ну, что ты, капитан Гриньков, городишь? Такие версии ни в одни ворота не лезут.
– В принципе, я это понимаю, – согласился с ним Степан. – Но сейчас могу только сказать, что вам и вашей жене следует быть очень осторожными и осмотрительными, при возможности, усилить охрану.
– Это я начинаю понимать. Кое-какие меры я уже принял. Но я абсолютно не понимаю, где, кому и когда мы с Егором перешли дорогу.
– Может быть, у вас, Владимир Анисимович, имеются родственники, о существовании которых вы ничего не знаете?
– Был вот брат двоюродный Егор и того убили, а больше никого не знаю. Я понимаю, на что ты намекаешь. Кто-то уничтожит всех нас и станет наследником моего нормального состояния, молочного комбината, недвижимости и прочего? Ерунда какая-то.
– Но такое может быть?
– Не знаю, честно говоря. Моих отца и матери и родителей Егора Самусёва давно в живых нет. Ни он и ни я братьев и сестёр не имели.
В общем, капитану Гринькову зацепиться было не за что. Да ведь не только этим странным делом занимался лично он. Сразу же подключился к нему старший лейтенант юстиции из следственного отдела районной прокуратуры. В области решили, что этого, вполне, достаточно для того, чтобы разобраться во всём происходящем. Наверняка, разгадка лежит на поверхности. Стоит немного поднапрячься – и тайное станет явным.
Поздним вечером Паничев явился домой, в свой шикарный терем, в хорошем настроении и с большим букетом цветов. Эльвиру он застал не в гостиной, а в одной из её комнат. Обнял жену, поцеловал.
– Ты совсем забыла, Эльва, – сказал он, – а я вот помню…
– Что ты помнишь, мой единственный и любимый? – Эльвира поставила букет в большую хрустальную вазу. – Скажи мне!
– Сегодня у нас с тобой годовщина свадьбы. Посидим за столом вдвоём. Вспомним нашу первую встречу.
– Боже мой! Как же я могла об этом забыть, Володя!
– Это я виноват. Считай, почти до ночи нахожусь на молочном заводе, да и на других предприятиях. Только позавчера и сам об этом вспомнил. Хотел организовать шумный банкет, но передумал. Побудем вдвоём.
– Зачем нам банкет? – она обняла его. – Мы не так часто сидим с тобой за одним обеденным столом. Завтра тебе опять куда-то ехать, а мне – валять дурака.
Решили прямо в этой комнатке и отметить семейный праздник.
Перед ними появилась молодая и улыбчивая служанка Зоя Коростылёва. Накрыла на стол. В основном, конфеты и шампанское. В вазу с цветами налила воды, поставила её на небольшой комод, рядом с окном.
Долго беседовали Паничевы, любовались и восторгались друг другом почти до самого утра. Наблюдая за подобной сценой стороны, можно порадоваться за людей и огорчится за себя. Ведь не каждому дано так безоглядно, безумно любить и быть любимым. Ведь по большому счёту человеку больше и ничего не надо, ибо всё остальное – слава, деньги, власть – это, как раз, то без чего можно обойтись. Не они приносят счастье.
А в середине следующего дня Паничева в упор расстрелял какой-то грузный мужик, который свою физиономию спрятал под чёрной матерчатой маской. Он стремительно умчался на мотоцикле, очень похожем на тот, на котором, всё же, не разбился, но иногда ездил покойник Самусёв. Двое телохранителей Владимира Анисимовича стреляли киллеру вслед, но промахнулись. Даже устроили погоню за убийцей, но того и след простыл. Ни его, ни мотоцикла.
Утешить Эльвиру практически было невозможно. Бледная от непомерной утраты, от великого горя она не плакала, а только что-то тихо говорила сама себе. Может быть, беседовала с душой безвременно и трагически погибшего мужа.
Ни у кого в Насимовке не возникало и малейшего сомнений в том, что сейчас уж точно понаедут в их посёлок следователи, оперативники и проверяющие не только из областного центра, но даже из столицы. Ведь такого человека не стало, приветливого, радушного, доброжелательного.
Но тут инициативу проявил не оперативник отдела районного уголовного розыска капитан Гриньков, а его непосредственный начальник майор Нехвалов. Отличился Захар Кирьянович. Не такой молодой, но ещё бравый офицер полиции не только вычислили преступника, но и решительно, в одиночку, взял его. Правда, Нехвалову пришлось его застрелить по той причине, что тот оказал отчаянное. сопротивление. Был вооружён пистолетом Макарова, который, если и «всплывал» в каком-нибудь деле, то лет пятнадцать-двадцать тому назад.
Хитроумным киллером оказался временно безработный, молодой лоботряс Сидор Цыпелов. Оказывается, он безответно любил, обожал Эльвиру Паничеву. Ему со стороны показалось, что она, в тайне от мужа, встречается с его двоюродным братом Егором Самусёвым. Негодяй убил его, а потом и Владимира Паничева. Если бы отважный майор полиции не успел, по сути, лично раскрыть это не такое уж и простое дело, то могла пострадать и Эльвира Георгиевна. Смешно сказать, но Цыпелов считал её своей собственностью.
Самое невероятное заключалось в том, что Паничева не знала о существовании негодяя. И была верна своему мужу. Ведь они любили друг друга. А Цыпелов, конечно же, сумасшедшим не был, прекрасно пронимал, на что идёт и тщательно готовился к совершению преступления. Такими доводами и выводами был вооружён майор Нехвалов. Но его, всё равно, не простили за то, что он убил преступника, которого надо было судить по всей строгости закона, уволили из полиции и с почётом отправили на пенсию. Ведь, в какой-то степени, Захар Кирьянович совершил героический поступок.
Во время пышных похорон перед гробом и могилой Паничева собралось множество народу. Его вдова была безутешна и постоянно повторяла? «Без Володи у меня не будет никакой жизни. Да и зачем она мне?». Житейское дело. Её успокаивали, особенно старались холостые и разведённые мужчины. Наверное, кого-то из них привлекал не только симпатичный лик молодо вдовы, но и её состояние в валюте, недвижимости и предприятиях. Каждый ведь имеет право мечтать, даже те, кто не очень-то умеет это делать.
К ней во время похорон подошёл и капитан полиции Степан Гриньков. Выразил, разумеется, соболезнования, сочувствие давней знакомой. Посоветовал взять себя в руки и продолжать жить. Пусть не так скоро, но грусть и печаль оставят в покое её терем.
– Теперь вам, Эльвира Георгиевна, ничего не грозит. Преступник ликвидирован, получил по заслугам.
– Очень досадно, Степан Никитович, – с обидой произнесла она, – что полиция не смогла уберечь от бед моего Володю, без которого я не представляю своей дальнейшей жизни.
– Сожалею, но это так. Но и мы не всё можем. Преступления сразу не раскрываются. Держись, Эльвира.
Он отошёл от неё в сторону. Гриньков был не единственным человеком, представителем различных служб правоохранительных органов, которые здесь присутствовали. Имелось у них предположение, что у Сидора Цыпелова имелся сообщник и, возможно, не один. Слишком уж умело и сноровисто убил двоих людей абсолютно неопытный в «мокрых» делах влюблённый убийца. Что-то тут явно не срасталось и не склеивалось. Но, в принципе, можно было праздновать и победу. Зло наказано, причём, с лихвой.
Бывший майор полиции Нехвалов больше того, что знал, сообщить не мог. Но, в принципе, всё, что нужно нашли: отпечатки пальцев Цыпелова, оставленные везде и всюду на месте преступления. Мотоцикл обнаружили убийцы обнаружили в его гараже, с пятнами крови обоих пострадавших и многое другое, что явно указывало на того, кто совершил злодейское преступление.
Правда, поговорить, с Цыпеловым не удалось. Отправил его Захар Кирьянович на тот свет. Не сдержался. Ведь хорошо знал обоих убитых братьев, уважал их и даже несколько раз ходил с ними на охоту. Любительской рыбной ловлей тоже занимались… Районный центр, всего-то, в паре километров от Насимовки.
За теремом Паничевых и его обитателями было установлено негласное наблюдение. Специально Степан Гриньков заходил к Эльвире в гости, чтобы задать ей пару дежурных и необязательных вопросов и заодно кое-где оставить «жучки», с помощью которых можно было записать любую беседу, которая могла бы принести пользу.
Конечно, сотрудники полиции и следователи понимали, что эти устройства при желании запросто могут обнаружить те, кто, возможно, хранил какую-то тайну. Сообразительный капитан Гриньков установил прослушивающие и записывающее устройство даже в беседке, которое находилось за пределами поместья Паничевых. Чем чёрт ни шутит, может быть, оставшиеся подельники будут строить свои дальнейшие планы, именно, в этом месте.
Надо было основательно разобраться в том, что произошло. Почему неопытный Сидор Цыпелов, который сумел быстро и чётко совершить злодеяние, везде и всюду оставил следы своего преступления. Одно с другим никак не вяжется.
Кроме того, от сердечного приступа внезапно умерла служанка Паничева, трудолюбивая и старательная Зоя Коростылёва. Могло ведь её что-то расстроить до такой степени, что не выдержало её , в общем-то, крепкое молодое сердце. Впрочем, сейчас время такое. Даже здорового быка может свалить внезапный и обширный инфаркт миокарда. Это скромная девушка нравилась капитану Гринькову, который, в силу обстоятельств, стал исполняющим обязанности отдела районного уголовного розыска. Вряд ли, его сделают начальником. Кого-нибудь непременно найдут на это место. Впрочем, кто его знает. В жизни по-разному случается.
С большим трудом капитану Гринькову удалось организовать прослушку и аудиозапись бесед в некоторых комнатах шикарного терема Паничевых и в беседке, которая находилась за пределами имения. Ему удалось убедить не только районное, но и областное полицейское начальство и органы прокуратуры в том, что у Цыпелова, вполне, могут быть сообщники. Может быть, кто-то из охраны или другого обслуживающего персонала имел зуб на Паничева и его двоюродного брата Самусёва.
Выделили Степану со скрипом старый микроавтобус и двух операторов, лейтенантов полиции рыжего, низкорослого Аркадия Конотопова и чернявого, худого и рослого Илью Зарагудина. Оба исполнительные, не слишком разговорчивые, в обычной гражданской одежде. Да и Гриньков не в форме, в чёрном джинсовом костюме, кобура с пистолетом под курткой…
Навстречу Степану начальство пошло не потому, что он находился в районной полиции на особом положении. Дело в том, что лично у генерал-майора Рената Ивановича Нефёдова, начальника областного управления МВД возникло некоторое сомнение в том, что Цыпелов, оставивший на местах преступления множество следов, смог совершить подлое дело без чьей-либо поддержки.
А дело было крайне серьёзным и не потому, что был убит Самусёв и, странным образом, от сердечного приступа скончалась совсем молодая служанка в тереме Коростылёва. Речь везде и всюду шла, в основном, о предпринимателе Паничеве. Следовало поставить окончательную и жирную точку, именно, на убийстве уважаемого бизнесмена Владимира Анисимовича. В этом были заинтересованы и в столице. Ничего не поделаешь с тем, что круговая порука не только не изжила себя, а приобрела, к сожалению, уродливые и ярко выраженные формы. Время такое, особенное.
Посещали сотрудники правоохранительных органов и молокозавод, и другие предприятия Паничева. В общем, некоторые вопросы остались.
Что касается уже отставного майора Нехвалова, то больше никакой полезной информацией тот не располагал. Да и устранился от дел, ссылаясь на то, что теперь устраивается на работу охранником в супермаркет и дела минувших лет его не интересуют. Кроме того, он сделал всё, чтобы обезвредить преступника и абсолютно уверен в том, что сообщников у Сидора Цыпелова не имелось.
Он оказался отъявленным негодяем и эгоцентристом и решил расправиться с теми, кто, по его мнению, имел сексуальный контакт с Эльвирой. Но вот ошибся. Самусёв оказался совсем не причём. Ведь всё предельно просто. Чего тут голову ломать и огород городить?
Буквально через три дня на четвёртый Степан, наблюдающий за теремом Паничевых из салона специализированного микроавтобуса, увидел в беседке, находящейся за пределами имения, своего бывшего начальника Захара Кирьяновича Нехвалова. Не сразу узнал, ибо тот был в длинном сером плаще и фетровой шляпе такого же цвета, на нос ещё нацепил большие очки чёрного цвета. «Каким был тупым всю свою никчемную жизнь, таким и остался, – подумал Степан. – Уверен, что таким образом замаскировался».
Но зачем Нехвалов назначил встречу в беседке кому-то из обитателей терема? Пожелал на досуге довести дело до конца? Но на него это не похоже. Если бы такое рвение проявлял не Захар Кирьянович, а кто-нибудь другой, то подобное явление можно было понять. А здесь бывший майор полиции Нехвалов… Значит, лично ему что-то нужно. Так просто он не появился бы здесь, просто поленился бы.
Удивляться тому, что происходит, не имело никакого смысла. Уже было похоже на то, что намерения майора полиции в отставке не очень-то законны и чисты. Гриньков дал распоряжение лейтенантам Конотопову и Зарагудину фиксировать всё то, что будет происходить в беседке.
– Надо будет всё записывать, – предупредил их Степан. – Ничего не надо пропускать. Мне кажется, что информация будет содержательной и полезной.
– Всё сделаем, как надо, товарищ капитан, – заверил его Конотопов. – Ничего не пропустим.
– Мне показалось, что это майор полиции Захар Кирьянович Нехвалов, – вспомнил Конотопов. – Я его знаю. Несколько раз встречались.
– Да, это бывший полицейский и мой начальник, – подтвердил Гриньков. – Что-то ему здесь срочно понадобилось, Аркадий.
– Ясно, что просто так он бы сюда не явился, – сказал Зарагудин. – Что-то его привело сюда. Всё, Степан Никитович, аппаратура готова.
– Можно обойтись в разговоре со мной и без отчества, – заметил Гриньков. – Так правильней и проще. Я не гордый. Вероятно, Нехвалов по телефону уже договорился, с кем надо, о встрече.
Особо долго ожидать не пришлось. Из имения ворот вышла женщина в зелёной куртке с капюшоном. «Вот это номерок! Какие дела могут быть у Паничевой с отставным майором полиции? – подумал Гриньков. – Чего Эльвире Георгиевне дома-то не сидится?». Да ведь, явно, своим телохранителям и охране строго приказала в данном случае не опекать её.
Может быть, Нехвалов знает о гибели её мужа нечто такое, что просто не желает обнародовать, а за сходную цену, за определённую сумму кое-что, возможно, тайное поведает Эльвире. Захар Кирьянович жаден и до денег охочий. Ни для кого не секрет. Как та самая курочка, по зёрнышку клюёт. Но тут надо слушать их разговор, домыслы неуместны, да уже и не нужны. В любом случае, именно, сейчас кое-что прояснится.
Она вошла в беседку, села напротив Нехвалова.
– Можно было просто зайти в мой терем, Захар Кирьянович, – саркастически заметила Паничева, – а не прятаться по закоулкам. Не понимаю я тебя.
– Чего тут не понятного, Эльвира? – пояснил бывший полицейский. – Я почти уверен, что в твоём шикарном доме уже наставили кучу «жучков». Им, видишь ли, пока не всё до конца понятно.
– Мне тоже.
– А тебе много знать и не надо, сволочная женщина.
– Это комплимент, господин Нехвалов, или оскорбление?
– Считай, как хочешь. Но изображать на людях великую любовь и страсть к своему мужу, а потом заказать его… отправить на тот свет. Но меня это не касается.
– Не боишься, Захарушка, что я сейчас записываю нашу беседу? Ты же ведь совершил целый ряд жестоких преступлений… Столько людей на тот свет отправил.
– Нечего мне бояться, Эльвира. Если всё это всплывёт, то ты срок получишь тоже не малый. От «хозяина» выберешься на волю старушкой, если, вообще, выйдешь. Связи у меня кое-какие остались. Из любой зоны моли руки до тебя дотянутся. Запросто.
– Ну, ты молодец, Нехвалов! Правда, слишком самоуверен и глуп.
– В общем, довольно болтать, переливать из пустого в порожнее. Переходим к делу. ты деньги любишь, я тоже. Тем более я на пенсии.
– Пока никаких дел и больше ни слова! Я, всё-таки, хочу знать, как тебе всё это удалось… провернуть.
– Меньше знаешь, крепче спишь, девушка. В детали я тебя посвящать не буду. Так… в общих чертах. А потом обсудим самоё главное. Причём, без фокусов и сюрпризов.
Она кивнула головой. Как бы, согласилась с тем, что за услуги надо платить, причём, щедро.
Почему и как был ликвидирован Самусёв? Мнительной и осторожной Паничевой показалось, что Егор Сергеевич умудрился подслушать её разговор с Нехваловым о том, как ликвидировать «горячо любимого ей Володю». Вроде, беседу вели они не так открыто, не прямо, но Самусёв, наверняка, насторожился. Кроме того, как двоюродный брат, кузен Владимира Паничева, мог, вполне претендовать на часть наследства. И слишком уж часто он видел Эльвиру вместе с Нехваловым. В общем, надо было Егора Сергеевича сначала «подставить», а потом и убрать.
Для этой операции за пятьсот тысяч рублей Нехвалов нашёл не очень путёвого Сидора Цыпелова, которому удалось только выкрасть мотоцикл Самусёва, но не больше. Как совершить под видом Самусёва убийство глуповатый Цыпелов не имел понятия. Поэтому Нехвалов вынужден был пойти на отчаянный риск, сам решил ликвидировать предпринимателя Владимира Анисимовича. Но вышла промашка.
Пришлось срочно, без проволочек отправлять на тот свет Самусёва. Делали это Нехвалов и Цыпелов вдвоём, на пустыре. Беспощадно убивали его кусками арматуры. Потом вывезли его труп к реке и сбросили вниз, с обрыва. Затем Сидор, уже самостоятельно примчался туда на мотоцикле Егора Сергеевича и отправил туда же, где находился труп Самусёва.
А ведь начальная версия следствия, причём, ошибочная заключалось в тиом, что труп и мотоцикл были доставлены до обрыва на грузовой машине. Там и следы остались от шин, и свидетель имелся, который видел «грузовик». Но всё, оказывается, происходило совсем не так.
Ясно, что все эти мерзкие поступки Захар Кирьянович совершал в перчатках, Сидор оставлял следы своего присутствия на месте преступлений и активного участия в убийстве повсюду. Майор полиции Нехвалов заверил начинающего злодея в том, что сделает, организует всё так, что Сидор останется не при делах.
Для того, чтобы ликвидировать Владимира Паничева, Нехвалову пришлось потратиться, через пятые руки купить мотоцикл, примерно такой же, какой имелся у Самусёва. Он, конечно же, дал возможность Цыпелову поездить на нём и пострелять в лесу по пустым бутылкам из старого пистолета Макарова. В общем, следов Сидор оставил предостаточно. Но доверить ему убийство предпринимателя Захар Кирьянович не мог. Непутёвым пацаном оказался Цыпелов. Но ничего, в козлы отпущения, вполне, сгодится.
Ясно, что на допросах он нёс бы полную околесицу, выгораживал себя и чистосердечно, как говорится, топил бы Нехвалова. По этой причине Захар Кирьянович и пристрелил Сидора. Многое ведь и так требовало объяснений, и дело прошло… на «тоненького».
– Кроме того, я передал тебе порошок с надёжным ядом, не оставляющим следов в организме отравленного, – напомнил бывший полицейский Паничевой. – Ты его, как я понял, успешно применила.
– Да, я бросила щепотку в кофе своей служанке Коростылёвой, – сказала Эльвира. – Через пять или шесть часов она умерла. Сердечный приступ.
– Экспертиза ничего не показала. Но что же тебе плохого сделала бедная девушка Зоя? Что?
– Она о чём-то догадывалась. Так мне показалось. Но больно уж ты, Нехвалов, сердобольный, кровавая душа. Ты ведь добыть такой яд постарался…
– Мы одного поля ягодки. Два сапога – пара. Назрело время. Пришла пора рассчитаться за проделанную работу.
Аппетиты Нехвалова оказались непомерными. Он потребовал, ни много – ни мало, десять миллионов долларов, причём, наличными и через два дня не позже.
Но Захар Кирьянович популярно объяснил, что при сложившихся обстоятельствах, когда кое-что шито белыми нитками, ему срочно необходимо делать на себя, свою жену и двоих детей делать заграничные паспорта. Для начала надо будет выехать в любую страну. А потом, сразу же, туда, где его не достанут. Всё получится.
Эльвира криво усмехнулась. Ну, ни хрена себе запросы! Ни в одном самом идиотском детективном фильме или дешёвой криминальной повестушке даже крутые киллеры не требовали такой высокой платы от заказчика. Ни в одни ворота не лезет. Да и каким образом она за такое короткое время переведёт в наличные такую большую сумму.
– Только не надо скромничать, Эльвира, – подбородок Захара Кирьяновича нервно задёргался. – Для мультимиллионерши всё возможно. Оформи липовую продажу одного из своих предприятий. Вот тебе и деньги! Да вариантов множество.
– Ни совал бы ты нос туда, куда тебе не положено, Нехвалов, – сурово предупредила она бывшего полицейского. – А то ведь тебе его обрубят по самый поясок. Проблем с этим не возникнет.
– Во-первых, не угрожай, во-вторых, вспомни! Ты же обещала за это заплатить любую цену.
– Мало ли, что я там говорила и обещала. Да ведь речь я вела в любом случае о приемлемой цене.
– Хорошо. Что ты мне можешь предложить?
– Пятьсот тысяч «баксов», от силы, семьсот. Но не миллион же, в конце концов!
– Да ты оборзела, мерзкая подстилка! – доведённый до отчаяния Нехвалов потянулся правой рукой к пистолету. – Кинуть меня хочешь? Такие вещи не прощают!
– Мы тебя здесь же под беседкой и закопаем, – она выхватила из внутреннего кармана куртки пистолет. – Меня ещё никто так не называл.
Но ей меньше следовало бы разговаривать, возмущаться и быть расторопней. Выстрелить она не успела. А вот Захар Кирьянович сработал быстро, чисто интуитивно. Всё-таки, в полиции немало лет прослужил. Пуля от его пистолета угодила прямо в лоб Паничевой.
– Жадная, скупая дура! – прошипел он. – Всё сволочная баба испортила. Ни себе, ни людям.
Даже вскочить с места бывший полицейский, отъявленный, но глуповатый преступник Нехвалов не успел. Получил пулю, тоже в лоб, от телохранителя Владлена Столбова из пистолета системы «Иж». Потом опустился перед Эльвирой на колени, взял за руку.
Вбежавшим в беседку капитану Гринькову и лейтенанту Конотопову телохранитель Столбов просто объяснил, что любил её.
– Я тоже, – признался Степан. – Но вот такие пироги состряпаны… В наличии – два трупа, и оба конченные негодяи.
Теперь весь бизнес достанется государству или перейдёт в «умелые руки» какого-нибудь проходимца. Впрочем, вряд ли. Ведь у Эльвиры Георгиевны немало и близких, и дальних родственников. Они-то уж никак не могут числиться участниками жестокого, нелепого, совершенно непродуманного преступления.
