Read the book: «Славянские боги. Все мифы и легенды»

Name: Славянские боги. Все мифы и легенды
Author: Александр Иликаев
ISBN: 978-5-04-228757-2

Font::

То не просто двор – крыт он черной тучей, а обнесен злым ветром. На том дворе во домовине лежит гадуница Яга, ногой птичьей дверь подпирает, носом дыру в потолке затыкает. Услала она гусей своих пастись да ночь-ночевать, одна на дворе осталась колдовство творить.
В. Богданов.
«Гуси-лебеди»

Серия «Мифы и легенды народов мира»

К читателю

Уважаемый читатель! Вот и вновь пришло время обратиться к богам древних славян¹. На этот раз тебе предстоит не только прочесть некоторые, уже полюбившиеся мифы, в исправленной и дополненной редакции, но и встретить совершенно незнакомые сказания, которые не успели поведать уста Вещего Бояна, а также открыть таинственный мир славянских рун – черт и резов.

За пару лет, прошедших с момента выхода «Большой книги славянских мифов», появилось сразу несколько интересных работ, в том числе в сети Интернет. В первую очередь хочется отметить напечатанную в 2021 году в русском переводе книгу словацкого автора Я. Слушны «Все славянские мифы и легенды». Несмотря на ряд недостатков и описание далеко не всего славянского пантеона, автор постарался собрать по достоверным памятникам средневековой книжности и фольклора сохранившиеся предания о славянских богах и даже привести их в какую-то систему. Большим плюсом данного издания является то, что в конце книги приведены комментарии к мифам, где автор указывает, на основании каких конкретно источников был воссоздан тот или иной сюжет.

Совсем скромной, рассчитанной прежде всего на детскую аудиторию, является брошюра серба В. Алексича, в которую вошли мифы о богинях Ладе и Живе, а также громовержце Перуне. Несмотря на небольшой объем, составитель прекрасным художественным языком сообщил немало сведений о языческих представлениях и обрядах южных славян. Хотя отдельные сюжеты, скорее всего, являются примером фантазий на темы славянской мифологии, как некоторые сказки А. Толстого, нельзя не отметить, что В. Алексич обнаружил отличное владение фольклорным материалом. Эта книга, в отличие от предыдущей, на русский язык осталась непереведенной.

Настоящим событием стал выход научно-популярной работы А. Барковой «Славянские мифы от Велеса и Мокоши до птицы Сирин и Ивана Купалы» в серии «Мифы от и до» в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». Несмотря на то что работа не является сборником пересказов славянских мифов, она достаточно полно описывает некоторые основные проблемы изучения славянской мифологии с точки зрения современных ученых.

К несчастью, в отличие от своих предшественников, некоторые авторитетные и уважаемые российские исследователи славянской мифологии убеждены в принципиальной невозможности достоверно восстановить предания о славянских богах. Они призывают ограничиться тем немногим, что дошло до нас в письменных источниках XII–XVII вв.: перечислением имен славянских богов в летописях, их описаниями и функциями. Например, по мнению уже упомянутой А. Барковой, бесполезно искать следы сюжетных мифов в славянском фольклоре, поскольку сказки и былины собственно мифами не являются.

Автору данной книги все-таки ближе позиция тех ученых, которые настаивают на необходимости и правильности научной реконструкции сюжетных повествований о славянских богах, в том числе на основе использования наиболее архаических сказочных и былинных сюжетов. Кстати, вопреки собственным же заявлениям, А. Баркова прекрасно использует сюжет былины «Добрыня и Маринка» для восстановления мифа о богине Марене².

Тем не менее сразу хочется предупредить читателя о том, что предлагаемое собрание мифов является художественным переложением либо действительно дошедших до нас обрывков сведений о славянских богах, наиболее архаического фольклора, либо переложением сделанных профессиональными историками и фольклористами реконструкций, а не «переводом» неких древних текстов.

Возможно, что такие оригинальные, написанные самими древнерусскими авторами тексты (скорее всего, на бересте) еще ждут своего Шлимана, но пока науке они неизвестны. Распространяемая энтузиастами-любителями (в основном не являющимися историками по образованию) «Влесова книга» (или «Велесова книга»), к сожалению, не поэма новгородского волхва IX века, дошедшая до нас на буковых дощечках через столетия, а сочинение в стиле фэнтези талантливого русского писателя Ю. Миролюбова, в 1953–1959 годах выданное автором и его душеприказчиками за подлинный древний текст.

Но, как и образ певца Вещего Бояна, имя Киприана не выдумка. Если Вещий Боян уже во многом легендарная фигура, то этот церковный деятель, летописец и русский книжник XVII века – вполне исторически достоверное лицо. Киприан относится к целой плеяде средневековых русских писателей, среди которых выделяются имена Деметрия, Ермолая-Еразма и Ивана Курицына. Именно им мы обязаны такими шедеврами русской средневековой литературы, как «Сказание о князьях Владимирских», «Повесть о Петре и Февронии», «Сказание о князе-воеводе Дракуле».

* * *

В чем заключается своеобразие повествований о славянских богах? Славянские боги грозны, сластолюбивы, коварны, но отходчивы. Они не столько пытаются выяснить отношения между собой и расшатать устои, сколько постоянно «достроить» созданный мир. Следование живому духу мироздания, воплощенному в том же Прабоге-Роде, в конечном счете для них превыше родовых склок и мелочного исполнения мертвой буквы «закона». В этом смысле образы славянских богов где-то даже архаичнее образов богов германо-скандинавской «Эдды».

Так, очень характерной для восточнославянских сказок и былин является фигура мудрой девы-воительницы (поляницы), выступающей под именами Царь-девицы, Марьи-царевны, Василисы, Елены Премудрой, Елены Прекрасной, Синеглазки, Усоныпи. Но если в скандинаво-германской традиции великанша С кади при всей ее красоте и мужественности не отличается большим умом и знанием ремесел, то славянская героиня, подобно греческой богине Афине, не только обладает проницательностью, умением мастерить различные вещи, врачевать, но и чародейским даром.

Если в скандинаво-германской традиции Бальдр, юный прекрасный бог, исключительно пассивен, а Тор, мягко говоря, напоминает железобетонного громилу, то славянский персонаж Иван-царевич (Даждьбог, Ярила) – активный и смекалистый герой. Его деяния – образец достижения наивысшего успеха. По небесному повелению или по собственному долгу славянский герой призван выполнить некую опасную и сложную задачу, связанную с риском и геройством, и при этом он проходит через такие испытания, которые и делают его достойным статуса царевича, по существу, бога.

Напротив, в других случаях славянские небожители, даже если судить по сохранившимся крохам сведений о них, параллелям с богами балтов, развились до неких абстрактных образов. Так, богиня Лада стала просто символом семейного счастья и уюта (отсюда слова и выражения: ладный, мой лада, ладоваться, уклад). Грозный громовержец Перун стал простым обозначением молнии (отсюда выражение: метать перуны, то есть метать громы и молнии, жутко сердиться).

Еще одной характерной чертой славянской мифологии явилось ее глубокое проникновение в быт и фольклор. Славянские храмы, изваяния богов, не сохранившиеся до наших времен, словно воскресли в русской народной вышивке, каменной и деревянной резьбе. Немало древних образов сохранилось в сказках, песнях и пословицах. Впрочем, некоторые подлинные изображения славянских богов все-таки чудом дошли до нашего времени. Например, так называемый Збручский идол. Исследователи считают, что на нем запечатлены сразу четыре божества: Перун, Велес, а также богини Лада и Макошь.

Вопреки некоторым расхожим представлениям, славянское язычество, хотя и знало суровые обряды, все же по сравнению со многими дохристианскими религиями было относительно мирным. Известные из русских летописей и греческих хроник факты человеческих жертвоприношений не имеют никаких убедительных археологических доказательств. Неудивительно, что до сих пор являются в народе любимыми такие восходящие к языческим временам праздники, как Масленица, Иван Купала, Святки и многие другие.

Так давайте отодвинем незримую завесу времен и попробуем заглянуть в ту далекую и седую пору, когда люди не просто сжигали чучело Марены, провожая опостылевшую зиму, а верили в то, что это возвращается к своему супругу Даждьбогу (Радегасту, Сварожичу), олицетворению солнца и лета, богиня Морана-Макошь. Когда в разрывах грозовых туч и сверкании молний славяне видели разъезжающего на огненной колеснице громовержца Перуна. Когда далеко на западе, в священной Арконе, гордо высился над синим морем храм четырехглавого владыки вселенной Световида и важные седобородые до пят жрецы в разноцветных одеяниях принимали дары от многочисленных паломников…

Вступление
Последний волхв

…Битвы горячие, скованные из железа,
воспевались нашими предками
в их военных песнях.
Кто теперь споет нам ваши песни?
Чернобога из древнего царства,
ставшего обиталищем ворона,
старый алтарь стал просто камнем,
поросшим зеленым мхом.

Г. Зейлер.
«Гимн лужицких сербов»

На южном берегу Ильмень-озера притаился городок Старая Русса. В прежние времена звался он Городом Руса, или просто Русью, и это же имя носила вся область к югу от него. В седой дали времен теряется год возникновения первого поселения славян на землях древнего Севера.

Когда славяне, возглавляемые вождем Русом, только пришли в эти суровые места из страны скифов и ставанов³, здесь обитали племена белоглазой чуди. Озеро носило название Мойско, а река, впадавшая, а потом вытекавшая из него, – Мутной.

Чудской народец был невысокого роста, но сказочно богатый. Жили чудины в пещерах и лесах, питались дичиной и одевались в косматые шкуры. Источником богатства местного населения были разного рода чародейские заклинания и волшебство. Управляя бурями, дождем и солнцем, возводя земляные крепости, господствовали чудины над всей местностью. Самые могучие колдуны из их числа могли летать на камнях и копьях. Духи помогали чудинам разводить множество скота и содержать его в загонах из плетеных прутьев.

В чудских жилищах под горами разливался свет не хуже солнечного. Чудские рудокопы добывали редкие камни, а чудские кузнецы отливали тончайшие украшения из бронзы. Некоторые из них изображали людей верхом на ящерах и лосях.

Еще говорят, что голоса чуди отличались дивной красотой. Эти голоса предвещали разные события. Мужчины охотились, кормя свои луки кровью убитых животных, а женщины приносили туши и шкуры в жертвы звероголовому и крылатому богу Илмару.

Так продолжалось до тех пор, пока не появились славяне и не стали рубить вековые деревья, под густым пологом которых чернели мрачные колдовские мольбища.

Сначала чудины остервенело оборонялись в своих земляных крепостях. Но что могло остановить людей, возглавляемых отважным Русом? Пришлось белоглазому народцу бежать глубже в леса. Лишь немногие чудины остались на прежних местах жительства, заключив со славянами прочный союз. От них впоследствии пошли народы весь, меря, мещера, мурома, черемисы, мордва и вотяки.

Бросились женщины чудинки творить заклинания. Но даже поднявшиеся из мерзостных болот тени не смогли одолеть дружины пришельцев.

Тогда старейшины решили обратиться к самому Илмару. Долго ждали они, когда Илмар покажется на макушке высокой березы. Наконец дождались. Вдруг раздался сильный гром, и до старейшин донесся голос:

– Что вам от меня нужно?!

– Явись к нам! – закричали люди. – Прогони чужаков!

Еще сильнее загремел гром.

– За то время, пока я оставался на небе, я стал слишком страшен. Если я покажусь вам, то еще прежде чужаков вы умрете от одного моего вида.

Испугались люди, но тут взял слово мудрый старец-чудин.

– Я слышал от своего деда, а тот от своего, что когда-то ты мог принять образ любого животного или птицы.

Расхохотался Илмар, мол, будь по-вашему. Не успели люди опомниться, как увидели на вершине березы красную белку.

Вскинули охотники луки, чтобы подстрелить Илмара и таким образом заставить его остаться на земле. Полетели стрелы, и белка кубарем покатилась на землю.

Обрадовались охотники, подбежали к добыче – смотрят, а это только беличья шкурка. Тут какой-то юноша заметил вспорхнувшего с ветки березы рябчика. Снова запели стрелы, и сраженный рябчик, роняя перья, упал в протекавшую поблизости речку. Юноша бросился за птицей и уже вытащил ее из воды, как вдруг Илмар обернулся окунем и, оставив в руках рыболова несколько чешуек, ушел на дно.

Вот так и сохранились у белоглазой чуди в память о своем боге три предмета: беличья шкурка, перо рябчика и рыбьи чешуйки. Да какой толк был от них? Только спрятать в короб…

Долго думали старейшины, как им поступить дальше. Пробовали призвать ворона, извергающего гром и молнию, рогатого бога Шур му, требовавшего человеческих жертв, и даже владыку северного ветра Войпеля. Но ни ворон, ни Шурма, ни Войпель не откликнулись на их просьбы.

Наконец белоглазая чудь решила, что сам Илмар указал путь. Тогда те, кто мог, превратились в птиц и улетели в небо. Еще одни стали рыбами и скрылись в реках и озерах. Ну а третьим известно, куда была дорога – под землю.

Для того расширили чудины входы в свои пещеры, укрепив их высокими столбами. День и ночь тянулись в них стада, возы с поклажей, женщинами, детьми и стариками… И вот, когда показались на конце поля дружины Руса, чудины подрубили столбы за собой и навечно скрылись от людских глаз.

Говорят, что под землей чудины превратились в злых духов. С тех пор они стали выходить наружу только безлунными темными ночами, прятаться в заброшенных жилищах, банях и речных омутах. Хотя чудины стали невидимы, об их присутствии можно догадаться по следам птичьих лап или детских ног⁴.

* * *

…Впоследствии напротив Русы, на северном берегу озера Мойско, князем Вендом, сыном Руса, был срублен Новый Город, или просто Новгород. Озеро стало называться Ильменем, а река Мутная – Волховом…

…Между тем сменилось несколько поколений правителей. Первая столица Руси хирела и ветшала. В одно время, при Рюрике и Вещем Олеге, она даже стояла заброшенной, став прибежищем упырей и леших.

Но вот в год 1136 от Рождества Христова всколыхнулся народ в Новгороде против власти великих князей киевских. Сказали люди:

– Русью всегда из Новгорода правили! Хотим жить, как жили при прадедах и дедах, при Гостомысле и Вадиме Храбром!

Так возник Господин Великий Новгород – великая земля, неподвластная никакой чужой власти.

Скоро народу стало тесно в столице в устье Волхова. Тогда предприимчивые купцы и потянулись на другой берег Ильмень-озера, в город пращуров.

Снова в старом городе Руса загорелись в домах огни, из печных труб потянуло теплым дымом и запахом кислого хлеба…

…Почти пятьсот лет сияло на небе красное солнце Господина Великого Новгорода. Не было на Руси богаче и сильнее земли. Отважные новгородцы смело пускались на своих крутобоких ладьях в далекие морские путешествия. Поморы, промышляя зверя и рыбу, добирались до самого Груманта⁵, не боясь жестоких бурь и суровых льдов.

Отряды купцов и ушкуйников, речных грабителей, в поисках ценных мехов переваливали через Каменный пояс, древние Рифейские горы или плыли вниз по Волге, достигая берегов Хвалынского моря, предавая огню и мечу богатые булгарские города, набивая челны червонным золотом и шелками.

Но чем больше раздувались пуза «золотых поясов» – трехсот городских владык, чем громче звучал их голос на вече, заглушая звон колокола, сзывавшего люд на собрание, тем слабее становился Новгород. Богачи больше думали о том, чтобы стать еще богаче, а не о защите родной земли.

По своей прихоти приглашая князей, а потом бесславно изгоняя их, «золотые пояса» истощили силу Господина Великого Новгорода. Простой люд – ремесленники, земледельцы, торговцы – беднел. Неудивительно, что, когда гнев московских государей навис над городом, ополчение с крайней неохотой выступило в поход. Не хотел народ сражаться за кошельки толстосумов…

…Наконец наступил 1478 год, когда Руса вместе со всеми новгородскими землями вошла в состав Московского великого княжества. Государь Иван III смирил гордыню свободолюбивых новгородцев. У вечевого колокола, сзывавшего людей на собрание, был вырван язык, а сам колокол увезен в Москву.

В 1565 году Иван Грозный выделил теперь уже Старую Русу в состав опричных земель, что оградило ее от притеснений и издевательств опричников. К тому же в окрестностях города располагались богатые соляные промыслы. Но зимой во время Ливонской войны Старая Руса была захвачена и почти дотла сожжена польско-литовскими отрядами, которые разорили город и его окрестности.

Осенью 1608 года в Старую Руссу, так теперь стало по греческому образцу с двумя буквами «с» писаться название города, вступили шайки Лжедмитрия II, которого чаще просто называли «тушинским вором». Но уже весной следующего года во время похода на Москву русско-шведские полки под командованием Федора Чулкова и Эверта Горна отбили Руссу у тушинцев…

* * *

Зрелый муж с еще мягкой, как у отрока, бородой и серыми глазами нетерпеливо переступил порог комнатки с низкими сводами. Это была самая светлая монастырская келья, которая могла похвастаться забранными в толстый свинцовый переплет слюдяными окошками. Свет осеннего солнца падал на разложенные на столе книги и груду очиненных гусиных перьев. Тут же лежали ветхие свитки, пергаменты и берестяные грамоты…

Едва затворив дверь, Киприан с головой погрузился в чтение. Это было его само любимое занятие. Только в прошлом году он стал архимандритом новгородского Варлаамиева Хутынского монастыря. Киприан был уроженцем Старой Руссы. Он даже подписывался как Старо – ру сен ко в.

Больше всего Киприан не любил кичливости киевских и хорватских заезжих книжников, которые называли новгородские летописи о старобытных временах «оплеванными временем баснями».

– Что же выходит, – спрашивал себя Киприан, – Рюрика призвали на пустое место? Разве о Новгороде никто и слыхом не слыхивал прежде 859 года от Рождества Христова? Разве прежде не был у нас Гостомысл, а прежде него – Буривой?

И тут глаза Киприана загорались огнем, и мысль уносилась в седую даль времен. Архимандрит превращался в настоящего потомка гордых новгородских волхвов. Долгие века эти седобородые до пят старики следили за тем, чтобы горели священные костры и приносились богам обильные жертвы.

В те отдаленные времена не только мужи, но и жены отличались силой и крепостью духа. Бывало, что, когда в битве складывал голову славянин, вдова и наложницы героя добровольно всходили на погребальный костер, показывая, что отныне присоединяются к крылатым девам-вилам, которые, опускаясь на поле брани, уносят павших воинов в Ирий. После этого женщину подымали высоко над воротами и спрашивали:

– Видишь ли ты пращуров?

На что та отвечала:

– Вижу!

Когда уже все было готово, и умащенное благовониями тело почившего воина, и все оружие и имущество сложено в погребальную ладью, являлась безобразная старуха с ножом и умерщвляла вдову героя и его наложниц.

Таковы были жестокие нравы русичей до того, как крестил их Владимир Святославович и сделал подобными немощным телом и разумом грекам. До тех же пор гордые князья, ведшие свой род от самих Велеса и Даждьбога, не склоняли ни перед кем головы.

Хуже того, прежде свободных людей обложили данями. Бояре захватили самые лучшие поля, луга и леса. Перегородили неводами реки и озера. Было повергнуто наземь, иссечено, исколочено, сожжено множество древних прекрасных изваяний. Мало того, греки, приезжая на Русь, смотрели на нее как на дикую, населенную варварами страну, рассказывая жуткие небылицы о нравах местных жителей.

Боги славян, искони опекавшие своих чад, были объявлены бесами, кощуны об их деяниях сожжены, изрублены в крупу и преданы забвению. И только по глухим окраинам еще продолжали гореть священные костры и приноситься жертвы. Но таких мест становилось с каждым годом все меньше и меньше. Волхвы понимали, что дальше поношение древней веры терпеть нельзя…

Один из них еще в 1071 году явился при князе Глебе Святославовиче в Новгороде. Тогда весь простой люд встал за кудесника, обещавшего перейти Волхов на глазах у всех как посуху.

Но хитрый князь, видя, что против народа ему не выстоять, решил пойти на бесчестный поступок. Спрятав топор под плащом, он подошел к волхву и спросил:

– Знаешь ли, что завтра случится и что сегодня до вечера?

Тот, не подозревая о коварстве Глеба, ответил:

– Знаю все.

И сказал князь:

– А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?

– Чудеса великие сотворю…

Глеб же, вынув топор, разрубил волхва, и пал служитель отческих богов мертв, и люди разошлись. «Волхв же погиб телом и душой, отдав себя дьяволу…»

Последнее утверждали потом неразумные греки, не сведущие в славянских священных книгах, велевшие жечь их, чтобы лишить новгородцев своей памяти.

Долгие пять столетий, пока возвышалась и гибла слава Господина Великого Новгорода, волхвы берегли древние знания. Не записывая их, передавали из уст в уста. Некоторые из волхвов становились знатными людьми, посадниками и даже архиепископами.

Однако, соблюдая христианские обряды, они не оставляли и тайного служения славянским небожителям. Прежде всего, владыке времени Прабогу-Роду, а также Иесе-Ящеру и Моране, известным как Змияка Перун и Волховская Коровница…

…И вот когда в конце XV столетия при государе Иване III был снят вечевой колокол и увезен из Новгорода в Москву, решили волхвы, что настало время славянам вспомнить свою свободу, вернуть времена Гостомысла и Вадима Храброго.

Во главе восстания встал Иван Курицын по прозвищу Волк – дьяк Великого князя Московского и Государя всея Руси Ивана III. Еще прежде он написал «Сказание о Дракуле-воеводе», где изобразил кровопийцу и сыроядца московского царя в образе жестокого валашского господаря Влада Цепеша. Но заговор Ивана Курицына был раскрыт. Дьяка завели в сруб и со многими другими новгородцами сожгли.

И снова пришлось затаиться волхвам. Но сколько можно так было пребывать в безвестности? Если не получилось вернуть власть волхвов, значит, следовало тихонько учить московских государей тому, что Деметрий Эразмий⁶ был не прав, и славянский род древен, что родословная его правителей куда славнее родословной римского кесаря Августа и вождя Пруса.

А были еще династии местных правителей, взять хотя бы древний род муромских государей. Из бытовавших в тамошней земле преданий Ермолай Прегрешный составил прекрасную книгу о князе Петре и деве Февронии, отмеченную не только простым и ясным слогом, но и исполненную глубокого смысла…⁷

…Оставляя в стороне мысли о недавних горестных временах, Киприан положил перед собой чистый лист пергамента, потом взял в руки перо, зачерпнул его в чернильницу и начал писать.

Скиф и богиня Апи

Государь Михаил Федорович, царь всея Руси! Вели не казнить, а слово молвить, о кощунах праотеческих, корне народа славянского поведать.

Начну же свою повесть с древних времен, когда прославленный греческий герой Геракл, с дубиной и тугим луком за плечами, гоня быков Гериона по берегу Ирийского моря⁸, прибыл в страну борусков. Там его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его быки непонятным образом исчезли.

Пробудившись, Геракл исходил всю пустынную страну в поисках быков и наконец прибыл в Гилею⁹. Эта область была покрыта густым лесом, росшим в той части могучего Борисфена-Словутича¹⁰, где он широко вливался в море.

Там, среди зарослей дубов, тополей, осин и ольхи находилось святилище Матери богов – Артимпасы – богини, являющейся источником всякого плодородия, хранительницы законов и покровительницы браков. Ее очень почитали местные жители.

При этом Артимпаса не считалась их прародительницей. Она была как бы ближе к зверям и давала поклоняющимся ей охотникам власть над ними. Сами гилейцы часто видели Артимпасу крылатой и сидящей, поящей юношей медом и вином из рога. Артимпаса, таким образом, отмечала того, кого она считала достойным стать грядущим героем…

Чтобы заночевать, Геракл выбрал неглубокую, но сухую пещеру на берегу реки. Пробираясь вглубь нее со смолистым факелом в одной руке и сучковатой дубиной в другой, путник набрел на большую комнату, посреди которой жарко горел и светился костер.

Но тут Геракл вдруг услышал странный свист и шелест. Обернувшись, грек увидел прекрасную женщину с прекрасным лицом и полными грудями. Но она была женщиной только до половины. Дело в том, что нижняя часть красавицы оказалась… змеиной, и, сплетенная в два тугих кольца, вся сверкала, переливалась разноцветной чешуей.

Геракл не только не испугался вида хозяйки пещеры, но сразу сказал:

– Если ты приходишься родственницей Артимпасе, которую почитают здешние жители скифы, – прими меня! Ибо я пришел с миром!

Не успела странная женщина хоть что-то вымолвить в ответ, как Геракл положил дубину, а затем спокойно снял с плеч лук и свиную шкуру с широким поясом, к которому была привешена чаша, чтобы поскорее обсушиться.

Но хозяйке пещеры пришлась по душе смелость незваного гостя.

– Ты угадал, пришелец. Артимпаса – моя сестра, а меня зовут Апи¹¹. Но еще никто доселе не отваживался входить в эту пещеру. Поэтому – располагайся здесь и чувствуй себя как дома.

Согревшись и отведав предложенное угощение из мяса и сыра, Геракл спросил хозяйку:

– Послушай, не видала ли ты где-нибудь моих заблудившихся быков?

В ответ дева-змея, соблазнительно поводя своими сверкающими бедрами и ластясь к статному, с мощным торсом гостю, сказала:

– Быки у меня в другой пещере, но я не отдам их, пока ты, Геракл, не разделишь со мною ложе!

Однако даже после того, как греческий герой, надо сказать, не без удовольствия исполнил просьбу богини, Апи не стала спешить выпускать быков, желая как можно дольше удержать мужчину:

– Не сегодня! Там, за пещерой, ревет буря! А здесь сухо, тепло…

И опять Геракл не стал возражать против гостеприимства хозяйки.

…Так прошло-пролетело немало времени, пока в конце концов Гераклу не надоело целыми днями есть, пить и нежиться с девой-змеей. Да и Апи, следует признать, пришло в голову, что суровый отец Папай и хранительница семейного очага Табити могут покарать ее за пренебрежение данной клятвой стеречь святилище сестры от незваных гостей.

И вот, возвратив быков греческому герою, она сказала ему на прощание:

– От тебя у меня в чреве толкаются трое сыновей. Скажи же, что мне с ними делать, когда они родятся и подрастут? Оставить ли их здесь или же отослать к тебе?

Подумав, Геракл ответил:

– Когда увидишь, что сыновья возмужали, то лучше всего поступить так: посмотри, кто из них сможет натянуть мой лук, испить из моей чаши и опоясаться моим поясом, того и оставь жить здесь. Других же сыновей отошли на чужбину.

С этими словами Геракл натянул свой лук. Затем, показав, как опоясываться, он передал лук и пояс с пристегнутой к нему чашей и с легким сердцем вновь обретшего волю человека отправился дальше.

Геракл затем совершил еще много подвигов… Но не о греческом герое будет наша дальнейшая речь. Вернемся, пресветлый князь, к деве-змее Апи в пещеру, на берег Борисфена-Словутича.

…Когда дети выросли, мать дала им имена. Одного назвала Агафирсом, другого Гелоном, а младшего Скифом.

Затем она поступила, как велел Геракл. Двое сыновей – Агафирс и Гелон – не смогли справиться с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, Скифу, удалось натянуть лук и надеть пояс, и он остался в Гилее.

Словен

Прошли века. Потомки Скифа расселились вдоль берега моря, к югу от Гилеи. Но вот с востока и запада надвинулись враги. В довершение всех бед между людьми вспыхнули распри.

И тогда князь по имени Словен, отличавшийся мудростью и отвагой, сказал соплеменникам:

– Разве нет еще земель, годных для поселения? Оставим вражду и отправимся в полуночные страны, из которых родом боруски¹² – наши пращуры!

Народ Словена и его жены Шелони, подобно острокрылым птицам, перелетающим через бескрайние пустыни, устремился на север.

Долго пришлось скифам искать подходящее место для поселения. Не все выдержали трудности пути. Кто-то затерялся в бескрайних лесных дебрях, кто-то решил повернуть назад.

Сыновья Словена – воеводы Прус, Лех и Чех – не стали искушать судьбу и выбрали земли между Дунаем и Вислой. Само, Хорват и Звонемир ушли еще дальше на запад. Бус осел по среднему течению Днепра.

Говорят, что Лех и Чех вместе добрались до горы Ржип. Там их пути разошлись. Лех спустился в обширную равнину, а Чех отправился в горную страну Богемию. Люди Леха все ждали, что боги дадут знак, который положит конец их странствиям. И вот они набрели на огромное гнездо, над которым грозно парил огромный белый орел…

Самые отважные сыновья Словена – Рус и Бастарн – дошли до берегов озера Мойско. Земли здесь были не такие плодородные, как на юге, – лесистые и болотистые, зато никто не угрожал спокойствию народа. На берегу впадающей в озеро Мойско реки Мутной¹³ скифы выстроили город Словенск, или Велиград¹⁴.

Меч Словена

Рассказывают, что в одной из битв с прежде неведомым народом сыну Словена – Русу – разбили голову. Весь в крови, Рус явился к отцу и стал готовиться к ужасной мести. Но мудрый Словен предостерег сына:

– Смотри, если увидишь, что люди, которым ты желаешь отомстить, не имеют никакого наследства, кроме тугого лука и пояса с медной чашей, лучше подружись с ними. Вместе вы станете настолько сильны, что никакому врагу будет не под силу победить вас.

Случилось так, как предвидел Словен: Рус не стал проливать чужую кровь. В благодарность неведомый народ научил Руса, как согреваться долгими холодными зимами – бросать на раскаленные камни воду, пока не пойдет горячий пар.

О гибели Словена ходят легенды. Общее в них лишь то, что она связана с мечом.

Охотясь, Словен заметил двух карлов рядом с большим камнем, под которым лежал невиданной красоты меч-кладенец. Вспомнив, что в таких случаях следует делать, он стал читать заклинания, не давая карлам исчезнуть.

Когда карлы спросили, как они могут себя выкупить, Словен потребовал отдать ему меч. Карлы нехотя исполнили просьбу, но, прежде чем скрыться, прокляли оружие.

Меч Словена стал самым острым из всех мечей. Его удар невозможно было отразить, нанесенная им рана всегда оказывалась смертельной. Если обнажить меч-кладенец, то обратно его уже нельзя было вложить в ножны, не обагрив кровью.

Однажды Словен столкнулся с варягом Арнгримом. Завязался жестокий бой. Волшебный меч пробил щит Арнгри-ма и воткнулся в землю. Тогда Арнгрим отрубил Словену руку, взял меч и убил им князя. Дочь Словена – прекрасная Эйвура – досталась победителю¹⁵.

Много лет спустя один из потомков Арнгрима по имени Хейдрик оказался далеко на востоке, в земле славян, позже прозванной Гардарикой¹⁶, где при странных обстоятельствах на охоте убил сына местного князя. Тот тем не менее отдал ему в жены свою дочь.

Далее к Хейдрику явился бог свеев Один и задал ему загадки. В конце они поссорились, и бог наслал на Хейдри-ка проклятие. И действительно, враги зарубили Хейдрика, похитив меч Словена. Хейдрика похоронили в Карпатских горах.

Сын Хендрика – Ангантюр – долго искал убийц своего отца и опознал их в рыбаках по мечу-кладенцу… Пир по случаю успешной мести Ангантюр, уже как король народа готов, справил в Археймаре, на берегах Днепра¹⁷.

Венд и его сыновья

Сын Словена – Рус – женился на девушке по имени Поруса, от которой у него был сын по имени Венд, или – на свейском языке – Вандал.

Князь Венд, также прозываемый варягами Гертнитом, а прочими Всеславом, отличился, прежде всего, военными походами. Он ходил и на север, и на восток, и на запад. Ходил посуху и морем. Покорив многие народы, Венд вернулся в Новгород. Говорят, что князь был во всем подобен своему отцу, – мудрому законодателю и счастливому полководцу. Когда пришло время, Венд женился на варяжской принцессе Адвинде.

Сыновья Венда – Избор и Владимир Старый…

* * *

И снова мысль Киприана вернулась к нерадостным нынешним временам.

Когда Новгород был взят шведами, он, Киприан, поехал в Швецию русским послом. Но там его подвергли пыткам, желая «выведать государственные тайны о России», и продержали в заключении целых два года.

Только в 1614 году Киприану удалось возвратиться на родину. Россия к тому времени воскресла из пепла Смуты. Царем был избран еще совсем молодой Михаил Федорович из рода Романовых.

И Киприан продолжил писать, но теперь уже не как Вещий Боян, обращаясь светлой мыслью к Владимиру Святославичу, а к новому русскому царю. Ибо задумал Киприан дело великое, славное и невиданное: сохранить знания волхвов, показать самодержцу всероссийскому, что слава его народа куда древнее славы хитрых греков и не от греков начало русской истории, а от самых древнейших скифских и славянских прародителей…

О том, почему скифы прозвались словенами

Итак, сыновья Венда от жены его варяжской принцессы Адвинды – Избор и Владимир Старый – прославились строительством городов. Но еще прежде от некой Илмеры, то ли сестры Руса, то ли русалки, «морской жены»¹⁸, князь Венд зачал Столпосвета…

Одряхлев, Венд разделил свои владения между двумя сыновьями. Избору достался запад, Владимиру Старому – восток.

От жены Юлианы, дочери Ирона, правителя Смоленска, Избор зачал двух дочерей – Эрку и Берту.

Только один Столпосвет не пошел дорогой отца и старших братьев: стал жать, где не сеял. Занявшись разбойничьим промыслом по реке Мутной, он построил себе особое судно с круглой крытой палубой и длинным остроконечным носом.

Плывя по волнам, раскрашенный разными красками, необычный корабль привлекал внимание купцов. Но стоило им только пристать к нему, как в палубе судна открывались двери и несчастные торговцы становились жертвой свирепой алчности столпосветовских воинов…

Но не это удивительно. Удивительно то, что память о родоначальнике Словене так долго сохранялась у скифов, что они стали называть себя по его имени словенами, или славянами.

Однако недаром имя Словен означает «слово», «знание». Да будет известно тебе, государь Михаил Федорович, что именно от отца Словена Рус узнал о том, как был создан мир, как произошли боги, великаны и люди; узнал о мудрости Световида и ревности Мораны; узнал о страшных детях владыки загробного царства Велеса и мировом ясене…

Кощуна первая
Начало мира

Прабог и многоголовые боги и великаны

Государь Михаил Федорович, старобытные бояре! Начну же, ступая торной тропой Вещего Бояна, петь хвалу богам праотеческим.

В начале мира не было ничего: ни неба, ни земли, а только безбрежное Море-океан. Пращуры мнили, что это Море-океан было покрыто множеством глаз будущих живых существ, потому они еще по-другому назвали его Многоглазой пучиной.

И вот эта Многоглазая пучина дала начало также самому первому поколению богов – могущественных покровителей природных стихий. Долго первобытная стихия пребывала в покое, пока однажды что-то не заворочалось в ее глубине. Вздыбилась седая грудь Моря-океана, и из высоких волн, со свистом и грохотом, вышли два брата-исполина: Стриб – дед ветров и Иеса – владыка моря…

Но прежде случилось самое удивительное. Говорят, что, до того как породить владык ветра и волн, Многоглазая пучина произвела первое существо – Прабога, или Усуда. Говорили, что он получил самую большую власть, став господином времени. От Прабога начался отсчет нашего мира. Потому он был ни мужем, ни женою. Воздвигся из бездны, подобно исполинскому столбу¹⁹.

Сидел Прабог прямо на воздухе, метал на землю груды облаков, в которых в блеске рдяных молний рождалась сама жизнь. Потом, приняв образ некоего существа с длинной седой бородой, стал идти Прабог, опираясь на белый посох, по бесконечной водной глади. И путь его не имел конца…

Но вот только что созданные братья-исполины Стриб и Иеса предстали пред очами Прабога. Встретившись, они взглянули в глаза друг друга.

– Кто вы? – спросил Прабог.

– Мы повелители ветра и моря, – ответили Стриб и Иеса. Задумался Прабог:

– Если вы владыки стихий, то кто тогда я?

– Ты начало и конец всему: властитель времени, господин над всеми богами.

О том, куда затем удалился Прабог, никому не ведомо, но кое-кто считает, что самый первый обитатель до тех пор пустого пространства долго еще странствовал, обходя юный мир, пока не обосновался у какого-то источника под корнями могучего ясеня или дуба. Позже к Прабогу не раз приходил посоветоваться сам четырехглавый владыка вселенной Световид, один из сыновей могучего Стриба²⁰. Но свое истинное предназначение, как и полагается властителю времени, Прабог исполнил тогда, когда прежний мир подошел к своей гибели. И об этом будет рассказано в свой черед.

…А теперь пока поведаю о том, кто такой был Стриб и что у него была за семья. Этот поселившийся среди неспокойных туч бог мог принимать образ великана или карлы с огромными веками, которого сопровождала стая черных воронов. Стриб от рождения был почти слеп, не мог открыть глаза без посторонней помощи, но его взгляд проникал во все миры и нес смерть врагам. Лицом Стрибу служила железная маска. На ногах бог носил железные когти, которые сами надевались. С помощью этих когтей Стриб всегда мог забраться на высокую гору или небо²¹. Но, конечно, главной отличительной чертой бога было его могучее дыхание. Оно завывало на все лады. Могло быть и горячим, и ледяным, и сухим, и влажным.

Некоторые считали, что еще одним именем Стриба было Сытиврат. Последний чтился как покровитель плодородия, уподобляясь римскому Сатурну или Гладолету, богу сева и земледелия, подобному греческому Кроносу. Сытиврата, или Ситиврата, представляли злым пропастником и препадником. Он был великим творцом, осуществляющим круговорот света, богом, дающим земле силу плодородия…

Неспроста Стриб и жену себе подыскал под стать – Подагу, богиню погоды. У Подаги было тело женщины, а голова коровы. Впрочем, люди говорили, что это был всего лишь особый убор, украшенный рогами. Иногда Подага являлась своим почитателям двуликой. В руках у богини находились посох и рог изобилия. Все, кому наскучил затянувшийся дождь или пронизывающий ветер, несли ей дары, прося показать свою добрую улыбку.

Стриб и Подага поселились среди неспокойных туч, где завывают ветры, сверкают молнии, грохочет гром и зарождаются бури. Неспроста эта пара богов стала родоначальницей ужасных многоголовых и звероподобных исполинов, о которых еще будет сказано.

Ну а что Иеса, владыка моря? Он имел облик бородатого мужа, восседающего на высоком троне, вырубленном в дикой скале. В одной руке Иеса сжимал жемчужный трезубец, в другой – огромный рог из раковины. Голову Иесы венчала корона из жемчужин и перламутровых раковин.

У Иесы имелась волшебная сеть, которая приманивала рыб. Как владыка переменчивой стихии Иеса любил музыку и пляски. Даже утопленников, попадавших к нему на дно, он заставлял играть для себя и своих дочерей.

Иеса не всегда жил в море. Иногда он пребывал на острове, который находился на краю мира. Там у него возвышался роскошный дворец и паслись бесчисленные стада кобылиц. Эти кобылицы, перескакивая через горы и долины, летели быстрее ветра.

В этом дворце, что находился на острове, жила Циза – супруга Иесы. Эта прекрасная богиня олицетворяла собой лето. Ее любимым растением был чистотел. В летнюю пору Циза часто показывалась на полях, убранная зрелыми колосьями, со спелыми плодами в руках.

Вступив в брак с Подагой, Стриб породил многоголовых и звероподобных богов – Ругевита, Поревита²², Поренута, Пезамара, Гонодрага, Прове, а также Триглава, Триглу, Световида и Дивию.

От союза Иесы и Цизы произошли боги леса и охоты – Своба, Скатия и Туа. Кроме того, они дали начало поколению великанов, старейшими из которых были Волот и его дети: дочь Болота и сын Тарг.

Дети Стриба и Подаги

Второе поколение богов оказалось многочисленным, буйным и своенравным. Когда власть над миром перешла в руки Световида и Триглава (а затем, после появления людей, к Сварогу и Ладе – третьему поколению небожителей), оно не было забыто. Люди стали почитать прежних владык наряду с молодыми богами. Особенно большим почетом они пользовались у воинственных народов Варяжского моря: вагров, руян, ободритов и данов.

Не было величественнее в мире берегов Ирийского моря! Словно красные колонны, гордо высились на песчаных косах вековечные сосны и роняли в воду слезы – сверкающий, будто прозрачное золото, янтарь! И напрасно говорили свей, что никогда Ирийское море не было родным для славян. Еще в глубокой древности они явились на его топкие берега, прозвав Блатом, а позже Балтийским морем. Другое свое название – Ирийское, или Варяжское, море получило по имени самого сильного и западного славянского племени вагров-варинов, то есть варягов. Обладая обширным полуостровом до реки Траве, славяне имели столицу в Стар граде, владея также островом Фембе. Но уже коварные и злокозненные даны и саксы ждали, как ослабнут в междоусобиях славянские племена, чтобы захватить их богатые земли…

Жительство вагров, руян и ободритов было самое роскошное. На высоких мысах, скалах они возводили свои города-крепости, окруженные высокими деревянными стенами и башнями. В мирное время славяне держали крепости отворенными, предпочитая не отсиживаться за запорами в тесноте и вони, как то было заведено у соседей, а, живя в небольших поселках, пахать землю, ловить рыбу и торговать по морю. При этом если кто-то из мужей отправлялся в далекие страны по торговым делам, то его голос не пропадал на вече – народном собрании. Если вече предстояло решить важный вопрос, то его принятие откладывалось до тех пор, пока все купцы не вернутся домой.

В самих крепостях было светло и просторно. В них не имелось ничего, кроме укреплений и храма одному из многоголовых богов, которым поклонялись славяне. Так, в городе Кореница на острове Руяне находились святилища, посвященные детям Стриба и Подаги. Самый большой храм стоял внутри двора, пурпурные занавеси служили ему стенами, крыша же опиралась лишь на колонны. В центре храма находилось высеченное из дуба изваяние Ругевита. Его никто не смел беспокоить, и поэтому ласточки безбоязненно вили под его бородой гнезда.

Голова Ругевита имела семь лиц. К боку изваяния были подвешены в ножнах семь мечей. Восьмой, обнаженный меч, Ругевит держал в руке. Вложенный в кулак, он был крепко прибит железным гвоздем, так, что его нельзя было извлечь, не изрубив изваяние. Воинственные венеды почитали Ругевита как римского бога войны Марса.

Не меньшей свирепостью отличался Поревит – пятиголовый бог грабежа и разбоя. После одержанной победы он появлялся на поле боя и захватывал добычу. Затем с помощью слуг Полада и Порелада делил ее между участниками битвы.

Поренут почитался как бог воздуха. У него имелось четыре лица. И еще пятое – оно находилось на груди. Поренут касался лба левой, а подбородка – правой рукой.

Пезамар и Гонодраг были покровителями мира, мореплавания и подателями благополучия. Они изображались в виде богато одетых мужчин в пурпуре и золоте.

Их брат Прове²³ прославлялся как бог правосудия и дубовых рощ. Его представляли в виде человека с длинными лошадиными ушами, со щитом (на котором имелось изображение тринадцати солнц или полных лун) и копьем в руках. Приступая к правосудию, Прове откладывал оружие, беря в руки треножник – символ постоянства и осторожности.

Своба почиталась как богиня лесов. Скатия и Туа обеспечивали удачную охоту. Они представлялись в виде женщин, укутанных шкурами и зеленой листвой.

Триглав и Световид

Особое место среди детей Стриба принадлежало Триглаву и Световиду. Именно от них произошли последующие небожители.

Триглав пошел в отца Стриба – такой же необузданный, свирепый нравом. Световид больше напоминал мать Подагу. Он был столь же силен и быстр, как Стриб, но в его жилах текла светлая кровь деда Моря-океана.

Да будет нелишним вспомнить, что Прабог, господин времени, начало всему, был еще прежде Иесы и Стриба произведен Морем-океаном. А уже потом Стриб породил двух самых известных братьев Триглава и Световида! Потому Прабога можно считать дедом Триглава и Световида. Правда, не родным, а… двоюродным! Но, как уже говорилось выше, придет пора сказать о Прабоге…

…Храм Триглава в городе Волине (или Юлине) на берегу Ирийского моря располагался на самом высоком из трех холмов и поражал великолепием. Его стены были расписаны яркими красками, которые не тускнели ни от дождя, ни от снега. Одна из них, главная, была сооружена с удивительным старанием и мастерством. Внутри и снаружи стена имела изваяния в виде выступающих наружу изображений людей, птиц и зверей. Они были столь хорошо сделаны, что казались живыми.

В храме стояли резные дубовые скамьи, а посередине – трехглавый идол самого бога, который надзирал за тремя царствами, то есть небом, землей и преисподней. При этом глаза и губы Триглава закрывала золотая повязка, потому что бог не должен был видеть людские грехи и говорить о них.

Считалось, что обитель Триглава находится в священном источнике, что протекал неподалеку у корней огромного Дуба.

Изваяния Триглава могли отличаться друг от друга по размерам. В Госткове, например, статуя божества была столь велика, что завоеватели не могли ее повалить даже с помощью нескольких пар волов. А в Юлине этого бога, отлитого из золота, в случае необходимости прятали в дупле дерева.

Световида олицетворяли разные знаки: в частности, резные орлы и знамена, главное из которых называлось Станица. Власть этого небольшого куска полотна была сильнее княжеской. Станица развевалась над надвратной башней к востоку от единственного входа в ущелье, в конце которого на высоком мысу возвышалась Ар кона. Говорят, что само знамя сверкало на солнце, и нельзя было сказать, какого оно именно было цвета. Но Станица представляла собой огромное полотнище материи, так что знамя можно было увидеть еще издали. По обеим сторонам от Станицы располагались резные изображения орлов. Воинственные руяне считали, что именно Станица бережет их в битвах, позволяя безнаказанно грабить вражеские города, разрушать храмы чужеземным богам и вершить судьбы побежденных народов.

Большой деревянный храм Световида в главном городе славян-лютичей Ар коне находился прямо посередине ровного пространства. Внешнее пространство храма окружали различные изваяния, хотя и выполненные грубо, но с силой и выразительностью. Была видна только одна входная дверь. Сам же храм был окружен двойной оградой. Внешняя представляла собой крепкий дубовый частокол, покрытый затейливой резьбою. Внутреннюю ограду составляли лишь четыре колонны с натянутыми между ними блестящими драпировками. Обе стены посредством балок соединяла общая пурпурная кровля.

В главном помещении храма стоял искусно сделанный идол Световида, размерами превосходящий любое человеческое тело. Бог имел четыре головы на четырех шеях. Две головы, казалось, смотрят на грудь, а еще две – на спину. У голов Световида были коротко выбритые бороды и очень коротко постриженные волосы. Левая рука бога, напоминающая лук, упиралась в бок, правая прижимала железный рог к груди. Деревянная одежда божества была устроена из разных сортов дерева. При этом детали настолько искусно соединялись между собой, что рассмотреть места креплений удавалось, только очень близко подойдя к идолу. Постамент с изваянием располагался ниже уровня пола, поэтому мнилось, что Световид стоит на земле.

Внутреннее помещение храма считалось настолько священным, что подметал его сам верховный жрец, при этом задерживая дыхание. При храме содержался священный белый конь Световида. Верили, что бог по ночам сражается верхом на нем со своими врагами. А иначе как можно было объяснить, что наутро конь Световида оказывался сонным и забрызганным грязью?

В случае нужды коня мог оседлать один верховный жрец, но даже случайное выдергивание волос из гривы или хвоста животного Световида считалось большим грехом, который требовал искупления.

В святилище рядом с идолом стояли стул, уздечка, седло и меч бога. Все вещи Световида были покрыты великолепным серебром. Белый конь бога служил также оракулом. По тому, как он переступал через копья, жрецы определяли волю своего кумира. Обряд гадания проходил следующим образом. Жрецы устанавливали три ряда копий наконечниками вниз, где каждый ряд копий скрещивался друг с другом. Если лошадь пересекала эти ряды копий правой ногой вперед, это означало удачу в предстоящей битве, если левая была первой, сражение отменялось.

Еще некоторые утверждают, что жрецы Световида использовали для гаданий на удачу военных походов левую руку божества, но каким именно образом, о том умалчивается.

По окончании жатвы и сбора плодов справлялся праздник. Накануне верховный жрец Световида прибирал храм, стараясь не впускать воздух внутрь храма, чтобы не осквернить присутствие бога человеческим дыханием.

После того как толпа собиралась перед храмом, в жертву Световиду приносили жеребцов белой масти, а затем устраивали пир. На следующий день к храму со всех сторон стекались жители Арконы и гости города. Верховный жрец, одетый в четыре тонкие рубахи – багряную, зеленую, желтую и белую, по уровню вина в роге Световида гадал о будущем урожае. Если не хватало напитка, налитого ранее, это предвещало неурожай, и жрец указывал князю и вече Арконы на необходимость сделать припасы, если же уровень вина в роге оказывался достаточным, жрец предсказывал хороший урожай на следующий год. Тогда верховный жрец выливал вино из рога под ноги статуи и наливал в него свежего, прося благоденствия себе и народу. Жрец заканчивал церемонию, делая большой глоток из рога, затем снова наполняя его и вкладывая обратно в руку изваяния.

Также известен обряд, связанный с огромным пирогом, заправленным медом. Верховный жрец ставил пирог перед собой и спрашивал народ, видит ли тот его? А когда люди отвечали, что не видят, жрец желал, чтобы и на следующий год не увидели.

Жрецы Световида увещевали людей приносить жертвы владыке вселенной, дабы обеспечить процветание всех славянских земель. Поэтому каждый житель Руяна и даже жители многих соседних и дальних городов добровольно отсылали по одной монете в год Световиду. Воины жертвовали богу одну треть захваченных в бою доспехов врагов. Особым священным налогом облагались купцы, приезжавшие торговать в Ар ко ну. Молодые супруги, только что заключившие брак, должны были, взявшись за руки, отправиться к храму Световида и также заплатить богу монету.

Не достойно никакого удивления после этого, что храм Световида считался богатейшим среди храмов. Под началом верховного жреца было триста всадников со всем вооружением, и все, что добывали они в бою, поступало в распоряжение храма. Верховный жрец на полученные средства содержал множество искусных ремесленников, которые производили самые различные украшения. Кроме того, жрецы бога скапливали в плотно закрытых ларцах множество золота и серебра, а также пурпурной ткани. Иногда даров было так много, что иные вещи приходили в негодность и становились ветхими. Кроме того, сокровищницу храма наполняло огромное число самых разных частных подношений от тех, кто просил от четырехглавого Световида милостей для себя.

Под началом верховного жреца Световида также находилось множество храмов в других местах, коими управляли младшие жрецы.

Другой большой храм Световида находился не в середине города, а на горе возле морского залива. Иные считают, что это было то же самое святилище в Ар коне. Храм этот был сложен из красного мрамора и зеленого изумруда. В нем стоял идол бога из самоцветов четырех видов – зеленого хризолита, красного карбункула, желтого корналина и белого хрусталя, с головой из червонного золота. Перед ним находился другой идол в виде девушки. Мудрецы утверждают, что неспроста изваяние Световида было сделано из разных материалов. Четыре цвета идола означали времена года. Зеленый – весну, красный – лето, желтый – осень, белый – зиму. Золотая голова же олицетворяла жаркое солнце.

Чехи мнили, что в Вышеграде некогда стояло изваяние Световида, под которым женщины и дети в праздник топили гроб с чучелом некоего юного бога.

Из всего этого можно заключить, что Световида часто путали с Прабогом. Не зря Световид приходился сыном Стрибу, одному из первых богов…

Световида, называемого также Белобогом, Белуном почитали не только славяне, но и иноземцы. Король данов Свен, прельстившись могуществом Световида, посвятил ему кубок изысканной работы.

Женским воплощением Световида считалась Светлуша, богиня солнечного света и тепла. Не ее ли изваяние находилось в храме перед идолом Световида?

Еще одним именем Световида, как полагают некоторые, было Кирт, или Кродо, который так же, как и его отец Стриб-Сытиврат, отождествлялся с Сатурном. Кирт представлялся стариком с обнаженной головой и голыми ногами, стоящими на рыбе. Бедра бога опоясывала белая шерстяная повязка. В одной руке небожитель держал большое колесо, а в другой корзину с цветами и плодами. Оттого даже думали, что Световид, то есть Кирт, есть Прабог, владыка времени. Верили, что Кирт царит на чудесном острове далеко на краю моря, там, где обитали тени героев и великанов.

Чехи поклонялись Световиду как Кирту, сыну Сытиврата. Хорваты – как Кродо.

У Триглава и Световида имелись сестры: Тригла и Дивия. Заключив брак, Триглав и Тригла дали начало несчастью, смерти, нечету, левому, женскому, низу, северу, западу, морю, влаге, ночи, зиме, луне, черному, далекому, лесу, молодому.

Световид и Дивия, также ставшие мужем и женой, – счастью, жизни, чету, правому, мужскому, верху, югу, востоку, суше, огню, дню, весне, солнцу, белому, близкому, дому, старому.

Триглав и Тригла породили богиню плодородия С иву, бога прорицателя Сиве, владык загробного царства Велеса и Нию. Велес и Ния – Мерота, Радамаша, Зелу, Порвату, Нонцену и Дирцею. Кроме того, вступив в связь с дочерью великана Болота – Волотой, Велес произвел чудовищ: трехглавого змея Тасана, старуху-людоедку Ягу, демона Флинца и Одноглазое Лихо.

Световид и Дивия породили богов тепла и света: небесного кузнеца Сварога, Ладу – мать сырой земли, а также Денницу, Ютробога, Вецеру, Хорса и Генниля.

Велес и Ния, дети Триглава и Триглы, родились такими страшными, что Триглав не стал держать их у себя, а поспешил отправить к своему отцу Стрибу в преисподнюю. Хотя Стриб и был дедом ветров (среди его внуков особенно выделялся холодный северный Позвизд, представлявшийся в виде человека в большом развевающемся плаще), после заключения союза с Подагой большую часть времени он стал проводить в глубокой пещере.

Мир из яйца

Тригла, обернувшись уткой, снесла пестрое костяное яйцо. Боги решили разъять его на части, чтобы сотворить мир: солнце, луну, звезды и небо. Однако сколько ни старались, ничего у них не выходило.

Вдруг откуда ни возьмись выскочила мышь и хвостом смахнула яйцо. (На самом деле это был принявший облик юркого грызуна Триглав.) Яйцо упало и разбилось. После этого начались всевозможные беды. Поднялось огромное пламя. Завыл свирепый ветер. Забурлили воды Моря-океана…

Когда волны улеглись, Тригла-утка по повелению Световида снесла золотой бел-горюч алатырь-камень²⁴. Дочери Моря-океана, три вещие девы-берегини Доля, Недоля и Судьба воскликнули:

– Прозреваем! Внутри этого камня сидит заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, в игле – смерть всех демонов и чудовищ!

Тогда Триглав обернулся щукой и на своем хребте унес алатырь-камень в Море-океан.

Световид и Триглав творят землю

Однажды Дивия явилась к своему супругу обнаженной, с распущенными волосами до колен. Ее голову украшал венок из мирта и роз. А сама богиня стояла на золотой колеснице, запряженной двумя голубями и двумя лебедями. В призывно полуоткрытых устах Дивия держала розу, в левой руке – круг, на котором были изображены солнце, небо, земля и море, в правой – три золотых яблока. Богиню сопровождали нагие девы-берегини Доля, Недоля и Судьба.

В сердце Световида вспыхнула горячая страсть к супруге, и он удалился с ней в опочивальню.

После того как боги утолили свое желание, Световид спросил Дивию об изображениях на ее круге.

– Мой господин, это то, что сделает мир прекраснее, – ответила богиня. – Разве хорошо, что наши дети живут среди зыбких туч над неспокойными водами Иесы? Пусть солнце станет источником света, а небо – вместилищем дождей. Вели девам-берегиням, дочерям Моря-океана, добыть со дна алатырь-камень!

Задумался Световид. Слишком смелыми показались ему слова супруги. Ведь один раз уже боги пытались устроить мир из частей яйца. Но потом он согласился:

– Хорошо. Я сотворю все, что изображено на круге. Но обещай мне никогда не заговаривать с Триглавом. Он отец зла и будет пытаться тебя соблазнить и испортить сотворенный мир.

Выйдя из опочивальни, Световид велел Доле, Недоле и Судьбе обернуться голубками, опуститься на морское дно и принести оттуда мелкий песок и золотой алатырь-камень.

Посеяв песок, Световид создал черную землю, студеную воду и зеленую траву. Подув на алатырь-камень, – светлый Ирий, синее небо, жар полдня и прохладу ночи.

Из своего лица создал Световид красное солнце, из груди – светлый месяц, из глаз – частые звезды, из бровей – ясные зори, из дыхания – буйные ветры, из слез – дождь и снег.

Вот как о начальных временах творения поется в древней песне:

Тогда не было ни неба, ни земли,
Одно лишь простиралось синее море,
А посреди синего моря рос зеленый явор.

На яворе том три голубки сели совет держать,
Как им белый свет сотворить:
«Спустимся на дно моря,
Вынесем дробного песку, синего камня.
Дробный песок посеем мы,
На синий камень подуем мы,
Золотой камень посеем мы.

Из дробного песку – черная земля,
Студеная вода, зеленая трава,
Из синего камня – синее небо,
Из золотого камня – светлое солнце, ясный месяц…
Яркая зарница да частые звезды».

Желая сохранить власть над великанами и чудовищами, Световид не стал разбивать золотой алатырь-камень, а тайком спрятал его на священном острове Руяне, вознесшемся посреди Ирийского моря…

Чтобы небо лучше держалось, сын Световида – бог-кузнец Сварог – подковал его железными полосами. Богиня Лада украсила землю тенистыми рощами и густыми лесами, полноводными реками и глубокими озерами.

Увидел это Триглав и, дождавшись, когда Световид отправится на покой, принялся творить свой мир. Только вместо черной земли у него получилась красная глина, вместо студеной воды – болотная жижа, вместо зеленой травы – цепкий репейник. Подув на алатырь-камень, Триглав создал сумрачную Навь, мглу и небесную пыль.

Вот еще что говорят о Триглаве. Что когда Световид творил землю из мелкого песка и золотого алатырь-камня, его брат внимательно и завистливо смотрел за действиями бога. Потом он сам решил нырнуть на морское дно. И нырнул-таки! Добыл он оттуда глину. И эта глина стала пухнуть у него во рту, и вскоре ее сделалось столько, что Триглав поперхнулся. От разлетевшихся всюду плевков исполина возникли горы, холмы и овраги. Одним словом, неудобная земля²⁵.

Ляхи же рассказывают, что в древности вся земля, лежавшая среди морей на двух китах, была ровна и скучна. Однако Триглав вмешался в дело. Пока Световид занимался устройством мира, Триглав уговорил утку украсть немного земли. Но Световид увидел это и послал за воровкой ястреба, который ее догнал и начал душить. Утка раскрыла клюв для крика и выронила похищенную землю. И тогда из этой земли воздвиглись горы.

Между тем быстро миновали дни, в которые Световид и Триглав создали мир и природу. Вот и Световид, хорошо поработав, взял в руки податливую глину, чтобы для собственного развлечения сотворить полезное, доброе и верное животное, но так ничего и не придумал…

Световид стал ходить по свету, который сам недавно устроил. Ему все нравилось, но все-таки владыка вселенной не чувствовал полного удовлетворения. Это приметил Триглав и примчался к нему с вопросом:

– Ты сделал все, как хотел, и сейчас страдаешь от безделья? Блуждаешь по горам и пугаешь диких зверей. Не знаешь, куда пойти. Так не сотворить ли тебе что-нибудь еще?

Задумался Световид и ушел, так ничего не ответив Триглаву, но слова, сказанные им, так и крутились у него в голове. Он размышлял над ними, полеживая на зеленом лугу и глядя на расстилающиеся пред ним долы. Пока все его творения существовали по его воле, во вселенной властвовали покой и справедливость. Животные не нападали друг на друга, олень и бык паслись рядом, не мешая друг другу, не сражаясь за сочную траву. Медведь ел одни ягоды и лесные коренья, жеребенок, волчонок и дикий вепрь бегали наперегонки…

Все животные владели речью и поэтому легко могли договориться. Когда они явились к Световиду, чтобы воздать ему почести, рядом с владыкой вселенной важно восседали лиса и петух… Поклонившись Световиду, звери и птицы вместе отправились в родной лес.

В тот вечер Световид зорко следил за животными, которые уже принялись устраиваться каждый, где хотел, на ночь в лесу. И тут взгляд бога приковало маленькое белесое облачко, тихо плывшее по небосводу. За ним показалось второе, третье… И в тот миг у него родилась мысль:

– Маленькие кудрявые облака – они что-то мне напоминают, то, чему еще нет названия. Надо по их образу создать на земле новое животное с нежной белой шерстью…

Световид тут же с радостью вернулся к своей еще не застывшей глине. Постепенно маленькое облачко под его руками выросло до размеров пса. Световид стал придавать глине определенные очертания. Гладкую кожу владыка вселенной покрыл волнистой шерстью, которую во чтобы то ни стало хотелось погладить, и придал ей белоснежный цвет. Морду нового животного он уменьшил, поставил на четыре ножки и на каждую насадил копытца, чтобы животное могло скакать и бегать по лугам и по лесам. Наконец Световид оживил новое создание своим словом, и овца тут же побежала пастись на луг. И так пришлась по душе Световиду собственная работа, что он одним махом создал целое овечье стадо.

Световид не мог не нарадоваться тому, какое славное создание у него получилось. Вечером он подоил овец и изготовил из их молока сыр. Когда Световид намазал его на хлеб, к нему пришла не только Дивия, но даже Триглав с Триглой. Всем хотелось своими собственными глазами посмотреть на новое чудо.

А когда Световид постриг одну овцу и улегся на ложе из ее мягкой теплой шерсти…

И Триглав, съедаемый завистью, решил так: «Что Световид сделал, то и я устрою не хуже. И сейчас наступил тот самый час, когда я покажу другим, что никто не сможет превзойти меня в искусстве творения!»

Но он не хотел целиком повторять Световида, поэтому его животное должно было выглядеть как овца и в то же время быть другим. Сначала дело пошло хорошо. Триглав создал тело, подобное телу овцы, но на этом все и закончилось. Когда Триглав стал лепить из глины голову, она с каждым разом все больше стала походить на одну из его собственных уродливых голов. Рога, глаза, бородка – все напоминало о том, кто создал это животное. И как Триглав ни бился, как из кожи вон ни лез, творение выглядело его несуразным подобием. Пришлось исполину с этим смириться. Как и Световид, Триглав очень быстро сотворил целое стадо, вдохнул в него жизнь и выгнал новых созданий на пастбище.

Но дела Триглава не были достойны светлых богов! Стадо овечек само шло за Световидом, куда тот ни шел, а триглавово племя тут же разбежалось в разные стороны. Козы быстро забрались на горы, и каждая хватала все, что видела перед собой. Триглав метался из стороны в сторону, собирая стадо в кучу, но это у него никак не получалось. Он только еще сильнее осунулся и ослаб. Козы не паслись спокойно, пощипывая свежую травку, они бегали, спотыкались, и вскоре и их бока опали. Когда вечером Триглав наконец загнал их в кошару, он смог выцедить из них только чуть-чуть молока, а сыра из него было и того меньше. Как ни гневался Триглав, это не помогало.

На другой день вечером, когда Световид вел домой свое стадо, Триглав смотрел на него с завистью, думая, как бы сделать какую-то пакость.

Овечки подошли к ручью, нашли мелкое место и перешли ручей вброд, почти не замочив копытца.

Триглав стоял в стороне, там, где поток бежал сильно и неудержимо. И тут ему в голову пришла одна из его дурных мыслей:

– Пусть Световид со своими овечками делает, что хочет, а я со своим стадом буду дома первый!

Триглав не повел коз к броду. Желая сократить путь, погнал свое стадо туда, где течение воды было особенно сильным, уверенный, что там они быстро попадут на другой берег и опередят Световида. Но он ошибся. Бурный поток унес с собой двух коз, а остальные, не будучи глупы, уперлись своими тонкими, но сильными ножками и отказались входить в воду. Напрасно Триглав кричал на них до хрипоты, напрасно ругался самыми ядовитыми словами. И с той поры ни одна коза по своей воле в воду не войдет.

Когда Триглав понял, что старания его тщетны, схватил он первую козу за рога и хвост и кинул ее на другой берег. Так он перебросил через поток все стадо, и от каждой козы у него в руке остался кусок хвоста. На память об этом у коз остались короткие хвостики, которые торчат вверх, тогда как у овечек пышные, прилегающие к телу хвосты.

Мировое древо

Неизвестно, когда прямо посреди моря стал расти высокий ясень²⁶. Очень скоро его вершина, подперев небесный свод, вознеслась над вселенной, в Ирий, где жили дети Световида, а корни, обвитые у основания змеем Тасаном, проросли глубоко вниз, в Навь – подземный мир. При этом корень ясеня стал четверолапым: один корень протянулся на юг, второй – на восток, третий – на север, а четвертый – на запад.

В ветвях ясеня поселились различные птицы – сокол, соловей, а также русалки и сама богиня Дивия. Солнце, месяц и звезды стали его сережками. По стволу, вокруг которого беспрестанно гудели пчелы, бегала огненно-рыжая белка-мысь. Сокол и соловей в вершине ясеня бранились со змеем Тасаном, который грозился сжечь дерево.

Каждый новый день Солнце двигалось от Денницы, утренней зари, и ее брата Ютробога к Вецере, вечерней заре. Денница надевала красное платье и брала в руки факел и кольцо. Она первой отправлялась разгонять ночной мрак. Через какое-то время за ней в зеленом одеянии шла Вецера. Она брала с собой ящичек, в котором хранились звезды. По воле богов братья девушек Хоре и Генниль занимали место стражей, чтобы каждое утро и вечер открывать и запирать ворота для солнцевых коней.

Ютробог же, прекрасный юноша, с лучами вокруг головы и огненным крутом на груди, по воле Световида возвел для Солнца особое жилище – четырехугольный дворец, с воротами в западной стене и зарешеченным окном в восточной.

Когда наступало время самого короткого дня в году, Генниль срубал толстый сук мирового древа и строил мост, по которому ехал к людям на вепре с белоснежными клыками.

Под ясенем раскинулся Земной Остров. Он получил форму круга, со всех сторон омываемого водами мировой реки. Так ясень связал Навь, Земной Остров и Ирий.

Со временем из-под древа забили ключи живой и мертвой воды, которые могли оздоровлять и воскрешать из мертвых. У ключей устроили свое жилище три берегини – Доля, Недоля и Судьба. Первая знала, что было, вторая – что будет, а третья – то, что есть. Сестрам выпала честь определять всякому его путь: хороший или плохой.

Вот еще что можно сказать о корнях ясеня. Их постоянно подгрызали бобры. При этом они являлись отличным убежищем для сестер-лихорадок и упырей.

Когда наступала осень, мировое древо сбрасывало листья, а потом, весной, снова покрывалось густой зеленью.

И вот как-то в опавшей листве завелись черви, которые превратились в карлов. Подземные жители очень понравились Триглаву, и он обучил их тайнам ремесла, известным одним богам²⁷.

Мужество и изменчивость

Как-то мылся Световид в жаркой бане и сильно вспотел. Чтобы высушиться, он взял кусочек тряпицы, обтерся им и бросил его с неба на землю. Триглав подобрал тряпицу и сотворил из нее первого человека по имени Бой. Но творение Триглава не двигалось и не говорило. Тогда Световид вдохнул в Боя душу. Чтобы Бою не было скучно, Световид создал для него подругу – женщину по имени Вода.

Отчего владыка мира избрал такие имена для первых людей? Бой – борьба, напоминание всем мужчинам, что они должны всю жизнь сражаться с трудностями и защищать слабых. Вода – значит «изменчивая». Подобно реке или морю, женщина никогда не бывает одной и той же. То обожжет холодом, то изнежит теплом, то ободрит, то расслабит. Для сильных и мужественных пловцов женщина – источник жизни и бесконечного наслаждения, для слабых и немощных – грозная стихия, увлекающая в пучину гибели.

От Боя и Воды пошел человеческий род.

Вот еще что рассказывают о сотворении людей Световидом. Мол, сначала владыка мира, а может быть, и сам Прабог, велел:

– Люди, появитесь!

И вот появились первые люди. Но были они подобны великанам-исполинам. Мало того, росли из земли, словно грибы. Если падали, то разбивались со страшным шумом, как каменные столбы. Однако первых людей рождалось такое множество, что они грозили покрыть собою всю землю.

Тогда Световид наслал на первых людей огненных змеев. Они стали летать между кустистыми облаками и извергать с неба целые потоки жидкого пламени. Но хитрые первые люди-великаны придумали накрывать головы огромными плоскими камнями. Тут Световид обрушил на свои творения настоящий каменный град. Все до единого исполины погибли, а второе поколение людей вышло карлами. Ростом эти коротышки были не выше пяди, с бородой длиной не больше локтя. Быки их были размером с козлов…

Но хотя карлы не восставали против богов, они стали очень страдать от нашествия змеев. Змеи поедали их и мало-помалу совсем уничтожили коротышек. Тогда, наконец, Световид вывел третье поколение людей. Это уж были настоящие люди. Владыка мира велел людям подпоясываться, дабы показать, что они среднего размера, то есть не слишком большие, но и не слишком уж маленькие. При этом некоторые говорят, что первая женщина явилась на свет благодаря Матери сырой земле, которая выпустила ее из своего лона…

Так землю населили люди, и начал человеческий род обживать землю. Сначала все люди дружно жили вместе. Потом между ними начались споры, и они разбрелись по миру. Одни племена остались на морском берегу, другие разошлись по разным частям света.

От золотого века к медному

Первые люди жили в золотом веке. На земле круглый год стояло лето. Когда нужно, выпадал дождь или светило солнце. В лесах росли плодовые деревья, ключи источали мед и молоко. Люди не знали болезней, бед и голода. Хлебный колос был очень большим, с локоть. Зерна начинались от самой земли, а каждое было размером с боб.

Но даже такое изобилие не портило людей. Они отличались мудростью и кротким нравом, одинаково почитая не только богов, но и упырей, и берегинь. Упыри, задобренные богатыми жертвами, старались не показываться на земле. А берегини и русалки зорко следили за тем, чтобы сестры-лихорадки не могли причинить вреда человеческому роду. Сами боги в то время частенько заходили к людям в гости: то посоветоваться, то повеселиться на дружеском пиру.

Когда золотой век подошел к концу, умерли первые люди, и боги превратили их в добрых пращуров, или чуров. До сих пор мы, отгоняя нечистую силу, говорим: чур, спаси меня!

Второй род людей был уже не таким счастливым – наступил железный век. Стало у людей меньше сил и меньше мудрости. Жили они до ста лет, но видели много горя и несчастья. В поте лица своего добывали пропитание, из всех богов почитая только свирепых Триглава, Триглу и Иесу.

Один раз Световид, странствуя по земле, очень проголодался. Встретив женщину, он попросил у нее кусок черствого хлеба. Но та отказала в пище путнику. Световид рассердился и поразил женщину громом так, что она окаменела.

Удод в то время был не птицей, а красивым юношей. Даже боги признавали его равным себе. Но все ему было мало, и захотел он стать властителем мира. За такую дерзость Световид превратил Удода в птицу с хохолком на голове и неприятным запахом, сказав: «Быть тебе смердящим удодом. Лети и кричи: „Худо тут!“».

Люди железного века настолько вывели из себя владыку вселенной, что он решил уничтожить смертных всех до единого. «Пусть обрушится на землю страшный ливень и затопит их», – решил Световид. И сгинул бы навсегда человеческий род, но узнал о замыслах отца Сварог. Понял он, что плохо будет в мире без людей, и рассказал своему сыну Радегасту о готовящемся потопе, а тот – одному человеку, который вместе со своей женой и детьми проживал на вершине горы Перин. По совету Радегаста человек натаскал в дом припасов, чтобы переждать непогоду.

И вот хлынул на землю ливень: девять дней и ночей обрушивались вниз потоки дождя. Скрылись под водой города со всеми домами и храмами. Там, где раньше зеленели поля, теперь проплывали стаи рыб, где росли леса – резвились русалки. Только вершина Перина осталась незатопленной.

Когда вода схлынула, люди спустились на равнину и по внушению другого сына Сварога – громовержца Перуна – принесли благодарственные жертвы богам. После этого Световиду не оставалось ничего, как простить людей и даровать им счастье продолжить жизнь на земле.

Так начали свой род люди медного века – поколение героев. Были они мужественны, как их предшественники, но более благочестивы, благородны и справедливы. Вскоре вся земля оказалась вновь заселенной.

Месть Дивии

Бог Триглав, живший в Трояновом граде на горе Цере, мог принимать обличье юноши, зрелого мужа и старика. Но чаще всего он оборачивался трехглавым чудовищем, одна голова которого пожирала людей, вторая – скот, третья – рыбу. Беда была в том, что головы божества вечно ссорились, а потому Триглав часто ходил голодным и сердитым.

Неудивительно, что большую часть времени Триглав находился в диких и недоступных местах. Даже его жена Тригла старалась лишний раз не тревожить покой мужа.

Ничего не боялся Триглав, ни гнева Стриба, ни силы могучего Иесы, лишь исходящее от Световида сияние страшило его.

Однажды Дивия, супруга Световида, увидела владыку тьмы в образе прекрасного юноши и влюбилась в него.

– Чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее разгорается страсть в моем сердце, – призналась Триглаву богиня.

Тот расхохотался.

– Разве ты не знаешь, что каждую ночь я отправляюсь в Срем к своей жене Тригле? Световид испепелил бы меня, если бы мои кони еще до наступления зари не съедали весь корм, а крик петухов не возвещал о том, что пора в обратный путь. Возвращайся лучше к своему мужу, пока Световид не покарал нас обоих!

Говорят, что от любви до ненависти один шаг. Так и случилось. Оскорбленная отказом Дивия задумала отомстить Триглаву.

Дождавшись ночи, она прокралась в конюшню и, когда кони Триглава съели весь корм, насыпала им новый. А чтобы петухи не разбудили брата криком, Дивия вырвала у них языки.

Не зная о случившемся, Триглав беспечно проводил время в покоях супруги. Тригла, почувствовав, что дело неладно, то и дело спрашивала мужа:

– О, мой господин, разве твои кони уже не съели весь корм? И отчего не слышно крика петухов?

Триглав только пожимал плечами.

– Ты зря беспокоишься. Генниль еще не открыл ворота Деннице.

Только когда факел утренней зари осветил небосклон, он понял, что давно прошло время возвращаться домой.

Вскочил Триглав на колесницу, взмахнул вожжами. Быстрее ветра помчались его кони по небу. Наконец показалась впереди вершина Церы. Но солнце уже поднялось из-за горизонта.

Триглав спрыгнул с коня и спрятался в стоге сена, но посланные Дивией коровы растрепали стог. Закутавшись с головой в плащ, бог улегся под куст. Видя, что ее месть не удается, Дивия наслала огромную стаю ворон. Налетев со всех сторон, птицы сорвали с незадачливого владыки тьмы плащ.

В это самое время солнечный луч упал на Триглава и в одно мгновенье растопил его.

Впрочем, некоторые рассказывают, что смерть Триглава приключилась от солнца и… моря.

Как-то Тригла пожаловалась мужу:

– Мне приходится ждать тебя до поздней ночи!

– Земля и воды, сотворенные Световидом, неподвластны мне. Только по красной глине да зыбким болотам могут скакать мои кони. А это путь долгий и неблизкий, – ответил бог.

Тригла воскликнула:

– В таком случае, мой господин, почему бы тебе не подчинить себе воздух?!

Задумался Триглав. Как это сделать?

А Тригла велела служанкам принести ей перьев филинов и сов. И вот на глазах изумленного супруга она начала связывать их, начиная с самых коротких и постепенно прикрепляя к ним более длинные. Перья она скрепляла посредине льняными шнурками, а снизу воском.

После того как все было закончено, Тригла прикрепила крылья к телу Триглава и тот легко, как птица, взлетел на воздух.

– Слушай, что я скажу тебе, – обратилась затем Тригла к мужу, – лети осторожно, потому что, если ты спустишься слишком низко, твои крылья могут намокнуть в морской воде, и ты упадешь в волны. Но тебе следует также беречься и от солнца и не залетать слишком высоко, так как его лучи могут растопить воск, скрепляющий перья.

Обретя крылья, Триглав стал даже днем летать к жене. Ведь теперь лучи солнца не могли настигнуть его.

Но вот однажды, когда жилище Триглы уже было близко, Триглав, упоенный благополучным полетом, неосторожно направился ввысь.

Близкое солнце растопило скреплявший крылья воск. Распавшиеся, они бессильно повисли на плечах бога и не могли больше сопротивляться ветру, и тот упал в море.

Рогатый пастух звездных стад

Бог Велес, как и его отец Триглав, стал покровителем ночного времени суток и тайной мудрости. На земле он оборачивался медведем или змеей, а на небе – луной.

Велес, с рогами, острыми звериными ушами и золотым месяцем в руках, выступал как рогатый пастух звездных стад. Волосыни, или Плеяды, одно из самых ярких созвездий, было его пристанищем в верхнем мире.

Велес отличался буйным характером, склонностью к чародейству и злым проказам над богами. Он мог насылать болезнь, от которой кожа желтела и становилась как золото.

Странствуя между мирами, Велес летал орлом в небе, бегал по земле волком, скакал по мировому ясеню белкой-мысью. Племянник Световида никогда не расставался с тремя вещами: плащом из медвежьей шкуры, гуслями из конского черепа и амулетом-наузом в виде металлического браслета на запястье. Однако мрачная внешность совсем не вредила успеху Велеса у богинь и смертных женщин. Рассказывают, что в числе его возлюбленных была даже сама богиня Сива. Находятся такие, кто считает Велеса и Сиву настоящими родителями Мораны.

У Велеса как повелителя Нави имелась своя свита, в которую входили слуги – Волос и Зицень. Бородой Волоса служил несжатый последний пучок колосьев. Зицень имел облик низкого, худого, сгорбленного старика с тремя глазами в лохматой одежде.

Велес, Ния и их дети

Полновластной хозяйкой Нави была сестра и супруга Велеса – богиня Ния, или, как ее еще называли, Вела. До того как Сварог не воздвиг светлый Ирий, мертвые, все без разбора, прямиком отправлялись к Велесу.

В своих молитвах люди просили Нию отвести в лучшие места преисподней души покойников. Под началом Нии находились стаи навей – птиц с женскими головами. Верили, что в них живут души умерших.

Ния любила чудесные песни и могла увлечь человека в безумный, доводящий до смерти, танец. Богиня летала в железной ступе с огненной метлой. Там, где она проносилась, бушевал ветер, стонала земля, выли звери и прятался скот. Ее всюду сопровождали две прекрасные девы, вестницы скорби и печали – Карна и Желя, а также уродливая служанка Паландра.

Ния была могущественной колдуньей. Ей как повелительнице загробного мира подчинялись злые духи, вороны, черные коты, змеи, жабы. Она сама могла оборачиваться змеей, кобылой, деревом, вихрем.

Кроме Паландры, Нии служили три всадника: черный, белый и красный, олицетворявшие ночь, день и солнце. С помощью мертвой головы поверженного в битве великана Болота Ния могла повелевать дождем.

А теперь пришло время рассказать о детях Велеса и Нии.

Зелу, старший из сыновей, имел вид человека из золота, сидящего на троне. Чтобы заслужить расположение этого бога, следовало бросить в огонь обрезанные волосы и ногти.

Порвата выглядела как красивая женщина с соблазнительным лицом, с зеленью или колосьями на голове. Она отличалась необыкновенной прожорливостью. Порвата повелевала весной, что неудивительно, ведь именно в это время года острее всего ощущается голод после того, как подходят к концу зимние припасы.

У Нонцены был плащ, расшитый звездами. Нонцена славилась кротким и тихим нравом. Возможно поэтому она, единственная из дочерей Нии, так полюбилась Световиду.

Дирцея представлялась в образе нагой девушки. Ее глаза были игривы и полны соблазна, тело белоснежно. На месте левой груди находился луч или пылающий факел. Сзади тело раскрывалось так, что можно было увидеть бьющееся сердце.

Братья-близнецы Мерот и Радамаш имели вид юношей с острыми косами. Мерот помогал провести душу усопшего светлым путем, а Радамаш определял его посмертную участь.

А вот что известно о детях Велеса от великанши Волоты, дочери исполина Болота, сына самого Иесы.

Трехголовый змей Тасан, или Смок, иногда представлялся в виде великана на вороном коне.

Старуха-людоедка Яга, или Ендза, во всем напоминала свою мачеху Нию.

Великанша Одноглазое Лихо походила на высокую худую женщину.

Демон Флинц был подобен мертвецу – бледный, с черными кудрями, одетый в длинный плащ красного цвета. В правой руке он держал факел – шест с горящим пучком колосьев. Говорили, что Флинц – это и есть Чернобог, владыка смерти. Чаще всего он являлся в виде ожившего остова. На левом плече у Флинца сидел лев, опирающийся двумя передними ногами на голову, одной задней – на плечо, а другой – на руку демона. Потому славяне думали, что этот лев принуждал их к смерти.

Дабы отвадить от себя Чернобога, во время возлияний пирующие пускали вкруговую жертвенную чашу, произнося при этом охранительные заклинания.

Говорят, с Волотой Велес сошелся после ссоры со своей женой Нией. Оттого-то дети звероухого бога от великанши получились такие страшные…

Небесная семья Сварога и Лады

Заключив между собой союз, Сварог и Лада породили Радегаста, Ладона, Морану, Талаку, Перуна, Летницу и Дзидзелию, а также близнецов Леля и Полеля.

Лада, мать сырой земли, считалась богиней земных плодов. Основанием ее трона служила ограда небесного дворца, а голову венчала золотая корона. Зимой Лада облачалась в платье из белоснежных перьев, а летом – в зеленые и желтые одежды, украшенные венками из трав и колосьев.

За спиной у Лады росли крылья, так, что она могла закрывать ими свои глаза. Лада владела четырьмя большими полями, на которых произрастало все, что нужно для жизни на земле. Кроме того, Ладу знали как большую мастерицу. Она пряла и ткала, готовясь выдать своих дочерей замуж.

Лада являлась предводительницей обрядовых игрищ. Она собирала цветы для венков и просила у Сварога хорошей погоды на Купальскую ночь.

Кроме того, Лада возглавляла целый сонм прекрасных крылатых дев – вил²⁸. Последних еще называли самовилами, орисницами или самодивами. Вилы считались добрыми существами, но могли жестоко отомстить человеку за причиненное им зло.

Вилы представлялись стройными очаровательным девушками с длинными (иногда до земли) распущенными волосами и крыльями. Они были одеты в длинные волшебные платья.

У некоторых вил ноги были козьи, лошадиные или ослиные, которые закрывала одежда. Вилы особенно благоволили к мужчинам, помогали также обиженным и сиротам. При этом, охваченные гневом, вилы могли убить одним взглядом. Вилы обладали целительными способностями, предсказывали смерть, но и сами не были бессмертными.

Вилы летали как птицы и жили на небе или в горах. Там они владели колодцами и озерами, «запирая» воды.

Говорили, что, если отнять у вилы крылья, она потеряет способность летать и станет простой женщиной. Этим нередко пользовались молодые мужчины. Они отбирали у вил крылья, а затем брали в жены. Но такой брак никогда не заканчивался удачно. Рано или поздно вила обманом и хитростью выманивала свои крылья обратно и улетала. Дети, рожденные в таком браке, часто оставались брошенными на отца. Но иногда вила-мать могла забрать ребенка с собой.

По болгарским поверьям, вилы появлялись преимущественно весной и летом, любили большие праздники.

В болгарской народной поэзии встречалось упоминание о юдах – вилах, отличающихся враждебным отношением к людям. Первоначально слово «юда» имело различные значения: могучая, коварная, вертлявая, сварливая, злобная. В дальнейшем юда стала синонимом слов вила, само-дива, самовила.

Вилы могли встретиться ночью и исчезнуть на рассвете. Они были одеты в подвенечные платья. Их головы украшали венки, а пальцы – золотые кольца.

Из ущелий черных
Вылетели тени —
Белые невесты:
Широко в полете
Веют их одежды,
Головы и тело
Дымкою покрыты,
Только обозначен
В них лучом румяным
Очерк лиц и груди²⁹.

Чехи почитали вил как лесных духов. Имелись и храмы, посвященные чудесным девам: в Вилице, возле Табора, в Вилове, возле Домажлиц, и в Вилине, возле Седльчан. Хорваты поклонялись вилам в Бела Крайне.

Мнили, что название вила произошло от слов веять, вихрь, воздух, ветер.

Как уже говорилось о том выше, вилы были духами природы. Вилы могли уничтожить посевы, но могли и помочь герою, даровав ему различные волшебные предметы, ездовых животных. Они также могли проявлять воинские способности.

Мудрецы учили, что есть три вида вил: те, что живут на суше, те, что живут в лесах, а также водяные и облачные или воздушные девы. Вилы часто принимали облик лебедей, соколов, коней или волков. Облачные девы могли появиться и в виде вихря. По ночам они бродили по тучам под вой дудки и бубна. Любой, кто нечаянно мог увидеть их, как бы становится окоченевшим, и ему с трудом удавалось пошевелить членами. Пораженный неизвестной болезнью, такой человек умирал в течение года или двух.

В образе прекрасных обнаженных дев с развевающимися золотистыми волосами голубоглазые и сильные вилы любили скакать на горячих жеребцах, охотиться и водить хороводы. Жадным взглядом вилы искали любви красивых и мускулистых мужчин, помогая последним в сражениях одолевать врагов³⁰.

Вилы воздвигали великолепные замки на краях облаков. Но только безумец пытался соревноваться с ними в стрельбе из лука или во владении мечом. И еще никому не удавалось остаться в живых, будучи увлеченным вилами в безумный хоровод.

Сербы считали, что у каждого прославленного воина есть своя вила, как предначертанная богами или кровная сестра. Но даже девушки могли иметь своих вил, которые даровали им красоту и удачу в любовных делах.

Люди почитали вил, кладя цветы, еду и питье перед пещерами, где, как считалось, они жили.

Свей и даны плохо поняли славянские представления о вилах и сильно переврали их. Так вилы стали вампирами и духами невест, умерших до своей брачной ночи. Якобы вилисы не могли упокоиться в могилах, потому что были не в силах удовлетворить свою страсть к танцам обнаженными, особенно на городских площадях. Они также собирались на перекрестках дорог в полночь, чтобы заманить молодых людей в свои безумные хороводы.

Неудивительно, что поляки стали считать вил красивыми молодыми девушками, парящими в воздухе, искупающими легкомысленные прошлые жизни. В некоторых историях причина отказа от любви была горестной: вила была обречена никогда не найти свою настоящую любовь, но если она все же влюблялась, то умирала ужасной смертью³¹.

* * *

Следует теперь рассказать, государь Михаил Федорович, о детях Сварога и Лады.

Радегаст, их старший сын, был прекрасным молодым мужчиной с радостным лицом и курчавыми волосами. Его называли Светом, Сеятелем, Даждьбогом, то есть Дарующим блага. А Пропастником и даже Киртом-Кродо, как его отец Сварог, Радегаст прозвался от того, что не раз, воюя со злобными порождениями Велеса и Нии, спускался в сумрачную Навь. Кроме того, именно Радегаст установил разделение солнечного года на двенадцать месяцев.

Шлем Радегаста украшало изображение птицы с расправленными крыльями. В правой руке бог держал щит с головой черного быка, а в левой – секиру. У Радегаста имелся чудесный белый конь, на седле которого располагались изображения цветов, сосуда с плодами, колеса и рыбы. Руки Радегаста были наполовину из серебра, а ноги – из золота. Бедра бога украшала белая шерстяная повязка.

Радегаста особо почитали ререги. Его священным городом была Ретра. Этот город располагался за медленно текущей Одрой, за разными племенами поморян, в стране винулов, называемых доленчанами и ратарями. Идол Радегаста был сделан из золота, его ложе из пурпура. Он располагался внутри храма, основанием святилища служили рога различных животных.

В Ретре имелось девять ворот, и со всех сторон город окружало глубокое озеро. Для перехода служил деревянный мост, по которому могли пройти только приносящие жертвы и испрашивающие ответы у богов. Жители Ретры верили, что если им угрожает продолжительная и жестокая война, то из моря выходит огромный вепрь с белыми и блестящими клыками. Тогда многие видели, как он катается по болоту, производя при этом страшные сотрясения земли.

Средний сын Сварога и Лады – Ладон – почитался как бог войны. Его доспехи сияли, словно солнце. У Ладона имелся огромный красный щит с изображением увенчанного золотой короной вздыбленного льва. В передних лапах зверь держал обнаженный меч. Кроме того, Ладон владел волшебными предметами, даровавшими ему победу в битвах: охотничьим рогом, белой подковой и стрелой. Его любимая песня начиналась словами «Ладон – победитель Иесы». Сама песня не сохранилась, но, по всей видимости, она напоминала греческое предание о двенадцатом подвиге славного героя Геракла. Только у греков Ладоном звалось ужасное чудовище – многоглавый дракон, охранявший вход в сад, где росли чудесные яблоки…

Славянское предание о том, откуда у Ладона появились охотничий рог, белая подкова и стрела будет рассказано в свой черед, а теперь мы пока продолжим разговор о детях Сварога и Лады.

Говорили, что Ладон может оборачиваться огненным соколом Рарогом. А некоторые верили, что Ладон появился на свет из снесенного Ладой яйца, которое девять дней и ночей лежало возле горна Сварога. Кроме того, самого Рарога представляли в виде дракона с искрящимся телом, пламенеющими волосами и сиянием, вырывающимся из пасти.

Среди дочерей Сварога и Лады особенно выделялась старшая – Морана, мать и богиня плодов, в достатке которых нуждается земля. В ее честь, наряду с дочерью Перуна и Летницы – Деваной, в самых лучших местах справляли торжественные обряды с жертвоприношениями, на которые сходились мужчины и женщины с детьми.

Моране и Деване подносили подарки и угощения, в том числе скот, а нередко и захваченных пленников. Во время празднеств в честь этих богинь пары предавались бесстыдным развлечениям, воспламеняя себя сладострастными жестами, рукоплесканиями и любовными песнями.

Да будет тебе известно, что Морана являлась в виде молодой женщины в синем платье. Она выступала с мечом в руке и венком из пшеничных колосьев. Каждую зиму Морана отправлялась в сумрачную Навь к Велесу, чтобы вернуться весной и дать земле изобилие.

Весной было принято носить на длинном шесте изображения Мораны и Деваны, а потом сжигать и топить их в воде.

Иногда Морану замечали в полдень или в полночь (в любое время года) в виде водяной мглы или в облике высокой женщины либо сгорбленной старухи, но с длинными распущенными волосами. В других же случаях богиня представала красивой девушкой в белом платье, а иногда женщиной, одетой в черные одежды или лохмотья.

Каждую зиму Морана насылала мор, унося многих мужей. Те, кто имел зерно, были обязаны жертвовать его богине во имя избавления от смертей. При этом нельзя было прибегать к помощи других богов, особенно Ярилы – самого юного славянского бога, сына Перуна и Летницы, брата Деваны³². Зато когда играли свадьбы, невестам желали: «Пусть милостью Мораны напьется женское лоно мужского семени!»

Находятся и такие, которые говорят, что Морана была дочерью Рода-Световида, а то и самого Прабога. Да не просто дочерью, а чуть ли не его частью. И когда Род-Световид отделил новорожденное дитя от себя, Сварог забрал девочку к себе. За один день Морана выросла в стройную черноволосую синеглазую девушку.

Каждый год весной Сварог соединялся с богиней, чтобы обеспечить людям достаток солнечных лучей и влаги. От связи Сварога и Мораны появился на свет Перун-громовержец, которому отец с колыбели вручил свет неба, а мать – власть над дождем.

Морана часто обращалась к Мероту-Месяцу, серебряный цвет которого стал ее знаком. Другим ее символом считался лунный камень, который Морана почитала, третьим – кошка, которую Мерот-Месяц звал на ночные гуляния, а четвертым – тонкая осина. Вместе с юной богиней Деваной отмечала Морана свои ежемесячные праздники, возлагая на голову рогатый убор наподобие полумесяца. Прекрасной, как сама ночь, богине служили разные звери, и самым любимым из них она золотила рога.

Очертания полумесяца имел и рог изобилия, который Морана носила с собой. Он был полон плодами богатого урожая. Из него Морана выбирала необходимое, чтобы накормить людей или, на радость людям, прятала в нем сладкий мед.

Богиня присутствовала при сотворении Родом-Светови-дом Воды – первой женщины – и дала ей свое подобие, поэтому взяла под охрану все женское племя. Позже Морана стала богиней плодородия, материнства и хранительницей людских жилищ. Обращались к ней и мужчины, которым боги не позволяли подтвердить свою мужественность появлением потомства, или те, которые потеряли мужскую силу…

Морана охраняла урожай, увлажняла поля, под ее присмотром семена тянулись из-под земли к Солнцу, росли, набирались сил и дозревали. Благодаря богине люди каждый год оставляли на полях первый сноп, чтобы она знала, что ее почитают. Недаром в старинных песнях говорилось, что именно Морана приносит урожай. Находились и такие, кто верил, что совсем не богиня Сива, а Морана научила людей сеять, жать, молотить, молоть муку и печь хлеб.

К Моране обращались люди, поднимая глаза к небу, желая говорить с богами. Дочь Рода-Световида была посланницей неба на земле, возвещала людям решения богов, причем их смутные, не всегда понятные пророчества перелагала на язык людей и разъясняла, что именно угодно богам. Поэтому неудивительно, что берегини, которые пряли нити человеческих жизней, прислушивались к Моране, чтобы знать, когда эти нити – ожидаемо или неожиданно – будут оборваны и прекращены. По решению Мораны жизнь человека могла быть крепкой нитью, если была на то воля богов, а могла стать и тонкой, когда приближался его последний час.

О Талаке известно только то, что она была покровительницей жатвы, плодородия и общественных работ. В честь нее существовал обряд взаимопомощи, когда люди собирались вместе, чтобы поставить мельницу или срубить мост.

Младший сын Сварога и Лады – громовержец Перун. В храмах Перун изображался в виде статуи с серебряной головой и золотыми усами. На самом деле это был зрелый мужчина с черными волосами и золотой бородой. В руках Перун держал меч, а за спиной лук и тул-колчан со стрелами-молниями. В бурю бог-громовержец летал на огненной колеснице либо на огромном каменном жернове. Перуна сопровождала дружина духов, принимающих облик всадников или хищных птиц.

Утверждали, что Перун родился сразу пятисотлетним. И что он якобы создал настоящие небеса, оковав их полосами из красной меди и желтой бронзы, еще до Сварога и Радегаста.

Но и это не все. Кое-кто верил в то, что до Перуна люди владели лишь мукомолками. Но Перун, подобно Радегасту, способный уходить в Навь – мир мертвых, прибегнув к хитрости, принес на землю похищенные у богини Мораны каменные жернова. Он установил среди смертных культ почитания хлеба, стариков и юных дев. Сам Перун подавал пример, «даже крошки подбирая». Кроме того, он заставил своих жриц взбираться на небо с полными бочками воды и, раскатывая их, производить гром и ливни.

Сестра, а впоследствии супруга громовержца Летница представлялась в виде прекрасной женщины, чье тело прикрывала зеленая листва. Когда долго не было дождя, жрицы, юные девушки, одетые подобно Летнице, плясали ритуальный танец, вымаливая у богини ниспослать на землю живительную влагу. Этих жриц называли додолами-громовницами или пеперудами-бабочками.

Самыми младшими среди детей Сварога и Лады являлись Дзидзелия и ее братья-близнецы Лель и Полель. Они были богами любви и красоты. Дзидзелия выступала олицетворением весны, праздника первой пахоты. Она передвигалась в зеленой повозке, которую вез золотой конь. Эта повозка на самом деле была плугом. Сидя на нем, Дзидзелия правой рукой сеяла зерно.

Череда весенних обрядов начиналась с дня прилета жаворонков. Люди встречали птиц, выходя на вершины холмов. Разжигая костры, юноши с девушками водили хороводы. Существовал и особый девичий праздник – Лельник. Самая красивая девушка, украшенная венком, садилась на дерновую скамью и играла роль Дзидзелии.

Лель и Полель изображались в виде прекрасных мальчиков с воркующими голубями на головах. В руках братья держали сосуды с произрастающими в них злаками.

Медовка и Всевидящая птица

Сербы считали месяц сбора урожая временем богини Лады. В преданиях и народной памяти она представлялась такой же прекрасной, как и богиня Весна. Подобно Весне, Ладу воображали женщиной с поясом из листьев и трав. Были у Лады распущенные волосы цвета зрелого зерна, украшенные полевыми цветами, причем самыми красивыми и свежими, которые по обычаю собирали около Перунова дня.

Богиня Лада прежде всего защищала любовь в браке. В народе долгое время сохранялся обычай, согласно которому, когда жених и невеста переходили мост, молодая невеста останавливалась и бросала монету в воду. Это было жертвой богине Ладе, с которой девушка искала счастья и согласия в грядущей семейной жизни.

Во время торжеств в честь Лады поселянки водили хороводы вокруг самой красивой девушки, которую венчали короной из самых ярких и крупных цветов.

Песни, обращенные к богине Ладе, пели с Масленицы, с березеня по червень, то есть с весны по макушку лета, до созревания колосьев.

С этой матерью всеобщего летнего великолепия связывали летнее небо со звездами и Луной. Оно вселяло в сердца людей спокойствие. Но когда подымалась буря, Лада очень гневалась и могла лишить землю урожая. Поэтому жрецы старались приносить богине обильные жертвы. Они говорили:

– Если лето щедрое, значит, осень может оказаться ветреной!

Девушки в такое время гадали и пророчествовали с помощью немой воды. Эту воду добывали самыми тихими летними ночами, когда, говорили, ни травинка не шевельнется, ни гладь озера не возмутится. С тех пор осталась поговорка: ниже травы, тише воды. Для того чтобы вода стала вещей, девушки обнаженными ночевали под звездным небом. Потом они собирались, разжигали костер и пели песню с припевом: «Дид Лада!»

Но то, что называлось ладуваньем, на этом не заканчивалось. Некоторые, самые смелые и отчаянные девушки, шли и звали парней, чтобы предаться безудержной страсти. Таких девушек называли лойдами – беспутными. В эти ночи сама мать сыра земля стонала от похоти.

Прежде, однако, только небеса были изобильными. Внизу же урожай никогда не был богатым. А все потому, что у Лады было довольно своих полей в Ирии. На земле безраздельно господствовали лешие, водяные и ведьмы-ламии. Откуда же пошел обычай ладуванья? Кто надоумил девушек призывать богиню Ладу?

Вот как об этом рассказывают старые люди.

Однажды на землю с неба упала звезда. И здесь она превратилась в прекрасную вилу Медовку. Про нее говорили, что она не была ни волшебницей, ни облаком, ни радугой, но всем вместе.

Медовка поселилась в лесной хижине на берегу озера. Сама хижина была устроена в густом ивняке так, что ее не было видно. Озеро же напоминало зеркало в малахитовой чаше трав и кустарников. Оно находилось на краю густого леса. На самой границе владений леших да водяных. Дальше, за лесом, простирались открытые пространства. Но в то время на лугах еще не паслись тучные стада домашних животных: волов, коней и овец, а поля не знали плуга земледельца.

Медовка слышала, что лугами и полями владеет злобный дух Полевик, порождение Велеса. Он представлялся длинноногим мужичком, обросшим шерстью огненного цвета, с выпученными глазами, рожками, длинным хвостом с кисточкой на конце, бородой из колосьев. При этом каждое славянское племя представляло Полевика по-своему. Поляне, например, считали, что у него уши как у теленка, когти как у орла, большие зубы как у волка и крылья как у нетопыря. Словене мнили, что Полевик одет во все белое, что он сед. Вятичи же воображали Полевика нагим, черным, как земля, с волосами-травой и разноцветными глазами.

Считалось, что Полевик обитает в полях, на пригорках, в оврагах, среди камней, валяющихся по краям поля, у межевых столбов и ям, у деревьев и кустарников посреди поля. Незваных гостей Полевик пугал громкими эхом, свистом и хлопаньем в ладоши, неразборчивым пением, огромной тенью, как будто гонящейся за человеком, мелькающими искрами. При этом он кидался камнями и горящими головешками. Что же, неудивительно, что маленькая Медовка не горела желанием покидать берега приютившего ее лесного озера…

Тонкая стройная вила с длинными льняными волосами каждую ночь выходила к воде и долго смотрела в отражающиеся в ней звезды, пытаясь узнать, когда богиня Лада устремит свой ласковый взор на землю.

Наконец Медовка не выдержала и обратилась к молодой и ясной Луне.

– Ты видишь Ладу, богиню плодородия? Я ее так жду!

И Луна ответила:

– Она уже здесь! В запахе лета! И в твоем запахе, застенчивая вила…

Затем ночное светило поднялось высоко-высоко.

Тут на поляну прилетели другие вилы. Сбросив крылатые одежды, они, украсив головы цветочными венками в волосах, прекрасные и нагие, стали играть, водить хороводы.

Была пора жатвы, и в созвездии Креса загорелись звезды, как тлеющие угли³³. Их очертания и мгла, подымающаяся от воды, были такими же зыбкими и далекими, как будущие дни…

– Нам нужно возвращаться поскорее назад! – наконец сказала самая старшая вила.

– Давайте еще только один круг спляшем! – стала умолять самая младшая.

– Да, только один! – хором воскликнули другие.

– Хорошо, только один! – нехотя согласилась самая старшая из вил, с венчиком спелых одуванчиков на больших синих кудрях.

А потом небесные девы запели чистыми голосами, двигаясь по кругу:

Когда богиня Лада дочь породила,
То в золотой люльке качала;
Самого тонкого льна
Дзидзелии пеленки были;
Укачивали ее братья,
Они с ней играли,
Кормилицы грудью кормили,
Гулять ее выносили!
А меня родила Вела,
Завернула в лист зеленый',
У меня пеленки были
Из этой травы зеленой;
Для меня были постелью
Тонкие веточки ели;
Какой ни задувал ветер,
Тот меня и качал беспутный,
Какой ни падал камень,
Тот со мной и играл горючий;
Какой ни польется дождик,
Тот меня и кормил сиротку!³⁴

Медовка внимательно их слушала. И когда, хлопая в ладоши, вилы повторили слова: «Дид Лада, моя Лада», слегка вздрогнула.

«Эй, а где Лада?» – хотела она воскликнуть, спросить небесных посланниц, но они поспешно подобрали свои одежды и улетели.

– Мы вернемся сюда завтра, чтобы собрать лекарственные травы… – воскликнула младшая, оглядываясь назад.

«Увы, Лада, здесь, на земле, может жить лишь в песнях!» – с грустью подумала Медовка.

…Крошечные звезды, как блестящие гвозди, были прикреплены к синему холсту неба.

Внезапно откуда-то сверху появилось летающее пламя. С ужасным свистом и искрами, которые сыпались со всех сторон, на луг перед озером и хижиной Медовки опустился… нет, не Полевик, а самый настоящий дракон! Огромный темно-зеленый крылатый змей, из ноздрей которого вырывались струи иссиня-черного дыма. Кружа над водой, он проревел:

– Как здесь сильно пахнет травой! Я терпеть не могу этого запаха! Но сначала я должен убедиться, что здесь нет проклятой ведьмы-ламии…

Но Медовка смело вышла к небесному посланцу.

– Здесь нет никакой ламии! Здесь живу я! Кто тебя послал?

– А, это ты, маленькая звездочка? – громко чихнул дракон. – Значит, от тебя исходит такой запах? Ну что ж, если здесь нет ведьмы-ламии, то я скажу. Меня послала богиня Лада. Я должен караулить коровы-тучи с плодородными дождями и держать их подальше от проклятых драконов ветра и вод, которых насылают колдуны и колдуньи. Они причина засух и неурожаев! Теперь я полечу назад…

– Постой немного! Но почему Лада не взглянет хотя бы раз на землю? Почему не сделает ее такой же плодородной, как поля в Ирии?

– Лада уже здесь! – прорычал дракон и, еще раз полыхнув дымом из ноздрей, взвился в светлеющее небо.

В траве все еще горели оставшиеся после дракона искорки, и уже на востоке разгоралась полоска зари, когда из лесу тихим шагом к озеру вышла девушка. У нее была толстая, как змея, коса и круглое розовое лицо.

Сбросив с себя одежду, она встала перед звездным зеркалом. У Медовки от восхищения даже дыхание перехватило. Ведь она сама была всего лишь юной тонкой девушкой, а тут увидела перед собой настоящую зрелую женщину со стройным станом, круглыми ягодицами и широкими бедрами.

Медовка, не смея шелохнуться, затаилась у окошка своей хижины, к счастью, хорошо скрытой густыми зарослями ивняка. Она решила, что сама Лада наконец пожаловала к ней, и теперь думала о том, как сказать богине, почему она здесь, на земле. Почему не вместе с другими вилами на небе. Почему решила покинуть верхний мир ради мира людей…

Но тут красавица сказала, обращаясь к озеру:

– Завтра я выйду замуж! И я бы хотела посмотреть, повезет ли мне в любви! Завтра я брошу монетку на перекрестке дорог во время свадебной вечеринки, а перед тем как лечь в постель с мужем, я стану молиться Ладе, богине любви! Только она охраняет и защищает влюбленных.

Медовка вздохнула. Увы, эта голубоглазая и богатая телом красавица оказалась не Ладой!

Наступил полдень. Печально бродила Медовка по берегу озера. Внезапно она почувствовала ветер, мягкий, как шепот.

Вода в водяной чаше двинулась, и все небо как бы качнулось в отражении.

– Я Лахор, самый ласковый внук Стриба, бога ветра! Тот, кто дует из бескрайнего моря наливающихся колосьев! Но оно не на небе, а здесь, на земле, за лесом, где расстилаются луга и поля! – услышала Медовка шепот.

Девушка оглянулась вокруг, пока не поняла, что с ней говорит воздух.

– Чем же ты можешь помочь моему горю? – спросила она.

– О, маленькая вила, я знаю каждый уголок земли, и теперь, пробегая по поверхности озера, я вижу каждое зерно, которое проклюнется по весне!

– А ты видишь Ладу? – затаила дыхание Медовка. – Она все-таки спустится на землю, чтобы дать ей настоящее изобилие?

Лахор только засмеялся в ответ.

– Ты уже сейчас можешь увидеть богиню плодородия, прекрасную, как самое налитое зерно!

После этого ласковый ветер перестал дуть, а Медовка подумала: «Что же, выходит, Лада все-таки уже здесь, на земле?»

Но девушка-звезда очень боялась уйти далеко от лесного озера. Ее пугала как чаща, населенная лешим и его семьей, болотными духами-упырями, так и бескрайние луга и поля за лесом, где властвовал огненный Полевик…

Наконец Медовка решилась. Сперва она вышла к лесной опушке, а потом отправилась, дрожа, через луг в поле. Давно уже высохла роса в траве. Солнце пекло все жарче, все немилосерднее. И вдруг Медовку окружили неизвестно откуда взявшиеся нагие девушки в венках из колосьев и цветов. Развевающиеся русые волосы служили им одеждой.

– Кто вы?

– Мы полудницы, дочери Полевика! Мы знаем, ты хочешь встретиться с богиней Ладой, чтобы упросить ее сделать землю такой же плодородной, как поля в Ирии!

Вила вспыхнула как маков цвет.

– Так, значит, Лада здесь, на поле?

– О да! Она еще красивее, чем самая красивая из нас! – воскликнула самая старшая полудница. – Ее лицо светлое, как самый яркий день урожая! Ее кожа белее молока!

– Как же мне сказать богине о том, что я желаю, чтобы она сделала?

Тут полудницы сказали хором:

– Утром, когда падет роса, и небо просветлеет, вновь станут щебетать птицы. Вновь над лугами и полями будет раздаваться любовный зов. Это будет голос самой Лады! Ведь она говорит по утрам птичьими трелями! Приходи сюда на заре! Ничего не бойся! Пока мы пляшем и собираем цветы, наш отец дремлет под кустом в канаве…

В радостном нетерпении вернулась Медовка в свою хижину на берегу озера. Но когда она еще была далеко от нее, небо затянуло облаками. Откуда-то поднялась черная туча, и из нее грозно загремело.

– Громовержец Перун! – воскликнула вила, понимая, что ей не успеть добежать до дома.

И тут же услышала серебряный голосок, раздающийся откуда-то снизу:

– Эй, брат, не бойся. Хотя и суров, говорят, этот рыжекудрый Сварожич, но без его дождей ничто бы не росло на земле.

Приглядевшись, Медовка увидела двух карлов, ищущих укрытие от дождя. Они приближались к озеру.

– Что это за вода там, впереди, далеко еще от нас? – спросил карла, чья голова была увенчана красной шапкой.

– Это зеркальная вода. Запомни, не наклоняйся над ней, особенно пока гремит гром! – предупредил спутника другой карла в серой шапке. Его голос звучал глуше и казался усталым, как у старика. – Это пророческая вода, которая позволяет увидеть будущий урожай. Но сейчас не время в нее смотреть, дабы не обидеть богиню Ладу!

Тут первые тяжелые капли упали на землю.

– Небо плюется! – воскликнул первый карла.

– Давай быстро найдем укрытие! Того и гляди рыжекудрый Перун и его дракон начнут битву с драконом-похитителем воды!

И тут, что называется, началось. Разверзлись хляби небесные. Завыла, закружила буря. От блеска молний стало светло как днем.

– Но где же нам спрятаться? – закричал карла в красной шапке.

– Смотри, я вижу один большой гриб, растущий на старом пне. Быстро под него! – велел карла в серой шапке.

– Ах, у меня уже нет сил! Я голоден и устал…

– Я тоже. И еще меня дома ждут любимая женушка и детишки! А тебя, между прочим, твоя лада…

– Где Лада?! – не смогла удержаться от восклицания Медовка, сама промокшая, продрогшая и выбившаяся из сил.

Карлы оба подскочили даже от удивления.

– Ты слышал какой-то голос? Кто это?! – испуганно спросил карла в красной шапке.

Но карла в серой шапке быстро успокоил спутника.

– Не волнуйся! Нас может видеть только нежная и добрая душа! И пусть она сейчас, в этой тьме и потопе, ответит нам, где бы и кем бы она ни была!

– Это я, вила Медовка! – призналась девушка. – Я нечаянно подслушала, что вы говорите о богине Ладе. Я давно ищу ее, чтобы она сделала землю здесь, внизу, такой же плодородной, как поля в Ирии!

– Тогда слушай! – ответил карла в серой шапке. – У каждого живого существа есть свой ладо или лада!

– Свой ладо или лада?! – переспросила Медовка. – Но я еще никого и никогда не любила. Я здесь одна, на земле…

Голос юной вилы едва не потонул в грохоте грома и шуме струй дождя. Она сама едва не была подхвачена бурей и только мельком увидела в зареве ударившей с неба молнии двух карлов под большим белым грибом.

Между тем Медовке кое-как удалось устроиться под калиновым кустом, ведь какой бы ни был большой гриб, он едва ли мог защитить ее от свирепой грозы.

Наконец битва в небесах стала утихать, и скоро уже Перун не разъезжал с грохотом в своей колеснице по небесной каменной дороге и не разил злых духов и драконов похитителей воды молниями-стрелами.

Едва стал стихать ливень, как карлы выскочили из-под гриба и отправились своим путем.

Однако еще долго в густой зеленой траве сверкали крупные белые градины. Наконец появилась радуга, которая соединила небо и землю, грядущее и настоящее, сон и явь.

Медовка уже добралась до своего жилища и пыталась уснуть после пережитого бурного дня. Вскоре наступил вечер. Потом пришла ночь. И звезды отразились в озерной глади. Юная вила не заметила, как уснула.

Кони Солнца, свершив свой путь под землей, снова стали подниматься в гору. Скоро они уже стояли у ворот, готовые быть выпущенным Геннилем, пока Денница, утренняя заря, факелом освещала небосвод.

– Какой был вчера странный день, как будто я путешествовала куда-то далеко-далеко! – зевнула, вставая до восхода Солнца, Медовка.

Вспомнив, что ей говорили полудницы, она поспешила покинуть свою хижину и отправиться на луг и поле, пока солнечные лучи не успели высушить росу.

Но не успело светило подняться над окоемом, как Медовка увидала прекрасную райскую птицу.

– Кто ты? – спросила ее Медовка.

– Я Всевидящая птица! Я спешу в соловьиную рощу, чтобы пробудить певчих птиц, моя прекрасно пахнущая и ничего не знающая маленькая вила!

– Почему не знающая?! – даже обиделась Медовка. – Что ты этим хочешь сказать, Всевидящая птица?

– Я хочу сказать, – прощебетала птица, – что скоро запоют птицы и облитые росой растения засверкают, знаменуя наступление ясного дня. Скоро цветы распустятся, чтобы наполнить землю благовонием. Появятся пчелы и бабочки… Но ты сама частичка Лады! Лада присутствует во всем, что прекрасно на земле! Разве ты до сих пор не поняла? Она давно поселилась здесь и только ждала, чтобы какая-то отважная девушка не побоялась Полевика и пришла в полдень на поле. В благодарность за твое самопожертвование теперь все луга и поля на земле будут столь же изобильными, как в Ирии, а ты навечно останешься растением влюбленных!

Так исполнилось желание маленькой вилы. Теперь медовкой называют сильно пахнущую траву, которую влюбленные носят с собой, чтобы отпугнуть злых духов. А что Полевик? Он остался по-прежнему покровителем полей. Только теперь Полевик стал следить за пахарями. Так и доныне он не любит людей, которые ругаются в поле, пьяниц и собирающих полевые цветы детей.

Вот еще что рассказывают о Полевике. Считается, что этот дух может наслать на человека солнечный удар, лихорадку и другие тяжелые болезни, в частности, на тех, кто ложится спать в поле на солнцепеке, особенно в полдень, или на тех, кто засыпает в поле перед закатом. Недаром старики запрещали спать на меже, так как спящего Полевик мог задавить конем, отстегать плетью или забрать с собой.

Полевик чаще всего один, но в тех местностях, где много открытых пространств, у него может быть с десяток братьев, каждый из которых управляет своим участком земли.

Говорили, что Полевика легко рассердить и проявлял он тогда себя тем, что мучил скот (насылал на него кровососущих насекомых и болезни, «пролетая» в его уши) и даже губил его, портил посевы (приваливал и скручивал растения, насылал на них вредителей и приманивал скотину, отводил дождь, сеял сорняки), разрушал изгороди на полях.

Иные утверждали, что, хотя Полевик и его братья почти бездействуют зимой, иногда хозяева нескольких полей могут сойтись, чтобы запорошить дороги, занести снегом канавы и рытвины, в которые потом могут угодить люди, «водить» путников, пока те не замерзнут до смерти. Рассказывали также, что Полевик может сесть в сани, так что лошадь не в состоянии их везти. Указывали, что Полевик насылает «нездоровые ветры»…

О том, как Сварог перебил великанов

И вот Сварог сковал небесный свод в жаркой кузнице, укрепил его широкими медными полосами. Говорят, что новенькое небо так ярко сверкало, что доныне оно видно только в грозу, когда черные тучи раскалывает молния. Днесь в годы мора и войн истинное небо может обнажаться, и тогда полыхают невиданные красные зарницы. Еще считают, что концы созданного Сварогом неба свесились до самого моря и укрылись глубоко на его дне. Иные считают небо синей крышей, венчающей заоблачное пространство.

Именно там, среди звезд, Сварог хранил человеческие души, а потом сам же впускал души умерших после смерти обратно на звезды.

О Свароге и Ладе говорили: «Ты, небо, нам отец, а ты, земля, нам мать!»

Что есть высота небесная, широта земная и глубина морская? Высота небесная – Отец-Сварог, широта земная – Сын-Радегаст-Даждьбог, глубина морская – Дух-Святой – Окиян – море.

Словаки называли Сварога богом высокого неба.

– Ты, небо, слышишь, ты небо, видишь! – так русичи обращались к Сварогу.

Согласно хронике Козьмы Пражского, чехи говорили, вознося молитвы владыке неба:

– Памятуя о людях, сохрани нас невредимыми, умножь наше потомство из поколения в поколение!³⁵

Со Сварогом отождествлялся издревле камень с отверстием, который люди кликали куриным богом за то, что подвешенный в птичнике, он уберегал кур от молний. А если камень оказывался большим и продолговатым, говорили, что это топор Сварога, который тот бросил на землю. Ведь прежде бог ковал каменным молотом, пока не стал в железо песок добавлять. Или сам додумался, или Световид, а то сам Прабог ему подсказали.

На самом верху, под солнцем, луной и частыми звездами, на двенадцати столбах Сварог учинил Ирий – жилище богов, краше которого не было на всем свете. Говорят, там были целебные колодцы, в которых купались недужные и получали выздоровление. О великолепии Ирия еще пойдет речь, как и об устройстве ближайших к нему земель, населенных бессмертными. Теперь же расскажем о дальнейшем творении мира сыном Световида.

Как искусный кузнец, Сварог выковал множество различных вещей. Например, стрелу, которая не только сама поражала птиц, но и летела быстрее ветра. Стрела была такой огромной, что на нее мог в полный рост встать взрослый человек. Еще Сварог выковал топор, который сам вырубал корабль или рубил дрова. Говорят, что и железные когти, которыми владел Стрибог, тоже вышли из кузницы небесного владыки³⁶.

Тем временем по соседству со страной богов – Прием, далеко на севере и востоке, жили великаны, потомки свирепых Иесы и Цизы. Сын властителя Моря-океана Болот самовластно правил народом исполинов. Была у него жена Болота и множество сыновей и дочерей. А поскольку страна великанов была обширной, то жилища великанов располагались в лесах, скалах, на болотах, бродах, льдах и пепелищах. Потому различались великаны ветровые, лесные, водяные, бродские, зимние и огненные.

И имена у великанов были особые – Буняка, Древолом, Каменокид, Спревник, Свитогор, Леджин, Орьен, Снежник и Клек³⁷. Также известно, что среди великанов самым прославленным был исполин по имени Болот. От того всех великанов еще называли волотами или велетами. Болот правил великанской страной, и были у него сын Тарг и дочь Болота. Впрочем, кто-то считает, что Волотой звали жену правителя, а дочь – Таргой. Все эти имена и по сию пору живут в народных преданиях.

Великаны были свирепейшими созданиями. Говорили, что они с удовольствием поедали женские груди, когда те еще были наполнены молоком, а отобранных у матерей младенцев проклятые людоеды при этом разбивали о камни как мышей. Жили великаны в строптивости, своенравии, безначалии, сплошь и рядом убивая, будь то за трапезой или в путешествии, не брезгуя питаться не только бизонами, турами, но и вепрями, и лисами, и лесными котами. Между собой же они иногда перекликались волчьим воем.

Как бы ни была обширна страна жестоких великанов, она была не такой плодородной и богатой, как страна богов на небе.

Говорят, дело дошло до того, что между богами и великанами началась война, так как боги забирали себе пищу и прочие блага, а великаны из-за этого страдали от голода.

Великану по имени Клек скудная жизнь надоела, и он поднялся против богов. Однако Клек столкнулся с владыкой Велесом, который, чтобы покарать смутьяна, обратил его в камень ударом своего волшебного посоха. Так Клек и превратился в одноименный горный хребет в стране карантан, однако прежде чем полностью окаменеть, он пообещал, что в один прекрасный день оживет и отомстит.

А вот еще как рассказывают о возникновении хребта Клека.

Не желая соблюдать ни божеские, ни человеческие законы, великаны жили разнузданно и порочно, благодаря чему совсем скоро стали смертельными врагами всех богов. Неудивительно, что великанов прозвали дивами, то есть дикими существами. Великаны-дивы желали полной свободы, из-за которой все вокруг должно было погрузиться в хаос, которым никто бы не смог управлять.

Прожорливость, жадность, непослушание, непостоянство и неправда сделали великанов злыми духами, врагами небожителей. Но исполины переоценили свою силу и недооценили могущество богов.

В один прекрасный день великаны решили взобраться один на плечи другого, чтобы узнать, о чем советуются боги за облаками, сбить солнце, луну и погасить звезды.

И вот, собравшись в круг, они стали забираться друг другу на плечи и швырять в небо огромные камни, но бог Перун по приказанию своего отца, владыки неба Сварога, принялся пускать в них стрелы.

В ярости великаны подожгли леса, но тут выступил Иеса³⁸, владыка синего моря, подняв на обожженную поверхность земли воды подземных источников и потоков, чтобы погубить исполинов.

Наивысший, верховный бог Сварог, или Сварун, который, согласно верованиям старых хорват, создал мир, обратил в камень тех великанов, которых не смог утопить Иеса.

Среди них были Клек, Орьен (гора Орьен и ныне высится в земле сербов³⁹) и Снежник. Также говорят, что, когда Клек убегал от Перуна, тот своей стрелой-молнией пробил ему жилу на правой ноге, из которой и до сегодняшнего дня течет кровь этого горного великана. Народ ту горную жилу называет Добро, поскольку поит она леса и поля в горах и долине.

Вот еще что говорят. Бесстыдный и разнузданный Клек крутился около Летницы, жены Перуна, за это громовержец начал его преследовать.

Клек долго бежал, а потом, когда обессилел, остановился передохнуть на том месте, где сегодня возвышается гора Клек. Тогда перунова стрела и поразила его в ногу, и он от усталости, боли и страха окаменел.

А еще говорят, что ведьмы, вилы и вилаки (считается, это происходит в грозовые ночи) собираются вокруг горы для того, чтобы вновь пробудить великана Клека.

* * *

Теперь же послушай, государь Михаил Федорович, что задумали эти коварные великаны. А задумали они ни больше ни меньше как открыто напасть на Ирий и перебить богов во главе со Сварогом.

Для того чтобы обсудить предстоящий поход, собрались великаны на совет. Стали исполины наперебой говорить о том, какие богатства они захватят в Ирии, каких богинь пленят, но Болот сердито перебил их, сказав:

– Золото, женщины… Разве ради этого мы затеваем войну с богами?

Удивились великаны:

– А ради чего же?

– Эх вы, неразумные и неповоротливые страшилища! Мы идем против бессмертных ради Сварога – того, кто сковал небо и укрепил его медными полосами. Вы только подумайте, ведь это Сварог возвел Ирий на двенадцати столбах и выковал множество замечательных вещей!

Самый сообразительный из великанов Свитогор задумался.

– Да, было бы хорошо, если бы Сварог стал нашим кузнецом… Но прежде чем мы к нему подступимся, своим молотом он сокрушит множество великанских голов!

Усмехнулся Болот.

– Ну так когда мы возьмем в полон его жену Ладу, малолетнего сына Ладона, а также других богинь, мы потребуем, чтобы он пришел к нам один, а потом позволил заковать себя в цепи. Пусть сорок лет он трудится на нас. А там мы посмотрим, освобождать его вместе с плененными богинями и сыном или убить.

Такой замысел великанам очень понравился.

И вот, когда Сварог был на охоте, а другие боги-мужчины далеко, великаны напали на Ирий…

…Вернувшийся домой владыка неба застал свое жилище пустым. Никто не вышел встречать его криками радости. Только через какое-то время показался Свиторог и передал послание от Болота. В нем было сказано: «Лада, твой сын Ладон, а также другие богини теперь у нас, в стране великанов. Если хочешь получить их обратно, приходи один».

Сначала схватился Сварог за молот, чтобы одним ударом расправиться с дерзким Свиторогом, отправив великана в Навь, но тут к нему пожаловал сам звероухий властитель Преисподней.

– Ну и глупое же дело ты задумал, – сказал Велес. – Разве можно нападать на того, кто приносит важные вести?

Сварог, с досадой опуская чудовищный молот, пробормотал:

– Очень плохие вести. Разве ты не знаешь, что устроили мне проклятые великаны?!

– Как не знать… – ухмыльнулся владыка преисподней. – Слухом земля полнится…

– Ну и что же мне делать прикажешь?

– Для начала отпустить посла и передать Болоту, что ты сделаешь все, что от тебя требуется! Да смотри, молот лучше оставить дома. Не следует ходить в гости с оружием.

Нахмурился Сварог. Ни разу еще он не ходил никуда без своего могучего молота.

– Что же мне в великанскую страну с голыми руками идти?!

– Отчего с голыми? – сверкнул своими пестрыми глазами Велес. – Возьми с собой железные когти Стрибога. Они как раз-то могут тебе пригодиться!

Ох и не хотелось Сварогу плясать под дудку коварных и свирепых великанов, но он знал, что нет Велесу равных в хитроумии. Разве что один Световид превосходит его своими знаниями. Но где этот четырехглавый смотритель над всеми сторонами света?! Пуст его престол, как престол Прабога, давным-давно покинувшего небожителей!

Довольный Свиторог ушел с доброй вестью для своего владыки, а Сварог, выслушав наставления и советы Велеса, отправился в путь следом за ним.

Долго шел владыка Ирия по самым разным странам, проходя через густые леса, бескрайние долины.

Вот как-то Сварог повстречал пастухов (а это были подосланные Болотом великаны, которым следовало испытать силу бога). Эти пастухи пасли огромное стадо волов, баранов и свиней.

– Куда ты идешь? – спросили пастухи.

Сварог ответил:

– Иду в великанскую страну выручать жену, сына и богинь, которых угнали в полон проклятые исполины.

– Ну, если ты хочешь одолеть Болота и его воинство, тебе следует показать свою удаль. Съешь у нас самого большого вола!

Сварога упрашивать было не нужно. Свои припасы он давно приел. Вот подошел Сварог к огромному, как гора, волу, ударил кулаком его промеж рогов. Вол и повалился как подкошенный. Тут же Сварог руками вспорол ему брюхо, освежевал, а потом, повырывав деревья из земли прямо с корнями, разжег огонь и запек над ними тушу.

Пастухи-великаны, глядя на это, только рты поразинули. «Вот так у него сила!» – сказали одни. «Вот так у него ловкость!» – добавили другие. «Вот так у него утроба!» – заключили третьи.

Между тем Сварог сытно пообедал, и не беда, что без соли, а потом отправился дальше.

Скоро густые леса и обширные долины сменились бескрайними полями. Куда ни кинь взор – всюду простирались ровные пространства. Да только беда: ни зверя, ни птицы вокруг. Вспоминая встречу с пастухами, Сварог стал думать, что опять было бы неплохо поесть. И тут увидел он пастухов со стадом овец… Нет нужды рассказывать, как все дальше было. Скажем лишь, что от самого большого барана в стаде даже рогов и копыт не осталось.

Опять отправился в путь-дорогу властитель Ирия. Наконец Сварог вступил вовсе в дикие и пустынные земли. Населены они были лишь одними мерзкими чудовищами. Однако и здесь Сварогу повезло встретить пастухов. Пастухи пасли стадо свиней. Не стоит удивляться тому, что пастухи моргнуть глазом не успели, как их самый большой жирный боров вдруг оказался выпотрошен, зажарен и съеден оголодавшим путником!

…Но вот, наконец, Сварог добрался до дворца Болота. Жилище великанского повелителя было под стать самой стране. Было окружено высоким каменным и железным тыном. Не каждый бог на месте Сварога одолел бы сразу две прочные ограды. А Сварог одолел!

Вышел навстречу путнику сам Болот. И сразу проявил себя тороватым хозяином.

– Ха! Я знал, что ты придешь, чтобы вызволить своих домочадцев из плена!

Нахмурился Сварог, потемнел, словно черная туча.

– Говори, паршивец, куда это ты их запрятал?

При этом он привычно потянулся за молотом, которым привык не только небо медными полосами оковывать, но и крушить черепа исполинов.

Поначалу Болот перепугался, но, увидев, что руки Сварога нащупали лишь пустоту, со свистом перевел дух.

– Ну, вижу, или ты сам догадался не взять с собой молот и топор, или кто-то тебе хитроумный присоветовал!

Сварог только буркнул:

– Хватит лясы точить, дорогой сосед. Что же ты мне с дороги поесть не предложишь?

Болот сразу засуетился. Повел Сварога во дворец. А там уже железные стулья стоят.

Вот сел сперва на стул Болот – стул заскрипел. Сел Сварог – стул и треснул.

– А что у тебя, братец, стулья-то худые? Разве нет плотников хороших, чтобы стулья сделали покрепче? – усмехнулся Сварог.

Болот тут почувствовал себя не очень хорошо. Нарочно напустив на себя самый грозный вид, он что есть силы закричал:

– Эй, жена! Где там тебя навьи носят?! Принеси нам разных напитков и заедок, да побольше!

Вот явилась огромная женщина с бочкой ржавой воды, решетом железных бобов и целой горой железного хлеба.

– Изволь пить и есть! – молвил Болот, когда все это «угощение» очутилось на столе. При этом он буквально не спускал глаз с гостя, думая, как тот сможет управиться с такими яствами.

– Благодарю, братец, – ответил Сварог. – Я без всякой просьбы буду пить и есть, как у себя, и еще прибавки захочу!

И стал пить ржавую воду да трескать железо. Болот и другие великаны так и вылупили свои зенки. А Сварогу что сделается? Как-никак бог-кузнец!

Наконец Болот со страхом спросил.

– Доволен ли ты, сосед, угощением?

Сварог только икнул да с хрустом расправил могучие плечи.

– Ну доволен, если у тебя больше ничего нет. А теперь я хочу, чтобы ты возвратил мне жену, ребенка и богинь, которых твои громилы насильно увели из Ирия.

Болот притворно разохался.

– Ох, как же я объясню своим подданным, что вот так просто согласился отпустить Ладу и других богинь? Ведь теперь, благодаря присутствию здесь бессмертных обитательниц Ирия, великанская страна стала богатой и изобильной.

Сварог предчувствовал подвох и потому не очень-то удивился.

– Что же, тогда дай мне какое-нибудь задание. Возможно, существует другой способ и вашу землю сделать приветливой и гостеприимной.

Обрадовался Болот и тотчас обратился к великанам. Знает ли кто такой способ? Разумеется, все страшилища дружно заявили, что не знают. Но Свитогор недаром слыл среди великанов мудрецом. Он сказал:

– Есть по соседству с нашей страной тридесятое царство. Там, говорят, растет золотой дуб. А под ним живет свинка золотая щетинка с двенадцатью поросятами. Так вот если взять хотя бы с того дуба ветку, а с той свинки хотя бы кусочек щетины, принести сюда и закопать в землю, то богатство в нашей стране уже никогда более не переведется!

Болот кивнул.

– Ты слышал, Сварог? Если ты принесешь ветку с того дуба и кусок золотой щетины, то ты немедленно получишь то, чего просишь!

Вот отправился владыка Ирия в тридесятое царство. Оно располагалось… уже никто и не скажет, где точно. Но, пожалуй, еще дальше страны великанов. И было это царство полно прекрасных зеленых лугов с шелковыми травами и лазоревыми цветами. Было в нем также изобильно садов и плодоносящих деревьев. Но вот чего ни разу не встретил путник за все время, так это лесов и обработанных полей, где бы колосился хлеб.

И еще, сколько ни шел Сварог, так и не увидел ни одного простого жилища, с трубой и дымком на крыше. Всюду на серебряных столбах, с навесом из самоцветных каменьев, с перламутровыми лестницами, расходящимися подобно крыльям в обе стороны, возвышались дворцы. Но они были пусты…

Наконец добрался Сварог до высокой стеклянной горы, на макушке которой рос золотой дуб с серебряными ветвями: тут Сварогу и понадобились железные когти Стрибога. Не будь их, ни за что бы он не поднялся наверх. А как поднялся – встретил свирепого льва!

Огромный зверь с огненной гривой, разевая страшную пасть, набросился на владыку Ирия. Но не зря Сварог один подымал чудовищный молот. Схватил он льва за пасть и разорвал пополам.

После того как зверь издох, Сварог одним ударом перешиб золотой дуб. Из шкуры поверженного льва бог-кузнец сделал себе плащ, а из ствола дерева – увесистую палицу.

Вдруг откуда ни возьмись из-под корней дерева выскочила свинка золотая щетинка. Да не одна, а с двенадцатью поросятами… Ну, Сварог не зевал. Взял с собой и серебряную ветку с дуба, и свинку золотую щетинку со всем выводком.

Вот явился бог-кузнец во дворец Болота. Весь как был – муж с бугрящимися мышцами, с наброшенной на могучие плечи львиной шкурой, с дубиной из целого ствола золотого дуба в одной руке и свинкой золотой щетинкой и целым выводом поросят в другой!⁴⁰

Собравшиеся по такому случаю посмотреть на удачливого добытчика великаны стали громко смеяться.

– Хо-хо-хо! Да он неуклюжее и не умнее нас! Посмотрите только на этого простофилю! Ему сказали ветку принести – а он целый дуб приволок. Ему сказали кусочек щетины принести – а он целую свинью, да еще с двенадцатью поросятами, доставил!

Только один Свитогор не стал смеяться. Наоборот, он сразу заподозрил в Свароге глубокий ум и замысел расправиться с великанами. И вот, пока недалекие его собратья потешались якобы над глупостью владыки Ирия, отозвал он в сторону Болота и поведал о своих сомнениях.

– Чую я, что мы попали в клещи. Лучше бы отпустить Сварога подобру-поздорову из нашего царства вместе с Ладой, ребенком и другими богинями, пока он нас всех не перебил!

Однако Болот, хотя и доверял Свитогору, все же решил, что рано еще исполнять обещание, данное Сварогу.

– Знаешь, есть у меня еще одно к тебе дельце… – молвил великан.

Сварог, поняв, что его пытаются обхитрить, прорычал:

– Что же ты еще желаешь?

– Ты бы помог моему сыну добиться благосклонности великанши из одной далекой страны. Бедняга совсем иссох по ней. А она сильная волшебница, которая обещала выйти замуж только за того, кто выстрелит из огромного лука! Много королей и королевичей и всяких витязей ее сватали, да ничего не взяли, только буйные головы на плахе сложили. И теперь еще торчат их головы на ограде вокруг дворца гордой невесты.

Сварог только усмехнулся.

– Что же, тащите сюда этот ваш лук!

Вот Болот крикнул слугам, чтобы они принесли лук. Только лук долго не несли. Потом наконец послышался ужасный тележный скрип. То ехала повозка, запряженная шестью волами. На нем лежал исполинских размеров лук из какого-то неведомого черного дерева. Следом за повозкой шли три пары великанов, неся такую же огромную стрелу.

Взял Сварог лук, а потом стрелу. Лук оказался тяжел и туг. Но владыке Ирия что? Он натянул тетиву так, что высохшее старое дерево затрещало, вот-вот лопнет. Затем Сварог приладил стрелу и пошел к тому месту, с которого открывался вид на дворец великанши-волшебницы. До него лету было столько, сколько коню в три дня не проскакать. Сварог подумал и сказал:

– Садись на стрелу, сын Болота! И ты сегодня же не только исполнишь условие своей нареченной, но и, пожалуй, отпразднуешь с ней свадьбу!

Великана долго просить не нужно было. Встал он на стрелу, а Сварог и выстрелил ей из лука.

Полетела со свистом стрела, унося с собой сына Болота…

…Пока Волот и его громилы стояли смотрели, куда стрела улетит, подошел к Сварогу Свитогор и сказал:

– Пойдем, я покажу тебе, где твоя Лада сидит! А ты взамен обещай, что, как только самых безголовых великанов перебьешь, выйдешь из пещеры и вместе со своими домочадцами незаметно уберешься из нашей страны!

Ясное дело, Сварога уговаривать долго было не нужно!

И вот привел Свиторог владыку Ирия к большой пещере. Протиснувшись внутрь нее, нашел Сварог там свою жену, сына и плененных богинь. Все они сидели в мрачном настроении в полутьме, которую едва разгонял лучик света, пробивавшийся через трещину в толще скалы. Но как увидели своего избавителя, обрадовались. Однако Сварог вместо того, чтобы тотчас выпустить пленниц, сказал:

– Спрячьте вы меня пока в самом темном углу пещеры!

…Между тем сын Болота благополучно добрался на своей стреле до дворца великанши. Стрела сшибла поверх⁴¹ у жилища волшебницы, и тут гордый сын Болота вскочил прямо в ее покои. Тут уж делать нечего было великанше, коли поклялась – честным пирком да за свадебку.

На ту пору некоторые из великанов, самые свирепые, смекнули, что Сварог-то их провел за нос. Они стали громко возмущаться. Потом собрались большой толпой и пошли к пещере.

Но там их ждало настоящее чудо. Из пещеры раздались веселые женские голоса, и первым среди них звучал голос Лады:

– О, заходите к нам по одному, иначе вы застрянете, здесь всем сразу не пройти. Этот мой муж, неотесанный болван, был здесь! Но мы его отправили назад в Ирий. К чему нам возвращаться туда, чтобы вновь становиться женами жалких небожителей, в то время как вы все тут могучие как на подбор!

Свирепыми были великаны, нечего сказать. Но вот ума им явно не доставало. Почесали они свои косматые затылки да радостные пошли по одному. А Волот и Свиторог их и переубеждать не стали.

И вот стали великаны заходить в пещеру по одному, а богини во главе с Ладой – принимать… Да только при этом они сразу передавали входящих в руки Сварога. А тот охаживал каждого дубиной.

Так и перебил поодиночке самых строптивых великанов.

Когда уже некому стало заходить, раздался хриплый голос Сварога:

– Что, все получили, кто хотел, на железные орехи?

– Все! А теперь исполняй, что обещал Свиторогу! – воскликнул Болот, трясясь от страха.

Так Сварог, Лада, их малолетний сын Ладон и множество богинь возвратились в Ирий. А все благодаря подсказкам хитроумного Велеса!

Книга Глубины

Однажды из облаков выпала огромная Книга. Говорят, что упала она прямо на алатырь-камень, к подножью мирового ясеня. Вещие девы-берегини предсказали, что открывший ее сможет узнать подлинную глубину вещей, то есть увидеть, что творится во всех мирах, и даже заглянуть в будущее.

Никто из богов, кроме Световида, не смог прочитать Книгу Глубины. Но даже владыке вселенной не под силу было разобрать пророчества о грядущем.

Как-то раз Световид решил собрать небожителей на совет, чтобы рассказать о том, как был сотворен мир. Пришли самые старые боги – дед ветров Стриб и двуликая рогатая Подага, морской царь Иеса и убранная зрелыми колосьями Циза.

Явились дети Стриба и Подаги: воинственный Рутевит с семью лицами, бог грабежа и разбоя Поревит, бог воздуха Поренут, покровители мореплавания Пезамар и Гонодраг, бог правосудия и дубовых рощ Прове с длинными ушами.

Не обошлось собрание без Триглы, теперь, после гибели мужа, занявшей его положение, ее дочери и сына – богини плодородия Сивы и бога-прорицателя Сиве.

Пришли укрытые зелеными листьями и звериными шкурами дочери Иесы и Цизы – Своба, Скатия, Туа, а также их брат великан Болот с супругой Волотой⁴².

Кроме того, Световид пригласил на совет свою жену Дивию и ее детей – дев-зорь Денницу и Вецеру, солнечного дровосека Генниля, а также небесного бога-кузнеца Сварога и Ладу – Мать сырую землю. Всего собралось сорок богов.

Одного только Велеса не позвали боги. А все потому, что никому не хотелось выслушивать его мрачные шутки и язвительные замечания. Узнав об этом, владыка Нави затаил мстительную обиду. Приняв облик великана Тарга, сына Болота, он пробрался на совет.

Боги весело пировали за уставленным всевозможными яствами дубовым столом. Хмельная брага, сладкий мед текли по усам и подбородкам. Запеченные на углях лани, глухари были способны насытить самые требовательные желудки.

Между тем Световид рассказывал собравшимся о том, как давным-давно явилась к нему богиня Дивия с изображениями солнца, неба, земли и моря; о том, как девы-берегини по его приказанию принесли с морского дна мелкий песок и золотой алатырь-камень…

Начинался бел-свет от Прабога
От самого владыки мира.
Солнце красное от лица Прабога,
Младой светлый месяц от его плеч,
Звезды частые от его одеяний,
Зори светлые от его очей.

Иные же говорят: свет – от суда Прабога,
Солнце – от его очей,
Темные ночи – от его дум,
Буйные ветры – от его дыханья,
Дробный дождь – от его слез…
Гром и молния – от колесницы огненной,
С двумя колесничими к ней приставленными:
Перуном да Хорсом…

А еще Световид поведал о том, как Прабог создал высоту небесную, широту земную и глубину морскую. И над всеми тремя мирами поставил надзирать Триглава…

После Световид рассказал вот еще что:

– Разум людей взялся от Прабога, помыслы – от облаков небесных, народ – от Боя, первого человека.

Кто-то из богов спросил:

– А что с Боем стало?

Ответил Световид:

– Как Бой умер, кости его обратились в камни, тело в землю, кровь в морскую воду. Из частей тела Боя возникли сословия: от головы – цари, от «мощей» – князья и бояре, от «колена» – пахари…

Оттого у нас в земле цари пошли —
От главы Боя;
Оттого зачались князья-бояре —
От костей Боя;
Оттого пахари —
От колена Боя.

Тут боги наперебой стали спрашивать Световида обо всех вещах на свете. Владыка вселенной легко отвечал на любой, даже самый хитрый, вопрос, ведь перед ним лежала раскрытая Книга Глубины…

– Какой камень всем камням отец?

– Камень-алатырь.

– Какая всем травам мать?

– Плакун-трава, что выросла из слез богини Лады, лившихся на землю, когда великаны гнали богиню вместе с маленьким сыном Ладоном в полон.

– Какая рыба всем рыбам мать?

– Рыба-кит, что плавает по море-океану.

– Какой зверь всем зверям отец?

– Индрик-единорог…

Но в самом конце рассказа зал собрания огласил злорадный смех Тар га.

– Все, что я услышал, – ложь!

Возмущенные боги повыскакивали со своих мест, но Световид удержал их от расправы над дерзким гостем.

– Тогда скажи мне, откуда произошли свет и солнце, звезды и травы?

– От великанского дыхания и конского пота, – ворчливо ответил Тарг.

– А Правда?

– От Кривды.

– А Лень?

– От Отети, еще ленивее Лени.

Световид нахмурился.

– Вот как? Если ты знаешь, как был сотворен мир, может быть, скажешь, что его ожидает в будущем?

Мнимый великан мрачно усмехнулся.

– Охотно, владыка вселенной. Но сперва ты должен растолковать мой сон. Привиделось мне, что подрались два зайца, один обидел другого и тот удалился в темные леса. Что бы это значило?

На это Световид ответил стихом:

То не зайцы в поле сбегались,
То сходились Кривда со Правдой…
Нынче Кривда Правду обидела:
Пошла Правда на вышние небеса,
А Кривда осталась на сырой земле,
Оттого у нас в мире не стало Правды…

Великан зловеще усмехнулся:

– Верно говоришь, наступает пора великих беззаконий! Придет время, и среди богов и людей разгорится смертельная вражда. Отец пойдет на сына, брат на брата. Из преисподней вырвется демон Флинц и своим смертоносным взглядом иссушит реки. Боги соберут большое войско, но Подага, изгнав Прове, бога справедливости, склонит чашу весов в пользу сыновей и дочерей Велеса.

Затем трехголовый змей Тасан исполнит свои угрозы и сожжет мировой ясень. Лишившись опоры, рухнет небесный свод. Иеса поднимет высокие волны, которые затопят землю.

Наконец Стриб перейдет на сторону Нави. Его внуки обрушат стрелы на детей Световида. Ния и Дирцея запоют радостную песнь. Вскрикнет горестно Карна, а Желя поскачет по земле, рассыпая огонь из пламенного рога.

Сыновья Сварога, вступив в золотые стремена, увидят перед собой глубокую тьму, которая поглотит Световида и всех богинь. Полчища диких зверей и птиц набросятся на Радегаста, а лисицы облают щит Ладона. В битве с демоном Флинцем падет громовержец Перун. Затем настанет черед Ладона. Последним Стриб сокрушит Сварога с Радегастом и проглотит солнце!

Застыли в ужасе боги, слушая рассказ Тарга. Но тут выступила вперед мудрая берегиня Судьба и сказала:

– Да, такое будущее ждет мир, но не все боги и люди погибнут. Ярила и Девана, дети Перуна и Летницы, отправятся на остров Руян. Там они найдут бел-горюч алатырь-камень. Но не успеет выскочивший из камня заяц убежать, а вылетевшая из зайца утка улететь, как копье Ярилы и стрела Деваны настигнут их. Разбив выпавшее из утки яйцо, дети Перуна и Летницы разломают спрятанную внутри иглу. И тогда придет смерть всем демонам и чудовищам⁴³.

После этого Ярила и Девана создадут новые небо и землю.

Просветлели лица богов. И Световид решил напоследок испытать мнимого великана, ведь он уже начал догадываться, кто скрывается под личиной Тар га.

– Скажи мне, известно ли тебе, из чего сделаны людские кости и кровь?

– Из глины и морской воды, – самодовольно ответил Тарг.

Тут не выдержал сын Световида, Сварог, и вскричал:

– Ты лжешь! Свет, солнце, звезды и травы возникли из морского песка и тела Прабога! А людские кости и кровь – из кусочка тряпицы, которой мой отец обтирался в жаркой бане!

С этими словами бог-кузнец ударил великана своим молотом. Гость тут же превратился в Велеса и с ужасным воем убрался в Навь.

После этого, чтобы больше ни у кого не возникло соблазна завладеть Книгой Глубины, боги отдали ее на хранение девам – берегиням.

Световид и Ния

Тоскливо было Нии в Навьем царстве. Ведь там все дышало смертью и ужасом. Ко всему прочему Велес часто отправлялся по своим делам. Каждый раз, возвращаясь, он с завистью рассказывал жене о том, как богат и изобилен созданный Световидом мир⁴⁴.

Разожженное в женщине любопытство способно свести ее с ума. Эта истина справедлива даже в отношении богинь. Неудивительно, что после рассказов мужа Ния во что бы то ни стало захотела увидеть Световида. Но она не могла явиться в верхний мир до тех пор, пока кто-нибудь из обитателей Ирия не призовет ее.

Однажды, пожелав узнать будущее, Световид удалился в уединенный храм, посвященный седому Морю-океану. Было то летом, в ту таинственную священную ночь, когда на холмах и пригорках пылают костры и в тишине слышатся песни русалок.

Усердно взывал Световид к владыке моря Иесе, деду ветров Стрибу, а также упырям и трем сестрам-берегиням, прося их поднять перед ним завесу грядущего. Поняв, что этого недостаточно, он начал плясать священный танец.

Все быстрее и быстрее кружился Световид перед забрызганным кровью черных петухов жертвенником, но потом, почувствовав, что разум вот-вот покинет его, остановился, с трудом переводя дух.

Вдруг взметнулось ввысь пламя разожженного костра и погасло, и перед Световидом предстала Ния в образе прекрасной девушки в белоснежной одежде и короне из горящих свечей.

В сердце Световида возникло непреодолимое влечение. В тот же миг Ния перенесла их в далекую местность. Там, на испещренном колдовскими надписями ложе, были зачаты богини-прорицательницы Климба и Кигала.

Велес, узнав об измене супруги, пришел в сильный гнев. Пришлось неверной жене бежать из Нави. Добравшись до Карпатских гор, Ния обернулась рекой Велесницей. Тогда Велес послал одноглазого демона Флинца, от взгляда которого пересохла вся вода, но Велесница пробилась в другом месте. Велес произнес могущественное заклинание, и в реке завелся ужасный змей. Чудовище поселилось в пещере на берегу Вислы, где возвышался Вавельский холм.

Только много столетий спустя сын Леха, герой по имени Крак, победил змея и основал на холме город, назвав своим именем⁴⁵.

Когда Климба и Кигала выросли, они превратились в красивых стройных богинь. Климбу представляли в виде девушки в каменной короне, со щитом в левой руке и золотым копьем в правой. О внешности Кигалы известно только то, что ее кожа отливала серебром.

Световид и Нонцена

Как-то раз, гостя у Нии, Световид обратил внимание на ее дочь, богиню ночи Нонцену. На девушке был плащ, сотканный из лунных лучей.

Через какое-то время Световид и Нонцена стали любовниками. Световида привлекло, что девушка совсем не походила на свою мать. Если Ния насылала кошмары, Нонцена следила за тем, чтобы спящим снились одни добрые и приятные сны. Кроме того, она помогала животным и птицам находить дорогу к своим норам и гнездам.

В припадке безумной ревности Ния создала демона Зимстерла. Подобравшись к спящей Нонцене, Зимстерл принялся отрезать ножницами полы ее ясного плаща. От этого ночь стала постепенно уменьшаться. Еще чуть-чуть, и Нонцена совсем исчезла бы. Но ее сестра Дирцея, заметив неладное, тотчас бросилась ткать Нонцене новый плащ. И вот, когда на небо взошла вечерняя заря Вецера, Дирцея набросила готовую одежду на свою сестру, и та предстала перед Световидом еще более прекрасной, чем прежде.

От любви Световида и Нонцены родились богини плодородия и времен года – Прия, Спожина и Овсень.

Кощуна вторая
Подвиги богов

Сива и Курент

Каждый вересень для петухов наступало тяжкое время.

Когда выходила полная луна, люди резали их. Летели птичьи перья, варилось в котлах мясо. Хозяйки выставляли на столы хлеб и плоды нового урожая. Главы семейств подымали роги со старым вином. Его следовало выпить, чтобы освободить место в бочках новому напитку.

Но еще в серпень, именуемый также заревом, затворялись двери лета и открывались врата щедрой осени с ее обилием спелых фруктов. Чем дольше продолжалась осень, это самое прекрасное для предков время, тем легче было потом пережить людям голодную зиму. Поэтому жрецы возносили молитвы богине Сиве, покровительнице самого последнего прекрасного времени года.

Сиве молились в виноградниках. Считалось, что именно там обитает богиня, ни в чем не уступающая своей красотой Дзидзелии и Ладе, богиням весны и лета, но гораздо более строгая и ответственная. С иву часто видели в великолепной одежде из тонкого льна, украшенную огромным венком из виноградных листьев. Неудивительно, что это Сива своими спелыми губами нашептывала мужчинам веселые здравицы, но и она же, дабы не гневить ревнивых жен, присматривала за маленькими детьми, когда взрослые люди жали хлеб в поле…

Вот с тех счастливых времен, говорят, ведут свое начало особые слова, которые принято произносить во время трапез и пышных пиров: «Живы-здравы будьте! (То есть с Сивой пребудьте!)»

Не будь Сивы, люди бы не только никогда не научились сеять, пахать и запрягать волов в повозки, но и не узнали бы о том, как обращаться с виноградной лозой.

Говорят, когда-то суровы и негостеприимны были земли славян. Властвовали над ними только звероухий Велес да суровый Стрибов внук – Похвист со злым Карачуном. Боги, обитатели светлого Ирия, почти не смотрели на простиравшиеся внизу косматые леса. Разве что спускались время от времени на берег реки или озера для того, чтобы поохотиться на птиц и зверей.

Между тем в Ирии много хлопот богам доставлял гуляка и пьяница Курент. Со своей веселой свитой – Облупой и Пианем – он творил всякие бесчинства. Сколько ни уговаривал его Сварог образумиться и покончить с пьянством, Курент отвечал:

– Не пристала мне, богу вина, трезвость. Что скажут люди, если я, прославляя вино, сам буду пить воду? Назовут меня брехуном – и будут правы!

Наконец надоела Сварогу Курентова гульба и решил он его отправить в такое место, где не растет виноград, а о вине никто и слыхом не слыхивал. Вышел он на гульбище Ирийского дворца и оглядел с него всю землю.

Сварог не стал отправлять разгульного бога в совсем уж холодные и дикие места, за Пинскими болотами, где полноправно властвовал Велес. Так, чего гляди, прибежит обратно.

Наконец приметил владыка неба в Карпатских горах, там, где река Уж выбегает из ущелья на равнину, селение Горяны. А вокруг села на пологих склонах росли только шиповник и терн. «Вот, – решил Сварог, – сюда-то я и отправлю нашего пьяницу!»

Послал он за Курентом стражу, и та препроводила его в селение Горяны…

Прибыл на место Курент да поначалу даже обрадовался. Хотя он не смог взять с собой вечно хмельных Облупу и Пиная, решил, что теперь никто с ним в питье и обжорстве на земле на сравнится. А дело в том, что здешние славяне держали в лесах сорокалетние, столетние, а то и трехсотлетние меды в бочках. Курент сказал людям:

– Поите и кормите меня, тогда вы не будете знать никакой печали! Заживете повеселее богов в Ирии!

Вот люди сперва привезли дорогому гостю сорокалетние меды. Курент осушил эти бочки одним глотком. Привезли тогда столетние, но и их богу хватило, только чтобы жажду утолить. Настала очередь трехсотлетних медов. Они были зеленые и тягучие, как самое старое вино. Но это не остановило бога пьянства. Наконец Курент вытер усы и бороду, сказав:

– Ну вот теперь я распробовал ваше питье. Теперь можете привезти еще столько же бочек…

Люди только руками развели.

– Нет у нас больше меда! А новый только через сорок лет поспеет!

Почесал затылок Курент, но делать нечего.

– Тогда, может быть, вы накормите меня?

Но и тут все повторилось, как с медом. Сперва пригнали Куренту люди стадо овец, потом баранов и, наконец, быков. Весь скот сожрал посланец Ирия, даже косточек не оставил!

Понял Курент, что жестоко посмеялся над ним владыка Сварог, сослав в проклятые Горяны.

Вот с горя пошел разгульный бог куда глаза глядят. Дошел до горных склонов, на которых росли шиповник и терн. Увидев висящие на кустах красные и темно-синие ягоды, Курент со вздохом сказал:

– Конечно, они совсем не похожи на виноградные гроздья, в которых живет сила Солнца… Однако шиповник и терн все же лучше, чем кислые и мелкие лесные яблоки.

И вот стал Курент ухаживать за кустами: рыхлить землю под ними, отламывать старые сучья, собирать ягоды, как только они созреют. От работы он так уставал, что заваливался спать прямо на земле.

И вот как-то, взирая с небес на землю, богиня Сива увидела чудесный ухоженный сад в Карпатских горах. До тех пор она считала Курента пустым, ни на что не годным гулякой. Но теперь пожалела изгнанника и послала на землю кукушку…

Когда Курент проснулся, то обнаружил сидящую на ветке терновника птицу, которая держала в клюве виноградную лозу. Ох, как обрадовался изгнанник! Не стал он терять времени даром. Посадил Курент свою лозу на самом южном, укрытом от северных ветров, согреваемом солнцем склоне. Лоза принялась, и не прошло и нескольких лет, как вокруг Горян уже кудрявились виноградники. Курент научил людей присматривать за виноградом и делать из него вино. И стало в Горянах весело, а в Ирии скучно…

Подумал, подумал Сварог и решил вернуть разгульного бога из ссылки.

Со слезами простились горянцы с Курентом и пообещали никогда не забывать тех премудростей, которым он их научил.

Вскоре умение разводить виноград и делать из него вино стало известно и в соседнем с Горянами Ужгороде, а затем распространилось по всему Дунаю…

Сива и Световид⁴⁶

Как покровительнице чадородия на третий день после рождения ребенка для богини Сивы месили пирог. Назывался он богач. Через него следовало передать подарки новорожденному: одежду, монеты. Потом глава семейства разламывал пирог над головой ребенка, прося Сиву сделать так, чтобы мальчик или девочка росли крепкими и здоровыми.

Вот еще чем заведовала Сива: лесами, лунным светом, всем, что связано с земледелием, и даже заключением браков.

Государь Михаил Федорович, старобытные бояре! Начну же свой сказ о Сиве. Древние славяне, поклоняясь лесам, недаром объявили Сиву-кукушку своей матерью. Сохранились воспоминания стариков, которые еще помнили, что Сиву прежде называли Лесной матерью.

Считалось, что Сива научила людей сеять и жать, и об этом еще будет сказано. В благодарность люди преподносили богине зажаренного до румяной корочки петуха.

Золотоволосой и рыжеволосой Сиве был посвящен месяц вересень – время пиров и обильных возлияний. Только представьте себе мирный прекрасный вечер с вином, здравицами, песнями, плясками, всю эту негу, разлитую в самом воздухе, а потом и ночь со струящимся с темного неба ясным лунным светом…

В ту давнюю пору у славян свадьбы частенько затягивались далеко за полночь. Но вот захмелевшие гости начинали расходиться. Жениха и невесту, обсыпав хмелем и зерном, оставляли одних в клети. И тогда в свои права вступала Сива, таинственная покровительница и устроительница всех любовных дел…

Сива не требовала кровавых и дорогих жертв. Ее вполне устраивали сыр, молодое вино, хлеб, фрукты. Но милее всего сердцу богини были шерстинки в гребне для вычесывания овец. Зная об этом, славяне использовали такие гребни для смешивания семян при посеве. Тогда урожай обещал быть обильным. Также этот гребень клали в колыбель, чтобы ребенок мог спать спокойно. Острые зубцы гребня, кроме всего прочего, отпугивали злых ведьм вроде Яги и Порваты, которые могли напасть на лежащее в люльке дитя.

Глава семейства, расчесывая шерсть, говорил, что позже, после волочения, она превратится в руках богини Сивы в облака, из которых произойдут плодородные дожди.

Особые отношения связывали Сиву со Световидом, владыкой вселенной. Световид очень заботился о своей сестре. Особенно после того, как богиня едва не лишилась своих прекрасных волос.

Дело было так. Однажды в знойный полдень богиня Сива села на лужок, под раскидистую сень старой липы, чтобы отдохнуть и немного подкрепиться. В левой руке она держала сочную и спелую гроздь винограда, а в правой – наливное яблоко. Пышные, цвета пылающего золота, волосы богини были распущены по спине и блестели, как звезды в ветреную ночь, как огонь в жаркой печи.

Поев фруктов и запив их водой, убаюканная прохладой и легким ветерком, Сива положила прекрасную голову на широкий лист лопуха и уснула.

Но злой Полевик был уязвлен тем, что обитательница Ирия посмела затмить великолепие подвластных ему земных цветов и трав. Вот он и подкрался к богине – и в мгновенье ока остриг ей волосы. Однако даже этого злобному духу показалось мало. Полевик изрезал прекрасные одежды Сивы, превратив их в груду лохмотьев.

Он уже давно, корча торжествующую рожу, исчез, а неведающая о приключившемся с ней несчастье богиня мирно и сладко спала. Но наконец она пробудилась и… хватилась за голову.

Сива горестно вскрикнула, обнаружив, что ее голова стала лысой. Она, конечно, тотчас вскочила и… лишилась остатков своей одежды. Напрасно прикрывая прекрасные перси одной рукой, а нежнейшее лоно другой, она бросилась к ближайшему ручью. Но чем могло утешить ее отражение в воде? Только повергнуть в еще больший ужас и горе.

Горько заплакала Сива от стыда. Она теперь не знала, как вернуться в свой любимый лес без волос. Что скажут ей его обитатели? Какая она теперь им будет Лесная мать? Как она сможет кого-то защитить от происков злых упырей, когда она сама не смогла сохранить свои прекрасные волосы. К тому же, лишенная одежды, она была теперь совершенно беззащитна.

Но еще страшнее было подумать о том, каким смехом и презрением встретят ее в белокаменных палатах Ирия. Сива как наяву видела крутящихся возле нее балагуров Облупу и Пиная:

– Ты, блудница, и гола, и лыса!

К счастью, плач Сивы услышал сам Световид. Сев на своего белоснежного коня, он спустился к ней с неба. Но не с пустыми руками. Он принес Сиве новые, еще более пышные волосы, золотые, как спелые колосья, светлые и мягкие, как лен, и такие длинные, что они могли служить одеждой.

Говорят, подарок Световида так пришелся по душе Сиве, что с тех пор, зная о красоте своего тела, она частенько словно нарочно забывала одеться и смело являлась в собрание богов обнаженной. Но никто не мог обвинить богиню в нескромности. Ведь ее распущенные новые волосы были лучше даже самого дорогого платья!

Ну а поскольку обретение Сивой своих новых волос случилось в самом начале осени, славяне верили, что в ту пору, в месяц руян, все красные, белые, голубые и желтые звезды выстраиваются, принимая образ прекрасной женщины с длинными, как бы светящимися блеском золота, волосами. Но среди них ярче всего горит созвездие Сивы⁴⁷.

Сива учит людей земледелию

Когда-то в битве с Велесом был ранен сам Сварог. И вот встретился ему на пути некий благочестивый человек.

– Садись ко мне на плечи, я отнесу тебя к лучшим лекарям, – сказал человек Сварогу.

– Нет, лучше отнеси меня на гору, к богине плодородия Сиве, – попросил небесный владыка.

Не стал спорить человек. Долго они поднимались вверх, к облакам. Наконец достигли вершины горы, на которой возвышался огромный дворец. Из этого дворца навстречу гостям вышла молодая женщина в зеленом венке. Ее плечи были украшены золотом и серебром, груди – цветами. В одной руке, у лица, она держала лилию, в другой – золотое яблоко и кисть винограда. Нагая кожа женщины отливала всеми красками утра, а ниспадающие до колен роскошные волосы служили ей одеждой.

– Я Сива, утренняя звезда, – сказала человеку богиня. – В благодарность за спасение Сварога, моего небесного брата, я научу тебя пахать землю и разводить скот.

Тут явилось множество слуг. Они подхватили Сварога и унесли во дворец. Потом из него вышел муж богини – Сиве, сын самого Триглава, чернобородый мужчина с караваем, на котором были искусно выпечены изображения плуга и ярма.

Сива показала человеку, для чего нужны плуг и ярмо. А потом дала откусить кусочек от каравая, чтобы он понял, как может быть сладок хлеб.

В благодарность за науку земледелия люди воздвигли храм Сиве. В его середине они поместили изваяние богини.

А что бог Сиве? С тех пор каждое начало травня люди собирались на вершине горы, где Сиве, как и богиня Сива, принимая образ кукушки, предвещал им годы жизни.

Зелу из каменной башни

Когда Лада была беременной, к ней и Сварогу в светлый Ирий явились три вещие девы-берегини – Доля, Недоля и Судьба. Они предсказали, что у небесной четы родятся дочь и сын, которые принесут много несчастья друг другу.

И вот, когда в положенный час появились на свет Радегаст⁴⁸ и Морана⁴⁹, берегини забрали девочку с собой.

Радегаст рос, не зная о том, что у него есть сестра-близнец. Ладон и Перун уже ходили с отцом в дальние походы, а Радегаст целыми днями просиживал с сестрами Летницей и Дзидзелией в материнских покоях. Лада никак не могла налюбоваться на сына, который напоминал дочь, и поэтому запрещала мужу и старшим братьям брать его с собой.

Однажды Радегаст прогуливался по саду. Ему только что исполнилось двенадцать, но по человеческим меркам он был прекрасно развитым юношей. Не зная, чем занять себя, Радегаст срезал деревянным мечом верхушки высоких лопухов.

Он не заметил, как тропинка привела его к высокой каменной башне с запертыми на замок дверями.

– Внук Световида! – вдруг услышал Радегаст чей-то резкий голос.

Юный бог очень сильно удивился:

– Кто это меня зовет?

– Зелу, сын Велеса и Нии. Твой отец Сварог победил меня и запер в этой башне. Если ты выпустишь меня на волю, я поклянусь, что во всем буду помогать тебе!

Радегасту стало любопытно, и он тотчас сорвал замок с двери и освободил Зелу. Тот выскочил из башни и, взвившись в небо, сгинул быстрее молнии.

«Что я наделал?» – подумал с ужасом Радегаст. Опасаясь гнева отца, юный бог сбежал из Ирия.

Несколько дней он шел по бесплодной пустыне. Наконец сильно проголодался, сел и заплакал. «Разве я не глуп? Ушел из родительского дома и теперь погибаю вдали от него по милости проклятого Зелу!»

Вдруг откуда ни возьмись перед ним явился сын Велеса и Нии. От макушки до кончиков пальцев он был покрыт чистым золотом.

– Внук Световида! О чем горюешь?

– Я уже три дня ничего не ел и не пил.

Зелу расхохотался.

– И это все, что тебе нужно?

Слетав куда-то, он вернулся с припасами. А там чего только не было: мясо, сыр, овощи и вино!

Когда Радегаст насытился, Зелу сказал:

– Тебе сейчас нельзя возвращаться в Ирий. Отправляйся лучше со мной в Навь. В моем дворце сможешь жить в свое удовольствие.

Радегаст подумал и согласился. Зелу подхватил его и отнес на вершину высокой Черной горы, где возвышалось жилище Велеса и Нии. Засовом его ворот служила человеческая нога, запорами – руки, замком – зубастая пасть. Ограда жилища была из костей, на которых торчали черепа с пылающими глазницами.

Поначалу жутко было Радегасту в царстве смерти. Но потом он привык к его мрачным обитателям. Даже Дирцея, сестра Зелу, с раскрытым сзади телом, так, что можно было увидеть бьющееся сердце, перестала вызывать в Радегасте прежний ужас.

Тем временем Зелу полетел творить злые дела: известно – сын Велеса! На месте никогда не сидит, по свету рыщет да богов смущает.

Радегаст заметил, что каждую ночь Дирцея уходит из дворца. Одолело Сварожича любопытство, и он решил не спать, чтобы подсмотреть за богиней.

Когда пробила глухая полночь, Радегаст подкрался к девичьей спальне и посмотрел в замочную скважину. Дирцея, открыв ларец, достала плащ, сотканный из перьев. Облачившись в него, она превратилась в голубку и улетела в окно.

«Однако надо будет посмотреть, не найдется ли в ее ларце магической одежды для меня!» – подумал Радегаст.

И действительно, среди пергаментных и берестяных свертков с заклинаниями он обнаружил еще один волшебный плащ.

Обернувшись соловьем, Радегаст устремился за Дирцеей.

Птицы летели, сколько было сил, пока не достигли незнакомой долины, где у хрустального ручья рос громадный ясень. Солнце, месяц и звезды были его сережками.

Опустившись на зеленый луг, голубка вновь превратилась в Дирцею. А Радегаст, укрывшись среди густых листьев, принялся наблюдать за тем, что будет дальше.

Вскоре к ручью прилетело множество птиц, которые обернулись девушками в изысканных нарядах. Будто цветы, они покрыли собой всю долину. Только тут Радегаст увидел, что посередине луга возвышается золотой трон.

Вдруг небо озарило сияние, и над ручьем показалась колесница, запряженная шестью огненными змеями, которыми правила девушка необычайной красоты.

Незнакомка сошла с колесницы и, сев на трон, начала учить девушек разным премудростям.

Закончив учение, она вскочила на колесницу, и змеи унесли ее на небо. Девушки, вновь став птицами, снялись с зеленого луга и полетели каждая в свою сторону.

Когда соловей и голубка вернулись в спальню и приняли свой настоящий облик, Дирцея сильно удивилась, обнаружив Радегаста.

– Что ты здесь делаешь?!

– Я летал с тобой к ручью, – невозмутимо ответил юный бог.

В глазах Дирцеи заблистали гневные молнии, а на месте левой груди вспыхнул пылающий факел.

– Благодари Велеса, моего грозного отца, что ты уцелел! Ведь это была Морана, могучая повелительница! Если бы при ней имелась Книга Глубины, то она бы тотчас тебя узнала, и тогда тебе было бы не миновать смерти.

Но, несмотря на грозное предупреждение, Радегаст решил узнать, где живет красавица. Надев волшебный плащ, он на следующую ночь прилетел к ручью и долго не спускал глаз с Мораны.

Но вот богиня сошла с золотого трона и, сев в свою колесницу, понеслась по воздуху. Откуда ей было заметить устремившуюся следом маленькую птичку?

Когда колесница опустилась на луг перед чудесным дворцом, выбежали тетки-берегини, взяли Морану за руки и увели в расписанные ярче радуги палаты.

Порхнув в сад, соловей выбрал яблоневое дерево, которое росло под окном девичьей спальни. Усевшись на веточке, он начал петь так жалобно, что Морана целую ночь не могла сомкнуть глаз.

Когда Денница осветила небосвод, Морана закричала громким голосом:

– Тетки-берегини, поймайте для меня соловья!

Берегини кинулись в сад, да только куда им! Не выдержав, Морана выбежала из дворца, чтобы изловить птицу. К несказанному удивлению, соловей сам уселся ей на руку.

Богиня принесла птицу в спальню и посадила на золотую жердочку.

Прошел день. Солнце давно укатило за море. Появилась вечерняя заря Вецера и принялась вынимать из своего ящичка звезды, прикреплять их одну за другой к небосклону. Сначала – самые яркие, потом те, что потускнели от старости.

Слетав к ручью, Морана легла в постель. Как только она уснула, соловей превратился в Радегаста. Подойдя к Моране, юноша долго смотрел на богиню, а потом не выдержал и поцеловал в губы. Увидев, что Морана просыпается, он вновь принял птичий облик.

Открыв глаза, Морана огляделась. Решив, что ей приснился сладкий сон, она повернулась на другой бок и заснула. Радегаст подходил к спящей во второй и в третий раз, но Морана после каждого поцелуя пробуждалась.

На третий раз богиня встала с постели и сказала:

– Тут что-то не так. Мне следует посмотреть в Книге Глубины: не скрывается ли кто от моего всевидящего взора.

Открыв ее, Морана узнала, что на золотой жердочке сидит не простой соловей.

– Ах ты! – закричала она. – Сейчас же покажись в своем истинном облике!

Пришлось Радегасту подчиниться. Тут в спальню ворвался великан Тарг с топором и плахой. Повалив Радегаста на пол, он поднял заточенное до блеска лезвие.

Всмотревшись в лицо юноши, Морана увидела, как он похож на нее. В сердце богини зародилось неведомое чувство, и она велела Таргу отпустить пленника. Морана принялась расспрашивать Радегаста о том, кто он и кто его родители. Когда ей стало ясно, что Радегаст – разлученный с ней брат, Морана сказала:

– В Книге Глубины сказано, что мой избранник должен доказать свою ловкость. Спрячься так, чтобы я не смогла тебя найти!

Выйдя из дворца, Радегаст зашел в густой лес и крикнул:

– Зелу, ты где?

В то же мгновенье перед ним появился сын Велеса и Нии.

Радегаст рассказал ему об условии Мораны. Тогда Зелу превратился в огромного орла и, посадив юношу к себе на спину, вознес в поднебесье.

Однако стоило только Моране взглянуть в Книгу Глубины, как она увидела Радегаста и закричала громовым голосом, так что содрогнулись леса и горы:

– Хватит, Зелу, летать по поднебесью, спускайся вниз, от меня не скроешься!

Орел спустился на землю, а Радегаст глубоко задумался, не зная, как быть дальше.

– Постой, кажется, есть у меня последнее средство! – вспомнил Зелу.

Он подскочил к Радегасту, ударил по щеке и превратил в булавку, а сам сделался мышью. Схватив булавку в зубы, Зелу прокрался во дворец и воткнул булавку в волшебную книгу.

Вот на небо взошла вечерняя заря Вецера. Развернув Книгу Глубины, Морана принялась искать Радегаста. Но как ни всматривалась в магические письмена, так ничего и не увидела. Рассердившись, Морана схватила Книгу и едва не швырнула ее в огонь. Тут булавка выпала из Книги Глубины, ударилась об пол и превратилась в Радегаста.

1.В новый сборник вошли только мифы о славянских богах и прародителях. Желающие ознакомиться с преданиями о первых князьях могут найти их в ранее вышедшем издании: Иликаев А. С. Большая книга славянских мифов. Москва: Эксмо, 2020 (Мифы и легенды народов мира).

2.Баркова А. Славянские мифы. От Велеса и Мокоши до птицы Сирин и Ивана Купалы. – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2022. С. 170–174.

3.Еще М. Ломоносов высказал мнение о тождестве племени «ставаны», упоминаемого в «Руководстве по географии» Клавдия Птолемея, славянам.

4.Известны русские легенды о том, что чудь превратилась в злых духов, которые укрываются в темных местах, заброшенных жилищах, банях, даже под водой. Они незримы, вредят людям и могут подменять их детей своими. Это роднит чудь с фейри ирландского фольклора.

5.Старинное русское название Шпицбергена.

6.Речь идет о русском книжнике и дипломате Дмитрии Герасимове (лат. Demetrius Erasmius, ок. 1465 – после 1535 или 1536 г.), возможном авторе «Сказания о князьях Владимирских» – памятника русской литературы XVI в., который использовался в политических целях. «Сказание» излагает легенду о происхождении великих князей от брата римского императора Августа по имени Прус. По сказанию, Прус был родственником Рюрика, а Владимир Мономах получил царские регалии (в том числе Шапку Мономаха) от византийского императора Константина Мономаха.

7.Имеется в виду «Повесть о Петре и Февронии Муромских», созданная писателем Ермолаем Прегрешным в самом начале царствования Ивана Грозного (конец 1540-х гг.) на материале местных муромских преданий.

8.Древнее былинное название Варяжского, впоследствии Балтийского, моря. Ирий, или Вырий – «славянский рай». В пользу этой точки зрения говорит расположение священного острова Руяна (Руана), с которым традиционно отождествляют алатырь-камень (латырь, бел-горюч камень, синий камень, алабор). Ныне немецкий остров Рюген. В стихе «Голубиной книги» алатырь-камень ассоциируется с алтарем, расположенным в центре мира, посреди моря-океана, на острове Буяне (Руяне). На нем стоит мировое дерево, или трон мирового царствования. Камень наделен целебными и волшебными свойствами. В духовных стихах описывается, как «из-под бел-алатырь-камня» вытекает чудесный источник, дающий всему миру «пропитание и исцеление».

9.Страна на месте нынешних Николаевской, Херсонской и части Запорожской областей.

10.Борисфен – древнегреческое название Днепра неизвестного происхождения. Словутич, Славутич – древнерусское (букв, «славный, знаменитый») имя реки.

11.Согласно одной из реконструкций генеалогического древа скифских богов, змееногая богиня была дочерью Аракса и Апи. Ее мужем был первочеловек Таргитай (загадочный Тарг, или Тарх Тархович русских сказок), отец Липоксая, Арпоксая и Колаксая (трех царевичей). В данном случае автор опирается на мнение о тождестве Апи и змееногой богини.

12.Согласно предположению А. Удальцова, боруски жили на среднем Днепре, на территории будущих полян, где в III веке поселились бораны, или борады. Ученый указал на «Боричев увоз» под Киевом и привел последовательность: боруски, бораны, борады – будущие поляне.

13.Позже реку Мутную назвали Шелонью в честь супруги Словена.

14.Словенск, или Великий град сказания «О Словене и Русе» XVII века.

15.В скандинавских сагах Словен упоминается под именем конунга Гардарики Сирглами. Вероятнее всего, его дочь Эйвура также нордический вариант какого-то неизвестного нам женского славянского имени. Хотя название Гардарика (с X по XIII в. Гардар) встречается в более поздних средневековых источниках, очевидно, что некая большая страна на востоке (Острогард, Хунигард, Рейдготаланд, Ойум и т. п.), населенная различными племенами, в том числе славянами, германцам была известна еще с древности. Поскольку невозможно сказать, когда именно жил Словен (Киприан приводит совсем уж фантастическую дату – 2409 год до н. э.), то можно лишь предполагать, что это было где-то в первых веках новой эры, за несколько веков до появления гуннов в Северном Причерноморье (конец IV в. н. э.).

16.Время действия саги о Хейдрике – примерно 370-е годы н. э., когда готы воевали с антами, союзом славянских племен, в Приднепровье. Вначале готы потерпели от антов сокрушительное поражение, однако после стали действовать осмотрительнее и сумели около 375 года захватить в плен и распять славянского князя Божа (Бус в «Слове о полку Игореве»), его сыновей и семьдесят антских старейшин. Но уже через год король готов Витимир погиб в бою с гуннским каганом Баламиром. Сама битва антов с готами, согласно выводам археологов, происходила на Левобережье Днепра (Археймар).

17.Подробнее история Ангантюра рассказывается в изданиях: Иликаев А. С. Большая книга славянских мифов. Москва: Эксмо, 2020. С. 21–23; Иликаев А. С., Шарипов Р. Г. Большая книга скандинавских мифов: более 150 преданий и легенд. Москва: Эксмо, 2022. С. 512–521.

18.Подробнее об истории Венда и Илмеры, а потом и дальнейшей судьбе Столпосвета рассказывается в издании: Иликаев А. С. Большая книга славянских мифов. Москва: Эксмо, 2020. С. 235–245.

19.В своей реконструкции изначальных славянских мифов словацкий исследователь Я. Слушны предполагает, что Прабог (Род) и Демон (Черт) появились одновременно из Хаоса. Якобы некий Дух, ставший впоследствии Демоном, которому наскучила пустота, начал сталкивать друг с другом камни и даже высек первую искру. От этого пространство загорелось, и только тогда очнувшийся от небытия Прабог, произведя мановением руки воду, погасил мировой пожар.

20.Далее Я. Слушны выстраивает целую космогонию о сотворении мира Прабогом и Демоном. Прабог оборачивается голубем, а Демон – чомгой, уткой-нырком. Фигурируют мировой дуб, добывание земли из-под воды, расширение земли с попыткой утопления Прабога его противником. Имеются и другие сюжеты, встречающиеся в различных славянских народных легендах: создание светил, стихий, лета и зимы, рельефа почвы, культурных и диких растений, животных, сотворение мужчин и женщин. Особое место занимает, по всей видимости, чисто словацкая легенда о возникновении Триглава. Демон ныряет за землей на дно моря, но, отказываясь благословлять землю именем Прабога, никак не может ее вытащить. И только тогда, когда Демон признает главенство Прабога, ему удается добыть землю. После этого из морских глубин поднимается гора с тремя вершинами – Триглав, которая соединяет землю с небом. Две меньшие вершины сторожат самую высокую, которая воздвинулась между ними. В этой горе вскоре поселяется бог, названный тем же именем – Триглав. Он становится ее хозяином и напоминает миру о том, что совершил Прабог. В настоящей реконструкции дается несколько иная интерпретация образа Прабога. Скорее всего, данного персонажа следует отнести к богам типа скандинавских Имира и Мимира.

21.Деталь, сохранившаяся в русских сказках (применительно вообще к сказочным героям). «Громовые когти» хранил в ящике под своим престолом финский бог неба Укко.

22.В некоторых источниках Турупит или Пурувит.

23.В Старгарде почитался сходный с Прове бог по имени Проно.

24.Также бел-горюч алатырь-камень, синий камень.

25.Во многих сборниках по славянской мифологии, начиная со времен А. Афанасьева, часто приводится миф о сотворении земли уткой либо Богом (Белбогом) и Чертом (Сатаной, Чернобогом) из кусочка земли, добытого со дна первобытного моря. Тем не менее, на мой взгляд, правы те исследователи, включая академика Б. Рыбакова, которые отдают предпочтение карпатской колядке, где фигурируют две (три) голубки, творящие землю из песка и синего (и/или золотого) камня. Миф о двух братьях творцах в виде водоплавающих птиц (как и польская легенда о пущенной дьяволом-Триглавом утке), несмотря на широкое распространение у славян, скорее всего, попал к последним от их соседей – финно-угров и тюрок. Оригинальное славянское космогоническое предание было больше близко мифам народов средиземноморского круга, где мир творят собственно боги, использующие птиц (например, голубей) в качестве своих посланцев. При этом мир творится из песка, камня и глины, а не из ила или какой-либо разновидности влажной земли, жижи.

26.В заговорах мировое древо находится в середине мира, на острове посреди «пуповины морской», где на алатырь-камне стоят дуб, береза (перевернутая вверх корнями), яблоня, явор и т. д. Иногда название того же дуба может уточняться. Например, Кар коли ст, то есть широколистный дуб.

27.Образ маленьких человечков-карлов (карликов) был известен славянам. Лужичане называли их людками, поляки – краснолюдами. Карлов рисовали черными существами с несоразмерно большими головами, приземистыми туловищами, плоскими лицами, жесткими растрепанными волосами, выпученными глазами. А еще иного карла могли представить в виде обычного червяка. У карлов бороды были настолько большими, что приходилось их класть за пазуху. Карлы одевались достаточно пестро в куртки зеленого, белого, красного и черного цветов. Их красные шапки обладали волшебной силой. У карлов был свой язык, отчасти похожий на человеческую речь, но слова они выговаривали нечетко. Иногда карлы говорили на обычном языке, но дважды повторяли каждое слово или прибавляли к нему частицу «не».

28.О древнерусских вилах сохранилось очень мало сведений. В основном это всевозможные поучения против язычества, некоторая переводная литература. Фактически все, что о них известно, умещается в одной цитате. «Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере» (XI в.): «вил… числом тридевять сестер, как говорят невежды, и мнят их богинями, и так кладут им требы, и кур режут». Здесь тридевять – двадцать семь, что соответствует трем девятидневным неделям и продолжительности лунного месяца.

29.Стихи Г. Гейне в переводе А. Майкова.

30.Южнославянские вилы были крылатыми воительницами в отличие от древнерусских вил, мирных птицедев.

31.Вилы (вилисы) появляются в романтическом балете А. Адама «Жизель», впервые поставленном в Париже в 1841 году, как призраки молодых девушек, преданных своими возлюбленными и умерших до дня свадьбы. Они танцуют в лесах лунными ночами, наказывая молодых людей, затанцевав их до смерти, но должны исчезнуть на рассвете. Эти вилисы отнимают у злодея Илариона жизненное дыхание и почти то же самое делают с героем Альбрехтом, но его спасает любовь призрачной Жизели.
В серии романов Д. Роулинг о Гарри Поттере вейлы – волшебные существа, напоминающие потрясающе красивых женщин. Они могут вводить людей в транс своим пением и танцами, а в гневе превращаются в ужасных птицеподобных существ и могут запускать огненные шары из своих рук. Вейлы появляются в четвертой книге серии «Гарри Поттер и Кубок огня», где они служат талисманами болгарской сборной по квиддичу во время чемпионата мира по квиддичу. Персонаж Флер Делакур тоже на четверть вейла.

32.Эти сведения о Моране (Марене) почерпнуты из новгородских берестяных грамот № 794, 798, 849, 955 второй и третьей четверти XII века. Хотя в них речь идет вроде бы об обычных людях (Сновид, Ярко) и некой «боярской жене» Марене, ряд исследователей считает, что последняя – самая настоящая богиня Марена, к которой обращаются древние русичи. Таким образом, возможно, это редкий пример наличия собственно славянских мифологических текстов на бересте. Прозоров Л. Р. Марена новгородская: к возможной трактовке одного образа из берестяных грамот // Восточно-европейский научный вестник. 2016. № 4. С. 58–61.

33.Созвездие Креса – букв, созвездие Воскрешения, Оживления. Отсюда, кстати, общеславянское слово «крест», возникшее, разумеется, в дохристианские времена. Также крес – «огонь, разводимый накануне Иванова дня», словенское kres – «солнцеворот, Иванов день». Возможно, речь идет о созвездии Лебедя.

34.За основу взят перевод стихов с сербохорватского Б. Слуцкого. См.: Песни южных славян. М.: Художественная литература, 1976. С. 35.

35.Серяков М. Л. Сварог. М.: Яуза, Эксмо, 2004. С. 115.

36.В болгарской песне выступает Дривин – «юнак над юнаками» (то есть, главный из юношей), сошедший с неба и научивший людей пахать плугом. На золотом наконечнике пояса, найденном в великоморавском городище Микульчице (VIII–IX вв.), изображен бог с кузнечным молотом и рогом в руках. Очевидно, это Сварог. Д. Дудко отождествляет Сварога с польским богом плодородия Живе (Сиве). В таком случае пара Сиве и Сивы как бы дублировала пару Сварога и Лады.

37.Великан Буняка с губительным взглядом, напоминающий Вия, – персонаж западноукраинских преданий. Великан Спревник – герой лужицкого эпоса. По его имени впоследствии была названа река Спрева (нынешняя Шпрее, на которой стоит столица Германии Берлин). Свитогор или Святогор также упоминается в русских былинах. Там он герой-исполин изначальных времен, которого не держит мать сыра земля. Среди великанов также упоминается Триглав. Вероятно, как в случае со словацкой легендой, речь идет об обожествленной горе. Триглав (словен. Triglav) – гора в Словении, высочайшая вершина страны. Она является национальным символом Словении, изображена на гербе и флаге страны. В мифологии словенцев Триглав занимал особое место, широко известна легенда об обитавшем на склоне Триглава горном козле Златороге с рогами из чистого золота. Златорог (словен. Zlatorog) – легендарная серна, жившая в словенских Альпах. Предание о дикой белой серне происходит из окрестностей Триглава. У Златорога были золотые рога и сад на вершине Триглава, в котором он хранил тайные сокровища. Когда один жадный охотник попытался овладеть сокровищами, он подкрался к Златорогу и застрелил его. Из крови животного вырос на этом месте волшебный цветок, вернувший Златорогу жизнь. Разъяренный Златорог убил злодея, после чего разрушил свой сад, и с тех пор никто его больше не видел.

38.В оригинальном хорватском предании указывается бог Водан. Возможно, это не плод кабинетной мифологии, неуклюже вводящей в славянский Олимп германского Вотана, но описка. Речь в тех же хорватских преданиях зачастую идет о боге Волосе-Велесе. Также логично предположить, что имеется в виду просто олицетворение стихии воды. См. славянское предание о Боде (Воде) – первой женщине.

39.Точнее, на границе Черногории и Герцеговины.

40.Идол Живе в Кракове, по Прокошу, был вылит из золотистой бронзы и изображал мужа в львиной шкуре, с дубиной в руке, с быком и поросенком у ног. Нетрудно узнать в нем также античную статую Геракла, которая могла попасть по Янтарному пути в Краков (древний Карродун).

41.Поверх (др. – русск.) – этаж.

42.Согласно одной точке зрения, Болота была дочерью великана Болота и сестрой Тарга. По другим источникам – женой Болота.

43.Пример многовариантности, своеобразной диалектичности древней мифологии, когда одно и то же событие может происходить несколько раз. См. главу о сотворении мира из яйца.

44.Наиболее полное представление о Велесе-демоне сохранилось в балтийской мифологии. Там он носит имя Велняса, Велса. Велняс мог превращаться в ребенка и вступал в состязания с пастухами, бросая диск. Считалось, что Велняс имел детей от союза с земными женщинами, которые были наделены огромной силой. У них была отметина на животе в виде лука со стрелами. И многие женщины, зная об этих признаках, убивали своих детей.

45.Ныне город Краков в Польше.

46.Миф, пересказанный В. Алексичем, очень напоминает скандинавское сказание о том, как Локи срезал волосы у спящей Сив (Сиф). Созвучно даже имя богини (Сива, Зива, Жива). Хотя нельзя исключать варианта литературной обработки или даже фантазии по мотивам «Эдды», это может быть не единственный пример удивительного сходства славянских и германских преданий. Достаточно указать на близость русской сказки о молодильных яблоках к мифу об Идунн.

47.Вероятно, Сивой (Живой) древние славяне обозначали одно из хорошо видных в сентябре в северном полушарии созвездий: Кассиопею, Андромеду, Геркулеса или Возничего.

48.В источниках также: Радагаст, Радогост, Радигаст, Сварожич.

49.Образ славянской богини-чародейки Мораны (Мокоши, Мокошки) сохранился в словацкой и хорватской сказках. В русской упоминается сходный образ Марьи Моревны. Также славянская богиня-чародейка может выступать под именами Царь-девицы, Марьи-царевны, Василисы, Елены Премудрой, Елены Прекрасной. Морана красива, мудра, справляется с невыполнимыми заданиями. Ее должен добыть и взять себе в жены главный герой сказки. Также не исключено влияние античной и кельтской мифологий (Афина, Персефона, Елена Троянская, фея Моргана).

The free sample has ended.