Read the book: «Операция «Дракула»»

«Военные приключения» является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательство «Вече». Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Домовец А. Г., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Пролог

Румыния, сентябрь 1944 года

Сентябрьское утро было замечательным, и война казалась очень далёкой, даже нереальной. Синее небо, мягкое солнечное тепло и окрестное птичье разноголосье настраивали на лирический лад. И даже лицо часового у входа в управление разведслужбы было какое-то мирное, расслабленное. Что, впрочем, не помешало ему при моём появлении встрепенуться и придирчиво изучить документы. И правильно. Лирика лирикой, а служба службой.

Управление квартировало в одной из школ Рышнова, в которой вызвавший меня начальник службы занимал бывшую учительскую. Поднявшись на второй этаж, я одёрнул гимнастёрку, коротко постучал в знакомую дверь и, дождавшись ответа, переступил порог.

– Товарищ полковник! Гвардии капитан Русаков по вашему приказанию прибыл! – доложил я бодро.

Именно «прибыл», а не «явился». Был у меня когда-то начальник, – майор с убогим чувством юмора. Всякий раз на моё «явился» откликался он своим «не запылился» и хихикал. Как маленький, ей-богу. Но однажды вместо того, чтобы традиционно «явиться», я мстительно «прибыл». Заветная рифма осталась невостребованной. Вхолостую подвигав челюстью, майор помрачнел, словно я отнял у него конфету… И, хотя с той поры начальник у меня сменился, привычка к слову «прибыл» осталась.

– Проходи, Русаков, садись, – сказал Звягин негромко, глядя в какую-то бумагу.

Полковник Звягин (по моим агентурным данным, без пяти минут генерал) возглавлял разведывательную службу армии. Должность, – как бы это помягче, – многотрудная, а теперь, когда наша Седьмая гвардейская в составе Второго Украинского фронта освобождала Румынию, он и вовсе спал в сутки часа четыре, не больше. На это безошибочно указывали набрякшие мешки под глазами, покрасневшие веки и сероватый, нездоровый цвет лица.

Звягин молчал, медлил, – смотрел на меня задумчиво, можно сказать, изучающе. А что изучать-то? Он про меня и так всё знает. Русаков Вячеслав, двадцати семи лет от роду, так что пока можно без отчества. Капитан, начальник разведвзвода. Ходки за линию фронта, добыча «языков», диверсии в тылу врага, – всё, как полагается. Два ордена, пять медалей, благодарность командования. Со своим взводом нахожусь в непосредственном распоряжении Звягина, поэтому утренний вызов не удивил. Удивила медлительность, энергичному начальнику не свойственная. Хотя, может, просто скрутила хроническая усталость. Когда же мы все выспимся с этой войной, раскудри её в коромысло…

– А скажи мне, Вячеслав, где мы с тобой сейчас находимся? – спросил вдруг Звягин, откладывая скреплённые листки. – Да ты садись. Можешь курить.

– В управлении разведслужбы Седьмой гвардейской армии, товарищ полковник, – ответил я, усаживаясь, и внутренне напрягся. За простыми вопросами сплошь и рядом следует постановка сложных задач.

– Верно, – согласился Звягин. – А ещё?

– В городе Рышнов, что в Брашовском округе, – отрапортовал я и на всякий случай добавил: – Население до войны двенадцать тысяч человек, а сейчас и десяти не наберётся.

– Точно, – сказал Звягин с таким видом, словно моя эрудиция приятно его удивила. – Продолжай.

– Говоря шире, мы в провинции Трансильвания, – уточнил я в полном недоумении. Чего это вдруг начальник с утра пораньше устраивает мне экзамен по географии? Точно – переутомился.

Звягин многозначительно поднял палец.

– Вот! Именно Трансильвания. Историческая область Румынии, которой в пятнадцатом веке правил князь Влад Третий Цепеш. Он же Дракула. Ты о нём что-то знаешь? Кто такой, чем известен?

– Ну, так, немного, – сказал я, пожимая плечами.

В Румынии мы воевали уже недель пять, и за это время от местных людей много чего довелось узнать и наслушаться. Князь Дракула здесь – достопримечательность номер один, в каком-то смысле национальная гордость. Вампир, колдун, оборотень, – а вот поди ж ты… Нашли кем гордиться. Мы же не хвалимся своей нечистью вроде Бабы-яги или Кощея Бессмертного. Хотя, справедливости ради, они персонажи сказочные, а Влад Цепеш вполне реальный. По крайней мере, в своей исторической ипостаси.

– В пятнадцати километрах отсюда находится городок Бран, – продолжал Звягин, хлебнув остывшего чая. – А при нём одноимённый замок. Пять веков назад он служил охотничьей резиденцией Цепеша.

Замолчал. Придвинул к себе давешнюю бумагу. Заглянул в неё, и густые брови полковника сошлись на переносице. Я ничего не понимал. Ну, замок, ну, резиденция, ну, Цепеш, он же Дракула. Я-то тут при чём?

– Пока в округе стояли немцы, в замке квартировал их маленький гарнизон, человек двадцать пять, – заговорил Звягин, по-прежнему глядя в бумагу. – Потом куда-то исчез. Надо полагать, ушёл вместе с другими частями при немецком отступлении. Но один ефрейтор по фамилии Вернер откололся и решил перебежать к нам.

– И очень хорошо, – сказал я, не зная, что сказать.

Звягин поднял на меня глаза.

– Ничего хорошего, – произнёс неожиданно. – Напоролся тот Вернер на наш патруль, а ребята, не разобравшись, начали стрелять. Ранили немца, – и тяжело. Через два дня умер в госпитале. Всё время бредил. Похоже, хотел что-то рассказать и от чего-то предостеречь.

– О чём бредил? – спросил я, ощущая искорку интереса.

Звягин тяжело откинулся на спинку стула.

– То-то и оно, что о чём… К счастью, врач неплохо знает немецкий. Послушал он того перебежчика, удивился, да и позвал особиста. Тот провёл с Вернером все его остатние часы, – можно сказать, принял последний вздох. А перед этим весь бред запротоколировал. Ну, и в итоге написал рапорт. На вот, ознакомься.

С этими словами полковник передал мне скреплённые листки. Я быстро прочитал рапорт особиста Мартынова, потом ещё раз, – уже медленнее, вчитываясь в отдельные места.

– Точно, бред, – сказал наконец убеждённо, возвращая документ. – Похоже, ранили того Вернера в голову.

– В грудь его ранили и в живот, – возразил Звягин ворчливо. – Бред-то оно, конечно, бред… Но вот один умный человек с медицинским уклоном мне давеча разъяснил, что у любого бреда есть вполне материальная основа. То есть в бреду нельзя представить того, что никогда не знал и не видел. То же самое, кстати, относится и к снам.

– Ну, допустим, – согласился я. – Но что из этого следует, Пётр Кузьмич?

Полковник наклонился ко мне.

– Из этого следует, Слава, что покойник насмотрелся в замке Бран чего-то этакого… Чёрт, сло́ва нужного не подберу… Жути какой-то насмотрелся. Что, между прочим, с именем Дракулы вполне стыкуется.

Я озадаченно посмотрел на Звягина. Ещё вчера он был твёрдым материалистом, как и полагается члену ВКП(б) с дореволюционным стажем. Неужели одного-единственного рапорта хватило, чтобы поколебать основы мировоззрения?

Полковник верно оценил мой взгляд и слегка ухмыльнулся.

– Думаешь, на старости лет впал в мистику? Не бойся, не впал. Нет в природе никакой мистики, нету. Есть явления, до которых у товарищей учёных пока руки не дошли. – Прищурился. – Но, похоже, что-то в замке Бран всё-таки есть. Что-то этакое. – Сделал неопределённый жест. – В общем, сложилось мнение, что этот замок надо поизучать. Посмотреть, что там к чему.

Между прочим, судя по дате, рапорт был написан пять дней назад. И если полковник говорит, что с Браном надо разбираться, то уж, как минимум, у него было достаточно времени, чтобы прийти к такому выводу. А сначала подумать, навести справки, с кем-то посоветоваться…

Я выжидательно молчал, испытывая нехорошее предчувствие. И оно не обмануло.

Звягин устремил мне в грудь указательный палец.

– Изучать будешь ты, – закончил веско. – Ты и твои бойцы.

– Да почему же я и мои бойцы? – возразил я удивлённо. Что скрывать, не понравился мне рапорт особиста. Не испугал, нет, но… в общем, не понравился. – У нас всё-таки задачи другие. Для такого дела можно послать, например, пехотный взвод.

– Нельзя, – отрубил полковник. – В пехоте, не в обиду ей, люди всё ж таки прямолинейные. Привыкли наступать-отступать. А дело может оказаться мутным, необычным, неожиданным. И принимать решения придётся быстро и по ситуации. Вот как в разведке. – Неожиданно улыбнулся, явив до желтизны прокуренные зубы. – А ты у нас, Вячеслав, орёл. Человек молодой, энергичный, с нестандартным мышлением.

Ну, орёл не орёл… Хотя, чего там, – орёл. Во всяком случае, на интеллект, реакцию и физическую подготовку не жалуюсь. В разведке других не держат.

Звягин сообщил, что с завтрашнего дня я временно назначаюсь комендантом замка Бран. (Неожиданно. С повышением, стало быть.) Соответствующий приказ подготовлен. Дела во взводе надо передать заместителю. За сегодня-завтра я должен сформировать команду из двенадцати своих ребят. Ещё троих ко мне прикомандирует полковник лично. («Я их знаю, Пётр Кузьмич? Тоже разведчики?» – «Не знаешь. И не разведчики. Но они могут пригодиться». – «Они в курсе ситуации?» – «Да». – «А кто такие? Чем будут полезны?» Звягин объяснил, чем именно прикомандированные будут полезны, и мне стало совсем интересно. И, не скрою, тревожно.)

В Бране стоит наш пехотный батальон. Его командир майор Рыбочкин в городе что-то вроде коменданта. Коллеги, стало быть. К нему можно обратиться за помощью, если что.

Закончив инструктаж, Звягин встал и сильно потянулся. Следом встал и я.

– В общем, разберись, Слава, – сказал полковник со вздохом. – Оно, конечно, может, и бред. Практически наверняка бред. Но вдруг не бред? – Положив руку на плечо, признался: – Я вот понять не могу: за каким хреном немцам понадобилось держать в замке отдельный гарнизон? Маленький, но всё же…

– Ну, может, солдат просто разместили там на постой? – предположил я.

– Это вряд ли. Замок хоть и числится в черте города, но на самом деле стоит сильно на отшибе. Уж очень отдалённый постой выходит. – Понизив голос, добавил: – И ещё странность. Почему состоял тот гарнизон не из простых вояк из вермахта, а из чёрных эсэсовцев?

– Так Дракула же, Пётр Кузьмич, – напомнил я. – Чёрное к чёрному тянется.

– Тебе бы всё шуточки… А вот скажи мне, шутник: почему в том замке люди исчезали?

– Не понял. Что значит «исчезали»?

– То и значит… За время, что здесь были немцы, в городе начали пропадать люди. Всего бесследно исчезло человек около тридцати. Старики, молодые женщины… Как в воду канули. Родня, конечно, искала, однако всё бесполезно. Обращались к немецким властям, но те только руками разводили, – исчезли, ну, так исчезли, мы-то при чём? И почему-то в городе сложилось мнение, что людей похищали эсэсовцы, засевшие в замке. И в замок же волокли.

– Да за каким хреном, Пётр Кузьмич?

– Знал бы, за каким, тебя не посылал бы…

Глава первая

1.

Бран этот, если разобраться, – непонятно что. То ли крохотный город, то ли большой посёлок. До войны здесь жили тысяч шесть, а теперь и четырёх не наберётся.

На улочках молодые лица встречаются нечасто, да и те женские. Румынский диктатор маршал Антонеску поголовно забрил парней в армию воевать вместе с Гитлером против Советского Союза. Остались, главным образом, старики и женщины, детей почти не видать. Ладные девушки Брана тоскуют без женихов. Война войной, а любить-то хочется. Сержанты Огурцов, Гончаренко и Маркин – главные ротные бабники, которых я взял в свою команду – радостно оживились. И напрасно. Сидеть им в замке безвылазно, нести караульную службу и выполнять распоряжения вышестоящего командования. Мои, то есть. Ещё мне местных любовных коллизий с участием моих бойцов не хватало.

Городишко, откровенно говоря, – дыра дырой. Всё очень скучно. Правда, аккуратно и довольно чисто. Какая-никакая, а всё-таки Европа. Узкие мощёные улицы, одно-двухэтажные дома с черепичными крышами и выбеленными фасадами, несколько лавок, рынок, небольшая церковь и часовня. Люди тут степенные, ходят неторопливо, одеты всё больше в тёмное. Электричество бывает с большими перебоями, и по вечерам зажигают керосиновые лампы. Про железную дорогу что-то слышали, слово «самолёт» могут не понять. Что хорошо, так это мощные сливовые сады, растущие чуть ли не в каждом подворье. Вообще Бран утопает в зелени. Ощущение, что в зелени купается вся Румыния. Красивая страна.

Город расположился в котловине между Карпатских гор. Над ним зловеще нависал замок, оседлавший каменную скалу и казавшийся её продолжением. Стены замка из тёсаного белого камня (впрочем, изрядно побуревшего от времени) взметнулись вверх метров на двадцать. Цитадель князя Влада была взята в кольцо хвойным лесом – прямо-таки первозданным.

– Настоящее феодальное гнездо, – оценил мой новый боец Нестеров.

Ну, как боец? Вообще-то он старший лейтенант, военврач. Один из трёх человек, прикомандированных ко мне Звягиным. Лет ему около сорока, и в тёмных волосах пробивается ранняя седина. Лицо умное, располагающее, широкоскулое. Очки в тонкой металлической оправе как нельзя лучше вписываются в облик представителя самой гуманной профессии. Выглядит Нестеров настолько интеллигентно, что офицерские погоны на узких плечах кажутся недоразумением. И форма сидит мешковато, что и не удивительно, учитывая род его настоящих занятий.

Другой прикомандированный тоже старлей. Вот на нём форма сидит как влитая. Этот человек по фамилии Орлов – совсем иного склада. Внешность ничем не примечательная, когда бы не заметный шрам от виска через всю щёку к подбородку (должно быть, осколок пропахал. Интересно, в каком сражении?). Однако странным образом этот шрам его не портит – напротив, вполне гармонирует с бесстрастным лицом, холодным взглядом и немногословием. По виду лет ему двадцать пять, почти мой ровесник, и, судя по нашивкам, – артиллерист. Но артиллерист из него, как из меня переводчик с китайского. А вот крепкая, широкоплечая фигура при среднем росте и плавная ловкость движений выдаёт человека тренированного, с хорошими боевыми навыками.

– Будет твоим заместителем по боевой части, – определил Звягин.

Да уж ясно, что не замполитом.

Но, конечно, из прикомандированных самый интересный – это третий. Вернее, третья.

Каким образом молдавская цыганка Веселина Чебан попала в поле зрения нашего ведомства, знает лишь Звягин. Мне он сказал, что будет она в нашей группе переводчицей. Ну, это понятно: молдавский и румынский языки схожи. Переводчик у меня и так есть, – взял я в команду своего сержанта-молдаванина Богдана Кодряну. Впрочем, в чужой стране переводчиков много не бывает.

Одета Веселина в обычную армейскую юбку и гимнастёрку без знаков различия. Цыганское происхождение выдаёт внешность – смуглая кожа, роскошные волосы цвета ночи и глубокий грудной голос. А вот глаза у неё для цыганки нетипичные. Не чёрные, а ярко-синие, – красоты просто гибельной. По видимости, лет ей меньше тридцати. Девушка с гибкой, женственной фигурой и тонкими чертами лица очаровательна. Её легко представить у костра в таборе и трудно – в строю. Хотя уверен, что в строю она отродясь не стояла. Цыганка нужна Звягину для особых дел. Ну, очень особых.

Разбитая полуторка привезла мою команду в Бран ближе к обеду. Прежде чем ехать в замок, нашёл я в городке штаб нашего батальона и представился майору Рыбочкину. Майор – немолодой толстячок в мятом кителе – встретил радушно, хотя и с некоторым удивлением.

– В замок, говоришь? Да ещё с целой группой? А что вы там будете делать? – расспрашивал, угощая чаем.

Я принял простецкий вид и пожал плечами.

– Откровенно говоря, и сам толком не пойму, товарищ майор. Имею предписание стать в замке гарнизоном до особых указаний – и всё.

Майор задумался.

– Начальству виднее, – выдал наконец заключение. – У него мысли глыбже и лампасы ширше.

– Так и я о том, – подхватил я. – Наше дело исполнять… А вы в этом замке бывали? Что в нём интересного?

Рыбочкин отмахнулся.

– А что в нём может быть интересного? Нет, ну, архитектура, конечно, и вообще… Всё-таки шестьсот лет отстоял. Сам я в нём не был, а боевого заместителя с командой послал. По возвращении доложил, что там всё спокойно. С местными пообщался.

– Там и местные есть?

– Есть, есть. Старикашка-смотритель и две тётки при нём. Вроде как порядок поддерживают. В замке и живут.

– Интересно, – протянул я. – А как бы с вашим заместителем поговорить коротенько?

Первое дело в разведке – сбор информации…

Боевой заместитель Рыбочкина, веснушчатый капитан Звонков сообщил, что замок Бран – место спокойное, хотя и необычное, даже немного жуткое. Висит над ним тень веков и легенда о Дракуле. Впрочем, старичок-смотритель сообщил, что призрака вампира никогда здесь не видели. Ещё Звонков сказал, что со своими бойцами обошёл весь Бран и ничего особенного не обнаружил. Стоял в нём маленький немецкий гарнизон, однако снялся со всем скарбом и вооружением, как только наши части подошли вплотную к Брашову.

– Езжай, капитан, – напутствовал Рыбочкин. – Тут недалеко, километра два в гору. Если что, радируй или бойца пришли.

С тем и отбыл.

Извилистая узкая дорога к замку вела через дремучий хвойный лес. Трясясь вместе с бойцами в кузове (место с водителем уступили единственной женщине – Веселине), я вспоминал рапорт особиста Мартынова. Мирный рассказ капитана Звонкова с пугающим бредом немецкого ефрейтора никак не вязался. Хотя… что, собственно, мог обнаружить капитан во время короткого осмотра замка? Визит в Бран был чистой формальностью. Положено осмотреть объект на подконтрольной территории – вот он и осмотрел. И только. Моя задача была совершенно иной. Какой именно? Это я представлял пока смутно.

Машина вильнула на очередном повороте, и замок Бран вдруг явился взгляду во всей угрюмой красе – огромный, угловатый, окружённый рвом с опущенным деревянным мостом на ржавых цепях.

– С приехалом, – сообщил как-бы-артиллерист Орлов, чуть зевнув.

В школьных учебниках истории я всегда с упоением разглядывал картинки с изображением старинных феодальных замков. Нравились они мне. В их прямоугольных очертаниях жила тяжёлая мощь и мрачное величие ушедших эпох. Но Бран оказался совсем иным.

Странная у замка была конфигурация – словно состоял он из разных по высоте и форме строений, склеенных воедино. Полная асимметрия. И выступающие за общий периметр башни, и мезонины, и печные трубы – всё разнокалиберное, всё расположено на несовпадающих уровнях. Башни, кстати, тоже разные, – и круглые, и квадратные. «С пьяных глаз проектировали, не иначе», – предположил сержант Огурцов. «Не-е, это по вдохновению», – заспорил сержант Гончаренко. «Какое тебе в четырнадцатом веке вдохновение? Тогда и сло́ва такого не знали, – не согласился старшина Ермаков. – Лепили, как бог на душу положит, вот и всё вдохновение».

Интуицией бог не обидел, и на войне она не раз выручала. Привык я ей доверять безоговорочно. Так вот: сейчас интуиция почему-то говорила мне, что в этом странном замке ухо нужно держать востро. Внятно говорила, настойчиво. Знать бы ещё, почему.

2.

– …И получается, что замок Бран служил князю Цепешу не только и не столько охотничьей резиденцией, сколько стратегическим наблюдательным пунктом.

С этими словами Попеску указал на прекрасную панораму, открывавшуюся с крепостной стены.

– Видите, какой обзор? Отсюда, с горы, местность просматривается на много километров, вплоть до Рышнова. Ни турки, ни венгры, ни мятежные бояре незаметно подойти не могли…

На крепостную стену взобрались впятером: мы с Нестеровым, Веселина с Орловым и смотритель замка Попеску.

Смотритель выглядел колоритно. Представьте немолодого Колобка (короткие ручки и ножки, толстый животик, пухлые щёчки), одетого в потёртый, однако пристойный костюм серого цвета. Катается себе по вверенному замку самым энергичным образом. Лицо топорное, тонкогубое, глаза маленькие, голова большая, круглая и безупречно лысая, – ещё один аргумент в пользу сравнения с Колобком. Словом, не красавец.

Закончив когда-то исторический факультет Гейдельбергского университета в Германии, Попеску вернулся на родину. Несколько лет преподавал в школе, а потом через родственные связи выхлопотал место в замке Бран. В тринадцатом веке замок был построен на деньги жителей Брашова, которым за это власть разрешила не платить налоги, и формально принадлежал городу. А в 1918 году, когда была провозглашена Великая Румыния, горожане подарили Бран любимой в народе королеве Марии Эдинбургской. И двадцать лет назад Попеску, таким образом, пришёл на должность смотрителя королевской резиденции.

Одинокий и бездетный, в Бране он зажил безвылазно, погружённый в исторические изыскания и хлопоты по сбережению замка. В этом ему помогал штат резиденции, состоявший из десяти человек. Однако с началом войны почти все разбежались-разъехались кто куда, и Попеску остался сам-трое с двумя старухами – Иляной Димитру и Флорей Георге, которым податься было некуда.

Первая из них напоминала поседевшую грузную ворону (нос-клюв на суровой физиономии и каркающий голос), вторая, напротив, была худенькой, с хитрым, прямо-таки лисьим выражением лица, когда-то явно красивого, а теперь… в общем, когда-то красивого. Колобок, Ворона и Лиса – вот такая компания встретила нас в замке.

Вряд ли визит непрошенных гостей, да ещё военных, смотрителя обрадовал. Однако деваться от нас было некуда, и он тут же развил бурную деятельность, размещая группу на постой. Общего казарменного помещения в замке, понятно, не оказалось, но просторных жилых комнат на втором этаже хватало. Бойцов поселили по двое.

– Как в гостинице, ёлы-палы, – оценил старшина Ермаков и был прав.

Веселине и мне как коменданту досталось по отдельному номеру. Нестеров и Орлов устроились вместе. Старухи Иляна и Флоря обеспечили нас постельным бельём, – как подозреваю, оставшимся от немецкого гарнизона. И чёрт с ним.

Велев командовать размещением и обустройством Ермакову, я забрал с собой неформальный штаб (Нестерова, Орлова и Веселину), и вслед за Попеску отправились мы на ознакомительную экскурсию по замку. Смотритель свободно говорил по-немецки, мы все тоже изъяснялись более-менее сносно, а в трудных случаях Веселина переспрашивала Колобка на румынском и переводила на русский. Рассказ о замке Попеску перемежал кое-какими сведениями о себе.

Для шестисотлетнего ветерана Бран выглядел неплохо. Хотел бы я в его возрасте выглядеть так же. Чувствовалось, что королевская казна в своё время на ремонт не поскупилась. Крепостные стены, выщербленные временем, были аккуратно отремонтированы, разноуровневые крыши и башни щеголяли добротной красно-коричневой черепицей. В замок провели электричество (ныне подаваемое от случая к случаю) и даже телефонную связь (и вовсе не действующую). Война, раскудри её в коромысло…

Внутри замка всё тоже было вполне пристойно и чисто. Обшитый потемневшими от времени дубовыми панелями обеденный зал на первом этаже производил впечатление солидное и торжественное, хотя и несколько мрачное. А вот жилые комнаты радовали глаз белизной стен. Старомодная, грубо сколоченная мебель придавала жилью архаичный вид, но, в общем, ощущения многовековой истории не было.

– Такое впечатление, что вашему замку не шестьсот лет, а намного меньше, – сообщил я смотрителю, но тот лишь покачал головой.

– Шесть столетий, и ни одним банем¹ меньше! – заявил авторитетно. – А если считать с начала строительства, и того больше. Всё дело в том, что он не раз реставрировался, потому и смотрится довольно свежо. Реставрация, знаете ли, возраст у объекта крадёт. Но если бы не она, здесь уже всё бы давно разрушилось, и в развалинах поселились змеи и совы.

– Как же вы втроём содержите весь замок, порядок наводите? – спросил Нестеров.

– Ну, весь замок – это громко сказано, – возразил Попеску. – Третий и четвёртый этажи практически законсервированы до лучших времён. Мы туда, считайте, и не заходим. В башни тоже. Зачем? Можно было бы закрыть и второй этаж, но до последнего времени там была расквартирована немецкая команда, а теперь вот вы разместились.

– Спальная территория, – обронил Орлов с ноткой скуки в голосе.

– Совершенно верно! На первом этаже у нас обеденный зал, кухня, кладовые. Ну, и мы трое живём. Точнее, четверо…

Да, четверо. Попеску между делом показал нам ещё одного обитателя замка. Звали его Фридрих, и был он немецкий солдат. Вернее, бывший солдат. Получив тяжёлую контузию, Фридрих к дальнейшей службе оказался негоден – фактически впал в детство. У нас таких называют «дурачок».

Однажды Попеску попросил командира стоявшей в замке команды капитана Шульца выделить для хозяйственных работ одного-двух человек. Людей Шульц не дал, но позвонил в Брашовскую комендатуру, и оттуда прислали Фридриха. При всей умственной немощи этот уже немолодой человек в застиранной форме оказался вполне полезным – заготавливал дрова, убирал в помещениях, помогал на кухне. В общем, прижился, безобидный и тихий. Когда Попеску хотел его нам представить, выходивший из кухни Фридрих бросил ведро с помоями и пугливо убежал к себе в каморку, издавая неясные звуки и нелепо размахивая руками. Смотритель только пожал плечами: дурачок, мол, что взять…

После экскурсии Попеску пригласил нас в свой кабинет на первом этаже и заявил, что готов ответить на все имеющиеся вопросы.

Это он, конечно, погорячился. Вопросов у меня было столько, что смотритель рисковал отвечать до утра. А потом устроить второй тур экскурсии. А если понадобится, то и третий. Но я решил с расспросами погодить. Время близилось к вечеру, есть хотелось зверски, да и пора было посмотреть, что там нахозяйствовал мой старшина Ермаков.

– На сегодня достаточно, – сказал я, поднимаясь. – Завтра продолжим. Надо бы ещё кое-то осмотреть. Наверняка будут и вопросы.

– В любой момент к вашим услугам, – сообщил Попеску с готовностью.

Поднявшись на второй этаж, я с удовольствием обнаружил, что Ермаков времени зря не терял. Личный состав был распределён по комнатам, на каждой двери висела бумажка с фамилиями проживающих бойцов. Наладил старшина и питание. Из продуктов, захваченных в части, наш кашевар Куликов приготовил на местной кухне ужин. Бойцы уже были накормлены, и теперь настала наша очередь.

– Давайте пригласим Попеску с помощницами, – предложил Нестеров. – Всё же хозяева. Да и познакомимся поближе.

Так и сделали. В обеденном зале, скудно освещённом масляными настенными светильниками, уселись за длинный стол. Куликов поставил на груботканную красную скатерть кастрюлю со своим коронным блюдом – гречневой кашей с тушёнкой, не забыл хлеб и чай. Старухи-помощницы принесли салат из помидоров с огурцами, сливы, груши и яблоки. Смотритель устроил на столе большой шандал с десятью свечами. Поднявшись к себе на второй этаж, я взял водку. В общем, с учётом военного времени стол был почти шикарный.

Ради торжественного случая старухи достали из комода красивый сервиз (неужели королевский?), и теперь мы ели кашу серебряными вилками с больших фарфоровых тарелок, украшенных замысловатыми вензелями. Водку пили из невесомых, тонкого хрусталя рюмок (хотя, как по мне, лучше кружки сосуда нет. В крайнем случае, стакана).

Как полагается, выпили за знакомство, и разговор, сначала неловкий, постепенно оживился.

Попеску пожаловался, что с началом войны ассигнования из министерства культуры прекратились, а главная башня замка давно нуждается в реставрации, деревянные панели на втором этаже надо заменить, оконные рамы тоже.

Слегка захмелевшая старуха Флоря (Лиса), поглядывая на меня, сообщила, что румынские газеты писали о страшных русских солдатах, а они совсем не страшные, есть и очень даже симпатичные. Кокетливая нотка в поблёкших устах звучала забавно.

Старуха Иляна (Ворона) ворчливо напомнила Флоре, что в её возрасте все мужчины уже на одно лицо и, мол, постыдилась бы на эти темы распространяться. (Нестеров галантно возразил, что женщина – в любом возрасте женщина.)

Веселина, сидевшая рядом с бабками, казалась рассеянной и задумчивой, однако исправно переводила колкие реплики, и я невольно любовался девушкой, её большими (да чего там – большущими!) синими глазами, опушёнными длинными ресницами.

Пока старухи препирались, Попеску наклонился ко мне и, таинственно понизив голос, сообщил:

– Очень вы меня сегодня удивили, до́мнуле² капитан.

– Чем же, домнуле Попеску?

– Я вас полдня водил по замку, а вы ни разу не спросили про Влада Цепеша. Правда ли, что он знаменитый вампир Дракула, что бессмертен, что по-прежнему обитает в подземелье Брана, лёжа в дубовом гробу. Ну, и так далее… Поверите ли, за многие годы провёл по замку массу экскурсий, и ни разу не было, чтобы меня об этом не расспрашивали.

Показалось мне или Орлов действительно чуть повернулся к нам, прислушиваясь к разговору?

– Успеется, домнуле Попеску, – успокоил я. – У нас с вами ещё впереди много времени, так что непременно расспрошу. Да вот хоть бы и завтра. Заодно и подземелье посмотрим.

На самом деле тема Цепеша-Дракулы меня интересовала очень. Просто не хотелось обсуждать её на ходу. Подземелье меня тоже интересовало – были на то свои причины.

Смотритель помолчал.

– Как вам угодно, – произнёс наконец. – А я вот хотел спросить: вы у нас в замке надолго стали? Если, конечно, это не военная тайна…

– Зависит от решения вышестоящего командования, – туманно ответил я. – Может, на неделю, а может, на месяц. Кстати, долго ли у вас квартировала немецкая команда?

– Долго, – сказал Колобок со вздохом. – Считайте, два года.

Я удивился.

– Два года? Что же они у вас делали всё это время?

– Службу несли, – ответил Попеску, пожимая плечами. – Взяли замок под контроль, на главной башне устроили наблюдательный пост. Караулы на территории круглосуточно ходили…

– Ну, это всё понятно, – перебил я. – А за каким чёртом… то есть, в чём был смысл их пребывания, как вы полагаете?

Колобок всплеснул ручками.

– Да разве я знаю? – спросил печально. – Они тут хозяйничали, как дома, а мы для них были прислугой, и всё. Лишний раз боялись на глаза попасть, по стенке ходили… А потом, когда ваша армия подошла, немцы в одночасье снялись и уехали. Тут мы, конечно, вздохнули…

– Но следом приехали русские, – закончил я. – Не беспокойтесь, домнуле Попеску. Наш постой два года уж точно не продлится. И хозяйничать у вас мы не собираемся.

– Правда? – спросил Колобок недоверчиво.

3.

После ужина я выстроил свою команду в длинном коридоре второго этажа. Вид у ребят был какой-то расслабленный, чуть ли не сонный. Тишина и покой замка не прошли даром, – война, что называется, отпустила. Всего-то и понадобилось полдня. Ничего, гайки подвинтим.