Read the book: «Наложник»

Глава 1

Нижний холл Академии Ветра гудел, будто разбуженный улей, а это всего-навсего третьекурсники сдали экзамен.

— Уф, мы отделались от артефакторики! Просто не верится! — вскричал вихрастый, подбрасывая вверх сумку. — Последний экзамен в этом семестре, это надо отметить.

— Точно, Леон, пошлите в таверну «Сударыня Плюшка», — согласился светловолосый. — Эдмонд, Лира, Тамер — согласны?

— А то, Георг, веди! — кивнули ребята.

Спустившись по кривой лестнице в подземелье, они всей гурьбой вошли в зал, заказали сливовый сидр и, взяв с собой кружки, заняли столик под аркой, где горела всего одна свеча, от того было полутемно, тесно и камерно. Отхлебнули напиток и принялись наперебой хвастаться, чего стоил им этот экзамен.

— Уф, я, пока чертил схему стабилизации рунного контура «Пламя-Щит», вспотел раз десять, — делился впечатлением Леон. — Пока считал сколько энергии уйдет на рассеивание, чуть сам не рассеялся!

Дружный хохот раздался над столиком.

— Со смолой-то какая засада была, это ж надо было додуматься, столько схожих веществ подкинуть, но все же буферную смолу — копал — я четко определил, — похвастался Эдмонд.

— А я седьмой пункт через зеркальную инверсию сделал, — усмехнулся Георг, — руну-сдерживатель нарисовал зеркально, поэтому она сбросила энергию при первом же импульсе.

— Это для чего? — нахмурился Эдмунд.

— Ну, седьмой пункт же, где нужно было создать лампу-невидимку. Чтобы светило только для тебя, а никто иной света не увидел, — пояснил Георг. — Одно из ключевых заданий, без него нечего рассчитывать на хорошие баллы. А ты как сделал?

Эдмунд почувствовал, будто на него вылили целый ушат ледяной воды. Седьмой пункт, лампа-невидимка! Он отложил это задание на конец, потому что требовало много времени и усилий, а потом забыл… Как так-то? Слишком много сложных заданий, и когда добрался до последнего двадцатого пункта, то про лампу даже не вспомнил. От осознания этой оплошности мурашки поползли по всему его телу.

— По-другому, — промямлил он, не желая перед всеми признавать свою ошибку. Ну низкий бал теперь ему обеспечен, нечего и мечтать о четвертом курсе.

Тут как раз кстати Лира начала хвастаться про волшебных мотыльков и про Эдмунда забыли. Больше он не проронил ни слова, залпом допил сидр и слился с тенью, а когда вернулся в свою комнату, то с такой силой захлопнул дверь, что с книжной полки слетели тетрадки и громко шлепнулись на пол. Он даже не наклонился их поднять.

В комнате было темно, только узкая полоса заката падала из окна наискосок, подсвечивая пыль, которая кружилась в воздухе. Эдмонд бросил сумку и прислонился спиной к двери, закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы перевести дух. Пахло старой бумагой, воском и чуть-чуть гарью от неудачных экспериментов. В памяти всплыла его экзаменационная работа — аккуратные руны, ровные линии, расчеты, где он так старательно расставлял знаки. Он недосыпал несколько ночей, горбясь за учебниками, отказывался от вечеринок, занимаясь практиками — и все впустую, из-за того, что он забыл про седьмое задание. В коридоре кто-то смеялся, хлопали двери, звенели кружки — жизнь Академии Ветра шла своим чередом, и в этой жизни Эдмонд вдруг почувствовал себя лишним.

Он отошел от двери, сел на край кровати, и старые пружины привычно скрипнули. Перед глазами появился профессор Торн: «Одна ошибка — и фундамент, на котором вы строите свой замок, рухнет!». Любимая фраза преподавателя теперь резала как нож. Раньше Эдмонд думал, что это просто такая строгость, способ заставить студентов быть внимательнее. А теперь понял: Торн не пугал. Он объяснял, как устроена артефакторика. И как устроена жизнь в Академии Ветра.

— Я не перейду на четвертый курс, — прошептал он сам себе приговор, тяжелый и холодный. Четвертый курс — это уже не про то, как не поджечь свою мантию заклинанием света. Это про настоящие артефакты, про полевые практики, про ответственность. А он снова оказался там, где все рушится из-за одной маленькой невнимательности.

Перед глазами поплыли лица однокурсников: Леон, который всегда всех подбадривает; Лира, вечно напоминающая проверять условия дважды; хвастун Георг и многие другие. Они все сейчас, наверное, празднуют, обсуждают, кто какой пункт лучше всех выполнил, кто какую хитрость придумал. А он… он просто забыл про седьмое задание.

Эдмонд уронил голову на ладони. Ему хотелось злиться — на себя, что из-за волнения, забыл про лампу; на преподавателя, что так выстроил ключевые задания; на ребят, что они все справились и на весь этот мир, где одна секунда невнимательности стоит целого года учебы. Ко всему этому еще примешивался страх, который сжимал грудь все сильнее и сильнее: страх остаться позади, не оправдать ожиданий, разочаровать тех, кто в него верил. Даже если таких людей было совсем немного.

Он поднял глаза на полку, где среди учебников стояла маленькая деревянная фигурка мага — ее подарила ему мама, когда он уезжал в Академию Ветра. «Пусть напоминает, что ты все сможешь», — сказала она тогда. Эдмонд невесело усмехнулся — и вот он не справился.

Закатный луч догорел и пропал. Эдмонд встал, подошел к столу, щелкнул кресалом, поднес искру к фитилю, пламя вспыхнуло, озарив полумрак, и тут же в его мыслях словно вспыхнуло зарево — а если проникнуть в кабинет к профессору Торну и вписать этот пункт? В самом конце экзаменационной работы оставался еще чистый лист. Просто вписать и все! Будто оставил на конец, хотя так и было же…

Мысль ударила резко, без красивых образов: просто решение, быстрое и грязное, но рабочее. Эдмонд даже выпрямился, будто от этого идея становилась реальнее. На одной из камерных вечеринок старшекурсники делились заклинаниями, отпирающие двери, и Эдмонд кое-чему научился. Навряд ли Торн очень сильно запирает двери, он ведь не знает, что один из старшекурсников спер из библиотеки одну ценную книгу…

Эдмонд судорожно сглотнул, вдруг поняв, что он всерьез обдумывает как взломать кабинет Торна. Эдмонд глянул на часы — девять вечера, еще час до отбоя. Он бросился к книжной полке, схватил один из талмудов и принялся лихорадочно листать страницы. Можно было описать зеркальную инверсию, как Георг, но Эдмунд плохо понимал этот момент, нужно искать в учебниках — а это немалое время. А в этой потрепанной книге было вроде какое-то простое и понятное заклинание. Вот оно! «Лампа «запоминает» магическую сигнатуру владельца (часто берут отпечаток ауры или каплю крови на восковой печати) и светит только тогда, когда рядом именно этот человек. Для остальных — просто темный предмет». И ниже подробная связка рун.

Дрожащими руками Эдмонд заложил закладку в нужном месте и сунул томик в сумку. Там он просто перепишет. Парень уже представил, как находит свою работу в стопке других, как аккуратно переписывает способ из книги. Он потушил свечу, шагнул к двери и вдруг будто кто-то дернул его за рукав. Слишком много рисков. Вдруг Торн застукает его у себя в кабинете? А если сейчас не застукает, то потом заметит, что кто-то рылся в его вещах? Если, проверяя работу, поймет, что схема добавлена позже? Увидит разницу в нажиме, в угле наклона рун? А если у него в кабинете наложено какое-нибудь сигнализирующее заклинание на срабатывание против непрошенных гостей? От этих мыслей Эдмонд похолодел и замер, так и не открыв дверь, сжав пальцами холодную металлическую ручку. Если все вскроется — тогда его вообще отчислят.

Нет, он справится!

Глава 2

Эдмонд приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы та не скрипнула, и проскользнул в щель. И тут же замер: по коридору шли трое второкурсников, громко обсуждая, у кого из преподавателей самые беспощадные зачеты. Эдмонд мгновенно втянулся обратно в комнату и прижался к стене, глядя через приоткрытую дверь. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить наружу, а это он еще даже не вышел. Эдмонд осторожно потянул на себя ручку, чтобы уменьшить щель, и застыл, прислушиваясь к шагам. Когда голоса стихли, он снова приоткрыл дверь, выскользнул в коридор, закрыл за собой и пригнулся, будто это могло сделать его незаметнее.

Он крался вдоль стены, стараясь держаться в тени, где свет факелов почти не доставал. На повороте к центральной лестнице он едва не врезался в стайку первокурсников, которые тоже тайком куда-то пробирались. Эдмонд метнулся к нише с бронзовой статуей основателя Академии Ветра и вжался в угол между стеной и постаментом. Статуя смотрела на него строго и неодобрительно, будто знала, что студент затеял опасную игру.

Когда первокурсники исчезли в темноте, Эдмонд выдохнул и выскользнул из-за статуи. Но не успел он сделать и двух шагов, как из-за поворота вынырнула Мира — она шла, уткнувшись в книгу, и чуть не врезалась прямо в него.

— Эдмонд? — она подняла глаза. — Ты чего тут стоишь, как призрак? Я думала, ты празднуешь вместе со всеми.

— Я… э-э… — Эдмонд судорожно искал правдоподобное объяснение. — Да вот, проверял, не треснула ли штукатурка рядом со статуей. На прошлой неделе тут сыпалась, а у меня в отчете по материаловедению как раз тема про коррозию камня.

Мира посмотрела на стену, потом на него, потом снова на стену.

— В девять вечера? — уточнила она.

— Ну… освещение лучше, — нашелся Эдмонд. — При дневном свете тени мешают, а сейчас видно все микротрещины.

Мира хмыкнула, явно не поверив в этот бред.

— Ладно, когда закончишь, загляни в общую комнату — мы с ребятами там встречаемся для того, чтобы разобрать задачу про рассеивание энергии. Обещаю, будет интересно.

— Спасибо, я… подумаю, — из вежливости кивнул Эдмонд, явно не собираясь участвовать в клубе отличников.

Как только Лира тоже исчезла в темноте, он снова прижался к стене и подождал, пока ее шаги стихнут. Потом двинулся дальше, уже быстрее. На лестнице ему попался Вил — тот поднимался, держа в руках стопку книг, и при виде Эдмонда сразу заулыбался:

— Эй, а ты куда? Поможешь мне дотащить?

Эдмонд на секунду замер, пытаясь придумать что-то простое и убедительное.

— Нет, я спешу, прости… — пробурчал он и, обогнув одногруппника, рванул вниз.

Эдмонд почувствовал себя глупо из-за своего вранья, но мысль о четвертом курсе снова сдавила грудь: если он сейчас не сделает хоть что-то, шанса не будет.

Дальше он шел почти бегом, прижимаясь к стенам, ныряя в боковые проходы, где было меньше людей. Один раз он услышал впереди голоса дежурных и свернул в темный боковой коридор, который вел к старым кладовым. Там пахло пылью и воском, а половицы скрипели так громко, что Эдмонду казалось — этот скрип слышно во всей Академии. Он замер, прислушиваясь. Голоса стали ближе. Эдмонд огляделся и шмыгнул за тяжелый бархатный занавес, которым прикрыли дверной проем. Ткань пахла затхлостью, а сквозь нее пробивался тусклый свет из коридора. Он стоял, почти не дыша, и чувствовал, как по спине стекает капля пота. Дежурные прошли мимо, не заметив его. Подождав немного, Эдмонд осторожно выглянул, убедился, что коридор пуст, и снова двинулся вперед — до преподавательского крыла оставалось немного.

Наконец он добрался до коридора, где были кабинеты преподавателей, шагнул к нужной двери. Полоска теплого света лежала на полу, манила и пугала одновременно. Эдмонд остановился, тяжело дыша, и посмотрел на эту полоску — может быть, профессор все еще там? Дрожа от страха, он громко постучал, перебирая в голове, что ответит, если преподаватель все же откроет. Но за дверью висела тишина, никаких шагов, шороха или бурчания. Эдмонд постучал еще раз, и снова ему никто не открыл.