Read the book: «Опасные параллели»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед вами сборник рассказов, в которых повседневная реальность сталкивается с параллельными мирами. Эти путешествия вмещают в себя фантастические, мистические и порой жестокие сюжеты. Что скрывается за гранью обыденности? Какие опасности поджидают тех, кому пришлось пересечь эту границу?

Годы выползания историй в общий сборник: 2018-2024.

Спасибо за внимание.

МЕТЕЛЬ

Крупными хлопьями падал снег. День близился к вечеру, но немногочисленные уличные фонари ещё не были готовы «зажечь по полной программе» на этой пустой улице небольшой деревни, по направлению к которой всё быстрее приближался стремительно разрастающийся город, город высоких домов и огромных заводов. Но пока здесь тихо и малолюдно.

Андрей остановил свой автомобиль около дома отца Кати. Девушка, увидев знакомую иномарку, сразу же выбежала из уюта небольшого одноэтажного строения, накинув на плечи пуховик.

– Спасибо, что приехал! Извини, что отвлекаю от сборов в командировку, но я просто не знаю, что делать! – протараторила Катя, как только села в автомобиль к своему молодому человеку.

Девушка была очень взволнована. Странно её такой видеть. Обычно, несмотря на молодость, её эмоции крайне скупы. И даже её обычно идеально собранные в хвост чёрные волосы на этот раз неуютными клочками выбивались из привычного безукоризненного образа.

– Всё нормально, – сказал Андрей.

Он уже понимал, что не успеет сегодня на самолёт, но ради любимой девушки он отложил все дела.

В этот день его снова посетило чувство тревоги. Тревоги, когда хочется бежать без оглядки как можно дальше. Бежать от того, что так боишься рассмотреть во всех подробностях в ночной темноте. Но это его личное тревожное расстройство, не стоит выпускать его наружу, вдруг Катя догадается, что он «того», «с приветом»…

И чтобы успокоить, усмирить, выдрессировать это дурацкое чувство, Андрей бросил всё и приехал к Кате, у которой без вести пропал отец.

Девушка взволнованно проинформировала парня о своих действиях:

– Родственников всех обзвонила. Обращалась в милицию – там говорят, что прошло ещё слишком мало времени, может в городе загулял, но я-то понимаю, что отец просто так не может никуда уйти! Он даже в магазин надолго не уходит!

– Ты хорошо осмотрела дом? – спросил Андрей. Вопрос был глупый, но не прекращающаяся тревожность глушила разум.

– Что там смотреть-то? – ещё сильнее занервничала Катя. – Две комнаты, кухня, да подпол. Чердак, баня. Туалет, чёрт побери! Я уже по соседям пробежать успела. Тут мало таких, как он, кто на зиму остаётся. Никто ничего не видел. Да ещё и на скандал нарвалась с этими кроликами. Поехали по улицам поездим, пока ещё светло? Может, встретим кого, опросим, или просто посмотрим… не на месте же сидеть!

И они поехали вперёд. Ещё немного и дороги заметёт, застрянешь в сугробах до самого утра, пока не приедет снегоуборочная машина.

– Стоп. Какими кроликами? – Андрей отвлёкся от мыслей о дороге.

Катя тяжело вздохнула, потом принялась рассказывать:

– Сам знаешь, мой отец особо ни с кем не общается. Только если с Васей, он живёт рядом, через два дома. Иногда отец ему деньги на бутылку одалживает. А тот ему всё обещает за щедрость мясо кроликов отдать. Они с женой кроликов разводят. Немного, чисто для себя. Так вот, этот Вася всё чаще обещал кроликов в последнее время. Долг рос. А недавно, утром, отец вышел снег чистить, а кролики уже потрошённые, разделанные, без меха, без голов, на нашей изгороди у крыльца висят. Обрадовался папка, что Вася хоть так начал долг отдавать. Принялся за готовку…

– То есть, сам Вася этих кроликов не лично в руки ему отдал?

– Просто так оставил и ушёл, – сказала Катя.

– Кролики висели на изгороди, без голов и потрошённые?

– Да, но я сама не видела, – сказала Катя. – Просто на изгородь их легко повесить. Вот они и висели. Без голов. Потрошённые. В морозилку все не убрались. А когда я к Васе и его жене домой зашла, у них скандал. Вася, как всегда, утром с похмелья, а жена его «пилит». Ругает за то, что он кроликов кому-то за бухло продал. А он говорит, что не продавал. Я призналась, что мы думали, что это Вася нам их отдал. Жена ещё сильнее на него ругаться начала, а он ничего не помнит. Пришлось за всё им заплатить!

– Чёрт, – выругался Андрей. – Может, было что-то странное? Какие-нибудь следы около дома?

– Какие следы? Я, как приехала, так там уже снегом всё замело. Тут день через день такая метель. Зима очень снежная выдалась, в городе это не так заметно…

– Знаешь, нам лучше сейчас уехать отсюда куда-нибудь. В город. Или ещё дальше, – после некоторой паузы сказал Андрей.

– Ты что, сдурел?! – взбесилась Катя. – А если он вернётся? Он же может вернуться домой в любой момент! И я должна быть рядом! Вдруг у него память отшибло, или… или ещё что-нибудь такое случилось? Возраст, всё-таки. Кто знает, что будет с нами, когда мы постареем? Извини, что отвлекла тебя от дел. Утром обещали МЧСники приехать, сейчас у них все заняты. Я подняла всех на уши. Если хочешь, то можешь ехать, но я никуда не поеду, я это точно решила…

Девушка попыталась выйти из машины, когда Андрей остановил своё транспортное средство на повороте, но парень не дал Кате этого сделать, легонько схватив её за рукав пуховика.

– Подожди, я всегда с тобой, – в своей спокойной манере сказал Андрей.

Они замолчали. Ровно и тихо работал двигатель автомобиля. Катя хотела расплакаться, но у неё не получилось. Она лишь немного скривила губы, но быстро взяла себя в руки.

Они поехали дальше. Под колёсами громко хрустел снег, который всё сыпался с неба плотной стеной, мерцая в лучах ближнего света фар.

Андрей с Катей ещё немного покружили по окрестностям перед тем как стемнело. Но фонари на улице так и не зажглись.

– Всё это очень похоже на одну очень нехорошую историю, – сказал Андрей, когда его автомобиль немного завяз в снегу рядом с домом Кати.

– Что за история? – спросила девушка, нервно кусая губу.

Андрей заглушил двигатель. Он не знал, с чего начать свой рассказ и стоит ли это вообще делать.

– Фонари не горят, видимо где-то обрыв на линии, – сменил парень тему только лишь для того, чтобы немного отвлечься, чтобы правильно начать историю, после рассказа которой, у его девушки должно возникнуть желание как можно скорее покинуть это место.

У них ещё было время на то, чтобы откопать автомобиль, что так неудачно забуксовал, чтобы попытаться добраться до трассы. Но парень медлил, до конца не веря, что это случается вновь.

– Что за история? – настойчиво повторила Катя.

– Я расскажу, как мы доберёмся до трассы, – сказал Андрей, посмотрев на наручные часы.

– Я же сказала, что никуда не поеду, – твёрдо сказала Катя, приоткрыв дверь авто. – Я должна быть здесь!

Девушка выскочила из автомобиля и громко хлопнула дверью. По сугробам Катя попыталась добраться до своего дома, что находился метрах в пятидесяти от застрявшей машины Андрея. Парень побежал за ней.

По снегу, который в некоторых местах нападал выше колена, они добрались до уютного домика отца Кати. Электричества дома не было, предположение Андрея об обрыве линии электропередач из-за непогоды оказалось обоснованным. Катя смогла найти керосиновую лампу, которую они и поставили на стол кухни-столовой. Потом девушка поставила чайник разогреваться на газовую плиту.

Они долго молчали, обоим было неуютно. Катю терзали мысли об отце, Андрея посетила паранойя, тянувшаяся с детских лет. Он тревожно щупал что-то у себя на груди и когда сквозь кофту находил заветный предмет, то ненадолго успокаивался.

– Ты ещё можешь успеть на самолёт, – хмуро сказала Катя, сев на скрипучий деревянный стул.

– Не успею, – сказал Андрей, выложив на стол свой разрядившийся телефон. – Я не оставлю тебя.

– Спасибо, – без какой-либо благодарности в голосе сказала Катя, пропажа отца её сильно выбила из душевного равновесия. – Так что за история?

Закипел чайник. Девушка встала со стула, разлила кипяток по кружкам, в которые заранее положила чайные пакетики. Вернувшись за стол, она поставила цветастую кружку перед своим парнем, а аналогичную ёмкость она пододвинула к себе поближе, больше не спеша к ней притрагиваться.

Несмотря на то, что они вместе чуть больше шести месяцев, между ними ещё не было той простой бытовой близости, когда оставаясь вдвоём под одной крышей они могли вести себя раскованно, естественно. Их отношения были разграничены различиями в занятости. Катя ещё училась в университете, студенческая жизнь била ключом, подводя все события к скорым итоговым экзаменам и защите диплома. Андрей был хоть и молодым, но уже признанным специалистом, трудовую жизнь которого занимали частые командировки, самоотверженность в решении производственных задач и обоснованные надежды на повышение.

Их жизни текли разными направлениями, но так получилось, что короткая встреча на какой-то скучной вечеринке, где они были совершенно чужими, сделала их близкими за пределами постороннего веселья. Они пока не понимали, как сильно их привязали друг к другу эти обстоятельства, но так или иначе, они оказались здесь одни, вдали от родного города и без простых благ цивилизации. Самое время посвятить друг друга в свои тайны, открыться по-настоящему, так, как они себе ещё не позволяли этого, несмотря на интимную близость. По-крайней мере, Андрею этот момент показался более чем подходящим. Ему резко захотелось всё рассказать, но он не знал с чего начать. Лишняя мнительность, несмотря на постоянное внешнее спокойствие, всегда сильно мешала парню по жизни. Катя заметила тревогу в его глазах.

– С тобой всё в порядке? – спросила она.

– Нет, – признался Андрей.

– Что ты хочешь рассказать?

За окном завыла метель. Тускло горела керосинка, освещая простой интерьер помещения. Тикали настенные часы. Но этот уют только сильнее тревожил Андрея.

Он встал из-за стола и подошёл к окну, вглядываясь в черноту вечера. Но сквозь стекло окна можно было разглядеть лишь белый шум помех от разыгравшейся метели. Стоя спиной к Кате, которая всё-таки начала понемногу отпивать из кружки остывающий чай, парню было легче начать свою историю.

– Когда мне было девять лет, мои родители развелись, – Андрей, собрав мысли воедино, начал рассказ. – Отец всегда был очень, как бы вернее сказать, очень правильным человеком. Он молился каждый день. А мать была другой. Такой шумной, компанейской женщиной. Сколько помню, она не любила отца. Потом стала выпивать. Уходить куда-то гулять. Пропадала сутками. Но отец ничего с ней сделать не смог. Может, разница в возрасте сказалась. Она была младше его. В общем, развелись они. Суд оставил меня с матерью.

– Да, ты рассказывал об этом, – небрежно сказала Катя, теребя в руках фантик от только что съеденной конфеты. – Потом мать умерла, тебя отдали в детский дом, а отца ты больше не видел…

– На самом деле всё было не так, – сказал Андрей.

– Твой отец тоже пропал?

– Когда суд вынес постановление, отец украл меня у матери, – Андрей продолжил рассказ, не обращая внимания на вопрос девушки. – Украл, и мы уехали жить в тайгу. У отца там был домик. Мой дед, я его ни разу не видел, до старости лет жил там отшельником. Теперь и мы поселились в том доме, где медленно сходил с ума отец моего отца. К слову, вот он точно пропал без вести в том лесу. Но в тайге не так сложно напороться на дикого зверя.

– У нас тут рядом лес. Ты намекаешь на то, что моего отца могли съесть дикие звери? – Катя построила свои догадки.

Андрей оторвал свой взгляд от метели и посмотрел на Катю. Как она молода, прекрасна в своей молодости. Выдохнув ненужные эмоции, он продолжил рассказ:

– Жили мы неплохо. Без благ цивилизации, но в тишине и спокойствии. Отец учил меня тому, что я должен был изучать в то время в школе, он был неплохим педагогом. Ещё он учил охотиться, разделывать дичь и готовить еду. Мы вместе занимались спортом. Подтягивались каждое утро, закалялись, обливаясь холодной водой. Молились утром и вечером, хотя отец понимал, что к религии у меня нет никакого интереса. Я просто стоял рядом с ним напротив красного угла и шептал одну единственную молитву, которую знал наизусть. И отец не принуждал меня учить что-то ещё, хотя один раз мы прочитали почти всю библию, но для меня это было однообразно мифам Древней Греции. Но на каком-то моральном уровне мы были близки по духу, и у нас не было никаких разногласий. Мы стали настоящими отшельниками, но я понимал, что так долго жить невозможно. Меня тянуло в город, к игре в футбол во дворе, к собирательству вкладышей от жвачек, всяким мальчишеским делам… но я также любил проводить время со своим отцом. Он был очень заботливым. Я тогда даже, наверное, был счастлив. Так мы прожили почти год, пока в одно жаркое июньское утро с отцом не стало плохо. Он вернулся с обхода ловушек на зверей, а я только что проснулся. Мы сделали утренние упражнения, после чего облились холодной водой. Я не знаю, это был сердечный приступ, инсульт, тромб, но папа как-то тяжело сел на скамейку и завалился. Закрыл глаза и больше не открыл. Я не знал, что делать, я просто точно понимал, что он умер. И никто не знает о том, где мы находимся. Папа был крепким мужиком и никогда ни на что не жаловался. А тут просто взял и умер. Пять минут и здорового мужчины не стало. Короткий приступ боли и смерть. Жаль, но он не догадался рассказать мне, как выбраться отсюда к людям, если случится экстренная ситуация. Может, боялся, что сбегу? Не понял я его до сих пор в этом плане. Но я хоть и скучал по футболу и жвачкам, но совсем не хотел возвращаться к матери. Раз в несколько месяцев он уходил в посёлок ровно на два дня, чтобы купить всё самое необходимое. Я был на той дороге лишь раз. И в этот поход я отправился один, взяв с собой охотничий нож, заготовки еды и нательный крест с шеи папы. Не знаю, зачем я забрал простенький, старый железный крестик на верёвке, но это осталось моей единственной памятью об отце…

– Какая… какая история. Ты не рассказывал об этом, – Катя отвлеклась от своих мыслей, проникшись воспоминаниям Андрея.

– Конечно же, я заблудился, – парень продолжил рассказ. – Еда закончилась, спички отсырели. Около недели я бродил по лесу. Если честно, то уже хотелось, чтобы на меня напали или волки, или медведь, ведь комары, мошкара, этот гнус, буквально съедали заживо. Болел живот ещё очень сильно. Я чем-то отравился. На самом деле, плохо помню подробности. Особенно жутко было ночью. Ещё страшнее было, когда не получалось разжечь костёр… да не в этом суть. Набрёл я на маленький охотничий домик, сторожку. Строение было меньше, чем дом деда. Там было одно помещение, печь, спички, соль. Еды только не было. Рядом тёк ручей с пресной водой. Поев ягод и немного угля из печи, чтобы живот перестал болеть, я лёг спать на лавочке. Ночью меня разбудил медведь…

– О, боже! – воскликнула Катя.

Она вновь вспомнила про отца и возможность того, что он напоролся на диких зверей, ведь хоть и небольшой, но всё-таки лес был совсем рядом. Но мысли Кати прервались, как только Андрей продолжил свою историю:

– Я услышал рёв медведя. Узнал этот звук. Медведи нередко бродили мимо нашего с отцом убежища. Но у нас была крепкая изба, а тут ветхая лачуга, дверь которой запиралась на маленький крючок. Медведь рычал, будто был чем-то рассержен. Или напуган. Мне показалось, что это был именно испуг! Он стучал лапами по стенам дома, выбил крохотное окно, пытаясь пробраться внутрь, но был слишком огромным. Потом он добрался до двери, которую я загородил столом и скамейкой – всем, что было в этой крохотной избушке, помимо железной печи. Я был готов сразиться с этим медведем, ведь у меня был нож! Но мне опять повезло. Так я тогда думал. Медведь, несколько раз толкнув хлипкую дверь, взвыл в последний раз. Потом я отчётливо слышал только один звук. Он мне напомнил звук рвущейся ткани. Только это было нестерпимо громко. Потом грянул гром и пошёл дождь, настоящий ливень. Я всю ночь прислушивался к шагам за стеной, сидя в углу, держа наготове свой нож. Мне казалось, что за шумом дождя я слышу шаги, но это не было похоже на шаги медведя. Медведь топал, а тут будто кто-то очень медленно переставлял, не знаю… какие-то ходули! И этот кто-то трогал стены, стучал по крыше…

– Конечно, с перепугу и не такое послышится! – заметила Катя.

– Утром гроза закончилась, было свежо, прохладно, – сказал Андрей, ему стало тяжелее вести свой рассказ о том, о чём он никогда никому не рассказывал. – За ночь я сжёг все поленья, что были в охотничьем домике. Вышел наружу, мне нужны были дрова. А на пороге лежала туша медведя. Огромная такая. Только головы не было. И шкура была содрана, а внутренности выпотрошены. Чистая работа! Я тогда подумал об охотниках, что это их рук дело, ведь всё было выполнено очень аккуратно, профессионально. Но зачем им потрошить убитого медведя? Посреди ночи, в грозу? Об этом я тогда не подумал, малой ещё был. У меня было много соли, был нож, были навыки вяления мяса. Я весь день этим занимался, держа открытой дверь в сторожку. Набрал дров, даже смог их вечером разжечь, в кастрюле сварил мясо и ел его. Ел много и жадно. Оно не проварилось, было ужасно невкусным, даже горьким. Очень жёстким. В нём были паразиты. Но как я ждал охотников, которые, по мнению ещё мелкого пацана, скоро должны вернуться, ведь ушли они потому, что дверь была закрыта! Ушли, оставив свою добычу, чтобы просто не таскать её с собой! И я хотел показать, какой я хозяйственный, ведь вяленое медвежье мясо, возможно, вкуснее варёного. Только вялить нужно долго, по-другому мясо бы никак не сохранилось. Пришла ночь. Я ждал, но охотники не возвращались. Я был сыт, и у меня было хорошее настроение. Но стало скучно. От скуки я начал молиться, как молился мой отец. Стоял напротив угла, на котором, конечно, не было такой полки с иконами, как у нас. Молился, сначала про себя, а потом и громко вслух. Благодарил бога за пищу. Молился до тех пор, пока из этого же самого, блин, угла, отчётливо не услышал голос. Я услышал голос и эти непонятные шаги за брёвнами избушки. Голос, который был так не похож на человеческий. Какой-то писклявый звук, будто воспроизводимый не голосовыми связками, а чем-то таким гадким, липким, мокрым. Не звук, а бульканье…

– Андрей, ты понимаешь, что сейчас рассказываешь какую-то ерунду? – не впечатлилась рассказом Катя. – Я могу это списать на детскую фантазию. И что же тебе этот голос сказал? Привет, как дела?

Андрей посмотрел на свою девушку. В принципе, он не должен был ожидать другой реакции. Парень сел за стол, отхлебнул немного из кружки, и, как ни в чём не бывало, продолжил свою историю:

– В первый раз я не расслышал, что он сказал. Я испугался, вновь подпёр дверь столом и скамейкой. Опять пришлось достать нож. Но этот кто-то, кто был снаружи дома, не стал стучать в дверь, или пытаться выломать заделанное ветками разбитое окошко. Нет. Он… оно просто несколько раз за ночь просило меня выйти. Оно говорило: «выйди ко мне». Каждый раз, когда я, обессиленный, пытался заснуть, прячась за небольшой печкой. За печкой мне казалось, что этот противный голос был тише…

– Так почему же оно к тебе не вошло в дом? Убить медведя сил хватило, а вломиться в твою избушку, нет? Бред какой-то, – сказала Катя, допив чай.

– Да, бред, – согласился Андрей.

– Чем же всё закончилось? Тебя насмерть съели?

– Дальше расскажу вкратце, тебе всё равно будет трудно поверить. Утром мне пришлось выйти из избушки. Постоянно оглядывался по сторонам. Но никого не видел. Только было ощущение, что за мной наблюдают. Я нашёл следы вокруг дома, но следы не были похожи на что-то… объяснимое. Скорее, похоже на то, что кто-то истыкал деревянными рейками землю. Я собрал немного варёного медвежьего мяса, залил воды во флягу и отправился в путь. Попытался осмотреть местность, насколько это было возможно. Забирался на самые высокие деревья, всматривался вдаль. Мне даже показалось, что не так далеко есть деревня и я рискнул идти в ту сторону, не возвращаясь на ночлег в избушку. Пришла ночь, и я встретил его, когда разжёг костёр. Он стоял напротив меня, и от страха я не мог даже пошевелиться! Было сложно что-то разглядеть, но мне запомнились его очертания. Он был высоким, раза в три выше меня. Его можно было бы принять за холм с руками и ногами, гору, или сплетённые крупные ветви деревьев, фантазии хватало на многое. Ёлку без иголок, на которой, будто гирляндой, висели головы зверей. И, может быть, людей. Тусклыми маленькими белыми огоньками горели его глаза…

– Хватит, ерунда какая-то! – Катя остановила рассказ парня. – Зачем ты меня сейчас пугаешь? Это совсем не смешно!

Она положила свой телефон на стол, проверив, не пытался ли ей кто-то позвонить или отправить сообщение. Заряда было мало, что вызывало чувство серьёзного дискомфорта.

Андрей сказал:

– Если это не то, о чём я думаю, то сочти это за вымысел мелкого пацана, заблудившегося в лес.

– А если это то? – с вызовом сказала Катя. – То почему тогда ты не увёз меня отсюда подальше, если с самого начала хотел это сделать?

– Потому что он никогда не заходит в дом сам, – серьёзно сказал Андрей. – Но ты сможешь его услышать, поверишь мне. Но я очень хочу, чтобы то, что происходит сейчас, не было похоже на тот ужас, что я когда-то пережил. Я не знаю, как с этим смириться. Но с этим можно жить. Главное, не выходить к нему…

– Ты пугаешь меня! – сказала Катя. – Но, постой! В лесу же тебя не тронуло это чудовище?

– Нет, – сказал Андрей. – Он был рядом недолго. После того, как я его заметил, он скрылся в темноте. Но был рядом, я чувствовал. Я ещё сильнее разжёг костёр. Кинул в него всё, что было у меня припасено. Мне было проще броситься в пламя, чем попасться в лапы этого… нечто. Но, поверь, ещё раз такого ужаса я не пережил бы. Костра хватило до рассвета. Тогда всю ночь я глаз не сомкнул, а днём мне повезло. Я вышел в ту деревню, откуда мы когда-то с отцом отправились к дому, где прожили почти год. Меня отправили к матери, и я на время забыл об этих скитаниях по тайге. Про меня даже в местных газетах писали, как я выживал, как прятался в сторожке от медведя. Разумеется, ничего лишнего я не рассказал. А мать, казалось, не рада была меня видеть. У неё были какие-то проблемы, и мы совсем недолго прожили в городе. Квартиру пришлось продать, мы переехали в деревню. Тут-то и вернулся мой кошмар. Несколько ночей я слышал эту просьбу выйти к нему…

– А мать твоя это слышала? – спросила Катя.

– Она завела любовника и ночевала у него. Могла пропасть на несколько дней. Я голодный ходил в школу, сердобольные соседки иногда меня подкармливали. Впрочем, в одну из таких ночей она была дома, но крепко спала и ничего не слышала. А утром на пороге мы обнаружили выпотрошенную и обезглавленную козу. Нам нечего было есть, и мать была рада такому подарку. Она не задумывалась о том, как это произошло. А у соседки тогда действительно пропала коза. Вечером мать ушла то ли к любовнику, то ли за бутылкой. И эта ночь была самой кошмарной. Если раньше чудовище говорило свою единственную фразу меньше пяти раз за ночь, то теперь я слышал это чуть ли не каждые пятнадцать минут, и так до самого рассвета…

– А ты пытался с ним поговорить?

– Да, – сказал Андрей. – Я спрашивал, зачем я ему нужен. Но ответ был один: «выйди ко мне». Лишь раз, наверное, оно мне ответило коротко и ясно: «надо». А в то утро… то утро было самым ужасным. Я открыл дверь, а на пороге лежала моя мать. Вернее, то, что от неё осталось. Это было… был просто кусок мяса. Без головы, без кожи, без… внутренностей.

– Что?! – Катя была шокирована историей.

Она не хотела в неё верить, но видела, как переживает Андрей, рассказывая это.

– Потом меня отправили в детский дом, который вскоре закрылся. Меня отправили в другой город. Потом объявилась моя двоюродная тётка, с которой мы не ужились. Потом я поступил в универ. Маленькую квартиру, что выделило государство, пришлось продать, потому что однажды, на своём третьем этаже я услышал стук в окно. Да, он был там, он вновь нашёл меня…

– Поэтому ты так часто летаешь в командировки, снимаешь разные квартиры? – спросила Катя. – Меняешь место, чтобы оно тебя не нашло?

Она переместилась с неудобного, скрипучего стула на диван. Несмотря на жуткую историю, ей захотелось немного вздремнуть, она очень устала за день. В конце концов, не может же это всё быть правдой?

– Да, я пытаюсь запутать следы, – сказал Андрей. – Когда не получается, я меняю квартиру и снимаю её в другом месте. Но и на четырнадцатом этаже это чудовище находило меня.

– Жуть, конечно, но это скорее какой-то твой комплекс, страх из детства, – сказала Катя, зевая. – Ты пробовал обратиться к врачу?

– Я проходил осмотр у психиатра. Несколько раз. Всё хорошо. Да, пусть будет так. Фантазии, комплекс, страх. Но убийцу матери так и не нашли. А в тех краях, где я заблудился в лесу, давно ходило множество историй про духов леса. И охотники хоть и построили там свою лачугу, но после некоторых историй больше не ходили в те места с ночевой, боялись…

Катя попыталась подремать, устав от напряжённости этого дня, положив голову на спинку дивана, а Андрей вновь подошёл к окну. Он слушал вьюгу и старался не думать о том, что кошмар, о котором он старался не вспоминать, вернулся вновь.

Вьюга и не думала утихать, всё громче завывая. Андрей не знал, сколько прошло времени, как Катя резко очнулась.

– Электричество не дали? – спросила она, потягиваясь.

– Нет, – сказал Андрей, демонстративно щёлкнув выключателем на стене. – У тебя нет фонарика или свечек?

– Не нагоняй жути таким выражением лица! – недовольно сказала Катя. – Нет у нас свечей. Фонарик где-то в вещах отца должен быть. Такого почти никогда не было, чтобы тут свет отключали. Надо ложиться спать что ли.

– Да, ты права, – тихо сказал Андрей.

– И хватит смотреть на меня так! – Катя проснулась «не с той ноги». – Ты меня пугаешь! Рассказал мне о своих детских страхах, и я теперь тоже буду думать. Тем более, что в такую погоду с отцом действительно случилась беда! И я просто не знаю, куда он ушёл, взяв с собой совсем немного денег, и оставив свой телефон дома. Это уму непостижимо! Была бы я…

– Тихо, – сказал Андрей, прислушиваясь к чему-то.

Но разглядеть сквозь метель что творится на придомовой территории было совершенно невозможно.

– Опять ты со своей жутью! – Катя совсем разозлилась.

И тут в дверь постучали. Три громких удара в крепкую дверь.

Катя осторожно попыталась подойти к двери, но её опередил Андрей, преградив ей дорогу.

– Катя, я очень за тебя боюсь, – сказал он.

– Ссыкло, – грубо сказала девушка.

– Откройте! – послышался за дверью мужской голос. – Очень холодно! Метель прям в рот метелит.

Катя, оттолкнув Андрея, отворила дверь.

– Здрасьте, – сказал невысокий мужчина лет пятидесяти, от которого сильно разило алкоголем. – Колька не нашёлся?

– Нет, – сказала Катя.

– Меня Василием зовут, я добрый соседушка Коли, – обратился мужчина к Андрею, стряхивая с себя на пол снег.

– Андрей, – коротко представился парень, пожав крепкую руку.

– Что же вы дома не сидите? – спросила Катя.

– Я с женой поругался, – ответил Василий, быстро разуваясь и снимая куртку. – Полдня потом у Тарасова просидел. Выпили с ним. А жена пусть теперь думает, что я без вести пропал, как твой отец!

– Зачем вам это? – удивился гостю Андрей.

Катя заперла дверь на задвижку, и они прошли на кухню из маленькой прихожей. Гость сразу же удобно устроился на диване.

– У вас выпить есть чего? – спросил он.

– Только чай, – недовольно сказала Катя.

– Нет, так дело не пойдёт, – сказал Василий, вытащив из кармана уже початую чекушку. – Выпьем за знакомство, Андрей-бармалей?

– Не пью, – сказал парень.

Василий сморщился, налив себе в пустую кружку Кати то ли водки, то ли самогонки.

– Не пьёт он, – пробормотал Вася. – Я, может, тоже не пью. Да вот кроликов жалко!

– Я же отдала вам за них деньги! – сказала Катя.

– Деньги, это не то! – сказал Вася, приготавливаясь к тому, чтобы осушить кружку. – Сколько сил было потрачено на этих кроликов, ведь они не только ценный мех! Который, кстати, где?

Катя язвительно сказала:

– Чудовище из детских страхов Андрея себе забрало.

Вася усмехнулся, глядя на огонь керосиновой лампы:

– Нет, я, конечно, много чего в своей жизни пропил, но кроликов я не стал бы так бездарно пропивать. Наверное, твой отец что-то не договаривает…

– Хватит! – строго сказала Катя. – Завтра приедут из милиции, а МЧС начнёт поиски. И я прошу не говорить лишнего!

– Молчу, – сказал Вася и выпил.

Андрей спросил:

– Вы ничего странного не заметили, пока шли по улице?

Ему всё больше чудились какие-то странные звуки за пределами дома. То будто кто-то топал по крыше или гремел калиткой.

Но не успел Вася рассказать о том, как из-за метели он заблудился, потом необычно долго преодолевал расстояние, которое проходит за пять минут, как все услышали громкий стук по стене дома. Будто кто-то стучал большой деревянной болванкой по брёвнам.

– Это что так у вас тут стучит? – удивлённо спросил Василий, пытаясь что-то разглядеть в окне.

– Выйди ко мне, – отозвался на улице громкий, булькающий голос.

Катя вздрогнула, посмотрев на Андрея, который был совсем не рад тому, что его предположения сбылись.

– Это я сейчас к тебе так выйду, что мало не покажется! – воинственно крикнул Василий, резко вскочив на ноги.

От такой прыти у него закружилась голова, и он повалился на стол, уронив свою чекушку, телефоны Кати и Андрея, обе кружки и керосинку, что разлилась ярким пламенем по деревянному полу. Только чудом сам Вася не упал в огонь, быстрее всех добежав до прихожей. Там он застрял, обувая ботинки и накидывая на себя ещё мокрый от растаявшего снега бушлат. Из-за паники у него дрожали руки, поэтому у мужчины возникли серьёзные проблемы с координацией движения, и он не мог справиться с простой дверной задвижкой.

Андрей снял кофту и попытался сбить пламя, но у него ничего не получилось. Тогда он схватил с плиты чайник и вылил его содержимое в огонь, который уже неприятно щипал руки и обдавал жаром ноги. Но воды было слишком мало, а пламя перекинулось на занавеску и стену.

– Бежим! – крикнула Катя.

Пока Андрей пытался бороться с пожаром, девушка быстро оделась.

В это время Василий всё-таки справился с замком и выбежал на улицу, оставив дверь открытой. Метель тут же закружила по прихожей, ещё сильнее раздувая пламя в столовой.

Молодым людям показалось, что Вася закричал, навернувшись со ступенек, но его крик заглушил порыв ветра.

– Подожди, – остановил Катю Андрей у выхода из кухни-столовой.

– Чего ждать, мы сейчас сгорим на хрен! – прокричала девушка.

– Я открою машину с брелка. Беги туда, если не успеешь добраться до соседей! – быстро протараторил Андрей.

Пламя было близко, его языки уже норовили коснуться спины молодого человека.

– А ты здесь что ли останешься? – Катя потянула за рукав парня, начиная задыхаться от дыма.

– Я побегу с тобой, – сказал Андрей, снимая с шеи почерневший от времени крест, который когда-то забрал у своего отца. – Мне кажется, что чудовище не трогало меня тогда, в лесу, только из-за него, но я могу ошибаться. Бежим!

Катя брезгливо надела на шею верёвку с маленьким старым крестиком, и потащила за собой Андрея из горящего дома. Парень сильно закашлял, когда они выскочили из дома в объятия колючей метели, что застилала глаза, не давая рассмотреть хоть что-нибудь впереди. На ощупь они прошли через калитку, придерживая друг друга за руки. Пискнул брелок в руках Андрея – автомобиль завёлся и разблокировал двери.

Через минуту, когда девушка с парнем пробирались сквозь сугроб к автомобилю, кто-то очень сильный схватил Андрея за плечи, вырвав руку молодого человека из руки девушки…

С трудом открыв и закрыв за собой дверь, Катя попыталась привести автомобиль в движение, но тот прочно сидел в сугробе. Она включила дальний свет и на мгновение увидела перед собой высокий, чёрный силуэт непонятного существа, который держал в своих ветвеобразных руках Андрея. Катя успела заметить огоньки глаз чудовища и нелепые бусы из человеческих и звериных голов в верхней части его туловища.

Чудовище резко скрылось во мгле.

Через несколько минут паники, Катя услышала леденящий душу голос:

– Выйди ко мне…

В стороне от дороги ярко догорал дом. Рушилась кровля, снопом искр уничтожая всё, что было когда-то дорого девушке, что сидела недалеко от места пожара в машине, и старалась побороть в себе желание выскочить из закрытого пространства наружу, и бежать как можно дальше. Ещё она пыталась молиться, но у неё ничего не получалось, как и не получалось взять себя в руки. Она теребила чёрный крестик, что болтался на её белой шее. Это немного успокаивало.

Спустя вечность, метель затихла. Дом превратился в руины, небо просветлело. Катя не торопилась вылезти из машины, которую замело почти под самую крышу.

Появилась снегоуборочная техника, машины МЧС и пожарных. Вскоре приехала и милиция – у самого пепелища дома в разных местах лежало три обезображенных трупа. Три туши человеческого мяса. Позже экспертиза установила, что это был пропавший ранее отец Кати, Василий и Андрей.

Девушке пришлось обратиться к психиатру, чтобы заткнуть ор этой психологической травмы. Также пришлось часто бывать на допросах у следователей, которые всегда приходили в тупик от показаний Екатерины, которая теперь ни при каких обстоятельствах не снимала с себя старого нательного крестика. Но самое сложное было не паниковать, когда в бессонные ночи за стенами третьего этажа психиатрической лечебницы Кате вновь слышалась знакомая фраза:

– Выйди ко мне.

РЕЗЕРВНЫЙ МИР

Предсказуемая обыденность в очередной раз вяло попыталась внести хоть что-то новое в событийную цикличность будней, но Алексей в это утро не желал никаких приключений, и, всё-таки, успел забежать в закрывающиеся двери ЭР9 вовремя. Старая, зелёная, ещё полупустая электричка, медленно отправилась в путь с платформы небольшого населённого пункта. Прохладное сентябрьское утро было пасмурным, сонным, и даже последний будний день не давал прилива сил перед долгожданными выходными.

Алексей вошёл в вагон, выбрал удобное для себя место у окна, достал электронную книгу и начал чтение, пытаясь вникнуть в замысловатый, динамичный сюжет фантастического произведения.

Но молодому человеку никак не удавалось сконцентрировать своё внимание на чужой фантазии – его не так давно проснувшийся разум зациклился на собственном воображении, которое хаотично рисовало ему сценки из возможного будущего. Из числа наиболее вероятных событий Алексею виделись проблемы на работе, с которой он перестал справляться из-за увеличения нагрузок и своей вечной невнимательности. Вполне возможно придётся вновь выслушать претензии начальника и, может быть, даже уволиться.

Но неприятные мысли быстро сменились более позитивными переживаниями. Парень не так давно получил водительское удостоверение, и отец обещал подарить ему на грядущее двадцатитрёхлетие свой автомобиль, а себе приобрести иномарку поновее. Поэтому ездить на электричке на работу Лёхе оставалось буквально пару недель.

И из-за этого факта его мысли перешли на другую тему, тоже вызывающую трепет в душе, но несколько иного характера. Через пару остановок в вагон должна была зайти зелёноглазая брюнетка, которая, так же как и Алексей, каждый будний день ездит в большой город в последнем вагоне электрички. Вечером они едут обратно в первом вагоне. И так уже почти целый год!

Но парень всё никак не мог завязать разговор с симпатичной девушкой. Нет, Лёха был не из трусливых, просто зачастую немного хмурый и недружелюбный вид попутчицы останавливал его произнести своё нелепое «привет, как дела». Да и большое скопление людей, что постоянно заполняло вагон на остановке, где жила эта девушка, не располагало к романтике. Но шансов на знакомство становилось всё меньше и меньше, нельзя было откладывать это дело.

На середине пути к большому городу, в вагон, будто в потоке неуправляемой людской лавины, заполняющей все свободные места вокруг, вошла эта необычайно, как казалось Лёхе, симпатичная девушка. Все сидячие места заняты, и это не изменило и так хмурого вида брюнетки, что выглядела ровесницей Алексея. Зато парень мог наблюдать за ней, ведь это было большой удачей, что она встала напротив его ряда неудобных, деревянных сидений. Он смог заметить, как невысокая, стройная попутчица на несколько мгновений сменила свой хмурый вид – на её лице отразилась искренняя тревога. Парень впервые заметил у неё такую смену эмоций, и ему тоже стало немного не по себе. Девушка вышла из оцепенения, став судорожно шарить по карманам лёгкой куртки. Через несколько мгновений она нашла то, что искала. Это были наушники. После этого тревожность ушла, девушка вновь нахмурила свои тонкие брови. Она достала телефон, подключила наушники, ловко распутав провода. Лёха в этот момент для себя точно уяснил одну вещь – эта девушка явно не с нашей планеты. Слишком просто у неё получилось распутать серьёзный узел наушников.

Алексей усмехнулся своим мыслям, и когда поезд въехал в небольшой тоннель, он посмотрел на себя в отражении окна. Волосы не растрёпаны, воротник рубашки не мятый – то есть парень выглядел вполне нормально! И он решился. Решился если не на знакомство, то хотя бы на жест вежливости. Он встал со своего места, и, игнорируя остальных нуждающихся в более комфортном продолжении пути, обратился к брюнетке:

– Девушка, пожалуйста, садитесь!

Но симпатичная попутчица не обратила внимания на предложение парня, а на освободившееся место сумел пролезть помятый мужчина с бутылкой пива, для которого пятница началась ещё в четверг вечером. Алексей почувствовал себя неловко и поспешил скрыться в тамбуре вагона. Впрочем, никто ничего не заметил.

* * *

Алексей еле успел заскочить в последний вагон самой поздней электрички. В этот долгий день он задержался в городе, чтобы посидеть с коллегами в баре, поэтому настроение у него пока было приподнятым, хотя выпил он всего лишь пару кружек пива. Электронную книжку он оставил на работе, а телефон тихим писком требовал подзарядки, поэтому дорога обещала быть долгой и скучной.

За окном темно, а в другом конце вагона сидели два парня. Они сильно контрастировали друг с другом: один был в пиджаке и при галстуке, другой в синем спортивном костюме. Они о чём-то негромко разговаривали, не обращая внимания на пассажира, что также в поздний час ехал прочь из большого города.

Парню стало скучно, и он вновь погрузился в свои мысли по поводу работы, автомобиля, равнодушной к нему утренней попутчицы.

Как только электричка доехала до долгого перегона без остановок, двое молодых людей резко встали со своих мест и прошли мимо Алексея. Парень решил, что они прошли в тамбур, чтобы приготовиться к выходу, поэтому без задней мысли направился за ними, чтобы пройти в первый вагон, из которого ему было бы удобнее выйти на перрон на своей остановке, до которой ещё достаточно долго.

Он прошёл несколько пустых вагонов и только в первом были люди. Немного. И все были знакомы.

В том вагоне была та самая девушка, которой сегодня утром он так неуклюже уступил место. Были там и те двое парней. Девушка и парни стояли посреди вагона друг напротив друга. Обстановка была напряжённой, но молодые люди отвлекли своё внимание на вмешавшегося в ситуацию Алексея.

Ему показалось очевидным, что эти два парня пристали к безобидной девушке. Смолчать он не смог, однако его голос немного дрогнул.

– Отстаньте от неё! – воскликнул он.

Парень, что был в деловом костюме, достал что-то из-за пазухи. Алексей только и успел подумать о том, что тот достал нож и дела совсем плохи.

Девушка, что стояла позади них, тоже держала что-то в руке. Алексей успел заметить, что это был шарообразный предмет, который быстро увеличился в размере, превратившись в большой, прозрачный шар, едва помещавшийся в маленькой девичьей руке. Сделав небольшой замах, она тут же разбила его об пол.

Раздался негромкий звон бьющегося стекла, и Алексея ослепила мощная белая вспышка.

Когда зрение вернулось к парню, то он не сразу поверил в то, насколько изменилась окружающая обстановка. Нет, вагон никуда не делся, на месте остались всё те же деревянные скамейки, но в окнах уже не было стекла. Стало светлее, был хоть и пасмурный, но день. После вечерней темноты стал отчётливо виден заоконный пейзаж, только он сильно отличался от привычного: редкие столбы без проводов, деревья с жёлто-чёрной листвой, полуразрушенные дома. И жёлтое небо. Но поезд продолжал ехать, медленно и неуклюже качаясь. Будто скоро остановится, причём навсегда.

Мгновения оцепенения закончились, начался бой.

На месте девушки стояло уже совершенно другое существо, похожее на человека, но в той же одежде – синих джинсах и лёгкой бежевой куртке. Зелёные глаза изменившей свой облик попутчицы стали более выразительными, будто неестественно увеличились в размерах. Черты лица стали острее, аккуратная причёска превратилась во множество гибких, чёрных иголок. Два парня тоже стали выглядеть иначе. Их глаза тоже стали объёмными, приобрели кошачьи черты, а лица обрели неестественный белый оттенок, рты оскалились более острыми, чем у людей, белыми зубами, не тронутыми кариесом, сигаретами и кофе. Алексей успел рассмотреть эти детали, потому что оскалы парней, превратившихся в подобие героев саги про упырей, были направлены в его сторону. Девушку нельзя было обозвать вампиром, осталось в ней что-то привлекательное, потусторонне прекрасное. Скорее, она оказалась больше похожей на эльфа. И она явно была с ними не из одной шайки.

– Это не альнелон! – удивлённо крикнул оборотень в спортивном костюме.

В этот самый момент девушка со всей силы ударила кричащего парня ногой в область поясницы. Тот повалился на грязный пол. Второй молодой человек успел среагировать на её атаку, достав из внутреннего кармана пиджака небольшой, но увесистый молоток. Им он попытался нанести девушке удар, та вовремя увернулась, но нападающий смог повалить её на пол, сильно толкнув свободной рукой. Другой упырь, поднявшись с пола, тоже достал молоток и поспешил на помощь товарищу. В узком проходе между сидениями они на мгновение столкнулись друг с другом, что позволило девушке немного отползти. Но один из упырей тут же бросился на неё, нанеся рубящий удар молотком в левое плечо беззащитной, некогда милой зеленоглазой брюнетки теперь так не похожей на человека. Но от боли она закричала вполне человеческим голосом.

Алексей всё-таки смог взять себя в руки. Он резкими шагами преодолел расстояние до дерущихся, оттащил одного парня за шкирку спортивного костюма от девушки, которая голыми руками пыталась защищаться от многочисленных ударов. Ей это даже удавалось, она ловко уворачивалась от прямых замахов, одновременно пытаясь достать что-то из кармана. Когда ей это удалось, тяжёлый молоток попал в её левую руку, и на пол упало несколько маленьких прозрачных шариков.

В это время Лёха пытался утихомирить второго парня, нанеся несколько ударов по его бледному лицу, которое всё ещё улыбалось какой-то жуткой улыбкой сумасшедшего. Но противник смог отбиться, один раз угрожающе ударив молотком по деревянной скамейке, щепки полетели во все стороны.

Раненной девушке удалось подняться на ноги, добраться до раздвижной двери в тамбур. В той руке, с которой не капала большими тёмно-красными каплями кровь, она держала один прозрачный шарик, величиной не больше мячика для настольного тенниса. Шарик тут же увеличился в размере, из прозрачного стал тёмно-синим, и в таком виде девушка небрежно кинула своеобразный снаряд в парня с молотком. Шар разбился, а оборотень в строгом деловом костюме упал на пол, будто получив серьёзный удар. Не теряя времени, он попытался подняться с пола, но воительница сделала ловкий выпад в его сторону, ранив парня в строгом чёрном костюме ножом. После успешного попадания, девушка нанесла ещё несколько ударов компактным холодным оружием в живот опешившего от боли и неожиданности упыря, но тот смог оттолкнуть её ногой.

В это время второй упырь ловкой подсечкой сбил Алексея с ног, и, нелепо угрожая своим молотком, крикнул зеленоглазой бестии:

– Стой, где стоишь! Иначе я убью его!

– Убивай, – поднимаясь на ноги, сказала девушка, баюкая свою раненую руку, с которой всё ещё капала кровь.

– Я не шучу! – продолжил угрожать парень, заставляя Алексея сожалеть о том, что он вмешался в разборку персонажей какой-то ещё не прочитанной им книги.

– Я тоже, – сказала девушка, наклонившись, чтобы подобрать с пола выроненные ею в начале боя шарики.

Вагон качало, шарики удалось подобрать не сразу.

Упырь заметно нервничал. Он отпустил Алексея, достав освободившейся рукой горсть своих прозрачных шариков из внутреннего кармана синей олимпийки. Его раненый товарищ устало опёрся на скамейку, зажимая раны ладонями.

Девушка замахнулась, чтобы кинуть свой снаряд, но упырь был проворнее. Он кинул свой круглый магический предмет, но не в девушку, а на пол, после чего оба упыря бесследно растворились в воздухе. Кто-то из них нелепо обронил пару своих маленьких прозрачных шариков.

– Чёртовы черти! – выругалась девушка.

Она устало села на скамейку. Электричка медленно ехала.

Алексей поднялся на ноги, поправил ворот ветровки, рубашку, потом медленно подошёл к девушке, которая оставалась всё тем же милым чудовищем с острыми чертами лица, иглообразными волосами на голове и большими зелёными глазами.

– Что за… косплей тут происходит? – наконец, смог он спросить, сев на противоположную от собеседницы скамейку.

– Ты кто такой вообще? – девушка грубо ответила вопросом на вопрос.

– Последний раз у меня об этом спрашивало быдло в подворотне, – усмехнулся Алексей.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что я человек.

– Оригинально, – наморщила лоб девушка. – У тебя меньше минуты, чтобы правильно ответить на этот вопрос. Иначе я убью тебя.

– Своими шариками или ножом пырнёшь? – Алексей попытался выглядеть храбрым.

– Я тебя и одной рукой могу придушить, буду ещё на тебя средства тратить. Ты даже хилого гриса завалить не смог.

– Кого? – не понял Алексей.

– Того, с молотком, – сказала девушка. Было заметно, что ей очень больно, хотя кровь перестала течь из повреждённой руки, но изуродованная конечность выглядела ужасно. – Значит, ты не грис и не альнелон?

– Я же сказал, что я человек. Тебе очень больно? Чем я могу помочь? – Лёха заволновался за здоровье девушки.

– Подними цершеры… ну, шарики, что выронил Грис, когда сваливал отсюда.

Алексей осторожно сходил к тому месту, где недавно растворились в воздухе упыри, поднял два шарика с пола, вернулся на скамейку.

– Что чувствуешь? – спросила девушка.

– Ничего, – ответил парень.

– Возьми этот, – девушка осторожно протянула ему свой такой же прозрачный шарик.

– Что я должен почувствовать? – спросил Алексей.

– Не знаю, но то, что с ними ничего не происходит, это плохо, наверное… значит, ты человек. Единственный человек, который попал в Резервный мир.

– Я избранный? – восхитился парень.

– Наверное, это просто какой-то сбой, – задумчиво сказала девушка. – По инструкции я должна тебя убить, раз ты попал на нашу территорию. Верни шар.

– Пожалуйста, – Лёха положил все шарики рядом с девушкой на скамейку. – Может быть, не стоит меня убивать?

– У тебя есть другие предложения? – спросила девушка, убрав шарики в карман куртки.

– Меня зовут Алексей, а тебя?

– Не важно, как меня зовут. Ты действительно не понимаешь что происходит? Может быть, ты всё-таки какой-нибудь мутированный грис?

– Если бы я понимал о чём ты, то я бы ответил. А ты человек?

– В твоём мире человек, тут я альнелон. А ты чёрте кто! – сказала девушка, вытащив окровавленный нож. Ей это удалось, но холодное оружие упало ей на колени, испачкав джинсы.

– Не убивай меня, я тебе пригожусь, – подмигнул Алексей.

Нереальность происходящего помогла ему перебороть страх неизвестности, заменив его любопытством.

Девушка предположила:

– Может, ты судья, то есть Безликий?

– Ещё как меня обзовёшь?

– Давай прогуляемся к моему наставнику, – сказала девушка, в который раз достав из кармана прозрачный шарик, который быстро увеличился в размерах в её руке. – Может он знает, кто ты такой.

Электричку качнуло, вагон остановился.

Девушка поднялась со скамейки, бросила шар на пол и вновь всё пространство озарила белая вспышка, и они оказались в просторной комнате, в которой было большое окно с видом на жёлтые горы.

По всему периметру помещения стояли шкафы с множеством разных ящиков. На полу был очерчен ровный круг, в котором и оказались гости этого помещения – девушка и Алексей. Дверей в комнате не было. Лёха после перемещения упал на пол, но быстро поднялся.

– Подождём пока здесь, – сказала девушка, бросившись изучать содержимое выдвижных ящиков, пока Алексей рассматривал живописный горный пейзаж за окном. Они находились в самой высокой башне какого-то старинного замка.

– Расскажи, где мы? – попросил парень у своей странной спутницы, к которой всё ещё не вернулся её человеческий облик.

– Мы там же, в Резервном мире, – ответила девушка. – Здесь пока безопаснее.

– Нас могут преследовать? – не успел спросить Алексей, как на мгновение комнату озарила яркая вспышка, и в начерченном на полу круге появилось существо, похожее на его спутницу.

– Так и знал, что ты тут. Здравствуй, Алина, – добродушно сказал мужчина с взъерошенными игловидными волосами на голове и синими зрачками инопланетного существа, вниманием которого быстро овладел Алексей. – Долго здесь находиться слишком опасно. На ваш след уже вышло и наше управление, и грисы. Случай уникальный. Как быстро разлетелась весть, я в шоке!

– Что здесь происходит? – поинтересовался Алексей у более дружелюбного мужчины нечеловеческой расы.

Инопланетянин оценил Алексея:

– Да, это точно не судья, иначе он бы имел совершенно другую внешность. Меня зовут Раст, я наставник Алины. Вижу, что тебе не страшно, но ты совершенно не понимаешь, что происходит.

– Я поэтому и спрашиваю, – сказал Алексей.

Раст быстро что-то нашёл в выдвижных ящиках и принялся колдовать над раненой рукой девушки. Та терпеливо поджимала губы, аккуратно выставив перед собой раздробленную конечность.

– Значит, ты уже в курсе что произошло? – спросила девушка у наставника.

– Да, ты же упустила грисов и теперь все обо всём знают! – начал быстро тараторить Раст, покрывая какой-то светлой глиной левую руку девушки почти до самого локтя. – На том месте скоро начнут работу хроникёры, и все узнают, что ты не убила человека, значит, нарушила инструкцию. Не очень хорошая история получается. Хоть и такое происходит впервые, поэтому никто пока не сделал никаких выводов. Но, думаю, надо рассказать несчастному парню, во что он впутался.

– Надо, – согласился Алексей.

– Мы альнелоны, – начал рассказ Раст. – Наша раса не имеет практически никакого отношения к людям, но мы вынуждены соседствовать с вами до тех пор, пока не обустроим свой Резервный мир. Но мы постоянно вынуждены бороться с грисами, с той расой, с которой вам удалось повстречаться в бою. Наша вражда уходит глубоко в историю мира, из которого мы, вместе с грисами, изгнаны. Но наше противостояние продолжается. Придание гласит, что в Резервном мире должен остаться кто-то один, чтобы он перестал быть ядовитым. Противостояние у нас в крови. Главное, чтобы этот мир не перевернулся. Как это случится, часть грисов и альнелонов поменяются местами. Это сложно объяснить неподготовленному… человеку.

Девушка воскликнула:

– Тебя вообще не должно быть здесь!

Раст всё ещё выглядел дружелюбнее:

– Алина, тише, вдруг парень нам ещё пригодится, это ведь такое событие: человек в Резервном мире! Но из-за того, что ты оставила его в живых, тебя теперь ищут и наши, и грисы, которые только и рады, что ты нарушила правила. Хорошо они тебя подставили, ведь сами могли его убить. Возможно, судьи, Безликие, пока не заметили этого явления…

– Так кто такие судьи? – спросил Алексей.

– Судьи это высшие существа, которые прогнали нас из нашего мира, – рассеянно сказал Раст. – Они со стороны следят за тем, чтобы не нарушались нехитрые правила ведения противостояния…

Алексея захватила эта история:

– А кто в этом противостоянии силы зла? Судя по внешности, это грисы?

Раст немного смутился:

– Можно судить и так. Грисы более… импульсивны…

– Долго мне с этим ходить? – спросила Алина, когда Раст зафиксировал её руку почти до плеча в затвердевшем веществе, по свойствам напоминающим гипс.

Но Раст не ответил на этот вопрос. Он сказал:

– Теперь вы должны уйти. Рано или поздно сюда придут. Не дайте им поймать себя.

Девушка была напряжена. Раст достал из дальнего ящика два шара, один маленький, другой большой, вручил их девушке.

– Что это? – спросила она, получив артефакты. Тут же она озвучила свои ощущения от предметов. – Один открывает путь в место, которое я не знаю в Резервном мире. Другое… это… что-то странное, вызывающее сон?

– Да, вторым шаром пусть воспользуется человек, – сказал Раст. – Пусть он разобьёт его и впадёт в сон. Во сне он, может быть, превратиться в гриса или альнелона, сможет встать на чью-нибудь сторону, и этим спасёт тебя от расплаты за нарушение инструкции. Пока это единственный вариант, который может выправить ситуацию. Но этим цершером ещё не пользовались, поэтому последствия неизвестны.

– А так можно что ли? – удивилась девушка. – Можно просто так превратиться в гриса или альнелона?

Раст был не уверен в своих словах:

– Я не знаю. Может быть, у него есть какие-то способности. Потому что он не должен был сюда попасть. Потому что ты должна была его убить. Но и у меня рука не поднимется это сделать. Что случилось, то случилось. Уходите. Я дал тебе путь к безопасному месту. Как всё уляжется, мы с Эльгой придём к вам и будем решать по обстоятельствам, что дальше делать. Поторопитесь!

Девушку долго заставлять не пришлось. Жестом она пригласила Алексея встать в круг, куда встала и сама, разбив увеличившийся в руке прозрачный шар. Парень вновь был ослеплён вспышкой.

Когда кратковременная слепота спала, они оказались на склоне большого холма, где росли редкие деревья с жёлто-чёрными листьями. Сухая, невысокая трава была такого же цвета. Небо было пасмурным, жёлтым, с массивными чёрными облаками. Небесных светил Алексей не заметил. Дул лёгкий ветерок. Вдалеке журчал ручей с прозрачной водой. Девушка с парнем побрели вниз по склону.

Алина шла впереди, за ней следовал Алексей, постоянно оглядываясь по сторонам.

– Тебя ведь Алина зовут, мне не послышалось? – спросил он. – Красивое, человеческое имя!

– Я родилась человеком. Грисы и альнелоны не могут иметь детей. В раннем детстве, во сне, меня завербовали. Я стала альнелоном. Взрослых завербовать невозможно, но оказалось, что есть особенный способ. Видно алхимия не стоит на месте.

– Почему ты меня не убила? – поинтересовался парень. Он не верил, что Алина могла причинить ему вред.

– Не знаю, – ответила зеленоглазая брюнетка, приглаживая свои иголки на голове, чтобы те лежали аккуратнее. – Просто такого никогда не случалось. Когда мы бросаем шар и появляется вспышка, обычный человек забывает о том, что происходило, оставаясь в своём мире, где нет таких монстров, как мы. Мы вынуждены жить в вашем мире, потом что здесь нельзя находиться слишком долго, нужно впитывать энергию человеческого мира, чтобы Резервный мир тебя не отравил. Так мы и существуем с вами, но ведём разные образы жизни. То мы следим за грисами, то грисы следят за нами. Мы вычисляем друг друга, потом уходим в Резервный мир, где убиваем друг друга. Иногда случается так, что мир переворачивается, и мы становимся грисами, а они нами. По сути, мы просто меняем облики. Но такого в моей жизни ещё не случалось и, надеюсь, не случится. Грисы противные. Неизвестно чем они занимаются на своей территории Резервного мира. А придётся при перевоплощении вступать в их общину, как-то контактировать…

– Почему же тогда вы считаетесь добром, а они злом? – поинтересовался Алексей. – Потому что вы красивые, а они нет?

– Нет, – растерялась Алина. – Это номинально. Добро тоже должно быть с кулаками, а не бессмысленно жестоким. Просто мы такие. Резервный мир сам выбрал тех, кто ему нужен. У нас лишь одна цель: уничтожить грисов. А у них – уничтожить нас. Ненависть у нас внутри постоянна. Но мы до сих пор находимся на равном балансе сил, не вплетая людей в наше противостояние. В своей борьбе мы снимаем напряжение всего существования. У нашего противостояния великая цель, как нам с детства объясняют…

– Могу сказать только одно, – задумчиво сказал Алексей. – Вы ведёте ужасно бессмысленную жизнь.

– А вы, люди? – сказала Алина, сев в траву около ручья, чтобы передохнуть.

Алексей последовал её примеру. Но ответа на вопрос у него не нашлось.

Зато Алине было что сказать:

– Призом в противостоянии является Резервный мир, который мы ещё не освоили до конца. Здесь всё ядовито. Эту воду нельзя пить, здешние растения нельзя есть. Но по приданиям, если одна раса победит, то этот мир перестанет быть таким безжизненным, и мы сможем больше не возвращаться к людям.

– Хорошо хоть предупредила про воду, – сказал Лёха, у которого была сильная сухость во рту. Лёгкое опьянение прошло ещё когда он ехал в электричке, зато появился дискомфорт в голове.

Алина закончила мысль:

– В общем, закончив с противостоянием, мы начнём жить своей жизнью.

У Алексея была своя видимость ситуации:

– А почему бы вам просто не начать жить раздельно, не переходя друг другу дорогу? Эти грисы вас бы не трогали, и вы бы их не задевали. Жили бы как соседи.

– Пробовали. Не получилось.

– Вы просто другие, – подытожил Алексей. – И мы живём с вами, не понимая, как вы паразитируете на нашем мире…

– Без наших умов у вас бы не было такого стремительного технического прогресса. В этом наша главная заслуга. Грисы сделали открытия в разных науках, в технике. Мы помогли лучше узнать природу вашего мира, придумали некоторые лекарства и множество прочих других полезных вещей, которые упростили вашу жизнь. Мы сделали свой вклад в ваш мир.

Они немного помолчали. Алексей спросил:

– Сильно болит рука?

– Уже не болит, – сказала девушка.

– Я думаю, что я здесь не зря! – Лёха воспрял духом. – Значит, я могу вам помочь сделать что-то великое!

– Ага, – устало сказала Алина. – Либо мир скоро перевернётся. Такое бывает. Только для людей это не изменит ничего, а мы…

– А за что вас изгнали из своего мира? Тот чувак, что тебе руку починил, сказал, что вас именно изгнали…

– Этого я не знаю, это выше моего понимания, – сказала Алина. – Вроде бы, мы вредили соседним мирам, и тогда пришли Безликие. Наш мир они отдали другим формам жизни, а наших предков отправили на отсталую Землю. Безликие просто продиктовали свои условия и оставили нас. Мало кто видел Безликих. Судей. Они невербально всё контролируют, но как – никто не знает. Давай поторопимся. Не представляю, как это работает, но что-то должно получиться. Держи.

Она отдала парню массивный шар, который вручил ей наставник. Алексей изучил увесистый предмет, но никаких ощущений в душе он у него не вызвал.

Парень спросил:

– Что с ним делать, как это работает?

– Не знаю, – нетерпеливо сказала Алина. – Бьёшь его о землю. Потом, наверное, впадаешь в сон. Только прошу. Я тебя очень прошу. Если вдруг ты станешь грисом. Я тебя отпущу, но ты запомни мою доброту. Хотя, мне почему-то кажется, что ты не станешь грисом. Ты точно должен быть альнелоном. Ты ведь спасать меня ринулся, там, в электричке…

– Ты всё-таки это оценила! – обрадовался Алексей.

– Не оценила, – сухо сказала девушка. – У меня проблемы из-за тебя.

Алексей решил поторопиться использовать магический предмет для того, чтобы Алину поскорее оправдали. Но у него остался вопрос:

– Как я могу разбить этот шар, если тут мягкая земля, трава? Он тяжёлый, прочный…

– А ты попробуй, – ответила Алина.

И парень попробовал. Он бросил шар в траву, и его разум резко заволокло тягучей дремотой…

* * *

Сон со временем начал прорываться яркими вспышками видений, которых Алексей и не вспомнил, как только пришёл в себя.

Он лежал на траве и не понимал, сколько времени он был в отключке. Рядом с ним сидела Алина, чуть поодаль стояли Раст и ещё какая-то женщина с белыми, колючими волосами, чёрными глазами и острыми чертами лица.

– Очнулся? – спросил Раст. – Как ощущения? Познакомься, это Эльга, она главная по отделу вербовки.

Но Эльга не была настроена на дружелюбное знакомство. Она сказала:

– С ним ничего не произошло! Он не превратился ни в альнелона, ни в гриса! Он простой человек, и мы должны его убить! У нас инструкция! Алина, ты будешь наказана! Раст, ты тоже! Как вы могли это допустить?!

– Не стоит ругаться, Эльга! – Раст был мягок. – Зачем его убивать, он может как-то пригодиться…

– У нас инструкция! – закричала Эльга. – Хочешь, чтобы судьи вмешались?

Она вытащила из кармана несколько маленьких шариков.

Раст осторожно взял грозную женщину за запястье, и, глядя ей в глаза, сказал:

– Ты же знаешь, грисы тоже иногда нарушают инструкцию, и мир от этого не переворачивается…

Но Эльга резко отдёрнула свою руку, злобно воскликнув:

– Хватит! Я вызываю подкрепление!

– Валим, – сказала Алина, помогая подняться Алексею.

Они сделали несколько шагов в сторону, после чего девушка разбила под своими ногами прозрачный шар, и их вновь ослепила вспышка.

Алина и Алексей попали в толпу людей, которые даже не заметили того, что кто-то только что материализовался из воздуха. Люди были смуглыми, говорили на непонятном языке и было не по осеннему жарко – это явно другая страна.

– Где мы? – спросил Алексей, пытаясь не потерять Алину в людской толпе. Зато они очутились в более привычном для него мире.

Алина ответила:

– На рынке. Я тут делала сохранение местности. Удобно, знаешь ли. Захотел специй восточных купить, бац, и ты в Индии. Захотел в море искупаться, бац, и ты в Турции. Захотел домой, бац, и ты дома. Так это работает. Главное, нужно уметь сохраниться в том месте, куда бы ты хотел вернуться. Ну и эти шарики не бесплатные…

Девушка повела Алексея куда-то сквозь толпу.

Они покинули территорию рынка, после чего Алина, загипсованной рукой с трудом достала из левого кармана новый прозрачный шар.

– Нам надо запутать следы, – объяснила она. – Они пойдут за нами. Не волнуйся за людей. Когда мы достаём цершер и перемещаемся, то мы для них перестаём существовать.

Девушка вновь разбила шар, и они оказались в лесу Резервного мира. Алексей это быстро понял, когда увидел, что внешность Алины изменилась, а деревья оказались покрыты густой чёрно-жёлтой листвой. Под ногами желтел мох.

Алина осмотрелась. Её тревожность нарастала. Она сказала:

– Мы на территории грисов. Бежим, мы должны двигаться.

– На территории грисов? – немного испугался Алексей. – А что если они нападут на нас?

– Какова вероятность встретить человека в глухом лесу? – спросила Алина.

– Маленькая, – непонимающе сказал Алексей.

– С грисами, думаю, также. Не отставай.

– Не отстаю, – сказал Алексей. Хоть он немного и успел поспать, ему также хотелось пить и есть. – А куда ты ездила на электричке каждый день? На работу? Помнишь, я сегодня уступил тебе место? И почему ты не используешь шар для телепортации, ты же сама говорила, как это удобно! Удобнее же, чем ездить в электричке…

– Не сегодня, а уже вчера, – сказала Алина. – Я запомнила тебя. В электричке я езжу не на работу. Я уже была на работе. Я следила за своей подопечной, альнелоном. Девочкой, ей четырнадцать. До восемнадцати лет нам можно в очень ограниченном количестве самостоятельно пользоваться шарами для преодоления расстояний, пространств. Это очень ценный ресурс. Поэтому я просто почти всегда рядом с ней. Такая у меня сейчас неинтересная работа. Ходить за девчонкой по пятам, курировать её по всем вопросам, связанным с существованием юного альнелона. Сопровождать её от дома до гимназии и обратно. Нас очень мало и нам нужно беречь молодое поколение. Отвожу её в элитную человеческую гимназию, меня туда даже на порог не пускают. Потом у меня другая работа, а вечером я провожаю её от порога школы до порога дома. Мы мало контактируем, не сдружились. Но я всегда должна быть рядом, если она выходит на открытое пространство. Грисы не имеют права нападать на неё, причинять вред. Но кто знает этих грисов, они очень коварны. Поэтому по инструкции я должна сопровождать её. А вчера на наш след вышли те двое грисов. Они не поняли, что эта девочка альнелон, они охотились только за мной. Пришлось повести их по ложному следу, потом принять бой, оставив девочку одну. За это, я думаю, меня тоже как-то накажут. Не очень мне повезло вчера…

Они быстрым шагом вышли на опушку леса, где наткнулись на нескольких не выглядящих агрессивно грисов. Те удивились неожиданной встречи, но не стали приближаться к путникам. Алина вновь воспользовалась шаром для бегства.

* * *

Они ещё несколько раз меняли миры. Мир людей на Резервный, туда и обратно. Потом они снова вернулись к людям, оказавшись на набережной в каком-то красивом городе, где Алексей ни разу не был.

Парень обратился к девушке:

– Извини за нытьё, но я очень устал.

– Я тоже, – призналась Алина.

– Может, поедим что-нибудь? – предложил парень. – Чем питаются альнелоны?

– Жуками и тараканами, – усмехнулась Алина. – Шучу. Тем же, чем и люди.

– Тогда пойдём что-нибудь купим?

– У меня нет валюты. Домой ко мне нельзя, там засада…

– Давай ко мне домой? – сказал Алексей.

– Я не делала сохранения у тебя дома, чтобы переместиться туда, – язвительно сказала Алина.

– Ну, мы могли бы в электричку или на вокзал вернуться…

– Надеюсь, человека действительно гораздо сложнее отследить, иначе нас ждёт засада. Ладно. Сделаем так. Вернёмся на вокзал соседнего города, поедем на автобусе. Запутаем следы сильнее. Там меньше вероятность встретить наших, сейчас даже безопаснее наткнуться на грисов. Они, в основном, на автобусах и ездят…

– Это какая-то дискриминация? – попытался пошутить Алексей, но Алина не отреагировала на его шутку, вытащив из кармана здоровой рукой очередной прозрачный шарик. Раненую конечность она почти всегда держала согнутой и прижатой к груди. Впрочем, странный гипс выглядел достаточно крепко, хоть и давал некоторую волю движениям руки.

Через полтора часа они о дома у Алексея. В мире людей уже позднее утро. Большое частное строение произвело на Алину впечатление.

– Хорошо живёшь! – сказала она.

– Я живу с отцом, это всё его, – сказал парень, когда они, не разуваясь, вошли на просторную кухню. – Бизнес у него. А у меня пока простая работа, я ещё в самом начале своего пути. Жаль, мама не увидела того, какой большой дом он построил.

– Давно её не стало?

– Я её не видел. Она умерла при родах.

– Сожалею, – без жалости в голосе сказала Алина.

Алексей спросил:

– Ты чего бы хотела поесть?

– Всего, что плохо лежит! – сказала девушка, добравшись до большого холодильника.

Девушка не стала дожидаться ухаживаний, а сама наложила себе картофельное пюре с тремя бифштексами, разогрела еду в микроволновке, налила сок. Пока она ела, Алексей сходил в свою комнату, чтобы переодеться и поставить давно севший телефон на подзарядку. Алина отказалась от того, чтобы обновить свой гардероб вещами парня.

– И что нам теперь делать? – спросил Алексей, когда они, наевшись, сели отдохнуть на диван у камина в просторной гостиной.

– Не знаю, – сказала Алина. – Я всё думаю о своей подопечной. Может быть, стоит как-то договориться с ней о том, чтобы она нас прикрыла. У неё очень хорошие способности, которые она вот-вот раскроет. Думаю, со временем она станет хорошим наставником и лекарем, как Раст. Или даже будет выше Эльги. Или у неё получится делать цершеры, шары эти. А тебя мы должны как-то превратить в альнелона, либо спрятать. Либо убить, я ещё не определилась.

– Ты всё шутишь? – Алексей исподлобья посмотрел на Алину.

– Наверное, – грустно сказала Алина. – Бестолковый из меня альнелон. Хочу стать человеком, жить обычной жизнью. Нет от меня пользы…

Алексей попытался успокоить и как-то отвлечь девушку:

– Прекрати, ты в полном порядке. Ты мастерски отделала тех двух грисов! Ты была просто великолепна! Но у меня есть ещё один вопрос.

– Опять вопросы?

– Да, я, всё-таки, не так давно среди вас, милых монстриков.

– Милых? – улыбнулась Алина.

– Милых, – твёрдо сказал Алексей. – Так вот. У меня серьёзный вопрос.

– Какой же? – с готовностью дать ответ спросила Алина.

– Почему ты всегда в электричке ездила с таким хмурым лицом?

Алина засмеялась, потом ответила:

– Разве? Я думала все с такими лицами ездят. Ну, просто мне приходится постоянно вычислять, нет ли где поблизости грисов, это так непросто… да и рутина не доставляет позитива.

В этот момент открылась входная дверь, и в гостиную вошёл отец Алексея. Они были очень похожи, но различия в характерах оказались заметны сразу. Он строго спросил у сына:

– Ты где шлялся?

– Здравствуй, пап, – сказал более спокойный по характеру Алексей. – Познакомься, это моя девушка Алина. Я был у неё.

– Был у неё? – спросил отец Алексея, снимая с себя кожаную куртку. Все увидели кобуру с пистолетом. – Ты в курсе, что я ночью искал тебя? Твой телефон был выключен.

– Прости, пап, но я уже не маленький, а телефон разрядился…

– Ты ведёшь себя, как урод! – повысил голос мужчина, с силой бросив куртку на кресло. – Ты же знаешь, что я ненавижу, когда люди ведут себя, как уроды!

– Прости, такого больше не повторится…

– Я знаю, что не повторится, – строго сказал отец Алексея.

Во время их разговора Алина занервничала, достав из кармана два прозрачных шарика. Она перебирала их в руке, готовая в любой момент применить один из них либо для защиты, либо для того, чтобы сбежать от этого неприятного мужчины.

– Нам надо идти, – сказал Алексей, поднимаясь с дивана.

– Подожди, – более дружелюбно сказал хозяин дома, краем глаза заметив игрушки Алины. – Познакомь меня со своей девушкой.

– Ну, её зовут Алина, – растерялся парень.

– Свари нам с Алиной самый лучший кофе, что у нас есть, – велел мужчина. – А мы пока поболтаем. Думаю, я ещё интересный собеседник для молодёжи.

Алексей медленно побрёл на кухню. Они хорошо поели, но выпить кофе не догадались, а сейчас это было жизненно необходимо.

Когда парень ушёл, мужчина подошёл вплотную к сидящей на диване Алине, вытащил пистолет и направил его на девушку.

– Медленно отдала все цершеры мне, – приказал он, протянув руку. – Не думай, ты не успеешь их разбить. А если успеешь, то только твой труп переместится куда-нибудь в Резервный мир и сгниёт в чёрно-жёлтой заразе.

– Как глупо, – разочарованно сказала Алина, только сейчас почувствовав, что перед ней стоит грис. Причём грис не простой, а имеющий высокий статус.

– Не думай, я легко убью тебя, – мужчина занервничал, его просьба отдать цершеры не была исполнена. – Так что поторопись отдать все шарики мне, чтобы не наводить лишнего шума. Если сильно болит рука, то я сам могу их забрать. Как неаккуратно тебя починили. Неужели торопились куда? Как вы меня нашли?

Алина всё ещё сжимала в здоровой руке два шарика. Она решила тянуть время. И диалог она решила начать с грубости:

– Если ты, грис чёртов, выстрелишь в меня, то сюда сразу же придёт сотня альнелонов!

Девушка подняла вверх руку с цершерами, а мужчина сильнее разволновался:

– Нет, я не верю, что ты здесь не случайно…

– Не случайно, – сказала Алина.

Она нащупала его тревогу, и нужно было правильно сыграть в эту игру. Мужчина выглядел агрессивно и ещё он был уставшим, видно всю ночь искал сына или занимался каким-то своим грисовским делом.

Мужчина нервно облизнул губы. Кажется, его рука дрогнула. Он сказал:

– Оставьте нас с сыном в покое. Да, у меня есть сын. Мой сын. Но я ни вашим, ни нашим, ни судьям его не отдам…

– Инструкция, – сказала девушка, удивившись, что у грисов могут быть дети, это было просто невозможно. Альнелоны тоже не могли иметь потомство. – Ты нарушил инструкцию.

Из кухни раздался голос Алексея:

– Алина, ты с сахаром будешь? А сливки?

– Всё буду! – крикнула Алина, а потом обратилась к вооружённому мужчине. – Как ты смог спрятаться от всех?

– Неважно, – ответил тот, поглядывая в сторону кухни. – Важно, что я и сейчас спрячусь. И вы до нас не доберётесь…

Он достал из кармана штанов чёрный цершер, красиво переливающийся розоватыми оттенками. Алина в первый раз видела такой шар и даже на расстоянии почувствовала огромную мощь этого магического предмета.

– Что это за безделушка? – спросила она.

– Это не безделушка. Думаешь, грисы такие неумелые? Могут перемещаться только туда и обратно, в два маршрута, а потом пешком или на автобусе?

– Да, – сознательно злила мужчину Алина.

– А вот и нет! – позлорадствовал мужчина, не убирая в сторону пистолет от лица девушки. – Я создал цершер, открывающий другую реальность, и попасть туда можно лишь раз и навсегда. Там не жизнь, а сказка. Как курорт! Я нашёл выход к другому, благополучному миру, в который могу уйти в любой момент! И судьи, я предполагаю, знают про это, поэтому не трогают меня! Я всесилен! Поэтому мне разрешили оставить сына вопреки всему, да и это я избранный, не он. Он моё кровное наследие…

Алина перебила его:

– Это до поры до времени. Значит, скоро мир перевернётся, и тебе не дадут ничего сделать!

– А что мне от того, если мир перевернётся? Я просто уйду в свой рай, и плевать мне на всех! И сына с собой заберу от вас всех подальше…

– Какая гиперопека! – хоть девушка и тянула время, но ей был интересен этот разговор. – А почему же раньше туда не ушёл, в этот новый мир?

Но мужчина не успел ничего ответить. В гостиную пришёл Алексей. Он аккуратно нёс две чашки кофе. Представшая перед ним картина сильно удивила его, и он бросил посуду с горячим кофе на керамогранитный пол.

– Что происходит?! – воскликнул он, встав между девушкой и отцом.

– Извини, сын, но ты связался не с той девочкой, – спокойно сказал мужчина. Он опустил оружие.

В этот момент Алина бросила на пол один из цершеров…

* * *

После вспышки, они втроём оказались в каком-то заброшенном доме Резервного мира. Алина не стала дожидаться, когда пройдёт слепота после перехода, а наугад бросилась в сторону гриса. Сбив с ног Алексея, она лихо повалила на пол и его отца, после чего выбила пистолет из его рук.

В её руке показался нож.

– Что ты делаешь?! – спросил Алексей у девушки, медленно поднимаясь на ноги.

Она не хотела, чтобы он перемещался вместе с ними, но парень опять оказался не в том месте не с теми способностями. Но этим способностям теперь хотя бы было логическое объяснение.

– Извини! – сказала Алина. – Меня за убийство такого крупного гриса реабилитируют!

Алексей вступился за отца:

– Не трогай его! Я брошу в тебя этот шарик! Я… я чувствую его, я ощущаю его силу!

Когда его отца Алина сбила с ног, мужчина выронил свой самый ценный цершер, который всегда держал при себе. И Алексей успел подхватить этот магический предмет.

– Не бросай этот шарик, сынок, – по-доброму сказал грис, в лице которого парень ещё мог узнать знакомые человеческие черты. – Этот шарик нужен для того, чтобы уйти в другой волшебный мир, где можно спокойно жить и никто тебя не найдёт… я не увёл нас туда до сих пор лишь потому, что не знал, что мой сын, моя кровь, родная кровь, может благополучно переносить перемещения между мирами. Я думал твоё хрупкое человеческое тело не выдержит это!

– Как трогательно, но идите вы к чёрту! – сказала Алина, опустив нож.

Она поднялась на ноги и отвернулась. Не могла она убивать. Она даже того гриса из электрички пожалела, хотя могла вспороть его живот так, что тот потерял бы разом все свои внутренности.

Мужчина тоже поднялся на ноги, даже не пытаясь найти свой пистолет или достать боевые цершеры.

В этот момент всех ослепила вспышка. Алина отпрыгнула в сторону широкой колонны, Алексей последовал за ней. Волшебный шар остался у него в руке.

– Всем оставаться на своих местах! – властно сказала Эльга, когда вспышка рассеялась. – Алина, ты арестована, бегать бесполезно, будет только хуже!

Рядом с ней было несколько альнелонов с автоматами. Раста среди этого небольшого войска не было.

– Нет! – подала голос Алина, стоя за укрытием. – Я нашла сына гриса, очень сильного гриса! Я требую снисхождения! Как там моя подопечная, что с ней?

– С девочкой всё в порядке, – заверила Эльга. – Забудь. Она сейчас спокойно учится, несмотря на то, что ты её упустила. И тебя совершенно не вспоминает.

Кто-то из воинов Эльги сказал:

– Надо же, какой жирный Грис!

В этот момент мужчина-грис вытащил из карманов несколько боевых цершеров, но Эльга успела применить нейтрализующий цершер. Раздался хлопок и никакого урона от оружия гриса не случилось.

Потом раздалась короткая очередь выстрелов. Кто-то из воинов Эльги среагировал на новую попытку гриса достать цершеры.

Мужчина упал замертво.

– Что вы натворили?! – испуганно закричал Алексей, высунувшись из укрытия.

– Убить человека! – приказала Эльга. – Алину взять под стражу! Если не получится – тоже убить!

Воины Эльги приготовились стрелять, но Алина бросила в их сторону свой боевой цершер. Её атака также была остановлена Эльгой. Но этой паузы хватило, чтобы использовать цершер для телепортации с возможностью немного запутать след и выиграть время.

* * *

– Чёртовы черти! – выругалась Алина.

Она переместила себя и Алексея в мир людей, к забору четырёхэтажного здания.

Девушка вовремя успела. Промедли она хоть секунду, их уже не было бы в живых, ведь она уже видела, как нелепое человеческое оружие уже изрыгало пули в их сторону, а боевые цершеры уже дробили колонну, за которой они прятались.

– Где мы? – не мог сориентироваться парень, толком даже не осознавая, что его отец погиб. – Что они сделали с моим отцом?

– Увы, – мрачно сказала Алина. – Твоего отца порешили. В нашем противостоянии не терпят промедления. Соболезную. А мы… мы сейчас у элитной школы, где учится эта девчонка, за которой я присматривала. Она сильная, у неё есть хорошие цершеры, они помогут нам скрыться или защититься. У меня просто больше не осталось цершеров и никто теперь ими не поделится…

Алина устало выдохнула, но тут же взяла себя в руки, после чего ловко перелезла через высокий забор даже с одной облачённой в защиту рукой. Алексею понадобились все его навыки, чтобы с трудом, но всё же преодолеть это препятствие, и проследовать за девушкой. Их заметили охранники, но молодые люди успели скрыться в здании учебного заведения. Где-то вдалеке, у дороги, сверкнула вспышка, на которую люди не обратили никакого внимания. Эльга со своими подчинёнными уже вышла на след.

Алина плохо ориентировалась в здании элитной гимназии, так как никогда не была внутри. Шли уроки сокращённого субботнего дня, в коридорах было пусто. Охрана немного отстала, но топот их ног был совсем близко. В лабиринте просторного строения Алина и Алексей наткнулись на девочку-подростка.

– Где сейчас девятый «А» класс? – спросила у неё Алина.

– Второй кабинет за углом, – ответила девочка.

Они быстрым шагом направились туда. Алексей спросил:

– А если она тебе не отдаст свои шары? А если она их с собой не взяла?

Алина ответила:

– Я ей дарила ценный цершер на день рождения. Хоть она и скрывает это, но я знаю, что она его всегда носит с собой. Она ребёнок со своими причудами, но я чувствую, что она мне поможет. Потому что больше некому. Страшно подумать, куда Эльга сослала Раста, что сделала с ним…

– Но нас всё равно найдут, – тихо сказал запыхавшийся Алексей, когда они оказались у дверей кабинета. – У меня шар отца, мы вместе можем уйти в другой мир!

– И попасть чёрте куда?! – сказала Алина, открывая дверь кабинета.

За партами сидело два десятка детей, юноши и девушки, а за большим столом властно располагалась преподавательница. Все удивлённо уставились на запыхавшихся Алексея и Алину.

– Извините! Сейчас, сейчас! – сказала Алина, всем своим видом показывая, что она здесь ненадолго. – Поля, дай, пожалуйста, тот шарик, что я подарила тебе на всякий, пожарный случай. Этот случай настал…

Алина подошла вплотную к своей подопечной. Светлая девочка бережно достала из кармана школьного пиджака маленький прозрачный шарик и отдала Алине. В этот момент в кабинет ворвалось несколько людей. Алексей не сразу узнал в одной из женщин Эльгу.

– Видишь, нас всё равно поймали, – обречённо сказал он, глядя на толпу.

– Поля, мне очень нужна помощь! – сказала Алина.

Но поняв, что на разговоры нет времени, она разбила шар об пол, наспех сделав самое простое из возможных перемещений в Резервный мир.

Вспышка быстро рассеялась, но запланированного перемещения не получилось, видимо Эльга расторопно смогла применить цершер с отменяющим действием. Но произошёл сбой и в Резерный мир переместились все…

Вокруг был тот же кабинет, только за окнами было пасмурно, на деревьях виднелась жёлто-чёрная листва. В Резервный мир переместились не только девочка Полина, Алина, Алексей и Эльга со своим отрядом, но и остальные ученики, охрана и учительница…

Это был настоящий класс для грисов, где учились одни грисы, и в котором училась одна девочка-альнелон. Преподавательница и охрана тоже были грисами.

– Я знаю, что тебе нужна помощь, Алина, – спокойно сказала Поля, щуря свои ясные глаза. – Но я не хочу тебе помогать. Я вернула тебе твой цершер. И я тебе ничего не должна.

В этот момент отряд Эльги и охранники-грисы стояли друг напротив друга в коридоре, готовясь начать бой. Но рядом были дети, поэтому никто не хотел применять оружие. Подростки-грисы с интересом наблюдали своими кошачьими глазами за обстановкой. Алексей уставился на учительницу, ожидая подвоха от неё, но женщина-грис лишь развела руки в стороны, сказав:

– А правилами не запрещено альнелонам учиться вместе с грисами!

Алина спросила:

– Поля, ты знала, что учишься вместе с грисами?

– Знала, конечно, – спокойно ответила девочка.

На помощь охране прибежало ещё несколько грисов, и альнелонов оказалось меньше. Ситуация была крайне напряжённой.

– Полечка, милая, что мне делать? – взмолила Алина, видя в открытой двери кабинета, как Эльга напряжённо смотрит то на неё, то на грисов, сжимая несколько цершеров в руке.

Эльга тоже ещё не отошла от удивления от того, как удачно эта элитная гимназия для грисов замаскировалась в мире людей. За её спиной злобно смотрели друг на друга воины-альнелоны и охранники-грисы.

– Не знаю, мне всё равно, – сказала Поля Алине. – Я знаю только то, что я твёрдо осознаю себя грисом. Я не хочу быть альнелоном.

И в этот момент все почувствовали, как мир сдвинулся, будто поменялись какие-то невидимые полюса.

Почувствовал это и Алексей, который внешне хоть и не изменился, в отличие от остальных, но заново почувствовал то, что великое противостояние начинается с новой силой. Поля, девочка-подросток, стала похожа на своих одноклассников. Но буквально на мгновение. Вскоре одноклассники, как и их учитель, стали альнелонами.

У Алины потускнели и стали похожими на кошачьи её красивые зелёные глаза. Кожа стала светлее. Глиняная повязка лопнула на раненой руке, обнажая изуродованную ладонь. Девушка стояла неподвижно, нерешительно принимая своё новое обличье. Она попыталась что-то сказать, но у неё не было слов.

– Что ж, так даже лучше, – улыбнулась преподавательница, достав из сумочки зеркало.

В это время Эльга, превратившаяся в гриса, оскалила острые зубы и замахнулась своими цершерами в сторону Алины, готовая их применить.

– Всё из-за тебя! – злобно прошипела она. – Отойди от детей.

Преподавательница убрала зеркало в сумку и достала один цершер.

– Какие противные эти грисы, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказала преподавательница. – Я так понимаю, из-за этих безобразников всё и случилось? Что ж, дети, вынуждена отправить вас к людям, а я вернусь чуть позже.

Женщина ловко растворила в воздухе цершер, телепортировав детей из опасной зоны, а затем достала несколько боевых цершеров, прикидывая вес и значимость для необходимости их применения.

В этот момент в коридоре начался ожесточённый бой.

– Алина, мы должны бежать в новый мир! – сказал Алексей, закрыв собой Алину.

Он сделал замах чёрно-розовым шаром, что достался ему от отца, и который существенно увеличился в размерах в его руке, почувствовав твёрдое намерение.

– Нет, не могу! – сказала ещё не пришедшая в себя Алина. – Ты не понимаешь…

– Стойте, где стоите! – Алексей пригрозил преподавательнице и Эльге своим цершером, а сам схватил Алину за правую руку и обратился к ней. – Этот мир состоит из бессмысленного противостояния, пойдём отсюда…

– Нет! – вновь сказала девушка. – С чего ты решил, что в другом мире больше смысла?

Но парень не стал с ней спорить. В тот момент, когда Эльга бросила в них ядовито-оранжевый цершер, он просто разбил свой шар об пол, забрав с собой Алину в тот мир, в который так и не решился сбежать его отец.

Новый мир принял их тёплым ветром на берегу ярко-розового моря.

Алина, не вернувшись в свой человеческий облик, упала в чёрный песок и начала горько плакать. А Алексей принялся рассматривать здешние красоты, опасаясь того, что его вновь настигнет чьё-то противостояние, в котором он не имел никакого желания участвовать.

А вокруг было действительно красиво, несмотря на то, что в пейзаже в основном преобладали чёрно-розовые цвета.

СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП

Сентябрьские вечера стали холоднее, и лёгкая ветровка уже не защищала от неприятных порывов ветра. Андрей Афанасьев пытался застегнуться. Но сигарета и большая папка с документами не добавляли ловкости в процессе скрепления молнии на куртке. И всё-таки Андрей справился. Выдохнув большое, вонючее облако дыма, он осмотрел знакомый двор. Да, бывал он здесь и по работе, и юность его прошла недалеко от этих мест. Но совсем не от этого было скверно на душе у старшего следователя.

А Василий Кошкин не грустил и не мёрз. Он просто стоял и зевал, звеня мелочью в карманах. Полноватый мужчина терпеливо ждал своего товарища, ведь тот обещал после всех дел подбросить его до дома на машине. У Кошкина машины не было, не было и особого энтузиазма в работе, но более молодой сослуживец вызывал уважение своей энергичностью и знанием дела. Да и полномочий у Афанасьева было побольше. Поэтому Кошкин просто был на подхвате и лишний раз «не отсвечивал», как того и требовала ситуация.

– Тяжёлый день выдался, – Василий посчитал нужным нарушить тишину. – Может быть, выпьем потом пивка? Хотя, такая погода. Может, водочки? По маленькой?

Кошкин не раз предлагал Афанасьеву выпить после работы и тот обычно отказывался. И сегодня тот спросил без особой надежды, чисто для поддержания традиции. Ведь Кошкин для себя уже решил, что всё равно выпьет, и, вполне возможно, не по маленькой.

– Да, давай, – ответил Афанасьев, неожиданно для Кошкина. – День действительно тяжёлый.

– Что-то ты совсем хмурый, устал? – спросил повеселевший Василий.

Андрей, конечно же, устал. Выплюнув сигарету, он решил немного пооткровенничать:

– Знаешь, последний труп на сегодня, который мы вместо участкового отрабатываем, это моя бывшая одноклассница.

– М-да, жизнь, она такая… – по-своему выразил сочувствие Кошкин. – Наверное, и портфель ей из школы таскал? За косички дёргал?

Андрей с укором посмотрел на Василия, когда они заходили в незакрытый подъезд «сталинки», но ничего не ответил. Не таскал он Олесе портфель, не дёргал её за косички. Хотя, может быть, Афанасьеву этого когда-то и хотелось, но он рос тихим, скромным, не было в его жизни романтических отношений до окончания школы. А должностную жёсткость и принципиальность он приобрёл относительно недавно.

Поднявшись пешком на пятый этаж, и едва справившись с неизвестно откуда взявшейся тяжёлой одышкой, Андрей с силой постучал в дверь. Звонка не было и никто не торопился им открывать.

– Не грусти, – всё подбадривал Василий. – Быстро посмотрим и уйдём. Нечего нам тут задерживаться. Что там по причине смерти? Менингит-простатит? Бывает…

Лязгая замковой системой, дверь медленно начала открываться под тихий рык Андрея:

– Вася, хватит, зае… здравствуйте! Капитан Афанасьев, старший следователь. Участковый не придёт, заболел, другого не нашлось, поэтому послали нас. Быстро осмотрим, зафиксируем, а за… трупом приедут чуть позже, через полчасика…

Дверь открыла женщина, которой было немного за шестьдесят. Она выглядела ухоженно и аккуратно. Некоторая надменность во взгляде и прямая осанка даже навевали мысли об интеллигентности, аристократичности. Женщина держалась хорошо, но белки её глаз были покрасневшими, следы горя всё-таки были заметны.

– Весь день вас ждём! – сказала женщина, бегло изучив протянутые удостоверения.

– Что поделать, это вообще не наша работа! – сказал Кошкин, нагло переступив порог квартиры.

Мужчины прошли в прихожую.

В этот момент где-то на кухне зазвонил стационарный телефон, и женщина, сунув в руки Афанасьева заключение врача «Скорой», поспешила ответить на сигнал старомодного аппарата. Полицейских она строго попросила ждать её в прихожей.

– На! – Андрей вручил все документы в руки Василию. – Я посмотрю на труп и уйдём.

– Ну, ты что, на трупы не насмотрелся? – вздохнул Кошкин.

Афанасьев посчитал не нужным что-то объяснять. Поиск комнаты, где лежала мёртвая девушка, занял всего несколько секунд. В просторном зале было темно и пусто, а в дальней комнате, где был всё тот же аккуратный и лишённый изысков интерьер, что и во всей квартире, тускло горела настольная лампа.

Андрей попытался найти в комнате выключатель, но быстро решил, что и лампы будет достаточно. Ведь медики не нашли насильственных причин смерти. Просто запущенная форма болезни, которую на ранних стадиях можно было вылечить. Но люди из этой немногочисленной религиозной группы отказывались от хирургического вмешательства. Об этой малоизвестной религии, относящейся скорее к секте, Андрей узнал в школе от самой Олеси во время одного из недолгих разговоров. Он помнил ещё несколько странностей, но про традиции обращения с усопшими он ничего не знал. Впрочем, его это мало волновало, он устал и хотел поскорее закончить со всем этим…

Олесю он не видел с выпускного бала. А девушка изменилась. Стала стройнее, похорошела. Из серой мышки она превратилась в настоящую красавицу. Впрочем, она вызывала в нём симпатию и будучи неприметной «зубрилкой», которую одноклассники недолюбливали, но всё-таки уважали. Но в то время Андрею много кто нравился. От Олеси до Памелы Андерсон, поэтому о крепкой силе каких-либо чувств не было и речи, но в зачерствевшем сердце следователя появилась трещина жалости.

Он был худощавым, некрасивым, с болезненным цветом лица, но живым, и, несмотря на усталость, способным ещё переделать много дел. А она лежала здесь. Красивая и мёртвая. В комнате с высоким, старомодно побелённым потолком, где кроме кровати, шкафа и письменного стола не было ничего. Будто и нормальной жизни в этих стенах никогда и не было. А была только смерть молодой девушки.

Олеся лежала в одной ночнушке и её кожа была по-настоящему белой. Андрей видел немало трупов, и всегда каким-то необъяснимым чувством ощущал потусторонний холод от человека, отпустившего из себя жизнь. Это было странное, до мурашек по коже будоражащее сознание искрой ужаса чувство восприятия чужой гибели. Понимание, следовавшее за наблюдением окоченения конечностей и неестественности позы усопшего. Взгляд мертвеца или его закрытые тяжестью бренности веки – всё всегда было условно понятно Андрею, что перед ним не спящий человек, а мертвец. В смерти нет ничего привлекательного и даже самые красивые девушки в момент осмотра трупа не вызывали ничего, кроме естественного отторжения, брезгливости. Здесь же всего этого не было.

Девушка, несмотря на отбелённую отсутствием кровотока кожу, выглядела живой. Не было этой одеревенелости тела, и закрытые глаза будто в любой момент могли открыться. И чуть приоткрытый рот не создавал впечатления ослабленности мышц, а томил в ожидании услышать приятный голос, хорошо поставленную речь. И красивые черты лица никак нельзя было назвать маской смерти.

Андрею всё-таки захотелось включить свет. Он даже обернулся в сторону аккуратно прикрытой двери, за которой слышался властный, громкий голос всё ещё разговаривающей по телефону матери Олеси. Она улаживала какие-то организационные моменты по поводу похорон. Ещё за дверью громко вздыхал Василий, шурша бумагами.

Афанасьев смог признаться себе в том, что ему стало жутко. Давно забытое чувство, которое в последний раз давало о себе знать на осмотре убийства одного крупного бизнесмена, ещё в самом начале карьеры молодого следователя. Тогда убитый несколькими выстрелами в упор мужчина, лёжа на полу в своей квартире, вдруг резко стал издавать какие-то странные звуки. Эх, и перепугался тогда Андрей! Но судмедэксперт, усмехнувшись, рассказал, что если из мертвеца выходят газы, то это норма! А Вася Кошкин тогда пошутил о том, что в такие моменты он всегда надеется на то, что покойник чудесным образом очнётся и избавит их от работы, рассказав о том, кто, как и за что его убил, да недоубил.

От этих воспоминай Афанасьеву стало немного легче. Смерть – это часть жизни, это его работа, его зарплата. И врачи «скорой», установившие финальный диагноз, и ритуальные агенты, уже, скорее всего, побывавшие здесь, насмотрелись на эту очередную смерть. Впитали в себя часть чужой трагедии. Пропустили всё через себя равнодушно профессионально. Так чего же боялся Андрей? А боялся он лишь своего желания. Желания прикоснуться к Олесе. Прикоснуться и удостовериться в том, что она действительно мертва.

Хотелось курить, хотя горький привкус во рту ещё оставлял память о недавней сигарете. Очередной ненужной сигарете, что до сих пор давила неприятными ощущениями в груди, к которым заядлый курильщик привыкает, не обращает на них внимания.

И Андрей знал, что скоро он выйдет из подъезда и опять закурит. Ещё он обещал выпить с Васей. Что ж, сегодня это не будет лишним, даже если завтра будет гудеть голова. Это даже хорошо, что голова болит, а не как в данном случае вдавлена в мягкую подушку, из которой торчало перо. Захотелось его вытащить. И захотелось поправить локон чёрных волос, упавших на лоб девушки. Вполне возможно, локон выпал, когда её осматривал врач. Или оплакивала мать. Аккуратная чёлка была немного взлохмачена, и это несколько портило общую картину повсеместной аккуратности…

Всё, Афанасьев собрался с силами. Под громкий бой своего отравленного никотином сердца он склонился над девушкой, взял её руку. Та была холодной, пульса не было. Что и требовалось доказать. Глаза Олеси не открылись, губы не прошептали никаких слов, от которых сердце могло не выдержать…

Могло не выдержать. Просто могло не выдержать. И не выдержало.

Острая боль пронзила грудь Андрея. Он выдохнул, отпустил запястье девушки и упёрся ладонью в край кровати, сминая белую простыню. Внезапная агония вроде бы утихла, ядерный взрыв в теле заменил тлеющий, но всё ещё жгущий болевыми ощущениями костёр. Нет, межрёберная невралгия и прочая болеобразующая канитель была знакома Андрею. Но чтобы так сильно пришпандорило, да в такой момент! Рано для сердечного приступа, рано!

Андрей выпрямился и тут же почувствовал новую боль. На этот раз будто ударом молнии пронзило затылочную часть, а в пожар над желудком будто кто-то добавил розжига до той меры, при которой перехватывало дыхание. От страха захотелось позвать Василия, но как-то все мысли и ощущения Андрея сбились в одну невообразимую кучу ощущения «здесь и сейчас», которое длилось секунды, но отнимало ощущение времени у вечности.

За дверью послышались голоса. Мать Олеси вернулась с кухни после телефонного разговора. Василий робко начал объяснять, что они уже начали работу, так как торопились, на что хозяйка квартиры, без истерик и криков, строго, без мата, высказалась по поводу того, что полицейские без её разрешения прошли дальше границы прихожей.

Дверь в комнату отворилась. Андрей уже хотел было с растерянным и виноватым видом попытаться обернуться в сторону вошедших в комнату, как боль провалилась куда-то вниз, утянув за собой сердечный стук, и делать какие-либо движения стало просто страшно. Нужно было попросить вызвать «скорую» или просто медленно удалиться, извинившись. Но Афанасьев не успел ничего этого сделать, всё оказалось серьёзно.

Всё-таки обернувшись, он почувствовал, что больше не владеет своим телом. Ему захотелось сделать шаг, но ноги предательски подкосились, а глаза начало заливать какими-то чернилами. В комнате резко стемнело, когда окрашенные половицы стали стремительно приближаться к лицу Андрея. Боли больше не было, было просто мимолётное ощущение бесконечного падения.

И последнее, что он заметил, это одним взмахом ресниц открывшиеся, безумно красивые и выразительные глаза Олеси…

…в своей тихой, лишённой хулиганских выходок, юности, Андрей Афанасьев много читал книг различных авторов – от признанных классиков до малозначимых современников. У него тогда выработался свой вкус, свои литературные привычки, и если история начиналась с того, что главный герой проснулся или очнулся, то это была плохая история с примитивными оборотами, сюжетными клише. Но Андрей оправдывал автора тем, что в жизни тоже много чего бывает примитивного, поэтому шанс рассказать свою историю должен быть у всех. Пусть даже если эта история плохая.

А то, что история вырисовывается плохая, Афанасьев понял, когда очнулся. Очнулся, будто кто-то убрал с его взора мгновение назад разлитые чернила. Но в мире произошло много мгновений, больше, чем их успел отследить Андрей. И чувство времени исчезло, как и исчезло ощущение собственного тела. На миг мужчина обрадовался, что не нужно больше таскать на себе этот тяжёлый скафандр с прокуренными лёгкими, но изменённое сознание быстро обдало ушатом холодной воды понимания того, что это и есть смерть.

Но почему всё вокруг было таким живым? Афанасьев концентрировал своё сознание на окружающих его вещах и предметах. Страх притупился, будто кто-то успокоил, объяснил, что всё нормально. Что умирать – это норма! Хоть и совсем не здорово…

В комнате с уже знакомым Андрею белым, высоким потолком ярко горела старомодная люстра. Олеся сидела на кровати и куталась в яркий халат, пока врачи СМП что-то колдовали над человеком, лежащим на полу. А колдовать уже было не над чем. Андрей, без особых усилий воспарил над склонившимися медиками и увидел свой бездыханный труп. Страх появился вновь, но его кто-то усиленно глушил какими-то сигналами, оказывающими седативный эффект. Движения взора были плавными, Андрей на какое-то время попытался сконцентрироваться на том, что у него всё ещё есть руки, ноги, туловище, но не смог. Ощущение собственной оболочки было невыносимо лёгким, необязательным, наводя ассоциации с облаком, которое подвластно ветру и не имеет возможности на него повлиять, а вот ветер… ветер всемогущ, как необратимость финала существования. Но Афанасьев ещё чувствовал себя, мог себя самоидентифицировать. И, несмотря на смиренность в мыслях, он всё равно не хотел быть здесь, в подвешенном состоянии над потолком, в стороне от своего неидеального тела.

А к его телу у всех резко пропал интерес. И вряд ли кто-то обратил внимание на грязь на его джинсах, появившуюся сегодня после вылазки в подвал – они утром выезжали на осмотр места гибели бомжа. И, конечно, никто не обратил внимания на то, как неаккуратно у него торчат волосы на затылке. И никому не было дело до того, как его труп открыл рот. Афанасьев Андрей умер прямо здесь от сердечного приступа. А Олеся, наоборот, сидела на своей кровати живой и даже здоровой. Мучащая её несколько дней сильная боль прошла. Медики теперь осматривали её и даже смеялись. Немного улыбалась и девушка.

Краски стали отчётливее, будто воздух загустел и наполнился какими-то деталями, которых никто, кроме Андрея, не мог созерцать. Живые никогда не видели, как от их нелепых тел, укутанных в одежду, исходит красивое свечение. У кого-то тусклое, у кого-то пёстрое. Олеся, например, была ещё блеклой, а две девушки из СМП, немного старше недавней покойницы, ещё светились ярким разноцветьем. Правда, у одной девушки были затемнения в области лёгких – видно тоже курильщица. От живых тел исходили многочисленные нити, упирающиеся в пол, потолок и стены. У Олеси этих нитей было меньше, но они ещё спускались откуда-то сверху, прилипая к сепии её ауры. Вскоре и из-под пола появились аналогичные серебряные отростки, легко крепившиеся к телу девушки. А вот у Андрея таких нитей было всего четыре штуки, и они были очень тусклыми, тонкими, упирались в потолок, а потом и в само небо.

В комнату вошёл растерянный Василий Кошкин. Он покачал головой над трупом Афанасьева, а на крик его души никак не отреагировал. Впрочем, Андрею быстро наскучило извлекать из себя немые звуки, он просто изучал переплетения серебреных нитей и рассматривал многообразие ауры людей. Наблюдать за всем со стороны было любопытно, не менее интересны были и разговоры, тем более в многообразии глухих, как под водой, звуков, людская речь стала вполне различима.

– Что же ты, Андрюха, – сказал, тяжело вздохнув, Вася Кошкин перед тем, как снова выйти из комнаты.

За последние минуты он часто ходил туда-сюда, не находя себе места в квартире. Зато Андрей теперь легко мог найти своё место в этом разложившемся на слои существовании. Он ненадолго заострил своё внимание на девушке в белом халате. Она быстро тараторила Олесе:

– Девушка, вы только уж, пожалуйста, не пишите жалобы на наших коллег. Ну, приняли они ваше состояние за смерть, ошибка серьёзная, но, главное, всё же обошлось! Жалко только мужчину, он, похоже, сердечный приступ словил тогда, когда увидел, что вы очнулись! А вы завтра же идите к врачу, самолечением не занимайтесь!

Олеся ничего не отвечала, только растерянно кивала. Андрей видел, что ей холодно, но её тело быстро начинало принимать тёплые оттенки, аура становилась ярче. И, наверное, это было хорошо, что такая симпатичная девушка осталась жить. Было бы не плохо, если бы и Андрей оказался жив, но раз уж случилось то, что случилось…

Время тянулось вязкой патокой, вздрагивая от волн событий, происходящих в огромной для бестелесного духа комнате в семнадцать квадратных метров. Пришли какие-то мужчины, запаковали в мешок тело Андрея. Неаккуратно, но быстро. Видимо, это была та самая бригада труповозки, которая должна была приехать за Олесей. Но с пустыми руками они не уехали. Раньше них ушли врачи. Последним покинул квартиру Вася Кошкин. Казалось, ему было тяжелее всех.

В путь за своим телом хотел отправиться и Андрей, но покинув комнату Олеси, его накрыло волной жуткого страха. Будто место его смерти стало для него ближе отчего дома, а все остальные места этого наполненного серебряными нитями бытия и тягучим временем вселенной были чужой, враждебной территорией. Будто перемещающиеся в пространстве нити могли связаться в петлю и задушить. Или ещё хуже. Могли притянуть за собой каких-нибудь бессмертных существ, способных как-то навредить даже бестелесному духу. Так или иначе, в этой параллели Андрей ощущал чьё-то присутствие. Каким-то образом опять всплыла надежда на то, что жизнь ещё не безвозвратно потеряна, что он, как и Олеся, может очнуться, придти в себя, и тоже о чём-нибудь посмеяться с врачом СМП…

Афанасьев посмотрел вслед медленно растворяющемуся в сумраке Василию. Лестничные пролёты казались чёрным омутом, где водится что-то такое, что страшнее смерти. Андрей вернулся в квартиру Олеси. Он начал предполагать, что смерть это бесконечный страх.

В комнате Олеси было спокойнее. Девушка всё также сидела на своей кровати. Только теперь она выглядела уставшей и тёрла виски. Серебряные нити всё ещё клеились к её телу, но не в таком количестве, как некоторым временем ранее.

Пришла мама Олеси. Казалось, она была совершенно не рада воскрешению дочери. По крайней мере, интонации её голоса были такими же, как и в то время, когда она по телефону обсуждала то, сколько венков нужно будет на могилу, и сколько они будут стоить.

На какое-то время взгляд женщины смягчился, и к её лбу в этот момент микроскопической полоской откуда-то сверху приклеилась серебряная нитка, будто тоненький волосок фантастического животного. Но мать Олеси ничего не заметила, она спросила у дочери:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – сухо ответила Олеся.

– Хорошо, – повторила за дочерью женщина.

После небольшой паузы, Олеся, без каких-либо эмоций, спросила у матери:

– Ты специально долго разговаривала по телефону, чтобы он успел придти в комнату и… взять меня за руку?

Женщина едва заметно кивнула, но потом её лицо вновь приобрело строгость, в голосе появилась властная жёсткость:

– А ты не смогла удержаться? – спросила она.

– Я очень сожалею об этом, мама, – без какого-либо сожаления ответила Олеся. – Но я решила не терять последний шанс. Он был слаб, я была сильнее.

Странно, но Андрею её голос не показался красивым, приятным. Он был каким-то металлическим, сухим, она будто не выражала свои мысли, а беспристрастно документировала происходящее. И её взгляд потерял былую выразительность. Будто только пробуждение вернуло в её глаза блеск красоты жизни, но потом эмоции улеглись и взор превратился в привычный фиксатор событий. Он помнил, что Олеся была такой и в школе. Серьёзной, строгой. Андрей думал, что это просто милая зажатость, а это, оказывается, естественность поведения. И такая оболочка Андрею совсем не нравилась, как противоестественна она была по сравнению с красотой расцветающей ауры.

– Поздно сожалеть, – вздохнула мама Олеси, незаметно стряхнув с себя несколько серебряных нитей, что провалились под деревянные половицы вниз, к соседям, потом в подвал, потом в бездну…

– Знаю, – сказала Олеся.

– Ты должна помнить, к чему это привело твоего отца. И как нам пришлось бежать, прятаться…

– Я помню, мама.

– Ты должна уйти. Уйти, как можно скорее.

Последние слова женщина сказала так жёстко, что ни у кого не возникло бы желания спорить. А Андрей уже даже не обратил внимания на осыпавшиеся, будто стремительным декабрьским снегопадом, нити. Его больше тревожило наступление ночи.

– Я уйду, мама. Только дай мне немного времени, чтобы сходить в душ. Я всё ещё чувствую в себе то… как была мертва…

– Я соберу тебе сумку, – сказала женщина и повернулась к выходу. – Но… скажи, ты его видишь?

– Нет, мама.

Женщина ушла. Вскоре покинула комнату и Олеся. Андрей, без каких-либо задних мыслей, проследовал за ней в ванную комнату. За пределами четырёхстенной обители своей смерти он ощущал в себе движение необъяснимой энергии, заставляющей мыслительный процесс работать быстрее, в остатках сознания более чётко воспроизводя понимание того, что с ним случилось. А случилась с ним такая дико неприятная штука, как смерть.

Олеся стала регулировать температуру воды, долго купая руки под струёй прозрачной жидкости, которая ярко переливалась, попадая на серебряные нити. Девушка скинула с себя халат, оставшись в одной ночнушке. Но почему-то она не торопилась снимать остальную одежду, наполнять ванну или включать душ.

– Ты долго будешь смотреть на меня? – спросила она, повернувшись к Андрею, который в этот момент, на самом деле, безуспешно пытался разглядеть себя в зеркале.

Он не знал, что может ей ответить. Девушка смотрела прямо на него. Способность говорить никак не хотела реанимироваться в бестелесном духе, хотя Афанасьев очень этого хотел, чтобы хоть как-то обозначить свою непричастность ни к чему дурному.

– Я прошу у тебя прощения, – сказала Олеся, отведя взгляд.

Отваливающиеся серебряные нити будто дали понять, что она сожалеет, несмотря на то, что в её голосе не было никаких интонаций, указывающих на это.

– Я. Не. Мёртв, – отрывисто, будто транслируя какой-то сигнал, передал свои мысли Андрей, немного испугавшись странного звука, не имеющего ничего общего с его голосом.

– Сожалею, но ты мёртв, – сказала Олеся. – И выглядишь ты сейчас… пойми правильно… просто ужасно. Ты пугаешь меня, хотя не так давно я, наверное, выглядела так же, как и ты. Но я проявила слабость. Я не могла не зацепиться за эту жизнь, хотя не знаю… не до конца осознаю, зачем она мне нужна.

– Мне. Нужна,– передал сигнал Андрей, вложив в эти два слова два смысла, попытавшись передать переживания по поводу своей утраченной жизни, одновременно стараясь поддержать девушку в её душевных терзаниях по поводу вернувшегося к ней существования.

– Через три дня или даже раньше тебя совсем не станет, могу только посоветовать провести это время с пользой.

– Я. Буду. Жить, – оформил свою мысль Андрей, хотя хотел поведать о чём-то совершенно другом, более осмысленном, показывающем и надежду на воскрешение, и желание узнать больше о том, что с ним стало.

– Я до конца не знаю, как это у нас работает, – сказала Олеся, умывшись. – Я, правда, не знала, что у меня получится. По преданиям, скоро ты исчезнешь. Навсегда. Оттуда никто не возвращается. Прости. Я не знаю, как объясниться, не знаю, какую информацию я могу тебе ещё передать. Могу только попросить оставить меня. Прости, Андрей. Я вспомнила тебя. Мне жаль, что это именно ты.

Казалось, Олеся даже может расплакаться, но нет. Её характер не дал шанса слезам появиться на свет.

– Если тебя это утешит, – продолжила девушка. – То меня теперь будут искать хранители тайны смерти. И они убьют меня. Или всю жизнь мне придётся прятаться. У моего отца не получилось. Не уверена, получится ли у меня.

Андрей осознал, что обозначить свои мысли правильно он не сможет. Жизнь слишком хрупкая игрушка, и играть с ней нужно очень осторожно, не заигрываясь. У Афанасьева ещё была мысль о том, что привязываться к жизни тоже не стоит, но это он понимал лишь сейчас, будучи бестелесным духом, от которого уже не было толку на этой земле, которая стала ему пухом.

Андрей оставил Олесю принимать душ в одиночестве и тихо ушёл во мрак позднего вечера.

Опадающие листья путались в серебряных нитях и безжалостно разбивались о землю. В них тоже уже не было жизни, как и не было жизни в серых домах-коробках и безликих железках-автомобилях. Жёлтые деревья, синхронно с нитями, колыхались на ветру, отпуская в небо огромные лучи, что лёгкой паутиной обволакивали всё вокруг. Пришлось долго любоваться небом, потому что эта бездна так просто не отпускала, она была совсем рядом и ощущалась огромным живым организмом, в котором было легко раствориться. Оно бурлило тёмно-серой густой жидкостью, роняя нити на всё, в чём теплилась жизнь.

Андрей нашёл свой окурок, уже кем-то растоптанный. Пожалел о том, что именно таким остался его последний след на этой земле. Земле, под которой был страх, и страх звал к себе во тьму громче, чем бурлящее жизнью небо над головой. И это чувство пронзало насквозь грубым осколком тревоги, внушая мысль, что небытие готово хоть целую вечность уничтожать всё, что от тебя осталось.

Афанасьев поспешил скрыться подальше из этого двора, где когда-то однажды прогуливал секцию шахмат, в надежде встретить Олесю. Это был класс пятый или шестой. И он тогда её здесь не встретил. Зато встретил сегодня. Что за неудача.

Миновав тягучее расстояние, Андрей оказался в доме своих родителей. Он всегда любил здесь бывать, но сегодня тут было жутко. Зеркала. Оказалось, в доме слишком много зеркал. И все они были пусты и холодны, как незакрытые окна и двери на улицу, улицу отчаяния и слёз, где застыла в ожидании болезнь, загубившая всё живое.

Мама с папой казались совершенно другими людьми, чужими существами. Оказывается, они были старше, чем думал Андрей. Он видел, как тяжело им даются простые движения, как сложно формируются простые мысли в их сознаниях, на которых кто-то опрокинул море колючего горя. Телефонный звонок не так давно разразил быт пенсионеров громким визгом несчастья. Времени хватило, чтобы понять новость и приложить её раскалённым железом к своей груди…

Да, они переживали. Мать плакала, отец пил что-то горькое. От горя они стали чужими. Что общего может быть у живого и мёртвого?

Несмотря на тягучее предчувствие опасности, когда даже стены родного дома могут таить в себе липких монстров, утаскивающих в подземелья забвения, Андрей пристроился рядом с матерью на аккуратно заправленную кровать. В глазах женщины застыли воспоминания о его детстве. Какие-то нелепые образы и почему-то много его звонкого смеха, которого он уже не помнил. Дурацкие ситуации, которые почему-то вызывали сумасшедший трепет в женском сердце. Он слушал её слёзы, пытаясь восстановить количество выпадающих серебряных нитей с её седой головы, но у него ничего не получалось – нити не желали возвращаться обратно, как и не желала возвращать свои привычные яркие цвета аура, наполняясь иссиня-чёрными кляксами, переливаясь химической грязью под мёртвым светом лампы накаливания.

Как много вреда он принёс своей смертью, будто и жил зря. И чувствуя поток воспоминаний своей матери, он понимал, что его жизнь имела смысл лишь в детстве, когда он открывал этот мир, не зная его обратной стороны. Когда ещё не зачерствел, до первой сигареты, до первого грубого слова в адрес родителей, до первой жуткой несправедливости, до осознания бессмысленности всех усилий.

Он машинально стал выдёргивать из себя немногочисленные нити, когда почувствовал, что сердце матери стало переполняться ядом потери. Не сразу, но у него это получилось. И он смог вырвать три из четырёх нитей, что держали ещё его в этой проекции существования. Последнюю он трогать не стал, боясь стремительно провалиться без неё прямо к чертям в котёл…

Три микроскопических нити привились к седым волосам женщины. Она перестала плакать. Андрею показалось, что ей стало легче. Вот ему бы кто отдал свои жизнедержащие нити в момент его смерти, может быть у ведьмы Олеси ничего бы и не получилось. А, возможно, чтобы избежать такой нелепой гибели, нужно было просто бросить курить.

Женщина взяла кнопочный мобильный телефон, что лежал на прикроватной тумбочке, и медленно, дрожащими пальцами стала искать в меню «контакты» чей-то номер. Выбрав контакт «АНДРЮША СЫН», она стала звонить по этому номеру.

Этого Андрей выдержать уже не смог.

Он взмыл в небо, будто в последний момент увернувшись от чьих то цепких, чёрных, тысячепалых рук. Вихрем слёз в мелкой измороси дождя он воспарил над городом, путаясь в чужих нитях, ощущая посторонние жизни и не имея к ним никакого отношения. В этот момент память медленно стирала свои следы о нём в головах малознакомых Андрею людей. Несколько позже эту операцию она проделает и с более близкими людьми из окружения Афанасьева. Возможно, всеуничтожающая деменция доберётся и до его родителей. А пока кто-то вспоминал Андрея, «как его там».

На проспекте в этот вечер было мало жизни. Зато не так давно здесь была смерть. Не обращая внимания на проносящиеся мимо чёрные пятна быстрых автомобилей, кто-то человекообразный сидел на проезжей части и не мог подняться. Он подал Андрею короткий сигнал:

– Помоги.

И Афанасьев спустился к нему с мокрых небес, поздно заметив, что изуродованный искажённой реальностью усопший был не один. За его спиной стояло три безликих, серых человеческих фигуры, которые никак не проявляли своего присутствия искажением густого воздуха, будто они были просто неотъемлемой частью пограничья. Казалось, что их задачей было поторопить усопшего, который что-то искал на дороге. У него не было нитей, его аура была безжизненно серой, а сам он напоминал иссушенное чучело со скрюченным лицом. Афанасьев невзначай вспомнил, что пару дней назад здесь насмерть сбили пешехода. И видно не было покоя этому бестелесному духу.

– Найди. Подарок, – подал новый сигнал дух, скривив вытянутое лицо в страшной гримасе.

Андрей отошёл к обочине. На этом участке дороги был парк, где редела рыжими клочками стеблей высокая трава. В траве помимо безжизненного мусора лежало что-то тёплое, окружённое мягкой аурой. На миг в Андрее проснулся следователь. Ему почудилось, что погибший не может успокоиться от того, что на месте его гибели осталось что-то принадлежащее ему. Удар был сильный и это вполне могла быть кисть, или стопа… но нет, в траве лежали разбитые, с порванным ремешком, остановившие свой ход времени механические командирские часы. Андрей попытался их поднять, но у него ничего не получилось, предмет не давался в руки. Но он успел прочувствовать важность этих наручных часов. Их погибшему мужчине подарил отец, ещё в детстве, на день рождения, а через двести два дня после этого события погиб в командировке в горячей точке.

Неумирающая надежда на воскрешение дала посыл Андрею на то, что вернувшись сюда в человеческом обличье, он подберёт эти часы, и, пользуясь служебным положением, узнает про место захоронения жертвы пьяного водителя и отнесёт туда этот предмет. Андрей дал себе слово.

Этого оказалось достаточно, чтобы бестелесный дух неудачливого пешехода сдался. Он ушёл вместе с тремя неизвестными куда-то вдаль, по резко уходящей вверх дороге, на которой не было ни одного автомобиля. Бурлящее небо с лёгкостью поглотило путников. Андрею всё ещё не хотелось пройтись по этой же дороге в сопровождении трёх мрачных фигур, лиц которых он так и не смог разглядеть. Он даже не понял, есть ли от них прямая опасность, но хотелось держаться от них подальше.

Что делать дальше Андрей ещё не решил. Он хоть и осознавал срочность дела, но до последнего откладывал путь в морг, будто понимая бесполезность попыток остановить вскрытие своего бездыханного тела. Ему казалась, что консервная банка уже пуста, и второй раз в неё ничего не закупоришь, хотя у Олеси это получилось. Конечно, попробовать стоило, но несколько позже. Может быть, он ещё верил, что сможет ожить просто так, не прилагая усилий.

Но страх заставил двигаться дальше, ведь ночь была совсем близко. Она чернила всё вокруг и никакие уличные фонари не могли растворить эту мглу. Безопаснее всего было в комнате Олеси, но совсем не хотелось возвращаться в то место, которое совсем не должно было стать местом его гибели.

Течение времени и отблеск сиюминутного желания привели Андрея в незнакомый двор. Две пятиэтажки, неухоженная клумба, переполненные мусорные бачки, ржавые качели и лавочка. На лавочке сидел худощавый паренёк лет шестнадцати. Рядом с ним сидела Олеся. Андрей не сразу смог настроиться на волну их разговора. Но как только он начал различать слова, ему всё стало понятно. Олеся работала психологом. И этот парень был одним из её пациентов. Перед тем, как исчезнуть из города, она решила провести с ним последний сеанс поздним вечером около его дома. Парню было холодно, несмотря на то, что он был одет в зимнюю куртку и вязаную шапку. Аура его была бледной, но серебряные нити были в полном порядке, разве что немного путались, свивались в узлы. У Олеси ситуация была значительно лучше, хотя её болезнь была всё ещё с ней, и находилась в выжидательной позиции, чтобы когда-нибудь, когда представится второй аналогичный случай, вновь попытаться свести неугомонную жертву в могилу. Но девушка считала, что духовное благополучие всегда должно быть важнее каких-либо физических недугов, силой воли ограждая или избавляя себя от всех болячек. Но теперь что-то в ней изменилось после пережитого, и её голос стал более тревожным, но лучше наставляющим на борьбу с депрессией. Парень, несмотря на дискомфорт из-за прохладной погоды и неважного самочувствия, слушал Олесю, и к его ауре даже успело прилипнуть несколько нитей, будто тот, кто управлял людьми, как марионетками, решил, что этот человек нужен и важен, и ему есть смысл прочнее вписаться в картину окружающего мира, отсрочив получение знаний о густоте движения времени, о бурлящем небе и о наличии этих самых связующих нитей.

Андрей быстро нашёл и не менее быстро потерял смысл разговора, но в этот момент Олеся ему вновь начала нравиться. Да, это был черствый человек, но не без способностей к чуткому отношению к окружающим. В буквальном смысле, она плевала на себя и свой внутренний мир, пытаясь не дать упасть чужим мирам. Поэтому в её сердце было так пусто, в то время как у пациентов жизнь наполнялась новыми знаниями и смыслами. Но её умений для помощи самой себе было недостаточно. Андрей чувствовал и на ней липкие и маркие щупальца собственной депрессии. Воскрешение не дало ей новых сил, хотя подарило новый смысл жизни – вновь попытаться передать людям знание о ценности собственного существования, спрятавшись от преследования хранителей тайн смерти. Что ж, пока Андрей не познал многих таинств, которым владела Олеся, но он надеялся, что у него ещё всё впереди. Поток воздуха подвинул его поближе к девушке, что разглаживала на её коленях старую спортивную сумку с вещами, которую собрала ей мать.

И тут Олеся вздрогнула. Она не ожидала увидеть дух Андрея, и это её несколько смутило, но она не перестала рассказывать о строгой необходимости чётко следовать предписаниям врачей и верить в то, что всё в этом мире не зря. Может быть, она понимала, что пустота в её душе тоже была не просто так.

Андрей, ощущая на себе внимание девушки, видел, как к бледному, но внимательно слушающего психолога, понятливо кивая в ответ на все доводы, парню, подбираются новые серебряные нити, цепляясь за макушку. Но мальчишка, будто чувствуя их у себя над головой, отмахнулся от нитей, как от надоедливых комаров, и они улетели вверх, где прожорливо были поглощены жадным до чужих страданий небом. Но нити возвращались и продолжали к нему клеиться и он уже не сопротивлялся. Андрея не расстроил взбалмошный характер парня, который принимал помощь, но отказывался пускать её глубоко в своё сознание.

Афанасьев стал острее чувствовать, что эта реальность держала его всё слабее, но трое неизвестных ещё не торопились тащить его наверх. Впрочем, и вниз пока тоже не звали.

Чтобы больше не смущать девушку своим присутствием, он, наконец-то, добрался до морга. Не раз он водил сюда родственников погибших на опознание, теперь ему придётся опознавать свой труп, чтобы… что? Заставить его проснуться?

Проблем с поиском собственного тела у Андрея не было. Оно лежало на операционном столе, и его знакомый патологоанатом Семёнов Олег уже готовился к вскрытию. Но изрядно мешал ему в этом неизвестно как тут оказавшийся уже пьяный Вася Кошкин. Он бормотал что-то о бренности жизни и о счастье бросания курить. Семёнов слушал старого знакомого и никак не мог приступить к вскрытию. Делал ли он это когда-либо при посторонних и без помощника, Андрей не знал. Не понимал и того, почему Семёнов медлит. Внутри него были какие-то противоречия, но бессвязные и глупые слова Кошкина тут были совсем не причём. Может, ему, как и Афанасьеву, тоже кажется, что перед ним живой, а не мёртвый человек. Но Андрей просто наблюдал. Он не знал, как может помещать работе патологоанатома.

Вдруг в просторной операционной загустели тени по углам. Буквально из ниоткуда появились обезображенные существа, которые быстро окружили Андрея, но вплотную к нему не приблизились. Их стоны невозможно было разобрать, а истории их жизней не проявлялась сквозь давно погасшие ауры. Кто они? Почему не нашли покой? И что им сейчас нужно?

Сколько длилось беспомощное паническое состояние Андрея, понять было невозможно. Однако за это время Олеся смогла на позитивной ноте завершить общение с пациентом, после чего потратила некоторое время на поиски морга, куда увезли труп Андрея. Удивлены были и Кошкин, и Семёнов.

– Здравствуйте – поприветствовал гостью Олег.

– Это ночной дозор, всем выйти из сумрака! – неуместно засмеялся пьяный Василий.

Олеся, кажется, немного растерялась. Вполне возможно, она увидела, кто окружал Андрея, не давая ему протиснуться к своему телу, которое лежало на столе, и было готово к вскрытию грудной клетки. Но девушка быстро взяла себя в руки, в её голос вернулся металлический оттенок человека, чувствующего превосходство над другими. Возможно, внушал доверительные чувства и наспех накинутый на хрупкие плечи белый халат.

– Тело только что поступило, а вы уже взялись за вскрытие, это безобразие! – сказала она, подойдя к столу.

– Какая властная женщина, – сказал Василий, отойдя в сторону.

Олег не разделял его позитива. Он начал объяснять:

– Ну, а что ж его дальше морозить-то, сегодня больше работы сделаю, завтра будет посвободнее. Тех бомжей на конец дня оставлю, их не к спеху, а тут коллега…

– Да перед кем ты оправдываешься! – загудел Василий. – Она не из начальства! Это та самая, которая сегодня умерла, а потом очнулась, когда Андрей вот это вот самое… попрощаться, наверное, пришла!

– Тогда покиньте рабочую зону! – строго сказал Олег, резко сменив тон.

– Я ненадолго! – сказала Олеся и подошла к столу, на котором лежало тело Андрея. – Прости меня!

Она взяла труп мужчины за руку, и дух Андрея закружил по помещению, обрастая новыми нитями.

– Андрей! – девушка обращалась уже не к трупу, а напрямую к духу, сумев найти его в круговороте мрачных теней и серебряных нитей. – Я не такая жестокая! Я совершила ошибку! Я решила! Я займу твоё место, только прости!

Андрей уже чуть было не окунулся в своё холодное тело, поддаваясь потоку неуёмной энергии, как Вася обхватил руками девушку и совсем не деликатно оттащил её от трупа.

– Сумасшедшая! – крикнул он ей на ухо.

– Охрана! – крикнул Семёнов.

– Зачем ему вскрытие?! – закричала Олеся, оттаскиваемая Кошкиным подальше.

– Затем, – нравоучительно сказал Семёнов. – Это не сердечный приступ, а фигня какая-то. Нужно понять какая.

– Он должен жить! – продолжила кричать Олеся.

– Увы, чудес не бывает! – сказал Семёнов, веря во врачебную ошибку в ситуации с Олесей.

На крики прибежал только что проснувшийся охранник и помог Кошкину вывести Олесю из здания морга.

А Андрей, потеряв в себе силу, которая пыталась запихнуть его душу обратно в тело, начал медленно отдаляться от своего тела, теряя все недавно приобретённые серебряные нити, кроме одной единственной, что и так принадлежала ему до этого акта человечности. Паника и приступ надежды отступили. Стало больше равнодушия. Потолок казался слишком высоким, и он очень долго плыл к нему, безразлично наблюдая, как Семёнов в устоявшейся тишине принялся за работу, мастерски воткнув скальпель в грудь мужчины…

Потом была крыша и свежий воздух. Чужие, не желающие крепиться к духу Андрея, серебряные нити сторонились его, не мешая медленно парить над вечерним городом. Небо ещё не звало, и бездна находилась ещё достаточно далеко. Андрей не чувствовал ничего, кроме лёгкости.

Внизу копошились люди, которые поздно возвращались с работы домой. Жили обычной жизнью, не глядя на небо, в вышине которого парила чья-то погибающая душа, ещё носимая по этому миру, держащему её за единственную истощённую серебряную нить. Какое им было дело до смерти, когда жизнь продолжалась. Запланированно или с какими-то неожиданностями, но продолжалась.

Андрея подхватил поток ветра и понёс над городом, то поднимая выше, то пропуская сквозь жилища людей. Квартиру стариков, переживших своего сына. Комнату молодого парня, борющегося со своей подростковой депрессией, грозящей перерасти в трагедию или остаться в памяти пережитком непростого времени. Спальню женщины, потерявшей свою дочь, несмотря на то, что та смогла обмануть свою смерть.

Но Андрею уже было всё равно. Первые часы после гибели он ещё хотел жить, но теперь это было так не важно.

Но ветер упрямо тянул его на окраину города, в зал ожидания аэропорта.

Чернела ночь, в просторном зале было малолюдно. Олеся сидела одна, сжимая в руке сумку. Но одиночество закончилось, когда она почувствовала пришествие Андрея. Он был совсем рядом, но она не смотрела на него. Она боялась, её аура потемнела, но ещё держала жизнь в стройном молодом теле, почти поборовшем серьёзный недуг.

– Андрей, – обратилась девушка к духу. – Я хочу, чтобы ты меня понял. Я не хотела умирать. Скажешь, все беды из-за баб, но кто бы поступил на моём месте иначе, понимая, что вот он единственный шанс ухватиться за жизнь и подарить себе ещё немного времени? Что-то успеть, больше уделять внимания своему здоровью. Наконец, обратиться к врачам. Я сдержалась, когда приходили те, кто зафиксировал смерть. И я должна была сдержаться, когда пришёл ты. Но не смогла. Это не моя личная слабость. Это слабость любого человека, столкнувшегося со смертью. После первого инфаркта или инсульта. После опасности, грозящей оборвать всю трансляцию этого существования. Это было сиюминутное чувство, и оно сотворило это горе. Я всегда буду помнить твою жертву, но не знаю, как искупить такую вину.

Она подняла голову и посмотрела на то, что осталось от духа Андрея.

И он вспомнил. Вспомнил, как из-за работы отменял свидания и не стал противиться уходу своей возлюбленной. Вспомнил, как обещал отцу, заядлому рыбаку, подарить новую лодку и съездить с ним на рыбалку, но так и не сделал этого. Вспомнил, как обещал матери бросить курить, как хотел свозить её в санаторий, но поломавшаяся машина заставила потратить накопленные на это деньги, а про обещание бросить сигареты он и забыл. Вспомнил, что давно не навещал семью сестры, своих племянников, не поздравлял их с днем рождения. Вспомнил, как мог принести пользу, помочь людям, но не делал этого по совершенно разным причинам: от собственной профессиональной некомпетентности в особо сложных проблемах до обычной лени. Вспомнил несвершившееся, но запланированное. Вспомнил непережитое, но желаемое.

– Как искупить такую вину? – оборвала своим голосом девушка воспоминания Андрея. – Общаясь с тем пареньком, я поняла, что погубив тебя мне больше нельзя пытаться помогать другим. Я не имею на это право. Поздно пришло осознание. И я пришла к тебе, но опоздала. Меня даже приковали наручниками, а когда освободили, то было поздно. Твоё тело искромсали. Патологоанатом ошибся, это действительно был сердечный приступ, но тебя уже было не вернуть. Нужные мысли приходят слишком поздно. Я опоздала, прости. Как искупить эту вину?

Андрей не мог показать своих эмоций. Что-то говорить он тоже не хотел, это было сложно. Но он не превратился в сгусток энергии безразличия. Где-то внутри ещё оставалось что-то человеческое.

И это человеческое заставило его выдернуть из себя последнюю серебряную нить и прикрепить её к сжатым ладоням девушки. Она заплакала, закрыв лицо руками. Серебряная нить осталась на прежнем месте. Она была ей очень нужна.

– Будь. Доброй, – нашло в себе силы сказать то, что осталось от Андрея, готовое раствориться, провалиться, быть схваченным безликими…

И его не стало, а мир остался. Так всегда бывает.

ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ

Дима проснулся ровно в десять часов утра, его разбудило неприятное пиликанье будильника. Всё тело ломало от неизвестно откуда взявшейся усталости – вчерашняя дорога до лагеря на вездеходах хоть и была долгой, но не требовала абсолютно никаких физических усилий.

По прибытию, молодой человек первым делом сдал свой смартфон, как того и требовал контракт, да и всё равно в здешних дебрях не было никакой связи и интернета. Потом Дима познакомился со своей командой, с которой ему предстоит необычное, но высокооплачиваемое путешествие в параллельный мир.

Да, ни много, ни мало, а в самый настоящий параллельный мир.

В то время, когда космос всё ещё оставался загадкой, и человеческая нога ещё не вступала на поверхность ближайшей планеты, учёные, оказывается, смогли открыть великое множество параллельных миров. Всё было бы очень смешно, если бы не было так серьёзно. Повышенная секретность, длительная подготовка и солидный аванс. А в случае успешности проекта, то и всемирная слава.

Конечно, существовал огромный риск, но так ли это важно в двадцать три года, когда кажется, что великие дела и открытия заждались именно тебя?

Дима не сомневался, когда ему представился такой шанс использовать свой диплом лингвиста в такой безбашенной спецоперации по освоению параллельного мира. Тем более ни семьи, ни стабильной работы у него не было, зато было много энтузиазма и энергии, которая в это солнечное утро куда-то подевалась. Возможно, это и есть то самое «предстартовое» волнение? Хотя ожидание результатов открытия мира могло растянуться на несколько месяцев, но Диме ещё вчера что-то подсказывало, что он попал с корабля на бал…

Парень привычными жестами попытался найти свой телефон у изголовья кровати, но быстро вспомнил, что уже почти сутки ему запрещено иметь связь с внешним миром. Пришлось подниматься с постели без привычного мониторинга соцсетей.

Шаркающими шагами от сильной боли в ногах он проследовал в душ. Индивидуальный контейнер, где он жил, со стороны выглядел обычной железной коробкой с двумя окнами, но внутри всё было очень комфортно и суперсовременно, что в очередной раз не позволило Дмитрию сомневаться в серьёзности авантюры, в которую он ввязался. В лагере, где-то в самой глуши леса, было много таких контейнеров. Тут был и главный штаб, и многочисленные исследовательские лаборатории, санчасть, и место, где отдыхала перед экспедицией его команда. Команда, с которой Дмитрию придётся пережить самое главное приключение в своей жизни, о котором он будет рассказывать своим внукам, если, конечно, с этого события будет снят гриф «совершенно секретно».

Принесли питательный завтрак, и Дима размеренно и с удовольствием поел, после чего облачился в выданную специально для путешествия удобную униформу и пошёл в штаб, на сбор.

Для экспедиции требовалось восемь человек: трое солдат, для охраны экспедиции; двое учёных, в чьи обязанности входил сбор всевозможных образцов для исследований; врач, который в отсутствии работы по специальности, должен во всём помогать учёным; командир-координатор операции (эти функции исполняла симпатичная девушка Лера) и лингвист Дима. В обязанности лингвиста входила необходимость установить связь с представителями других цивилизаций, если того потребует ситуация. Но, как сказала Лера, вряд ли Диме представится такая возможность, ведь наткнуться на инопланетный разум в этой краткосрочной экспедиции слишком мало шансов. Поэтому в его обязанности будет входить лишь фото- и видеофиксация всего происходящего. В общем-то, у Дмитрия была самая простая функция в этом непростом деле, но он не жаловался.

Выбравшись из своего контейнера, Дмитрий удивился – когда он вчера добрался до этого места, то апрель ещё только набирал свои обороты, снега нигде уже не было, но о настоящем тепле говорить было рано, а сегодня было по-настоящему жарко. Лесная опушка уже вовсю цвела зеленью, и о межсезонном ненастье не напоминал даже засохшие лужи. Но тратить время на любование природой было непростительной роскошью, нужно торопиться в штаб.

В штабе было шумно, почти вся команда уже находилась в полной готовности, не хватало только присутствия командира и врача экспедиции. А шум был связан с эмоциями по поводу того, что ночью пришёл результат с исследованиями открытого мира, и результат был положительный. То есть воздух там есть, вредоносных факторов нет, значит, уже сегодня нужно будет попасть в чужой мир и начать первые исследования, пока якорь держит в стабильности пойманное измерение. Что ж, оно к лучшему – действие лучше ожидания неизвестности.

Как только первые эмоции утихли, учёный, который и сконструировал устройства для путешествия в параллельные миры, Олег Рубинович Гжельский, дождался всех участников экспедиции и произнёс свою короткую речь, которую закончил простыми, но имеющими отклик в сердцах людей словами о важности дела, в котором все должны быть единым целым, понимая важность предстоящего открытия. Также было озвучено время сбора у места разрыва миров.

После этого учёный, возраст которого Дима так и не смог самостоятельно определить, ушёл, оставив молодого человека в лёгком недоумении. Ещё вчера он хотел как можно дольше поговорить с высоким и статным мужчиной, которому могло быть от сорока до шестидесяти лет, о его величайших научных достижениях, но, видимо, и сегодня это не представлялось возможным. Олег Рубинович был сдержан, немногословен, и умело прятался в лабиринтах жилых контейнеров и лабораторий. Зато его молодая помощница Лера, которая была командиром их исследовательского отряда, без удовольствия, но достаточно подробно вчера ответила на все вопросы Дмитрия. Но парню этих ответов было недостаточно, хотя всё, вроде бы, было ещё изучено на специально подготовленных для него курсах. Слишком просто преподносили ему информацию о столь сложном открытии, поэтому вопросов становилось только больше. Но, может быть, после обнародования для общественности результатов экспедиции, многие вопросы отпадут сами собой.

Лера, которую все почему-то считали дочерью Гжельского, пришла в штаб позже, когда учёный уже покинул помещение. Девушка сегодня была очень серьёзной и задумчивой, впрочем, как и вчера. У белокурой ровесницы Дмитрия, была чёрная повязка на левом глазу, что не портило её внешности, но придавало ей некоторой агрессивности. Никто не решался спросить о том, что же с ней когда-то случилось – девушку уважали и немного побаивались, несмотря на возраст. Лера привезла целую тележку с оборудованием и оружием. Дело действительно подошло к кульминационному моменту.

– Внимание, – начала последний инструктаж Лера, – после перехода не забываем проверять работоспособность оборудования. Аппаратура и механизмы могут не выдержать нагрузок изменяющих пространство факторов. Обо всех неисправностях или сбоях сообщать мне. По данным с датчиков якоря, исследуемый мир не опасен. Но, скорее всего, там существуют примитивные формы жизни и бактерии, которые пока не изучены. Приборы показали, что атмосфера там пригодная для нас, среда не агрессивная, радиация в пределах нормы, воздух немного разряжен. Укрепят иммунитет и уменьшат нагрузку на организм после перехода своевременные инъекции. Не забываем об очерёдности их применения. Проверьте оборудование, которое я раздам, и распишитесь в ведомости напротив своей фамилии. Те, кто хочет отказаться от экспедиции, должны сделать это сейчас.

Один из охранников, которого звали Лёха, только ухмыльнулся.

– Что я, дурак что ли! – сказал он. – Отказываться от таких денег!

– Ага, только деньги и никакой науки! – язвительно сказал Игорь.

Казалось, он давно хотел вмешаться в разговор какой-нибудь остротой. В этой экспедиции он был главным учёным. Ещё вчера он показал самый худший результат из всех по времени сборки личного оружия, но зато свои измерительные приборы он мог собрать и с закрытыми глазами.

– Слушай, Игорёк, – пододвинулся к товарищу другой охранник, Виктор, который был старше всех в экспедиции. – Премия у нас одинаковая, только ты учёный, а я солдат. Я отвечаю за твою безопасность, и я бы твои речи про науку прекрасно бы понял, если бы ты отказался от своей премии. Ради этой своей науки. И я тоже здесь ради денег, и не скрываю этого.

– Вот, думаешь, Гагарин думал тогда о деньгах? – не унимался Игорь.

– Я не Гагарин, – голос Виктора стал грубее. – У меня даже фамилия не такая прикольная. Но я хотя бы физиономией вышел, а вот ты нет.

– В смысле? – не понял Игорь. – У меня что-то с лицом?

– Обязательно будет у тебя что-то с лицом, если ты не прекратишь пустые разговоры.

Язвительность Игоря куда-то пропала. Он первым получил индивидуальный набор от Леры. Все предметы были в разобранном виде, и молодой человек тут же принялся в сотый раз проверять их работоспособность. Такое доскональное изучение аппаратуры требовалось для оперативности работы в чужом мире, время нахождения в котором было ограничено из-за того, что стабильность сигнала якоря могла нарушиться и можно было навечно остаться в чужой реальности.

В наборе имелись защитные очки, компактный респиратор, а также набор инъекций, которые позволяли организму адаптироваться к чужому миру. Инъекции имели очертания и размер обычной шариковой ручки, но были крайне необходимы в этом путешествии. Их можно было вводить легко и просто, одним нажатием на кнопку. Что было в их составе, никто не знал, это была секретная информация. Первую инъекцию жизненно необходимо было делать сразу после перехода. Вторую через минуту. Третью через три минуты, остальные – при необходимости. Далее в наборе шло оружие. У всех, кроме солдат, были пистолеты. У охраны же имелись автоматы и солидный запас патронов. У каждого члена команды исследователей были наручные часы с секундомером для ориентации во времени. Также у каждого в наборе был ключ. Крепкий, массивный металлический ключ, подходящий только для замочной скважины якоря, который открывал для всех обратный портал. У учёных имелись различные приспособления для взятия проб грунта и образцов растений. А у Леры и Дмитрия также были приборы для видео и фотофиксации окружающей обстановки.

Что же касается самого якоря, то это был массивный, кубообразный и очень дорогостоящий прибор, который запускался с помощью специально построенной для этого случая гаубицы с двадцатиметровым дулом диаметром около метра. Уникальность этого якоря была в том, что он мог разорвать пространство и время, открывая портал в другой мир. Якорь оставался в чужом мире, отдавая через специальный канал связи сигналы о той обстановке, в которой оказалось устройство. Этих данных было недостаточно для полноценного исследования мира, но было хотя бы понятно, стоит ли туда вообще соваться. Как это было изобретено Олегом Рубиновичем, никто не знал. Но устройство работало. Ходили слухи, что Гжельский, меняя координаты, делал несколько таких запусков, но без очного присутствия человека создать полную картину открытого мира невозможно, а различные приборы не давали полного отчёта. Людей в новый мир посылать было выгоднее, чем дорогостоящее оборудование, на разработку которого требовалось неимоверно огромное количество времени и средств. После обратного прорыва пространства, открывающего исследователям портал домой, якорь навсегда оставался в чужом мире отработанной кучей хлама.

Каждый получил свои наборы и оружие, проверил его готовность. Времени оставалось ещё много, поэтому каждый настраивался, как мог. Улыбчивая шатенка Аня, участвовавшая в экспедиции в качестве учёного, сосредоточенно пыталась разобраться в механизме пистолета, и ей помогал оттачивать мастерство Виктор, у которого было больше опыта владения оружием. Было заметно, что девушка нравилась мужчине, и ещё вчера они много времени провели в непринуждённой беседе.

Другие мужчины начали играть в карты. Громкоголосый Алексей что-то постоянно комментировал, с азартом швыряя карточки на стол. Его коллега, третий охранник в экспедиции, которого звали Паша, был спокоен и немногословен. Он, в отличие от Алексея и Виктора, вызывал больше уважения у Димы, который тоже не отказался от игры в «подкидного».

Врач Оксана, которую все ласково звали Окси, тоже согласилась скоротать время за колодой карт, её вообще мало интересовала подготовка оборудования – её аптечка практически не требовала каких-либо отдельных манипуляций, зато в ней лежали дополнительные инъекции, которые могли потребоваться, если кому-то станет слишком плохо при переходе в параллельный мир. Ещё в её обязанности входило быть на подхвате у учёных. Игорь отказался от участия в азартной игре, сосредоточившись на проверке своей амуниции. После двух коротких партий, в игру влез Виктор.

– Ребята, а что зря играете-то? – сказал он.

– На деньги играть нам запретили же, – усмехнулся Лёха, который вчера предложил устроить чуть ли не мини-казино, за что получил выговор от Леры.

– Какие деньги! – отмахнулся Виктор. – Тут дело в другом! Представляете, какая честь первым вступить на чужую землю? Представляете, не? Вот все помнят Нила Армстронга? Он первым на Луну наступил. Ага. А как звали остальных, помните? И я не знаю их имён. И здесь также. Этот пункт в инструкции самый нелогичный! Вот там сказано, что первым идёт лингвист, но я не согласен!

– Правда, несправедливо! – согласился Паша.

– Да! – подхватил Алексей, обратившись к Лере. – Ведь сама же говорила, что инопланетян встретить шансов практически нет!

– Инструкция разработана не просто так, – сказала Лера. – Всё предельно обосновано!

– Так обоснуй! – крикнул, улыбаясь, Лёха. – Придёт к инопланетянам Дима, такой, скажет им: «здрасьте, как дела?» И они его сразу поймут!

– Ага, и бластером в глаз, – поддержал Виктор. – Пиу-пиу!

– Мы требуем пересмотра этого пункта, – сказал Лёха.

– Я тоже так думаю, – поддержала парней Аня. – Ведь, по сути, самый бесполезный человек в экспедиции будет первым, чьё имя будет написано в учебниках.

– Но у нас есть ещё и Окси, – встрял в разговор Игорь.

Он мало с кем смог сдружиться, а с врачом вовсе поругался во время вчерашнего спора про какую-то околонаучную ерунду.

– Эй, – возмутилась брюнетка. – Я могу не допустить тебя до экспедиции, выглядишь ты… больным!

– Прекратили спор, – строго сказала Лера.

Её голос был тихим, но все, кроме Игоря, её услышали.

– Вообще, – продолжил мысль Игорь. – Мне всё равно, кто первый выйдет в открытый мир. Мне важно выполнить свой долг!

– Ценю твоё здравомыслие, Игорь, – сказала Лера. – А остальным я запрещаю спорить по этому поводу. Первым идёт Дмитрий.

– Умоляю! – воскликнул Виктор. – Пожалуйста, строгая ты наша владыка душ грешных, услышь нас! Ребята, вы меня поддержите? Гадская несправедливость! Мы сами должны выбрать, кто будет первым! Давайте сыграем за это право в карты! Кто вытянет карту выше по званию, тот идёт первый! Раз в жизни, Лера, пойми, пожалуйста, нас!

Штаб наполнился возгласами одобрения. Диме даже показалось, что с ним в команде не профессионалы, а молодые дилетанты. Но если про молодость была правда, большинству, кроме Виктора, ещё не было тридцати, то в остальном он был не прав. Судя по данным о подготовке его товарищей, экспедиция хоть и была собрана наспех, но у многих были заслуги в науке или на службе в правоохранительных органах. Правда, он не учёл тот момент, что почему-то все, как и он, оказались невостребованными в настоящий момент, и эта операция обещала многим перезапуск карьеры. Но все волнения членов его команды он списал на обычный мандраж.

– К чёрту, – тихо сказала девушка, поправив повязку на глазу. Показалось, что командир дал слабину.

– Кто испытает судьбу, чьё имя войдёт первым в историю? – принялся тщательно перемешивать колоду Виктор.

Все, кроме Игоря и Леры, согласились вытянуть свой «счастливый» билет из потрёпанной колоды.

Виктору и Дмитрию выпали тузы.

Колода тут же была тщательно перемешена Алексеем и оппоненты взяли свои карты. У Димы был туз, а у Виктора червовая шестёрка. Проигравший мужчина громко выругался, сильно расстроившись.

– Знаешь, это действительно несправедливо, – сказал Дима. На него будто свалилась какая-то ответственность и вина за такую удачу. – Я отдаю право быть первым тебе.

– Спасибо, от души – Виктор с силой пожал худую ладонь парня. Казалось, он был счастлив.

– Хорошо, – неожиданно добродушно сказала Лера, которая внимательно следила за игрой. – Остальная очерёдность в силе. Через десять минут все собираемся у разрыва.

Девушка первой вышла из штаба, за ней последовал отягощённый своим волнением Дима.

Лера достала сигареты, чиркнула спичкой, крепко затянулась. Парень посмотрел на неё, и ему показалось, что он тоже хочет покурить, или даже выпить. Захотелось сделать много всего, не хотелось только в параллельный мир.

– Почему ты отдал своё право быть первым? – спросила девушка без какого-либо видимого любопытства.

– Не знаю, – ответил Дима. – Не хочется быть выскочкой.

– Ты очень везучий, – как-то странно, будто вкладывая глубокий смысл в слова сказала Лера. – Нет ощущения «дежа вю»?

– Нет, откуда ему взяться? – удивился парень.

– Ниоткуда. Береги себя.

– И ты себя береги, – парень очень сильно старался поддержать разговор.

– Как скажешь, – просто сказала Лера, выбросив на вытоптанную землю практически целую сигарету.

* * *

Разрыв находился на опушке леса. Большой шрам на пространстве, светящийся ядовито-красным, переливающимся заревом. Ночью это выглядело эффектнее, чем сейчас, в аномально жаркий для апреля полдень.

У разрыва стояли люди. Человек двадцать-двадцать пять. В большинстве своём, это были учёные, но Дима видел и несколько вооружённых людей. Не сразу он смог заметить профессора Гжельского – тот стоял в стороне, сквозь солнцезащитные очки глядя на зарево. Мужчина выглядел растерянно, будто совсем не этого он ожидал от своих научных открытий.

– Включили на максимум храбрость! – озвучил главный учёный своё напутствие. – Вас ждёт успех, будьте уверены!

– Выстроиться по порядку, готовность номер один, – скомандовала Лера, надевая защитные очки.

Все уже были готовы. Общее волнение куда-то пропало.

Дима смотрел на разрыв, его завораживало это зрелище. Он даже пожалел, что отдал право первого шага Виктору, который отодвинул парня в сторону Виктор, напоминая о своём праве быть первым.

Профессор Гжельский не стал растягивать этот исторический момент, он включил рацию и приказал расширить разрыв. Загудели трансформаторы, а шрам на пространстве разгорелся невыносимо ярким светом. Но защитные очки хорошо спасали от этого ослепляющего зрелища.

– Эй, профессор, не хочешь с нами?! – откуда-то из-за спины радостно крикнул Лёха, мешая настроиться Дмитрию.

Тем временем Виктор, что стоял во главе экспедиции из восьми человек, буквально за шкирку схватил стоящую немного в стороне от всех Аню. Мужчина подвинул её вперёд себя, предоставив ей право первой вступить на чужую землю. Девушка отблагодарила его милой улыбкой, после чего натянула на лицо тугую маску респиратора, поправила очки и сделала уверенный шаг в сторону разрыва.

В это время Диму толкнула Лера. Она только и успела крикнуть:

– Стоять!

Но схватить Аню ей не удалось. Разрыв начал затягивать в себя всех, кто был близко к нему. И это совсем не выглядело торжественно, люди в защитной униформе просто провалились в огненное зарево вслед за Аней. Виктор, Лера, споткнувшийся Дима, Лёха, Паша, робкая Окси, и уверенный в своих силах Игорь.

Ослепляющее зарево было недолгим, но оно оставило неизгладимое впечатление на Дмитрия. Как и на всех.

Когда перед взором первопроходцев возник ландшафт чужого мира, сил на то, чтобы им любоваться, не было ни у кого. Дикая боль пронзала всё тело, заставляя кричать, выкручивая суставы своего тела. Ноги провалились в мягкий грунт, трясущиеся руки в ужасных судорогах пытались достать инъекцию из поясной сумки…

Несколько секунд, и укол позволил на некоторое время утихомирить бунт организма, которому межпространственный переход доставил неописуемый дискомфорт.

Дима, казалось, последний понял, что произошло.

Во время агонии он, сам того не ведая, сорвал в лица маску и очки. Первым, что он увидел – было синее небо. Такое же, как и на Земле. Первое, что он услышал – чей-то отчаянный вопль…

После первой инъекции, спустя буквально пару секунд, сильная боль вернулась вновь. Казалось, что от неё даже начали плавиться зубы во рту, а глаза будто до краёв налились кровью, готовые лопнуть. Хотелось разорвать кожу, чтобы как-то остудить горящие кости. Хорошо, что руки вновь не подвели.

Вторая инъекция оказалась более действенной. Она убрала боль, но появилась удушающая слабость, приходилось заставлять себя дышать чистым, насыщенным мягкими цветочными ароматами, воздухом. Немало сил потребовалось, чтобы осмотреться и понять, куда они попали и что происходит.

Всё ещё слышался чей-то крик, переходящий в охрипшее блеянье, заставляющее по-настоящему испугаться. Не мог так человек кричать даже в той агонии, что вызвал переход.

Первое, на чём смог сфокусировать свой взгляд Дмитрий, помимо синего неба и зелёной травы, была человеческая фигура, что пыталась бежать в сторону от корчившихся от боли товарищей. Эта человеческая фигура будто таяла в облаках пара, исходящего от неё. Потом она бесшумно упала в высокую, зелёную, такую же, как и на Земле, траву. Крика больше не было, но осталось недолгое эхо. Донёсся запах жжёной плоти.

Дима узнал Аню.

Он попытался дойти до неё, но его опередила Окси. Кто бы мог подумать, что она быстрее всех придёт в себя. Ни спортивная подготовка Леры, ни здоровая стать Виктора не сравнились с чувством долга врача. Впрочем, даже на расстоянии в десять метров, Дима понял, что никакая помощь Ане уже не нужна. Не может человек так растаять без вреда для здоровья.

До того, что осталось от Ани, Дима добрался вместе с Лерой. Чуть позже подоспели Виктор, Алексей и Павел. Хуже всех было Игорю. Он колол себе уже четвёртую инъекцию, а, вопреки инструкциям, проверить оружие и аппаратуру успела только Лера.

Аня будто сгорела изнутри. Труп выглядел скукоженной человеческой мумией, от которой шёл пар, вызывающий рвотные рефлексы. Смотреть на это долго никто не мог. Все прятали взгляды, отворачивались. Алексей выругался и отошёл куда-то в сторону, звеня железом оружия.

Всеобщее смятение неожиданно прервалось резким выпадом Виктора.

Одним рывком он выхватил у Леры пистолет, и ударил им же девушку по лбу. Удар был звонкий и сильный. Лера грохнулась в траву. Её повязку на глазу залила кровь, но командир экспедиции, по всей видимости, была не из робкого десятка. Она быстро вытащила свой нож, но подготовка Виктора была значительно лучше резких, но менее уверенных движений блондинки. Мужчина смог выхватить и нож, не получив ранений, хотя казалось, что Лера будет биться до последнего. Вполне возможно, она так и хотела, но удар ладонью по голове вновь заставил её упасть в траву. Новой попытки принести вред Виктору не последовало, а мужчина направил пистолет на Леру и похоже был готов стрелять. За Леру никто не вступился, все были слишком сильно ошеломлены происходящим.

– Ты знала! – прорычал на Леру Виктор. – Ты знала, что первый, кто войдёт в разрыв, погибнет!

– Нет, – неуверенно сказала Лера, вытирая кровь с рассечения на лбу. Её белые волосы запачкались красным.

– Врёшь, тварь! – крикнул Виктор.

Щёлкнул предохранитель, и Виктор выдохнул, собираясь с силами. Но стрелять не стал.

– Брось оружие! – крикнул Паша. Он грозил своим пистолетом Виктору.

Виктор только успел обернуться, как прозвучало три выстрела. Павел упал замертво.

Пока все стояли над трупом Ани, Алексей успел привести в готовность свой автомат. Почувствовав опасность, грозящую его другу, он не сомневался в том, что должен поступить именно так. Тем более он поверил ему, почувствовав в смысле очерёдности подвох.

– Что это было? – не понял Виктор. – Зачем ты это сделал?

Вопрос был адресован Алексею. Мужчина не сразу нашёлся с ответом.

– Что значит, зачем? – сказал Лёха, опустив автомат. – Он целился в тебя. Тем более ты сам сейчас чуть не пристрелил Леру.

– И что нам теперь делать? – Виктор даже растерялся на какое-то время.

– Все поняли, во что нас втянули эти экспериментаторы? – обратился Алексей ко всем.

Высказалась Окси:

– Пока я вижу только то, во что нас втянули вы!

Виктор высказался, тыкая пистолетом в сторону лежащей в траве Леры:

– Она знала, что первый, кто войдёт в портал, тот погибнет! Поэтому первым шёл самый бесполезный из нас. Дмитрий. Лингвист – банный лист! На нас на всех видеоаппаратура, зачем нам ещё один оператор? Мы поменялись местами, а наша Лера была и не против, ведь то, что она меня недолюбливала из-за моих постоянных вопросов, это было всем заметно. Но я уступил место Ане. И вы все видели, как Лера попыталась этого не допустить! Потому что она знала, что солдат и лингвистов полно, а квалифицированных учёных мало!

– Надо возвращаться, всё складывается слишком плохо, – сказала Окси.

– А ты уверена, что первый, кто пойдёт обратно не сгорит так же? – спросил Виктор.

– Уверена, – сказала Окси и повернулась в сторону разрыва. – По поводу того, кто первый пойдёт обратно, нет инструкции.

– Стой, куда пошла! – крикнул Лёха Окси, которая начала приближаться в сторону, где предполагаемо был якорь.

– Не кричи на меня, – огрызнулась Окси. – Надо найти якорь, чтобы вернуться.

Девушка подошла к разрыву, который в неактивном виде не представлял из себя ничего, кроме небольшого излучающего жар зарева, зависшего в воздухе. Но от него можно было проследить, в какую сторону от источника разрыва упал якорь.

К Алексею стало приходить понимание того, что он натворил. Это заставило его нервничать.

– Никто и никуда сейчас не вернётся! – крикнул он. – Все должны сдать мне оружие и ключи! Быстро!

Виктор согласился с сослуживцем, и тут же отобрал ключ у Леры, а Алексей забрал оружие и ключ у погибшего Павла, а потом подошёл к оцепеневшему Дмитрию, быстрыми и дергаными движениями отобрал у него пистолет и ключ. Потом целенаправленно пошёл к Окси. Девушка, стоящая вблизи зарева и пытающаяся разглядеть в высокой траве место падения якоря, занервничала. Оружие применять она не хотела. Алексей грубо забрал у девушки всё, кроме сумки с инъекциями.

– А где Игорь? – спросил Виктор, всё ещё держа «на мушке» Леру.

– Чёрт! – заругался Алексей, осматриваясь по сторонам.

Но почти сразу же он заметил в пятидесяти метрах от разрыва небольшую низину, где лежал железный куб. За ним кто-то прятался. Алексей оттолкнул от зарева Окси, жестом показывая, чтобы та шла к Виктору, который пристально следил за Лерой и Димой, чтобы те не предприняли никаких попыток к бегству, а сам, пригнувшись, побежал к якорю.

Там он застал Игоря, который пытался справиться с волнением и со своим ключом, для того чтобы открыть обратный портал. У него было время привести в готовность пистолет, и он сумел это сделать. Увидев, что Алексей отошёл от разрыва, учёный принялся за активацию якоря, готовясь отбиваться от атаки.

Игорь начал стрелять первым, заметив крадущегося Алексея. Но перестрелка была недолгой. Учёный не сумел оказать должного сопротивления, был тяжело ранен. Активировать процесс открытия обратного портала он так и не смог. Произошёл какой-то сбой.

Дима, наблюдавший за всем этим издалека, был сильно взволнован случившимся, как и Окси, которая была готова первой рвануть в открывшийся портал. Но открытия не случилось, Алексей хладнокровно добил противника, забрал его оружие и ключ, потом вернулся к Виктору.

– Теперь всем надо меня послушать, – обратился Алексей к Диме, Окси и Лере. – Мир, куда мы попали, никому не интересен. Тут мрак и пустыня. Аня, Павел и Игорь погибли при переходе. Всем всё ясно?

Виктор покачал головой.

– Это так не работает, – сказал он.

– Ты, конечно же, прав! – затараторил Алексей. – Что ж, ребята. Не надо на меня так смотреть. Смотрите лучше на красоты вокруг. Кто знает, может это последнее… Лера! Вот скажи мне, вернуться сюда возможно? После повторного закрытия портала, когда мы вернёмся? Якорь же потом перестанет работать?

– Можно мне инъекцию сделать? – попросил Дима, почувствовав себя плохо.

– Можно, – разрешил Алексей. – Лера, что скажешь?

– После возвращения якорь отрабатывает ресурс, – сказала Лера.

Тогда озвучил свои мысли Виктор:

– Вернуться на это же место всегда возможно, ведь координаты этого мира сохранены.

Лера ничего не ответила. Она сидела в высокой траве и без разрешения делала себе инъекцию в руку.

– Сколько времени мы тут потеряли? – спросил Виктор, не отвлекаясь на часы.

– Пятнадцать минут, – ответил Алексей. Он воспользовался паузой, чтобы осмотреться. – После часа нам может стать хуже, вроде как. В организме начнутся необратимые изменения под этот мир. И якорь может потерять ресурс. Если верить этим учёным…

– Тут не так уж и плохо, – сказал Виктор. – Небо, трава. Только земля мягкая, аж ноги пружинят. Зря, конечно, ты это дело замутил. Но, знаешь, я за тебя. И похуже передряги были, вспомни!

– Я думал, он будет стрелять в тебя! – оправдывался Алексей. – Что сделано, то сделано… и помню я всё это, конечно. Выходов у нас немного.

Виктор убрал в кобуру пистолет и быстро достал автомат. Потом строго скомандовал, передёрнув затвор:

– Повернулись ко мне спиной. Руки за голову. Встать на колени.

Дима безропотно послушался, встав на колени рядом с Лерой. Вскоре около него опустилась на колени в мягкую траву и Окси.

Вот такая вышла экспедиция.

– Тихо здесь как-то, – сказал Алексей, делая несколько шагов назад, чтобы не стрелять в упор. – В небе птиц не видно. И не слышно.

– Да, ни кузнечиков, ни мошкары, – согласился Виктор. – А там, внизу что? Видишь?

Путники были на самой вершине небольшого холма, а в низине можно было разглядеть поле густой, высокой травы и несколько серых деревянных домов на небольшом пригорке.

– Вижу деревню, – сказал Алексей. – Обычная деревня. Всё, как у людей. Будто не в параллельный мир попал, а в Рязанскую область, в гости к своей тёще бывшей…

Виктор громко рассмеялся. Сначала ему действительно стало весело, потом у него просто случился нервный припадок. Нет, он не был убийцей, и в этом расстреле ему участвовать совершенно не хотелось. Но и Лёху он бросить не мог…

Его смех был долгим и громким. Казалось, что он тянет время, чтобы что-то решить. Или чтобы за это время Лёха как-нибудь сам решил за него, что делать.

Но уже почти истеричный смех Виктора резко прервался. Гибель Ани всплыла перед глазами. Эмоции менялись часто, и это было не свойственному заслуженному вояке. Это место определённо как-то влияло на психику. Но здравый смысл начал возвращаться. Дело плохо, но нельзя всё это было превращать в бессмысленную бойню. Тем более он сам никого не убил.

– Лёха, я думаю, всё ещё можно решить мирно, – сказал он и направил автомат на друга. – Я за тебя, но это всё… неправильно.

Лёха не успел сориентироваться и направить своё оружие на друга, как Виктор сам выронил автомат, пытаясь вытащить из горла деревянное копьё, что молниеносно и практически бесшумно проткнуло его. Вытащить копьё ему не удалось, да и было это делом бессмысленным. Когда Виктор начал заваливаться на спину в предсмертных конвульсиях, Алексей еле-еле успел увернуться от летящего в него аналогичного деревянного копья. Но хорошая реакция его спасла.

Направив в ту сторону, откуда прилетели копья, автомат, он увидел в пятнадцати метрах от себя худощавого белобрысого мужчину лет сорока, одетого в простую, мешковатую одежду. Тот стоял с охапкой тонких кольев, и медленно показывал какие-то жесты свободной рукой: поднося ладонь то к горлу, то чертя в воздухе какие-то знаки. Но на лице его не было никаких эмоций, будто он только что не человека насмерть заколол, а просто прибил надоедливую муху, если они тут, конечно же, имелись.

Лера, Окси и Дима бросились вниз со склона, где выше и гуще трава. Стали прятаться в ней ещё при первом броске копья. Лера заметила худого мужчину чуть раньше остальных и морально была готова к побегу. Окси и Дима замешкались, и если бы Алексей быстро пришёл в себя, то он не дал бы им уйти. Но мужчина смог принять решение не так быстро, как в ситуации с Павлом. Несколько секунд он, откровенно говоря, «тормозил», потом вскинул автомат, и, не целясь, начал стрелять в убийцу своего боевого товарища и единственного друга.

Но абориген оказался на редкость проворным. Меньше, чем за мгновение до первого выстрела, он, быстро развернувшись, стал убегать в сторону, противоположную от деревни. Будто чувствуя спиной траекторию огня, мужчина уворачивался от пуль, что стригли высокую траву низины.

Когда у Алексея закончилась обойма, он потерял ещё несколько мгновений на то, чтобы понять – насколько серьёзно ранен Виктор. Но Виктор был мёртв. Тогда Алексей забрал у него ключи от якоря и оружие, после чего пустился в погоню за убегающим в низину мужчиной.

– Стой, сука! – кричал Алексей. – Всё равно поймаю, гнида!

Лера была в растерянности. Многочисленные испытания, выпавшие на её жизненный путь, сильно повлияли на характер, но в этот раз всё оказалось сложнее, и нелепая паника охватила её душу. Сначала она просто ползла по мягкой земле прочь от некогда обычно надоедливого болтуна Лёхи, как можно дальше и, по возможности, не привлекая лишнего внимания. Потом заметив, что Алексей забрал все ключи от якоря у Виктора и бросился в погоню, девушка тут же решила бежать за ним, ведь других вариантов вернуться обратно на Землю, у неё не было. Совсем скоро якорь «заглохнет» и запустить его будет невозможно. Отправит ли профессор Гжельский новую экспедицию в эти края? Знал только один Гжельский.

И девушка начала своё преследование. Она быстро заметила, что за ней бегут, не отставая, Дима и Окси. Растерянный и озадаченный вид лингвиста мог даже насмешить, но ситуация сама по себе была слишком несмешной.

Алексей не мог нормально прицелиться. Высокая трава низины, в которую он спустился, запутывала ноги, мягкий грунт был неровным и в некоторых местах засасывал в чавкающие объятия уже промокшие «берцы», а где-то ставил подлые подножки.

А беглец хорошо приноровился к преодолению препятствий по такому покрытию, видимо, у них это весьма распространённое увлечение – бег от здоровенного мужика с автоматом.

Трава стала гуще и выше. Если раньше она была по пояс, то теперь можно было даже не пригибаться, чтобы спрятаться. Хорошо, что преследуемый оставлял следы в виде отпечатков своих босых ног на небольших участках открытого грунта, да и примятая трава была хорошим ориентиром.

Вскоре Лёха вновь запнулся. Нет, это была не кочка, а что-то более твёрдое.

Быстро поднявшись на ноги, мужчина успел заметить, что совсем рядом с ним в зарослях травы ещё кто-то есть. Несколько мужчин, тоже белесые, как и тот, что успел скрыться из виду. Такие же тощие, одетые в простые одежды. Но в руках у них были не копья, а что-то очень похожее на косы. Алексей, в детстве, в деревне у деда, такой же косой, только с более длинной рукояткой, учился косить траву. Вроде бы это было не трудно, но он так и не смог обучиться этому ремеслу.

Ещё Лёха успел по-настоящему пожалеть о том, что всё это затеял. Экспедиция, неоправданно резкая реакция на действия Пашки, этот бег с препятствием за тощим мужиком…

Отбросив все мысли, Лёха начал стрелять. Даже в кого-то попал. Но мужчины, что напали на него, не издали ни звука. Даже тот, который был ранен в руку – автоматная очередь перебила его локтевой сустав в момент замаха косой, и его правая рука болталась окровавленной плетью. Действия косарей были молчаливыми и хладнокровными.

Острыми косами они в клочья раскромсали руки и ноги Алексея. Мужчина лежал на примятой после потасовки траве и не понимал, почему его не убили сразу. Шок быстро прошёл, пришла адская боль.

Лера смогла вовремя остановиться, не выбегая на открытый участок земли, чтобы остаться незамеченной. Её уже не волновало, что Дима с Окси могут потеряться, быстрая схватка и поражение Алексея шокировало её.

А Алексей кричал. Кричал очень громко, срывая голос. Мужчины отступили от него, образуя полукруг. Их было пятеро. Среди них был и тот, кто бросал копья. Дикари замерли, как по команде, будто бы даже остановив дыхание.

Именно в этот момент Лере было страшнее всего. И этот страх заставил верить, что если пошевелиться, то придётся расстаться с жизнью.

Так оно и было на самом деле.

Заросли травы будто расступились, и среди мужчин оказалось какое-то существо. Ростом оно было с человека, но телосложение и сероватый цвет грубой кожи не имели ничего общего с человеческим. У него была одна нога с несколькими коленными суставами, плавно переходящая в туловище с конусообразной головой. Ничего наподобие рук не было.

Подробнее разглядеть существо Лера не смогла, потому как это чёртово отродье, чем-то похожее на большого кальмара с одной щупальцей, резко среагировало на очередной вопль Алексея.

Оно прыгнуло на мужчину и головой будто бы попыталось залезть ему в рот. Несмотря на то, что это казалось физически невыполнимой задачей, существо смогло это сделать, разорвав рот мужчине и вырвав его язык.

Голова Алексей треснула, будто арбуз, а окровавленное тело извивалось в судорогах. Аборигены продолжали молча смотреть куда-то сквозь происходящее.

Девушка не смогла больше сдерживать себя. Она попыталась как можно незаметней скрыться в зарослях, но тут же напоролась на ещё одного молчуна. Оказывается, в траве были ещё мужчины с косами. Она столкнулась с одним из них лицом к лицу. Мужчина был белобрысый со светло-серыми глазами. У него, как и у остальных аборигенов, не было никаких признаков растительности на лице. И от него приятно пахло молоком. Несмотря на то, что его взгляд был отрешённым, его короткий замах косой не выглядел жестом дружелюбности.

Но в последний момент коса свистом разрезала воздух. Леру сбил с ног Дима, который смог побороть все свои чувства, чтобы дать волю инстинктам сохранения не только себя, но и своего ближнего.

Уронив девушку, он издал какой-то короткий вскрик, чтобы убедительнее атаковать аборигена. Ему повезло – одного его удара хватило, чтобы немного сбить с толку мужчину, который был готов вновь нанести удар своей косой.

В этот же момент в каком-то немыслимом прыжке на аборигена набросилось существо. Целилось ли оно в Диму, было совершенно непонятно. Но мужчина долго сопротивлялся, и существо то оставляло его в покое, то вновь пыталось запрыгнуть в его рот.

Фонтаны крови рассекали зелёные заросли, пока Лера, ведомая под руку Димой, и неизвестно как сохранившей самообладание Окси, пригнувшись бежали прочь от этого места.

Но несчастный абориген в борьбе с существом не издал ни одного звука.

Высокая трава очень мешала ориентироваться в пространстве. Трое беглецов пытались держаться вместе, но часто теряли друг друга из виду. Лера бежала быстрее всех, но пыталась контролировать близкое присутствие своих спасителей.

И где-то сзади постоянно слышался удушающее неприятный звук – будто кто-то прыгал на одной ноге по мягкой земле, лужам. Воображение рисовало догоняющее одноногое существо, готовое запрыгнуть в пасть для того, чтобы вырвать язык, а заодно и раскрошить голову. Но никто не решался обернуться.

Заросли травы резко закончились, беглецы очутились на опушке с сырой, будто перепаханной землёй. Впереди вновь были заросли, за которыми виднелась возвышенность, где вдалеке мерцал угасающий разрыв. Без активации куба это зарево было бесполезным источником света и тепла, и Лера, Окси, Дима, не сговариваясь, бросились бежать в ту сторону.

Земля была очень мягкой, проваливалась под каждым шагом, будто под ней были пустоты. Прыжки сзади стали ощутимее, и теперь это было единственным источником звуков в этой местности, кроме частого дыхания людей.

До зарослей оставалось совсем немного, когда Окси упала. Громко грохнулась в лужу, провалившись по пояс в грязь. Девушка даже успела выругаться, прежде чем Лера и Дима обернулись. Существо только что успело выпрыгнуть из зарослей и будто осматривалось своей безглазой конусообразной головой.

Оно успело услышать Окси.

И пока девушка пыталась выбраться, тяжело охая и пыхтя, существо нелепо прыгало в её сторону. Дима попытался спасти боевую подругу. Он оттолкнул Леру к зарослям, а сам сделал несколько шагов в сторону от неё и закричал:

– Окси, не шевелись и не произноси никаких звуков!

Существо остановилось, услышав это. Окси замерла и от испуга, и от приказа Дмитрия, который быстро понял, что на агрессию этого монстра провоцируют громкие звуки.

У Димы ничего с собой не было кроме инъекций, которые Алексей и Виктор разрешили оставить при себе. И он снял защитные колпачки со шприцов, собрав в охапку весь свой запас, что уместился в его ладони. Убежать от монстра он бы не смог – слишком топкой была почва, а существо очень ловко могло перемещаться и на одной ноге.

Парень видел, как резко существо поменяло свои планы, обратив внимание на него. Оно сделало несколько прыжков к нему, и уже через мгновение он мог уже вблизи рассмотреть чешуйчетообразное тело существа. Но Дима не двигался и не дышал, что немного смутило монстра.

Но задерживать дыхание Дима мог немного больше минуты. Этого времени хватило, чтобы Лера помогла Окси выбраться и бесшумно уйти в заросли. А этот серый истукан и не думал уходить от Димы. Он стоял и ждал.

Не так далеко послышались звуки приближающихся прыгающих существ. Дима спиной чувствовал, что их много. Они все будто повылезали из земли.

Паника дала стимул к действию. Парень с силой вонзил свои инъекции в монстра и тот отпрыгнул в сторону. Инъекции действовали моментально, и чудовище свалилось в грязь.

Дима не стал рассматривать приближающихся к нему существ. Он прыгнул в заросли и побежал.

Бежал он по интуиции, и вскоре трава стала ниже, а земля стала более упругой. Он поднялся на холм к разрыву, где у якоря Окси и Лера что-то колдовали. Дима смог рассмотреть, чем были заняты девушки. Окси нашла автомат и пыталась понять что с ним делать, а Лера пыталась завести якорь сильно деформированным ключом. Но откуда у неё взялся этот ключ?

Ах, если бы кто-нибудь из них троих вовремя догадался бы о том, что Виктор и Алексей забрали все ключи, кроме того, что был у сгоревшей при переходе в чужой мир Ани!

Ключ не поддавался, а Окси была плохо подготовлена к владению оружием. Монстры наступали. А Диме вдруг резко стало плохо, ему срочно нужна была инъекция. Ноги отказали, он упал. Как же всё было не вовремя.

Агония охватила тело парня, и на несколько мгновений ему было совершенно непонятно, то ли это признаки акклиматизации к чужому миру, то ли его догнали монстры. Он лишь смутно мог видеть, как раскрывается портал между мирами, и туда без оглядки убегает Лера.

Потом он ощутил укус. Совсем лёгкий укус, будто от комара. И боль моментально прошла. Окси сделала парню инъекцию, попутно отстреливаясь от почти догнавших их существ.

Патроны быстро кончились, но парень с девушкой нашли в себе силы, чтобы прыгнуть в разрыв.

Вновь ослепляющая вспышка и дикая боль.

Первое, что увидел Дима, когда слепота прошла – это синее небо. Чистое синее небо. А первое, что услышал – это тишина. Но она продлилась недолго.

Боль прошла без уколов. Организм не успел отвыкнуть от этого мира.

Кто-то из монстров успел прыгнуть в гаснущий разрыв, но его быстро ликвидировали бойцы, что встретили путешественников между мирами.

Лера лежала рядом с Димой, а Окси стояла на коленях и горько плакала.

– Я не могу! – в слезах говорила она. – Вы за всё заплатите! Так не должно быть!

К Лере подошёл задумчивый Гжельский. Девушка быстро нашла в себе силы, чтобы встать на ноги. Дмитрий в себе этих сил не нашёл.

– Кто-то ещё вернётся из экспедиции? – спросил профессор у Леры.

– Нет, – коротко ответила девушка.

– Плохо, – сказал Гжельский. – Убрать разрыв, экономим энергию. Всем разойтись. Ситуация номер один! Лера, доложишь мне всё для исследования…

– Я туда больше не пойду! – закричала в истерике Окси, глядя сквозь слёзы, как все встречающие их бойцы и учёные вдруг резко разошлись, будто и не было никого на опушке леса.

А Дима так и не смог встать, всё тело болело. Видя, как Лера собралась уходить, он схватил её за ногу из последних сил.

– Лера! – обратился парень к девушке с окровавленной повязкой на глазу. – Лера, скажи, ты знала, что тот… кто первый… сгорит?

Рот будто был набит ватой, язык еле шевелился, но его слова Лера услышала, но проигнорировала. За неё ответил Гжельский.

– Знала, – сказал он, заглянув в глаза парню. – Для адаптации человека в новом мире переходное пространство должно принять вас, как вид. Поэтому первой жертвой должен быть обязательно человек, а не какое-либо животное, например. Тогда других людей, кто приходит в новый мир, пространство примет, хоть и не без последствий, конечно. Увы, есть такой минус. Но мы ещё работаем над этим для следующих экспедиций…

– Ты преступник, – только и смог сказать Дима, обессилено отпустив ногу Леры.

– Так нельзя! – сказала Окси.

– Внимание! – сказал Гжельский, каким-то магическим образом приковав к своему взгляду взоры Димы и Окси. – Вы только что приехали в лагерь. Вы только что прибыли в это место. Я показал вам, где вы будете жить. Вы идёте туда, сдаёте одежду, дезинфицируетесь, принимаете пищу, знакомитесь со всеми, как в день прибытия, потом ложитесь спать.

Дима и Окси, оставив негодование и вопросы, подчинились его приказу моментально поддавшись гипнозу, тут же забыв о своём приключении.

– Что ж, Лера, а нас ждёт отдельный разговор, – сказал Гжельский девушке, на которую не было направлено это гипнотическое воздействие.

* * *

Лера рассказала обо всём, что случилось в экспедиции, завершив доклад своими мыслями:

– Существо негативно реагировало на звук, поэтому местные жители как-то научились с этим сосуществовать. Возможно, они от рождения были немые. Ещё я заметила, хотя… это моё предположение, что существо так размножается, в смысле, откладывает яйца или личинки так… я видела это во рту Алексея, перед тем, как… его голова взорвалась…

– Доклад принят, – сказал Гжельский, сидя на полу напротив Леры в пустом контейнере, где он жил. – А в конце твои выводы лишние. Это мне не интересно.

– А мир? Мир интересен? – спросила Лера.

Ей было очень неудобно сидеть на жёстком полу в доме-контейнере Гжельского, и ей уже хотелось этот отчёт закончить.

– И мир неинтересен, – равнодушно сказал Гжельский.

Ему сидеть на полу было вполне удобно.

Лера немного вспылила:

– Но вы же понимаете, что ваш мир найти это даже не иголка в стоге сена, это иголка в бесконечности вариантов! Можно хоть как-то использовать результаты этой экспедиции в научных целях! Может быть тот мир полон полезными ископаемыми или…

– Будем продолжать поиски, – спокойно сказал Гжельский. – Завтра мне привезут ещё два якоря. И ещё есть у меня на примете несколько интересных координатов новых миров.

– Дайте день отдохнуть, – попросила Лера.

– Хорошо, – согласился учёный. – Завтра ещё приедут новобранцы. Да и эти пусть отдыхают. Что про людской ресурс скажешь?

– Что и до этого говорила. Больше четырёх раз ничья психика не выдерживает. У Алексея сильно крыша поехала, да и гипноз, мне кажется, хуже держался. А Виктор бы не вспылил, если бы не влюбился в эту, новоприбывшую. У Окси второй поход, ещё держится. И Дима действовал хорошо. Меня спас, был не бесполезен. Ему второй раз повезло. В первый раз не того человека в портал затянуло, а теперь эта история с картами. А всё оттого, что собирается здесь всякий сброд, неудачники! Но и с гибелью первого человека нужно что-то делать.

– Я работаю над этим. И планирую поменять систему подготовки. С ключами надо что-то придумать. Плохо, что ты не взяла запасной ключ. Но мы получили хороший опыт. Любой опыт хороший, даже негативный. Что тебе на этот раз в памяти оставить, что убрать?

Лера немного задумалась, потом ответила:

– Убери мою трусость. Мою растерянность, панику. Память об этом вредит. И… убери нежелание опять идти в чужие миры. Оставь как-нибудь геройство Димы. Хочу помнить.

– Надеюсь, это не чувства? – спросил Гжельский.

– Нет. Были бы чувства, не стала бы убегать в тот момент, когда удалось открыть обратный портал. Диму спасла Окси. И это из памяти надо сейчас же убрать. Бесит. Многого бы не случилась, если бы я вовремя вспомнила про ключ Анны. И якорь иногда сбоит, как в случае с Игорем, не знаю, почему он быстро не открыл портал. А мне надо над собой больше работать, чтобы стать лучше, смелее, совершеннее… помогай!

– Хорошо, – спокойно сказал Гжельский. – Оставь свой негатив и лишние домыслы. Предстоит ещё много работы. Ты должна быть сильнее себя…

МОЯ НЕМАЯ

Он пришёл домой позже обычного. Разогнал квартирный мрак одним щелчком выключателя, небрежно стянул с ног тяжёлые ботинки вместе со скисшими носками. Смена была долгой и сложной, но эластичности нервам придавал растёкшийся теплотой по нутру спирт.

Мужчина протопал голыми ногами по деревянным половицам в комнату, где снял с себя верхнюю спецодежду. Дома было душно и плохо пахло – пришлось открыть форточку. Сил на душ не оставалось, но не сходить в туалет было нельзя.

Включать свет в коридоре он не стал, о чём и пожалел, когда в полумраке встретил её.

Пришлось вздрогнуть, пропустив по коже холодные импульсы краткосрочного испуга.

Она была привычно непривычной. Всё те же голые ступни, широкие штаны, свободная рубашка с длинными рукавами, едва обтягивающая молодую грудь. Те же длинные, растрёпанные волосы и спешно замотанные гирлянды грязного бинта на лице. И всё та же непредсказуемость, с которой она появлялась на пути мужчины в этом ограниченном пространстве старой однокомнатной квартиры последнего этажа хрущёвки.

Он поприветствовал её:

– А, это ты… ну, привет!

Страх, растёкшись по телу, провалился куда-то в пятки и окончательно растворился.

Она ничего не ответила. Как всегда.

Он обошёл её стороной и заперся в туалете. Дрожь после испуга была недолгой. Зато ушла усталость и пьяная сонливость. Захотелось есть.

И вскоре яичница-глазунья из трёх яиц зашкварчала жиром на чёрной, намасленной сковороде – он не готовил в такие долгие рабочие дни сложных блюд.

Выставляя будильник в телефоне, который должен будет завтра разорвать его сон и похмельную голову, он вновь заметил её – она стояла в дверном проходе кухни.

– Я так проголодался, – доложил он ей. – Сегодня опять тяжёлая смена. Старуху одну не спасли, а с остальными всё должно быть норм. Правда, насчёт мужичка с инсультом не уверен, но мы сделали всё, что должны были сделать. Это его родственники поздно нас вызвали. Думали, он пьяный домой пришёл. Не сразу поняли, что несвязная речь и кривая улыбка вызваны не переизбытком бухла. А время было потеряно. Мы – «скорая», а не «мгновенная». Это я пошутил так. Не смешно?

Она всё также стояла в дверном проходе. Не смеялась, не вздыхала. Была не громче тени.

– Довезти до больницы мы смогли, – продолжил он. – А там не знай, как будет. Вот так и я тоже. Приду домой с инсультом. Сюда. В эту пустоту. Что ты будешь делать? Также своим узелком на бинте пялиться на меня будешь? А завтра ещё смена, а потом ещё одна… знаешь, как это надоело? И то и это надоело. И ужина нет, и носки не поглажены. Разбуди меня завтра в шесть часов или тоже не можешь? Какой от тебя толк тогда? Хелу-у-уин ходячий. Ладно, сам справлюсь…

Она вновь ничего не ответила. Полностью проконтролировав процесс приготовления яичницы, она ушла так же бесшумно и незаметно, как и пришла.

* * *

Утром его разбудил будильник. Снились плохие, пьяные сны. В затылке пульсировала вялая боль, во рту черствела неприятная сухость. Тело не чувствовало себя отдохнувшим, а голова – освобождённой от тяжести.

Хорошо, что рядом никого. Только мрачный, неприветливый рассвет, слегка обнаживший привычный интерьер комнаты, в которой достаточно давно не проводилась генеральная уборка.

Спецодежда валялась одним большим комом на стуле. А жизнь будто брела по обочине не туда свернувшей дороги. Зато она была, эта жизнь.

Встречи в коридоре не произошло. И в ванной комнате пустота. Но он предполагал, когда это может случиться.

Процесс нанесения бритвенной пены на кожу лица и само бритьё прошли без чьего-либо внимания. Но когда он умылся, то, вернув свой взор к собственному отражению, на гладкой зеркальной поверхности увидел женский силуэт, застывший у входа в ванную комнату. Пришлось вспоминать, закрывал ли он за собой дверь. Вроде бы нет.

Он сказал гостье:

– Ты хоть предупреждай, как-нибудь. А то моя психика вообще не железная нихрена. Если будешь шутить со мной, то позову священника.

Он вытер лицо полотенцем, она промолчала.

Пришло время покинуть ванную комнату, но безмолвная гостья будто и не собиралась выпускать мужчину. Она стояла слишком близко, и у него было время её рассмотреть. Но лик незнакомки всё также был спрятан за плотной бинтовой повязкой.

Мужчина сделал глубокий вдох и прошёл сквозь гостью. Оказавшись в коридоре, он не стал оборачиваться, немного порадовавшись тому, что ничего не почувствовал – ни холода, ни скверного запаха.

Прежде чем покинуть квартиру, он достал из-под дивана початую бутылку водки. Подходящей тарой для жгучей жидкости оказалась кружка с подтёками от чая и кофе.

– Пусть сегодня будет хороший день! – пожелал он себе, после чего выпил.

Её рядом не было. Но он всё равно подмигнул и невесело улыбнулся – пусть в случае чего знает, что он не промах.

* * *

Дома его снова встретила темнота вечера. Было так темно, что единственным источником света являлся незашторенный светло-серый квадрат окна.

Всё находилось на своих привычных местах: стена с шершавыми обоями, открытая межкомнатная дверь со сломанной ручкой, деревянный скрипучий стул, захламлённый стол и незаправленный диван. Можно преодолеть этот путь не включая свет. Конечно, не хотелось натыкаться на что-то потусторонне-привычное.

По пути он снял с себя спецодежду и бросил её на пол, тем самым подготавливая к стирке. Хорошо, что есть второй комплект.

Путь до дивана был преодолён, а глаза уже привыкли к темноте – кругозор уже не ограничивался окном, уже вполне были различимы очертания интерьера комнаты и части коридорного пространства.

В дверном проёме показался знакомый силуэт.

Мужчине пришлось повысить голос:

– Хватит меня пугать! Как тебя ещё просить? Дай поспать, завтра снова смена! Не привык я к тебе! Или хочешь, чтобы я выпил? А я не буду! Поняла, белка чёртова? Пошла в дупло!

Он накрылся одеялом с головой. Громкотикающие настенные часы отмерили несколько долгих минут, в течение которых мужчина ожидал, что кто-то сначала стянет с него одеяло, а потом таким же способом и кожу…

Но не дождался, уснул.

* * *

Как давно утро не начиналось с прикосновений женских ладоней к его лицу. Не сразу он понял, что это не отголоски прошлого, а реальность.

Пришлось резко вскочить с дивана.

Вокруг никого и эти прикосновения могли быть лишь частью очередного плохого сна.

Он достал телефон, посмотрел на время. Шесть часов и одна минута.

– Это я чё, будильник не поставил? – вопросил он у пустоты. – Ну, спасибо тебе, незваная хозяюшка. Погоди, ты меня… трогать что ли можешь?

Но даже после такого неожиданного утреннего пробуждения совсем не хотелось загоняться какими-то страхами. Впереди была ещё одна рабочая смена – работы всегда много, а делать её некому. Зато, может быть, не обидят с зарплатой. Хотя деньги он пока не считал, не было нужды.

Тёплые лучи солнца процедились сквозь привычную серость и будто помогали быстрее приготовиться яичнице.

В этот раз на сковородке булькали жаром шесть яиц, что вскоре разделились поровну: три желтка с белковым обрамлением были положены в одну тарелку, три – в другую.

Перед трапезой неискушённый кулинар обернулся в сторону дверного проёма, но рядом никого не оказалось.

– Спасибо, – поблагодарил одинокий мужчина. – Рад тебя не видеть. Но ты угощайся, если что.

Он быстро съел свою порцию. Вторую оставил нетронутой.

* * *

Вернувшись домой тёмным вечером, он, снимая с себя куртку, протопал влажными носками до кухни, включил свет. Яичница будто оказалась невкусной для его гостьи, это блюдо никто не пожелал отведать.

Но женская фигура встретила мужчину на выходе из кухни. Опять пришлось вздрогнуть.

– Что, не понравилось? – спросил он, сминая в руках куртку. – Ладно, я сам не в восторге от таких ежедневных завтраков и ужинов. Но ничего, завтра оторвёмся. Меня не будить, у меня выходной будет!

Передумав уходить из кухни, он отвернулся от девушки, сел спиной к ней на табурет и принялся жадно есть холодную яичницу.

* * *

Пришлось проснуться не по своему желанию. Что-то звенело. Телефон.

– Что скажешь? – спросил он, приняв вызов. Прослушал информацию, высказался и сам. – Рад за тебя. Нет у меня в телефоне видеосвязи. Ладно, сейчас ноут включу.

Он открыл пыльный ноутбук, начал настраивать связь. Это дело небыстрое.

Когда он вытаскивал из под дивана ноут, задел рукой початую бутылку водки. Вместо кофе сойдёт. Из горла пить не хотелось, выручила стоящая на тумбочке кружка с узорами разводов от чая и кофе.

Он успел налить, но не успел выпить – связь настроилась, и голос из ноутбука провозгласил:

– Богдан, слышишь меня? Говорю, жаль, что ты не полетел! Тут круто!

Он мог полететь, поехать, даже, наверное, поплыть, но… не стал этого делать.

На экране ноута отображалась довольная физиономия друга. Потом камера переключилась на толпу красивых, нарядных людей, в их руках были хрупкие бокалы с напитками. Они улыбались, вели непринуждённые беседы. Атмосфера большого зала мерцала огнями.

Мужчина смотрел на это, его сердце билось учащённо, но лицо не отображало эмоций. Он расправлял на груди мятую майку, зачёсывал рукой на бок волны отросших волос, трогал свой и так красный, немного картофелевидный нос. Но ему быстро надоело лицезреть эту атмосферу вечеринки после большого события. Он спросил:

– Как всё прошло?

На экран вновь вернулась физиономия друга. Улыбка, правда, стала кривее. Его голос немного потерял былой позитив:

– Друг, ну ты посмотри, как тут красиво! Вся элита собралась! Видишь, какая толпа? Ты бы тоже мог здесь быть…

– Что с проектом? – мужчина перебил друга.

Друг ответил честно:

– Полный провал. Богдан, тебе надо было это всё самому презентовать. А так твои идеи завернули в самом начале. Но, ничего! Ещё всё будет, нужно поработать! Может, будет другой шанс, только ты сам приезжай, обязательно! А ты чё там, пьёшь? Может, хватит за шиворот заливать?

Мужчина не заметил, как взял в руку кружку и поморщился, понюхав её содержимое. А друг это заметил.

– Нет! – ответил Богдан на вопрос друга, бросив в водку чайный пакетик. – Это чай.

Но друг не поверил:

– Я вижу по твоему лицу, какой у тебя там чай. Ладно, у нас тут фуршет в самом разгаре. Вечер, а очень тепло, прям хорошо…

– А она тоже тут?

– Она? – будто не сразу понял друг. – Да, конечно она здесь! Как же без такой звезды! Показать её? У неё шикарное платье…

– Не надо.

– Ты прав, – согласился друг. – Про тебя много спрашивали. Спрашивали, когда ты перестанешь в скорой геройствовать и вернёшься в хирургию? Но управленцем тебя не возьмут, это ясно дали понять. Тут сейчас другие люди в почёте…

– Не всё так просто. Давай, пока…

– Много не пей и лицо сделай попроще…

Мужчина закрыл ноутбук, отключив связь. Выпил содержимое кружки, после чего брезгливо выкинул из неё чайный пакетик. Захотелось ругаться:

– Да пошёл ты! Сделай тогда лицо посложнее! Лицо моё ему не нравится! Вообще-то у меня день рождения! А ты даже не поздравил! Что хочу, то и делаю!

* * *

Стол в комнате накрылся быстро. Мужчина не старался, он работал на скорость: ингредиенты салата оливье были нарезаны крупно, шпроты он вывалил на тарелку единым цилиндрическим месивом, а хлеб оставил в приоткрытом пакете. Разве только морковь с сыром и чесноком визуально получились нормально. На большой тарелке, в компании с пюре, лежали жареные куриные ножки. Ещё на столе возвышались коробка с соком, толстостенная бутылка с шампанским и менее массивная тара с водкой.

Перед тем, как сесть за стол, он надел белую рубашку, что выпукло топорщилась пуговицами из-за выросшего живота.

Одну порцию еды он разместил рядом с собой, другую – на противоположной стороне стола. Там же стоял стул, который пока никто не торопился занимать.

Мужчина уже выпил, когда готовил это всё, выпил и сейчас, поглядывая в сторону открытой двери в коридор. Там никого не было.

Он поел оливье, пюре, курицу, закинул сверху несколько жирных шпротин и выпил ещё.

Наконец, в дверном проёме появилась она.

– Я заждался, – сообщил мужчина. – У меня день рождения. Жду подарка.

Она, конечно, промолчала. И подарка в её руках не было.

Он будто расстроился:

– Что, нет подарка?

Её голова была направлена в его сторону. Жаль, что за бинтами нельзя было рассмотреть её взгляд. Впрочем, возможно оно и к лучшему.

– Садись, – предложил он, кивая на свободный стул. – Мы уже почти как родные. Сколько мы вместе? Ровно месяц? Чем не юбилей? По молодости и такие сроки с девушками отмечал.

Он налили себе водки, призадумался, уточнил:

– Нет, уже больше месяца. Поэтому с таким укором смотришь, думаешь, я забыл наши… даты? Да ты садись…

Она не сдвинулась с места. А он объяснил:

– От хорошей что ли жизни я один отмечаю? Разве может хороший человек один отмечать свой день рождения? Вот и я думаю, что не может. Сам себе в своём диагнозе распишусь. Я – плохой сын, брат, специалист… муж. Не справился со своими ролями. Как бы хотелось извиниться перед всеми. Как меня это всё перед сном тревожило, спать не давало. А потом пришла ты, моя новая тревога. И ничего не забылось, но как-то… притупилось что ли.

Он закрыл лицо руками, захотел расплакаться, вспоминая. Сколько помогал незнакомым людям, а родителей не сберёг. Как рассорился с сестрой делёжкой имущества. Как не смог удержать интерес жены своей раздражительностью и невниманием.

Но он не расплакался, не смог. Продолжил свой пьяный монолог:

– Ну, раз ты ко мне за стол садиться не хочешь, то, значит, я ещё и плохой друг. Плохой друг призрака. Прости меня. Я всегда стараюсь, но стараюсь как-то не так. Думаешь, я не старался, когда был женат или когда меня считали перспективным начинающим хирургом? Думаешь, я специально ошибался? Нет, это будто кто-то другой, не я, не мой разум мной управлял, когда с женой… нехорошо получилось. Или когда я ту ошибку допустил и только из-за меня один мужик помер. Не возьму я больше скальпель в руки. Я и хирургом то когда-то заделался, только потому что нравилось мне резать, зашивать, вырезать. Искусно, красиво. А теперь даже салат нашинковать не могу. Рука дрожит. Не нравится. Разонравилось…

На этих словах она аккуратно присела на стул, но тот не скрипнул, не накренилась его спинка, не шелохнулась бахрома подушки.

Мужчина улыбнулся, приподнял рюмку, будто чокаясь, выпил.

– Спасибо, – поблагодарил хозяин квартиры. – Понимаю, что моя история неинтересная. Но она моя и другой нет. Как нет у меня другой жизни. Запасной. Только сейчас вижу эти связи. Причинно-следственные. А тогда не видел, не понимал. А сейчас, как на графике структурированном всё разложено. Раньше, давно, мне не хватало понимания. Потом признания. Конечно, удачи. Да и денег будто тоже не хватало. Потом стало не хватать времени и сил. Но только сейчас, буквально сейчас пришло осознание, что за всю пройденную жизнь мне больше всего не хватало мозгов. И сейчас не хватает, понимаешь?

Она молчала, будто понимала. А он продолжил:

– Наверное, началось всё с усталости. Грусти. Ошибок, которые себе не простил. Но ошибок мелких, не смертельных. Тут неудача, здесь что-то упустил. Потом «загоны» стали сильнее. Так и забухал чаще, чем по праздником. Ошибок и неудач стало больше. Стало больше нервозности. На фоне этого жену обидел. Я же не хотел. Хотя, женой официально она мне не была. Просто вместе жили. Не смог я ей предложение сделать. Да и стало мне от неё внимания не хватать, да и она почувствовала, что я жадный, в том числе и на чувства. А я, дурак, нет бы поговорить спокойно, без эмоций, решил сделать так, чтобы она приревновала. Завёл на показ интрижку на работе, так, без близости. А она узнала и ушла. Просто ушла. Гордо, без истерик. А мне уже и интрижка эта не нужна, и работа эта осточертела, и вообще весь мир не нужен. Нужна лишь она. А она ушла. И всё. Даже с днём рождения не поздравила. Хотя сколько уже лет прошло с нашего расставания. Много или мало? У неё дела идут в гору. Есть повышение. Говорят, скоро замуж выйдет. А у меня с тех времён всё катится к чертям. Извини, если обидел этим словом. У меня, конечно, тоже шанс был. Вот недавно на семинар приглашали. Но это с виду только кажется перспективным событием – не было у меня реальной возможности изменить свою карьеру. Не ждут меня на хорошей работе с чистыми кабинетами. А в хирургию я не вернусь. Ошибся я, умер один мужичёк. Дрогнула моя рука. Это на фоне накопившейся моей рефлексии по прошлому… ладно, не будем. А она меня так сегодня и не поздравила с моим днём рождения. Да что я всё о себе! А где ты всеми днями пропадаешь без меня? Ходишь к другим сумасшедшим? Ладно, забудем этот вопрос. Тебе налить?

Он налил в пустой фужер недорогое шампанское.

Она сидела напротив него. Молчаливая, неподвижная. Лёгкая, как тень, и тяжёлая, как прошлое.

– Попробуй салат, – предложил мужчина. – Он мне напоминает про новый год. Те времена, когда было детство, когда впереди была вся жизнь. Нет, и теперь впереди немало лет. Хочется верить. Просто есть ощущение, что самое важное уже прошло. Первый успех, самый запоминающийся поцелуй, какое-то признание. Это ведь было важным. И вряд ли кто потом вспоминает последнюю зарплату, последнюю, перед циррозом, мать его, стопку. Последний поцелуй. Вдумайся, как звучит. Ладно, извини. Ты ведь мёртвая. Наверное, ты ведь помнишь, как что-то в твоей жизни стало… последним. А, может быть, мне позвонить ей? Бывшей-то? Извиниться. Голос её услышать хотя бы. Пусть пошлёт, пусть вновь повелит исчезнуть из её жизни!

Он разгорячился, расстегнул верх рубашки, поднялся на уже нетвёрдые ноги. Начал рыскать по комнате в поисках телефона. Нашёл, разблокировал экран, вновь уселся на диван, успокоился.

– А знаешь, – обратился он к немой собеседнице, – не буду я ей звонить. Что я, мудак что ли какой. Надо быть сильным. И гордым. Хотя, когда такие чувства, то гордость и прочие высокие качества просто топчутся ногами и засовываются подальше. Но мудаком нельзя быть. Пусть сейчас спит после семинара. Наверное, успешного для неё. Пусть спит и видит свои сны. Нет меня в них. Нет меня и в её реальности. Чтобы я не надумывал для себя, так решила она. И это решение надо уважать.

Мужчина замолчал, но его хватило ненадолго. Он сфокусировал свой раскосый взгляд на немой сожительнице:

– Я ведь помню, как ты до меня вчерашним утром дотронулась. А мы даже не познакомились. Меня зовут Богдан. Разреши мне…

Он потянулся к девушке. Его пальцы упёрлись в её голову. Твёрдый лоб, мягкая щека. Мужчина аккуратно снял бинты. Под бинтами он увидел красивое лицо юной девушки.

Он уже видел это лицо, только оно было изуродовано, искромсано, разодрано до белого черепа.

Он сказал:

– Так и думал, что это ты. Но в твоей смерти точно не я виноват. Наверное. Я бы и рад вину взять, ведь был тогда в упадке сил, но нет. Не я. Знаешь же это. Из тебя столько крови вытекло, что даже мои непохмельные руки не смогли бы совершить чудо. Хотя, ты можешь считать иначе. Выпьем что ли?

Мужчина выпил, зацепил мутным взглядом её нетронутый бокал с шампанским и тоже опрокинул его внутрь своей ненасытной душевной пустыни.

– А знаешь, я привык, – признался он, когда дошёл до той кондиции, когда всё перестаёт тревожить, беспокоить, расстраивать. – Ты мне дорога. Веришь? Я тебя почти люблю. Поцеловал бы. Да не могу после той, моей, никаких баб воспринимать. Все остальные для меня – бабы. Но ты баба хорошая. Ты молчишь. Под руку не смотришь, в рот не говоришь. Да я бы за тебя! За тебя бы я!

* * *

Он спал одетым: в брюках, в белой рубашке, испачканной едой. Спал крепко, беспробудно, без снов, заливисто храпя.

Пробуждение было тяжёлым. Из головы будто выкинули все мысли и набили её вязкой ватой тупости. Ноги отяжелели, а руки тряслись, будто напружиненные.

В дверь кто-то настойчиво стучал.

Пришлось подняться. На столе и под столом не нашлось тары с хоть какими-нибудь остатками спиртного.

Он открыл дверь гостю: плотному, невысокому мужчине возрастом около пятидесяти лет. На нём была дорогая дублёнка, на руке блестела толстая золотая цепь. Несмотря на холода, мужчина был загорелым, но эта приобретённая смуглость не прятала обилие морщин под глазами и складки на высоком лбу.

– Привет, – поздоровался гость. – Моя фамилия Барсуков. Я… близкий человек Марины.

– Не знаю никакой Марины, – сказал хозяин квартиры.

Гость достал бутылку водки так, будто вот-вот был готов поставить её на стол, если бы данный предмет мебели находился поблизости. Богдан устало тёр красные глаза. Ему бы хотелось забрать этот подарок и закрыть дверь, но Барсуков не спешил передать ему в руки бутылку.

– Та девушка, Марина, – проговорил Барсуков, глядя на Богдана цепким, неприятным взглядом. – Ты ей помогал выжить, но всё оказалось… непросто.

– Я много кому помогал. Это всегда непросто.

Наконец, хозяин жилища пригласил гостя войти в свою скромную, холостяцкую берлогу и тот протопал в прихожую, снял дублёнку, повесил её на свободную вешалку, подальше от спецовки Богдана. Разуваться не стал. Впрочем, его обувь была чистой.

Они прошли в комнату. Гость нашёл две стопки на столе. Открутил крышку бутылки, медленно разлил жидкость. Сказал:

– Я не с претензиями пришёл. Она много для меня значила…

Хозяин квартиры тут же взял рюмку, спросил:

– Сейчас-то в чём вопрос?

Барсуков выпивать не торопился:

– Да подожди ты. Не сразу. Мне тоже тяжело.

Гостю захотелось присесть. Но стул был запачкан уже засохшими следами от перевёрнутой на него тарелки с салатом и шпротами. Одна уже подсохшая рыбёшка лежала на полу, у дивана. Барсуков не стал садиться на этот стул, он пододвинулся к дивану.

Но на диване уже сидела она. Без бинта на лице, без уродливых шрамов. И без эмоций.

Но Барсуков её не видел.

Хозяин квартиры, так и не решившись выпить, предостерёг:

– Не сядь только на неё…

Гость, уже приготовившийся сесть, спросил:

– Что, прости?

На это Богдан только махнул рукой и одним дёрганым жестом поднёс наполненную рюмку ко рту, потом опустошил её одним глотком.

Гость присел, а девушка уже оказалась на другой стороне дивана, ближе к хозяину квартиры, которому стало немного получше. Он тоже захотел присесть, но ему показалось, что на диване стало слишком тесно, поэтому он плюхнулся на стул. Сам себе налил водки.

– У тебя был праздник? – спросил гость. – У нас тогда тоже был своеобразный праздник. Как мне жаль, что всё так случилось…

Богдан выпил вторую рюмку, спросил:

– Так чё случилось-то?

– Это нелепая случайность, – начал рассказывать Барсуков, немного ёрзая задом по протёртому дивану. – Даже не знаю, как объяснить. Она была у меня дома. Мы немного повздорили, но я не хотел всего этого. Она решила уйти от меня. А у меня придомовая территория огорожена, я там на ночь оставляю ротвейлера своего побегать. Я забыл, что он там бегает. Он Маринку и загрыз.

Хозяин квартиры только пару раз кивнул и выпил ещё одну неполную рюмку. Он понял, кто такая Маринка – она как раз сейчас сидела рядом, на диване, в виде бестелесного, молчаливого духа. Она смотрела куда-то в стену. Да, в бинтах она была не такая жуткая. А теперь будто настоящая ведьма. Чёрные волосы, чёрные глаза, белая кожа. Тогда, когда он её единственный раз видел живой, она была другой. Нельзя было рассмотреть этой красоты.

Гость тяжело вздохнул, но к своей рюмке так и не притронулся. Сказал:

– Скорая быстро приехала. Не ожидал, что они так оперативно сработают с их зарплатой-то. Она была там, в машине с мигалками, совсем никакая. Но мне передали, что она ненадолго пришла в себя, когда её к вам в хирургию привезли. Чёрт, как глупо вышло. Получается так, что я виноват?

– Ну, – сказал его собеседник, – в первую очередь не собачка твоя, а именно ты.

– Да я не хотел!

– Я тоже много чего не хотел…

– Слушай, – сказал Барсуков, всё больше нервничая. – А где здесь у тебя туалет? А то почки. Или цистит. Не знаю. Вернулся с отдыха и теперь постоянно ссать бегаю, но выходит понемногу. И резь такая бывает сильная. Не знаешь, что это? Ты ж врач…

– Я не венеролог, – усмехнулся Богдан. – Это тебе надо к профильному специалисту сходить. А туалет там, в коридоре первая дверь. Не заблудишься.

– Да я только с югов приехал, обязательно проверюсь, – доложил гость и удалился по нужде.

Хозяин квартиры не стал его провожать. Он налил себе ещё. Вспомнил тот вечер, когда дорабатывал последние часы в хирургии. Как привезли эту девушку. Да, кровищи было много.

Мужчина выпил, поморщился – водка пошла плохо. В этот момент ему на колени упал кухонный нож.

Хозяин квартиры не сразу понял, как этот предмет оказался у него на коленях. Но потом заглянул в холодные глаза своей немой, видимой только им, сожительницы. Спросил:

– Ты чего? Хочешь, чтобы я его убил?

Она промолчала.

– Я не убийца, – сказал Богдан. – Убийца, если что, в туалет ушёл. Ну и нашла ты себе. Сколько ему? Пятьдесят? Больше? А тебе хоть двадцать-то исполнилось?

Она промолчала.

Он отбросил нож в сторону, тот зарылся где-то в складках ещё пахнущего похмельным потом одеяла.

– Да не буду я, – сказал Богдан. Ему подурнело после новой порции алкоголя. – Я не должен. Я жизни спасаю, а не забираю…

Вернулся гость. Сел на диван. Его руки были ещё влажными после того, как он их тщательно вымыл с мылом. Барсуков чувствовал себя лучше и нашёл в себе силы признаться:

– В общем, адвокат говорит, что может условка грозить. И пса усыпить пришлось. Жалко. Но меня другое гложет. Пойми правильно, ведь ты с ней был рядом в последние минуты её жизни. Видел её последний взгляд, слышал её последние слова… что она сказала? А то твоя ассистентка и анестезиолог в этот момент ничего не слышали, а ты вдруг мог слышать, ну…

Хозяин квартиры немного подумал, потом помотал головой:

– Ничё не сказала.

Гость едва заметно выдохнул, начал собираться, поглядывая в телефон.

– Жаль, – сказал он. – Ладно, пойду я. Просто думал… а, ладно!

Барсуков поднялся с дивана, дошёл до прихожей, взял свою дублёнку с вешалки…

Девушка действительно была в сознании перед экстренной операции. Она поведала совсем немного. Разорванный язык плохо её слушался, но Богдан тогда всё правильно расслышал. Она сказала: «он угрожал мне, он специально натравил на меня свою собаку»

На коленях хозяина квартиры вновь оказался кухонный нож. Богдан резко поднялся на ноги, нож упал.

Гость задержался у замка входной двери, пытаясь совладать с заедающей защёлкой, обернулся на хозяина квартиры, спросил:

– Ты чего гремишь?

Богдан догнал гостя в прихожей. Несколько шагов дались ему с трудом. Он даже запыхался, его голова закружилась, он схватился за полотно межкомнатной двери, чтобы не грохнуться. У него появился один важный вопрос, который он тут же озвучил:

– Твоя эта бывшая… Марина. Она здесь. Она постоянно здесь в этой квартире. Кем она была при жизни? Ведьма или…

Гость только нахмурился:

– Что, она здесь? Ну ты и чёрт пьяный! Проспись! Обычной она была бабой. Миллионы таких. Ничего особенного.

Он ушёл, хлопнув дверью.

Хозяин квартиры ещё некоторое время повторял про себя слова «обычная, ничего особенного». Ему не хотелось оборачиваться, он знал, что за спиной стояла она. Ему поплохело, желудок замутило. Сколько времени он пьёт? И зачем он это делает? Ну умерла эта девушка, что такого? Это ведь не самое главное событие в жизни. Но почему его так зацепила бездна её чёрных глаз? Зато именно в ту смену он понял, что всё. Не будет больше никого резать, накладывать швы. Будто рука снова дрогнула. Может быть, в её гибели виновата не только большая потеря крови, но и его чёртова дрогнувшая рука. Он даже не помнил, как заканчивал операцию, что с ним происходило. Он не помнил это также, как и не помнил, как вчера закончился вечер. Вроде бы, он даже звонил бывшей…

Нужно прилечь. Он, придерживаясь за стену, вернулся в комнату. Здесь скверно пахло. Впрочем, гость этого не заметил, от него самого крепко разило дорогими духами. Да и сейчас оставался этот вонючий шлейф.

– А что я должен был сделать? – спросил мужчина у своей немой сожительницы. – Ты серьёзно что ли? Я для тебя совершенно посторонний человек. Зачем ты так со мной? Наверное, такая белочка… а потом… новые криминальные хроники. Что смотришь? Мне тебя жалко. Но мне жалко и себя. Что же мне делать? Прости!

Она стояла в тусклых лучах мартовского солнца и смотрела на него, привычно ничего не отвечая. Серый прямоугольник дневного света разделяла на четыре части крестовина окна. Будто крест на всём светлом и хорошем.

Силуэт девушки начал растворяться в этом свете, не забирая с собой мужчину туда, к лучшему, к вечному. Он запаниковал, попросил у растворяющегося силуэта:

– Подожди. Не уходи! Не уходи же, ну…

Он хотел схватить её за руку, но девушка бесследно исчезла, а он наткнулся на стол, уронил водку, рюмки. Противно загремела посуда, загремела боль в голове…

И мужчина будто очнулся.

В его руке был окровавленный нож. На белой рубашке больше не было пятен от салата и шпрот – рубашка была липкой, влажной, красной. На полу, уткнувшись головой в угол между полом и диваном, лежал мёртвый Барсуков. Под ним растеклась большая лужа крови, она медленно подбиралась к ногам растерянного, напуганного, почти протрезвевшего хозяина квартиры.

НЕ МОЛЧИ МНЕ

Игнату надоело волноваться, по сотому разу прокручивать одни и те же мысли в голове. Нужно было просто её вернуть. Но зачем? Он не мог ответить на этот вопрос. Надо и всё. Главное, не злиться.

Для начала ему нужно хотя бы просто пообщаться с ней по душам. Попытаться высказаться самому и успеть понять её, не превращая общение в свой монолог.

Он подошёл к высокому глухому забору из профнастила. Улицу плохо чистили от снега, да и участок находился на отшибе, поэтому парню пришлось добираться до калитки по сугробам. Если верить навигационному приложению в смартфоне, то за этим самым забором должен располагаться нужный ему дом.

Парень подёргал за ручку, щёлкнул сломанный замок и калитка отворилась. За забором оказался крепкий бревенчатый дом. Не современный коттедж, но вполне массивное строение.

Парень, прежде чем постучать в дверь, уныло посмотрел на букет, что держал в своих руках. После долгой дороги цветы выглядели не так свежо, как в привокзальном магазине. Да и букет ему уже не так нравился. Игнат выбирал его на свой вкус – он так и не узнал, какие цветы любит Настя.

Наконец, парень собрался с духом и постучал в дверь. Сначала тихо, потом сильнее. Когда его настойчивость стала слишком громкой, дверь отворили. В дверном проёме стояла Настя. Её каштановые волосы были свиты в тугую косу, на лице не было косметики. Игнату она показалась такой уютной, домашней.

Девушка не стала впускать его в дом, а вышла на лёгкий морозец сама, аккуратно затворив за собой дверь. На ней была вязаная кофта бежевого цвета, синие джинсы, угги. Подбородок и губы Настя прятала за высоким горлом кофты, а ладони – в вытянутых рукавах. Игнат не увидел ни её улыбки, ни готовности принять букет. На него смотрели два карих глаза, и в них не было ни добра, ни теплоты, ни радости от неожиданной встречи.

– Привет! – поздоровался Игнат. – Извини, что без приглашения. Было непросто узнать твой адрес. Но я готов ради тебя… на край света. Наши отношения не должны так закончиться. Пустишь?

Когда он заканчивал проговаривать свою недолгую речь, девушка достала смартфон и успела быстро напечатать на нём свой ответ. К сожалению, они могли общаться только так.

Она продемонстрировала парню экран, где было напечатано: «Уходи. Я не хочу тебя видеть. Никогда»

– Ну почему «никогда»? – расстроился и немного разозлился Игнат. – Я хочу быть с тобой! Давай хотя бы просто поговорим!

Он попытался протянуть девушке цветы, она их оттолкнула от себя рукой и таким же лёгким жестом показала в сторону калитки.

Игнат обиделся:

– Хочешь, чтобы я ушёл? Уйду. Но, понимаешь… я переживаю, я постоянно думаю об этом… мы с тобой мало говорили о наших чувствах. Я не знал что ты чувствуешь, мне казалось тебе всё равно на нас…

Девушке пришлось опять печатать в смартфоне новое послание парню: «Всё кончено. Уходи».

Игнат, быстро прочитав неприятные ему слова, тяжело выдохнул, ответил:

– Ладно! Ладно…

В первом слове могла послышаться обида, а во втором – злость и желание мстить. Но во взгляде парня была только тоска, беспомощность.

И вот, когда Игнат, опустив взгляд на свой кажущийся уже нелепым букет, хотел развернуться и уйти к калитке, девушку толкнула в спину открывающаяся дверь. В дверном проёме показался парень лет тридцати – немного постарше Игната. Коренастый, с жидкими сальными волосами ниже плеч, собранными в хвост. На нём была тёмная одежда и, почему-то, солнечные очки. На джинсах, позвякивая звеньями, висела толстая металлическая цепь, а с его балахона на Настю и Игната смотрели какие-то рок-музыканты.

– А кого я тут зашиб? – спросил парень с наигранной безобидностью в голосе. – Настя, а что ты гостя на улице морозишь? Заходи, гость дорогой, познакомимся. Меня зовут Лёха. Я – брат Насти. Зайдёшь погреться?

Настя встревожилась, стала активнее показывать Игнату на экран своего телефона с ранее написанной ею надписью о том, чтобы тот уходил. Но парень не стал перечитывать это послание, представился:

– Моё имя Игнат.

Брат Насти проигнорировал протянутую в его сторону руку, но достаточно добродушно сказал:

– Игнат? Отличное имя!

Парень убрал свою руку, но не расстроился, ведь можно было сразу догадаться. «Ну и семейка у неё» – только и подумал Игнат, а вслух сказал:

– Не знал, что у Насти есть брат. Приятно познакомиться!

Лёха посмеялся:

– Сказал бы, что рад тебя видеть, но не скажу. Потому что не вижу нихрена!

Парни первыми зашли в дом. Девушка ещё некоторое время постояла на морозе, грозящем сегодня надорваться и перестать холодить нос и уши, превратившись в оттепель. Потом она тоже проследовала в жилище, в прихожей которого её брат радостно вёл диалог с гостем:

– Игнат, раздевайся, разувайся! Бери тапочки! Чувствуй себя, как… как человек! Голодный? А то мы как раз уже собирались ужинать!

Игнат первым делом стянул с головы шапку, высвободив свои светлые кудри. Без особого интереса осмотрел минималистичный интерьер прихожей и, когда девушка закрыла за собой дверь, вновь попытался протянуть ей букет, но Настя лишь отстранилась в сторону, вновь спрятав ладони в растянутых рукавах кофты. Но парень не сильно смутился, а положил цветы на комод, снял куртку, разгладил руками примятую клетчатую рубашку, начал разуваться, отвечая на вопрос Лёхи:

– Совсем немножко бы перекусил! Чуть-чуть! Сегодня не успел пообедать. Настя ничего мне про семью не…

В соседней комнате послышался громкий женский голос, скорее крик:

– Тишина!

Именно это обстоятельство не дало Игнату закончить мысль. Лёха, чувствуя растерянность гостя, попытался его успокоить:

– Всё в порядке! Всё нормас! Настя, иди, сообщи сестре, что у нас гость! Пусть накрывает на ещё одного человека. Давай, иди-иди.

Брат «нашупал» плечи сестры, что стояла с хмурым видом в стороне, и легонько подтолкнул её, чтобы она ушла в соседнюю комнату. Настя нехотя подчинилась, хотя можно было ограничиться устной просьбой без телесного контакта – девушка неприятно передёрнула плечами после того, как брат убрал с них свои тяжёлые ладони.

– Не обращай внимания! – сказал Лёха Игнату. – У нашей семьи есть некоторые странности. А у какой семьи их нет? Вот у твоей семьи, Игнат, какие странности?

Гость ненадолго задумался, озвучил мысли, которые первыми пришли в его голову:

– Ну. Мы все вместе собираемся и смотрим «Поле чудес»…

– Вот видишь, как здорово! – обрадовался Лёха, будто ему раскрыли какой-то очень важный секрет. – Вращайте барабан, ой, то есть проходи в ванную мыть руки.

Он взялся проводить Игната до ванной комнаты, но неприятно наткнулся на стул, ударившись коленом и звонкой цепью.

Игнат отодвинул стул в сторону, попытался попридержать парня за локоть, но тот отмахнулся от помощи. Когда они преодолели расстояние в три-четыре шага до двери санузла, Игнат, всё ещё неловко себя чувствуя рядом с немного дезориентированным Лёхой, спросил:

– Тебе как-то помочь?

– Нет, просто всё никак не привыкну, – ответил Лёха, почёсывая ушибленное колено, и тут же сменил тему. – А ты часто все слова в своей любимой передаче отгадываешь?

Игнат рукой зачесал непослушные волосы на бок и начал тщательно мыть руки с мылом, также обстоятельно отвечая на вопрос:

– На самом деле эту передачу очень любит моя бабушка. Она всегда вместе с дедушкой её смотрела. Они никогда не пропускали выпуски, даже когда-то давно ездили на эфир. А как дедушка умер, бабушке стало очень грустно смотреть в одиночестве любимую передачу. Поэтому мы приезжаем к ней все вместе. Так и проводим время в кругу семьи. Это стало традицией…

Лёха стоял в дверном проёме и слушал. Потом задал череду вопросов, на которые, казалось, его не сильно интересовали ответы:

– А ты высокий? Спортом занимаешься? Что у тебя с моей сестрой? Полотенце бери то, которое не пахнет жопой.

В соседнем помещении вновь послышался женский крик:

– Тишина!

Игнат, стараясь делать вид, что не обращает внимания на выкрик, вытер руки о первое попавшееся полотенце и ответил только на последний вопрос:

– С Настей мы вроде как встречаемся. Но она меня бросила. Перевелась в параллельную смену, а потом вовсе взяла отгулы. Я столько времени потратил, чтобы её найти, поговорить в спокойной обстановке… я хочу доказать, что у меня всё серьёзно…

Перед тем, как они покинули узкий санузел, брат Насти успел потрогать Игната за плечо и пощупать его бицепс. Задал ещё пару вопросов, на которые гость отвечать не стал:

– Вторая рука у тебя такая же? Или более натренированная?

В отличие от прихожей и санузла, гостиная комната была просторной. В ней, пропуская серую хмурость неба внутрь дома, светлели два больших квадрата окон, выходящих в заросший невысокими деревьями огород. А также в помещении располагался большой стол и шесть стульев. Комната имела три двери: одна вела в прихожую с санузлом, вторая на кухню, а третья, в отличие от остальных, была закрыта.

Стол был накрыт небогато. Его убранством заведовала худая, высокая женщина лет сорока. Делая резкие движения, она расставляла на столе тарелки с едой, столовые приборы. На голове женщины был туго повязан серый платок по типу банданы, полностью скрывающий за собой уши и волосы.

Настя стояла рядом с женщиной и наблюдала за её действиями. Хотя, скорее, просто делала вид, что наблюдает. Её взгляд был отсутствующим, растерянным.

Женщина хмуро осмотрела входящих в помещение Игната и Лёху, который опять обо что-то запнулся.

Игнат поздоровался:

– Здравствуйте!

Но женщина проигнорировала приветствие, она резко обернулась к Насте и стала её отчитывать злым и громким голосом:

– Ты куда мне столько ножей принесла?! Одного ножа хватит! Лучше ложку ещё одну принеси под салат. Не руками же мы его будем накладывать, балбесина!

Настя покорно выслушала претензии и ушла из гостиной на кухню. Лёха обратился к Игнату:

– Это Анна, наша старшая сестра. Она ничего не слышит, поэтому не обращай внимания на её крики. Да и характер у неё говно.

Женщина аккуратно разложила столовые принадлежности, поправила несколько стульев вокруг стола и направилась в сторону парней.

Игнат не увидел особых сходств у Насти, Анны и Лёхи. Они были совершенно разными людьми, с разной внешностью, характерами. Скорее всего, они не были родными.

Поймав хмурый взгляд идущей в его сторону Анны, Игнат вновь попытался поздороваться с ней, даже робко улыбнулся:

– Здравствуйте!

Но Анна обратилась к своему брату, сходу предъявив ему претензию:

– Что ты про меня сказал?

Лёха, медленно выговаривая слова, чтобы его сестра могла прочитать по губам, сказал:

– Спасибо за хороший стол! Гостя зовут Игнат.

Сестра повернула голову в бок и крикнула:

– Тишина!

Игнат вздрогнул, а Анна обратилась к парням с менее грозной интонацией в голосе:

– Садитесь за стол. У нас картошка. Нихрена и немножко.

Лёха стал нащупывать стулья, выбирая подходящий. Не теряя позитива, он сказал гостю:

– Ты ей понравился! Давно у неё такого хорошего настроения не было. А знаешь что? А садись-ка по центру!

Брат Насти, потянув гостя за рукав рубашки, усадил того по центру стола, спиной к закрытой двери. Сам он плюхнулся на стул слева от него, а на свободное соседнее место закинул ноги.

Игнат чувствовал себя скованно. В голове рождались разные вопросы, но он не знал, как их сформулировать и не обидят ли они здесь кого-нибудь. Так и не найдя подходящей формулировки, он попытался деликатно выразить своё любопытство по поводу вскриков Анны: кого она призывает к тишине, если в доме и так тихо? Но вовремя осёкся, поняв, что может выглядеть нетактичным, невоспитанным:

– Извини за вопрос, а почему вот это всё…

– Что? – Лёха сразу принял во внимание его интерес. – Что-то не так со скатертью?

В гостиную зашли Анна и Настя. Старшая сестра тут же рявкнула на брата:

– Убери ноги со стула! Совсем идиот?

Он, ухмыльнувшись, послушался. Настя села напротив Игната, Анна расположилась справа от него, но перед этим женщина водрузила на стол большую тарелку с салатом, в центр которого она воткнула ложку. Салат был похож на оливье, только в нём не розовели кусочки колбасы.

Игнат сначала посмотрел на нелепо торчащий посреди горки салата столовый прибор, потом сменил фокус на Настю, что смотрела на него каким-то странным взглядом. Игнат уже не мог уловить её настроения. Что с ней? Она тоже растеряна или этот дискомфорт вызван каким-то другим чувством? Как бы то ни было, девушка выглядела жалко, эдакий забитый воробушек. Будто почувствовав его ассоциацию по отношению к ней, Настя опустила взгляд, оборвав зрительный контакт с парнем.

Не такой он её знал в обычной жизни – они вместе работали в больнице, и там Настя была хоть и такой же незаметной, кроткой, но её взгляд оставался более лёгким, свободным. Впрочем, в отношениях она была холодна, но покорна. Неужели только покорность привлекала Игната в этой хоть и стройной, миниатюрной, но серой мышке? И ещё он вспомнил про своё отвращение, когда впервые увидел, как девушка жуёт – для неё это большая трудность. Поэтому парень отвёл взгляд, когда Настя взяла в руку ложку.

За прямоугольным столом, по левую и правую стороны от Насти, осталось два свободных стула. Игнат, просто чтобы пауза не была долгой, спросил:

– А будет ещё кто-то? Родители?

Ответил Лёха, нащупав перед собой ложку и тарелку с картошкой, от которой ещё шёл тёплый пар:

– Родители болеют…

В этот момент его сестра повернула голову в сторону закрытой двери и снова вскрикнула, чуть не оглушив Игната:

– Тишина!

Игнат опустил взгляд в тарелку, что стояла перед ним. Есть расхотелось. Порция была небольшой, как и у всех: в тарелке теплилась небрежно намятая толкушкой варёная картошка. Она была плохо почищена, в жёлто-светлом месиве виднелись чёрные точки картофельных «глазков».

Старшая сестра начала есть первой, стукнув себе по зубам ложкой. По правую руку от неё лежал большой кухонный нож. Что она собралась им резать – было непонятно. Возможно, после картошки будет какое-нибудь другое блюдо. Может, к чаю подадут торт.

По левую сторону от Игната оголодало жевал свою порцию брат Насти. От пара картошки его очки покрылись маленькими капельками.

А Игнат не торопился приступать к еде. Он отметил про себя, что слишком рано в этой семье начинают ужинать – за окном ещё не потемнело. Впрочем, холодная весна всё дольше и дольше радовала продолжительностью света после пережитого зимнего мрака.

Гость начал аккуратно копошиться в своей тарелке, заметил, что Настя бросает в его сторону тревожные взгляды, потом вновь опускает глаза куда-то под стол. Парень не сразу догадался, что девушка втайне от всех что-то строчит на смартфоне.

Анна обратила внимание на гостя:

– Почему ты не ешь? Сытый?

Игнат начал оправдываться:

– Я плохо переношу картофель, у меня последние анализы показали, простите за подробности, непереносимость крахмала. Может быть, я попробовал бы салат…

У него однократно пиликнул телефон в кармане – пришло какое-то сообщение. Но парень не обратил на него внимания.

Лёха криво улыбнулся, пошутил про его непереносимость крахмала:

– Пукаешь после него?

Игнат поспешил оправдаться:

– Выглядит всё очень вкусно! Не подумайте! Но я прошу простить, а то потом буду мучиться очень сильно, а обратно ехать далеко…

Анна внимательно на него посмотрела, спросила:

– Ты болеешь?

У Игната второй раз пискнул телефон – вновь пришло какое-то сообщение. Он, чтобы чем-то занять руки и не встречаться взглядом со строгой Анной, достал телефон и положил его на стол. Он хотел было прочитать пришедшие сообщения и отключить звук, но к нему уже менее шутливым тоном обратился Лёха:

– Не обижай мою сестру. Поверь, от её картошки ты не будешь пукать. Просто попробуй! Ум отъешь! А ночевать ты можешь остаться у нас…

Анна не забыла про свой вопрос гостю. Она, не сводя с парня глаз, ещё громче переспросила:

– Ты болеешь?

Игнат не стал ничего говорить Лёхе, он обернулся в сторону Анны, объяснился:

– Нет, не болею! Всё нормально! Всё очень хорошо! Просто у меня непереносимость некоторых продуктов и…

Игнату пришло ещё одно сообщение, но смартфон лежал экраном вниз, поэтому парень даже краем глаза не мог увидеть хотя бы имени настойчивого спамщика. Тем более это мог быть какой-нибудь такой человек, внимание которого в настоящее время вызывало дискомфорт. Всё-таки он приехал к Насте. К её карим глазам и скромной улыбке – он по ним скучал. И если карие глаза тут, напротив, то вот улыбки до сих пор не было…

Анна не отпускала его внимание, она сказала:

– В салате тоже картошка. Будешь чай?

Да, в данной ситуации чай был отличным решением. Картошку он всё-таки иногда ел, несмотря на проблемы с крахмалом, но у него напрочь пропал аппетит, хоть и в желудке урчало.

Игнат принял предложение:

– Да, спасибо…

Старшая сестра резко встала из-за стола и ушла на кухню. Игнат почувствовал себя ещё более неуютно. Он ненадолго повернулся в сторону Лёхи, тот тоже в ответ повернул свою голову в его сторону и сделал строгое замечание, услышав новый «треньк» смартфона гостя:

– Неприлично за столом в телефон пялиться.

Игнат, не глядя на экран смартфона, убрал его со стола в карман. Тон молодого человека был убедительным. Атмосфера была и так колючей, напряжённой, открытого негатива не хотелось.

Пока парень смущался и не знал, куда деть руки после убранного телефона, Настя старательно искала его взгляд. Чтобы привлечь его внимание, она достала руки из-под стола, подняла их вверх. В одной руке у неё был смартфон, девушка старалась беззвучно привлечь внимание Игната к его экрану.

Игнат заметил её движения, но не успел рассмотреть то, что было написано на экране – Лёха резко повернул голову в сторону Насти и та, будто боясь, что он что-то увидит, резко убрала руки под стол.

Лёха строго к ней обратился:

– Сиди спокойно.

В комнату вернулась старшая сестра. Она поставила перед Игнатом стакан с чаем. Часть жидкости пролилась ей на пальцы.

– Тишина! – строго выкрикнула женщина куда-то в сторону закрытой двери. Будто там кто-то мог начать в любой момент шуметь, а некрасивая женщина заранее пыталась их усмирить.

Лёха всё ещё не отвернулся от Насти – та сидела смирно, потупив взгляд. Она почти не поела. Анна села за своё место, продолжила жевать картошку, положив к ней несколько ложек салата.

Лёха повернул голову в сторону Игната, а тот взял стакан с чаем, посмотрел на него. Там плавало несколько чаинок. Ничего страшного, это всего лишь чай, а не гадкая картошка.

Настя уронила ложку на пол. Игнат сделал несколько глотков. Чай был старым, невкусным, проливался в глотку маленькими глотками. Парень поймал взгляд Насти, та в отрицании непродолжительно покачала головой.

Игнат вернул стакан на стол, Анна резко повернула голову в сторону Насти, а девушка полезла под стол поднимать ложку.

Анна обозвала сестру:

– Криворукая.

Лёха решил вернуть себе позитив, переключив разговор в более миролюбивое русло:

– Игнат, расскажи о себе! Кто ты такой, чем занимаешься? Нам очень интересно!

Игнат резко встал со стула, будто что-то забыл, заторопился. Он почувствовал себя плохо – видимо в результате нервного напряжения у него началась паническая атака. Он поспешил оправдаться:

– Спасибо большое за гостеприимство, но я тут вспомнил, совсем забыл, что мне домой надо вовремя успеть. Бабушка…

Лёха попытался его остановить:

– Подожди, но сегодня же не будет «Поля чудес»? Куда торопиться?

Но Игнат настоял на своём:

– Нет. Я уезжаю домой. Всё. Настя. Пошли со мной.

Сестра и брат одновременно повернули головы в сторону Насти. Та, чувствуя их внимание, активно в отрицании закачала головой, и коса заболталась у неё за спиной будто хвост какой-то выставочной лошади.

Игнат недолго смотрел на Настю. Не дождавшись её ответного взгляда, он поспешил в сторону прихожей.

Лёха встал из-за стола и пошёл за ним, руками нащупывая мебель и стену:

– Я провожу тебя! Игнат, подожди! Ты куришь? Покурим напоследок?

Игнат не стал его дожидаться. Он обулся, надел куртку и вышел на свежий воздух. Головокружение не прошло, как бы он ни пытался отдышаться.

Вскоре за спиной послышался скрип открывающейся двери. Игнат ненадолго обернулся, его голова закружилась ещё сильнее, и он опять отвернулся в сторону забора, в котором где-то была спрятана калитка.

Его всё-таки догнал Лёха, на плечах которого была спешно накинута куртка, за которой не было видно его рук, а из его рта торчала незажжённая сигарета. Он обратился к гостю:

– Игнат! Извини, что так получилось! Не задалось знакомство. У тебя зажигалки не будет? А то я свою потерял. Я же не найду её теперь, сам понимаешь.

Игнат обернулся, достал из кармана зажигалку и телефон. Зажигалку он вложил в протянутую руку брата Насти, а сам вновь отвернулся, чтобы посмотреть сообщения на смартфоне. И только тогда он понял тревожность своей бывшей девушки, увидев её предостережения:

«Не прикасайся к еде!»

«Не ешь, это опасно!!!»

«Уходи сейчас же!»

«Пожалуйста, уходи! Потом всё объясню! Это опасно!»

И тут во всплывающем окне пришло новое сообщение от Насти: «Беги!!!»

Игнат услышал за спиной звон цепи, резко обернулся и в этот момент увидел, что Лёха замахнулся на него топором, с его плеч слетела куртка. У Игната ещё сильнее закружилась голова, и его вовремя отшатнуло в сторону – лезвие топора рассекло воздух.

Но Лёха, не теряя равновесия, вновь возвысил над собой топор и во второй раз попытался его опустить на голову гостя, но Игнат перехватил оружие.

Потасовка была недолгой, Игнат смог побороть слепого и хорошенько приложился обухом об его голову. На снег брызнула кровь, и Лёха упал лицом в сугроб.

Игнат попытался отдышаться, но ничего не выходило. Чем больше он глотал воздуха, тем сильнее слабость подкашивала его ноги.

Он повернулся в сторону приоткрытой двери, ожидая, что кто-нибудь ещё попытается покуситься на его жизнь. Но никто не выходил, тогда он, немного посомневавшись, вернулся в дом. Ему показалось, что он просто обязан вытащить отсюда Настю. Либо натворить дел. То, что он сделал с Лёхой не вызвало у него ни страха, ни отвращения. Пришло время бояться другим. Если бы не это чёртово головокружение. Наверное, так выглядит состояние аффекта.

Он зашёл в прихожую. Ему стало хуже. Он опёрся на тумбу, где лежал одинокий букет цветов. Казалось, лепестки роз уже завяли, соцветия окончательно потеряли свою свежесть, готовясь осыпаться. Парень сделал несколько нетвёрдых шагов к противоположной стене, чтобы добраться до открытой двери, ведущей в гостиную, где Анна громко ругалась на Настю:

– Ты всё подстроила? Признавайся, сука!

Послышалась звонкая пощёчина. Анна продолжила ругаться:

– Бесполезная тварь! Это ты его отговорила есть еду? Ты желаешь нашим родителям голодной смерти? Ты желаешь им смерти?!

Игнату было тяжело передвигаться, но он смог войти в гостиную. Он поздно понял, что дело, похоже, не в панической атаке и не в состоянии аффекта. Настя предупреждала про еду, а он всё-таки сделал несколько глотков этого мерзкого чая. Мысли путались, было проще сконцентрироваться на том, какую информацию ему предоставляли его зрение и слух.

Придерживаясь за дверной косяк, пытаясь совладать с головокружением, он увидел, как Анна припёрла к стенке Настю, что была почти на голову ниже её. Младшая сестра прижимала к груди телефон, на её щеке розовело пятно от пощёчины. В глазах была тревога, но не было слёз.

Анна ещё сильнее повысила голос:

– Ты хочешь, чтобы тебе вернули голос? Не хочешь? А ты не думаешь обо мне и о брате? Мясо будет невкусным, если Лёша его сам убьёт! Родители в этот раз не вернут нам ничего, если будут недовольны! Что там у тебя?! Покажи телефон, сука! Отдай телефон! Мразь!

Анна вновь ударила Настю, та даже не стала защищать лицо, только зажмурила глаза. Когда она их открыла, то её взгляд устремился за спину сестры – она увидела вошедшего в гостиную Игната.

Сестра заметила, что Настя посмотрела куда-то в сторону, развернулась, тоже увидела Игната, окровавленный топор в его правой руке.

Женщина закричала на гостя:

– Что ты с ним сделал?!

Не дождавшись ответа, она бросилась к столу, схватила кухонный нож и направилась в сторону парня. Без лишних слов, она сделала резкое движение снизу-вверх, чтобы воткнуть нож парню под ребро. Но гость оказался расторопнее, он ударил женщину обухом топора по лицу и та, выронив нож, упала на четвереньки. На её скуле появилось рассечение, из которого на пол начали падать крупные капли крови.

Но женщина быстро пришла в себя – подобрав нож, она вновь вскочила на ноги и придавила Игната к стене, после чего несколько раз уколола его ножом в живот, прежде чем парень успел оттолкнуть её от себя древком топора. Этот толчок не смутил женщину, и она снова бросилась на парня, но тот смог ударить Анну наотмашь топором.

Она вновь упала, но уже готова была подняться, однако парень не дал ей это сделать, раскроив её череп ещё одним, более точным ударом. Игнат не испытывал никаких эмоций, он обессилел, ему тяжело было стоять на ногах и держать тяжёлый, уже липкий от крови топор.

Настя всё также вжималась в стену, не в силах побороть ступор. Её карие глаза были широко раскрыты.

Игнат перевёл на неё взгляд, сказал:

– Ну и семейка у тебя…

Настя не знала, на ком сконцентрировать взгляд – она попеременно смотрела то на мёртвую сестру, то на парня.

Игнат тоже прижался к стене. Их с девушкой отделяли каких-то три-четыре метра, но парню уже было сложно преодолеть это расстояние. Он обратился к девушке:

– Пошли со мной, а? Ты же хотела меня спасти, я поздно увидел сообщения. Пошли со мной…

В этот момент начала медленно крутиться ручка двери закрытой комнаты. Игнат и Настя синхронно обернулись на этот скрип.

Девушка тут же бросилась к двери, чтобы подпереть её стулом. Потом она вернулась к Игнату, который не мог передвигаться самостоятельно. Она попыталась помочь ему идти, но он соскользнул по стене вниз и упал на колени. Ещё немного и он был готов свалиться лицом вниз. Миниатюрная девушка попыталась поднять его на ноги, но парень оказался слишком тяжёлым.

Игнат беспомощно простонал:

– Не могу. Что вы мне подсыпали в чай… не могу… идти… и больно…

В этот момент кто-то сильнее дёрнул припёртую стулом дверь. Настя бросила свою затею с помощью Игнату. Она сдалась. Или передумала.

Игнат почувствовал настрой девушки, собрал все силы, чтобы сказать:

– Настя, не бросай меня… я пришёл просить прощения. Да, я изменил. Это просто… просто ошибка. Я хочу быть с тобой! Это не повторится! Никогда. Слышишь? Ты же можешь слышать… давай убежим, уедем… не молчи…

Настя обернулась в сторону выламываемой грубыми толчками двери, потом посмотрела в глаза Игнату, обняла ладонями его лицо. Сжала так, чтобы оно скривилось в складках кожи, стало смешным. Потом резко отпустила, приложила палец к своим губам и стала осторожно уходить в открытую дверь прихожей, глядя на обессиленного парня. В её глазах уже не было тревоги, страха. В её глазах была решительность, принятие сделанного выбора.

В дверь ударили сильнее, стул упал. Потом наступила недолгая тишина. Ручка повернулась, и дверь медленно отворилась.

Игнат проводил взглядом девушку, которая, покинув гостиную, спешно надела куртку и выбежала на улицу.

А Игнат остался один знакомиться с родителями Насти.

Они выглядели бы как обычные старики, если бы не надетые на их головы мешки, узлы которых размещались там, где должны быть носы у обычных людей. Их одежды и руки были грязными, покрытыми зачерствевшими потёртостями. Поверх мешка человека в женской одежде был повязан некогда цветастый платок. Из-под низкого подола показывались рваные тапочки. Мужчина был одет в старомодную тёмно-зелёную рубашку с длинными рукавами, трико с оттопыренными коленями, на ногах – такие же драные тапочки.

Движения странной парочки были дёрганными, они будто оказались в тёмной, незнакомой комнате, медленно изучали её. Они слепо водили головами в разные стороны, их растопыренные руки ловили воздух, искали опору.

Игнат притаился, прислонился к стене. Еле-еле держал в онемевших руках топор.

Мужчина шёл первым и первым наткнулся на труп Ани. Он остановился, медленно, дёрганными движениями развязал узел на своём лице и достал из мешка два влажных человеческих глаза будто два стеклянных шарика. Он протёр их пальцами и разместил на своей ладони, которой стал близоруко водить вокруг себя, изучая окружающую обстановку.

Игнат осторожно поднялся на ноги, страх не давал ему потерять сознание, будто сворачивал кровь, сочащуюся из его ран горячими пятнами, пропитывающими одежду вязкой красной краской.

Парень сделал шаг в сторону, чтобы пробраться к открытой двери в прихожую. Под ним заскрипела половица. Женщина схватила своего спутника за свободную руку и повела его в сторону Игната. Странный тип с глазами на ладони, направил их в сторону гостя.

Игнат, крепко держась за топор, попытался преодолеть небольшое расстояние до соседнего помещения несколькими рывками, но боль и слабость сильно сковали движения.

Вскоре цепкие грязные пальцы схватили его за куртку и попытались повалить на пол…

Голова Лёхи пестрела кровавыми пятнами, но его солнцезащитные очки уцелели. Настя была рада, что не видит его глаз. Точнее, того, что у него было вместо них. Пустота проклятья.

Ещё нормально рассмотреть эмоции брата мешали его пальцы, что норовили дотронуться до её глаз. Он вытянул руку, прижав голову Насти к наружной стене дома. Её лицо закрывала его ладонь.

Во второй руке Лёха держал нож с красивой резной ручкой, а меж пальцев была зажата только что подожжённая сигарета. Рядом с ногой парня, в сугробе, валялся смартфон девушки, лишая её возможности выражать свои мысли так, чтобы это было понятно окружающим.

Лёха курил, методично поднося к своему лицу помимо сигареты, ещё и острый нож. Настя следила за перемещением лезвия через пальцы руки своего брата. Казалось, когда его рука была опущена, нож не выглядел так угрожающе, чем рядом с его лицом.

Брат выпустил дым. Никуда не торопясь начал откровенный разговор:

– То есть ты пытаешься мне доказать, что он убил Анну и родители успели выйти из спячки?

Настя активно, но непродолжительно закивала головой, подтверждая положительный ответ. Лёха продолжил:

– Слышала такую байку, что если из нас, детей проклятых, останется в живых кто-то один, то он вернёт себе всё: голос, слух или зрение? И, может быть, заполучит нормальную жизнь. Или сам станет таким же, как наши родители. Точно не знаю, увы…

Пауза. Затяжка. Лёха нервно улыбнулся, спросил:

– Признайся, ведь подстроила же?

Настя в отрицании помотала головой.

Лёха крепче сжал её лицо своими пальцами:

– В последний раз спрашиваю: ты всё это специально придумала?

Настя ещё сильнее замотала головой.

Лёха задумался:

– Знаешь, я уже не понимаю: я твоей головой мотаю, или это только твои усилия…

Настя перестала мотать головой, а брат немного ослабил хватку. Сделал новую затяжку, сказал:

– А мне кажется, что это я хочу верить тебе. Ты не специально устроила этот беспредел.

Настя отрицает, мол, нет, не специально. Как же ему это ещё доказать?

Ещё одна затяжка, новая фраза брата:

– Признаюсь, если это всё подстроено, то план плохой. Я не верю, что моя любимая младшая сестрица решилась на это. Как ты думаешь, он убил наших родителей или они его живьём сожрали? Ставлю сотку на него. Проворный парень. Дёрганный, злой, хотя «косит» под простака. Хотя… всё зависит от того, сколько старшая сестрица ему снотворного подсыпала. Что делать-то будем?

Настя не знала что и как ответить. Она просто осталась обездвижено стоять, раскинув руки в стороны.

Брат вновь высказался, немного спародировав старшую сестру:

– Знаешь, я бы сам их убил, если бы наша старшая сестрица не усмиряла нас всех своим голосом. Держала в узде, так сказать. «Тишина, тишина!» Ночью спишь, а она опять это своё: «Тишина!» Хороший у неё был дар. Мне бы хоть один талант достался…

Брат докурил и выбросил сигарету, сказал:

– Ты согласна со мной: лучше уйти от такой жизни, пусть и остаться навсегда без голоса или зрения, но зато не будет нужды кормить людьми наших родителей? Согласна? Это ненормально. И сестра нас больше не остановит…

Настя положительно закивала головой. Брат, утвердившись в своих выводах, сказал:

– Ты уйдёшь со мной или останешься здесь? Кивнёшь «да» – уходишь со мной, «нет» – останешься в этом проклятом доме подчищать следы…

Настя, немного подумав, отрицательно закивала головой.

Брат убрал руку с её лица, отвернулся, сунул нож в прикреплённые к цепи ножны, подобрал куртку, на которую до этого наступил ногой. Настя осталась стоять у стены дома. Брат, напялив на себя пуховик, аккуратными шагами отошёл в сторону забора, нащупал калитку, отворил её. Оборачиваться не было смысла.

Настя вернулась домой. Она уже чувствовала, что всё закончилось. И предчувствие её не обмануло.

Осторожно пройдя по липкому полу мимо опрокинутого стола, разбитой посуды, шлепков салата, картошки и сгустков крови, она добралась до трупов своих родителей и лежащему на спине Игнату. Его руки и шея были в рваных ранах, из которых сочилась яркая кровь. Его взгляд уже был неосознанным. Парень сделал последний вдох и застыл сделанной смертью скульптурой.

Девушка обратила внимание, как холодные руки Игната сжимали окровавленный топор. Мизинец парня дёргался в какой-то странной конвульсии, будто стараясь удержать последние силы жизни в этом изуродованном туловище…

В это время Лёха прощупывал перед собой длинной корягой дорогу. Его ноги утопали в сугробах, в ботинках уже хлюпала вода. Он был беспомощен, дезориентирован. И невозможно сильно болела голова, хоть ранения уже не кровоточили.

Казалось, где-то рядом была дорога, но если бы он резко прозрел, то увидел бы вокруг белое поле. Деревня осталась за спиной, а впереди чернел лес. Он сбился с пути. Без глаз он обычно никуда не выбирался из дома, ждал гостей, которых почему-то всегда тянуло в этот дом даже тогда, когда никто из его жильцов их специально не искал. Сами шли сюда за своей гибелью. Пока жертва не пришла по следам Насти.

Ему тяжело. И, возможно, страшно. Он шёл очень медленно, осторожно.

Он, за всю свою жизнь, не так часто терял зрение по причине какого-либо недовольства его родителей. Но немного успел натренировать слух. За спиной кто-то шёл, торопливо догоняя его. Случайный попутчик?

Нет, шаги женские, лёгкие. В спину подул ветер, донося с собой знакомый парфюм. Лёха расслабился, сказал с улыбкой:

– Я знал… я рад, что ты решила пойти со мной. Без тебя я не выживу. Сестра…

Он воткнул корягу в снег, обернулся и получил точный удар топором по голове, после чего замертво свалился с глубоким рассечением на лбу, перерубившим пополам его очки, явив красному закату его пустые глазные впадины.

Настя наконец-таки отбросила в сторону предмет, который ей было неприятно держать в руках всё это время – топор провалился в сугроб, ожидая своей участи, когда ржавчина и гниение сделают своё дело.

Девушке резко стало плохо, к горлу подступил нестерпимый приступ тошноты. Она попыталась жадно глотнуть свежего воздуха, схватила себя за горло, чтобы как-то помочь выдавить ту силу, что перекрыла кислород. Её испуганные глаза налились кровью, её губы посинели, руки стали холоднее тающего снега под ногами… неужели она зря поверила в рассказы брата? Неужели она ошиблась, сделав этот выбор? Она не хотела стать таким же мерзким существом, как её родители…

Но, наконец, её вытошнило большим сгустком чёрной крови, вытягивающим за собой проклятье её тела.

Девушка с трудом пришла в себя.

Вытерев рукавом грязь со своих губ, к которым вернулся естественный цвет, она хриплым голосом озвучила первые мысли, что пришли ей в голову. Свои слова после долгого молчания она посвятила брату и своему проклятью:

– Прости. Я не должна была родиться в вашей семье…

СОЛНЫШКО

Он сидел перед ноутбуком. Морщил лоб, загибал кончики усов, теребил чётки из оникса, прикладывался к электронному испарителю и пускал клубы дыма – но как бы он не напрягался, перед ним по-прежнему пустовала страница «Ворд». Ни одной достойной мысли, ни одного чёткого образа. Как сложно найти вдохновение, когда уже несколько лет ведёшь затворнический образ жизни, всё меньше пуская в свою душу посторонние события, людей. Он «исписался», иссяк как интересный сторителлер и из успешного начинающего писателя постепенно превращался в заканчивающего.

Время растянулось в бесформенное, неощущаемое обстоятельство – сутки сменялись сутками в последовательности чередования темноты и света. Иногда хотелось спать, иногда хотелось есть. Но нужно было писать и писать, чтобы было чем питаться и где спать.

Сделав заказ через онлайн сервис, он вновь вернулся к так и не начатой книге – контракт с издательством обязывал активнее шевелиться в сторону создания средства препровождения чужого досуга. Но мысли бродили вокруг давно исдуманных тем, темнели перспективы будущего, и, кажется, где-то над ухом уже дышала депрессия.

Ничего не хотелось.

Он, в который раз проверив пустующий электронный почтовый ящик, отвернулся от такого же пустого экрана ноута, растянулся на диване, пытаясь расслабиться. Но внутри всё было сковано, загублено постоянной рефлексией.

Парить приторно-глицериновой отравой в потолок быстро надоело. Он решил взбодрить внутренние эмоции, замотивировать свои ощущения на то, чтобы они согласились высказаться, сложиться в выровненные по ширине строки интересной истории. Да, это не продающие посты в соцсетях строчить, тут необходим яркий жизненный опыт.

Он достал посылку из-под дивана. Она даже успела запылиться, значит он достаточно долго смог держать себя в руках. Он пересмотрел фотокарточки, что лежали на самом верху почтовой коробки. Задержался на обратной стороне одного из отпечатанных где-то в Азии или Латинской Америке снимков – там размашистым почерком было написано единственное послание ему от Лики.

«Никогда не грусти» – гласила надпись, украшенная смайликом. Легко сказать.

Сами фотографии были бессюжетными, но эстетически приятными. Пляж, море, джунгли, какой-то аутентичный базар. Лика. Смеётся, дурачится, переполняется позитивом и спешит поделиться своим настроением с другими. Кто был с ней рядом в эти моменты, кто её фотографировал? Впрочем, неважно. Ненужно ворошить улей прошлых эмоций. Пусть пожужжит внутри и перестанет, нельзя вновь выпускать на волю эти обиды, это непонимание.

Отложив в сторону фотокарточки, он порылся в содержимом коробки. Из этой посылки в быту ему пригодились только чётки. Сто восемь бусин, стукаясь друг о друга, издавали приятный, успокаивающий звук. Можно было развивать мелкую моторику. Да и чёрный оникс выглядел достаточно стилёво. Остальные побрякушки ему не приглянулись. Лика, покупая это на каких-то шаманских базарах, куда бы он никогда не сунулся, должна была помнить, что он, в отличие от неё, не любит эти цацки. Но она всё равно их прислала.

Он достал из посылки ароматическую палочку, завёрнутую в мятую бумажку с какими-то чужеродными надписями. Потом водрузил на стол, рядом с ноутбуком, специальную подставку, куда эту палочку и воткнул. Пошарил по карманам, достал зажигалку, попытался поджечь эту палочку, заталкивая ногой посылку обратно под диван. Зажигалка не зажглась с первого раза.

Зазвонил смартфон. Парень отвлёкся, аккуратно приблизился к аппарату, стал разглядывать незнакомый номер – чужой набор цифр на экране вызвал сильный дискомфорт. Это чувство оказалось даже сильнее воспоминаний о Лике. Он ненавидел эти внезапные звонки, но могли звонить из издательства или какой-нибудь другой работодатель.

Пришлось принять звонок, включив режим громкой связи, чтобы морально дистанцироваться от собеседника.

В динамике смартфона раздался мужской голос:

– Здрасьте. Это курьер. Еду точно у двери оставлять? Звонок не работает…

Писатель ответил с раздражением:

– Вам же было сказано, что общение только через чат…

– Не слышно! Еду точно у двери оставлять?

– Да! Еду оставить у двери! Оставить у двери, как и написано в заявке! Звонок не трогать!

Он вырубил связь. Недовольно выдохнул. Чёрт бы побрал этот внешний мир.

* * *

Фастфуд был уничтожен быстро и без наслаждения. Перед глазами по-прежнему пустовала страница «Ворд».

Мысли вновь не смогли собраться даже для первого предложения. Пришлось отвлечься на так и не зажжённую ароматическую палочку. В этот раз всё получилось. Едва появился пряный, немного дурманящий дымок, телефон вновь зазвонил.

Парню не хотелось принимать этот вызов, тем более номер не определился. Зачем кому-то звонить и скрывать свой номер? Это было явно недобрым знаком.

Телефон звонил долго, настойчиво, засоряя тишину своей некогда казавшейся нейтральной трелью. Пришло ощущение, что если не принять вызов, то придётся слушать этот звон вечно. О том, что можно просто отключить звук он даже не подумал.

Осторожно нажав на зелёную кнопку, он включил режим громкой связи, брезгливо отдаляясь от аппарата.

Женский голос оказался приятным на слух. Девушка говорила медленно, тщательно выговаривая слова, будто учительница начальных классов:

– Здравствуйте! Это вы тот писатель, что ищет интересную историю про любовь и отношения?

Парень заинтересовался:

– Не совсем так я это назвал, ну пусть будет…

– Тогда слушайте внимательно…

Он немного растерялся, пододвинулся к ноутбуку, пробормотав:

– Так сразу…

Девушке будто не терпелось высказаться, но её речь была такой же медленной, в ней не хватало эмоций:

– Мы познакомились с ним, когда его жена рожала первого ребёнка…

Парень усмехнулся, но его собеседница не обратила на это внимания, монотонно продолжила свою речь:

– Роды должны были быть очень сложными, на это повлияли кармические болячки женского туловища. Он не присутствовал с ней в тот момент, когда жизнедарящая агония являет этому грешному миру ещё пока безгрешную душу. Мы просто с ним общались. Как могли растягивали мгновения близости. Без пошлости, в красоте первой встречи существ с одной планеты, застрявших в мире этой липкой грязи… непонимания.

Возникла небольшая пауза, писатель попытался уточнить детали:

– Непонимания чего?

– Вот и вы не понимаете, – без разочарования, а скорее с укором ответила девушка. – А это так просто. Непонимания судьбы. Жизни многих людей сворачивают не туда только потому, что люди не понимают свои судьбы. И они несчастны в этом…

– Что было дальше?

– Наша встреча не могла оказаться единственной. Мы начали чувствовать необходимость близости ежедневно. То лето было особенно дождливым. Мы часто прятались от дождя в самых необычных местах. А необычными те места становились только из-за того, что там были мы – такие яркие в своём чувстве. Тогда у меня пропало моё имя. Но я не стала безымянной. Он называл меня «Солнышко». Говорил, что моя улыбка самая ласковая. Что мои тёплые ладони могут согреть эти облака и вернуть им белоснежность. А мои тонкие пальчики могут сделать этот дождь лучше, что я способна вплетать в его локоны стальные нитки, чтобы он не был таким тусклым…

Писателю было одновременно и дискомфортно, и интересно. Он отключил громкую связь, приложил телефон к уху, спросил:

– В повседневной жизни вы также… поэтично разговариваете?

Возникла небольшая пауза. Девушке не понравился этот вопрос:

– Вы хотите меня оскорбить?

– Нет, извините, – он поспешил оправдаться. – Просто, вы говорите лучше, чем я пишу…

– Вы пишите плохо, потому что ничего не знаете о настоящей любви.

– Пусть будет так, – он согласился, ему не хотелось спорить. – Поэтому я и объявил этот конкурс на самую трогательную историю, чтобы на её основе…

– Будьте терпеливы. Я всё расскажу…

Парень будто опомнился:

– Откуда вы узнали мой номер? Я же требовал писать на электронную почту…

Но на этот вопрос он не успел получить ответа – связь оборвалась. Молодой человек расстроился, будто упустил единственный шанс написать эту чёртову книгу.

Ароматическая палочка перестала тлеть, она затухла. Возможно из-за сквозняка.

В этот день так больше никто и не позвонил.

* * *

Новый день не принёс вдохновения. Хотя парень начал что-то печатать. Но всё стирал. Там была настоящая ерунда, что-то вроде: «Погода не радовала», «Было дождливо». Так не начинаются хорошие книги.

Чтобы как-то отвлечься, он вновь зажёг палочку и некоторое время заворожено смотрел на её тление, на дым. Сегодня не стало меньше мыслей о Лике.

Зазвонил телефон, номер не определился.

Парень уже будто бы знал, кого он услышит, если примет этот вызов. И он не ошибся.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась девушка, которая во вчерашнем телефонном разговоре назвала себя Солнышко. – Должно быть, вы рады меня слышать?

Он не улыбнулся, но с готовностью ответил:

– Да, конечно. Вы недорассказали свою историю…

Она его перебила:

– Эта история не может быть рассказана до конца, пока хотя бы одно сердце из двух ещё бьётся в такт пульсации жизни этого жестокого мира.

– А можно заранее спойлер? – у писателя было много вопросов. – Ваш возлюбленный ушёл от жены?

В монотонном голосе девушки ненадолго послышалась небольшая обида:

– Вы хотите необычную историю, а спрашиваете о приземлённых вещах. Ему нельзя было разводиться, штамп в паспорте давил на него сильнее гравитации этой планеты. Это было страшнее проклятья. И наши чувства всё ещё дышат пламенем страсти. Но он всегда жил под несчастливой звездой. Жив и сейчас. А я, как настоящее солнышко, призвана греть его мысли, воспоминания. Помогая здесь жить. Пусть он меняет дома, квартиры, но несчастье так просто не отпустит его. Даже сейчас это обозначено в его судьбе: тринадцатая улица, почти тринадцатый, но всего лишь двенадцатый дом, квартира тоже тринадцатая. Но основные цифры говорят не сами за себя, а сами за него…

Писателя не устраивали такие пространственные ответы, ему хотелось меньше романтики и больше событийности. Он перебил девушку:

– Я хоть и считаюсь писателем, но, извините, немного не понимаю вашей метафоричности. Вы можете просто описать сюжет, а потом мы придадим ему цвет ваших эмоций.

Девушка продолжила свой рассказ в прежнем ключе:

– У вас красивый голос. А цвет моих эмоций сейчас чёрный. Мне очень жаль. Этот цвет поглощает солнечные лучи… неприятно, что всё получается именно так…

Связь оборвалась. Писатель был разочарован. Ароматическая палочка погасла, почти полностью истлев.

Пытаясь проанализировать то, что он услышал, ему на память пришла одна зацепка из сегодняшнего разговора. Он быстро открыл на экране ноутбука карту города, думая о том, что неужели в его мегаполисе закончились нормальные названия улиц? Тринадцатой улицы не было, зато была тринадцатая линия. Нумерация заканчивалась на двенадцатом доме…

Покидать квартиру было очень тревожно, некомфортно, страшно. Но он справился.

* * *

Он стоял напротив двери тринадцатой квартиры. Прислушивался к шуму громко работающего телевизора, к крикам играющих в подвижные игры маленьких детей. Долго собирался с мыслями. И всё-таки нажал на клавишу звонка.

Дверь открыл мужчина, что был лет на десять старше писателя. Часть его волос уже покрывала небрежная паутина седины и это точно не был результат неудачного мелирования. Да и сам мужик не выглядел модным. Обычный, сорокалетний, с небольшим пузом, но цепким, недоверчивым взглядом. Скорее всего, незнакомец много работал и мало отдыхал – его вид был уставшим, под глазами темнели круги.

– Тебе кого? – спросил мужчина.

Писатель почему-то сразу решил, что он пришёл по адресу. Но не знал, как правильно и лаконично объяснить цель своего визита:

– Извините, вы не знаете, как я могу найти…Солнышко?

– Кого?

– Солнышко. Ну, у неё ласковая улыбка. Её тёплые ладони греют облака. Её тонкие пальчики вьют стальные нитки и вплетают их в локоны дождя…

– Хватит, – прервал его мужчина. – Спускайся вниз. Там машина у подъезда стоит. Жди около неё. Я приду.

Пока писатель спускался по ступеням вниз, не зная, что его ждёт, мужчина переобувал удобные домашние тапочки на ботинки и спешно надевал куртку, информируя супругу о том, что ненадолго отлучается из дома:

– Дорогая, я сейчас быстро съезжу кое-куда и вернусь…

* * *

Писатель чувствовал себя некомфортно, скованно, но сам того не ожидая, согласился сесть на переднее пассажирское сиденье в иномарку незнакомца, который, заводя двигатель, спросил:

– Ты ведь не против, если мы кое-куда съездим?

– Не против, – соврал писатель.

Но он также понимал, что книга сама себя не напишет и сейчас у него слишком мало вдохновения, чтобы придумать удачный текст. Девушка так и не перезвонила, пока он долго собирался с духом, чтобы покинуть квартиру. Да и куда они могли поехать, не в лес же?

* * *

Но они действительно приехали в лес, на самую окраину города. Было пасмурно, слишком сумеречно для майского дня.

В пути писатель пытался расспросить напряжённого, немного дёрганого мужчину о том, куда и зачем они едут. Но тот лишь коротко обещал, что тот всё скоро узнает.

Когда незнакомец заглушил двигатель, то сразу же спросил у писателя, оборачиваясь по сторонам:

– За нами следили?

– А должны были? – писатель был сам встревожен, но ему лучше получалось держать себя в руках.

Хотя он был просто скован, в то время как его собеседник крепко сжимал руль, ёрзал на сиденье, его речь была быстрой, резкой.

– Ну, странного ничего не заметил? – мужчина задал писателю второй вопрос.

Но парень взял себя в руки и попытался не показывать вида, что волнуется. Он даже усмехнулся:

– Всё странное в моей жизни теперь только эта. Солнышко.

– Ты её видел?

– Нет. Только слышал её голос. Она мне звонила пару раз, номер не определился.

– Я не знаю, как она тебя нашла, но я тебе совет дам. Жизненно важный. Беги куда-нибудь. Смени номер телефона, место жительства. Это не Солнышко, это какая-то чума…

– Что с ней не так? – не понимал писатель. Эти слова незнакомца его напрягали, но ему не хотелось верить в то, что та странная девушка могла нести хоть какую-то опасность.

Но мужчина был категоричен в своих утверждениях:

– Если увидишь её – убей. Поверь, она всё равно воскреснет, но её силы ослабнут на некоторое время. Я не знаю кто это, я не знаю что это…

– Зачем мы сюда приехали? – спросил писатель то, что давно нужно было спросить.

– Надо, – коротко ответил мужчина и вновь поспешил озвучить свои вопросы, мысли, – Значит, ты её ещё не видел? Это хорошо. Как увидишь – не отвяжешься. В твоей жизни такая дичь начнётся. Что она тебе рассказала?

– Она начала рассказывать историю вашей любви, но связь постоянно обрывалась…

Эти слова не понравились незнакомцу, он скривил лицо, затараторил, постоянно сбиваясь и нервничая:

– Не было никакой любви. Моя жена рожала нашего первенца. Я выпил, не пошёл в больницу. Стрессовал. Встретил эту мразь на лавочке, она в том роддоме тогда медсестрой работала. Она сама себя Солнышком обозвала. Сладко так что-то рассказывала, я даже… проникся. Не сразу понял, что это наваждение. Что она не от мира сего. Потом встретил её снова. И снова. Знаешь, я вроде и влюбился, и вроде холод такой могильный, жуткий от её объятий был. Разговоры эти. Когда вместе, то вроде всё нормально. А как я без неё, так понимал, что неадекватная баба. Она преследовала меня. Я попытался с ней по-хорошему разойтись. А потом она… убила нашего ребёнка…

– Чего? – писатель неподдельно удивился.

– Да! – поспешил поделиться переживаниями мужчина, пуча глаза. – Пока жена отходила после тяжёлых родов. Она его уронила. Специально. Уронила моего ребёнка. Головой об пол. Без шансов. Её тогда не привлекли к ответственности. Ну, уволили. Она продолжала меня и мою жену преследовать. Изводила нас такими способами, что тебе и не снились. Это был настоящий кошмар. Тёмные углы квартиры говорили её голосом, мёртвые птицы в еде, волосы нам какая-то невидимая тварь щипала по ночам… знаешь, я был даже рад, что это происходит не только со мной…

– Это была она? – не хотел верить писатель.

– Она… почти разрушила мою семью, чуть до психушки или даже до гроба нас не довела. Но мы смогли это пережить. Наверное, наши чувства оказались сильнее, чем её колдовство, не знаю, как это дерьмо ещё назвать. Когда я её видел, то не мог себя чувствовать адекватно, но потом всё-таки смог…

– Что смог?

Мужчина набрал в лёгкие побольше воздуха и быстро проговорил:

– Убил я её! В этом лесу и закопал…

Теперь писатель испугался по-настоящему. Перед ним был сумасшедший. Мысли спутались, он начал бездумно бормотать:

– Это… это неправильно! Если я сообщу в полицию, ты меня тоже убьёшь?

Тон мужчины стал более спокойным, равнодушным:

– Сообщай. Пусть хоть весь лес перекопают. Пустует её могила. Я проверял. Ты не моя жертва. Её.

Писатель тоже немного успокоился, услышав заверения, что его, вроде бы, никто не хочет убивать. По крайней мере, сейчас. Он только криво улыбнулся, озвучив единственный вывод о рассказе незнакомца:

– Бред…

Незнакомец снова стал заводиться, постепенно ускоряя речь:

– Когда я её убил, её сила будто иссякла. Всё тише тёмные углы квартир шептали её голосом, меньше стало кошмаров по ночам. Но попадаться она нам не прекратила. Столько лет идёт за нами по пятам. То к жене на работу уборщицей устроится, то продавцом в ближайший магазин. То в пробке стоишь, а она в соседней машине смотрит на тебя. Таким взглядом, таким, будто ртуть тебе по венам пускают! Будто сердце твоё её руки холодные сжимают, играются! Но больше близко не приближается, помнит, наверное, руки мои на шее своей, да свой разбитый череп!

Мужчина недобро улыбнулся, потом полез в карман куртки, продолжая рассказ:

– Она подарки ещё подкидывала постоянно. Странные. Как их все нашёл, так и закопал тут. Вроде и пропала на время. До сегодняшнего утра. Смотри.

Мужчина вытащил из кармана тряпичный, криво сшитый брелок в виде сердца, размером с ладонь. На нём коряво, наполовину отзеркаленными буквами было написано: «Я тебя люблю».

– Как тебе такие поделки? – спросил незнакомец у писателя. – Тебе ещё их не дарила? Вернулись её силы в этот мир. Новая любовь. Такая же безумная. До удушья. Как ты меня нашёл?

Писатель ответил:

– Она сказала, где ты живёшь.

– Это плохо, – покачал головой мужчина, сжимая в руке «подарок». – Надо переезжать и отсюда… Ладно! Пойду я эту штуку тут тоже закопаю!

Он вышел из машины, забрав с собой ключи. Постоянно осматриваясь, он скрылся в густой майской зелени.

Писатель остался в машине, пытаясь не верить в то, что он услышал. Ему надоело сидеть в машине, и он решил немного размяться.

Он начал осматривать лес, дышать свежим воздухом полной грудью – он давно не выходил из квартиры. Его взор привлекли странные символы, нарисованные на некоторых деревьях и напоминающие скандинавские руны.

Молодой человек подошёл к одному из деревьев, чтобы получше рассмотреть узор, нанесённый на его широкий ствол.

В стороне, в зелени леса показался женский силуэт.

Писатель проморгался – не показалось ли? Растерянно отвёл взор в сторону, туда, куда удалился его спутник. Но, не увидев его поблизости, тревожно повернулся обратно. Женского силуэта уже не было.

Но девушка оказалась ближе, чем была мгновение назад. Она смотрела прямо на него. Он оказался скован ужасом или неестественным желанием подойти к ней, но оставался на месте. А она медленно приближалась.

Она была будто везде и всюду.

Его сознание подхватила волна какого-то трепетного ожидания, предвкушения встречи с чем-то желанным. Где-то в глубине души ещё вопил страх, но он заглушался чарами этих прекрасных глаз, что смотрели на него.

Парень не замечал запёкшуюся кровь на голове девушки, её обнажённого стройного тела, покрытого трупными пятнами. Не было в его мыслях ничего, кроме этих глаз, что так резко очаровали его слабое сознание, уязвлённое старой, непогасшей, несчастной, несправедливой любовью.

Он был идеальной жертвой. И вот её тонкие цепкие пальцы уже готовы были схватить тепло его жизни…

Незнакомец желал этого. И он, как только отошёл на несколько метров от машины, понял, что его план обязательно сработает. Он сразу почувствовал её присутствие, её возросшую силу. И её интерес уже был направлен не в его сторону. Пусть наконец-то её сталкинг не будет касаться его семьи – не будет изводить жену, пугать детей. Не будет проверять на прочность его чувства к супруге.

Жаль, паренька надолго не хватит, чтобы хоть как-то сопротивляться этой силе, что оказалась сильнее адекватности и смерти.

Но он не смог наблюдать за тем, какой стремительной может быть чужая гибель. Одолели сомнения, совесть.

Он побежал. Нет, даже после убийства он не смог себя почувствовать сильнее её. У него была возможность успеть уехать. Но он остановился около водительской двери, прокричал зачарованному парню:

– Быстрее! Не смотри на неё! Не смотри, иначе я уеду один! Я не смогу снова поднять на неё руку…

Но парень даже не обернулся. Он, не отрывая взгляда, смотрел, как нелепыми, широкими, тяжёлыми шагами к нему идёт чудовище в человеческом обличье.

Мужчина переборол страх, подскочил к одурманенному молодому человеку, схватил его за плечо, развернул к себе и хлёстко ударил ладонью по щеке. Крикнул:

– Бегом в машину!

Парень пришёл в себя и поспешил за незнакомцем, чтобы побыстрее занять место в авто и убраться отсюда…

Ему даже не хотелось оборачиваться. Он краем глаза видел что-то грязное, кровавое, жуткое. Но с такими проникновенными глазами… этот взгляд разил в самое сердце, протыкая прошлое, давая ему отмереть, погаснуть, заткнуться!

Она не стала их преследовать.

А парень, наблюдая за тем, как ловко мужчина управляет автомобилем на грунтовой дороге, поймал себя на мысли, что ему было хорошо там, рядом с Солнышком. По крайней мере, тогда он забыл о Лике.

* * *

Машина стояла на парковке в людном месте. Незнакомец тяжело дышал, всё также крепко сжимая руль. Наконец, на прощанье он дал писателю небольшое напутствие:

– Короче, не связывайся с ней. Не я, ни ты – не первые. Не мы у неё и последние. Ладно, удачи тебе, парень.

Молодой человек на несгибающихся ногах вылез из автомобиля, жалея о том, что несколько часов назад покинул свою квартиру.

* * *

Добираясь до своего жилища, молодой человек пытался поселить в себе сомнения в том, что случилось что-то нелогичное. Но не нашёл ни одного аргумента. Может быть, модный пранк? Что ж, тогда он удался.

Дома он также смотрел на пустоту своей так и не придуманной книги. Хмурил лоб, тёр пальцами переносицу. Возможно, из случившегося можно придумать что-то интересное, нетривиальное. Но как же не хотелось писать об этом! Заболела голова. Этот день добавил ему душевных проблем, нужно было как-то отвлечься.

Зазвенел телефон. Не хотелось отвечать на вызов, но его рука будто самостоятельно приняла решение нажать на зелёную кнопку.

На том конце связи была та, кого он больше не хотел бы не видеть и не слышать.

– А ты красивый, – сказала она.

– Тебя правда убили? – спросил он.

– Настоящую любовь невозможно убить.

– Кто ты?

У неё давно был готов ответ на этот вопрос:

– Солнышко.

Её мистическое безумие не отторгало это прозвище.

Писатель сдался, нервы не выдержали, он повысил голос:

– Я больше не хочу ничего знать про тебя! Это… это бред!

Он хотел отключить связь, разбить телефон, но что-то его останавливало. Может, пустая страница «Ворд», а, может, что-то сильнее.

Он зажмурил глаза, боль в голове усилилась, и он вновь услышал её монотонный голос в трубке:

– Я подарила тебе подарок, чтобы ты ещё чаще вспоминал обо мне.

– Мне это не нужно, – сопротивлялся он.

Её голос стал грубее, требовательнее:

– Ты больше не должен притрагиваться ни к одной женщине. Я не разрешаю. У нас будет долгая, романтическая история. Дольше жизни. Ослушаешься, тут же жди, я приду. Ты узнаешь меня, я постучу в окно тринадцать раз…

– Какое, на хрен, окно! Я не на первом этаже живу, дура!

Он нашёл в себе силы, чтобы оборвать связь. После чего отключил телефон, спрятал его подальше. Попытался успокоиться, выдыхая стресс вонючим облаком от электронной сигареты.

Под ноутбуком что-то лежало – он заметил край бумажки.

Это была маленькая, нелепая, дурацкая открытка, где корявыми, наполовину отзеркаленными буквами было написано: «Если ты захочешь умереть моей любви хватит пережить это вместе с тобой».

Он со злостью разорвал открытку. Мигрень усилилась, необходимо было отвлечься, чтобы не свалиться с приступом эпилепсии.

Он воткнул в уши подключённые к ноуту наушники, чтобы заглушить свою тревожность тяжёлой музыкой. Дом – это единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. Несмотря на эту открытку, ему не верилось, что если Солнышко готова до него дотронуться, то не стала бы распылять свои силы на эти сантименты…

Впрочем, сейчас важно успокоиться, успокоиться, успокоиться…

За его спиной медленно открылась дверь. Молодой человек почувствовал сквозняк, обернулся, резко стянул с себя наушники. Его сердце будто сорвалось с цепи, но ему некуда бежать – оно заперто в грудной клетке.

В темноте дверного проёма светлели очертания женского силуэта.

Парень не сразу поверил, что это Лика. Слов у него тоже не нашлось. Девушка заговорила первой:

– Ты не рад, что я вернулась? Ты не сменил замок, у меня остались ключи, которые ты мне подарил, когда мы были вместе. У тебя телефон выключен…

– Ты решила вернуться? – наконец, вымолвил он.

– Да, – вздохнула Лика, пряча взгляд. – Мои путешествия закончились. Нигде я не смогла себя найти. Чужие страны, чужие люди. Но когда я вернулась, то оказалось, что здесь тоже все чужие. Не прогоняй меня сегодня. Если захочешь, то прогони меня завтра. Или не прогоняй никогда.

Он улыбнулся, забыл про головную боль. Хотелось ликовать, будто был выигран крупный джекпот в лотерее, но парень ответил неожиданно спокойно:

– Оставайся, конечно! Извини за бардак…

Лика тоже смогла улыбнуться:

– Всё нормально. Наверное, хорошо, что ничего не меняется…

Он представлял, как может случиться её возвращение, но не верил, что это возможно в реальности.

* * *

Он не помнил, когда на кухне было так светло – он здесь почти и не появлялся. Ярко горели лампочки в люстре, заставляя не обращать внимания на заоконную тьму.

Они пили чай, мило посматривая друг на друга. Лика совсем не изменилась. На её запястьях гремели привычные побрякушки, её одежда была украшена яркими оттенками. Девушка, несмотря на усталость после дороги и каких-то личных переживаний, тоже была яркой.

Лика достала из бокового кармана штанов брелок с какими-то символами, улыбнулась, объяснила:

– Я привезла тебе из Норвегии талисман. От проклятий, от злых духов. От ангины и геморроя. От всего.

Молодой человек забрал талисман из рук девушки, начал с интересом рассматривать. Некоторые символы ему будто показались знакомыми – он видел подобные сегодня в лесу. Но о плохом вспоминать не хотелось, да и этот талисман был сделан аккуратно, и если не в Норвегии, то в Китае точно.

Парень даже захотел поверить в то, что эта безделушка действительно может защитить. Несмотря на радость от неожиданной встречи, скверные мысли быстро вернулись к нему.

– От злых духов? – переспросил он. – Очень кстати.

Они продолжили молча пить чай. Парень не решился сделать это первым, но девушка проявила инициативу – она взяла его за руку.

Но в его сердце ничего не отозвалось. Да, он сжал её руку, наверное, даже слишком сильно. Он сделал это, чтобы вспомнить те чувства, которые ещё утром занимали его ум, как и прошлые пару лет. Наверное, сегодня просто был неблагоприятный день…

Больше вспомнилось плохое. Расставание, её слова о том, что он – причина её несвободы…

Лика испугалась раньше, чем постучали в окно. Её напугал его взгляд – вот парень только что с интересом рассматривал вещицу, что она ему подарила, потом начал смотреть куда-то сквозь девушку. Сильно сжал руку. Но она сейчас тоже не хотела его отпускать.

Но будто бы между ними был кто-то третий.

Парень вздрогнул сильнее, чем Лика, когда послышался первый тяжёлый удар в раму окна. Потом был ещё один удар. Ещё. И ещё. Позвякивало стекло, трещал жёсткий пластик…

Девушка, чувствуя, как рука парня слабеет, крепче вцепилась в его ладонь. Но он сначала выронил на пол талисман. Потом вырвал свою руку из нежных пальцев Лики.

– Нет! – вскрикнула она.

Её глаза были наполнены страхом и были готовы увлажниться слезами. Она не понимала, что происходит. Её пугал этот шум, этот взгляд некогда близкого человека. Что же с ним стало…

Парень молча поднялся со стула и решительно отправился к окну. Отбросил в сторону занавеску, повернул ручку ставни, предвкушая скорую встречу с тем, кого он уже не хотел бояться. Кто не оставит следов от прошлого. Да и, возможно, от будущего.

ЗАТМЕНИЕ

1.

– Короче… – произнёс Боря своё любимое слово-паразит, резко крутанув руль.

«Чероки» свернул на грунтовую дорогу, машину стало трясти.

– Ну и? – наигранно нетерпеливо озвучила свой интерес Алёна.

– Короче, по сути, во всём виноваты только мы! – Боря торжествующе поднял палец вверх.

Для своих сорока пяти лет он выглядел отлично. Крепкий, улыбчивый, щедрый, с густым «ёжиком» на голове. Алёне иногда было интересно, как бы он выглядел, если бы не поддавался моде на короткие стрижки.

– И? – Алёна всё также участливо поддержала своё присутствие в разговоре.

Ей двадцать семь. И она всё ещё любит дискотеки и романтичные ухаживания. Ей не хочется верить в то, что «тридцатник» уже близко и после восемнадцатилетия прошло достаточно много времени. Тем более оно пока не отобразилось на длине её ног, смазливости лица или пышности волос и форм. Её некому контролировать и оберегать, кроме Бори. А он пока умеет её радовать.

Сегодня она может обрадовать и его.

– Но это ему не доказать! – несмотря на ранний час, Боря был энергичен и эмоционален. – Мы этого лоха прессанули, ну, мы умеем, короче. Он, конечно, решил откупиться. Но имущества у этого фраера нет никакого, короче, только дом от прадеда остался. Он на меня его и переписал. Съездили, посмотрели. Короче, дом нормальный! Не особняк, но зато сколько земли!

– Особняк было бы хорошо! – сказала Алёна, наматывая на палец свои медовые локоны и подавляя подступившую зевоту.

Нет, ей было хорошо с Борей, она уже не могла видеть никого рядом с собой, особенно когда на это у неё появились особые причины. О которых она сегодня обязательно расскажет, но сначала должен выговориться мужчина.

– Короче, будет особняк! – заверил Боря. – Будет, но позже. С бассейном там и прочим. А пока и в том доме можно немного пообжиться. Фундамент крепкий, брёвна не сгнили, крыша не течёт. Удивительно даже! Два этажа. Я, как увидел, так сразу согласился на такой, по сути, подарок. Да и ему самому, короче, эта избушка не нужна.

– Боря, ты такой умный! – сказала Алёна, подпрыгнув, когда автомобиль, лихо управляемый Борисом, наехал на ухаб.

Она понимала, что надо себя беречь. И сегодня точно откажется от шампанского и другого алкоголя, которого Боря затарил на все выходные с лихвой.

– Я там подделаю немного, и дом будет на загляденье! Хоть и далековато от города. Но это же хорошо, это же природа. Чистая! Конкретная. Облицовку там сделаю, крышу. Короче, будет ништяк! А потом и коттедж отгрохаю, как дела лучше пойдут!

– Как твоя жена отреагировала? – спросила девушка. Она сама не заметила, как брезгливо отогнула губу на слове «жена».

– Она не знает, – менее позитивно ответил Боря.

Ему не нравились эти разговоры о жене. Несмотря на то, что она подарила ему двух сыновей, всё меньше в ней было привлекательного, пропало к ней сексуальное влечение. Но у Бори ещё оставались особые чувства. Не любовь, но что-то такое, что не позволяло ему признаться супруге, что Алёна теперь для него главная женщина. И эта главная женщина ждала, что он бросит свою семью…

– Твои сыновья, наверное, тоже бы хотели здесь побывать, – заметила Алёна. Без особых эмоций, просто.

Она не видела его детей, которые уже в том возрасте, когда за ними не нужен постоянный присмотр: один уже благополучно окончил институт, а другой ещё решал куда поступать после школы. Правда, по словам Бори, он больше думал о девчонках.

Но Алёна была рада, что всё внимание мужчины достаётся ей, что он больше проводит времени целуя её ноги, нежели общаясь со своими пацанами, которых тоже любит. Полюбит и их ребёнка.

– Знаешь, – Боря сменил позитив на серьёзный тон, – тут такой большой лес. И речку большую видел. И вспомнил. Как с отцом на рыбалку ходили. Он и охотник знатный был. Позабыл я это, как ходил с ним, как шнурок, то на реку, то в лес. Правда, бил он меня, сильно. Как чуть что не так, так всё. И эти места меня будто вернули в воспоминания. В хорошие воспоминания, потому что это всё во мне мужчину воспитало. Короче, так я понимаю. Будто почувствовал ощущение долга, что своих сыновей нужно тоже приучать, пока не совсем поздно… к природе, к стойкости… пока не поздно… короче, мы обязательно сходим…

– Когда мы приедем? – спросила Алёна, быстро сменив тему разговора. – Говорят, сегодня солнечное затмение должно быть…

– Хватит ныть! – грубо сказал Боря. – Наслаждайся красотой!

– Я не ною.

Алёна уже была готова обидеться, но Боря смягчил тон:

– Про затмение я тоже слышал по телеку. Но мы его не увидим. Затмение будет частичным, не полным, да и не для наших краёв это зрелище…

Они замолчали. Долгая дорога вымотала. Девушка включила магнитолу. Заурчал лентопротяжный механизм, из колонок заиграл хит популярной группы «Demo» про солнышко в руках.

Душно, солнце всё утро упорно забиралось вверх по небу бесформенной кляксой, потом будто вовсе растворилось в серости, не предвещающей ни дождя, ни скорого просветления синевы.

А лес густел, дорога всё тянулась вперёд.

Боря зазевался, вытирая платком пот с короткостриженной головы. У Алёны уже затекло стройное тело от длительного нахождения в сидячем положении, тонкая ткань лёгкого платья прилипла к кожаному сиденью.

Мужчина пробормотал, глядя на проложенную в однообразном лесном пейзаже дорогу:

– Не помню, чтобы мы по этому лесу так долго ехали тогда…

– Ты заблудился? – спросила Алёна, убавив громкость на магнитоле.

– Нет! – уверенно сказал Боря.

На второй песне группы «Demo» кассету зажевало. Боря нервно вырубил магнитолу, попытался включить радио, но ни одна волна не ловила.

– Останови, – попросила Алёна, поглядывая на тонкие часики на запястье.

– Тут недолго ехать осталось…

– Боря, пожалуйста, останови!

Мужчина всё-таки остановил машину, ему самому надоело сидеть в этой коробке.

Они покинули «Чероки». Девушка надела солнцезащитные очки в белой оправе и стала пялиться на небо, будто веря, что солнечное затмение может случиться и в этих краях. Но душная серость и высокие деревья не давали определить местоположение небесного светила.

Боря вытащил из поясной сумки пачку сигарет «Мальборо», поправил повыше кладь, будто она была слишком тяжёлой даже для его атлетической стати и могла стянуть с него джинсы. Мужчина вынул сигарету, закурил. Потом медленно откупорил бутылку с минералкой, что заранее достал из машины, отпил. Алёне не предложил. Вспомнил о шашлыке, который вёз в багажнике вместе с прочим дачным барахлом. Не протух бы.

– Я отойду в туалет, – проинформировала Алёна. Ей не сильно хотелось по нужде, но кто знает, какой ещё долгой будет дорога. Они с Борей слишком трезвые, чтобы девушка могла сделать это при своём любовнике, поэтому пришлось искать подходящие кусты, сойдя с дороги вглубь зарослей.

Лесополоса быстро закончилась, Алёна вышла в поле с высокой травой. Чуть поодаль располагалось болото – с высоты пригорка было заметно, как цветущее поле тонет в гнилостности большого чёрно-зелёного полотна, которое обступили высокие деревья, склонив свои кроны над топью.

Алёна так и не смогла найти место для справления нужды: то слишком острые травинки резали её обнажённые ноги, то слишком красивые цветы не желали быть растоптанными.

А потом началось затмение.

Небо загустело мрачными тонами и вскоре стало темно. Повсюду зачернела тьма, сулившая в себе неприятности и страх. Алёна встала, как вкопанная. Что смотреть на небо, что по сторонам – везде мрак. Благо это длилось какие-то секунды, серьёзно поддаться панике не было возможности.

Как небо просветлело, девушка тут же успокоилось. Вот оно затмение, а Боря не верил!

Уходить не хотелось, вокруг было действительно красиво. Как хорошо, что люди не добрались сюда со своей цивилизацией! Не топтали эти цветы, не строили своих тесных домов, не вешали безвкусные рекламные плакаты.

Слишком резко напомнило о себе желание опорожнить мочевой пузырь. Неужели так будет всю беременность? Если бы она заранее не побеспокоилась об этом, то мог бы случиться неприятный конфуз.

Из гущи травы появился бородатый дед. В старой, потрёпанной одежде, высоких сапогах, драной шапке и с раритетным на вид ружьём в руках. Оружие он держал прямо перед собой. Ещё на его шее болтался бинокль, перемотанный синей изолентой.

Пожилой мужчина появился, когда городская жительница уже успела встать в полный рост и опустить вниз подол своего цветочного платья. Дед недобро посмотрел на девушку, грозно спросил:

– Откуда такая?

– В смысле? – не поняла Алёна, сжав руками подол так, что внезапный порыв ветра не приподнял его ни на сантиметр, чтобы старый извращенец не мог полюбоваться коленями девушки.

– Что ты тут делаешь?! – рявкнул на неё старик. – Без смысла! У меня тут капканов везде понатыкано и ты сюда припёрлася… откуда така взялась?!

– Какие капканы?

– Большие такие! Какие ещё? Чтоб не шастали тут злыдни всякие!

– Я из города приехала…

– Из какого города?

Прибыть она могла откуда угодно, все крупные населённые пункты одинаково далеко отсюда. Но девушка безропотно назвала свой родной город.

– Далеко, – сказал дед, опустив ствол ружья. – Давно я там не был, ох давно. Ещё при советской власти. Ладно, уходи отсюдыва! Только иди осторожно, под ноги смотри! Я уж и сам не все капканы помню, где чего ставил. Тут дыра одна есть. И лезет из неё всякая нечисть! Надо быть начеку, ведь добрые люди тут не ходят!

Алёна не верила, что пожилой мужчина сможет в неё выстрелить. Наверное, он просто охотник со странным чувством юмора. Кризис 98-го был не так давно: кто-то в сельской местности спасался огородом, кто-то держал кур, скот, а кто-то, наверное, охотился на дичь. Благо, её эти времена не задели. Спасибо Боре.

– Затмение опять принесло чёрт знает кого… – пробормотал дед, прищурившись, будто кого-то высматривая. – Раньше-то ещё нормально было, а сейчас ни одной недели без чертовщины, будь всё неладно! А то и на дню по несколько раз… что стало с этим миром…

Алёна тоже повернула голову в ту сторону, куда посмотрел дед. Поле как поле. Высокая трава, рядом болото и…

…и вот она увидела, как какой-то чёрный силуэт шёл вдоль линии топи. Шаг в сторону – и он мог бы провалиться в гадкую жижу. Но чёрный силуэт понимал, что ему нужно быть осторожным. Не сразу Алёна заметила, что силуэт был выше Бори, что когда-то успешно играл в баскетбол. Ещё руки. Руки у чёрного силуэта были слишком короткими. Он шёл нелепо, вертя прямоугольной башкой во все стороны, будто всё вокруг для него было не привычным пейзажем, а чем-то диковинным. Скорее всего, так мог бы выглядеть большеног, про которого она могла слышать в телепередаче «Очевидное – невероятное». И тут существо протяжно завыло, будто горестно зовя кого-то…

Девушка пропустила тот момент, когда старик прицелился и выстрелил. Чёрное существо остановилось, резко обернулось в их сторону, посмотрело на них двумя большими красными глазами и хотело вроде бы бежать, но новый шаг оказался нетвёрдым и чёрный силуэт рухнул в воду, стремительно погружаясь в пучину болота…

Дед обрадовался:

– Хорошо попал! Нечё тут лазать! Лезут в дыру без разбора, у себя там не сидится! Но от меня не уйдёшь! Ещё один такой же чёрный чёрт вылез, да девка с глазами зелёными. Доберусь и до них, далече не убегут. А ты, если с города, так не шастай в этих краях, проваливай обратно!

Алёна ничего не ответила и даже не сдвинулась с места. Где-то за её спиной затрещали кусты и девушка, обернувшись, увидела, как из них вывалился другой высокий силуэт. Конечно, ниже того, что в противоположной стороне свалился в болото. Это был Боря.

– Э! – только и крикнул он.

Алёна повернулась к деду, но того уже рядом не было.

– Я здесь! – крикнула своему мужчине Алёна.

Боря побежал к ней, поправляя на поясе сумку.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила девушка. – Тут дед, он стрелял в какое-то чудище, как затмение закончилось…

– Затмение? – спросил Боря, доставая из сумки пистолет.

Алёна знала, что Боря не так прост и этот пистолет её не смутил. Она спросила:

– Ты видел затмение?

– Затмение? – второй раз спросил Боря, суматошно оглядываясь по сторонам.

– Было очень темно, – сказала Алёна. – Я испугалась…

– Зачем он стрелял? – взволнованно спросил Боря.

– Нет, ну ты видел затмение?

– Не видел! – мужчина рассердился. Если бы не выстрел, он бы не отошёл от машины. Никакого затмения у дороги не было.

– Неужели не видел?

Мужчина не успел ответить девушке, как неподалёку раздался ещё один выстрел. И в сторону Бори и Алёны из низины выскочила девушка.

Белые, не слишком длинные волосы, колыхались от темпа её бега. Лицо напуганное, а короткое, не для таких пробежек, платье оголяло крепкие, босые ноги.

Боря пригнулся, однако Алёна не смогла последовать его инстинктам, да и выстрелов больше не последовало.

– Спасай! – прокричала девушка, свернув за спину к быстро распрямившемуся Боре.

И тут же появился дед. Его взгляд был направлен за спины Бори и Алёны, за которыми спряталась девушка.

Старый мужчина поднял ружьё, целясь в людей.

– Руки вверх, выстроиться в шеренгу! – довольно скомандовал он.

– Пошёл ты! – крикнул Боря.

Он резко направил на старика пистолет и прищурил один глаз.

Но дед успел выстрелить первым. Потом сразу же последовало два выстрела от Бори. Один из них скинул шапку с головы пожилого мужчины и тот свалился на землю.

Боря побежал в его сторону, а Алёна обернулась: дед не попал в беглянку. Боря вернулся быстро.

– Дед того, – растерянно сказал он.

– «Того»? – не поняла белобрысая девушка.

– Помер, – сказал Боря.

– Стой тута, дай я его добью! – воскликнула незнакомка, после чего выхватила у Бори пистолет и направилась к низине, откуда недавно в их сторону палил дед, выскочивший из-за высокой травы, как чёрт из табакерки.

Раздалось два пистолетных выстрела. Белобрысая девушка вернулась и вручила пистолет мужчине Алёны.

– Хороша штучка, – сказала она. – Теперь старчество совсем мёрдлый. Быстро выронил мозги.

Боря, как показалось Алёне, немного улыбнулся. Хотя какие улыбки, когда тут настоящее убийство!

– Пошли! – сказала девушка. – Мне марко быть здесь.

Её голос был противным: слащавый и немного шепелявый.

Боря тут же последовал за ней. Алёна осталась в оцепенении стоять на месте. Спустя несколько мгновений она только и смогла вопросить:

– Он и правда мёртвый?

Но ей никто не ответил.

– Где тут телепередатчик? – спросила незнакомка у Бори.

– Телевизор? – не понял тот. – Да, у меня в доме есть какой-то телевизор, но я не уверен, работает ли он, нет ли перебоев с электричеством…

– Старайся сильнее, – сказала девушка. – Мне надо доставить телепередамму о том, куда я попала.

– Понял, – сказал Боря, хотя ничего не понял.

Пришедшая в себя Алёна догнала их только у автомобиля, еле успев забраться на заднее сиденье. Боря будто этого не заметил, он только подождал, пока незнакомка сядет в машину – ей не сразу удалось справиться с ручкой двери.

Алёна всё ещё пребывала в шоке и не могла вымолвить ни слова. Она то смотрела на незнакомку, то на Борю.

Не сказать бы, что молодая деваха была красивой, Алёна выглядела эффектнее – выше ростом, курносая, губастая, фигуристая, но девушка, представившаяся Боре Криштиной, полностью завладела его вниманием. Тот, не забыв назвать и своё имя, аккуратно вёл автомобиль, постоянно роняя взгляд на ноги незнакомки.

2.

Через некоторое время угловатая, уже не новая, но надёжная иномарка Бориса миновала лесополосу, луга, и остановилась на самой окраине деревни, у двухэтажного строения, не огороженного забором. Несмотря на заброшенный вид и почерневшие от времени брёвна, дом не выглядел развалюхой и сильно не выделялся на фоне аналогичных деревянных построек, расставленных поодаль друг от друга на широкой улице.

Несмотря на живописность окружающей природы, деревня выглядела мрачно: чёрные дома с запылёнными окнами, гнилые «беззубые» заборы, заросшие участки. Но пара домов и участков чуть поодаль ещё выглядели не заброшенными.

Заглушив двигатель, мужчина выскочил из автомобиля. Его переполняли какие-то чувства, о которых Алёна не догадывалась. Он поторопился к дому, спешно доставая из поясной сумки ключи. Вскоре мужчина отворил скрипучую дверь, ведущую во мрак старого дома.

Алёна вышла из машины вместе с Криштиной. Но не дала той проследовать за своим мужчиной. Набравшись смелости, она преградила ей дорогу и строго высказалась:

– Кто ты такая? Что тебе нужно от Бори? Я тебе его не отдам!

Конечно, она хотела сказать что-то другое, но как отпустил ступор от всего пережитого, так пришла нервная дрожь, которая мешала думать.

– Такая какая? – заинтересовалась блондинка, осмотрев соперницу с ног до головы своими неестественно зелёными глазами. В глазах не было агрессии, а в голосе – дерзости. Скорее наоборот, мягкость интонаций убаюкивала…

Но Алёна быстро пришла в себя, вновь распалила внутри огонь ненависти к сопернице:

– Я твои глаза тебе вырву, если будешь смотреть на Борю, поняла?!

– Мне не хочется смотреть на него. Приятно смотреть на красоту. Как у вас называется самое прекрасное?

– Шлюха! – Алёна тут же дала девушке определение, пока та не успела до конца выразить свою мысль.

– Не нравится, – сказала девушка, повернувшись в сторону ясных лугов, залитых солнцем, что всё-таки смогло выбраться наружу из пасмурности. – А как называться всё вокруг, помимо дряхлостного, ненужного?

Алёна была рада, что так и не сняла своих очков, иначе незнакомка могла бы увидеть её недоумение и негодование от всего происходящего. Алёне нужно выговориться, как-то выпустить наружу свой стресс. Но сумела только сказать:

– Ты тут лишняя!

– Нет, – просто ответила Криштина. – Что ярко смотрит сверху?

– Солнце, дурында ты шепелявая! Из какой деревни ты только взялась…

Девушка никак не реагировала на ругательства Алёны. Она, без каких-либо солнцезащитных очков, заворожено смотрела наверх, где небесное светило зависло в зените без сопровождения толпы облаков и серости.

– Прошу в мой дворец! – радостно крикнул Боря, чтобы девушки проследовали за ним.

– Не мой мир, – задумчиво сказала Криштина, резко отвернувшись от солнца.

Она пошла в сторону улыбающегося Бори. Алёна поспешила за ней, не желая подпускать зеленоглазую ведьму к своему мужчине. У самой двери она схватила Криштину за руку:

– Эй, шепелявая, мы не договорили! – сказала Алёна.

– Договорили, – спокойно сказала Криштина. – Ты больше не смеешь трогать меня.

Алёна резко отдёрнула руку. И желание оттаскать Криштину за волосы тоже куда-то пропало. Немного постояв у порога, девушка всё-таки тоже проследовала в дом.

А Борю совершенно не смущали диалоги девушек, он торопился презентовать дом своим спутницам. Мрачность, скрипучие полы, гирлянды паутин, высокие и отсыревшие кровати, громоздкие комоды, дряхлые стулья, на которые было страшно садиться…

Криштину не смутил интерьер, она с интересом ходила из комнаты в комнату, разглядывая предметы быта и заглядывая в окна. Что она искала? Алёна смогла выцепить Бориса, чтобы остаться с ним наедине. Криштина как раз пошла на второй этаж.

– Ты понимаешь, что случилось? – спросила Алёна, сняв наконец свои очки, чтобы лучше ориентироваться в этом мраке. – Зря ты её сюда привёз!

– Короче, я думаю, что всё в порядке, – заверил мужчина.

Алёну такой ответ не устроил:

– Боря, всё совсем не в порядке! И я не хочу больше здесь оставаться!

– Тут ходят автобусы из соседней деревни. Могу тебя довезти до остановки.

Алёна ожидала совсем не этого. Боря резко стал безучастен к ней. Его взгляд был пустым, одурманенным, неосознанным. Мужчина попытался немного оправдаться:

– Да я бы рад что-то придумать. Но вот получается, что я того старика завалил. Но тут такая глушь…

– Она последняя стреляла из твоего пистолета! – заметила Алёна. – Очнись же, наконец!

– Ну и что, – сказал Боря. – Сейчас всё нормально.

– Ты хочешь, чтобы я сама сообщила обо всём в милицию?! – решительно сказала девушка и вновь напялила очки, чтобы Боря не заметил, как покраснели её глаза от подступивших слёз, вызванных глубокой обидой: сейчас ему было совершенно наплевать на неё.

Но даже эта угроза ничего не изменила.

– Что такое милиция? – Криштина оказалась тут как тут. Алёна даже вздрогнула от неожиданности при её появлении.

Борис нашёл ответ из своего криминального опыта:

– Это то, что усложняет жизнь.

– Тогда не следует туда обращаться, – назидательно сказала Криштина.

– Безусловно, – сказал Боря, его равнодушные глаза приобрели масляный блеск, он с удовольствием проводил взглядом Криштину, когда та заинтересовалась шкафом с резными узорами на створках.

– Приди в себя! – Алёна попыталась словесно встряхнуть мужчину. – Неужели я для тебя никто?

Криштина обернулась:

– А кто ты?

Алёна ответила с претензией в голосе:

– Я – его женщина! А ты – непонятно кто!

Криштина обратилась напрямую к Боре, ей, в отличие от Алёны, не нужно было искать прямого визуального контакта с ним, его глаза были почти всегда сосредоточены на ней.

– Я могу её заменить, – сказала она, кивнув на Алёну. – Я смогу дать тебе больше, чем ты думаешь.

Алёна рассердилась:

– Твоё «давание» тут излишне!

Борис не смутился, сменил тему разговора:

– Криштина, я нашёл телевизор. Вот он.

– Что?! – Алёне всё это быстро надоело, да слёзы и злость душили. – Я ухожу! Это ненормально, когда среди поля появляется дед с ружьём и какая-то непонятная шалашовка!

Боря ничего не ответил, он крутился вокруг старого «пузатого» телевизора в поисках розетки, держа в руках провод с вилкой. Его реакция полностью зависела от Криштины. Главное, что он нашёл то, что она искала. И неважно зачем ей это было нужно.

Но Криштина ещё не поняла, насколько просто завладела его вниманием. В её мире на это уходит больше времени.

Но она не стала ничего говорить, лишь пристально посмотрела на мужчину. Боря ответил просто:

– Пусть уходит.

Алёна не могла это терпеть. Она направилась к двери, отворила её и оказалась под лучами яркого летнего солнца. Включила логику: если они добирались сюда и не встретили деревень, то нужно идти по дороге дальше. Именно там, наверное, и будет другая деревня и та самая остановка, про которую говорил её мужчина, который, оказывается, так легко мог клюнуть на более короткую юбку, юность и менее внятную речь и, наверное, интеллект.

Криштина не проводила взглядом Алёну. Она всматривалась в пыльное зеркало и была недовольна тем, что в нём видит.

– Что это? – спросила Криштина у мужчины, оторвавшись от зеркала.

Боря неуверенно ответил:

– Телевизор… телепередатчик!

– Как это работает? – спросила девушка.

Боря нашёл розетку, она почему-то была спрятана за куском неаккуратно наклеенной полосы обоев, щёлкнул выключателем и телевизор заработал. Мужчина пояснил:

– Короче, на нём можно смотреть то, что тебе предлагает телевидение…

– Предлагает? – спросила Криштина. – Как общаться через это приспособление?

– Никак, – с досадой сказал Боря. – Это не для общения. Это для того, чтобы вечерами скучно не было. Фильмы там всякие, сериалы, телепередачи, спортивные трансляции. Короче, у меня есть мобильник, чтобы общаться!

Мужчина достал из поясной сумки сотовый телефон. Но тут же разочарованно сказал:

– Только связи нет. Тут совсем глухомань…

– Это всё не то, – грустно сказала Криштина. – Это совсем не то…

Телевизор долго настраивал чёрно-белое изображение, сквозь помехи послышались голоса какой-то дневной телепередачи с ОРТ.

Криштина быстро успокоилась, приняв за факт, что ей не суждено найти желаемый предмет, который, по всей видимости, здесь не изобрели. Не создали, лишая местных жителей возможности общаться на расстоянии посредством вербального вызова желаемой персоны.

– Хватит, – Криштина сказала сама себе, пытаясь смириться с тем, что выбраться отсюда будет сложно одним лишь набором координат на телепередатчике.

Да и сменяющиеся картинки на экране старого ящика её начали интересовать больше, чем собственное отражение в зеркале.

В это время Боря не смог совладать с собой – он подошёл к Криштине сзади, хотел было её обнять, но что-то его остановило. Он начал с разговора:

– Чем же ты хотела быть лучше её?

– Я всегда лучше всех, – ответила Криштина. – Я всегда в центре мира, как то, что ярко и одиноко светит снаружи, ослепляет…

– Солнышко, – сказал Боря и глупо улыбнулся.

– Опасно ли, что ушла твоя подруга?

– Как ты её назвала? – улыбнулся Боря, будто только заметив её шепелявость. – Ты из Польши что ли?

– Не ведаю этих убогих мест, – ответила Криштина, окончательно решив перестроить свою речь. – Я не знаю, как я сюда попала. Но сейчас меня волнует: опасно ли для меня, что она ушла?

В её мире было принято произносить менее громоздкие фразы, но сложнее формировать слоги, добавлять шипящие звуки, тем самым использовать в речи больше повелительных импульсов, чтобы пробить ментальную защиту собеседника. Здесь, оказывается, это совсем не требовалось – мужчина очень хорошо воспринимал приказы и без лишних звуков. На женщине она не целиком отработала свои навыки. Наверное, зря.

Впрочем, силу внушения на Боре ещё нужно было проверить.

Мужчина ответил на её вопрос:

– Ушла и ушла. Полагаю, она не пойдёт в милицию. Короче, зачем ей это…

На небольшой промежуток времени он приходил в себя, и ему даже становилось жалко, что Алёна так быстро покинула его общество. Но и без неё хорошо – так он думал, когда снова глазел на зеленоглазую блондинку.

В этот момент мышь, что сидела под комодом, решила воспользоваться паузой в разговоре людей и убежать отсюда. И она попыталась прошмыгнуть в сторону двери, что оставила приоткрытой покинувшая дом Алёна.

– Ты должен поймать её, – пришла к выводу Криштина, вложив как можно больше силы в посыл.

В этот момент мышь пробежала мимо ноги Бори, и он моментально понял, что приказ Криштины относится именно к этой мелкой полёвке, что могла расстроить своим мерзким видом его собеседницу.

И он тут же бросился за мышью. Он мог бы растоптать её кроссовками, но был приказ «поймать» и ему пришлось приложить почти кошачьи усилия, чтобы сделать это. Но мышь оказалась проворнее. Хорошо, что эту нелепую сцену быстро прервала Криштина:

– Не это! – воскликнула она. Девушка никогда не ругалась, но ей резко захотелось как-то обозвать мужчину. Пришлось озвучивать свои мысли внятнее. – Твоя девка ушла! Поймай её, если считаешь, что она может причинить вред уйдя!

Боря оставил в покое мышь и устремился к входной двери. Солнце ослепило его, и он не сразу понял, куда же ему бежать за своей целью. За лугом шелестел высокими деревьями лес, по другую сторону находилась деревня.

3.

Как только Алёна покинула старый дом и вышла на улицу, вскоре на её пути повстречался сосед:

– Здрасьте! – сказал он ей.

Незнакомец был одет максимально убого – драные кеды, трико с отвисшими коленями и грязная майка. На голову была напялена грязно-серая нелепая панамка. Хорошо, что он ещё был трезв.

– Что вам нужно? – гневно спросила Алёна.

– Ничего, – менее позитивно ответил мужчина. Он был помладше Бори, худощавый и непривлекательный.

– Далеко здесь остановка? – Алёна сменила гнев на более лёгкий тон.

Тот почесал затылок, сбив убогую панамку немного в сторону, ответил:

– До соседней деревни километров десять. Если идти через лес в другую сторону, то все двадцать, но туда ходить я не советую, там гиблые места и дед один с ружьём чудит…

– Пойду прямо, – сообщила Алёна.

– Подожди, – мужчина передумал отступать от «городской», у него был свой интерес. – Я видел, как вы приехали. В старом доме хотите заселиться?

Мужчина показал рукой на дряхлое строение, около которого стоял джип Бори.

– Не хочу, – ответила Алёна и пошла дальше по дороге.

Хорошо, что она выбрала сегодня удобные туфли на низком каблуке, иначе эти ухабы причиняли бы ей больший дискомфорт.

– Понятно, – отстал мужчина.

Он то смотрел ей вслед, то переводил взгляд на старый дом. О чём-то думал, о чём-то шептался сам с собой.

Когда на улицу вышел Боря, худой мужчина всё ещё пытался починить забор, лениво стукая ржавым молотком по деревянному штакетнику. Алёны поблизости не было, поэтому Боря обратился к соседу:

– Куда ушла девушка?

– Туда, – незнакомец показал молотком направление и тут же решил озвучить свои пояснения, – она спрашивала про автобусную остановку, я объяснил, что их две, и она, конечно, правильно сделала, пошла до ближайшей, но автобус только завтра будет…

Боря не дослушал его, он поспешил по указанному направлению. Улица загибалась в сторону, но дома стояли кое-как: какие-то выдвигались чуть ли не к середине дороги, а другие уступали вглубь своих заросших огородов, не преграждая обзор.

И ни души.

Алёна уже была достаточно далеко – её напугало чёрное существо. Оно было похоже на того, кого дед подстрелил у болота. Сначала девушка приняла его за давно не мывшегося бомжа, которых она видела на вокзале, когда возвращалась из поездок «с югов». Но тот вёл себя достаточно странно. Он целиком окунул свою голову странной формы в ведро, что стояло на скамейке колодца. Таким образом он пытался с его дна достать влагу. Нормальный бы человек просто наклонил ёмкость и попил, если бы там что-то было. Но у существа были неестественно короткие руки и, возможно, неразвитый разум.

Ещё девушка заметила, что существо полностью голое и его лохмотья это не одежда, а часть кожи, покрытая непонятными, рваными наростами. И когда существо, услышав шум её шагов, вытащило голову из ведра, то она увидела два больших красных глаза, что тут же с испугом уставились на неё. Показалось, что существо тоже поскорее захотело стать невидимым, но Алёна не желала испытывать судьбу, она побежала вперёд, её сердце бешено заколотилось – да что же происходит в этой глуши!

Девушка давно не бегала, пришлось приложить максимум усилий, чтобы оторваться от тени, которая хоть и не собиралась преследовать, но хорошенько так сиганула в сторону, к чьему-то завалившемуся забору. И пока Алёна слышала треск от кустов и разросшейся вишни в заброшенном огороде, она не могла остановиться. Ноги сами несли вперёд, пока мышцы не забились до отказа…

Её окрикнули. Это был Борис, он нагнал её, но ему тоже было тяжело, всё-таки не мальчик. На миг сердце Алёны оттаяло, она почувствовала защиту, как тогда, в клубе, когда к ней клеились менее деликатные ухажёры, но Боря смог отвадить их от неё.

– Подожди! – запыхавшись, крикнул он ей и она подождала.

– Чего тебе? – спросила девушка, надеясь услышать что-то приятное в свой адрес.

– Ты не должна уходить, – сказал он.

– Я тебе безразлична.

– Нет! Просто Криштина…

Алёна не выдержала упоминания этого имени, но её фраза оказалась скомканной переполняющими эмоциями:

– Ты увидел её в первый раз и сразу оказался готов меня бросить!

– Не уходи, – сказал он и схватил её за руку.

Возможно, этой импульсивности она могла бы обрадоваться, но не сейчас. Захват был сильным, бескомпромиссным. Ей пришлось послушаться и вернуться к дому, иначе Боря просто сломал бы ей руку.

– Отпусти, больно! – просила она.

Но мужчина ничего не отвечал. Ему просто нужно вернуть её, вот и всё. И он хорошо справлялся с задачей.

– Боря, я беременна!

Не в такой ситуации Алёна хотела сообщить эту весть. Впрочем, слова произвели на мужчину впечатление. Он замедлил шаг, будто одумался.

– Зачем? – спросил он.

– Что «зачем»? Если у нас любовь, то такое случается…

– Кто тебе сказал, что у нас любовь?

– Ты! Ты говорил, что любишь меня! Что я самая нежная, самая…

– Причём тут дети?

– Боря, если ты не понимаешь, то позволь я объясню! Отпусти мою руку…

– Не понимаю, – сказал мужчина, гипноз Криштины ещё действовал, хотя внутри что-то было готово надломиться.

Они как раз добрались до дома соседа, что ещё пытался справиться с завалившейся изгородью. Незнакомец некоторое время наблюдал за этой процессией, потом снова почесав затылок, решил вмешаться:

– Что вы делаете? – спросил он.

– Тебя не спросили, – по-детски ответил Боря.

– Зачем спрашивать? – не понял незнакомый мужчина. – Я могу помочь!

– Короче, себе помоги! – сказал Боря и свободной рукой поправил сумку на ремне.

– Это неправильно, – заметил незнакомец.

– Помогите, умоляю! – попросила Алёна.

– Вот, – сказал незнакомец. – Я когда жену убивал, никто не верил, что она в беде. И сейчас вижу, что поверить сложно. Не убедительна мольба! Она сама хочет, чтобы с ней что-то сделали!

Эти слова подействовали не только на Алёну, но и на Борю. Тот всё-таки достал свой пистолет. Конечно, привести его в боевую готовность одной рукой он не смог, но сразу же направил его на мужчину. Пригрозил:

– Не лезь! Не твоё дело!

На соседа этот жест произвёл впечатление. Он поднял руки вверх, не выбросив молоток, проговорил:

– Нет, я и не лезу, просто…

– Пошёл вон! – гаркнул Боря.

– Мне надо доделать…

– Ушёл, быстро! – Боря был зол.

Сосед, не опуская рук, попятился назад, но тут же наткнулся задницей на забор.

Боря не сразу опустил пистолет, он это сделал, когда довёл Алёну до двери своего дома. Та ещё раз обратилась к соседу, попросив того вызвать милицию, но незнакомец ответил мало обнадёживающей фразой:

– Какая тут милиция…

Боря почувствовал, что сосед безвреден. Он убрал пистолет в сумку и затащил Алёну в дом. У той на руке уже образовался синяк, и она уже хорошо понимала, что мужчина может причинить ей ещё больший вред…

В тёмных сенях их встретила Криштина. Она смотрела телевизор. Шёл сериал «Нежный яд».

Не отрываясь от чёрно-белого экрана, она сказала:

– Теперь избавься от неё.

– Как избавиться? – не понял Боря. – Я же только что её поймал…

– Убей её! – сказала Криштина. – Ты можешь убивать!

– Стой! – Алёна не сразу поверила своим ушам, да и Боря ещё сильнее сжал её руку. – Что тебе вообще нужно?!

– Передать сигнал, – спокойно сказала Криштина. – Тут не моё место, надо найти моё. Хотя, разве можно найти своё место, когда специально для тебя его не припасли ни в родном мире, ни в чужом…

– Отстань от нас! – воскликнула Алёна, всё ещё удерживаемая Борей. – Здесь тебе точно не место! Тебе тут ничего не поможет! Ты из чужого мира, ты пришла отсюда из «дыры»!

– Что ты знаешь про это? – спросила Криштина, на максимум применив свой гипноз.

– Ничего не знаю! – крикнула Алёна. – Дыра, затмение, оттуда кто-то лезет…

Криштине не понравились её вопли, она обратилась к Боре:

– Убей её и веди меня к этому месту. Найди мне Оленга, сына Рубина. Он всегда знает что делать…

– Понял, – сказал Боря. Правда, он осознал только приказ про то, что нужно убить Алёну. Про остальное он вовсе не понял.

И мужчина повёл девушку на улицу, пока Криштина заворожено досматривала серию, где тоже кипели нешуточные страсти, правда, без насилия.

Алёна стала кричать, сопротивляться, царапаться. Боре пришлось хорошенько «хлопнуть» её ладонью по лбу, чтобы меньше причиняла вреда. Так и удалось вывести её на солнцепёк.

– Подожди, – жалостливо попросила Алёна, устав срывать голос криком. Да и новой оплеухи не хотелось. – Она не тебя любит, а любит какого-то Оленя! Или Олега. Ты же не будешь убивать свою беременную женщину из-за этого?!

Боря, немного подумав, сказал:

– Буду.

– Прошу! – ноги Алёны подкосились. – У нас же может быть сын! Ты бы его водил в лес! На рыбалку… мать твою, мы бы счастливо жили!

– Не верь ей, – вдруг раздался голос соседа.

Он оказался прямо напротив них, так и не уйдя в свой покосившийся дом. Убирать свой молоток, который только на честном слове держался в деревянной оправе, он тоже не думал.

Алёна вцепилась свободной рукой в руку деспота, которая уже лезла в поясную сумку. Девушка уже не понимала, кого боится больше. Она умоляла Борю:

– Не убивай нас! Нас двое, пойми! Двое! Зачем тебе всё это?

– Зачем? – повторил Борис.

– Она обманывает, – сказал незнакомый мужчина. – Ты её пожалеешь, а она потом тебе проблем принесёт. Ну, какой мужчина хочет детей, подумай? Она тебе будет говорить: стирай пелёнки, еду сам себе готовь, а этого… ну, того самого, что мужчина хочет от женщины, и вовсе не будет! У неё там после родов будет драконье гнездо, оно тебе надо?

– Не могу руку поднять, – вдруг признался Боря. Что-то на него нашло, но он не понимал что. Хотя приказ Криштины всё ещё действовал, заставлял что-то предпринять.

– Отдай её мне! – предложил сосед. – Если так приспичило от неё избавиться…

– Убить, – сказал Боря.

– Убить, – повторил сосед. – Пусть и так! Отдай мне, мне нужнее!

Видя сомнения Бори, сосед привёл свой аргумент:

– У нас тут дед ненормальный живёт! Всё за нечистью охотится, не велит никому на болото ходить. А чуд-юд тут много бегает, если дед за ними не поспевает. Хотя, он обычно хорошо справляется со своей миссией. Вот ему лучше на глаза не попадаться. Но кто знает, может какое-нибудь чудо-юдо убежало от него и посодействовало этому самому, чего ты делать хотишь…

– Короче, что ты предлагаешь? – тупо спросил Боря.

– Отдай мне свою подружку, я найду способ с ней совладать, – серьёзно ответил сосед. – Загублю так, что на человека не подумают…

Алёна всё-таки поняла, что больше боится Борю. А вот сосед выглядел хитрым и хилым. Наверное, он так хочет ей помочь. Вот, даже ближе подошёл. Его молоток выглядел не менее грозным оружием, чем так и не вытащенный из сумки пистолет.

И Боря отпустил Алёну. Разжал руку, но будто тут же пожалел, что она убежит, стал расстёгивать молнию на сумке, но его участия не потребовалось: сосед тут же схватил Алёну за волосы и стукнул её молотком по голове, у той аж ноги подкосились, волосы заляпались кровью.

– Спасибо, друг, – сказал сосед, впервые улыбнувшись гнилыми зубами. – Мне очень не хватало новой жены.

Боря ничего не ответил. Также равнодушно он воспринял слёзы любовницы, которая вновь напомнила о том, что беременна. Но сосед заверил его:

– Ничего страшного!

Худощавый мужчина с неимоверной силой поволок за волосы девушку к своему дому. Его панамка упала на землю, но тот не заметил потери.

Боря проследил, как Алёна оказалась внутри менее высокого строения, чем его дом. Девушка больше не хотела кричать, боясь нового удара молотком.

Борю это зрелище устроило. Завершив наблюдение, он поспешил поскорее вернуться к Криштине.

4.

Сосед притащил Алёну на кухню. В помещении царил бардак. Незнакомец прислонил девушку к заляпанной электрической плите и велел:

– Вари щи!

– Я не умею! – возразила она.

– Зря, – сказал мужчина и возвысил свой молоток над её головой.

На этот раз он хотел нанести удар посильнее, не для устрашения. До этого он её явно жалел! Может так мозги девахи на место встанут и живо всему научиться? Зачем ему прислужница, которая не может справиться даже с таким неизысканным блюдом? Хотя, от неё мог бы быть толк в другом вопросе…

Впрочем, удар он так и не нанёс. Пожалел свою добычу. Не хотел раньше времени калечить.

На кухню пришёл племянник. Мужчина даже вздрогнул от неожиданности. Несмотря на то, что всю летнюю пору они вдвоём проживали под одной крышей, они старались не контактировать друг с другом лишний раз. Когда старуха была жива, она с этим спиногрызом сестрицы нянчилась. А теперь сопляк был предоставлен сам себе.

– Дядя Лёня, что ты делаешь? – спросил восьмилетний нахлебник.

Пацан недолго смотрел на девушку. Он смутился или его вообще не заинтересовала сцена, когда его дядя держал за волосы какую-то незнакомку у старой, раздолбанной плиты. И то, что эта незнакомка уже до ссадин сбила свои колени его будто тоже не взволновало, как и кровь на её красивых волосах.

– Что я делаю? – мужчина будто удивился. – Учу варить щи. Женщина должна уметь варить щи.

Он медленно опустил молоток и даже спрятал его за спину. Но племянника не интересовали кулинарные способности незнакомки. Он сказал:

– Не хочу щи.

– А что ты хочешь? – спросил мужчина, немного ослабив хватку.

Девушка затаилась. По крайней мере, она уже не сопротивлялась. Будто смирилась с происходящим. Или у неё появилась какая-то надежда.

– Хочу картошку! – сказал племянник.

– Опять картошку? Горячие щи тоже надо есть…

– Не хочется, – скривил лицо парень, который даже в помещении не снимал свою модную кепку. Ох уж эта молодёжь.

– Ну, картошка тоже хорошо, – задумался мужчина, не обращая внимания на тихий шёпот девушки «отпустите меня».

– Почему она плачет? – спросил племянник, ненадолго вернув взгляд в сторону девушки.

– Не хочет готовить щи…

– А мама за мной сегодня не приедет?

Дядя Лёня неприятно улыбнулся, ехидно ответил:

– А сегодня что, конец августа? Нужен ты сейчас моей сестрице! Дай ей личную жизнь наладить. Дыши свежим воздухом, проводи с удовольствием свои лучшие деньки! Найди друзей, на рыбалку сходи! Только деду сумасшедшему не попадайтесь. Главное, чтобы мамка твоя деньги присылала и всё хорошо будет!

– А вы тоже?

– Что тоже?

– Личную жизнь налаживаете?

Мужчина вновь криво улыбнулся:

– Налаживаю. Не мешай. Иди, найди друзей.

– Дядя Лёня, ну нет тут никого моего возраста!

– Ну а я что сделаю? Сгоняй на велике до другой деревни! Книжку почитай!

– Надоело, – расстроено сказал племянник. – Хочу к маме…

– Так езжай, кто тебя держит? А? Давай, вали, нужен ты мне!

Племянник насупился, ничего не ответил.

– Иди в свою комнату, – велел дядя Лёня. – В городе-то у тебя никогда не будет своей комнаты. Будешь вечно со своей мамашей и её хахалями жить.

Парень ушёл, не стал спорить. У него была двойственная ситуация: с одной стороны он действительно хотел вернуться в город, а с другой – там ему тоже было некомфортно. Даже дома. Но разве можно спорить со старшими? Они ведь всегда знают что делать.

– Отказываешься щи варить? – грозно спросил мужчина у Алёны.

Та ничего не ответила. В дверь постучали. Видимо, пришёл почтальон, принёс перевод от сестрицы. Как раз время подошло.

– Мамка раньше порося держала, – сообщил Лёня, с новой силой схватив притихшую девушку за волосы. – Теперь ты будешь вместо порося.

Он выволок Алёну во двор и запер её в амбаре, где плохо пахло и под ногами хлюпала размокшая солома. Тут же вернулся в дом, чтобы открыть дверь. Переводы от сестры были единственным доходом этим летом.

Как только мужчина ушёл, Алёна попыталась выбить дверь свинарника, но засов был крепким. Девушка не знала, как справляться с такими преградами.

К счастью, на шум вышел не хозяин дома, а его племянник. Но путь его лежал в сторону огорода, однако на попытки Алёны освободиться, он не мог не обратить своего внимания.

– А что вы делаете? – спросил он.

Женщина хотела сказать что-то язвительное, но сдержалась. Жалостливо попросила:

– Мальчик, открой эту дверь. Пожалуйста.

– Зачем? – серьёзно спросил парень.

Алёна не сразу нашла что ответить:

– Мне… нужно выйти. Мне здесь не нужно быть. Мне здесь плохо…

– А, – будто догадался парень. – Мне всегда казалось, что когда женщинам плохо, то им на самом деле хорошо.

– Почему ты так думаешь?

– Мама, – сказал парень, пытаясь выдернуть массивный, ржавый засов. – Она меня ругала после того, когда кричала, когда… когда ей было плохо.

– Не понимаю.

– Ну… – парень искренне старался, его кроссовки скользили по земле, когда он пытался справиться с конструкцией засова. – Маме было плохо, я пытался ей как-то помочь. Защитить от тех дядь, которые к ней приходили ночью. А она на меня начинала злиться. Ругала. Говорила, что ей не плохо. Хотя мне казалось, что ей плохо…

– Мрак, – проговорила Алёна. – Я не буду на тебя кричать. Обещаю. Мне очень нужно выйти отсюда…

– Вы не любите дядю Лёню?

– Нет! – резко ответила Алёна.

Хотела было сказать, что она его ненавидит, но это показалось неправильным словом. Она его боится. И боится всего, что сейчас происходит вокруг. Даже этого паренька – мальчика, который тоже будто не понимает, что творится вокруг. Хотя, кто может это понимать в таком возрасте? Если ты жил хоть и в полной, но неблагополучной семье, то тебе наверняка казалось, что всё то, что происходит у тебя дома – это нормально, так и должно быть.

– Я не могу, – сказал парень. – Засов очень крепкий. Дядя Лёня…

– Пожалуйста, – перебила его Алёна, – не зови дядю Лёню, хорошо?

– Только он справится…

– Ты тоже можешь!

– Я слабый, – парень вздохнул.

– А кто пришёл к дяде Лёне? Они могут мне помочь?

– Не. Там почтальон. Он старый, дряхлый и глухой. Ещё у него плохой характер. У него ещё кличка Соломыч. Он мне как-то подзатыльник дал за то, что я мешался под ногами, хотя я не мешался…

– Тогда мне не на кого надеяться, кроме тебя…

Парень недоверчиво посмотрел через щели деревянной двери на собеседницу, сказал:

– Я попробую…

Его кроссовки забуксовали по земле, но железная штуковина, что служила запором двери, так и не сдвинулась с места.

Парень свалился на землю, но тут же поднялся, сделав вид, что ему не больно от того, что содрал кожу с локтя.

– Как тебя зовут? – спросила Алёна.

Она заметила, что её юному собеседнику тяжело, но он охотно идёт на контакт и это его будто вдохновляет.

– Алёша, – сказал парень.

Он хотел подуть на локоть, но не стал этого делать. Лишь недолго смотрел, как под содравшейся кожей образовываются красные капельки потревоженной несмертельной травмой крови.

– Алёша, – повторила Алёна. – А меня зовут Алёна. И если я отсюда не уйду, то я погибну…

– Почему? – наивно спросил парень.

Алёна немного повысила голос:

– Потому что твой дядя убьёт меня так, как и убил свою жену!

– Он не хотел её убивать. Так получилось.

– Почему? – на этот раз Алёна сама использовала этот вопрос.

– Так мама сказала, – только и ответил Алёша.

– Мама сказала, – повторила Алёна, ненадолго задумавшись. – Алёша, прошу тебя… открой эту дверь…

– Я пытался, – сказал Алёша.

Он прислонился спиной к стене, за которой находилась девушка. Алёна никогда и ни на кого так не надеялась, как на этого второклассника.

– Алёша, я тебя очень прошу. Не сдавайся. В твоей жизни ещё будет много плохих ситуаций, когда ты скажешь себе, что ты… пытался, что больше не можешь. А ты можешь! Ты просто себя обманываешь!

– Зачем мне себя обманывать? Это папа всех обманывал. Так мама сказала. И, наверное, даже себя. Это я так думаю. Поэтому его убили…

– Попытайся ещё раз, пожалуйста…

– Я хочу домой уехать, – поделился своими планами Алёша, вновь принявшись за жёсткий засов, который покрылся ржавчиной, но всё равно выглядел массивным препятствием.

– Я тоже хочу, – простонала Алёна.

– Я на велосипеде доехал до соседней деревни. Меня там чуть гуси не закусали. Долго ждал автобуса, а сесть в него так и не смог. Никогда не ездил в автобусах без мамы. Пару раз ездил с дядей Лёней. А один – никогда. Да и без денег меня не пустили бы, разве я могу попросить о помощи…

– Ты всё сможешь! – подбодрила Алёна. – Как только у тебя первый раз получится что-то такое… сложное, то у тебя столько сил прибавится!

– Прибавится сил? – недоверчиво спросил Алёша, давя на засов.

– Да! – подтвердила Алёна. – Меня родители никогда не понимали. Даже не представляли, что у меня в душе твориться…

Алёша согласился:

– Мама тоже не знает!

– Я часто говорила, что сбегу из дома, если мне не разрешают…

Алёна не стала говорить, что ей не разрешали. Разногласий и несправедливости было очень много, но запомнилось только то, как её выдёргивали с дискотеки и как не разрешали сидеть в машинах парней перед домом допоздна.

– Я тоже хотел сбежать! – признался Алёша.

– А я сбежала, – поделилась жизненным опытом Алёна. – Смогла это сделать! И я не жалею…

Тут она солгала. Трудности и унижения случались, но родители всегда были готовы принять её обратно домой. Правда, дом ей быстро надоедал, как и родительская забота. Но ни от одного мужчины она не встречала трепетного отношения к себе, которое её бы сильно досаждало и которого будто бы не хватало…

– Что вы чувствовали? – спросил Алёша, ещё сильнее надавив на засов.

– Что? – спросила Алёна.

– Когда сбежали…

– Я чувствовала свою храбрость, свободу. Чувствовала, что я особенная…

– Я тоже хочу быть особенным, – признался Алёша, начав не давить, а расшатывать засов.

Дверь затрещала, засов будто тоже поддался таким движениям, готовясь вылезти из металлического плена…

Леонид получил денежный перевод, почтальон укатил восвояси на своём мопеде. Сумма перевода его очень порадовала. Захотелось это дело отметить, тем более вечер должен был быть интересным, только бы племянник не мешал. Может быть, отправить его к подруге матери на другой конец деревни? Эта старуха тоже любила нянчиться с этим бездарем. Как жаль, что в его детстве никто с ним не нянчился. Отец, наверное, мог бы его чему-то толковому научить. Если бы из семьи не ушёл. Хотя, что ему мешало это делать, новая семья?

Нет, определённо надо «накатить», привести мысли в норму.

Он слазил в подпол, чтобы достать оттуда бутылку самогонки. Он старался не злоупотреблять, тем более сестра доверила ему своего сынка. А денег за три месяца хватало почти на год. Тем более, есть свой огород, еда под ногами лежит, правда и пахать приходится не разгибая спины.

Сегодня какой-то дикий день. Про Алёну он, конечно, помнил, но не знал, как правильно распорядиться с этой добычей. И нужно ли как-то ей распоряжаться. Важно, чтобы не было проблем.

Он откупорил литровую бутылку с крепкой жидкостью. Налил в кружку и залпом выпил. Самогонка была хорошей, прохладной, тут же ударила в голову хороводом разных мыслей, да и на душе стало веселее.

Но веселье Лёни было недолгим.

5.

Сквозь давно не стиранную тюль Лёня увидел, как какая-то чёрная фигура ковыряется на его огороде, выдирает ещё не поспевшую морковь и уже вполне годный к пище редис! Выдирает и жрёт, вместе с комьями земли!

Злость начала закипать внутри Леонида, и он ещё сильнее разгорячил её большим глотком самогонки. После чего схватил топор и покинул дом…

А тем временем девушка с медовыми волосам помогла Алёше расшатать дверь и это оказалось уместно – засов поддался и Алёна выбралась из западни.

Алёша вновь свалился на землю, но на этот раз не содрал кожу, но сразу же подняться не смог. Он потратил все свои силы, но был доволен собой.

Алёна выбралась из западни и тут же услышала гулкие, тяжёлые шаги по дощатому полу, что доносились со двора старого дома. Она испугалась.

Не обращая внимания на Алёшу, девушка бросилась к калитке, на пути она чуть не запнулась о велосипед «Школьник». Синего цвета, ещё советских времён. Несмотря на то, что транспортное средство было неудобным, Алёна смогла справиться с управлением и, не делая широкого разворота по улице, промчалась мимо дома и автомобиля своего любовника. По крайней мере, ту дорогу она знала, главное добраться до трассы, а там поймать попутный автомобиль, попросить помощи…

– Говнюк! – крикнул Лёня племяннику, увидев раскрытую дверь сарая. – Ты зачем выпустил её!

Алёша ничего не ответил. Он вжался спиной в серые доски сарая, испуганными глазами глядя на топор, что держал в своей жилистой руке его дядя. Он никогда не боялся родственника, хоть и считал излишне вспыльчивым, чудаковатым, но сейчас это был настоящий зверь, в глаза которого было страшно смотреть. Ещё от него несло алкоголем.

Но, к счастью, Леонид переключил своё внимание на первоначальную цель и поспешил в огород. Тем временем Алёша поднялся на ноги и побежал к соседке, что жила на другом конце улицы и когда-то дружила с его бабушкой, угощала пирогами. Там сейчас безопаснее…

В это время Криштина досмотрела серию и по телевизору больше ничего интересного не передавали. Но бразильские страсти произвели на неё впечатление, и она впервые выказала слабость в интонации голоса, но это не помешало силе её внушения:

– Отвези меня туда, где я могу… встретиться с Оленгом, сыном Рубина. Если наши судьбы близки, мы обязательно встретим друг друга и никакие расстояния не станут нам помехой. Но если встреча не произойдёт, то пусть жизнь больше не дорожит нашей связью. Ведь нельзя дорожить тем, чего нет…

Боря оказался в замешательстве:

– Как… как мне это сделать, солнышко?! Или погоди. Короче, отвезти тебя туда… где мы с тобой в первый раз увиделись?

Криштина призналась:

– У меня нет других идей. Ваш мир не оставляет мне больших шансов на эту встречу.

Боря поспешил к «Чероки», не забыв попридержать дверь за идущей вслед за ним Криштиной. Запирать дом он не стал. Что оттуда брать? Единственный источник его счастья, безумного трепета в груди, сейчас садился к нему в машину. На этот раз девушка быстро справилась с ручкой двери автомобиля. Какая она молодец – подумал Боря.

Об Алёне, которая не так давно промчалась мимо его дома на нелепом для её комплекции велосипеде, предназначенном для детей младшего школьного возраста, он и не вспомнил…

Племянник очень сильно расстроил Лёню, мужчина не думал, что этот обычно беспроблемный хлюпик решит ему как-то насолить. Он же кормит его этой чёртовой картошкой, какие проблемы?!

Но, как бы то ни было, сейчас важно прогнать чужака со своего участка, который уже склонился над грядкой с луком и увлечённо поглощал чужой урожай. Он ни на что не обращал внимания, лишь звонко хрустел жгучей снедью. Возможно, слёзы застилали его взор или ему было настолько вкусно, что он не заметил, как Лёня подкрался к нему сзади.

Пришелец был цвета чернозёма, который он глубоко вминал своими ногами, оставляя почти человекоподобные следы. Рослый, нескладный, нелепый, такой чужой и неожиданно органично вписывающийся в окружающую яркость и пышность природы. Видно, прав был дед, живущий в лесу, что с этим местом что-то не в порядке…

Лёня не стал долго рассматривать чужака. Если он сейчас не проявит расторопность, то хрустеть будут уже не луком с грядки, а его плотью. И мужчина успел сделать хороший замах топором и точно нанести удар.

Но шея пришельца оказалась крепче, чем думал хозяин огорода.

Топор глубоко вошёл в массивную шею и застрял, но не повалил чужеземца на землю. Тот даже не вскрикнул, несмотря на то, что его тело почти полностью покрыла липкая чёрная жидкость, сочащаяся из раны стремительными потоками. Обернувшись, чужак резко вцепился короткими, но хваткими руками в голову Леонида и встряхнул мужчину, будто пыльный коврик.

Хрустнули позвонки, злость и удивление застыли на лице Лёни.

Пришелец отпустил его голову и мужчина свалился на землю уже мёртвым. Сделав несколько тяжёлых шагов в сторону, чужак тоже упал на грядки и так и не смог подняться…

Несмотря на то, что велосипед был «с прокрутами», девушка достаточно быстро отдалялась от деревни. Ей казалось, что совсем скоро она доберётся до трассы, но лес и не думал отпускать её. Дорога не петляла, но была нескончаемо долгой, впереди не виднелось проблеска в тёмно-зелёной гуще.

Но не участившиеся «прокруты», а совесть заставила её сбавить темп. Мальчишка выручил её, а она сбежала, возможно, навсегда лишив его желания кого-то спасать или вовсе делать более простые добрые дела.

Но повернула она не затем, чтобы сказать Алёше спасибо, у неё нарастал испуг за него – его родственник явно ненормальный и мальчишка сейчас мог находиться в опасности из-за своего поступка. Алёна должна торопиться, чтобы успеть. Как она могла бросить пацана с этим монстром во всём этом сумасшествии, что творится вокруг? Своего ребёнка она бы ни за что бы не бросила, почему бросила чужого?

Впереди послышался звук мотора. Алёна сначала подумала о том, что кто бы там не ехал, он должен помочь, не всё же здесь погрязло в этом сумасшествии, а потом затревожилась – то, чего она боялась, чуть не заставило её свалиться с велосипеда. Вперед показался джип Бори и расстояние стремительно сокращалось.

Девушка не стала рассматривать, один ли Боря в машине, она бросила велосипед на обочину и побежала в сторону густых зарослей зелени. Но в «Чероки» её уже заметили.

– Убей её, – приказала Криштина.

Она не стала удивляться тому, что девушка ещё жива. Ей было важно, чтобы на этот раз мужчина её не ослушался.

– Да, солнышко, – безропотно сказал Боря, остановил машину около брошенного велосипеда, достал пистолет из поясной сумки и тут же покинул авто, даже не заглушив двигатель.

Когда мужчина скрылся из виду, девушка захотела было сесть за руль, но засомневалась в своём умении совладать с такой сложной техникой. У них самодвижущиеся аппараты обладали более удобными устройствами управления. Правда, в родном мире её не допускали до вождения транспорта ввиду её личностных отклонений, связанных с неконтролируемым желанием к вредительству и плохой приспособляемости к созидательным действиям.

Но это чужой мир и её опекун, Оленг, сын Рубина, скорее всего, даже не решится найти её. Она рассердилась на него, будто больше не замечая тёплых чувств к мужчине, которого по общесоциальному долгу призвали её опекать.

Криштина вышла из машины и громко хлопнула дверью. Но ей стало легче, когда она услышала женский крик.

Криштина поспешила туда, ей стало безумно интересно, как Боря расправится с этой дурёхой.

Алёна не успела далеко убежать. Она специально выбирала самые непролазные дебри и её за ногу кто-то резко схватил, боль была такой, что не выдать своё местоположение криком было невозможно…

Это был капкан, который крепко, до кости, сжал её ногу.

Боря настиг её.

– Помоги! – простонала Алёна.

Мужчина ненадолго засомневался, но за спиной показалась Криштина, развеяв его сомнения приказом:

– Не медли. Никто не должен стоять на дороге, когда спешишь за счастьем.

И мужчина выстрелил в Алёну. Девушка замерла в неестественной позе с дыркой во лбу.

– Что дальше? – сама у себя спросила Криштина.

Боря ничего не ответил. Он смотрел на Алёну, его взор был неподвижен.

А Криштина продолжила разговор с самой собой:

– Дальше только жизнь. Оленгу нужны телепередатчики, чтобы найти меня. Но теперь это бессмысленно. Я должна найти саму себя и мне больше не нужен проводник. Из одиночества выход находится в одиночку.

Со стороны дороги послышался шум мотора. Не такой ровный, как у джипа Бори. Машина остановилась и начала сигналить. Но Боря не сошёл с места. Он смотрел на Алёну, ему становилось всё хуже и хуже…

Криштину заинтересовал громкий звук сигнала и она, бросив уже безынтересный взгляд в сторону мёртвой девушки с медовыми волосами, удалилась.

Боря остался. Конечно, ему хотелось идти вслед за солнышком, но что-то оставляло его здесь, рой мыслей наполнял его голову, будто раньше им не было места…

Сигналившая машина была меньше и хуже чем та, на которой ездил Боря. Но в ней сидело трое молодых парней, джип мешал им проехать. Увидев Криштину, водитель перестал сигналить, высунулся из открытого окна.

– Привет! – крикнул он. – Уберите машину с дороги, мешает проехать.

– Убери сам, – сказала Криштина, глядя на парней своими зелёными глазами.

Водитель не стал сомневаться. Вообще, он был не робким парнем, в окрестных деревнях все его знали как наглого, хулиганистого парня, который постоянно мотался по округе на машине своего отца в поисках приключений. Сегодня он со своей небольшой бандой решил поехать в город, развлечься. Он не стал грубить девушке, потому что понимал, что она могла быть не одна и на таком транспортном средстве перемещались достаточно серьёзные люди, которые могли в случае чего заткнуть даже его. И ещё повлиял гипноз Криштины.

– Куда вы едете? – спросила девушка у парней, оставшихся в машине.

– В город, развлекаться, – сказал один.

– Поехали с нами? – озвучил общее желание второй.

– Развлекаться? – немного не поняла Криштина. – Развлекаться неправильно, так говорил Оленг, сын Рубина. Это деструктивно влияет на развитие личности. Он говорил: нужен труд для самосовершенствования…

– А зачем тогда жить, если не развлекаться? – усмехнулся один из парней, ему хотелось как можно больше общения с девушкой.

Водитель старого автомобиля, перебравшись в «Чероки» Бориса, некоторое время наслаждался тем, что он сидит за рулём солидного авто. Не такого, как ведро его бати. Он слышал разговор и вмешался:

– Бросай своего Оленя, поехали с нами!

– Хорошо, – Криштина думала не долго. – Я хочу развлекаться. Только поедем на большом средстве передвижения, ваше выглядит недостойно для меня.

Парни с радостью покинули старое авто, помогли девушке сесть в джип и вчетвером двинулись в сторону города, без сожаления бросив «Жигули» посреди дороги.

А Боря остался рядом с трупом Алёны. Постепенно сила гипноза Криштины пропадала и мужчина начал плакать, умолять простить его…

Как он жалел обо всём! Голыми руками рыл могилу своей возлюбленной, глубже и глубже, всё сильнее загоняя под ногти чёрную землю, что была здесь мягкой, укрытая кустарниками и острой травой.

Он хотел вернуться к жене, детям, стать образцовым семьянином, хотел вернуть дом тому парню, которого он обманул. Но смысл от этих искренних желаний, когда они приходят так поздно? Другим он уже не станет.

Иногда он оборачивался, думая о том, что солнышко рядом. Держал при себе пистолет, чтобы выстрелить в неё без сомнений, сразу же выпустить весь остаток обоймы, чтобы девушка не успела раскрыть свой рот…

Руки онемели от боли и тяжёлой работы, но этого было мало. Всё привлекательнее маячила мысль о том, чтобы закончить всё для себя не начав жизнь заново, оправдывая её только благими поступками, а просто пустить себе пулю в лоб. Это простое решение, но такое…

Вдруг воздух загустел, резко потемнело.

Мужчина испугался как перед страшным судом. Но когда солнце вновь приветливо начало греть его голову, пробивая свои лучи сквозь ветви деревьев, он поднялся на затёкшие ноги, сделал несколько шагов в сторону пригорка.

И тут он заметил приближение какого-то проворного существа, не похожего ни на одного из зверей, которых он видел в любимой телепередаче «В мире животных». Он спрятался за куст шиповника, приготовил оружие.

Но существо проскочило мимо.

Руки Бориса дрожали. Он испугался того, что увидел. Что-то бесформенное, многоногое, зубастое, с горящими оранжевыми глазами. Будто оживший детский рисунок монстра, которому не следовало бы находиться в этих краях…

– Как я сюда попал? – прозвучал мужской голос.

Боря не стал оборачиваться. Устало ответил:

– Чёрт знает, а я не знаю…

Голос задал новый вопрос:

– Ты знал Криштину?

Вопрос был задан твёрдо, бескомпромиссно заставляя немедленно дать ответ.

– Да, – сказал Боря, всё также не оборачиваясь на того, кто застал его врасплох.

– Где она?

– Чёрт знает… – сказал Боря. – Была здесь, ушла куда-то, минут тридцать прошло, а то и час, я потерял счёт времени… ты её ищешь?

– Не хотел её искать. Но я не знаю, зачем я здесь. Она причинила тебе боль?

– Я такой боли никогда не испытывал…

– Она вела себя безрассудно?

– Она… она настоящее зло. Короче, она проникает прямо в голову и заставляет делать то, что не надо делать…

После некоторой паузы мужчина сказал.

– Ваши места – странные. Здесь оказываются те, кто не должен был здесь оказаться. Береги эту землю от зла. Тут может быть очень опасно даже для меня. Но обратной двери я не нахожу, увы. Но ты никого не пускай.

– Понял, – сказал Борис. Этот гипноз был сильнее и не оставлял даже доли сомнения.

Нет, он не изменил своим планам похоронить Алёну, дать больше тепла своей семье, вернуть лоху его дом, но он ясно увидел смысл своей жизни в том, чтобы не пускать зло.

Интересно, та зубастая хрень, что пробежала мимо него, является злом? Надо встретиться с ней ещё раз, пули в пистолете ещё есть.

А мужчина, который дал ему дельное наставление, прошёл мимо него. Обычный, аккуратно одетый во вполне человеческий костюм светлых тонов. Незнакомец не стал заглядывать за куст шиповника, за которым должна была располагаться могила Алёны. Он быстрым и уверенным шагом шёл к дороге, а Боря поспешил в сторону болота, куда убежал тот внезапный зубастик, вылезший на этот свет после затмения…

ОТ АВТОРА. ХРОНОЛОГИЯ ИСТОРИЙ

Дорогой читатель!

Этот сборник не является цельным произведением, но в нём есть отсылки к более подробным взаимосвязанным сюжетам, имеющим общую хронологию в других выпущенных и планируемых изданиях. Не сразу вымышленный мир обрёл свои очертания. Истории захотели быть рассказанными в период с 2008 по 2024 годы включительно (время, за которое родились основные сюжетные линии). Жаль, образы нередко мрачные, злые, надо исправляться.

В историях могут пересекаться персонажи, события, атмосфера, есть акценты на разные жанры: фантастика, мистика, ужасы, боевик, триллер, хоррор, драма, мелодрама и т.д. К сожалению, не всё получилось и, конечно, не отрицаю нехватку литературных способностей. Но если что-то «зацепило», заинтересовало – буду рад обратной связи.

Большая история, состоящая из нескольких книг, рассказов и даже одной киноленты, возможно, постепенно подходит к концу. Хочется верить, будет возможность привести выдуманный мир к адекватному финалу. Хочется немного исправить общую беспросветность повествования, добавить смысла, добра, жизнеутверждающих моментов. По поводу экранизации: рассказ из этого сборника под названием «Солнышко» есть в свободном доступе в виде короткометражного фильма – дебютная (дипломная) работа режиссёра Андрея Хорева, Приволжская медиашкола.

Все истории якобы случились параллельно с реальностью. Всё вымышлено и случайно. Больная фантазия и прочее. Скрытого смысла и параллелей – нет.

Знакомиться с миром можно не следуя хронологии, в абсолютно любом порядке (книга «Венхра – 2» может оказаться исключением). Не все сюжетные линии имеют продолжения в последующих произведениях.

Возможно, корректировка или дополнение списка будет выкладываться на моей странице на сайте Author.Today

Большое спасибо за внимание!

Хронология историй

«Затмение» (книга «Опасные параллели»)

События: лето 2000 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: триллер, мистика, хоррор.

Какими могут быть последствия, если встретить солнечное затмение не в то время и не в том месте?

То, с чего начинается зло.

«За кем приходят сожаления»

События: сентябрь 2006 г. – сентябрь 2007 г.

Формат: повесть.

Основные жанры: мелодрама, психологический триллер, мистика.

Ложная память или реальное прошлое? Не хочется верить, что всё прекрасное в жизни может оказаться лишь плодом больного разума…

«Как почувствовать одиночество» (книга «Как почувствовать одиночество»)

События: август – осень 2009 г.; июль 2010 г.

Формат: большая повесть.

Основные жанры: драма, мелодрама, фантастика.

Молодой парень ведёт дневник своей жизни. Так ему легче бороться со своими проблемами, болезнью. Он старается, как может, победить своё одиночество. Обычный, не избранный. Но так ли это важно, когда впереди должно быть столько жизни?

«Привязанность» (книга «Как почувствовать одиночество»)

События: октябрь 2010 г.

Формат: короткий рассказ.

Основные жанры: фантастика, мелодрама.

Маленькая история о большом, или не очень, чувстве.

«Белая…» (книга «Как почувствовать одиночество»)

События: конец ноября 2010 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: реализм, драма.

История про первый снег, и, возможно, последний шанс что-то изменить в своей жизни.

«Молчание» (книга «Как почувствовать одиночество»)

События: лето, осень 2010 г. – зима, начало 2011 г.

Формат: небольшая повесть.

Основные жанры: мелодрама, драма, фантастика.

Он убежал от всех, чтобы наедине справиться с… чем? Со своей обречённостью или трусостью? Разобравшись в себе, пришлось обнаружить страшную тайну.

«Метель» (книга «Опасные параллели»)

События: начало зимы 2011 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: мистика, триллер.

У неё пропал отец. Ей не к кому обратиться, кроме как к самому близкому человеку. Они вместе недавно, но он поспешил рассказать о своей главной тайне. И как это связано с пропажей отца?

«Выйди ко мне…»* (примечание: рабочее название, вероятна коррекция)

(Не издано; ориентировочная дата выхода книги: весна 2025 г.)

Альтернативное время, события: лето – начало зимы 2011 г.

Формат: повесть.

Основные жанры: мистика, триллер, ужасы

Он искал брата, но нашёл проклятье…

«Дожди-неразлучники»

События: середина июня – середина сентября – конец октября 2012 г.

Формат: роман.

Основные жанры: триллер, мелодрама, мистика, фантастика.

Жизнь пошла наперекосяк: ушёл с работы, семейная жизнь не ладится, умер отец, проблемы у друга. Но попытка уйти от настоящего обернулась не только призрачными видениями и встречей с незабытой любовью. Пришлось окунуться в параллельный мир с событиями чужой юности, где нужно отвечать за чужие поступки, стараясь уберечь собственный разум. Ах да, ещё это настоящее…

«На долгую память…»

События: август – ноябрь 2012 г.

Формат: небольшой роман.

Основные жанры: триллер, мелодрама, драма.

Мужчина теряет память и всё, что он узнаёт от окружающего мира – быстро становится бесполезным. Но какие-то мимолётные озарения посещают его уставший от беспамятства разум. И однажды он решается найти клад, чтобы сохранить свою семью. В этом деле ему даже удаётся найти единомышленников…

«Резервный мир» (книга «Опасные параллели»)

События: начало сентября 2013 г.

Формат: повесть.

Основные жанры: фантастика, приключения, боевик.

Ему очень хотелось познакомиться с постоянной попутчицей в электричке. Правда, когда это удалось, пришлось узнать про Резервный мир и про то, как он связан с миром привычным – но оказаться посередине этого противостояния совсем не то, о чём можно мечтать.

«Сердечный приступ» (книга «Опасные параллели»)

События: конец сентября 2013 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: мистика, драма, фантастика.

Следователь устал. Ещё один труп: бывшая одноклассница, первая любовь. Ему её жаль, а ей его – нет.

«Тень чужого прошлого»

События: поздняя осень 2013 г.

Формат: повесть.

Основные жанры: мистика, триллер, драма, ужасы.

Её муж стал инвалидом. В очередной тоскливый, серый день её посетила мысль разобраться с его прошлым. Стоило ли открывать чужой шкаф со скелетами?

«Смерть пахнет конфетками»

События: поздняя весна 2014 г.

Формат: роман.

Основные жанры: приключения, фантастика, триллер, ужасы, мелодрама.

Его измотали призрачные видения. Достали даже в чужом мире, который проще, но опаснее привычного. А ещё где-то есть место, где можно многое забыть и начать жизнь с новой памятью, но так ли это просто? Вся история – из огня да в полымя.

«Венхра. Книга первая. О плохих людях и странных обстоятельствах»

События: осень 2014 г. – конец мая 2015 г.

Формат: большой роман.

Основные жанры: мистика, триллер, драма, мелодрама, боевик, фантастика, ужасы.

Кто-то смирился с участью целыми днями ухаживать за умалишённым стариком, топя свою неполноценность в психоделическом забвении.

Кто-то жил обычной жизнью, но одна большая ошибка из прошлого очернила будущее. Связана ли с этим болезнь дочери?

А одной девушке вообще не нужна скучная жизнь, хотя она только ей и живёт, изредка вредя своим бывшим парням за то, что они посмели её расстроить. Но она знает – ей придётся заплатить за своё колдовство.

А кто-то с профессиональной лёгкостью рушит чужие жизни, веря в то, что избавляет мир от грязи, не понимая, что сам ей и является. Несмотря на внезапную влюблённость.

А кто-то вернулся из тюрьмы, почти поверив, что когда-то совершил двойное убийство. И никому он не нужен, разве только старый друг поможет с ночлегом в сторожке сельского кладбища.

А кто-то мается молодостью и пытается привлечь внимание девушки своего брата. Даже чёрная магия хороший способ. Хороший способ развлечения для древнего зла.

Ну а кто-то сидит в Безвременье и ждёт чужих ошибок, назначает им цену. Но и он может бояться того, кто рано или поздно придёт за ним, как приходит зло в жизнь каждого из простых людей этой истории.

Плохие люди и странные обстоятельства готовят миру невиданное испытание.

«Первооткрыватели» (книга «Опасные параллели»)

События: весна 2015 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: фантастика, ужасы, боевик.

Представьте, вам уготована участь стать первооткрывателем нового мира. Вы готовы к тому, как он вас встретит?

«Чёрно-жёлтая весна»

События: май 2015 г.

Формат: роман.

Основные жанры: фантастика, драма, боевик.

Можно спокойно жить на пенсии, да только сын из тюрьмы вернулся – что от него ждать?

Можно счастливо существовать, не связывая мир людей и параллельную реальность – Резервный мир. А если любовь?

Можно привычно исполнять свою миссию, но куда опять подевался этот напарник, который также отвечает за равновесие многих миров?

Можно отлично жить между миром людей и Резервным миром, торгуя чем попало. Но что делать, когда в спокойное течение дней врывается какой-то старик, бешеная девчонка и симпатичная девица с нарушенным благополучием в личной жизни?

И какой из миров окажется лишним?

«О ностальгии»

События: конец мая 2015 г. – Ноябрь 2011 г.

Формат: небольшой роман.

Основные жанры: мелодрама, фантастика.

В порыве отчаяния он превышает скорость, чтобы успеть на встречу с судьбой. И ему выпадает шанс – начать всё сначала. Вообще всё. Но изменить прошлое, не изменившись самому, достаточно сложная задача…

«Венхра. Книга вторая. Бесчеловечество»* (примечание: рабочее название, вероятна коррекция)

(Не издано; ориентировочная дата выхода книги: конец 2024 г., начало 2025 г.)

События: конец мая – начало июня 2015 г.

Формат: большой роман.

Основные жанры: мистика, триллер, драма, мелодрама, боевик, фантастика, ужасы.

Плохие люди и странные обстоятельства натворили бед.

Человечество на пороге исчезновения – угроза пришла из параллельных миров. И персонажам, оказавшимся в центре событий, потребуется изменить ситуацию, но смогут ли они хотя бы спасти свою шкуру, учитывая прошлые ошибки и новые невероятные испытания? И, конечно, придётся помотаться по параллельным мирам. А в это время стиратели возвращают Земле первозданность природы, равнодушно стирая любые следы человека на своём пути…

«Договор. Гусь. Ангедония и мечты о тишине»* (примечание: рабочее название, вероятна коррекция)

(Не издано; ориентировочная дата выхода книги: 2025- 2027 гг)

События: осень 2015 г., осень-лето 2020-21 гг.

Формат: роман.

Основные жанры: мистика, фантастика, драма, мелодрама, триллер, ужасы.

История в трёх частях о долгих скитаниях, ломающих характер и волю. Всё началось с того, что ему повезло – он «урвал» квартиру по выгодной цене. И хищные стены этого жилища оказались готовы принять нового гостя, который никогда не должен стать здесь хозяином.

«Моя немая» (книга «Опасные параллели»)

События: ранняя весна 2016 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: мистика, мелодрама, драма.

Он одинок, хотя живёт не один – молчаливый призрак разделяет его быт в тесной квартире. Кто кому сможет помочь?

«Не молчи мне» (книга «Опасные параллели»)

События: ранняя весна 2019 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: ужасы, триллер.

Он хочет помириться со своей девушкой, пытается познакомиться с её семьёй. Но тут начинается «какая-то дичь».

«Солнышко» (книга «Опасные параллели»)

События: поздняя весна 2020 г.

Формат: рассказ.

Основные жанры: мистика, триллер, мелодрама.

Он – писатель, одинокий социофоб, пытающийся найти необычную историю о любви и отношениях для своей новой книги. Его номер телефона находит девушка, чтобы рассказать свою историю, необычность которой оказывается не приторно-розовой сказкой, а мистическим безумством, в котором писатель не оказывается третьим лишним…

«Stand-down»* (примечание: рабочее название, вероятна коррекция)

(Не издано; ориентировочная дата выхода книги: конец 2025 г., начало 2026 г.)

События: весна – осень 2020 г.

Формат: повесть.

Основные жанры: мистика, мелодрама.

Стендап, который пошёл не по плану…

«Человек без кожи»

(Не издано; ориентировочная дата выхода книги: весна 2025 г.)

События: осень – зима 2021 г.

Формат: роман.

Основные жанры: мелодрама, мистика, триллер.

Многое стёрто из прошлого, с трудом пережитого. Зачем нужно будет вскрыть броню забвения – из-за необъяснимой ностальгии или чтобы предотвратить трагедию?