Read the book: «Спасти мир и скоммуниздить огнедышку»

Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

ЛОГВИНОВ АЛЕКСАНДР

СПАСТИ МИР И СКОММУНИЗДИТЬ ОГНЕДЫШКУ

Юмористическое детективное фэнтези

Книга седьмая

Пролог

Ограбление, совершённое за несколько миллионов лет до появления собственности

Первого дракона украли в четверг.

Четвергов тогда ещё не существовало, поэтому преступление обнаружили значительно позже.

Не было также календаря, уголовного кодекса и специально обученного человека, который мог бы строго спросить:

— Где вы находились между сотворением мира и первым извержением вулкана?

Зато уже существовали подозреваемые.

Их было пятеро.

Первым был мужчина в помятом костюме, представившийся Эрастом Акакиевичем Кунилиным. Он утверждал, что не крал дракона, поскольку вообще не знал о его существовании.

Вторым был Тарас Ананиевич Тюлькин. Он заявил, что не совершал ничего противозаконного, а найденное при нём драконье яйцо приобрёл со скидкой у неизвестного пресмыкающегося.

Третьим оказался человек в сером пальто с большим количеством карманов. Он назвался Мегрэ Артуровичем Пуароновым и потребовал не трогать следы.

Следов вокруг не было. Земля ещё не успела затвердеть.

Четвёртым подозреваемым считался московский инкассатор Константин Сергеевич Броневиков. Он стоял возле бронированного автомобиля, наполовину погрузившегося в первозданную глину, и настаивал, что действует согласно маршруту.

Маршрут пролегал из Москвы в Москву и не предусматривал остановки за восемьдесят миллионов лет до открытия первого банковского счёта.

Пятой была огнедышка.

Она сидела на крыше броневика, жевала служебную инструкцию и делала вид, будто присутствует здесь совершенно случайно.

— Начнём с главного, — произнёс Пуаронов. — Кто видел момент похищения?

Все посмотрели на Тараса.

— Почему сразу я?

— Потому что у вас из кармана торчит хвост вещественного доказательства.

Тарас заглянул в карман. Хвост исчез. Из другого кармана показалась маленькая рогатая голова, чихнула пламенем и подпалила ему воротник.

— Это не доказательство, — сказал Тарас, прихлопывая огонь. — Это знакомство.

Огнедышка спрыгнула на землю, подошла к большому камню и вывела на нём когтем:

«МЕНЯ НЕ КРАЛИ».

Подумала и дописала:

«Я САМА ИХ СКОММУНИЗДИЛА».

Мегрэ Артурович снял шляпу.

— Господа, наше дело стало значительно хуже.

— Почему? — спросил Эраст.

— Потому что главная потерпевшая только что призналась в похищении подозреваемых.

Вдалеке загремело. По небу, которого ещё не было, прошла огненная трещина. Из неё показались тысячи драконов.

Они летели из будущего, чтобы убить единственную прародительницу своего вида.

Огнедышка посмотрела на Эраста.

— Только не говори, что нам опять нужно спасать мир, — попросил он.

Она открыла пасть и выдохнула аккуратное огненное слово:

«ДВА».

— Что два?

Рядом с первым миром начал рушиться второй.

Тарас снял обгоревший пиджак.

— Хорошая новость, Эраст. В названии книги сказано про один мир. За второй нам должны доплатить.

За несколько дней до этого всё было почти нормально.

Именно поэтому никто не насторожился.

Часть первая

Высшее образование низшей опасности

Глава первая

Университет, который окончили не все эпохи

Письмо из Воронежа пришло утром.

Оно лежало на кухонном столе между сахарницей и предупреждением Маргариты Всеволодовны о том, что мужчина после сорока обязан носить шарф, даже если находится дома.

На конверте было написано: «Эрасту Акакиевичу Кунилину. Лично. Срочно. До позавчера».

— Уже опоздали, — обрадовался Эраст.

— Не факт, — сказала Вера. — В прошлый раз письмо пришло через триста лет после отправления, а отвечать пришлось немедленно.

Обратный адрес занимал четыре строки: «Российская Федерация, город Воронеж, Воронежский государственный технический университет, лаборатория прикладной хронодинамики, дверь, которой вчера ещё не было».

— ВГТУ, — прочитал Тарас. — Серьёзное учреждение. Там умеют сокращать четыре слова до четырёх букв. Значит, и с пространством справятся.

Мегрэ Артурович Пуаронов вскрыл конверт пинцетом. Внутри находилось приглашение опознать принадлежащий Эрасту предмет, поступивший из прошлого. Согласно записке, Эраст должен был потерять этот предмет послезавтра и потому обязан был взять его с собой.

Из конверта выпала чёрная чешуйка размером с монету.

— Драконья, — сказал Эраст.

— Не совсем, — возразил Пуаронов. — Она принадлежит существу, которое драконом ещё не стало.

На поверхности чешуйки проступили слова: «НЕ ДАЙТЕ МНЕ РОДИТЬСЯ».

— Поезд через сорок минут, — сообщил Тарас.

— Откуда ты знаешь?

— Купил билеты вчера. Они были дешёвые.

Мегрэ Артурович убрал лупу.

— Значит, преступление уже началось.

Глава вторая

Билет в один конец с возможностью пересадки в мезозой

В поезде Тарас немедленно занял нижнюю полку, верхнюю полку и нравственное превосходство.

Пуаронов разложил на столике письмо, чешуйку и третий билет, на котором вместо станции назначения значилось: «Немножко до драконов».

Проводница проверила документы и спросила:

— Чай, кофе, конец цивилизации?

— Три чая, — сказал Тарас. — Конец цивилизации у нас с собой.

За окном появился огромный летающий силуэт. Он несколько секунд шёл рядом с поездом, а затем исчез, оставив на стекле подпаленную надпись: «НЕ ВЕРЬТЕ ПРОФЕССОРУ».

Дверь купе открылась. На пороге стоял высокий худой мужчина в очках и с портфелем, перевязанным электрическим проводом.

— Профессор Хронопятов, Воронежский государственный технический университет. Рад, что вы получили приглашение.

Все посмотрели на надпись.

— Это не про меня, — сказал профессор. — У нас тридцать семь профессоров.

— Сколько занимается драконами? — спросил Пуаронов.

— Официально ни одного. Неофициально тридцать шесть. Один занимается отчётностью.

Глава третья

Лаборатория, на которую не выделяли финансирования

ВГТУ встретил их кирпичными стенами и вахтёром, который не пропускал прошлое без документа, удостоверяющего эпоху.

Лаборатория находилась за дверью с табличкой: «КАФЕДРА ТЕХНИЧЕСКИХ СИСТЕМ, КОТОРЫЕ ЛУЧШЕ НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Внутри стояла установка из медных колец, кабелей и старого лабораторного стола. На экране светилась надпись: «До первого дракона осталось 2 дня 14 часов 08 минут».

Рядом лежало большое серое яйцо.

— Вот предмет, — сказал профессор.

— Но это яйцо.

— Пока да. Потом неприятность.

Тарас постучал по скорлупе. Изнутри постучали в ответ. На яйце возникли слова: «ТАРАС ДОЛЖЕН ДЕНЬГИ».

— Не моё, — быстро сказал он.

За стеной завыла сигнализация.

— Рано, — заметил Хронопятов.

— Что именно?

— Ограбление.

Глава четвёртая

Инкассаторы прибывают раньше денег

Во двор университета въехал московский бронированный автомобиль. Из машины вышли старший бригады Константин Сергеевич Броневиков, водитель Семён Аркадьевич Наличных и инкассатор Ирина Павловна Пломбина.

Их маршрут начинался у московского хранилища, сворачивал в тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год и заканчивался возле лабораторного яйца.

В броневике находились семь сумок, адресованных «ПЕРВОМУ ВЛАДЕЛЬЦУ ДРАКОНА».

Яйцо раскололось. На пол выпало красное существо с прозрачными крыльями. Оно чихнуло, подожгло скорлупу и забралось в броневик.

Все семь сумок исчезли.

— Груз утрачен, — сказала Ирина Павловна.

— Он переместился в дракона, — возразил Тарас.

Огнедышка икнула расплавленной пломбой.

Экран сообщил: «ВРЕМЯ ПРОИСШЕСТВИЯ ОТМЕНЕНО».

Пол исчез. Лаборатория, люди и бронированный автомобиль провалились назад во времени.

Глава пятая

Время драконов и немножко до драконов

Броневик упал на землю, которая ещё не вполне решила стать землёй. По небу плавали существа, не определившиеся, будут они птицами или облаками.

— Мы попали в додраконовую эпоху, — сказал профессор.

Красная огнедышка взобралась на капот и издала первый в истории драконий рёв. Он получился писклявым и закончился икотой.

Под землёй ответили тысячи голосов.

На холме появились воины в каменных доспехах. Их возглавлял хранитель времени Архивулкан Первый.

— Вы похитили Священную Огнедышку!

— Она сама к нам залезла! — ответил Тарас.

— Тогда вы похитили её доверие!

Пуаронов спросил, когда произошло преступление.

— Завтра, — ответил Архивулкан.

— Значит, задерживать нас сегодня рано.

Воины согласились подождать.

Земля стала прозрачной. Глубоко внизу спали тысячи нерождённых драконов, а между ними стояла лаборатория ВГТУ, заброшенная за миллионы лет до своего строительства.

— Наша лаборатория ещё не построена, — прошептал Хронопятов.

— Зато уже заброшена, — сказал Тарас. — Всё по графику.

Глава шестая

Первый протокол последнего происшествия

Инкассаторы начали составлять протокол на единственном бланке. Местом происшествия указали «Не установлено», временем — «Отсутствует», похищенным имуществом — семь сумок и одну огнедышку.

Пуаронов осмотрел пломбу и синюю нить от сумки.

— Пломба расплавлена снаружи, но нить разрезана холодным предметом. Огонь использовали, чтобы скрыть вскрытие.

Огнедышка написала мелом на капоте: «ВЫ ЗАДАЁТЕ НЕ ТЕ ВОПРОСЫ».

— Кто попросил тебя залезть в броневик? — спросил сыщик.

Она ответила: «БУДУЩИЙ ЭРАСТ».

Из красного чайника Пуаронова появилась записка, написанная рукой Кунилина: «Не расследуйте похищение. Если найдёте виновного, драконы никогда не появятся. P. S. Тарасу деньги не давать».

— Теперь у нас есть подозреваемый, — сказал Пуаронов. — Вы. Только старше, опытнее и, вероятно, ещё более уставший.

Глава седьмая

Дорога в город, которого пока нет

До подземной лаборатории отправились на броневике. Огнедышка написала на стекле своё имя: Горислава.

За горизонтом вырос город из чёрного камня. У ворот работал банкомат, отвечавший каменным людям: «НЕДОСТАТОЧНО ИСТОРИИ НА СЧЁТЕ».

Над входом висела надпись: «ПЕРВАЯ ИМПЕРИЯ. ОСНОВАНА ЗА ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ ДО СОБСТВЕННОГО ОСНОВАНИЯ».

Архивулкан уже ждал героев у ворот, хотя другой Архивулкан всё ещё ехал позади.

В городе стоял памятник Эрасту, Тарасу, Пуаронову и взрослой драконице. На постаменте было высечено: «ОНИ СПАСЛИ МИР, УКРАВ ТО, ЧТО НИКОМУ НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛО».

Пуаронов постучал по камню. Изнутри ответили семь раз — по числу пропавших сумок.

— Деньги здесь, — сказал Тарас.

— Нет, — возразил Пуаронов. — Здесь стучит тот, кто их украл.

Статуя открыла глаза.

И весь город одновременно повернулся к героям.

Глава восьмая

Памятник, которому не понравились оригиналы

Каменный Эраст первым сошёл с постамента.

Он поставил ногу на мостовую, размял плечи и посмотрел на настоящего Эраста с неудовольствием художника, которому показали неудачный эскиз.

— Я выше, — сказал каменный двойник.

— Ты на постаменте стоял.

— И увереннее.

— Ты из гранита.

— Это не оправдание.

Каменный Тарас спрыгнул следом и сразу проверил карманы живого Тараса. Тот проверил его карманы в ответ. Оба остались недовольны результатом и заподозрили друг друга в сокрытии имущества.

Памятник Пуаронову не двигался. Он наблюдал.

— Почему ваша копия стоит? — спросил Эраст.

— Потому что хороший сыщик сначала позволяет подозреваемым совершить ошибку, — ответили одновременно живой и каменный Пуароновы.

Они посмотрели друг на друга.

Живой достал лупу. Каменный поднял каменную лупу, в которой ничего нельзя было рассмотреть, зато всё выглядело виноватым.

Из груди статуи Гориславы снова постучали.

Ирина Павловна Пломбина приложила ухо к камню.

— Семь коротких ударов, пауза, три длинных.

— Сигнал? — спросил Броневиков.

— Инкассаторский код аварийного вскрытия.

— Откуда вор знает код?

— Либо он инкассатор, либо слушал инструктаж.

Все посмотрели на Тараса.

— Я на инструктаже спал, — возразил он.

— Это алиби, — признал Пуаронов. — Слабое, но характерное.

Горислава приблизилась к каменной драконице. Та наклонила голову. Между их носами пробежала искра.

По статуе пошла трещина.

— Отойти! — скомандовал Броневиков.

Каменная грудь раскрылась. Внутри не было ни сумок, ни денег, ни вора.

Там находилась дверь.

На двери висела табличка ВГТУ: «АУДИТОРИЯ 404. ВХОД ВО ВРЕМЯ ЗАНЯТИЙ ЗАПРЕЩЁН».

— Аудитории с таким номером у нас нет, — сказал Хронопятов.

— Ошибка? — спросил Эраст.

— Нет. Номер зарезервирован для помещений, которые не найдены.

Каменный Пуаронов впервые шевельнулся.

— Не открывайте, — предупредил он.

Живой Пуаронов взялся за ручку.

— Почему?

— Потому что я уже открыл.

Дверь распахнулась сама.

За ней шёл экзамен.

Глава девятая

Экзамен по дисциплине, которой ещё не существовало

В аудитории сидели тридцать студентов.

Одни были людьми. Другие имели крылья, хвосты или по две головы, причём вторая голова обычно подсказывала неправильно. За кафедрой стояла пожилая женщина в строгом костюме и держала журнал толщиной с государственную тайну.

— Опоздали, — сказала она.

— Мы не студенты, — ответил Эраст.

— Это выясняется после экзамена.

На доске было написано: «ТЕОРИЯ ПЕРВИЧНОГО ПРИСВОЕНИЯ ДРАКОНОВ».

Ниже стоял вопрос: «Если дракон никому не принадлежит, кто обязан отвечать за причинённый им ущерб?»

Тарас поднял руку.

— Тот, у кого есть деньги.

Преподавательница поставила в журнал пятёрку.

— Единственный практический ответ за последние три эпохи.

Ирина Павловна предъявила удостоверение.

— Мы ищем семь служебных сумок.

— В аудитории запрещено пользоваться сумками, подсказками и будущим.

— А прошлым?

— Прошлое разрешено. Им всё равно никто не пользуется правильно.

Пуаронов прошёл между рядами. У каждого студента лежал лист с одинаковым заданием, но ответы появлялись раньше вопросов.

В последнем ряду сидел Архивулкан. На этот раз молодой, без седины и посоха. Он старательно выводил: «Первый дракон должен принадлежать Империи».

— Вы знакомы с этим человеком? — спросил Пуаронов профессора.

— В нашем времени нет.

— А в вашем университете?

Хронопятов присмотрелся.

— Это Аркадий Вулканович Архивов. Он учился у нас двадцать лет назад. Его отчислили.

— За неуспеваемость?

— За слишком раннюю успеваемость. Он сдавал экзамены до объявления программы и требовал диплом до поступления.

Молодой Архивов услышал фамилию, схватил лист и бросился к двери в конце аудитории.

Броневиков преградил дорогу.

Студент вынул из кармана маленькое зеркало.

В зеркале отразился старый Архивулкан с посохом. Отражение протянуло руку наружу, схватило Броневикова за ворот и отодвинуло его вместе с частью настоящего.

Архивов исчез за дверью.

На его столе остался разрезанный кусочек синей нити.

— Вот кто вскрыл сумки, — сказала Пломбина.

— Возможно, — ответил Пуаронов. — Но нить подбросил человек, желавший, чтобы мы так решили.

— Откуда вы знаете?

— Она лежит слишком удобно. Настоящая улика всегда прячется. Поддельная старается попасть в протокол.

Преподавательница закрыла журнал.

— Время вышло. Сдавайте работы и одного дракона.

Горислава прижалась к ноге Эраста.

Все двери аудитории исчезли.

Глава десятая

Пересдача с применением бронированного транспорта

— На каком основании вы требуете дракона? — спросил Эраст.

Преподавательница раскрыла журнал.

На первой странице стояла печать Воронежского государственного технического университета. На второй — герб Первой Империи. На третьей была фотография Эраста с подписью: «Сдал дракона добровольно».

— Я этого не делал.

— Пока.

— Тогда фотография поддельная.

— Фотографии не лгут.

Пуаронов наклонился к снимку.

— Лгут люди, выбирающие момент съёмки. У человека на фотографии четыре пальца.

Эраст пересчитал свои.

— У меня пять.

— Именно поэтому вам пока нельзя доверять.

Тарас подошёл к стене и постучал по ней.

— За стеной броневик.

— Откуда знаешь?

— Он работает. Московский двигатель слышно даже в доисторической эпохе. В нём особая тоска по пробкам.

Семён Наличных прислушался.

— Наш. Холостой ход немного завышен.

Он достал ключ зажигания и нажал кнопку.

Снаружи взревел двигатель. Стена задрожала. Из неё осторожно показался передний бампер, будто автомобиль сначала хотел убедиться, что въезд разрешён.

— Семён, — сказал Броневиков, — это несущая стена.

— Уже нет.

Броневик въехал в аудиторию. Студенты отодвинули парты, не прекращая писать экзамен. Две головы одного из них одновременно попросили подвезти до следующего века.

— Всем в машину! — приказала Пломбина.

Горислава прыгнула внутрь первой.

Преподавательница подняла журнал. Страницы вылетели и превратились в чёрных птиц. Они облепили двери, окна и радиаторную решётку.

— Задержать должников истории!

Тарас выглянул из люка.

— А срок исковой давности у вас есть?

Птицы замерли.

Преподавательница растерялась.

— Срок ещё не изобретён.

— Тогда изобретайте. Мы подождём в другом месте.

Наличных включил передачу. Машина пробила доску, пересекла нарисованную мелом схему эволюции и выехала через формулу, которая вела наружу.

Через минуту броневик мчался по улицам Первой Империи.

Позади росло число Архивулканов.

Их стало семеро.

Каждый держал по инкассаторской сумке.

— Груз обнаружен, — сказала Пломбина.

— Нет, — возразил Пуаронов. — Обнаружены его изображения.

— Почему изображения?

— Настоящие сумки тяжёлые. Эти Архивулканы бегут слишком весело.

Глава одиннадцатая

Семь сумок без единой копейки

Броневик остановился у здания, напоминавшего одновременно банк, крепость и деканат перед сессией.

Над входом было выбито: «ХРАНИЛИЩЕ НЕСЛУЧИВШИХСЯ ЦЕННОСТЕЙ».

— Наш груз там, — сказала Ирина Павловна.

— Прибор показывает другое, — возразил Хронопятов.

— Что?

Профессор повернул экран. Стрелка указывала на Гориславу.

— Все семь сумок находятся внутри неё.

Огнедышка возмущённо фыркнула и выпустила маленькое облако дыма в форме вопросительного знака.

— Она не могла их проглотить, — сказал Эраст. — Сумки больше неё.

— Внутренний объём дракона не обязан соответствовать внешнему, — пояснил профессор. — Иначе взрослые драконы никогда не смогли бы съедать столько рыцарей.

Броневиков открыл переносной сканер. Прибор подтвердил наличие семи пломб, но не обнаружил денег.

— Сумки внутри. Груза нет.

Тарас посмотрел на Гориславу с уважением.

— Молодая, а уже умеет отделять тару от содержимого.

Пуаронов положил перед драконицей три предмета: пломбу, синюю нить и чёрную чешуйку из письма.

— Что из этого принадлежит тебе?

Горислава коснулась чешуйки.

Она потемнела, выросла и превратилась в старую обгоревшую пластину.

— Это чешуя взрослого дракона, — сказал Эраст.

— Её взрослая чешуя, — уточнил Пуаронов. — Присланная ею самой из будущего.

Горислава кивнула.

— Зачем ты просила не дать тебе родиться?

Она написала когтем на пыльном крыле машины:

«ПОТОМУ ЧТО Я УЖЕ РОДИЛАСЬ».

— Убедительно, — сказал Тарас. — Второй раз действительно лишний.

Драконица продолжила:

«Я НЕ ПЕРВАЯ».

Профессор побледнел.

— Установка зарегистрировала её как первого дракона.

— Установка зарегистрировала первого предъявленного дракона, — сказал Пуаронов. — Чиновник и прибор отличаются только наличием кнопки отключения.

На крыше хранилища возник огромный силуэт. Чёрная драконица расправила крылья. На её груди отсутствовала одна чешуя.

Она была взрослой Гориславой.

Маленькая огнедышка смотрела на неё снизу.

Две версии одного существа одновременно зарычали.

Между ними лопнуло время.

Глава двенадцатая

Дракон, который пришёл забрать себя

Взрослая Горислава спустилась с крыши. От каждого взмаха её крыльев дома становились старше на сто лет, а потом снова молодели, потому что город не имел разрешения на реконструкцию.

— Отдайте детёныша, — сказала она.

Это были первые человеческие слова, произнесённые драконом. Они прозвучали торжественно, низко и немного обиженно.

— Вы хотите забрать себя? — спросил Эраст.

— Я хочу исправить ошибку.

— Какую?

— Своё рождение.

Маленькая Горислава спряталась под сиденьем броневика.

— Она с вами не согласна, — заметил Тарас.

— В молодости я часто ошибалась.

— А сейчас?

— Сейчас я ошибаюсь обоснованно.

Пуаронов не смотрел на дракониц. Его интересовала тень взрослой Гориславы. Она падала не назад и не вперёд, а внутрь хранилища.

— Вы пришли не за собой, — сказал он. — Вы пришли за содержимым сумок.

Драконица выпустила струю огня. Пламя обогнуло Пуаронова, потому что он заранее встал там, где его не должно было быть.

— Там находились не деньги, — продолжил сыщик. — Что перевозили московские инкассаторы?

Броневиков посмотрел на Ирину Павловну.

Она молчала.

— Пришло время снять ограничение, — решил старший бригады.

Пломбина достала из внутреннего кармана маршрутный лист.

— Мы перевозили семь первоначальных ценностей.

— Каких именно?

— Доверие, меру, обещание, память, имя, право выбора и стоимость.

Тарас пересчитал на пальцах.

— Денег действительно нет.

— Деньги появляются, когда люди договариваются о стоимости, — сказала Пломбина. — Сумки должны были доставить эти понятия в момент возникновения первого обмена.

— Но маршрут изменили, — понял Эраст. — Груз отправили к первому владельцу дракона.

— Без этих семи ценностей собственность превращается в захват, — сказал Пуаронов. — Архивулкан строит империю, где всё принадлежит тому, кто первым объявил себя хозяином.

Взрослая Горислава ударила хвостом по земле.

— Если ценности вернут людям, начнётся эпоха драконов.

— Почему?

— Потому что люди обменяют свободу на защиту. Драконы станут их оружием. Через тысячу лет мы сожжём половину миров.

— А если не вернуть?

— Люди сожгут их сами. Чуть медленнее и с большим количеством документов.

Эраст вздохнул.

— То есть хорошего варианта нет.

— Есть, — сказал Пуаронов. — Поэтому его тщательно скрывают.

Глава тринадцатая

Московское хранилище в доисторическом филиале

Дверь хранилища открывалась банковской картой.

Банковских карт ещё не существовало.

Тарас предложил свою скидочную карту магазина строительных материалов. Замок подумал, списал триста бонусов и пропустил их внутрь.

— Работает, — гордо сказал Тарас.

— У вас оставалось триста бонусов? — удивился Эраст.

— Теперь нет. Спасение мира постоянно разоряет.

В хранилище стояли пустые ячейки. На дверцах были написаны имена людей, которые ещё не родились. Ячейка Эраста оказалась открыта. Внутри лежал конверт с надписью: «НЕ ЧИТАТЬ ДО ГЛАВЫ ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМОЙ».

Эраст потянулся к нему.

Пуаронов ударил его по руке линейкой.

— Почему нельзя?

— Потому что человек, написавший предупреждение, знал номер главы. Значит, он имеет доступ к рукописи.

— У нас уже был Последний Читатель.

— Читатель знает написанное. Этот знает ненаписанное.

Из глубины хранилища донёсся скрежет.

По полу двигались семь теней. Каждая тащила нечто невидимое. Тени приблизились к Гориславе и вошли в неё.

Драконица икнула. Рядом возникли семь сумок.

Все пломбы были целы.

Пломбина проверила номера.

— Это наш груз.

— Открывать нельзя, — сказал Броневиков.

— Почему?

— Получатель не установлен.

С потолка раздался голос Архивулкана:

— Получатель установлен. Первая Империя.

Стены хранилища превратились в зеркала. В каждом отражался отдельный Архивулкан: молодой, старый, каменный, крылатый, бородатый и один совсем маленький, но уже с печатью.

— Вас сколько? — спросил Тарас.

— Большинство.

— Из кого?

— Из себя.

Архивулканы протянули руки к сумкам.

Пуаронов закрыл глаза.

— Не двигайтесь.

— Почему?

— Среди отражений нет нашего.

Эраст посмотрел в зеркало. Там действительно отсутствовали герои, броневик и Горислава.

Зато за их спинами стоял ещё один человек.

На нём была мантия ректора ВГТУ.

Лицо человека совпадало с лицом профессора Хронопятова.

— Я предупреждал, — сказал профессор. — Надпись в поезде была не совсем не про меня.

Глава четырнадцатая

Профессор, которому не поверили вовремя

Хронопятов снял очки.

Без них он выглядел моложе, опаснее и значительно лучше видел.

— Я не создавал машину времени, — сказал он. — Я её нашёл.

— В заброшенной лаборатории? — спросил Эраст.

— В Воронеже. Под старым корпусом ВГТУ. Установка пролежала там несколько миллионов лет, хотя само здание построили гораздо позже.

— Поэтому вы организовали лабораторию прикладной хронодинамики?

— Я хотел понять, кто отправил установку в прошлое.

— И поняли?

Профессор посмотрел в зеркало на свою версию в ректорской мантии.

— Я.

Тарас кивнул.

— Удобно. Можно не искать соучастников.

— Я ещё этого не делал.

— Все так говорят до соответствующей главы.

Ректорский Хронопятов вышел из зеркала. В руках он держал папку с гербом Первой Империи и печатью университета.

— Отдайте мне семь ценностей, — сказал он. — Я верну их в правильное время.

— Какое время правильное? — спросил Пуаронов.

— То, в котором человечество готово ими пользоваться.

— Когда оно наступит?

— Я сообщу.

— Следовательно, никогда.

Ректор усмехнулся.

— Вы хороший сыщик, Мегрэ Артурович. Но вы расследуете кражу, которой нет. Сумки всегда находились здесь.

— Тогда почему вы хотите их получить?

— Чтобы они продолжили находиться здесь.

— Человек не охраняет то, существование чего отрицает.

Впервые ректорский Хронопятов замолчал.

Пуаронов подошёл к сумкам, но не коснулся их.

— Вы направили московский броневик в Воронеж. Подложили билет. Отправили чешуйку. Заставили молодого себя найти установку и привезли всех нас сюда.

— Зачем мне это?

— Вы не можете открыть сумки. Получателем указан первый владелец дракона. Им признана Москва. Поэтому вам понадобились московские инкассаторы и Горислава.

— А Эраст? — спросил Тарас.

— Он единственный человек, способный добровольно отказаться от права, которого не просил.

— А я?

— Вас никто не приглашал. Вы купили дешёвый билет.

— Наконец-то уважительная причина.

Ректор хлопнул в ладони.

Зеркала разлетелись. Из осколков вышли десятки каменных стражей.

Пуаронов бросил свой красный чайник в одну из сумок.

Чайник исчез.

Через мгновение из пасти взрослой Гориславы донёсся свист кипящей воды.

— Я понял, куда ведут сумки, — сказал сыщик.

— Куда? — спросил Эраст.

— Не внутрь дракона. В конец её жизни.

Взрослая Горислава взревела и пробила головой потолок.

На хранилище обрушилось будущее.

Глава пятнадцатая

Побег, который пришлось оформить доставкой

Инкассаторы действовали без обсуждений.

Броневиков взял три сумки. Пломбина — ещё три. Наличных подхватил седьмую и ключи от машины. Эраст нёс Гориславу. Тарас нёс себя и считал это достаточной нагрузкой.

— Куда? — спросил Эраст.

— В броневик, — ответил Броневиков.

— Он снаружи.

— Значит, наружу.

Взрослая Горислава расширила пролом в потолке. Через него виднелось сразу несколько небес: золотое небо додраконовой эпохи, синее воронежское утро и чёрное пространство, по которому летели тысячи драконов.

Пуаронов поднял с пола зеркальный осколок.

— Нам нужен тот мир, где ВГТУ уже существует, а Архивулкан ещё не победил.

— Москва подойдёт? — спросил Тарас.

— Москва всегда считает, что подойдёт.

Наличных нажал сигнализацию. Где-то за стенами отозвался броневик.

Машина проломила вход в хранилище и остановилась точно перед бригадой.

— Время подачи две минуты, — сказал водитель. — Пробка из каменных стражей.

Все загрузились. Последним в машину запрыгнул профессор Хронопятов.

Его будущая версия схватилась за заднюю дверь.

— Вы не понимаете! — крикнул ректор. — Если открыть сумки, история станет непредсказуемой!

— Она и сейчас не особенно старается, — ответил Эраст.

Тарас ударил ректора по пальцам папкой с правилами перевозки ценностей.

— Служебное помещение. Посторонним нельзя.

Дверь захлопнулась.

Броневик рванул вперёд и въехал в зеркальный осколок.

На несколько секунд машина оказалась сразу на трёх дорогах.

На первой вокруг простиралась Москва без единого автомобиля. Наличных отказался ехать дальше, потому что настолько свободное движение счёл подозрительным.

На второй стоял Воронеж, населённый драконами. Они учились в университете, сдавали экзамены и жарили преподавателям зачётные книжки.

На третьей дороги не существовало. Там два человека спорили, следует ли её строить, и уже создали комиссию по оценке будущих выбоин.

— Куда сворачивать? — спросил водитель.

Горислава вырвалась из рук Эраста и положила лапу на руль.

— У неё нет водительского удостоверения, — заметила Пломбина.

— В её эпоху их ещё не выдают.

Огнедышка повернула руль вправо, хотя нужная дорога находилась слева.

Броневик провалился между направлениями.

Они выехали в просторный университетский зал. На стене висела эмблема ВГТУ, под ней — дата: две тысячи пятьдесят седьмой год.

Навстречу машине вышли студенты в огнестойких мантиях.

Первый студент поклонился Гориславе.

— Мы ждали вас, основательница.

— Чего она основательница? — спросил Эраст.

Студент указал на табличку:

«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОЙ ДРАКОНИЦЫ».

Тарас прочитал дважды.

— Зря мы сюда приехали. Здесь она уже получила высшее образование и теперь умнее нас.

Из дальнего коридора вышел пожилой Эраст Акакиевич.

Он был тем самым человеком, который написал записку.

— Наконец-то, — сказал будущий Эраст. — Вы привезли сумки.

Пуаронов достал блокнот.

— А вы приготовили ответы?

— Нет.

— Тогда разговор обещает быть полезным.

Глава шестнадцатая

Будущий Эраст отказывается объяснять прошлое

Пожилой Эраст пригласил всех в кабинет.

Кабинет был небольшим. У стены стоял знакомый шкаф. На столе лежали очки, несколько драконьих чешуек и фотография Веры. Сам ВГТУ за окнами выглядел почти привычно, если не считать драконов на крыше и студентов, летавших на занятия через окна, чтобы не опаздывать по лестнице.

— Где Вера? — спросил молодой Эраст.

— Дома.

— С ней всё хорошо?

— Если отвечу, ты проживёшь следующие годы неправильно.

— А если не ответишь?

— Тоже неправильно, но самостоятельно.

Тарас осмотрел будущую версию друга.

— Я здесь есть?

— Есть.

— Богатый?

— Очень.

— Чем занимаюсь?

— Возвращаешь долги.

— Тогда это не я.

Мегрэ Артурович поставил красный чайник на стол. Тот ещё недавно находился в конце жизни взрослой Гориславы, но теперь выглядел новым.

— Вы попросили нас не расследовать похищение.

— Да.

— Следовательно, хотели, чтобы я расследовал. Человек, действительно желающий остановить сыщика, не присылает ему загадку. Он присылает бухгалтерскую проверку.

Будущий Эраст улыбнулся.

— Я забыл, какой вы неприятный.

— Я записываю комплимент.

Пломбина поставила семь сумок перед столом.

— Кто получатель?

— Никто.

— В маршрутном листе указан первый владелец дракона.

— В этом и ошибка. У первого дракона не должно быть владельца.

— Тогда сумки нельзя вручить.

— Их нужно украсть.

Наступила тишина.

Тарас осторожно поднял руку.

— Наконец появился специалист, который понятно ставит задачу.

— Если инкассаторы передадут груз, право собственности возникнет раньше свободы выбора, — продолжил пожилой Эраст. — Если Архивулкан захватит сумки, он станет владельцем всего, что появится после него. Если мы уничтожим груз, миры потеряют доверие, память и меру.

— Поэтому ценности должен похитить тот, кто не станет их владельцем, — понял Пуаронов.

— Да.

— Кто способен украсть семь ценностей и ничего не присвоить?

Все посмотрели на Тараса.

— Это клевета, — сказал он. — Я способен не присвоить только то, что не поместилось.

Будущий Эраст указал на Гориславу.

— Она должна скоммуниздить груз и разнести семь ценностей по разным эпохам. Тогда ни человек, ни дракон, ни империя не получат власть над всем сразу.

— Почему вы не сделали это сами?

— Сделал.

— Тогда зачем мы здесь?

— Чтобы помешать мне.

Дверь шкафа распахнулась.

Из него вышел Архивулкан.

Он был одет в форму московского инкассатора.

На груди висело удостоверение на имя Константина Сергеевича Броневикова.

Настоящий Броневиков посмотрел на него и медленно потянулся к оружию.

— Теперь, — сказал Пуаронов, — у нас наконец есть ограбление.

За окнами университета одновременно взревели все драконы будущего.

Первая сумка открылась сама.

Из неё исчезло доверие.

Часть вторая

Ценности, которые лучше не терять

Глава семнадцатая

Когда верить перестали даже дверям

Исчезновение доверия не сопровождалось взрывом.

Не погас свет. Не задрожали стены. Над университетом не раскрылось чёрное небо, хотя оно собиралось и даже прислало предварительное уведомление.

Просто все перестали верить друг другу.

Первым это заметил настоящий Броневиков.

— Докажите, что вы мои сотрудники, — потребовал он у Пломбиной и Наличных.

Ирина Павловна показала удостоверение.

— Поддельное, — сказал Броневиков.

— Вы его лично проверяли утром.

— Утро могло быть поддельным.

Семён Наличных прижал к груди ключи от броневика.

— А вы докажите, что старший бригады.

— Вот удостоверение.

— У второго такое же.

Архивулкан в форме инкассатора улыбнулся и предъявил свою карточку. Фотография на ней была убедительнее оригинала. На настоящем удостоверении Броневиков смотрел устало, а на поддельном — мужественно, собранно и немного дороже.

— Согласно документам, — сказал Архивулкан, — самозванец он.

Горислава зарычала.

Эраст отступил от неё.

— Откуда мы знаем, что она не собирается нас съесть?

Огнедышка оскорблённо выпустила дым.

— Она путешествовала с нами, — напомнил Тарас.

— Может, ждала, когда мы станем вкуснее.

— Тогда ей придётся ждать долго.

Будущий Эраст закрыл шкаф и повернул ключ.

— Доверие исчезло не только из сумки. Оно ушло из мира. Скоро люди перестанут верить словам, подписям, памяти и собственным глазам.

— Я и раньше не доверял глазам, — сказал Пуаронов. — Они первые сообщают мозгу удобную версию.

Он достал блокнот и разорвал чистый лист на девять частей.

— Каждый пишет один факт, который можно проверить без доверия.

— А потом? — спросил Эраст.

— Потом проверим.

— Почему мы должны вам верить?

— Не должны. В этом преимущество метода.

На своём листке Пуаронов написал: «Первая сумка пуста».

Пломбина записала номера оставшихся пломб.

Наличных указал пробег автомобиля.

Профессор Хронопятов отметил точное время раскрытия сумки, хотя часы показывали три разных значения и одно из них приходилось на обед.

Тарас долго думал, затем написал: «У меня ничего нет».

— Это невозможно проверить, — сказал Эраст.

— Поэтому факт надёжный.

Горислава подползла к пустой сумке и втянула воздух.

Её чешуя стала серой.

Снаружи один за другим падали драконы. Они переставали доверять воздуху и отказывались опираться на крылья.

— Вернуть доверие нужно немедленно, — сказал будущий Эраст.

— Куда оно ушло? — спросила Пломбина.

Пуаронов посмотрел на Архивулкана.

Тот всё ещё улыбался.

— Туда, где ему поверили последним.

За окном вспыхнула вывеска студенческой столовой.

На ней было написано: «СЕГОДНЯ БЕСПЛАТНО».

Тарас первым бросился к двери.

— Вот человек, который ещё способен верить, — сказал Пуаронов.

Глава восемнадцатая

Бесплатный обед как последнее основание цивилизации

Столовая была переполнена.

Люди, драконы и существа промежуточной успеваемости стояли в очереди, потому что не верили в бесплатный обед, но боялись пропустить редкое исключение.

За раздачей работала женщина с четырьмя руками. Двумя она накладывала кашу, третьей принимала оплату, четвёртой показывала, что оплата добровольная, но обязательная.

— Бесплатно? — спросил Тарас.

— Конечно.

— Почему тогда касса?

— Для тех, кто не поверил.

Пуаронов осмотрел зал.

Над каждым столом висело маленькое облако. Одни облака были прозрачными, другие почернели и тихо шептали: «Тебя обманывают».

Самое большое облако парило над старым автоматом с напитками.

На автомате светилась кнопка: «ДОВЕРИЕ».

— Не нажимать, — сказал Пуаронов.

Тарас убрал палец.

— Я только проверял, хорошо ли она держится.

— Доверие стало товаром, — объяснил будущий Эраст. — Тот, кто первым нажмёт кнопку, получит право распределять его.

Архивулкан вошёл в столовую следом за ними.

— Именно поэтому нажать должен законный представитель получателя.

— Вы не Броневиков, — сказала Пломбина.

— Докажите.

— Назовите контрольное слово бригады.

Архивулкан не ответил.

Настоящий Броневиков тоже молчал.

— Контрольное слово нельзя произносить при посторонних, — сказал он.

— Удобно, — заметил Тарас. — Один не знает, второй знает, но не говорит. Для протокола оба молодцы.

Пуаронов поставил красный чайник между двумя Броневиковыми.

— Кому принадлежит чайник?

— Вам, — ответил настоящий.

— Вещественное доказательство, — сказал Архивулкан.

— Правильный ответ второй, — объявил Пуаронов.

Броневиков нахмурился.

— Почему?

— Мои вещи давно принадлежат расследованию. Архивулкан знает это, потому что изучил наши прошлые дела. Но он совершил ошибку.

— Какую?

— Назвал предмет вещественным доказательством до возбуждения дела. Настоящий инкассатор мог ошибиться в человеке, но не стал бы присваивать статус чужому имуществу без документа.

Архивулкан сорвал удостоверение.

Под формой оказался каменный доспех.

Он ударил посохом по кнопке.

Автомат загудел. Из него хлынули бумажные стаканчики. Каждый содержал ровно один глоток доверия.

Посетители хватали их, пили и начинали верить первому, кого видели.

Через минуту половина столовой поклонялась Архивулкану. Вторая половина доверяла надписи «ВЫХОД», которая вела в кладовую.

Тарас поймал стаканчик.

— Не пей! — крикнул Эраст.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я твой друг.

Тарас посмотрел на него. Потом вылил доверие обратно в автомат.

— Именно поэтому и не буду рисковать. Вдруг начну давать тебе деньги взаймы.

Горислава прыгнула на автомат и прокусила металлическую крышку.

Все стаканчики втянуло обратно.

Огнедышка проглотила светящуюся кнопку.

Её чешуя снова покраснела.

Драконы за окнами расправили крылья.

Первая сумка захлопнулась.

На пломбе появилось слово: «ДОВЕРИЕ».

— Груз возвращён, — сказала Пломбина.

— Частично, — поправил Пуаронов. — Теперь всё доверие находится в одном драконе.

Горислава посмотрела на них ясными золотыми глазами.

И все почему-то сразу решили, что она совершенно безопасна.

— Вот теперь, — сказал сыщик, — особенно не верьте ей.

Глава девятнадцатая

Инструкция, которая заменяла дружбу

Вернувшись в кабинет, инкассаторы ввели режим полного недоверия.

В обычных обстоятельствах он почти не отличался от рабочего.

Каждое действие подтверждали двое. Каждую пломбу проверяли трижды. Ключ находился у одного, код — у другого, а понимание происходящего не доверяли никому.

— Такие правила нужны, когда люди не обязаны нравиться друг другу, — объяснил Броневиков. — Достаточно, чтобы каждый выполнил свою часть.

— Разумно, — признал Пуаронов. — Цивилизация начинается там, где честность перестаёт зависеть от хорошего настроения.

Тарас попросил записать эту фразу и выдать ему копию. Он собирался показывать её кредиторам.

Пломбина поставила первую сумку в центр комнаты.

— Доверие внутри, но получатель не установлен.

Будущий Эраст подошёл к Гориславе.

— Она должна проглотить все семь ценностей.

— Не проглотить, а похитить, — напомнил Пуаронов. — Намерение имеет значение.

— Для драконьего желудка?

— Для истории. Подаренное создаёт обязательство. Переданное создаёт право. Украденное сохраняет возможность вернуть.

Тарас одобрительно кивнул.

— Всегда чувствовал в краже светлую сторону.

— Вы чувствовали только чужой карман.

Горислава приблизилась к сумкам.

Вторая открылась.

Из неё вылетела длинная серебряная лента. Она обвила комнату, прошла сквозь стены и натянулась над городом.

На пломбе погасло слово «МЕРА».

Стол вырос до потолка. Красный чайник стал размером с напёрсток. Тарас вытянулся на три метра и сразу потребовал пересчитать ему норму питания.

Эраст уменьшился так, что поместился в карман собственного пиджака.

— Почему я? — донёсся его голос снизу.

— У мира исчезла мера, — ответил профессор. — Размеры, расстояния, вес и количество больше ни с чем не соотносятся.

За окном Воронеж приблизился к Москве на расстояние одного автобусного билета. Додраконовая эпоха растянулась до следующего вторника. В университетском расписании пара длилась семнадцать лет, но преподаватель всё равно не успевал закончить тему.

Архивулкан рассмеялся.

— Без меры вы не найдёте выход. До него может быть шаг или тысяча жизней.

Пуаронов поднял крошечный чайник двумя пальцами.

— Мера не исчезла.

— Вы видите происходящее.

— Именно. Если бы меры не существовало, мы не заметили бы изменений. Мы сравниваем всё с чем-то неизменным.

— С чем? — спросил будущий Эраст.

Сыщик посмотрел на дверь. На ней сохранилась университетская табличка стандартного размера.

— С государственным стандартом.

Глава двадцатая

Кафедра, где даже хаос проходил поверку

Кафедра метрологии находилась этажом ниже и двумя столетиями правее.

Добирались туда долго. Коридор то растягивался до горизонта, то сокращался так, что вся группа оказывалась внутри одного дверного проёма. Трёхметровый Тарас шёл на коленях, а маленького Эраста Горислава несла на голове.

Возле кафедры сидел лаборант с линейкой.

— Назовите рост, вес и цель визита.

— Рост временный, вес спорный, цель — вернуть меру, — ответил Пуаронов.

Лаборант вздохнул.

— Опять гуманитарии что-то потеряли.

В помещении хранились эталоны. Метр лежал под стеклом. Килограмм сидел в сейфе. Минута ходила по кругу и жаловалась, что её постоянно тратят.

Заведующий кафедрой, доцент Мерило Аршинович Весов, выслушал объяснение и покачал головой.

— Серебряная лента не является мерой. Это право устанавливать меру.

— Разница? — спросил Тарас сверху.

— Мера одинакова для всех. Право измерять позволяет объявить собственный локоть государственным стандартом.

— Удобно.

— Поэтому опасно.

Весов показал старинный прибор. В центре находились две чаши. На одной лежала каменная печать Архивулкана, на другой — пустота.

— Империя уже присвоила единицы измерения. Теперь большое означает полезное власти, малое — всё остальное.

Пуаронов достал синюю нить от сумки и положил на пустую чашу.

Весы уравновесились.

— Нить ничего не весит, — удивился Хронопятов.

— Она весит ровно столько, сколько след преступления, — сказал Пуаронов. — Для расследования этого достаточно.

Он попросил каждого отмерить один и тот же отрезок нити. Результаты различались. Броневиков отмерил по инструкции. Пломбина — по контрольным меткам. Наличных использовал расстояние между двумя царапинами на ключе. Эраст, всё ещё маленький, измерил собственным ростом. Тарас откусил кусок на глаз и заявил, что в торговле так быстрее.

Последней нить измерила Горислава.

Она положила рядом свою чешуйку.

Серебряная лента за окном дёрнулась и втянулась в комнату. Обвила чешуйку, сжалась и превратилась в тонкое кольцо.

— Почему сработало? — спросил профессор.

— Дракон растёт, но остаётся собой, — ответил Весов. — Его чешуя меняется вместе с ним. Это живая мера времени.

Горислава проглотила кольцо.

Тарас уменьшился. Эраст вырос. Стол вернулся на пол. Москва отодвинулась от Воронежа на привычное количество железнодорожных жалоб.

Вторая сумка закрылась.

— Две ценности из семи, — сказала Пломбина.

— И обе внутри Гориславы, — заметил Эраст.

Огнедышка тяжело икнула.

Из её пасти вылетела маленькая серебряная линейка. На ней имелось восемь делений.

— Почему восемь? — спросил Тарас.

Пуаронов пересчитал.

— Потому что сумок было не семь.

Глава двадцать первая

Восьмая сумка, которую никто не перевозил

Инкассаторы проверили грузовой реестр.

В нём значились семь сумок. Ниже появилась пустая строка с восьмым номером. Подпись получателя стояла, но фамилия отсутствовала.

— Строку добавили после начала перевозки, — сказала Пломбина.

— Это невозможно, — возразил Броневиков. — Реестр защищён.

— История тоже была защищена, — напомнил Тарас. — Мы въехали в неё на машине.

Пуаронов положил линейку рядом с пломбами. Семь номеров образовывали последовательность. Восьмое деление указывало не на продолжение, а назад — к первой сумке.

— Восьмая сумка находилась внутри одной из семи.

— В какой? — спросил Эраст.

— В той, которую открыли первой.

Броневиков осмотрел сумку доверия. Внутренняя подкладка оказалась двойной. Между слоями лежал крошечный чёрный мешок без пломбы.

Тарас потянулся к нему.

Пуаронов кашлянул.

— Я хотел проверить качество материала.

— Материал качественный. Руки ваши.

На мешке проступило слово: «СОМНЕНИЕ».

— Это тоже ценность? — спросил Хронопятов.

— Без сомнения доверие становится покорностью, — ответил сыщик. — Кто-то разделил их и отправил сомнение тайно.

Будущий Эраст побледнел.

— В моём варианте событий восьмой сумки не было.

— Значит, история изменилась после того, как вы составили план.

— Кто мог вмешаться?

— Человек, знающий план и не доверяющий вам.

Все посмотрели на молодого Эраста.

— Я ничего не добавлял.

— Верю, — сказал будущий Эраст.

— Не следует, — предупредил Пуаронов. — Доверие только что вернулось и пока действует без инструкции.

Чёрный мешок задрожал.

Из него выскочило небольшое существо, похожее на вопросительный знак с лапами. Оно обнюхало Гориславу, Эраста и сумки, затем укусило Архивулкана за сапог.

— Уничтожьте его! — приказал тот.

Существо немедленно выросло.

— Сомнение питается уверенностью, — понял профессор.

Архивулкан заявил, что это неправда.

Существо стало ещё больше.

Тарас пожал плечами.

— Может, питается. Может, нет.

Сомнение уменьшилось и забралось к нему в карман.

— Почему ко мне?

— Вы его естественная среда, — ответил Пуаронов.

Глава двадцать вторая

Допрос человека, которого было слишком много

Архивулкана посадили на кафедральный стул. Стул предварительно измерили и признали достаточно государственным для допроса.

— Имя? — спросил Пуаронов.

— Архивулкан Первый.

— Настоящее.

— Аркадий Вулканович Архивов.

— Род занятий?

— Основатель цивилизации.

— На момент поступления в ВГТУ.

— Студент.

— На момент отчисления?

— Непризнанный основатель цивилизации.

Пуаронов раскрыл блокнот.

— Вы нашли машину времени под университетом?

— Её нашёл Хронопятов.

— Но знали о ней раньше него.

Архивулкан промолчал.

— Вы сдавали экзамены до объявления программы, — продолжил сыщик. — Значит, получали сведения из будущего. Создали копии себя в разных эпохах, построили Первую Империю и перенаправили груз.

— Докажите.

— Не могу.

Архивулкан улыбнулся.

— Тогда допрос окончен.

— Напротив. Невозможность доказать вашу вину и есть доказательство.

— Это нелогично.

— Все улики слишком удобны. Синяя нить, удостоверение Броневикова, ваша копия в аудитории. Кто-то старательно назначает вас виновным.

Улыбка исчезла.

— Вы хотите сказать, что я невиновен?

— В этом преступлении. Остальной список составим отдельно.

Архивулкан оглядел комнату.

— Кто же тогда?

— Тот, кто способен создавать ваши копии.

Профессор Хронопятов отступил.

Его будущая версия, всё ещё стоявшая возле шкафа, осталась на месте.

Пуаронов подошёл к ректору и провёл мелом по его мантии.

Мел не оставил следа.

— Это не человек, — сказал сыщик.

Будущий ректор улыбнулся.

Его лицо стало гладким. Затем на нём появилось лицо Архивулкана, Броневикова, Эраста и десятков незнакомцев.

— Тогда кто он? — спросила Пломбина.

— Право собственности, получившее владельца.

Существо поклонилось.

— Можете называть меня Хозяином.

Тарас вынул из кармана Сомнение.

— А можно не называть?

— Нельзя.

Сомнение мгновенно выросло до размеров овчарки.

Хозяин впервые посмотрел на него с тревогой.

Глава двадцать третья

Существо, которому принадлежало всё, кроме себя

Хозяин возник в тот момент, когда кто-то впервые произнёс: «Это моё».

Сначала ему принадлежал камень. Потом пещера, огонь, участок возле реки и право объяснять соседям, почему их участок хуже. С каждым новым владельцем Хозяин становился сильнее.

— Я не краду, — сказал он. — Я упорядочиваю принадлежность.

— Путём присвоения? — спросил Эраст.

— Другого порядка люди всё равно не признают.

— Почему вам нужны драконы?

— Первый дракон не имеет владельца. Это недопустимое исключение. Если Горислава получит семь ценностей, она останется свободной и научит свободе остальных.

— Поэтому вы создали Архивулкана?

— Я усилил его естественные способности. Человеку достаточно пообещать, что всё станет его. Остальную глупость он совершит самостоятельно.

Архивулкан возмутился.

— Империя принадлежит мне!

Хозяин повернулся к нему.

— Нет. Ты принадлежишь Империи.

Каменные копии Архивулкана начали рассыпаться. Каждый осколок превращался в маленькую табличку «СОБСТВЕННОСТЬ».

— Верните мой груз, — сказал Хозяин инкассаторам.

— Предъявите документы, — потребовал Броневиков.

— Я создал документы.

— Тогда знаете, что без подписи получателя передача запрещена.

Хозяин вытянул руку. На ладони появилась подпись Москвы.

Она состояла из миллионов почерков.

— Получатель подтвердил.

Пломбина внимательно осмотрела подпись.

— Не принимается.

— Почему?

— Москва не человек.

— В маршрутном листе указан город.

— У города нет паспорта.

Тарас хотел возразить, что видел у некоторых городов характер, привычки и задолженность по коммунальным услугам, но Пуаронов поднял руку.

— Спор о получателе нужен Хозяину, чтобы мы признали его право решать. Не спорьте.

Хозяин сделал шаг к сумкам.

Сомнение зарычало.

— Эта вещь принадлежит Тарасу, — сказал Хозяин.

— Не вещь, — возразил Тарас. — И не принадлежит. Просто сидит у меня в кармане без регистрации.

Существо выросло ещё сильнее.

Горислава встала между Хозяином и грузом.

— Ты тоже станешь моей, — пообещал он.

Огнедышка выдохнула на полу одно слово:

«СОМНЕВАЮСЬ».

Хозяин отступил.

Третья сумка открылась.

Из комнаты исчезла память.

Глава двадцать четвёртая

Люди, которые забыли, зачем спасают мир

Эраст открыл глаза.

Он находился в незнакомом кабинете среди незнакомых людей. На плече у него сидел маленький красный зверь. Рядом стоял высокий мужчина и пытался незаметно снять с Эраста часы.

— Отдайте, — сказал Эраст.

— Значит, знакомы, — обрадовался Тарас. — Незнакомые обычно сначала представляются.

— Кто вы?

— Пока выясняю.

Инкассаторы сохранили рабочие навыки, но забыли друг друга. Они заняли круговую оборону вокруг семи сумок и не позволяли приблизиться даже себе.

Профессор Хронопятов читал табличку на двери.

— ВГТУ, — произнёс он. — Кажется, я здесь работаю.

— Кем? — спросил Эраст.

— Судя по зарплате, не помню.

Пуаронов сидел на полу и перебирал содержимое карманов. Из каждого он доставал записку.

«Если забыли имя, не называйтесь первым пришедшим в голову».

«Красный чайник мой».

«Человеку по имени Тарас денег не давать».

«Маленького дракона защищать».

«Если рядом два Эраста, доверять более уставшему, но проверять обоих».

— Кто написал? — спросила Пломбина.

— Я.

— Откуда знаете?

— Почерк плохой, формулировки осторожные, бумага сложена по размеру карманов. Чужой человек постарался бы написать разборчивее.

Последняя записка содержала единственный вопрос: «ЧТО ЗАБЫЛ ХОЗЯИН?»

Пуаронов поднялся.

— Кто здесь Хозяин?

Существо с меняющимися лицами ответило первым:

— Я.

— Почему?

— Потому что мне всё принадлежит.

— Что именно?

Хозяин оглядел кабинет.

Он не смог назвать ни одного предмета.

— Память исчезла и у него, — понял Пуаронов. — Он не помнит, чем владеет.

Тарас оживился.

— Значит, всё бесхозное?

— Даже не думайте.

— Почему?

— Не помню. Но записка у меня отдельная.

Горислава подошла к третьей сумке и легла на неё. Во сне она начала расти. Крылья вытянулись, рога потемнели, чешуя покрылась старыми шрамами.

Перед ними лежала взрослая драконица.

Она открыла глаза.

— Я всё помню, — сказала Горислава.

— Почему память осталась у вас? — спросил Пуаронов.

— Потому что вы находитесь в моём прошлом. А прошлое дракона хранится не в голове.

Она коснулась когтем чешуи.

На каждой пластине возникло изображение.

На одной Эраст держал драконье яйцо. На другой Тарас убегал с сумкой. На третьей Пуаронов стоял возле горящего ВГТУ. На четвёртой московский броневик летел над армией драконов.

Последняя чешуйка показывала могилу.

На камне было написано имя Гориславы.

Дата смерти совпадала с днём её рождения.

Глава двадцать пятая

Биография, которую пришлось читать по чешуе

Горислава позволила Пуаронову осмотреть воспоминания.

Каждая чешуйка хранила один день. Молодые были яркими и горячими. Старые потемнели, но помнили точнее людей, поскольку драконы не умели приукрашивать прошлое без предварительного поджога.

На первой чешуе маленькая Горислава вылуплялась в лаборатории ВГТУ.

На второй московские инкассаторы увозили её в додраконовую эпоху.

На третьей она похищала семь ценностей и разносила их по времени.

Доверие она оставила людям, впервые решившим построить мост вместе.

Меру — торговцу, отказавшемуся обвесить ребёнка.

Обещание — женщине, дождавшейся человека с войны.

Память — старому учителю, который продолжал называть имена умерших учеников.

Имя, право выбора и стоимость скрывались под повреждёнными чешуйками.

— Кто повредил воспоминания? — спросил Пуаронов.

— Я, — ответила взрослая Горислава. — Чтобы Хозяин не нашёл последние ценности.

— Поэтому вы вернулись убить себя?

— Если я не рожусь, он не получит путь к тайникам.

Маленькая Горислава, которая теперь существовала внутри взрослой, недовольно ударила хвостом изнутри. По боку драконицы прошла волна.

— Молодая вы возражает, — сказал Тарас.

— Она не знает, чем закончится жизнь.

— Никто не знает. Поэтому и живёт без спойлеров.

Эраст долго смотрел на могильную чешуйку.

— Кто вас убил?

— Ты.

В кабинете стало тихо.

Эраст посмотрел на свои руки, будто надеялся обнаружить на них объяснительную.

— Почему?

— Я попросила.

— Зачем?

— Чтобы вернуть ценности в сумки и отправить их в начало пути. Иначе круг не замкнулся бы.

Пуаронов перевернул могильную чешуйку.

На обратной стороне имелась едва заметная царапина. Она совпадала со следом на чёрной чешуе, присланной в первой главе.

— Вы не умерли, — сказал он.

— Я видела свою могилу.

— Могила доказывает наличие камня и надписи. Тело проверяли?

Горислава задумалась.

— Нет.

— Тогда кто-то заставил вас поверить в собственную смерть.

— Кто?

Пуаронов посмотрел на молодого Эраста, который ничего не помнил, но всё равно выглядел виноватым перед будущим.

— Тот, кому было необходимо, чтобы вы вернулись и попытались отменить своё рождение.

Хозяин попятился к шкафу.

Сомнение бросилось за ним.

Глава двадцать шестая

Погоня за владельцем без имущества

Хозяин нырнул в шкаф.

Броневиков прыгнул следом. Пломбина схватила сумки. Наличных побежал за ключами, хотя ключи всё время находились у него в руке.

Шкаф открылся на Садовом кольце.

Московский вечер стоял в пробке. Автомобили медленно двигались вокруг города, словно участвовали в древнем обряде, смысл которого давно забыт, но штраф за отказ сохранился.

Хозяин выскочил на проезжую часть.

Машины остановились.

Водители одновременно решили, что дорога принадлежит им, и тем самым вернули существу часть силы.

— Не заявляйте права собственности! — крикнул Пуаронов.

— Это моя полоса! — ответили сразу из трёх автомобилей.

Хозяин вырос до второго этажа.

Тарас выбрался из шкафа и огляделся.

— Москва. Наконец нормальная эпоха.

Над домами пролетел дракон.

— Почти нормальная.

Броневик появился последним. Для этого шкафу пришлось расшириться до размеров гаража и временно занять соседнюю комнату.

Инкассаторы загрузились. Эраст, Тарас, Пуаронов, профессор и обе версии Гориславы поместились внутри, нарушив несколько правил вместимости и одно правило биологии.

— Преследуем объект, — скомандовал Броневиков.

— Какой? — спросил Наличных.

Хозяин уже разделился между вывесками, квартирами, земельными участками и припаркованными машинами. Его лицо появлялось на каждом предмете, который кто-то называл своим.

— Все объекты, — ответил Пуаронов.

— Москва большая.

— Поэтому начнём с подозрительно дорогих.

Тарас одобрил план.

Броневик тронулся. Горислава высунулась из верхнего люка и нюхала воздух. Доверие и мера внутри неё светились красным и серебряным. Память оставалась на свободе и растекалась по городу.

Люди забывали номера квартир, пароли, старые обиды и причины, по которым не разговаривали с родственниками. На несколько минут Москва стала добрее, но перестала понимать, где живёт.

— Найдите место, которое помнит всех владельцев, — сказал Пуаронов.

— Росреестр? — предположил Эраст.

— Ближе.

Броневиков посмотрел на маршрутный терминал.

На экране загорелась новая точка.

«МОСКОВСКОЕ БАНКОВСКОЕ ХРАНИЛИЩЕ. ИСХОДНЫЙ ПУНКТ».

— Он возвращается туда, откуда началась перевозка, — сказала Пломбина.

— Нет, — ответил Пуаронов. — Туда возвращается память. Хозяин поедет за ней.

Над городом раздался рёв.

Тысячи драконов будущего входили в московское небо.

Навигатор спокойно сообщил:

— Через триста метров поверните направо. Затем продолжайте движение до конца эпохи.

Глава двадцать седьмая

Москва, которую временно забыли москвичи

На Красной площади никто не помнил, почему она называется Красной.

На Арбате художники забыли лица заказчиков и писали портреты по характеру. Результаты получались точнее, поэтому возникали конфликты.

В метро поезда прибывали, но пассажиры не помнили, куда собирались. Они выходили на случайных станциях и впервые внимательно их рассматривали.

— Долго город выдержит без памяти? — спросил Эраст.

— Город выдержит, — сказал Пуаронов. — Люди начнут повторять ошибки. Некоторые даже обрадуются, потому что в первый раз им понравилось.

У хранилища стояла очередь.

Каждый держал документ на имущество, владельца которого не помнил. Один мужчина принёс ключ от квартиры и уверял, что квартира должна сама узнать его. Женщина привела автомобиль, который не признавал хозяйку и требовал прежний пароль. Маленький мальчик держал поводок без собаки, но был уверен, что кто-то хороший обязательно вернётся.

Хозяин стоял у входа и собирал забытые права.

С каждым документом он становился плотнее.

— Вы опоздали, — сказал он. — Люди не помнят, что им принадлежит. Теперь это принадлежит мне.

— Логическая ошибка, — ответил Пуаронов. — Если человек забыл вещь, вещь не вспомнила вас.

— У вещей нет памяти.

— Поэтому вы и пришли сюда за третьей ценностью.

Пломбина достала сумку памяти.

Она была открыта и пуста.

Хозяин протянул руку.

Из хранилища потянулись имена, даты, лица и голоса. Они закружились над входом, превращаясь в светящийся шар.

Горислава взлетела.

Хозяин приказал драконам будущего остановить её.

Ни один не подчинился.

— Они ваши! — закричал он.

Взрослая Горислава расправила крылья.

— Дракон не бывает чьим-то.

Тысячи голосов повторили её слова.

Хозяин уменьшился.

Тарас открыл дверь броневика и позвал мальчика с пустым поводком.

— Как зовут собаку?

— Не помню.

— Тогда вспомни не имя. Что она делала?

— Ждала меня у школы.

Светящийся шар дрогнул. Из него вылетело воспоминание: мокрый пёс сидел у калитки и вилял хвостом.

Мальчик засмеялся.

По очереди прошла волна. Люди начали вспоминать не номера документов, а истории вещей: первую ночь в квартире, дальнюю поездку, чашку матери, часы отца.

Память отказалась становиться реестром имущества.

Она опустилась к Гориславе и вошла в её чешую.

Третья сумка закрылась.

Хозяин лишился человеческих лиц.

Осталось одно.

Лицо будущего Эраста.

Глава двадцать восьмая

Подозреваемый, которого герой носил впереди себя

Молодой Эраст увидел собственное старое лицо и невольно отвернулся.

— Это не я.

— Пока, — сказал Хозяин голосом будущего Кунилина.

Пуаронов подошёл ближе.

— Почему выбрали его?

— Он устал спасать мир. Однажды ему захочется, чтобы всё стало предсказуемым. Чтобы каждый предмет имел место, каждое событие — причину, каждый человек — обязанность. Тогда он добровольно отдаст мне право выбора.

— Я этого не сделаю, — сказал Эраст.

— Уже сделал.

Хозяин показал ему воспоминание.

Пожилой Эраст сидел в кабинете ВГТУ и подписывал приказ: «О передаче семи первоначальных ценностей на ответственное хранение».

Подпись совпадала.

— Вот почему будущий Эраст просил нас помешать ему, — сказал профессор.

— Где он сейчас? — спросил Тарас.

Все оглянулись.

Пожилой Эраст исчез во время погони.

На его месте в броневике лежала папка.

В ней находился тот самый приказ. Под ним стояли подписи Хронопятова, Архивулкана, ректора ВГТУ и московских инкассаторов.

Последняя строка предназначалась для Тараса.

Подпись уже стояла.

— Подделали, — заявил он.

Пуаронов рассмотрел росчерк.

— Настоящая.

— Почему вы так решили?

— Рядом приписано: «При наличии вознаграждения». Подделыватель постеснялся бы.

Хозяин снова вырос.

— Ваше будущее согласилось со мной. Всё уже решено.

Пуаронов закрыл папку.

— Будущее не доказательство. Это показание свидетеля, который заинтересован в том, чтобы состояться.

— Вы не можете изменить собственное решение.

— Можем, — сказал Эраст. — Мы постоянно меняем решения. Иногда даже на правильные.

Он разорвал приказ.

Бумага не порвалась.

— Документ защищён временем, — объяснил Хозяин.

Тарас взял папку, нашёл строку о вознаграждении и вписал сумму с таким количеством нулей, что будущее отказалось её финансировать.

Приказ задрожал.

Печати исчезли.

— Теперь недействителен, — сказал Тарас. — В бюджете не предусмотрено.

Хозяин бросился к нему.

Сомнение выскочило из кармана и вцепилось существу в руку.

Четвёртая сумка открылась.

Из неё вылетело обещание.

Оно выбрало голос будущего Эраста и произнесло:

— Я вернусь за Гориславой в день её смерти.

Взрослая драконица закрыла глаза.

— Теперь я вспомнила, — сказала она. — Меня убил не Эраст.

— Кто? — спросил Пуаронов.

— Тот, кому он обещал меня отдать.

Над Москвой погасли драконы.

А из дверей банковского хранилища вышла Маргарита Всеволодовна.

В руках она держала авоську, зонт и документ, согласно которому Горислава числилась членом семьи.

— Что вы тут устроили? — спросила она.

Хозяин впервые в своей бесконечной жизни попытался спрятаться за Эраста.

Глава двадцать девятая

Родство как обстоятельство непреодолимой силы

Маргарита Всеволодовна осмотрела площадь, драконов, броневик и Хозяина, выглядывавшего из-за плеча Эраста.

— Я спросила, что вы устроили.

— Мы спасаем мир, — ответил Эраст.

— Я вижу. Поэтому и спрашиваю.

Она вручила ему авоську. Внутри лежали бутерброды, запасные носки, аптечка и огнетушитель с надписью: «Для семейных обстоятельств».

— Откуда вы узнали, где мы? — спросил Тарас.

— Вера позвонила. Сказала, что Эраст уехал в Воронеж, а потом его банковская карта рассчиталась за проезд в мезозое. Я поняла, что без взрослых опять не обошлось.

Пуаронов попросил показать документ.

На первой странице значилось: «Свидетельство о временном включении дракона в состав семьи».

— Кто выдал? — спросила Пломбина.

— Дом.

— Дом не является органом власти.

— Скажите ему сами. Только сначала найдите дверь, которая согласится вас впустить.

Документ был составлен аккуратно. Горислава признавалась существом, нуждающимся в присмотре, питании и защите от людей, желающих объявить её государственной собственностью.

В графе «Степень родства» стояло: «Огнедышащая внучка по обстоятельствам».

— Это юридически невозможно, — сказал Хозяин.

Маргарита Всеволодовна посмотрела на него.

— А вы кто?

— Хозяин всего.

— Документы на всё покажите.

Он протянул руку. На ладони вспыхнули тысячи свидетельств, выписок и договоров.

Маргарита Всеволодовна надела очки и стала читать.

Через минуту она вернула бумаги.

— В фамилии ошибка.

— Где?

— Везде. Человека с фамилией «Всё» не существует.

Хозяин уменьшился на полголовы.

— Вы не можете забрать дракона, — сказал он. — У меня есть обещание будущего Эраста передать её.

— Обещание кому?

— Мне.

— Он вас по имени назвал?

— Нет.

— Адрес указал?

— Нет.

— Значит, обещал неизвестно кому неизвестно что. Эраст с детства так обещает убрать вещи. Юридической силы это не имеет.

Тарас посмотрел на Кунилина с уважением.

— Вот откуда у тебя опыт спасения мира.

Четвёртая сумка задрожала. Обещание, всё ещё говорившее голосом будущего Эраста, попыталось повторить фразу.

Маргарита Всеволодовна перебила:

— Сначала уточните условия.

Обещание замолчало.

— Вы его остановили, — удивился профессор Хронопятов.

— Ничего подобного. Просто научила думать перед тем, как говорить.

— Это возможно?

— С мужчинами редко. Но иногда помогает интонация.

Глава тридцатая

Москва выполняет всё, что когда-то обещала

Обещание вырвалось из четвёртой сумки и поднялось над городом.

Сначала оно разделилось на два. Потом на тысячу. Через минуту над Москвой летали миллионы светящихся фраз.

«Завтра обязательно позвоню».

«В понедельник начну новую жизнь».

«Верну до получки».

«Больше никогда».

«Ещё пять минут и встаю».

Каждая фраза находила человека, который когда-то её произнёс, и требовала немедленного исполнения.

Город остановился.

Люди звонили одноклассникам, возвращали книги, начинали бегать, бросали курить и одновременно выполняли обещание угостить себя по случаю отказа от вредной привычки.

Тараса окружили светящиеся долговые обязательства.

— Их слишком много! — возмутился он.

— Зато все ваши, — сказал Эраст.

— Не доказано. Я мог обещать в переносном смысле.

Одно обещание село ему на плечо и прошептало: «Честное слово».

— Подделка, — заявил Тарас. — Я такими дорогими словами не разбрасываюсь.

Эраста настигла фраза: «После этой книги точно отдохну».

Он попытался отмахнуться.

Фраза надела на него панаму, вручила путёвку и начала толкать в сторону аэропорта.

— Сейчас нельзя отдыхать!

— Наконец-то я с вами согласна, — сказала Маргарита Всеволодовна.

На стене хранилища возникли новые трещины. Из них выглядывали давние обещания города: построить дорогу, закончить ремонт, сохранить старый дом и открыть станцию в следующем году.

Станция открылась прямо под броневиком.

Машина провалилась на платформу.

Над ней висела табличка: «ВОРОНЕЖСКО-ТЕХНИЧЕСКАЯ».

— Такой станции нет, — сказал Наличных.

— Её обещали, — объяснил Пуаронов. — Теперь обещание заставило построить.

Подошёл поезд без машиниста. На лобовом стекле светился маршрут: «МОСКВА — ВГТУ — НЕМНОЖКО ДО ДРАКОНОВ».

— Нам туда, — сказал профессор.

— Броневик в вагон не войдёт, — заметила Пломбина.

Двери поезда расширились.

— Обещали доступную среду, — пояснил Пуаронов.

Броневик въехал внутрь.

Маргарита Всеволодовна заняла место у окна и поставила рядом авоську.

— Билеты купили?

Все посмотрели на Тараса.

— Почему сразу я?

— Потому что ты покупаешь билеты туда, куда нормальный человек не собирается.

Тарас достал из кармана пачку билетов.

Один был до Воронежа. Второй — до конца линии. Третий обещал довезти пассажира туда, где тот должен был оказаться.

— Этот не компостируйте, — попросил Пуаронов. — Он единственный знает маршрут.

Глава тридцать первая

Контролёр невыполненных обязательств

Поезд тронулся.

За окнами мелькали станции, которых Москва когда-то обещала дождаться: «Своевременная», «Доступное жильё», «Без пересадок» и одна особенно пустынная платформа «Потом».

В вагон вошёл контролёр.

Он был худ, бесцветен и носил форму, сшитую из расписаний. Вместо компостера у него имелась печать «НЕ ИСПОЛНЕНО».

— Билеты и обещания.

Пассажиры предъявили проездные. Маргарита Всеволодовна показала пенсионную карту и такой взгляд, что контролёр сам подтвердил льготу.

Возле Эраста он остановился.

— Вы обещали передать Гориславу в день её смерти.

— Это обещал мой будущий вариант.

— Для системы вы один пассажир.

— Он ещё не дал обещание.

— Но уже не выполнил.

Контролёр поставил печать на рукав Эраста.

Кунилин стал прозрачным.

— Что со мной?

— Невыполненные обещания постепенно исключают человека из настоящего, — объяснил контролёр. — Вас переводят в условное время.

— Можно обжаловать?

— Обязательно. Ответ придёт в течение вечности.

Пуаронов попросил печать для осмотра.

— Служебный предмет.

— Именно поэтому на нём не должно быть следов драконьего когтя.

Контролёр спрятал руку.

Сыщик выхватил печать. На рукояти действительно виднелась царапина, совпадавшая с повреждением чешуи взрослой Гориславы.

— Вы присутствовали в день её предполагаемой смерти.

— Я контролирую исполнение.

— Вы заставили Эраста выполнить обещание убить её?

— Условия не имеют значения. Обещание должно быть исполнено.

— Кому вы служите?

Контролёр повернулся к Хозяину.

Тот стоял в конце вагона, хотя никто не видел, как он вошёл.

— Порядку, — ответил контролёр.

— Вы служите не порядку, а буквальному смыслу, — сказал Пуаронов. — Это самая дешёвая форма власти. Человек произносит слова в одних обстоятельствах, а вы исполняете их в других.

Маргарита Всеволодовна поднялась.

— Молодой человек, вы женаты?

Контролёр отступил.

— Вопрос не относится к проверке.

— Значит, обещаний не давали. Сразу видно отсутствие практики.

Она забрала печать, стёрла отметку с рукава Эраста и поставила контролёру на лоб: «НЕ ИСПОЛНЕНО».

Он исчез.

На его месте осталось одно слово:

«УБИТЬ».

Пуаронов поднял его пинцетом.

— Из обещания вырезали глагол. Теперь осталось выяснить, кто добавил Гориславу.

Глава тридцать вторая

Прибытие в университет, которого ещё не обещали

Поезд остановился внутри главного корпуса ВГТУ.

Рельсы проходили по лестнице, пересекали актовый зал и заканчивались возле кафедры хронодинамики. Студенты обходили состав спокойно: после появления драконов учебный процесс считался нарушенным только при отсутствии ведомости.

Профессор Хронопятов вышел первым.

— Мы вернулись в настоящее.

На стене висел календарь. Год совпадал. Месяц тоже. Число колебалось между вчера и необходимостью сдать отчёт.

— Не совсем, — сказал Пуаронов.

Вахтёр у входа был тот же, но теперь проверял пропуска у эпох.

— Додраконовая по списку, — говорил он. — Средневековье без заявки не пускать. Будущее пусть наденет бахилы.

Горислава спрыгнула на платформу. Молодая версия отделилась от взрослой. Две драконицы снова стояли рядом.

— Почему они разделились? — спросил Эраст.

— Университет фиксирует возраст обучающегося на момент поступления, — пояснил Хронопятов. — Здесь прошлое и будущее числятся в разных группах.

Из лаборатории донёсся звон.

На двери появилась надпись: «ЗАСЕДАНИЕ КОМИССИИ ПО ЭТИКЕ ПОХИЩЕНИЯ ДРАКОНОВ».

Внутри сидели ректорский Хронопятов, три Архивулкана, контролёр с печатью на лбу и человек, которого Пуаронов не знал.

Незнакомец был маленьким, круглым и носил костюм с множеством медалей. На каждой медали значилось: «ОБЕЩАЛ».

— Кто это? — спросил Тарас.

— Академик Завтраков, — ответил профессор. — Специалист по проектам, которые начнутся завтра.

Академик поднялся.

— Комиссия постановила признать Гориславу похищенной и передать законному владельцу.

— Решение принято до заседания? — спросил Эраст.

— Так экономится время.

— Кто владелец?

— Определится после передачи.

Пуаронов положил на стол слово «УБИТЬ».

— Кому принадлежит это?

Все члены комиссии отвели глаза.

Кроме незнакомого академика.

Он посмотрел слишком внимательно.

— Вам знакомо слово? — спросил сыщик.

— Русский язык мне знаком целиком.

— Тогда назовите форму.

— Инфинитив.

— Нет. Вещественное доказательство.

Академик Завтраков побежал.

Тарас подставил ему портфель.

Академик упал сегодня.

Глава тридцать третья

Человек, который всё откладывал на вчера

В портфеле Завтракова лежали сотни невыполненных обещаний.

Они были рассортированы по степени опасности. Бытовые занимали две папки. Политические — отдельный шкаф, сложенный внутрь портфеля. Обещания самому себе хранились россыпью, потому что их никто не считал официальными.

Пуаронов нашёл фразу будущего Эраста.

Она состояла из пяти частей:

«Я».

«Вернусь».

«За Гориславой».

«В день её смерти».

«Чтобы спасти».

Последнюю часть зачеркнули.

Вместо неё прикрепили найденное в поезде слово «УБИТЬ».

— Эраст обещал спасти Гориславу, — сказал Пуаронов. — Кто-то изменил конец фразы.

Взрослая драконица коснулась когтем обещания.

На её могильной чешуе появилась новая картина. Пожилой Эраст не убивал её. Он открывал рядом портал. Горислава входила в него и исчезала, а на землю падала пустая чешуя.

— Могила была прикрытием, — понял молодой Эраст.

— Ты спрятал меня от Хозяина, — сказала Горислава.

— Где?

— Этого воспоминание не показывает.

Завтраков сидел на полу и делал вид, что задержание начнётся позднее.

— Кто приказал заменить слово? — спросил Пуаронов.

— Я расскажу завтра.

— Завтра уже было.

— Тогда послезавтра.

Маргарита Всеволодовна раскрыла зонт.

— Молодой человек, я умею ждать. Но другим способом.

Завтраков сдался.

— Приказ пришёл из додраконовой эпохи. От первого существа, которое получит имя.

— Архивулкан? — спросил профессор.

— Он уже имел имя.

— Хозяин?

— У него было название, но не имя. В этом разница.

Пятая сумка открылась.

Из неё поднялось золотое слово.

Оно распалось на буквы и вылетело через окно.

В ту же секунду люди забыли, как их зовут.

— Ну вот, — сказал Тарас. — Только к отчеству привык.

Глава тридцать четвёртая

Город без имён и с большим количеством однофамильцев

Университет первым потерял название.

С фасада исчезли буквы «ВГТУ». Осталось пустое место и государственная аккредитация, оформленная на учреждение «То самое возле остановки».

Студенты перестали понимать, к кому обращаются преподаватели. Преподаватели воспользовались случаем и объявили, что неудовлетворительные оценки предназначались другим людям.

На московском броневике погасли номера. Машина сохранила назначение, но стала отзываться на свист.

— Нужны временные обозначения, — сказала Пломбина.

Она раздала всем номера.

Броневиков стал Первым, Наличных — Вторым, сама Пломбина — Третьей.

— Я буду четвёртым, — сказал Тарас.

— Вы седьмой.

— Почему?

— Первые шесть номеров заняты ответственными лицами.

Пуаронов отказался от номера.

— Почему? — спросил Эраст, временно обозначенный Пятым.

— Сыщик без имени полезнее. Подозреваемый не понимает, кому лгать.

Хозяин вошёл в зал комиссии.

Исчезновение имён сделало его сильнее. Раньше люди отличали своё от чужого по именам. Теперь он мог объявить владельцем любого и тут же заменить его другим.

— Передайте мне сумки, — сказал он.

— Кому именно? — спросила Пломбина.

— Мне.

— Назовитесь.

Хозяин открыл рот.

Имени у него не оказалось.

— Без идентификации выдача невозможна.

Он повернулся к Завтракову.

— Дайте мне имя.

— Обещаю завтра.

Хозяин поднял его одной рукой.

— Можно сегодня, — согласился академик. — Но задним числом.

Пуаронов тем временем собирал буквы, застрявшие в оконной раме. На одной сохранился след когтя. На другой — отпечаток печати Архивулкана. Третья пахла дымом Гориславы.

— Имя не исчезло случайно, — сказал он. — Его вызывают в додраконовую эпоху.

— Кто? — спросил Эраст.

— Первый дракон.

Маленькая Горислава подняла лапу.

— Не вы, — сказал Пуаронов. — Настоящий первый.

Из лабораторной установки донёсся глухой удар.

Экран включился:

«ДО ПЕРВОГО ДРАКОНА ОСТАЛОСЬ ОДНО ИМЯ».

Глава тридцать пятая

Именем неизвестного дракона

Профессор Хронопятов запустил установку.

Медные кольца вращались, собирая рассыпанные буквы. На экране появлялись варианты имени: Огневлад, Чешуил, Первый, Номер Один и предложение Тараса «Петрович», поскольку оно подходило почти всем.

— Имя нельзя придумать за другого, — сказала взрослая Горислава. — Дракон получает настоящее имя, когда выбирает, кем быть.

— Тогда почему твоё имя уже было на стекле? — спросил Эраст.

— Я написала его сама.

— Значит, ты не первый дракон, но первая свободно назвавшая себя.

Пуаронов посмотрел на чёрную чешую из письма.

Фраза «НЕ ДАЙТЕ МНЕ РОДИТЬСЯ» изменилась. Теперь на ней значилось: «НЕ ДАЙТЕ ЕМУ НАЗВАТЬСЯ».

— Кто такой он? — спросил Тарас.

Земля под корпусом задрожала.

Из глубины поднялась гигантская голова. Она была покрыта бесцветной чешуёй. На месте глаз находились пустые таблички.

Существо существовало раньше драконов, но ещё не решило, чем станет.

Хозяин бросился к окну.

— Я дам тебе имя!

Пуаронов загородил дорогу.

— Зачем?

— Названное можно записать. Записанное можно зарегистрировать. Зарегистрированное может принадлежать.

— А неназванное?

— Свободно.

Слово прозвучало для Хозяина как оскорбление.

Он метнул в древнее существо золотые буквы.

Они сложились в имя «СОБСТВЕННИК».

Маленькая Горислава взлетела и выдохнула пламя. Последняя буква расплавилась.

Получилось «СОБСТВЕННИК?».

Из кармана Тараса радостно выскочило Сомнение.

Вопросительный знак прыгнул на голову древнего существа.

Оно задумалось.

— Сейчас! — крикнул Пуаронов. — Пусть выберет само.

Эраст подошёл к окну.

— Как тебя зовут?

Древний зверь открыл пасть.

Первый звук был похож на землетрясение. Второй — на раскат грома. Третий оказался тихим человеческим словом:

— Никто.

Хозяин рассмеялся.

— Значит, ты ничто.

— Нет, — сказал Пуаронов. — Он назвался Никто. Теперь попробуйте доказать, что Никто принадлежит вам.

Пятая сумка захлопнулась.

Имена вернулись к людям.

Древний дракон Никто посмотрел на Гориславу.

— Дочь, — сказал он.

Обе драконицы одновременно отступили.

Глава тридцать шестая

Отец, появившийся позже дочери

Профессор сверился с приборами.

— Генетически Никто действительно является предком Гориславы.

— Насколько далёким? — спросил Эраст.

— Он её отец, дед, прадед и несколько видов промежуточных ящеров.

Тарас покачал головой.

— Семейные встречи у драконов ещё сложнее наших.

Маргарита Всеволодовна поправила очки.

— Ничего сложного. Родственник есть родственник. Главное — не оставлять его голодным.

Она достала из авоськи бутерброд и протянула дракону размером с университетский корпус.

Никто осторожно взял еду кончиком когтя.

— Мало, — сообщил он.

— Сначала попробуйте. Потом будете критиковать.

Хозяин пытался восстановить власть над именами. Он приклеивал к предметам таблички: «МОЁ», «ТОЖЕ МОЁ» и «ВРЕМЕННО ЧУЖОЕ». Никто с любопытством съедал таблички.

— Вы разрушаете порядок! — закричал Хозяин.

— Вкусный, — ответил дракон.

Пуаронов осмотрел царапины на его чешуе. Одна совпадала со следом на печати контролёра. Другая — с повреждением могильной чешуи Гориславы.

— Никто присутствовал в день её исчезновения.

— Я прятал дочь, — сказал дракон.

— Где?

— До себя.

— Это место или время?

— Да.

Хронопятов побледнел.

— Он отправил Гориславу в эпоху до собственного появления. Поэтому установка не могла обнаружить её и зарегистрировала детёныша первым драконом.

— Получается, взрослая Горислава всё это время находилась немножко до драконов? — спросил Эраст.

— Именно.

— Тогда кто прислал чешуйку?

Никто указал на будущего Эраста.

Тот снова появился возле шкафа. Теперь он был ранен. В руке держал пустой конверт.

— Я отправил, — сказал пожилой Кунилин. — Но текст написал не я.

— Кто?

— Горислава. Только не та, которую вы знаете.

За его спиной возникла третья драконица.

Она была белой, без крыльев и носила на шее восьмую сумку.

Глава тридцать седьмая

Третья версия одного похищения

Белая драконица назвалась Искрой.

Гориславой она была в мире, где Эраст передал семь ценностей Хозяину. После этого драконы стали собственностью Империи. Им выдавали номера, определяли допустимую температуру пламени и запрещали летать без маршрутного листа.

— Я отказалась от имени, — сказала Искра. — Без него меня не смогли поставить на учёт.

— И взяли другое? — спросил Тарас.

— Имя Искра мне дала девочка, которую я спасла.

— Значит, оно снова стало вашим.

— Нет. Стало нашим воспоминанием.

Пуаронов обошёл драконицу. Восьмая сумка на её шее была чёрной. Изнутри доносилось царапанье Сомнения, хотя само существо сидело в кармане Тараса.

— Это копия?

— Нет. То же Сомнение из другого будущего.

Два вопросительных знака увидели друг друга и немедленно усомнились, кто настоящий. От этого оба удвоились.

— Скоро их станет слишком много, — предупредил профессор.

— Сомнений слишком много не бывает, — сказал Пуаронов. — Бывает слишком мало решений.

Шестая сумка открылась.

Из неё вылетела развилка.

Она вонзилась в пол, и помещение разделилось надвое. В одном варианте Эраст шагнул вправо. В другом — влево. Оба решения продолжили существовать.

Затем Тарас решил проверить карманы Хозяина и одновременно решил не рисковать. Появились два Тараса.

Пломбина выбрала охранять груз и преследовать преступника. Возникли две бригады инкассаторов.

Через минуту лабораторию заполнили сотни вариантов каждого человека.

— Исчезло право выбора, — сказал Хронопятов.

— Наоборот, — возразил Пуаронов. — Каждый выбор теперь становится отдельной реальностью. Исчезло право отказаться от остальных вариантов.

Хозяин радостно смотрел, как множатся миры.

— В каждом из них появится собственность. В каждом буду я.

Маргарита Всеволодовна оглядела несколько сотен Эрастов.

— Кто из вас женат на моей дочери?

Все подняли руки.

— Тогда остальные могут исчезнуть.

Миры не послушались.

— Обычно это работает, — удивилась она.

Глава тридцать восьмая

Выбор из вариантов, придуманных чужим человеком

Каждая развилка предлагала два пути.

На первой двери было написано: «СПАСТИ ГОРИСЛАВУ». На второй: «СПАСТИ МИР».

— Ложный выбор, — сказал Эраст. — Мы должны сделать и то и другое.

Появилась третья дверь: «ПОПЫТАТЬСЯ СПАСТИ ОБОИХ И ПОТЕРЯТЬ ВСЁ».

— Очень отзывчивая система, — заметил Тарас.

Пуаронов не подошёл ни к одной двери. Он изучал петли.

— Все варианты принадлежат Хозяину. Пока мы выбираем предложенное, победит он.

— Что делать?

— Создать вариант, которого нет.

Тарас достал монету.

— Орёл — спасаем мир. Решка — Гориславу. На ребро — идём обедать.

Он подбросил монету.

Она зависла в воздухе и разделилась на три. Один Тарас спасал мир, второй Гориславу, третий уже искал столовую.

— Метод не сработал, — сказал первый.

— Зато третий доволен, — ответил второй.

Эраст закрыл глаза.

Он вспомнил Веру, Дом, первую встречу с Тарасом и все случаи, когда мир требовал выбрать одну правильную жертву. Мироздание любило такие задачи, потому что само не несло ответственности за ответ.

— Я не выбираю между Гориславой и миром, — сказал он. — Я выбираю не принимать этот выбор.

Ничего не произошло.

— Нужно действие, — подсказал Пуаронов.

Эраст снял обе двери с петель.

За ними оказалась одна и та же комната.

В центре стоял Хозяин и управлял развилками.

— Вы обязаны выбрать! — крикнул он.

— Мы выбрали войти без разрешения, — ответил Тарас.

Все варианты героев начали сливаться. Сотни Эрастов превратились в одного, сохранившего усталость каждого. Тарасы объединились, и у него в карманах оказалось имущество всех версий. Он немедленно предложил повторить эксперимент.

Инкассаторские бригады снова стали одной.

Шестая сумка закрылась.

Горислава проглотила светящуюся развилку.

— Шесть, — сказала Пломбина.

Седьмая сумка открылась.

На всём появилась цена.

Глава тридцать девятая

Сколько стоит то, чего нельзя купить

Над головой Эраста возник ценник: «Средняя стоимость спасения одного мира с учётом износа героя».

Цифра постоянно уменьшалась.

— Почему дешевею? — спросил он.

— Предложение превышает спрос, — сказал Тарас. — Миров много, спаситель один и уже подержанный.

На самом Тарасе висела табличка: «Цена договорная».

Пуаронов оказался «Не для продажи». Маргарита Всеволодовна — «Продавец передумал».

Гориславу оценили дороже всех государств вместе.

Хозяин вырос до потолка.

— Наконец всё можно сравнить, — сказал он. — То, что имеет цену, можно купить. То, что не имеет, ничего не стоит.

— Ошибка, — ответила Пломбина. — Отсутствие цены запрещает операцию.

— Я сам назначу цену.

— Продавец кто?

— Я.

— Покупатель?

— Тоже я.

— Операция между одним лицом не требует инкассации. Мы уезжаем.

Инкассаторы начали грузить сумки в броневик.

Хозяин приклеил к машине ценник. Наличных сорвал его.

— Не продаётся.

— Всё продаётся.

— Эта машина служебная. Даже водитель ей не владеет. Он только отвечает за каждую царапину.

Хозяин коснулся бронированного борта и отдёрнул руку. Ответственность оказалась тяжелее собственности.

Пуаронов заметил это.

— Вот что вы не можете присвоить. Ответственность.

— Она следует за правом.

— Нет. Вы забираете право и оставляете ответственность владельцу. Поэтому растёте, а мир расплачивается.

Тарас снял свой ценник.

— Согласен принять право без ответственности.

— Вы уже много лет тренируетесь, — сказал Эраст.

Снаружи город превращался в рынок. Люди торговали временем, дружбой, воспоминаниями и правом не отвечать на звонки. Несколько студентов пытались продать диплом до защиты. Академик Завтраков купил собственное обещание и перенёс оплату на завтра.

Взрослая Горислава посмотрела на ценник над своей головой.

— Если я дороже мира, меня придётся отдать.

— Кому? — спросил Эраст.

— Тому, кто сохранит мир.

— Именно этого хочет Хозяин, — сказал Пуаронов. — Чтобы вы согласились стать товаром ради остальных.

Маленькая Горислава подлетела к взрослой и сожгла ценник.

— Молодая вы принимает решения быстрее, — заметил Тарас.

— Молодая я ещё не научилась бояться цены ошибки.

— Зато знает её стоимость, — ответил сыщик. — Ноль. Ошибка не продаётся. За неё платят после.

Глава сороковая

Ограбление, которое оказалось доставкой

Седьмая ценность не покидала сумку.

Стоимость лежала внутри в виде простой медной монеты. На одной стороне было выбито «СКОЛЬКО», на другой — «ДЛЯ КОГО».

— Почему она не улетает? — спросил Эраст.

— Потому что стоимость возникает только при обмене, — сказала Пломбина. — Кто-то должен предложить встречную ценность.

Хозяин положил перед сумкой ключи от всех городов, короны всех правителей и документы на миры, которых ещё не существовало.

Монета не шевельнулась.

— Мало? — удивился он.

Тарас выложил содержимое карманов: три билета, чужую пуговицу, скидочную карту без бонусов и два Сомнения.

Монета приподнялась, подумала и снова легла.

— Почти, — сказал Тарас.

Эраст снял с пальца обручальное кольцо.

Маргарита Всеволодовна посмотрела на него.

— Я временно, — пояснил он.

Он положил кольцо рядом с сумкой.

Монета поднялась.

— Подходит, — сказал Хозяин. — Кольцо подтверждает принадлежность одного человека другому.

— Нет, — возразил Эраст. — Оно напоминает, что два человека добровольно выбрали быть рядом. Никто никому не принадлежит.

Монета раскалилась.

Горислава схватила её зубами и проглотила.

Седьмая сумка захлопнулась.

Ценники исчезли.

Хозяин уменьшился до человеческого роста.

— Все семь ценностей у дракона, — сказала Пломбина. — Теперь груз похищен окончательно.

— Нет, — ответил Пуаронов. — Теперь он доставлен правильному получателю.

— В маршруте указана Москва.

— Москва была не получателем, а отправителем. Город собрал доверие, меру, обещание, память, имя, выбор и стоимость. Московские инкассаторы должны были отвезти их тому, кто не станет ими владеть.

— Почему Гориславе?

— Потому что первый свободный дракон способен разнести их по времени.

Хозяин засмеялся.

— Вы забыли восьмую сумку.

Чёрный мешок на шее Искры раскрылся.

Два Сомнения исчезли из карманов Тараса и прыгнули внутрь. Мешок начал расти. Через несколько секунд он стал больше лаборатории.

— Что происходит? — спросил профессор.

— Сомнение не было грузом, — понял Пуаронов. — Это упаковка для всей истории.

Чёрная ткань накрыла стены, броневик и людей. ВГТУ исчез.

Они снова оказались в додраконовой эпохе.

Перед ними лежали тысячи яиц.

Над каждым висел вопрос: «Рождаться или нет?»

Никто стоял среди кладки. Рядом с ним находился пожилой Эраст.

— Вы опоздали, — сказал будущий Кунилин. — Горислава уже похитила семь ценностей.

— Мы знаем, — ответил молодой Эраст.

— Нет. Вы видели только второе похищение.

Пуаронов снял шляпу.

— А первое?

Пожилой Эраст указал на самое большое яйцо.

Изнутри постучали семь раз.

— Сначала она скоммуниздила не ценности, — сказал он. — Сначала она украла время драконов.

Часть третья

Эпоха, не поставленная на учёт

Глава сорок первая

Яйцо с историческим сроком хранения

Самое большое яйцо лежало в центре кладки.

Оно было выше броневика, шире университетской аудитории и заметно тяжелее будущего, которое пыталось из него появиться.

На скорлупе тянулись даты. Одни относились к древности, другие ещё не наступили, третьи были зачёркнуты и сопровождались пометкой: «Эта эпоха признана нецелесообразной».

Пломбина приложила сканер.

— Внутри находится груз.

— Какой? — спросил Броневиков.

— Время. Примерно три миллиона лет.

Тарас присвистнул.

— Если продать хотя бы по минуте, можно больше не работать.

— Вы и сейчас справляетесь без продажи, — сказал Эраст.

Профессор Хронопятов обошёл яйцо.

— В нём заключена эпоха драконов. Все события, которые должны были произойти между первым и последним драконом.

— Как можно украсть время? — спросил Наличных.

— Так же, как всё остальное. Сначала убедить окружающих, что оно кому-то принадлежит.

Хозяин подошёл к скорлупе.

— Эпоха моя. Я организовал её, зарегистрировал и обеспечил историческую необходимость.

— Кто подписал акт приёма? — спросила Пломбина.

— Первый дракон.

Все посмотрели на Никто.

Древний зверь доел бутерброд и ответил:

— Не подписывал.

— Он мог забыть, — сказал Хозяин.

— Дракон Никто появился до письменности, — заметил Пуаронов. — Если у вас есть его подпись, она поддельная или значительно опередила образование.

Пожилой Эраст положил ладонь на яйцо.

Внутри загремели крылья. На несколько секунд скорлупа стала прозрачной.

За ней проносились века: драконы строили города, воевали, заключали союзы, учились у людей, учили людей летать и несколько раз сжигали налоговую отчётность, за что позднее были объявлены мифическими существами.

Маленькая Горислава прижалась носом к скорлупе.

— Это её жизнь, — сказал Эраст.

— Не только её, — ответил Пуаронов. — Здесь миллионы жизней. Похититель украл не время. Он украл возможность случиться.

Изнутри снова постучали семь раз.

На поверхности яйца проступила восьмая отметка.

Она была похожа на след человеческой ладони.

Пуаронов сравнил её с рукой пожилого Эраста.

Совпадение оказалось точным.

Глава сорок вторая

Человек, оставивший отпечаток до собственного рождения

— Значит, яйцо закрыли вы, — сказал молодой Эраст.

— Да, — ответил пожилой.

— Почему тогда обвинили Гориславу?

— Я не обвинял. Я сказал, что она украла эпоху. Закрыл её я.

— Это одно и то же.

— Нет. В хорошем преступлении роли распределяются заранее. Иначе участники начинают импровизировать и получается государственное управление.

Тарас одобрительно кивнул.

Пуаронов рассматривал отпечаток.

— Рука ваша, но след оставлен позже, чем сформировалась скорлупа.

— Разумеется.

— Тогда яйцо сначала существовало открытым.

— Яйца обычно так не существуют, — заметил профессор.

— Это не яйцо, — сказал Пуаронов. — Это хранилище, которому придали форму яйца, чтобы драконы его охраняли.

Никто постучал когтем по скорлупе.

Звук оказался металлическим.

Пломбина нашла под слоем камня замочную скважину. Она совпадала с ключом от московского банковского хранилища.

Наличных проверил связку.

Одного ключа не хватало.

— Кто брал? — спросил Броневиков.

Все посмотрели на Тараса.

— У меня нет.

Сомнение выглянуло из его кармана и выразительно посмотрело вниз.

Тарас снял ботинок. Ключ находился под стелькой.

— Вот почему идти было неудобно.

— Как он туда попал?

— Видимо, спрятался.

Пуаронов не стал спорить с версией. Иногда улика, проведшая достаточно времени рядом с Тарасом, действительно начинала действовать самостоятельно.

Пломбина вставила ключ.

— Открывать без получателя запрещено.

— Получатель внутри, — сказал пожилой Эраст.

— Кто?

— Все драконы, которых ещё нет.

— У них отсутствуют документы.

Маргарита Всеволодовна раскрыла авоську.

— У маленькой есть свидетельство о включении в семью. На остальных потом оформим приложение.

Пломбина посмотрела на яйцо, внутри которого помещались миллионы драконов.

— Приложение будет объёмным.

— Ничего. Эраст поможет.

Эраст впервые испугался не конца мира, а бумажной работы после него.

Глава сорок третья

Вскрытие без права открывать

Ключ повернулся, но яйцо не открылось.

На скорлупе появилась надпись: «ТРЕБУЕТСЯ ВТОРОЙ КЛЮЧ».

— Где он? — спросил Броневиков.

— Первый находится у отправителя, второй должен быть у получателя, — объяснила Пломбина.

— Получатели не родились.

— Поэтому вскрытие невозможно.

Хозяин поднял руку.

— Я представляю будущих драконов.

Никто наклонился к нему.

— Не представляешь.

— Я создал для них Империю.

— Они просили?

— Они ещё не умели.

— Значит, не просили.

Сомнение довольно завиляло хвостом, которого у него не было.

Пуаронов осмотрел замок. Рядом с человеческой скважиной находилась узкая трещина, обожжённая изнутри.

— Второй ключ не металлический. Это пламя первого дракона.

Маленькая Горислава вдохнула.

— Не торопитесь, — остановил её сыщик.

— Почему?

— Она не первый дракон. Установка ошиблась.

Все посмотрели на Никто.

Тот открыл пасть и выпустил дым.

— Огонь не придумал.

— Как дракон может не уметь дышать огнём? — удивился Тарас.

— Я выбрал другое.

— Что?

Никто выдохнул тёплый ветер. Над кладкой появились облака. Пошёл первый дождь.