Read the book: «Подарок алхимика (издание второе, исправленное)»

Глава 1. Бегство из замка

Алхимик Лучано Бернарди открыл дверь лаборатории и шагнул в коридор, освещённый одним дымным факелом. Он поднял глаза, и с недоуменьем увидел, что рядом находятся два крепких стражника.

Они были одеты в полные боевые доспехи и шлемы. На поясе каждого весел длинный меч. В напряжённых руках лежат арбалеты. На тетиве толстые стальные болты.

Несмотря на вооружение, солдаты ощущали себя весьма неуверенно. И тот и другой стояли в нерешительных позах и нервно топтались на месте. Их вид говорил, они приготовились, бросить всю амуницию и немедля удрать подальше отсюда.

Старший охранник с опаской смотрел на седого мужчину, что вышел из помещения. Он чуть поклонился и сообщил неуверенным голосом: – Хозяин велел немедля подняться к нему.

Алхимик взглянул на оружие, что оба солдата навели на него. Пальцы бойцов находились у спускового устройства и в любое мгновенье могли нажать на крючок. Скорее всего, охранники получили такой приказ от барона.

Секунду спустя, мужчина вдруг понял, обе стрелы изготовлены не из простого железа. Судя по мягкому благородному блеску, они были откованы из серебра. Видно, хозяин решил, что алхимик продал душу дьяволу, вот и держат его на прицеле, как врага христиан.

Понимая, что возражать очень опасно, Лучано спокойно кивнул и плотно закрыл дверь за собой. Он потянулся к мешочку, который висел на верёвочном поясе, достал большой ключ и закрыл прочную дверь на надёжный замок. Потом повернулся направо и, никуда не спеша, направился вглубь коридора.

Охранники медленно двигались сзади и шли от него, на расстоянии в три-четыре шага. Судя по их поведению, солдаты опасались мужчину, одетого в бедную рясу монаха. Вдруг он рывком повернётся и нападёт на двух крепких бойцов, вооруженных, как для битвы с врагом?

Таким странным строем они добрались до винтовой каменной лестницы, поднялись из подвала и вошли в вестибюль первого яруса. Три человека пересекли помещение по диагонали и оказались у подножья ступеней, идущих наверх баронского замка.

Оказавшись на втором этаже, они миновали низкий проём и оказались в узком и тёмном проходе. Он вёл в ту часть огромного здания, где находились покои хозяина. На каменных стенах висели два железных держателя. В них слабо горело два дымных факела.

Алхимик и его конвоиры остановились у двери, что могла устоять при ударе тарана. Массивные плахи, изготовленные из горного дуба, едва поддавались огню и боевым топорам.

Старший охранник поднял левую руку и с большой осторожностью стукнул три раза. Он склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, и замер в немом ожидании.

– 

Входи! – послышался громкий крик изнутри.

С ощутимым трудом, солдат распахнул невероятно тяжёлую створку из толстых досок и надёжно скрепленную полосами железа. Он сделал полшага назад и пропустил седого мужчину в низкий проём. Придворный учёный проследовал в кабинет господина.

В отличие от других комнат замка, в покоях барона имелось окно шириной в один локоть и два высотой. Оно прорезало массивную стену из камня толщиной в половину роста мужчины.

Проём закрывал свинцовый витраж, с заполнением из круглых полупрозрачных пластин. Стекло оказалось очень неровным и мутным. Сквозь него не было видно, что происходит внизу, во дворе цитадели.

Зато, небольшое окно смотрело прямо на юг. Большую часть божьего дня, оно пропускало солнечный свет и хорошо защищало покои от косого дождя и холодного ветра.

Благодаря чудесному свойству стекла, богатый хозяин всегда находился в прекрасных условиях. Не то, что все солдаты и слуги, что весною и осенью страдали от сырости и сильно мёрзли зимой. Ведь бычий пузырь плохая защита от того и другого.

Тепло в кабинете давал огромный камин, который можно зажечь в любое удобное время. В комнате было полно разной мебели: стол, несколько стульев и большая кровать. Что ещё нужно для полного счастья?

Разговор с бароном Вилхельмом фон Штейном начался на высоких тонах. Брызжущий злобой, хозяин назвал те огромные суммы, которые монах получил за последнее время.

Господин сказал и о том, сколько сотен флоринов ушло на создание лаборатории. Не забыл он напомнить и о сроке их договора, что быстро подходит к концу. А ведь в том соглашении сказано, что алхимик по имени Лучано Бернарди обещает создать вещество, что носит название философского камня.

Да, неделю назад, он вручил «благодетелю» небольшие крупицы чистого золота. К сожаленью барона их оказалось так мало, что они не покрыли и малой части гигантских расходов.

Кроме того, ювелир из города Мельке, выразил большое сомнение в тех образцах. Он изучил блестящий металл и сообщил, что данный металл не так благороден, как всем бы хотелось. Скорее всего, его смешали с каким-то другим веществом. Тянется он на удивление плохо и сваривается с огромным трудом.

В конце гневной филиппики мужиковатый вельможа совсем разошёлся и закричал на алхимика. Хозяин потребовал, резко ускорить проведенье научных работ и, в течение ближайшей недели, представить ему магистерий.

Не услышав никаких оправданий, барон вдруг засопел, как разъярённый кабан. Он хмуро набычился и обещал, если «пятый элемент» не появится к оговорённому сроку, то барон начнёт действовать уже по-другому.

Хозяин отбросит учтивость по отношенью к седому монаху. Он прикажет закрыть его в тёмном подвале и заковать в кандалы по рукам и ногам. А если не поможет застенок, то учинит над учёным расправу.

Он назовёт пожилого алхимика безбожным еретиком и привлечёт к данному делу священников католической церкви. Те с большим удовольствием объявят его колдуном, созовут местных жителей и сожгут на костре у них на глазах.

Не теряя стойкости духа, Лучано Бернарди прослушал претензии аристократа до самого последнего слова. Он выждал, пока барон чуть отдышится после длинной тирады и ответил спокойным уверенным тоном.

Сначала алхимик сослался на недостаток веществ, необходимых для получения нужного количества золота. Он заявил, что ещё не доставили желчный пузырь единорога из Рима, заказанный более полгода назад. Да и коготь дракона, так и не прибыл из Генуи.

Затем, он сообщил, что срок соглашения, заключённого в прошлом году, истекает лишь к Рождеству. До святого Сочельника, ещё около двух с половиной недель. За столь долгое время, он сделает всё, что нужно барону.

В заключенье, учёный добавил, что согласно их договору у него есть кое-какие права. В частности, в случае какой-либо надобности, ему можно ездить в библиотеки христианских обителей. Как в монастырь бенедиктинцев, находящийся в городе Мельке, так и в другие места, что расположены в соседних районах.

Скрипя зубами от ярости, Вильхельм согласился с монахом и сообщил, что он будет ждать, до истечения времени, оговорённого строгим контрактом. Однако, барон запретил пожилому алхимику отлучаться из замка, когда тому вздумается. Да ещё в одиночку. Господин заявил, теперь все поездки возможны только с эскортом из двух его преданных слуг.

Напоследок, аристоктократ повторил, если алхимик не сдержит своего обещания или попробует сбежать из имения, то его тут же постигнет ужасная участь. То есть, его отлучат от католической церкви и сожгут в огромном костре на площади города. На этом, собственно, разговор и закончился.

Учёный сказал, что у него много дел и с достоинством поклонился барону, который просто пылал неистовым гневом. Он повернулся и неспешной походкой вышел из покоев хозяина. В коридоре его ожидали два терпеливых охранника из замковой стражи.

Не выпуская из рук арбалетов, они пропустили мужчину вперёд, двинулись следом и проводили алхимика на первый этаж, в большой вестибюль. Оттуда вся троица направилась к каменной лестнице, ведущей в глубокий подвал.

Лучано Бернарди вошёл в лабораторию и закрыл прочную двери перед носом назойливых стражников. Монах повернул ключ в надёжном замке и задвинул широкий железный засов. Затем, сел к большому столу, сколоченному из толстых досок, облокотился на спинку жёсткого кресла и начал обдумывать своё положение.

Прежний опыт учёного буквально кричал, ему было нужно, делать ноги отсюда ещё месяц назад. Сразу после того, как он всё же смог, одурачить барона. То есть, прямо у него на глазах, получить десять крупинок жёлтого сплава, очень похожего на чистое золото. К сожаленью алхимика, тогда он ещё не успел, подготовиться к бегству из мрачного замка.

Всё дело в том, что к этому дню, он ещё не закончил работу над снадобьем, над которым трудился последнее время. Ему не хотелось, прервать очень сложный процесс дистилляции с синтезом. Тем более, откладывать его завершение на длительный срок и удирать от ищеек хозяина, словно заяц от злобных собак.

Ведь кто знает, насколько всё это могло затянуться? На недели, на месяцы или на несколько лет? Как можно, находясь на пороге открытия, бросить хорошо оборудованную лабораторию?

И что вы прикажите, делать потом? Снова рыскать по королевствам и герцогствам очень обширной, но дикой Европы? Набиваться в знакомые к невероятно чванливым местным владыкам? Искать властолюбца, что очень желает овладеть магистерием? То бишь, философическим камнем, как его называют профаны?

В конце-то концов, ему всё же встретится очередной безумный богач. Все страстно желают, обратить обычный свинец в чистое золото или с помощью эликсира бессмертия, надолго продлить никчемную жизнь. Причём, растянуть свою молодость на многие годы вперёд.

По здравому рассуждению алхимика, нужно было бежать и, спустя какое-то время, продолжить работу, где-то ещё. К сожалению, годы летят удивительно быстро, а до намеченной цели оставалось всего лишь, две-три недели напряжённых усилий.

И надо же такому случиться, именно в данный момент. В тот радостный миг, когда он, наконец, завершил многомесячный труд, терпение у барона Вильхельма окончательно кончилось. Ещё несколько дней, и Лучано Бернарди ускользнул бы из замка хорошо отработанным способом.

Он просто вошёл бы в свою алхимическую лабораторию и запер дверь изнутри на замок и прочный железный засов. Затем, шагнул в «мир теней» и бесследно исчез из подвала огромного здания.

Утром, слуги барона заметили, что алхимик не вышел в людскую в назначенный час и не стал плотно завтракать, как он это делал обычно. Холопы тотчас сообщили об этом хозяину. Тот приказал, немедля взломать прочную дверь.

Вошедшие в лабораторию, люди нашли в большой комнате невероятный разгром. Всё бы им говорило том, что там бушевал Люцифер. Потеки слизи и крови на потолке и на стенах. Следы ослиных копыт на полу. Удушливый запах остывающей серы и протухших яиц. То есть, все знаки, которые явно указывали, на присутствие дьявола.

Совершенно естественно, что тела алхимика они найти не сумели, и в ужасе убежали наружу. Немного позднее, по ближайшим окрестностям пошли бы невероятные слухи о том происшествии. Так родилась бы одна из десятков легенд. В ней говорилось о том нечестивце, которого дьявол унёс к себе в ад. На этом всё дело и кончилось.

Теперь же, придётся ему, отказаться от этого прекрасного плана, который он повторял в других королевствах и герцогствах. Ведь если алхимик исчезнет после беседы с бароном, то он сразу поймёт, здесь дело нечисто.

Вильхельм не обратит никакого внимания на инсценировку, устроенную в лаборатории. Он просто решит, монах подкупил пару стражников и ночью удрал из старого замка.

Конечно, он очень захочет найти беглеца, вернуть к прежней работе и заставить добыть, так нужный ему магистерий. Он без промедленья снарядит несколько конников и отправит в погоню по всем местным дорогам.

Лучано Бернарди найдут, свяжут по рукам и ногам, как преступника и быстро вернут в разгромленное им помещение. А когда он не сможет создать «магический камень», хозяин кликнет на помощь священников католической церкви. Те обвинят пожилого алхимика в злом колдовстве и в тесном общении с силами ада.

Инквизиция сразу подключится к громкому делу и не упустит возможности наказать «чародея». Его немедля возьму под арест. Упрячут в глубокий и тёмный подвал, и тут же применят изуверские пытки.

Свидетелем на быстром дознании выступит тот человек, что проверял жёлтый сплав, созданный учёным-алхимиком. Слова господина подтвердят все солдаты и слуги из замка.

Судьи святой инквизиции не учтут на процессе никаких оправданий. В частности то, что долгое время, Лучано Бернарди был прилежным монахом в бенедиктинском аббатстве.

Затем, наступит апофеоз справедливости, как его понимают святоши. То есть, сожженье еретика на огромном костре. Причём, обязательно на главной площади города и на виду у всех местных жителей.

Такое развитие дальнейших событий, совсем не устраивало пожилого учёного. Он хорошо понимал, необходимо придумать, что-то из ряда вон выходящее. Однако, прежде чем создавать новый план, нужно сделать ещё кое-что. В первую очередь, завершить последние опыты и зафиксировать полученные им результаты.

Этим Лучано Бернарди и занимался до глубокого вечера. За столь долгое время, дважды являлся слуга из замковой кухни. Он приносил еду и питьё к двери затворника.

Солдаты брали деревянный поднос с тарелками из дешёвой керамики, тыкали в пищу кинжалами и проверяли, не спрятал ли кто-то, что-нибудь в сыре, хлебе и пиве? Лишь после этого, пищу передавали алхимику. Что собирались найти, молодые охранники сами не знали. Они лишь выполняли приказ господина.

Мужчина взглянул на принесённые блюда и с усмешкой отметил, из его утренней и обеденной трапезы бесследно исчезло вино вместе с мясом. По всему получалось, его стали кормить, так же, как хозяйских холопов.

Ближе к позднему вечеру, Лучано Бернарди закончил писать подробный отчёт о законченных опытах. Он поднял глаза от пергамента и посмотрел в угол комнаты, на прочные стены из плохо отёсанных блоков. На фоне тёмных камней он едва различил голубоватую тень.

С большим сожалением монах осмотрел прекрасное оборудование алхимической лаборатории. Мужчина печально вздохнул, и начал готовиться к бегству из баронского замка. Он перебрал все пергаменты, что лежали на длинном столе и ещё в трёх сундуках, просмотрел, что где написано, и отобрал только то, что оказалось действительно важным.

Лучано сложил эти рукописи в тяжёлый ларец, изготовленный мастером из листов тонкой меди. Туда же он спрятал десяток флаконов с готовыми снадобьями и запер замок коротким ключом с очень сложной бородкой. Подняв сундучок со стола, он направился к дальней стене, где видел какие-то отблески.

Алхимик сосредоточился, произнёс заклинанье и открыл портал в «царство теней». Войдя в «зазеркалье», он оставил в туманном пространстве драгоценную ношу, вернулся в наш солнечный мир и пристально глянул на голубое мерцанье в углу. Небольшое сияние начало гаснуть. Скоро оно исчезло совсем.

Утром нового дня, мужчина сходил в людскую господского дома и плотно позавтракал тем же, чем в доме кормили обычных холопов. После еды, алхимик подумал о том, что ему нужно съездить в тот город, что находится к югу от именья барона.

Он повернулся и посмотрел на тех двух охранников, что постоянно ходили за ним по пятам. Алхимик доподлинно знал, что он находиться под постоянным надзором и сообщил наблюдателям о предстоящей поездке.

Младший солдат переглянулся со старшим, заметил короткий кивок командира, и помчался с докладом на второй ярус огромного здания. Он очень быстро вернулся назад и, слегка запыхавшись, передал грозный приказ господина: – Немедля явиться пред светлые очи Вилхельма фон Штейна.

Лучано Бернарди не заставил себя долго упрашивать. Он покинул людскую и отправился вслед за солдатом. Второй конвоир настороженно двигался сзади. В руках он держал арбалет со стрелой на стальной тетиве.

Алхимик вошёл в большой кабинет, где повторил свою просьбу удивительно хмурому хозяину замка. Услышав об этом, тот потерял дар человеческой речи, и покраснел, словно свёкла.

Не дожидаясь криков вельможи, учёный сказал господину о том, что он должен съездить в скрипторий монастыря бенедиктинцев. Мол, нужно проверить детали трансформации ртути в дни прохождения Меркурия через западный сектор натальных планет.

Наукообразная фраза весьма озадачила аристократа, чем сильно смягчила его яростный гнев. Хозяин немного подумал и, скрепив своё чёрное сердце, разрешил пожилому алхимику отлучиться на короткое время.

Мало того, барон внезапно расщедрился и велел своим слугам, дать ему мула с седлом и сунуть в дорожный мешок съестного припаса на день. К сожаленью учёного, этим дело не кончилось.

Вильхельм кликнул двух воинов, стоявших за дверью его кабинета, и приказал им седлать лошадей. Им предстояло составить компанию Лучано Бернарди и охранять его по дороге от всевозможных напастей.

После полудня, алхимик всё-таки выбрался из баронского замка. Следом за ним, двигались двое солдат, облачённых в полный доспех. Они взяли с собой много оружия – мечи и кинжалы, длинные копья и арбалеты с тяжёлыми стрелами.

Бойцы в железной броне оказались довольно тяжёлыми. Им предстояло проехать три с лишним лиги. Поэтому, лошади шли мерным шагом. Старый мул под монахом тоже совсем не спешил.

Почти на закате, скромный отряд прибыл в замечательный город под названием Мельке. К началу вечерней молитвы, троица въехала в ворота обители. Все выглядели очень смиренно, словно простые крестьяне. Служки закрыли за ними тяжёлые створки и сразу задвинули мощный дубовый засов.

Путники спешились, завели уставших животных в конюшню, оставили там всё оружие и маленькой группой отправились в церковь. По завершении обязательной службы, была постная трапеза в монастырской столовой.

Лучано Бернарди предоставили келью, где останавливались монахи-паломники.. Соглядатаев барона, безо всякой учтивости, отослали в сарай. Там ночевали простые работники.

Как только охранники исчезли из виду, алхимик вернулся в опустевшую трапезную, а оттуда прошёл в просторную кухню. Меж остывших котлов он легко отыскал монастырского келаря.

Брат Умбертин увидел седого мужчину и радушно приветствовал его взмахом руки. Он дал указания трём поварам и, не говоря ни единого слова, повёл дорогого знакомца по коридорам обширного здания. Скоро они оказались в большой кладовой, где не имелось окон.

На полу находились мешки с пшеницей и рожью. На полках стояли, горшки с оливковым маслом и лежали круги созревшего сыра. Всё это собрали с крестьян для пропитания местных монахов. Друзья тут же уселись на пустые бочонки из-под вина или пива и завели разговор.

Познакомились двое мужчин лет десять назад. В далёком, 1322-м году от рожденья Иисуса Христа, когда Людовик Баварский разбил армию Фридриха III. В то славное время в городе, под названьем Перудже, собрался капитул братьев- францисканцев.

Их генерал – Михаил Цезенский, склонил слух к требованиям «мужей славного духа» – «спиритуалов». После чего, он провозгласил непреложную истину веры –положение о бедности Иисуса Христа. Ведь если Сын Божий и владел чем-то в Израиле, то лишь – «usus facti». То есть, очень короткое время.

В ходе той первой встречи, молодые монахи сразу же выяснили, что были почти одногодками и оба родились в благословенной Италии. К этому времени, семья Лучано Бернарди уже три поколения жила в славной Таскании, а род его собеседника, обретался в окрестностях города Пиза. Такое землячество сблизило двух человек. Они стали друзьями на всю долгую жизнь.

Оставшись с глазу на глаз, они, не сговариваясь, перешли на язык своей любимой отчизны. Они это сделали по двум очень важным причинам. Во-первых, оба сильно соскучились по мелодичному звуку наречия, приятно ласкающему слух.

А ещё, для того, чтобы те люди, что шныряли поблизости, совершенно случайно, не подслушали их разговор. Работники кухни были простыми германцами и не понимали чужих языков.

Безо всякой утайки, друзья поболтали о том, и о сём, и даже припомнили своё славное прошлое. После чего, гость объяснил земляку, причину визита в большой монастырь.

Алхимик сказал, что он должен, срочно покинуть жилище Вильхельма фон Штейна, по прозвищу – Злобный барон. Он попросил об очень скромной услуге и протянул управляющему данной обители тяжёлый мешочек, набитый монетами.

Брат Умбертин внимательно выслушал скорбную повесть Лучано Бернарди. Келарь немного подумал и сообщил, у него есть хороший знакомый, который ему, сильно обязан. В нужное время, крестьянин подъедет к стенам баронского замка с двумя лошадьми.

Перекрестившись, брат во Христе, с интересом спросил: – Где и когда должен ждать человек, и что ему взять на встречу с тобой?

– Мне нужно уехать из замка в ночь, с девятнадцатого на двадцатое декабря. Пусть твой приятель, прибудет к скале, что стоит у начала дороги, идущей по склону крепостного холма. Он остановится в плотной тени меж камней и ожидает меня там от полуночи до первой зари.

Алхимик чуть помолчал и тихо добавил: – К седлу второй лошади нужно приторочить мешок со съестными припасами. Хотелось бы, чтобы еды мне хватило на пару недель.

После того, как мы удалимся оттуда на несколько лиг, я дам твоему человеку ещё две монеты. Медную – ему за услуги, а вторую тебе – золотую, на обустройство вашей обители.

Брат Умбертин благодарно кивнул и опять сотворил крестное знамение. На прощанье, друзья дружно выпили по полной чаше вина и разошлись по своим тёмным кельям.

Всё утро и день, Лучано сидел в обширной библиотеке бенедиктинского монастыря. Он изучал трактаты по натурфилософии, рылся в старинных пергаментах и выписывал куски древнего текста, необходимые для дальнейшей работы.

Алхимик покидал помещение только на утреннее и дневное богослужение. Да ещё заходил в монастырскую трапезную. Соглядатаи барона повсюду таскались за пожилым человеком.

Они попеременно сидели у двери скриптория и стояли поблизости в течение каждой католической мессы. Во время постной еды они так размещались за столом для прислуги, чтобы всё время, видеть своего подопечного. Так продолжалось целых три дня.

Отдыхали солдаты строго по-очереди. Пока один отсыпался в сарае для трудников, второй караулил Лучано Бернарди. Один из них, постоянно ходил у ворот, крепко запертых на ночь. Так что, улизнуть незаметно, алхимику не представлялось возможности.

Конечно, он мог обратиться к отцу Умбертину и попросить об одной мелкой услуге. Наверняка, тот не стал бы отказывать старому другу. Он просто привёл бы товарища к какой-нибудь дверце, и выпустил его из обители через узкий проход, прокопанный под крепостною стеной.

Как чётко помнил алхимик, таких тайных лазов, в монастыре находилось не менее трёх. Причём, все они начинались в тех помещениях, что относились к ведению келаря.

Кроме того, алхимик мог ночью прочесть заклинание, открыть портал в «мир теней» и пройти сквозь большую ограду монастыря. Однако, делать этого он не хотел.

Ведь всего через шесть-семь часов, начался бы новый рассвет. Соглядатаи пришли бы к утренней службе во внутреннем храме. Не увидев своего подопечного, солдаты немедленно поняли, он убежал от их господина. Они вскочили бы на своих скакунов и помчались в погоню.

Вокруг славной обители стеною стоит нехоженый лес. Дорог, что ведут сквозь плотные заросли, имеется две. Одна идёт на восток, вторая прямо на запад. Охранников тоже два человека. Поэтому, они сразу кинуться в разные стороны.

Конечно, беглец тотчас услышит топот копыт по грунтовке и надёжно укроется в ближайших кустах. Охранник промчится мимо него, но скоро поймёт, монах мог остаться у него позади и устроит засаду у ближайшего брода или моста. В такой дикой местности, мимо любой переправы, никак не проскочишь. Слишком, он уже старый, чтобы плыть через реку с вещами в заплечном мешке.

К тому же, от верхового пешком далеко не уйдёшь. Вывести сквозь «зазеркалье» коня или мула, алхимик, к своему сожаленью, не мог. Его многие опыты с голубями, мышами и даже собаками всегда завершались довольно плачевно.

Помещённые в клетку, животные попадали в таинственный «сумрак» и, по не понятной причине, тотчас погибали. Несчастные твари прекращали дышать, даже в том случае, если он прижимал их к себе и вносил на руках в «мир теней».

Видимо, лишь человек оставался любимым творением Бога. Благодаря бессмертной душе он мог свободно проникнуть в туманное марево, пробыть там какое-то время и невредимым вернуться обратно.

После обеда третьего дня, келарь покинул опустевшую трапезную и пошёл по двору обширной обители. Возле двери скриптория он встретил Лучано Бернарди. Брат Умбертин отвёл товарища в сторону от главного входа и начал беседу, на родном для обоих, тасканском наречии.

Он тихо сказал, что уже всё уладил, съездил в ближайшую небольшую деревню и нашёл человека, готового выполнить порученье алхимика. Он будет ждать его ночью поблизости от баронского замка. Старый товарищ чуть повернулся к соседнему зданию и малозаметным кивком указал на крестьянина, стоявшего там.

Словно пребывая в рассеянности, Лучано Бернарди не спеша посмотрел в ту же сторону, куда указывал друг. У дальней стены, рядом с крестьянской телегой стоял удивительно крепкий молодой человек.

Он оказался огромным детиной с грубым и смуглым лицом. На голове вилась буйная шапка чёрных волос. Борода разрослась до уровня глаз. Такого громилу можно принять за разбойника, что промышляет на купеческих трактах.

Алхимик встретился взглядом с проводником, и весьма усомнился в богобоязненности и законопослушности своего провожатого. Тот сразу заметил, что мужчина посмотрел на него. Он отложил тяжёлый мешок, что снял с телеги, подошёл к двум монахам и поклонился почти до земли.

Брат Умбертин перекрестил человека и, уловив сомненье приятеля, сказал по-итальянски: – Познакомься Лучано. Это наш соотечественник, раб божий по имени Клаудио. Он родом из северных окрестностей Рима, но на всё воля Божья.

Гонимый несправедливостью, и ведомый рукой провидения, он оказался в германском городе Мельке. Теперь часто приходит в наш монастырь, где смиренно отмаливает грехи своей ранней юности. Он много раз выполнял поручения весьма деликатного свойства. Так что, и ты можешь ему, смело довериться.

С видимым за версту благочестием, крестьянин поцеловал руку келаря. Он чуть повернулся и угрюмо взглянул на солдата, который приблизился к монахам вплотную. Соглядатай стоял в трёх шагах и пытался понять, о чём святой отец бенедиктинец так долго беседует с грязным холопом мерзкого вида.

Брат Умбертин вынул тонкую руку из огромной лапищи угрюмого смерда. Он осенил его крестным знамением и сказал на прекрасно звучащем немецком: – Иди и не греши больше впредь.

Лицо стражника тотчас прояснилось. Мол, всё теперь стало понятно. Очередной страшный злодей, что сильно страждет благословения пастыря. Он успокоился и отошёл в сторону на пару шагов.

Уже через день, после утренней службы, Лучано Бернарди простился с отцом настоятелем и братом келарем. Вместе со стражниками алхимик прошёл в большую конюшню монастыря. Каждый из них, оседлал то верховое животное, на котором приехал сюда.

За прошедшее время, кони и мул хорошо отдохнули. Скромный отряд покинул обитель бенедиктинцев и спустился с крутого холма на дорогу, что проходила внизу. Он тут же направился в замок Вильхельма фон Штейна, по прозвищу Злобный барон.

Почти всю неделю Лучано Бернарди спокойно работал в своей прекрасной лаборатории. Он уточнял кое-какие детали последних открытий, делал надлежащие выводы и записывал их на листах дорогого пергамента.

Хозяин имения не лез на глаза и не беспокоил седого учёного. До окончания срока их договора оставалось всего несколько дней. Можно было, чуть потерпеть. Скоро придёт Рождество Господа нашего, Иисуса Христа. После чего, всё и встанет на место.

Если нищий монах не принесёт в кабинет магистерий, то с ним начнётся совершенно другой разговор. Он велит старика заковать в кандалы и посадить в глубокий подвал на хлеб и на воду. Да ещё и прикажет, бить его плетьми иногда.

Посмотрим тогда, что запоёт высокомерный знаток разнообразных наук? Наверняка будет униженно просить о пощаде, но уже не получит от него снисхождения.

Слишком много барон Вильхельм фон Штейн, поставил на карту. Он вложил в пожилого алхимика огромную кучу флоринов. Обходился с ним, словно с равным себе, кормил теми же блюдами, что были у самого на столе.

Если учёный снова станет упорствовать, то придётся наплевать на расходы, объявить его безбожным еретиком и сдать палачам святой инквизиции. Пусть они сами с ним тогда разбираются. Совершенно уверен, что дознаватели признают его поклонником дьявола и с большим удовольствием пошлют на костёр.

Конечно, потраченных денег это ему не вернёт. Зато все будут знать, что с бароном Вильхельмом фон Штейном, такие дела не проходят. Не можешь исполнить свои обещанья, плати собственной шкурой.

Вечером девятнадцатого декабря, Лучано Бернарди вошёл в лабораторию, запер дверь на замок и начал готовиться к побегу из замка. Он взял припасённую перемётную сумку, с которой не расставался уже долгие годы, и наполнил её теми вещами, что необходимы в дороге.

Потом, огляделся вокруг, не оставил ли он что-то нужное, в самый последний момент? Убедившись, что ничего не забыл, учёный шагнул к наружной стене, прочёл заклинанье и привычно открыл портал в «мир теней».

Алхимик вошёл в плотный таинственный «сумрак», отнёс поклажу к главному выходу из цитадели и оставил её в толще фундамента башни, которую называли надвратной.

Тем же путём он вернулся назад и замер в стене вестибюля первого яруса огромного здания. Поняв, что вокруг нет никого, он вошёл в помещение и внимательно осмотрелся вокруг.

Сквозь туман «зазеркалья» отлично просматривалось венецианское зеркало, высотой в человеческий рост и шириной в три локтя. Оно стоило огромное количество золота. Не каждый богач мог позволить себе такие расходы. Дорогое изделие находилось в большом углублении каменной кладки наружной стены.

Чуть дальше располагалась массивная лестница, ведущая вверх, в покои хозяина. Барон приказал, установить зеркало там, потому, что боялся, кто-нибудь налетит ненароком на бесценную вещь, уронит на пол и разобьёт в тысячи мелких осколков.

Спустившись в подвал, алхимик прошёл мимо двух скучающих стражников. Как мужчина и думал, солдаты отложили оружие в сторону и беспечно уселись на пол. Они играли в примитивные кости и ничего не замечали вокруг.

Ближе к полуночи, Лучано Бернарди перекрестился, направился к выходу и с шумом откинул железный засов. Он распахнул прочную дверь и, никого не таясь, вышел из лаборатории.

Услышав шаги подопечного, солдаты тотчас схватили оружие. Они поднялись на ноги и вскинули арбалеты, с тяжёлыми стрелами, откованными из серебра. Острия двух болтов нацелились в грудь седого мужчины.

Не замечая угрозы, алхимик направился по узкому коридору подвала. Он быстро поднялся по каменной лестнице и оказался в холле первого яруса. Помещение едва освещали два слабо горящих, плохо промасленных факела.

Мужчина заметил ещё двух солдат, вооружённых, как для сражения в кровопролитной войне. С ними стоял и начальник замковой стражи. Видно, в столь позднее время, он, по приказу хозяина, проверял все посты.

– «Чем больше свидетелей, тем будет лучше для всех! Злобный барон не заподозрит охранников в том, что они помогли мне с побегом и не накажет ни в чём неповинных людей!» – внезапно подумал Лучано Бернарди. Учёный направился к огромному венецианскому зеркалу и остановился напротив него.

В серебряной глубине амальгамы отразился немолодой высокий мужчина. Все с удивленьем заметили, что он облачился в пышный, итальянский берет, и чёрный плащ, наброшенный на холщовую рясу. Вместо привычных монахам сандалий, на ногах у него оказались сапоги армейского вида.

За спиною седого алхимика замерли двое солдат с арбалетами в напряжённых руках. У подножия каменной лестницы стояло ещё три охранника в полном боевом облачении: в шлемах, латах и с длинными мечами на поясе.

Лучано Бернарди немного постоял неподвижно. Затем, стал делать замысловатые пассы руками. Он звонко причмокнул губами и заговорил на наречии, не известном всем стражникам. Послышались какие-то гортанные звуки и очень странные короткие посвисты.

Алхимик поднял правую руку. На среднем пальце мужчины блеснул массивный серебряный перстень. Ладонь мужчины сжалась в кулак, он устремился вперёд и прикоснулся к прозрачной поверхности зеркала.

Откуда-то сбоку, вдруг потянул резкий сквозняк. Пламя двух факелов заколебалось и слегка затрещало. Спустя один миг, на глади стекла вспыхнуло множество небольших огоньков.

Они замерцали мертвенным светом, вдруг разгорелись и слились в единое плотное облако. По зеркалу побежали мелкие волны, словно от камешка, упавшего в воду пруда.

Увидев невероятное чудо, все пятеро стражников испугались так сильно, что время для них внезапно замедлилось. Оно потекло очень лениво, словно густой старый мёд.

Кончики пальцев алхимика легонечко дрогнули и стали неспешно продавливаться в большое стекло. В местах, где зеркало примыкало к руке, появился бледно-сиреневый контур. Сиящий шнур опоясал крепко сжатый кулак.

Лучано Бернарди немного качнулся и медленно сдвинулся с места. Правая нога, а затем и всё тело мужчины, покидало границу Божьего мира и погружалось в глубину «зазеркалья».

Алхимик завершил первый шаг. Левый сапог оторвался от пола и прошёл сквозь широкую раму, густо украшенную глубокой резьбой. Учёный, продвигался вперёд и бесследно пропал почти целиком. Виднелась лишь часть его напряжённой спины.

В этот ужасающий миг, самообладанье покинуло одного из охранников. Преисполненный сильного страха, он внезапно разжал ослабшие пальцы, поднял ладони к лицу и закрыл дрожащие веки.

Арбалет скользнул вниз и с громким стуком свалился на каменный пол. Деревянное ложе коснулось гранитной плиты. Самострел немного подпрыгнул и слегка развернулся в полёте.

От такого удара, спусковой механизм стронулся с места. Тетива сорвала́сь со стального крючка. Плечи мощного лука тотчас распрямились, и с удивительной силой швырнули вперёд серебряный болт. Небольшая стрела громко взвизгнула в воздухе, пересекла вестибюль и вонзилась в спину мужчину, чуть выступавшую из высокого зеркала.

Закутанный в плащ, человек резко прогнулся назад. Его тело дёрнулось от ужасающей боли. Сила удара оказалась так велика, что сбила алхимика с ног и швырнула во тьму «мира теней».

Раздался рокочущий гул, напоминающий звук горных обвалов, произошедших в небольшом отдалении. Обрамляющий тело алхимика, синеватый портал, ярко вспыхнул и в то же мгновение пропал.

Тонувшее в мерцающем мареве, венецианское зеркало вновь появилось неизвестно откуда. Оно возникло за спиною алхимика и немедленно лопнуло. Осколки стекла обильным дождём посыпались вниз, упали на каменный пол и со звоном разбились на тысячи маленьких блёсток.

Оглушительный грохот разбудил всех людей на втором этаже. Послышались удивлённые крики, и громко захлопали прочные двери. Через короткое время, на верх каменной лестницы выскочил полураздетый барон.

На владельце имения были лишь сапоги и штаны. В правой и левой руке он держал по мечу. Рядом с ним находились самые верные стражники. Только им доверялась охрана господских покоев. Кроме оружия, каждый держал по ярко горящему факелу.

Бешеным взором Вильхельм разом окинул весь вестибюль. Его взгляд натолкнулся на опустевшую раму венецианского зеркала и осколки стекла на полу. Хозяин громко взревел от досады и яростно бросился вниз по ступеням. Он мчался к пятёрке солдат, застывших от сильного страха.

Увидев барона с оружьем в руках, те сразу очнулись от ступора. Все дружно решили, не стоит им ждать, пока господин спуститься к ним и сгоряча снесёт чью-то голову. Они отскочили назад и приняли защитные стойки. Один из бойцов поднял арбалет на уровень глаз и навёл его на мужчину.

Поняв, что лезть в драку опасно, Вильхельм замер на месте и прорычал ужасающим голосом: – Мерзкие твари! Кто уничтожил моё драгоценное зеркало? Вы понимаете, что оно стоит дороже, чем все три деревни, откуда вы родом?

Убедившись, что старый солдат держит барона на мушке, начальник замковой стражи спокойно ответил: – Всё это сделал алхимик Лучано Бернарди. Тот самый, которого вы, так необдуманно пригласили в свой дом.

Только что, в нашем присутствии, он попытался призвать страшного демона и обменять свою чёрную душу, на заказанный вами «магический камень». Он сделал непонятные знаки и прочитал здесь молитву на неизвестном наречии. В вашем замечательном зеркале открылись врата в преисподнюю. В их глубине, мы все узрели ужасное неугасимое пламя.

Скорее всего, Люцефер был сильно рассержен, что его оторвали от богомерзких отвратительных дел. Он схватил святотатца за горло и утащил за собой. Мы же, всё сделали так, как вы нам приказали сегодня с утра.

Начальник замковой стражи указал на трясущегося от сильного страха молодого солдата, что уронил арбалет, и смело продолжил: – Курт выстрелил в спину алхимика стрелою из серебра, которую вы дали охранникам. Врата, ведущие в ад, немедля захлопнулись. Стекло разлетелось на мелкие части.

Барон опустил оба острых меча, что держал наготове. Он повернулся и подошёл к углублению в каменной кладке. Не очень давно, там находилась самая ценная вещь в его мрачном замке. От чудесного зеркала осталась лишь куча осколков, да массивная рама из морёного дуба.

– Огня! – приказал господин.

Двое солдат с горящими факелами торопливо подбежали к нему. Вильхельм взял оба меча в правую руку. Левой он выхватил у ближайшего воина сильно коптящий светильник, поднял над головой и поднёс его к нише, углублённой в продольную стену.

Всё огромное здание была построено из крупных прочных камней. Сейчас из массивного блока торчала лишь часть оперения арбалетной стрелы. Как она погрузилась в гранит, мужчина не мог, даже представить себе. Охранники ошеломлённо вздохнули и, читая молитвы, стали усердно креститься.

– Сторожить этот зал всю ночь напролёт! Если вернётся алхимик, уничтожьте его, чем только сумеете. – севшим от волнения голосом приказал сильно смущённый хозяин.

Барон немного подумал, кивком указал на хвостовик короткого стержня, вошедшего в камень, и значительно тише добавил: – Если оттуда появиться кто-то другой. Ну, вы понимаете, кто. Бейте их всех, не жалея болтов.

Как говорят учёные люди, только благородный металл может расправиться с исчадием ада или приспешником дьявола. Мы убедились, что это чистая правда. Хорошо, что я их купил сразу несколько штук.

Одним вы недавно сразили проклятого небом Лучано Бернарди. Второй у старого Генриха на тетиве. Сейчас мой камердинер сюда принесёт ещё один болт. Им вы зарядите другое оружие.

Барон истово перекрестился, поцеловал внушительный крест, висящий у него на груди, и сказал напоследок: – После рассвета, я с парой бойцов, помчусь в монастырь бенедиктинцев, что расположен в городе Мельке, и отстою там длинную мессу в благодарность Иисусу Христу.

Потом, пожертвую денег на строительство нового храма и привезу в замок священника. Пусть он освятит это жуткое место и своими молитвами, оградит нас от козней нечистого.

Глава 2. Первая встреча

Сплошная, беспросветная мгла начала истончаться. В ней возникали какие-то, едва различимые, тёмно-серые тени. Безобразные пятна слегка колебались и становились всё рельефней и ярче.

Возникло небольшое мерцание. Оно понемногу рассеивало окружающий мрак. Затопившая всё вокруг, чернота быстро теряла нерушимую прочность и стремительно таяла, как рафинад в кипятке.

Вместо неё появился слабый рассеянный свет. Он постепенно усиливался и неспешной волной заполнял всё пространство вокруг. Вместе с ним появились какие-то непонятные звуки. Они постоянно дробились и множились, словно близкое горное эхо.

Сначала послышалось лишь бормотание и необычное звонкое звяканье. Голоса всё приближались и становились намного отчётливей. Наконец, парень понял, что слышит чьи-то команды.

Приказы звучали на удивление странно: – скальпель… зажим… тампон… – после каждого слова слышался стук стали о сталь.

– «Похоже на операционную из старого советского фильма». – вяло констатировал Глеб и с огромным трудом поднял тяжёлые веки. Прямо над ним, висела целая гроздь прямоугольных бестеневых ламп. Нечто похожее, он раньше видел лишь в кабине зубного врача. Только там они были значительно меньших размеров.

Отражённый от кафельных стен, ослепительный свет вдруг резко ударил с разных сторон. Он хлынул бурным потоком и ворвался в расширенные тьмою зрачки.

От удивительно ярких лучей в затылке у Глеба возникла пульсирующая, очень резкая боль. Виски вдруг заломило. Из-под зажмуренных век тотчас потекли обильные слезы.

Парень почувствовал, как что-то тёмное легло на глаза. Чуть ниже спустился какой-то мягкий упругий предмет. Он облепил нижнюю половину лица и плотно закрыл рот и нос. Сильно пахнуло дешёвой резиной и пластиком.

Глеб хотел было сбросить непонятные штуки, но не сумел даже слегка мотнуть головой. Послышалось лёгкое шипение газа. В горло проник холодный воздушный поток. Он нёс в себе резкий, явно химический запах. Начавшее проясняться сознание стало стремительно меркнуть. Мгновенье спустя, всё погрузилось в непроницаемый мрак.

Глеб снова очнулся, и обнаружил, что он находится в длинном и узком, мрачном проходе. Темневшие по близости стены, были построены из едва обработанных крупных камней.

Метрах в трёх от него, из кладки торчал ржавый железный кронштейн с укреплённым в нём факелом. Светильник представлял из себя обычную деревянную ветку, срезанную кем-то в лесу. На её верхнем конце было намотано нечто, похожее на плотный комок плохо промасленной пакли. Пламя уже затухало и давало теперь, совсем мало света.

Парень повертел головой, но ничего интересного, больше вокруг не увидел. Глеб потоптался немного в раздумье: – Куда лучше идти? Вперёд или назад? – он неохотно двинулся с места и сделал пару шагов к слабо дымящему факелу.

С левой стороны от себя, Глеб разглядел довольно широкий, но низкий проём. В нём находилась прочная дверь, настежь распахнутая в пустой коридор. Парень осторожно приблизился и посмотрел на массивную тяжёлую створку. Она оказалась подстать грубой каменной кладке.

Толстые дубовые плахи соединялись друг с другом широкими железными полосами и прошивались большими гвоздями со странной квадратной головой. Похоже, что их отковал не очень умелый деревенский кузнец.

За высоким порогом открылась обширная комната, едва освёщенная тусклым мерцанием факелов. Её потолок состоял всё из тех же камней, что уложили в виде пологого свода. По двум сторонам еле угадывались массивные стены из каменных блоков. Вдоль них размещались длинные деревянные полки, сундуки и ларцы разных форм и размеров.

Центр помещения занимал деревянный настил, грубо сколоченный из толстых досок. Вся поверхность стола была плотно заставлена всевозможной посудой. Там находились разные склянки, горшки и кувшины из меди и олова, и дешёвой керамики. Меж ними лежали огромные книги в переплётах из кожи. Местами темнели свитки пергамента.

В конце длинной столешницы, лицом к распахнутой двери, сидел довольно высокий горбоносый мужчина преклонного возраста. На нём виднелась простая чёрная ряса с большим капюшоном, небрежно отброшенным на широкие плечи.

С левой стороны от него одиноко торчал тяжёлый подсвечник с толстой, сильно оплывшей свечой. Справа, стоял открытый ларец с прозрачными склянками. Десяток флаконов доверху заполнили яркие разноцветные жидкости.

Монах словно почувствовал, что в помещении есть, кто-то ещё. Он оторвался от инкунабулы, в которой что-то читал и поднял седую, давно не бритую голову. Пришелец взглянул на хозяина комнаты. Несколько долгих секунд они, молча смотрели друг другу в глаза.

Старик кивнул Глебу очень приветливо, словно бы встретил знакомого ему человека. Он сдвинул в сторону открытую старинную книгу и взял неровно обрезанный пергаментный лист. Затем, поднял со стола заточенное птичье перо и откинул плоскую крышку небольшого сосуда величиной с детский кулак.

Глеб с удивленьем увидел, что ёмкость наполнена жидкостью аспидно-чёрного цвета. Хозяин подвала с улыбкой взглянул на незваного гостя, сунул перо в густые чернила и начал усердно писать.

Поражаясь своему поведению, Глеб обошёл длинный стол, и встал рядом с креслом монаха. Тот не обратил никакого внимания на поведение странного гостя, а выводил крупные угловатые буквы.

Пришелец всмотрелся в короткие строчки и с трудом догадался, что видит текст на староанглийском. Слова весьма отличались от того написания, к которому парень привык в общеобразовательной школе.

Удивляясь себе, он кое-как разобрал, о чём же, хотел сообщить хозяин подвала? По мнению Глеба, там было начертано: – «Если тебе хочется жить, не задавай мне вопросов. Громко и внятно читай вслух слова, что мною написаны ниже длинной черты».

Пока Глеб разобрал короткие верхние строчки. Пока понял смысл, вложенный в них пожилым человеком, монах всё скрипел гусиным пером. Он обмакнул его снова в чернильницу и заключил в жирную рамку нижнюю часть своего сообщения.

Глеб перевёл взгляд на обведённый участок небольшого послания. Буквы там были всё те же, что находились вначале. Только теперь, он не мог уловить хоть какой-нибудь смысл.

– «Скорее всего, это латынь. Звучит очень похоже на заклинание древних шаманов. Скорее всего, меня тут признали за призрака. Впрочем, не удивительно, при настолько плохом освещении. Хорошо, что мужик оказался с крепкими нервами и не начал кричать от испуга». – сказал себе Глеб.

Словно прочтя его мысли, хозяин весьма разозлился и грохнул своим кулаком о столешницу. Затем, обмакнул перо в большую чернильницу и, брызгая кляксами в разные стороны, ещё раз подчеркнул нижние строчки.

Глеб тут же решил, не стоит перечить крутому монаху. Похоже, что Ветхий Завет он предпочитает Евангелию. Значит, совершенно не следует постулатам смирения.

Подобных людей в средних веках было удивительно много, и они исповедовали древнюю заповедь: – Око за око, зуб за зуб… и так далее. – лучше всего, мне с ним согласиться и произнести непонятные фразы. – сказал себе Глеб.

Сознание парня вдруг раздвоилось. Одна его часть, всё ещё находилась в тёмном подвале и громко читала таинственный текст. Вторая, оказалась в захолустной больнице двадцатого века.

Глеб лежал голый на железной кровати. Он находился под капельницей и едва был прикрыт небольшой простыней. Над ним возвышались два силуэта светло-серого цвета. Один чуть поменьше, видимо женский. Другой, немного побольше, возможно, мужской.

– «Врачи,» – подумалось Глебу: – «что-то тихо бормочут». – и тут, до него стал доходить страшный смысл, сказанных доктором слов.

– Ничем мы уже не сможем помочь. – тихо говорил эскулап. Он сунул руки в карманы халата и обречёно добавил: – Если б мы сразу отправили парня в центральную клинику то, может быть, там его и сумели спасти.

У нас, к сожалению, нет ни специальной аппаратуры, ни нужных лекарств. С другой стороны, его доставили к нам в таком плохом состоянии, что вряд ли беднягу, живым довезли до Трёхреченска. – хирург повернулся и медленно двинулся к выходу из скромной палаты.

– Жаль всё-таки парня! – печально вздохнула весьма миловидная сестра милосердия. Она наклонилась над молодым человеком и привычным движением поправила на нём простыню.

Услышав всё это, Глеб вспомнил первые строчки из письма старика: – «Если тебе хочется жить, не задавай мне вопросов. Громко и внятно читай вслух слова, что мною написаны ниже длинной черты».

Больной сильно дёрнулся и, не открывая глаза, стал говорить очень хриплым отрывистым голосом. Глеб повторял абракадабру, которую другая половина сознания чётко читала в подземелье монаха.

Уже стоя в дверях, врач с трудом разобрал малопонятные слова пациента. Он на мгновение замер на месте, резко вернулся назад и внимательно вслушался в странную речь. Секунду спустя, он достал из кармана халата ручку с блокнотом, нашёл чистый листок и начал что-то торопливо писать.

Больной дочитал заклинаниё всё до конца, ненадолго умолк и повторил его снова, от первой буквы до самой последней. Хирург прослушал весь текст ещё один раз, и что-то исправил в блокноте. Он удивлённо покачал головой и быстро вышел из комнаты.

Глеб снова поднял тяжёлые веки. Встревоженный взгляд обежал всё вокруг. Парень с огорчением понял, он оказался в той же больничной палате, которую видел второй половиной сознания. Над ним, как в прошлый раз, стоял тот же врач и молодая сестра.

Теперь Глеб их рассмотрел значительно лучше, но не так хорошо, чтобы запомнить черты двух взволнованных лиц. Хирург сразу заметил, что тяжёлый больной наконец-то очнулся от медикаментозного сна и громко сказал:

– Вчера, вы находились в бреду и, внезапно для всех, стали говорить на латыни. Я невольно прислушался к вашим словам, понял, что это перечень лечебных веществ и постарался их записать. Нужно сказать, что вы все названия произнесли удивительно правильно, чем очень сильно заинтересовали меня.

Выйдя отсюда, я включил больничный компьютер, полез в интернет и пошарил по медицинским спецсайтам. Я заглянул в их архивы и нашёл одну ссылку на небольшую статью. Её напечатали во времёна Первой мировой войны. В ней говориться о том самом средстве, о котором вы нам сообщили.

Какой-то немецкий хирург писал в журнале о том, как он оказался на Западном фронте. Там он узнал чрезвычайно интересные вещи. Оказывается, что в самых крайних и экстренных случаях, старые фельдшеры использовали весьма специфичный состав.

В основном, его применяли при крупных проникающих ранах, и очень больших кровопотерях. Чуть ниже, автор добавил, что результаты такого лечения вполне обнадёживающие, и приводил весьма неплохую статистику. По его утверждению, после тяжёлых увечий, выживала почти половина солдат.

На мой взгляд хирурга, терять вам уже, было нечего, я, сам не знаю, зачем, решил всё же рискнуть. Словно, что-то вдруг щёлкнуло в моей голове и приказало мне так поступить. Если сказать покороче, я нашёл в нашей аптеке все нужные ингредиенты, составил старинное зелье, и ввёл его в вашу вену.

И вот, вы снова здесь, вместе с нами! – врач радостно захохотал. Он оживлённо потёр большие ладони одну о другую и громко закончил: – А я, было подумал, что мы вас потеряли, как говорят эскулапы в плохом американском кино.

Чувствуя невероятную слабость, Глеб улыбнулся в ответ, напряг пересохшее горло и едва слышно сказал: – Большое спасибо, вам доктор!

Хирург вдруг посерьёзнел и произнёс совершенно другим, деловым и ответственным тоном: – Ну, а теперь расскажите нам о себе. Вы, наверное врач?

Больной отрицательно покачал головой. Не мог же он сказать человеку, что ему почему-то, привиделся удивительный сон. Там, в большом подземелье сидел какой-то монах. Он написал на пергаменте несколько фраз на латыни и велел их громко и чётко прочесть.

– Тогда, объясните мой друг, откуда вы знали об этом, всеми забытом, составе? – продолжил выпытывать доктор.

– Мой прадед служил лекарем во время Гражданской войны. – начал Глеб сочинять на ходу. Благо, что следить за своим хриплым голосом и выражением лица, ему не имелось особой нужды. Недомогание больного маскировало вранье лучше любых актёрских приёмов.

– Он погиб в сентябре девятнадцатого. – продолжил монотонно рассказывать парень: – Не очень давно, мне попались его дневники, которые неведомым образом, остались в нашей семье.

Там был короткий текст на латыни, записанный английскими буквами. Рядом имелась краткая сноска. Мол, применять только в экстренных случаях, при опасных ранениях и обильных кровотечениях.

Глеб остановился на пару секунд и закончил с ощутимым трудом: – Видимо, я впал в горячечный бред. Что-то замкнуло в сознании, я и припомнил тот кусок дневника. – парень устало умолк.

Услышав подтверждение своей информации, что почерпнул в интернете, врач удовлетворённо кивнул. Хирург заметил, что пациент совсем обессилел и закончил допрос своим резюме:

– Чего не случается при сильном волнении. Иногда, вспоминаются давно позабытые вещи, а из них неожиданно делаются парадоксальные выводы. Как работает мозг человека, науке до конца непонятно. Иной раз, он выдаёт такое нам, что специально придумать нельзя.

Эскулап широко улыбнулся и тихо добавил: – Теперь вы отдыхайте, а я пойду, сочинять статью в медицинский журнал. Нужно напомнить науке о всеми забытом лечебном составе. – он развернулся и бодрой походкой вышел из тесной палаты. Медсестра кивнула больному и неслышно скользнула за ним.

Измученный разговором о снадобье, парень закрыл дрожащие от напряжения веки и начал проваливаться в глубокий освежающий сон. Сквозь необоримую дрёму он всё же услышал голоса в коридоре.

Какое-то время, грубый уверенный бас спорил с расстроенным тенором молодого врача. В конце концов, эскулап не сдержал напора пришельца. Он всё-таки сдался, и уступил человеку с такими словами: – Если вы сильно настаиваете, то проходите к больному. Но не более, чем на десять минут спокойной беседы! И наденьте, пожалуйста, белый халат!

Дверь широко распахнулась. В помещенье шагнул сотрудник милиции довольно высокого роста. В правой руке он держал потёртую папку из коричневой кожи. За ним семенила сестра. Она держала в руках медицинский халат и пыталась накинуть его на широкие плечи мужчины.

С недовольной гримасой капитан всё же застыл у порога. Девушка его догнала, и сделала то, что велел ей хирург. Наконец, она завершила свой ритуал, что всегда обязателен для российских больниц. После чего, повернулась на каблуках и, вздёрнув остренький носик, стремительным вихрем, унеслась за порог.

Офицер твёрдым шагом устремился к казённой железной кровати. На секунду он замер на месте и внимательно посмотрел на больного. Затем, поднял глаза от бледного лица пациента, повертел головой в форменной кепке, которую зовут «федералкой» и пошарил взглядом вокруг.

Милицейский сотрудник увидел то, что искал. Он взял старый стул, что притулился у дальней стены, принёс к лежащему парню и поставил его, рядом с убогой казённой постелью.

Совершенно проснувшийся Глеб безучастно следил за чёткими действиями странного гостя. Он сразу понял, служитель закона часто бывал в подобных местах, и вёл себя здесь очень раскованно.

Совсем по-хозяйски, мужчина устроился на жёстком сидении. На колени он положил органайзер, сохранившийся с давних советских времён. Офицер раскрыл толстую папку, и лишь после этого, быстро представился: – Капитан Иван Васильёвич Стешин.

Мент достал листок чистой бумаги, дешёвую ручку чёрного цвета и задал целую кучу обычных вопросов: – Ваша фамилия, имя и отчество? Где вы работаете, где проживаете?

Ничуть не таясь, Глеб сообщил свои личные данные.

– Зачем прибыли к нам?

До этого мига, больной пребывал, как бы отдельно от всех своих прожитых лет. Его профессия, биография и прочие мелочи остались, где-то там позади. Они, словно не относились к нему.

Вернее сказать, они, конечно, имелись, но, как что-то такое, не очень реальное. А то и совершенно чужое. Нечто, вроде прочитанной книги, или когда-то давно, виденных фильмов. Ну, а в данное время он находился непосредственно здесь, в палате старой заштатной больницы. Только в этом, и заключалась вся его настоящая сущность.

Мгновенно вспомнив всё это, парень невольно подумал: – «Как я, где-то читал, так ощущают себя, те больные, что побывали на границе жизни и смерти. Та – прошлая жизнь была ДО его отправления в горни выси, а сейчас, началась совершенно другая, которая называется – ПОСЛЕ возвращенья на землю.

Теперь мне придётся, постоянно бросать насторожённые взгляды назад. Не то, можно забыть, кем же я был, где и когда. Выходит, мне нужно, ужиться с весьма неожиданным опытом».

Несмотря на новые чувства, возникшие в нём, Глеб помнил всё очень отчётливо. Особенно то, что случилось с ним раньше, трое суток назад.

Глава 3. Командировка

Большинству россиян представляется, что работа у зодчих весьма необычная, всегда интересная, и уважаемая всеми людьми. Наверное, так тоже бывает, но лишь, при особом стечении всех обстоятельствах. А если выражаться точнее, только в одном единственном случае, когда архитектор вдруг попадёт в число «выдающихся гениев нашей эпохи».

Или, к примеру, он почему-то, окажется «модным дизайнером данной страны». На худой же конец, он превратиться в «суперстроителя» какого-то крупного, очень богатого города. Ведь знаменитости у всех на слуху и даже владеют проектными фирмами.

В такой ситуации, они часто крутятся между богатеев российского общества и получают за труд довольно приличные «бабки». То бишь, обретают высокий уровень жизни.

Все прочие люди, с архитектурным дипломом, являются наёмными служащими и пребывают в иных эмпириях. По крайней мере, они обитают на другом этаже. Причём, не в прекрасном пентхаусе, под чистым безоблачным небом, а значительно ниже, поближе к мокрым и грязным подвалам.

Каждый из данных работников, служит сразу двум господам. Первым и, самым главным для них, является важный заказчик, который сам толком не знает, чего же конкретно, ему сильно хочется?

Вернее сказать, он твёрдо знает две главные вещи. Во-первых, это количество денег, которые может потратить на данную прихоть. А во-вторых, что он лучше всех разбирается, во всех отраслях нашей жизни.

Для общения с ними, архитектору нужно много часов, а так же большое количество физической и душевной энергии. Все силы уходят на то, чтобы богач всё же понял, чего он желает в данный момент?

Второй господин архитектора – это хозяин проектной конторы, где бедолага работает в настоящее время. Самое главное, для владельца компании, сорвать максимальное количество денег в минимальные сроки. Поэтому зодчий, обязан создать супершедевр, во всём подходящий заказчику.

Лучше всего, это сделать за пару часов. При неудачном раскладе, за день или два. Кроме того, инженеры из этой шарашки должны, подготовить все документы для стройки всего за неделю.

Подобное может случиться только тогда, когда новое здание представляет собою нечто очень простое. Ту же коробку без окон, без дверей и всех прочих архитектурных излишеств. Вот так и крутятся зодчие между раскалённым заказчиком и ледяной наковальней владельца конторы.

Профессиональная жизнь Глеб Прохорова шла, как у всех работяг. Она мало чем отличалась от судьбы его бедных коллег. Как и везде, всесильный хозяин конторы, всё время влезал в дела своих подчинённых. Он с наслажденьем играл роль Демиу́рга, который лучше всех знает, что именно нужно Заказчику.

Из раза в раз, вельможный клиент отвергал все эти решения. После чего, Шеф выражал удивление и валил всю ответственность на простых исполнителей. Ведь, якобы, он говорил инженерам нечто иное. Просто эти тупицы его совершенно не поняли.

Нужно сказать, что среди мало знающих, но амбициозных «властителей жизни» иногда попадались невероятные уникумы. Один из них, с отроческих лет мечтал обрести большой частный дом. Причём, он хотел поселиться в определённом районе Трёхреченска. В том самом месте, где в советские годы, «ютились» партийные бонзы местного уровня.

Участок земли располагался поблизости от тихого «старого центра» и выходил к широкой реке, что протекала вдоль крупного города. Кроме того, он был огорожен бетонной оградой. Забор защищал «слуг народа» от появления рядом обычных сограждан.

В ходе «приХватизации» великой страны, сбылась голубая мечта нувориша. Заказчик нахапал огромную массу «бабла» и, наконец-то, исполнил заветное желание детства.

Мужчина отправился в вожделенный район, где проживали недавние «хозяева жизни». Он осмотрелся на элитной площадке и приобрёл сразу два обширных участка. Их разделял только низкий штакетник.

Строители быстро снёсли все сарайчики, что оставались от бывших «героев» минувшего века, и вывезли мусор на свалку истории. Лишь после этого, новый владелец земли, задался вопросом, что же он хочет здесь возвести?

Размышления над данной проблемой не принесли какой-либо ясности. К сожалению всех окружающих, «чисто коммерческий» мозг нувориша, не обладал большим интеллектом.

Тогда он пришёл в ту контору, где среди инженеров, трудился Глеб Прохоров. Богач заключил договор с хозяином фирмы и приказал, спроектировать современный коттедж огромных размеров.

Нувориш приходил к архитектору почти каждый день и терзал его душу плодами своих измышлений. Через двадцать четыре часа, он тупо смотрел в чертежи, созданные по его указаниям, и отвергал все решения, которых сильно желал накануне.

Происходил новый этап, воплощенья в бумаге его предложений. Сутки спустя, всё повторялось сначала. Работа несчастного Глеба весьма походила на бессмысленный труд господина Сизифа. Как это ни странно, она понемногу продвигалась вперёд.

Так пролетело два с лишним месяца. Наконец, план первого яруса суперкоттеджа был, в общем и целом готов. Правда, на это ушло всего лишь пятнадцать-шестнадцать безуспешных попыток.

Заказчик всё-таки понял, это именно то, о чём он так сильно мечтал. Причём, с раннего детского возраста. Как истинный сибарит и лентяй, он отказался от возведения двух этажей.

– К чему мне лазать по лестницам, чай не обезьяна какая! – сказал богач архитектору, весьма удивлённому подобным решением.

Затем, нувориш захотел цокольный ярус. В нём он желал, разместить мастерские разного рода, и, конечно же, сауну. Здесь, к счастью Глеба, особых проблем не возникло.

Правда, с баней пришлось повозиться. Заказчик отверг «примитивный и пошлый бассейн», где можно поплавать после парилки. Он решил углубиться в каменный пол и создать в той дыре, нечто вроде бадьи с проточной холодной водой. Мол, в ней у него, возникают те самые чувства, что при нырянии в настоящую прорубь.

Через пять или шесть вариантов, здесь, кое-как, всё утряслось. Ближе к концу проектных работ, неожиданно выяснились небольшие причуды заказчика. Как оказалось, он захотел, чтобы в сауне был большой туалет.

С первого взгляда казалось, в этом ничего необычного. Глеб предложил, всё сделать так же, как у нормальных людей и не размахиваться там широко. Поставить лишь унитаз и простой умывальник.

Так нет же, шестидесятилетний заказчик решил, ему очень нужны, ещё и биде с писсуаром. Можно было подумать, он ещё полон сексуальных желаний и будет устраивать там настоящие оргии. Или в его личной сауне, словно в общественной бане, окажется толпа посетителей разного рода и пола.

Кроме того, набор коммунальной сантехники должен был, находиться в предбаннике, СОВЕРШЕННО ОТКРЫТО. То бишь, без каких-то преград. Заказчик отверг все типы барьеров, какие предлагал архитектор.

Нувориш не желал ничего, ни капитальной стены, ни щитов, изготовленных из матовых стёкол или других материалов. Он отказался даже от символической выгородки высотой в один метр. Нужно сказать, что нечто похожее стоит у «параши» в обычных тюрягах.

Глеб удивительно долго, уговаривал вельможного барина. Он объяснял нуворишу, что акт дефекации и испусканья мочи, является делом интимным. Поэтому, при исполнении данного действия, даже пещерные люди стремились хоть где-то укрыться.

Как ни старался молодой человек, всё оказалось напрасным. Глеб опять убедился в непререкаемой истине. Архитектура всего лишь «продажная девка капитализма». Как говорилось в одном анекдоте: – Кто девушку ужинает, тот её и танцует.

После слов барина: – МНЕ ЛИЧНО так нравиться больше! – пришлось примириться с желанием клиента и всё сделать так, как он захотел. К своему сожалению, Глеб не смог уяснить, чем же, в значительной мере страдал тот вельможный заказчик – вуайеризмом (страстью к подглядыванию), или – эксгибиционизмом (выставленьем себя всем на показ).

Полгода спустя, Глеб увидел коттедж, который экстравагантный заказчик воздвиг для себя. Как парень и думал, с фасада исчезли «излишества архитектуры» самого разного рода.

Да и отделку «скандинавского типа», словно корова слизнула. Оригинальный, «сломанный в разных местах», козырек, размещённый у главного входа, так же бесследно пропал.

На фотографии Глеб обнаружил длинный одноэтажный сарай. Вместо природного камня, всюду виднелся «облицовочный» красный кирпич. Сверху коттедж украшала скатная крыша из стальной черепицы коричневатого цвета. В советское время, так всюду строили «правления» небогатых колхозов.

Рабочий день завершился. Молодой архитектор вышел из душного офиса и устремился на небольшую парковку. Возле его скромной «Лады» стояла новая «тачка», сиявшая лаком и хромом. В обширном салоне расселся «любимый» начальник уставшего зодчего.

Шеф сразу заметил подходившего к машине сотрудника. Он сурово взглянул на своего подчинённого, готового ехать домой, и приказал: – Подойди!

Архитектор приблизился к навороченной «лайбе» хозяина и услышал грозный приказ: – Подготовь презентацию по особнякам, что уже рисовала наша контора. Завтра, в шесть десять утра, я тебя заберу у твоей остановки, и поедем к заказчикам.

– Надолго? – задал вопрос расстроенный парень.

– На целый день, до самого вечера. – разъяснил дородный хозяин и бросил пожилому шоферу: – Трогай!

Иномарка плавно двинулась с места и выехала с тесной площадки. Она ловко встроилась в шумный поток, запрудивший всю улицу, мелькнула в толпе идущих машин, и тут же исчезла из вида.

Глеб зло чертыхнулся, повернулся на пятках и поплёлся обратно в «родную» контору. Нужно было найти и подготовить тот материал, что придётся показывать новым заказчикам. Лишь к девяти часам вечера, архитектор исполнил приказ вальяжного Шефа. До личной квартиры парень добрался уже к десяти.

Пара новых заказчиков скромно жила в самом южном углу обширной Трёхреченской области. Богачи районного уровня, стремительно выросли из простых деревенских домов и хотели построиться, словно «крутые братки».

Дорога туда оказалась на удивленье неблизкой. Поэтому, покинули город в шесть пятнадцать утра. Совершенно естественно, что в столь долгий путь проектировщики двинулись на иномарке «любимого» Шефа. Не ехать же к двум нуворишам на занюханной «Ладе» сотрудника.

Два передних сидения машины далеко отодвинули от широкого лобового стекла. Владелец проектной конторы вольготно устроился рядом с водителем. Глебу досталось узкое место в задней части салона.

У длинноногого парня был замечательный выбор, в какое, из двух мягких кресел, ему упираться коленками? Если захочешь, то в левое, где находился седовласый шофер. А можно и в правое, в котором расселся хозяин.

Имелся ещё один вариант, расположился по центру машины, в серёдке. То есть, раздвинуть ноги пошире, а кардан длиной «тачки» пусть разместиться между ступней. Тогда всю дорогу, будешь себя ощущать, словно ты скачешь верхом на горячем коне.

Дороги по области были сильно разбиты. За четыре часа, легковая машина прошла сто девяносто пять километров. В десять двадцать утра, она появилась в райцентре под звучным названьем Большая Глушица. В нём проживало почти десять тысяч обычных людей.

В первую очередь, начальник направился к главному миллионеру всей окружающей местности. Им оказался бывший первый секретарь райкома компартии СССР. В общем, и в этом районе, всё проходило по отработанной схеме. Кто что караулил в советской республике, тот именно то, себе и забрал.

Дом богача был чрезвычайно большой, одноэтажный, тщательно сложенный из силикатного камня. Сверху его украшала двускатная крыша из вездесущей стальной черепицы. Её цвет походил на, давно уж не модное, кумачовое знамя.

Нувориш находился в большом кабинете, обставленном мебелью «одного из Людовиков». То ли, XIV-го, то ли XV-го? Глеб не совсем разбирался в подобных вещах. Как помнилось парню, при одном французском владыке, господствовал псевдоклассический стиль, а при другом, уже рококо.

Несмотря на помпезный интерьер помещения, хозяин принял гостей очень просто, словно «своих пацанов». Видно, сказалась долгая служба на тучной ниве партийных работников.

Молодой архитектор уселся за полированный стол с позолотой и с вычурно гнутыми, ножками. Он включил ноутбук и показал нуворишу подборку различных проектов.

Господин всей Глушицы посмотрел на экран, слегка покривился и сказал, что это ему совершенно не нравится. Нужно нечто такое, весьма эксклюзивное. То бишь, шикарное здание, сильно похожее неизвестно на что. То ли, на замок из Франции средних веков? То ли, на музей Гугенхайма в Бильбао, а скорее всего, на БуХимХемский дворец, расположенный в Лондоне.

По крайней мере, именно так богатей и сказал: – БуХимХемский дворец. Наверное, он появился на свет и долго прожил в далёкой украинской сте́пи. Поэтому, часто использовал фрикативное «Г».

Наконец, презентация кончилась. «Любимый» начальник приказал архитектору выйти за дверь. Сам же остался с заказчиком с глазу на глаз. Он хотел обсудить стоимость проектных работ и сроки их исполнения. Ни к чему подчинённому знать об этих мелких деталях.

Не обижаясь на Шефа, Глеб проскочил несколько вычурно обставленных комнат, вышел во двор и огляделся вокруг. Парень заметил, что большая площадка огорожена высокой оградой. Между стальными столбами виднелись листы профнастила интенсивно зелёного цвета.

Нужно сказать, что забор весьма диссонировал с ярко-красной металлической крышей коттеджа. Но, как говорится, всё здесь решали вкусы хозяина. Плевать ему на эстетику и на чувства соседей. Коли не нравиться, отвернись и смотри в противоположную сторону.

Парень шагнул к машине начальника, что находилась недалеко от крыльца. Глеб опустился на переднее пассажирское место, положил ноутбук на задний диван и, от нечего делать, начал болтать с седовласым водителем.

Беседа у них продолжалась около часа. Наконец, на широком крыльце появился хозяин именья и Шеф. Вышли они с довольно красными лицами. За версту было видно, оба слегка подшофе. Значит, хорошенько отметили заключённую сделку. Скорее всего, она показалась удачной для обоих участников.

Парень выскочил из удобного кресла и встал рядом с дверцей, как часовой на посту, у великой святыни.

– У Заказчика имеется дача на берегу ближайшего озера. – слегка заикаясь, сказал владелец проектной конторы: – Поедешь туда на его машине с шофёром. Посмотришь, что там и как? Всё, что нужно обмеришь и вернёшься сюда.

Тем временем, я быстро сгоняю в соседний райцентр, в селенье Пестравка. До неё всего тридцать пять километров. Сразу после обеда, я подберу тебя здесь, и мы отправимся в город.

Шеф громко икнул, сильно качнулся вперёд и тучным мешком разместился в своей иномарке. Глеб сунулся на задний диван, взял из машины сумку с бумагами и быстро захлопнул все дверцы. Автомобиль тут же выехал с большого двора, свернул в левую сторону и мгновенно исчез.

Нувориш кликнул молодого водителя, стоявшего рядом. Он ткнул жирным пальцем в грудь архитектора и приказал: – Отвези его на заимку. Покажи ему всё, что там имеется на сегодняшний день. Помоги, если нужно, и оба, сразу назад. – он повернулся и, качаясь в разные стороны, ушёл в свой большой особняк.

Шофер богача бросился к длинному, на несколько мест, гаражу. Он привычно шмыгнул в одни из открытых ворот и исчез в темноте. Секунду спустя, оттуда послышался шум мощного двигателя. Во двор плавно выехал большой чёрный джип.

Глаза архитектора немного привыкли к контрасту света и тени. Парень невольно взглянул в глубину помещения. Он с удивленьем заметил, там стоит ещё пять крутых иномарок.

Среди них находился пунцовый «Lamborghini Diablo» с очень низкой подвеской. Глеб так и не понял, как дорогая игрушка могла бы проехать по разбитым дорогам райцентра? Она бы застряла на первой колдобине.

Внедорожник «Mitsubishi Pajero» остановился рядом с крыльцом. Немного робея, парень уселся на необъятное переднее место, больше похожее на удобное кресло крупного босса. Он немного поёрзал на мягких подушках, и с наслаждением вытянул уставшие ноги.

Машина стремительно вылетела из широких ворот. Она тут же нырнула в неприметный проулок, проскочила селение Большая Глушица и резво помчалась по грунтовым просёлкам.

Через пятнадцать минут, шустрый «японец» притормозил на невысоком холме. Прямо под ним, находилось степное, продолговатое озеро. Со всех сторон света его окружали зелёные кущи высоких деревьев. В глубине пышной рощи еле виднелись невзрачные деревянные домики.

– Раньше здесь размещался лагерь для летнего отдыха школьников. В него приезжали детишки из трёх ближайших районов. – с грустью бросил шофёр. Мужчина вдавил педаль газа. Мотор тихонечко рыкнул. Внушительный джип медленно съехал в небольшую долину.

Всю зелёную зону огораживал крепкий забор с одними воротами. Возле них притулился скромный домик охраны. Услышав громкий сигнал, человек в «голубой камуфле» прильнул к слепому окошку. Он разглядел, кто это к нему прикатил, быстро кивнул и очень поспешно покинул сторожку.

Часовой поздоровался со знакомым шофёром и молодым человеком приятной наружности. Гремя связкой ключей, мужчина открыл амбарный замок и распахнул довольно широкие, скрипучие створки.

Большая машина плавно тронулась с места и, никуда не спеша, плавно проехала на территорию господской заимки. Она свернула направо и встала в тени огромного дерева, растущего возле крыльца.

Глеб вынул из сумки рулетку, фотоаппарат, под названием «мыльница», ноутбук, принадлежащий конторе, и немедленно взялся за дело. Целый час он дотошно осматривал и снимал протяжённое озеро и все его берега. Парень обмерил все «пионерские» домики и занёс информацию в миниатюрный компьютер.

Водитель джипа и местный охранник не оставались без дела. Они держали рулетку, без устали бегали от здания к зданию и выполняли все указания приезжего зодчего.

День для конца сентября оказался на удивление жаркий. К концу обмерных работ все трое немного устали и ощутимо запарились. Охранник вернулся на пост, в небольшую сторожку.

Архитектор с шофёром направились к мелкому продолговатому озеру. Дорожка их привела на ровное покатое место. Никого не стесняясь, они быстро сняли одежду и остались в простых семейных трусах.

Чуть охладившись под деревом, мужчина и парень прошагали по узкому пляжу, засыпанному жёлтым песком. С большим удовольствием, они вошли в очень тёплую, солоноватую воду и поплескались там вволю.

После купания Глеб и водитель поспешили на берег. Стоя в лучах яркого солнца, они скоро обсохли на небольшом ветерке. Одевшись, они вернулись в машину и стрелою помчались назад. Джип пропылил по узким просёлкам. Въехал во двор нувориша и затормозил у гаража.

Глеб взял свои вещи и быстро покинул очень удобный, пахнущий кожей салон. В тот же момент, запиликал мобильник, лежащий в кармане стареньких джинсов. Судя по номеру, вызов пришёл с телефона «любимого» Шефа.

Архитектор нажал на зелёную кнопку «Принять входящий сигнал» и поднёс аппарат к правому уху. К удивлению парня, в динамике слышался не раскатистый рык владельца конторы.

Вместо него, зазвучал голос его седого шофёра. Растягивая немного слова, он делал долгие паузы, совершенно не свойственные, в обычном ему состоянии. Не очень справляясь с произношением букв, водитель неспешно сказал:

– Шеф приказал передать… Сейчас мы в селении Пестравка… у начальника районной милиции… Машина почему-то сломалась… Механики нам говорят, что починят к утру… Приезжай к нам сюда… Здесь все заночуем в доме заказчика… Выпьем немного… Утром, все вместе, вернёмся домой…

Архитектор чуть отодвинул от уха небольшой аппарат, повернулся к шофёру, с которым гонял на заимку, и тихо спросил: – Сегодня отсюда будет автобус до города?

Мужчина взглянул на старенькие ручные часы, висевшие у него на запястье, и бодро ответил: – Будет, в три с небольшими минутами. Отходит от автостанции. Она расположена в центре села.

Глеб поднёс телефон к голове и понял, седовласый водитель ещё продолжает бесконечный рассказ. Видно, он не заметил отсутствия своего собеседника и теперь объяснял, как лучше всего, ему добираться до райцентра Пестравка.

Парень прервал монолог и твёрдо сказал: – Передай Шефу, что я еду в город автобусом. Понял?

– Понял… сам поедешь домой… на автобусе… – запинаясь, ответил не очень трезвый мужчина и связь прервалась.

Отключив телефон, Глеб сунул его в карман джинсовой куртки и спросил у шофёра хозяйского джипа: – Как мне найти автостанцию?

Крепкий селянин поднял правую руку, ткнул в конец длинной улицы и описал весь маршрут в трёх предложениях: – Пройдёшь около одного километра. Там будет квадратная площадь. На ней стоит домик с железным навесом.

Он немного помялся и, словно стесняясь чего-то, тихо добавил: – Я бы подбросил тебя, но Хозяин сказал: – Прокатить тебя до заимки и тотчас вернуться назад.

– Ничего. – успокоил его архитектор: – Здесь же всё рядом. Я и пешком туда добегу. – он крепко пожал руку шофёру, закинул сумку за спину и отправился к центру большого селения.

Минут за пятнадцать, парень добрался до нужного места. Там находилась невзрачная площадь типичного районного центра России. Вокруг голого плаца стояли двухэтажные здания, сложенные из посеревших от времени силикатных камней.

На одном из строений, был закреплён довольно высокий металлический шест. На нём, словно старая тряпка, висел очень пыльный и, поблекший на солнце, государственный флаг суверенной России.

Время недавно перевалило за полдень. Солнце застряло точно в зените. Лучи яркого света падали вниз, почти что, отвесно. Они били во всё, что находилось вокруг. Обжигающий воздух висел над горячей землёй.

Повертев головой, архитектор увидел узкий, слегка заржавевший, железный навес. Стало понятно, это и есть автостанция. Она представляла собой деревянный вагончик, покрытый светло-зелёной облупившейся краской.

Когда-то давно, это строение служило обычной бытовкой. Потом, строительство общественных зданий в стране, надолго закончилось. Его приспособили под новые нужды села.

На дощатой стене находилось расписание рейсов и объявленье, написанное масляной краской на ржавом листе кровельной жести. Оно сообщало о том, что «продаются билеты не поздней, чем за три минуты до отбытия в рейс».

Парень вошёл в автостанцию и задохнулся от жара, ударившего оттуда в лицо. Духота показалась просто ужасной. Глеб натолкнулся на перегородку из деревянных брусков, ДСП и стекла. Она поднималась до потолка и отгораживала часть помещения. За лёгкой преградой устроилась молодая кассирша.

По всему было видно, в её закутке успешно работал кондиционер. По какой-то причине, прохладой из того механизма пользовалась одна билетёрша. Все прочие люди оставались ни с чем.

Рядом с молоденькой девушкой сидел милицейский сержант и увлечённо рассказывал, что-то очень смешное. Кассирша так увлеклась разговором, что просьбу вошедшего парня, услышала с третьего раза.

Она недовольно дёрнула плечиком, прекрасно видневшимся в вырезе майки с ярким рисунком. Скривив острый носик, девица взяла деньги у зодчего, швырнула в прорезь окна прямоугольник картона и протараторила, как автомат: – Отправление от автостанции в пятнадцать часов десять минут.

Обслужив нежданного гостя, она повернулась к своему собеседнику и опять захихикала над потешными байками.

Двигаясь, как можно быстрее, Глеб тут же вышел на площадь. Он снова попал под лучи яркого солнца и огляделся вокруг. На другом конце плаца стоял обширный шатёр, сшитый из старых полотнищ брезента. Сооружения данного типа регулярно встречались в Трёхреченске. Чаще всего, в них размещались кафе и пивнушки.

Входом в «палатку» служила обычная балконная дверь из белого пластика. Каким-то неведомым образом она была врезана в тонкую холщовую стенку. Скорее всего, коробка проёма и прочная ткань крепились к металлической раме, надёжно вкопанной в землю.

Боковые поверхности «здания», украшали прозрачные вставки из строительной плёнки, служившие окнами. Открывавшихся рам или форточек в них не имелось. Всё говорило том, что внутри, есть агрегат для климат-контроля. Иначе, там было бы, невозможно дышать.

Парень взглянул на ручные часы и весьма огорчился. До отправленья автобуса оставалось ещё два с половиной часа. Нужно было, хоть как-то убить это долгое время. Лучше всего, его переждать в тени и прохладе местной харчевни. Глеб устремился к пункту питания небольшого райцентра.

Парень открыл лёгкую створку из пластика и стеклопакетов, вошёл в полотняный шатёр и с облегченьем отметил, что не ошибся в расчётах. По сравнению с улицей, внутри показалось довольно прохладно.

Зодчий повертел головой и осмотрел всё убранство дешёвой постройки. Обстановку всего помещения, составляли шесть пластмассовых столиков и неудобные лёгкие стулья, что предназначены для открытых веранд.

Ещё здесь имелась «барная» стойка, сколоченная из листов ДСП и небрежно окрашенная шаровой масляной краской. За прилавком скучала девица лет двадцати Миловидное личико покрыл «боевой макияж женщины-вамп». Она оторвалась от обложки журнала и подняла томный взор на вошедшего парня.

Глеб посмотрел на те стеллажи, что находились за спиной продавщицы. Ассортимент был самым обычным для всех кафе Трёхреченской области. Вот только, цены ему показались невероятно высокими.

– «Поэтому здесь, нет ни одного посетителя». – сказал себе Глеб и, поздоровавшись, спросил небольшую бутылочку минеральной воды.

Официантка взяла у парня купюру и, молча, достала товар из морозильного шкафа. Она сунула ёмкость незваному гостю и тут же вернулась к изучению прессы. Как видел молодой человек, она углубилась в статью о замечательной жизни известной эстрадной певицы.

Продавщица так торопилась, что совершенно забыла о двух мелочах. Она не дала пару монеток на сдачу, а так же стакан для питья. Парень это заметил, но не стал пререкаться с девицей. Уж очень она увлеклась изысканным чтением. Пусть себе просвещается. Глядишь, так и достигнет духовных высот.

Взяв вмиг запотевшую тару, Глеб уселся за столик у стенки, выходящей на пыльную площадь. Он отвинтил голубой колпачок, поднёс узкое горлышко к пересохшим губам и сделал мелкий глоток.

Вода оказалась настолько холодной, что заломило нёбо и зубы. Глеб поставил бутылочку на шаткий пластмассовый стол и посмотрел сквозь прозрачную плёнку «окна».

Возле кафе появился, чёрный, как сажа, навороченный джип. На нём висел «кенгурятник», сваренный, из довольно внушительных, никелированных труб. На крыше виднелся такой же багажник, а к крыльям и дверцам лепились молдинги разного вида.

Облако пыли поднялось с разбитой дороги, плотно окутало большую машину, и неподвижно повисло в обезвоженном воздухе. Ветра на улице не было. Пыль не могла улететь, и начала опускаться на древний советский асфальт. Никто не вышел наружу, до тех самых пор, пока атмосфера слегка не очистилась.

Парень сидел в шатре из брезента. Он находился в трёх метрах от «тачки», но отчётливо слышал ритмичное низкое буханье. Оно доносилось из мощных динамиков автомобиля.

Минуту спустя, пыль всё же, осела. Все широкие дверцы разом открылись. «Африканская» музыка вдруг загремела с удивительной силой. Из большого салона посыпалась группа крепких «братков».

Все выглядели, как на подбор. Они представляли собой настоящих «быков», перекачанных гормонами роста или стероидами. Небольшие плоские головы четвёрки бойцов украсили уши с носами неправильной формы. Судя по внешнему виду, их перебили в жутких уличных драках.

Пассажиры довольно синхронно захлопнули огромные створки. Водитель машины, весьма походил на альфа-самца горной гориллы. Он встряхнулся всем телом, словно большая собака, что вылезла сейчас из воды.

Мужчина одёрнул на выпуклой заднице длинные шорты, поправил на внушительном пузе мятую майку и нажал на брелок, зажатый в огромной ручище. Тамтамы антропофагов в салоне немедленно стихли. Следом раздался сигнал блокировки.

Давление на барабанные перепонки тотчас исчезло. Глеб облегчённо вздохнул и подумал о том, как хорошо, посидеть в тишине и прохладе. Сзади послышался лёгкий щелчок. Убогий шатёр наполнился оглушительным грохотом. Он бился в отвратительном ритме, очень похожем на тот, что недавно умолк.

Как оказалось, девица за стойкой, врубила кассетный магнитофон с большими колонками размером с неё. Она выскочила из-за прилавка и с широкой улыбкой бросилась к выходу своего заведения.

Пластиковые створки двери с треском раскрылись. Внутрь ввалилась честная компания местных «братков».

– Валюха! Тащи сюда жрачку и холодное пиво. – рыкнул громоздкий хозяин огромного джипа.

– Бегу! – получила заказ продавщица и стрелою метнулась назад, на рабочее место.

Четвёрка «быков» прошла в дальний угол пустого шатра. Оказавшись на месте, они ловко сдвинули два белых пластмассовых столика. «Бойцы» уселись вокруг на шаткие стулья, наклонились друг к другу и стали вполголоса о чём-то бубнить.

Примитивная «африканская музыка» упорно гремела. Всё продолжалось удивительно громко и долго. Слушать нескончаемый шум оказалось весьма неприятно. Глеб невольно поморщился, но почему-то, не двинулся с места.

Выходить из прохладной кафешки на безликую площадь и снова попасть в пыльное пекло, Глебу совсем не хотелось. Молодой человек посмотрел на наручный хронометр. До отправленья автобуса ещё оставалось почти два часа. Парень решил потерпеть, сколько сможет, допить свою воду, а потом уж уйти.

Девица вернулась из маленькой «кухни», размещённой за стойкой. Она притащила тяжёлый поднос, заставленный запотевшими склянками с пивом. Рядом стояли глубокие блюда с кусками печёного мяса, птицы и рыбы. Среди них оказался вместительный тазик с ярко-алыми варёными раками.

Бегая туда и сюда, продавщица поставила продукты на стол. «Братки» принялись снимать пробки с бутылок. Они хватали руками еду, исходящую паром на широких тарелках. Хозяин чёрного джипа поманил пальцем девицу, стоявшую рядом.

Барменша хитро улыбнулась и тотчас наклонилась к главарю тесной компании. Она грациозно отставила красивую попку, еле прикрытую коротенькой юбкой, вняла указаниям альфа-самца и с пониманьем кивнула. Затем, гордо выпрямилась и, выпятив высокую грудь, модельной походкой направилась к зодчему.

– Если вы не хотите, ничего здесь заказывать, то прошу, освободить этот столик. – твёрдым голосом заявила она.

– Почему? – спросил удивившийся Глеб .

– Сейчас подойдёт группа людей, которая сделала на сегодня заказ, а столиков у нас не хватает. – не моргнув глазом, сказала симпатичная лгунья.

– Как только они здесь появятся, я сразу уйду. – непонятно зачем заупрямился парень.

С большим сожалением, продавщица взглянула на бестолкового гостя. Она сунула руку в карман небольшого передника, достала новенький сотовый и начала набивать длинный текст. Закончив набор, барменша отправила послание в сеть и, покачивая аппетитными бёдрами, вернулась к прилавку.

Продавщица не убрала небольшой аппарат, а так же, как прежде, держала его в правой руке. Она не успела дойти до угла «барной» стойки. Пискнул сигнал смс-ки, пришедшей от её абонента. Девушка прочитала ответ, повернулась к «браткам» и с весёлой ухмылкой посмотрела на их главаря.

Они встретились взглядами. Никого не стесняясь, официантка кивнула. Удовлетворённый бугай отчётливо хмыкнул и продолжил обильную трапезу вместе с друзьями.

Спустя две минуты, с шумом открылась наружная дверь. В полотняный шатёр вошёл высокий милицейский сержант. Это был тот человек, которого Глеб уже видел в небольшой автостанции. Один из «быков», сидящих за богатым столом, радостно крикнул: – Копчёный. Иди скорее сюда!

Широко улыбаясь, работник внутренних органов быстро направился в угол большого шатра. Он подошёл к шумной компании местных «братков» и крепко пожал каждому руку.

Гориллообразный альфа-самец откинулся на тонкую спинку лёгкого стула, и что-то сказал блюстителю местных порядков. Тот обернулся на незнакомого парня. Он оценил архитектора настороженным взглядом и снова о чём-то повёл разговор. Правда, он говорил намного серьёзней.

Глеб неожиданно понял, что слишком он тут засиделся. Наступила пора срочно покинуть негостеприимный шатёр. Причём сделать всё это, как можно скорее. Здоровье будет в большей сохранности.

Архитектор закрыл синей крышкой горлышко недопитой бутылки и сунул лёгкую ёмкость в спортивную сумку. Потом, поднялся из-за стола, закинул ремень на плечо и, без видимой спешки, вышел на улицу.

В лицо парня пахнуло, словно из печки. Было похоже на то, что температура вокруг перевалила за тридцать градусов Цельсия. После прохлады кафе, зной навалился на зодчего с ещё большей силой, чем раньше.

За спиной архитектора громко хлопнула дверь. Глеб быстро глянул назад и увидел того же мента. Левой рукой сержант вытирал сальные губы и направлялся прямо к нему.

В это же время, откуда-то сбоку, появилась светло-серая «тачка» с транзитными знаками Трёхреченской области. Она совершила небольшой полукруг по пустой пыльной площади и застыла у здания небольшой автостанции.

Блюститель закона вдруг потерял интерес к приблудному парню. Он повёл себя, словно гончая, внезапно учуявшая крупную дичь. Сержант резко сменил направление и направился к новенькой, сияющей лаком, машине.

Глава 4. Нахалёнок

Изнывая от сильной жары, Глеб устремился в тень ближайшего дерева. Парень согнул руку в локте и вновь посмотрел на ручные часы. Они тикали на левом запястье, а острые стрелки почти что, не двигались.

Времени до отправленья автобуса оставалось ещё удивительно много. Нужно было его, хоть чем-то занять. Парень решил изучить тихий райцентр Большая Глушица.

Он обошёл квадратную площадь по всем четырём сторонам, заглянул во все магазины, что попадались в пути, и ознакомился с перечнем местных товаров. Через десять минут, Глеб уяснил, ничего нового он здесь не увидел. Набор из вещей и продуктов был тем же самым, что продают в павильонах Трёхреченска.

Закончив осмотр, парень чуть потоптался без дела, шагнул к первой попавшейся улице и устремился вглубь поселения. Через две сотни метров Глеб привычно отметил, обстановка сменилась, двухэтажки из кирпича, на восемь семей, бесследно исчезли. Вдоль всей дороги стояли разномастные частные домики, окружённые небольшими садами.

Судя по виду коротенькой улочки, тротуаров на ней, вообще никогда не водилось. Осмотрев проезжую часть, Глеб уяснил, любые машины тут появлялись удивительно редко. Разрушенный с годами асфальт никто не спешил починить. Так он и лежал здесь с советских времён.

По двум сторонам от дороги, рядами стояли высокие старые яблони, посаженные комсомольцами в славные годы субботников. Всю землю у толстых стволов густо покрыли упавшие сверху плоды. На почти голых ветках, местами висели достаточно крупные, жёлто-красные сферы.

Архитектор припомнил, что с полшестого утра, во рту у него, не было даже крошки еды. За всё это время, он только и выпил стакан холодной воды из кафешной бутылки.

Молодой человек посмотрел на деревья и решил, нужно слегка подкрепиться. Пусть эти яблоки растут возле самой дороги, и их покрывает слой серой пыли. Всё равно, в них значительно меньше вредных веществ. Ведь это не «фрукты из пластика», что продают в супермаркетах города.

Шагнув к ближнему дереву, парень очень внимательно осмотрел нижнюю ветку. Он выбрал наиболее подходящее яблоко, висящее невысоко над землёй, и потянулся за ним.

– Не тронь! – послышался сзади чей-то тоненький голос.

– «Странно,» – сказал про себя архитектор: – «сколько я ездил по югу страны, нигде не встречал чего-то подобного. Нигде меня не бранили за то, что я рвал плоды, растущие возле дороги. В крайнем случае, могут тебя пожурить, если сломаешь какой-то побег. Да и то не всегда. Ведь эти деревья не принадлежат никому».

Глеб повернулся и увидел перед собой пацана лет десяти. Он во всём походил на мальчишку из старинного чёрно-белого фильма. Кажется, главного героя картины, кликали все Нахалёнком.

Пострел был очень похож на того персонажа. Такой же чуть конопатый, худой, белобрысый. Давно неостриженные, светлые волосы торчали в разные стороны неровными прядями. Он был одет под стать своему прототипу из давних советских времён. Изношенная донельзя, рубашка, худые портки, прилично обтрепанные по нижнему краю, и босые, грязные ноги, сиротливо торчавшие из коротких штанин.

– «Выглядит, как оборванец времён революции, а вот туда же, ведёт себя, как господин». – сказал про себя молодой человек. Глеб хотел его шугануть, но удержался и тихо спросил: – А разве эти деревья твои?

– Мои! – с вызовом бросил пацан.

Неопределённо покачав головой, архитектор с большим интересом посмотрел на мальца. Тот немного смутился и, словно ища чью-то поддержку, обернулся назад. Глеб проследил за его испуганным взглядом. Чуть вдалеке, парень увидел группу мальчишек такого же возраста.

Они все стояли на другой стороне узкой улицы и следили за всем, что здесь происходит? Судя по хитрым мордашкам, они наслаждались невиданным зрелищем и с нетерпением ждали, чем же всё это закончится?

– «Похоже, эти ребята и подбили мальца на ссору со взрослым мужчиной». – решил про себя архитектор. Он повернулся спиной к «Нахалёнку» и снова потянулся за яблоком.

– Не рви! – сорвавшимся дискантом пискнул пацан.

Не обращая внимания на крик оборванца, Глеб пригнул нижнюю ветку, и сорвал сочный плод. Тут же, в спину ему, что-то сильно ударило. Следом за этим, возникла ощутимая боль в правой ноге.

Он обернулся и увидел такую картину, в которую трудно было поверить. Белобрысый малец нагибался, брал с пыльной дороги обломки асфальта, размером со сливу, и швырял в архитектора.

Большая часть той щебёнки не попадала в изумлённого парня. К сожалению Глеба, два или три серых камешка нашли свою цель. Причём, ударили довольно чувствительно.

Молодой человек скинул с плеча спортивную сумку и закрыл ей лицо. Осторожно выглядывая из-за края «щита», он стал уворачиваться от летящих снарядов. Они продолжали свистеть вокруг головы.

Архитектор вдруг разозлился. Какой-то сопливый пацан заставил его, взрослого парня, прыгать по пыльной дороге, как испуганный заяц. Он широко размахнулся и со всей силы метнул в мерзкого шкодника добытое яблоко.

Красно-жёлтая сфера была уже перезревшей и достаточно мягкой. Нанести травму ребёнку она вряд ли могла. Однако, если внушительный шар влепиться в тело, то будет весьма неприятно.

Теперь уже пострелёнку пришлось ускользать от большого снаряда. Малолетний нахал перестал швыряться камнями и отскочил в левую сторону. Подняв с земли несколько крупных плодов, Глеб атаковал «Нахалёнка». Тот, словно маленький козлик резво скакал с места на место. Попасть в пострелёнка оказалось непросто.

Зато, пацану было некогда уже нагибаться, брать с земли камни и бросать их в противника. Стоящие рядом, мальчишки смотрели за небывалым сражением и надрывались от хохота.

Решив прекратить безобразие, Глеб плюнул на свою безопасность, и рванулся вперёд. «Нахалёнок» немедленно понял, что терпенье у парня закончилось. Он уронил приготовленную к бою щебёнку, развернулся на месте и с невиданной прытью помчался по улице. Однако, это его не спасло.

Длинноногий, хорошо тренированный зодчий догнал пацана за пару секунд, схватил за ворот рубашки, и остановился с ним рядом. Пострел резко дёрнулся в руках архитектора. Потом, немного присел и закрутился на пятках в правую сторону.

Ветхая ткань рубашонки затрещала по швам. Она крепко стиснула пальцы, и с каждым своим поворотом, их стала сжимать сильней и сильней. Боль в коже и мышцах быстро росла.

Стараясь остановить вращенье мальчишки, Глеб вытянул левую руку, и схватил пацана за длинные белобрысые лохмы. Тот пронзительно взвизгнул и замер, как вкопанный.

Глеб держал его за вихры и напряжением ждал, что будет дальше? Пацан одышливо выдохнул: – Волосы мои отпусти! – парень оставил причёску парнишки в покое. Никуда не спеша, «Нахалёнок» начал вертеться в обратную сторону.

Через пять или шесть оборотов, давление на руку совершенно исчезло. Архитектор ослабил крепкую хватку. В ответ, он получил удар кулачком в область паха. От резкой боли парень сильно согнулся и отпустил воротник ветхой рубашки. Сорванец сразу вырвался, ринулся в сторону и стрелою помчался по улице.

– Уши все оборву! – грозно зарычал архитектор и, стоя на месте, громко затопал ногами. Услышав угрозу и шум за спиной, пацан испугался погони. Он сильно ускорился и тут же свернул в ближайший проулок.

К данному времени, неприятные ощущенья в паху совершенно исчезли. Этому хорошо помогала симуляция бега на месте. Глеб тут же выпрямился и, хромая на обе ноги, двинулся вслед за проказником. Зодчий дошёл до угла, за которым исчез пострелёнок, глянул вперёд и с удивленьем увидел впереди «Нахалёнка».

Как оказалось, мальца захватила стайка ребят. Так что, удрать далеко он не успел. К изумлению парня, это были не те шалопаи, что подбили мальца на ссору за яблоко. Те решили не ждать, когда же поймают их «верного друга» и немедля исчезли неизвестно куда.

Теперь пацана окружала другая компания, да и подростки казались чуть старше, чем прежняя свора. Было похоже на то, что они сильно не любят мальчишку. Двое крепко держали пленника за руки, один методично его избивал.

Глеб ощущал сильную злость к «Нахалёнку». Однако, ему стало жалко заморыша. Минуту назад, он был готов задушить пацана, а теперь, почему-то, помчался на помощь.

– Прекратить! – во всю глотку заорал архитектор и, хромая на обе ноги, побежал к хулиганам.

Услышав крик парня, они бросили бить «Нахалёнка» и брызнули в разные стороны, как стайка рыбёшек в пруду. Спустя две секунды, рядом никого не осталось. Сжавшись в плотный комочек, мальчишка лежал на дороге, и тихонечко плакал.

Действуя весьма осторожно, архитектор поднял ребёнка на ноги, слегка отряхнул штаны и рубашку и тихо сказал: – Пошли. Провожу до самого дома, а то они могут вернуться и добавить ещё.

Пацан вновь попытался сбежать. Набравшийся опыта в этих делах, Глеб схватил его за предплечье и крепко сжал сильные пальцы.

– Где ты живёшь? – стальным голосом спросил он у мальчишки. Пострел сразу смирился с судьбой. Он сильно шмыгнул расквашенным носом и ткнул рукой в правую сторону.

Большая Глушица селение скромных размеров. Оно четыре километра длиной и три шириной. Улиц там мало и все они очень короткие, не то что, в огромном миллионном Трёхреченске.

Спустя пять минут, зодчий с мальчишкой уже очутились на месте. Взглянув за ветхий забор, парень увидел строение с узким фасадом в два низких окна. Домишко был очень убогим и древним. За годы служения людям, жилище провалилось под землю до уровня пола.

В отличие от соседних участков, здесь не имелось ни палисадника, ни даже маленькой клумбы, где росли бы цветы. Всё свободное место до самой дороги, оказалось засажено кустами картошки.

Желтевшие стебли ботвы говорили о том, что наступила пора, снимать урожай. Кое-где корнеплоды благополучно убрали. Хозяева не дождались, когда же они наберут полный вес и употребили их в пищу.

– Где я могу увидеть родителей? – строго спросил архитектор.

– Мать в огороде. – уныло буркнул пацан.

Они вместе шагнули в калитку, висевшую на ржавой петле, прошли по пустому двору шириною в два метра и оказались за стареньким домом. Скорее всего, сада здесь давно не имелось. То ли, никто его, никогда не сажал? То ли, срубили весь на дрова?

Впереди находился большой огород, засаженный лишь овощами. Всё большое пространство, огораживал редкий штакетник из посеревших от времени досок. В дальнем конце ухоженной площади парень заметил фигуру худенькой женщины. Она согнулась в глубоком поклоне и выбирала из почвы крупные клубни картошки.

Парень держал пацана за предплечье и совершенно не знал, что ему делать теперь? То ли, сейчас развернуться и двинуться прочь? То ли, сдать «Нахалёнка» с рук на руки маме и рассказать о его непонятном проступке?

Словно чувствуя взгляд архитектора, хозяйка участка с трудом распрямилась. Она оглянулась назад и разглядела нежданного гостя. Женщина вытерла пальцы о грязный передник, повязанный сверху старого платья, откинула прядку волос с мокрого лба и медленно двинулась к смущённому парню.

Она подошла к Глебу вплотную, чуть помолчала, и устало сказала: – Здравствуйте, в чём он опять провинился?

Глеб подтолкнул пацана к хмурой маме, измученной непосильным трудом. Привычным движением она поправила сыну воротник у рубашки. Тут же увидела, что он сильно порван и печально вздохнула.

Мальчик сразу же вырвался у неё из-под рук и, без единого слова, ринулся вглубь большого участка. Там он быстро раздвинул старые рейки, скользнул в щель между ними и мгновенно исчез в соседнем саду.

– Извините, сына пожалуйста. В дом вас пригласить не могу. Стыдно за беспорядок и грязь. – пробормотала безмерно усталая женщина.

– Ничего, ничего. – смущённо сказал архитектор, стоящий перед такой молодой, но весьма измождённой крестьянкой. Его вдруг накрыло чувство неловкости. Ощущение оказалось удивительно сильным. Глеб был готов, провалиться сквозь землю.

– «Судя по тёмной косе и по возрасту сына, ей всего двадцать пять, двадцать семь, а она выглядит настолько измученной, словно уже, перевалило за сорок…» – внезапно подумалось Глебу.

Женщина, сразу почувствовала состояние парня и торопливо, словно боясь, что её перебьют, начала говорить: – Вы извините его, если он что-то, опять натворил. Здесь его некому, к сожаленью, воспитывать. Без отца мальчишка растёт.

Она испуганно взглянула на гостя и с горечью пояснила ему: – Был, конечно, отец, но потом, бросил нас с сыном и умчался к другой, молодой и богатой. Сейчас с ней живёт в центре Трёхреченска. Алиментов не платит мне ни копейки. Я сама-то детдомовская, родных у меня нет никого. Вот помочь нам и некому.

Вы только не думайте, сын у меня очень хороший. Честный, добрый, и ласковый. Вот только мальчишки в селе его почему-то не любят. Дразнят все «Нахалёнком» и сильно бьют его время от времени.

Да ещё, огород нам изредка портят, ломают растения. Я даже родителям их как-то пожаловалась. Да после того, только хуже всё стало. В милицию вот недавно ходила, но и там всё без толку. Мол, ребятишкам всего десять-одиннадцать лет. Не могут они, что-то сделать с такой мелкотой. Вот станут постарше, тогда.

С утра и до позднего вечера я на работе верчусь. Мою полы в трёх разных местах. До наступления ночи топчусь в огороде, а жизнь не становиться лучше. У сына рубашка на воротнике порвалась, а купить ему новую, не на что.

Усталая женщина протяжно вздохнула. Закрыв лицо грязным передником, она тихо и безутешно заплакала. Так же, отчаявшись, плакал и сам «Нахалёнок» минут десять назад.

– Извините меня если что. – неожиданно откликнулся Глеб. Молодой человек повернулся и быстрой походкой пошёл с огорода. Впереди показалось крыльцо, сильно вросшее в землю. Проходя мимо дома, парень замер на месте. Он немного подумал и достал из кармана все наличные деньги.

Пару монет он отложил на проезд по Трёхреченску в маршрутном автобусе. Их хватало только на то, чтобы добраться от автовокзала до дома. Все остальные купюры архитектор сложил в плотный конвертик и скорым шагом вернулся назад.

Мама мальчишки стояла, всё в той же позе, сильно измученной женщины и продолжала безмолвно рыдать. Глебу вдруг казалось, она уже сломлена жестокой, несправедливой судьбой.

– Купите сыну рубашку. – взволнованно выдохнул парень и сунул крохотный свёрток в грязную руку. Женщина начала возражать. Она вытерла слёзы и попыталась вернуть всё назад.

– Берите, берите. Это я по неловкости, ему воротник оторвал. Совершенно нечаянно. – выдавил из себя архитектор. Глеб повернулся и стремительным шагом вышел на улицу.

Он очумело покрутил головой, сориентировался в новой для него обстановке и, взяв себя в руки, рванул прямиком к автостанции. Скоро Глеб успокоился и пошёл значительно медленней. Спешить было некуда. До отправленья автобуса оставалось ещё больше часа.

Никуда не спеша, Глеб прошагал к перекрёстку двух узких улиц. Из-за ограды крайнего дома виднелись кусты очень пышной сирени. Они разрослись удивительно буйно. Длинные ветки выступали из палисада наружу, и опускались до самой земли. Густая завеса перекрыла тропинку, бегущую возле разбитой дороги.

Заметив препятствие, парень собирался ступить на проезжую часть и обойти непроницаемый зелёный заслон. В самый последний момент, Глеб разобрал, за кустами гудит чей-то уверенный бас.

Неизвестно зачем, парень замер на месте и невольно прислушался. Судя по тембру низкого голоса, говорил командир тех «быков», который выгнал его из прохлады кафе.

– «Нахалёнок», пацаны донесли, что какой-то хиляк из Трёхреченска сцапал тебя рядом с площадью. Он тебя взял, словно сявку за шкирку и довёл до самого дома. – пророкотал гариллообразный «браток».

Мальчишка протяжно вздохнул, но ничего не ответил.

– И что тебе мать на это сказала? – спросил по-отечески гангстер.

– Ничего! Я сразу удрал и не стал её слушать. – с вызовом бросил пацан.

– Молоток! А что будет теперь? – продолжил решительный бас.

– Я очень хочу быть вместе с вами! – дрожащим дискантом вымолвил мальчик.

– Понял малец, что одному здесь прожить тяжело?

«Нахаленок» опять промолчал. Скорее всего, он только кивнул мужчине в ответ.

– Когда ты научишься мстить всем обидчикам, тогда мы тебя и возьмём в свою банду. – с угрозой вымолвил «бык». Он чуть помолчал и добавил: – Оскорбления нужно смывать только кровью. Понял щегол?

За кустами сирени хлопнула дверца большой зарубежной машины. Загрохотали тамтамы племён, проживающих в Африке. Джип заурчал и немедля уехал в сторону центра села.

– «Настоящая мафия завелась у них тут. Местный дон Карлеоне рассекает на «тачке» по всему городку и учит всех окружающих, что делать и как. Причём, наставляет и старых и малых и даже проезжих гостей. Ну, а «родная» милиция во всём помогает ему». – ошарашено сказал себе Глеб.

Мысли у парня перескочили назад, к «Нахалёнку»: – «Интересно, как этот щуплый пацан отомстит своим многим обидчикам? Их ведь было пять человек.

Да ещё эта троица, которая явно над ним издевалась. Мало того, все ребята чуть выше и гораздо сильнее его. Как же он сможет, со всеми расправиться? Они разотрут его в мелкую пыль».

Как ни искал архитектор, но он не нашёл какого-то выхода из такой ситуации. Парень печально вздохнул и снова тронулся в путь. Он обошёл плотный куст, сделал пару шагов и оказался на совершенно пустом перекрёстке.

Ни машин, ни прохожих парень уже не увидел. Он покрутил головой и заметил высокое здание, стоящее чуть впереди. Судя по внешнему облику, оно было построено в семидесятых годах прошлого, двадцатого века.

– «Скорее всего, раньше там находился, так называемый, «клуб культуры и отдыха». Наверняка, все кружки для детей, библиотеку и зал для показа кино давно уж закрыли. Ну, а сейчас там находиться только кафе и танцпол. Вот вам и все развлечения. Осталось лишь церковь построить». – пришёл к выводу зодчий.

Совершенно не зная, чем бы заняться, Глеб постоял на небольшом перекрёстке. Ничего не придумав, он двинулся дальше. Архитектор направился к чахлому скверику, когда-то разбитому рядом со школой.

В «поселковом саду» росло три десятка больших тополей с гладкой корой серебристого цвета. Как помнилось Глебу, их называют пирамидальными. На взгляд архитектора деревья весьма походили на веретено с весьма разлохмаченной пряжей.

Вдоль узких дорожек стояло пять или шесть фонарей с давно разбитыми стёклами. Тут же имелся пяток обшарпанных лавок. Их густо заляпали комья высохшей глины.

Похоже, что в этом селе, молодежь отдыхала, тем же самым макаром, как и в далёком Трёхреченске. Она размещала тощие задницы на спинках скамеек и попирала сиденья сильно испачканной обувью.

Рядом валялись бутылки и ёмкости разного вида. Сразу стало понятно, «детки» здесь пили всё то, что продают в магазинах: лимонад, минералку, пиво и водку. Дополняли картину упаковки от чипсов и другой дребедени, которую кликают «снэками». А если по-русски, закусками.

На захламлённом «острове отдыха» люди совершенно отсутствовали. Скорее всего, из-за сильной жары, все дружно сидели в домах и квартирах. Очень возможно, кто-нибудь был, ещё на работе.

Если, конечно, она всё же имеется в этом райцентре. Наверняка все предприятия в округе закрылись. Местные граждане выживают, как могут. Только за счёт огорода и личных хозяйств, как та бедная женщина.

Кроны больших тополей начали понемногу редеть, но пока оставалась довольно густыми. Тень запылённых ветвей, кое-где попадала на грязные лавочки. Это позволило парню, хоть как-то укрыться от жарких лучей осеннего солнца.

Глеб выбрал место под самым раскидистым деревом и поднял с земли ветку сирени с пожухлыми листьями. Наверное, вечером ей, кто-то отмахивался от злобных «москитов». Действуя веткой, как веником, он смёл с сидения засохшую грязь от обуви «деток».

Затем, вынул из сумки пару листов писчей бумаги, постелил на пыльные доски и сел на них так, чтобы не испачкались джинсы. Здесь оказалось не настолько прохладно, как в «привокзальной» кафешке, но и не удивительно жарко, как на открытом пространстве.

Достав из «баула» бутылку воды, Глеб открутил синюю крышечку и сделал пару глотков. К сожалению парня, минералка сильно нагрелась. Она потеряла свой свежий вкус, и теперь отдавала запахом пластика.

Ничего не придумав, парень извлёк на свет божий, переносной конторский компьютер. Он запустил на экране тот фильм, что недавно скачал из сети, и начал следить за развитьем сюжета.

Благодаря интересному зрелищу, время летело совсем незаметно. Молодой человек оторвался от небольшого экрана и взглянул на часы. До отправленья автобуса осталось всего пятнадцать минут.

– Зря я мотался по захолустному районному центру. Нужно мне было, сразу же топать сюда. – сказал с сожалением парень себе.

Глеб просмотрел увлекательный фильм, выключил небольшой ноутбук и спрятал его в спортивную сумку. Он встал с неудобной скамейки, закинул левой рукой ремень на плечо и двинулся прямиком к автостанции.

Парень прошёл несколько метров, миновал куст сирени, и ощутил, как что-то ударило сзади: – «Опять «Нахалёнок» бросил камень в меня! Вот ведь противный пацан!» – мелькнуло в голове архитектора.

Мгновенье спустя, Глеб осознал, что боль оказалась намного сильней, чем от кусочка щебёнки. Парень схватился за поясницу рукой. Ладонь натолкнулась на что-то весьма необычное.

Архитектор ощупал непонятную вещь и, пришёл в изумление. Оказалось, что из тела торчит нечто удивительно твёрдое. За спиною послышались топот маленьких ног. Глеб повернулся назад. Он разглядел «Нахалёнка», удиравшего из пыльного сквера.

Не понимая, что делает, парень схватился за странный предмет. Он понял, это рукоять от ножа и хотел вынуть его себя. Боль ударила в спину огненным жалом. Ноги тотчас подогнулись. Глеб упал на дорожку, покрытую пылью.

Органы чувств архитектора, стали вдруг отключаться одно за другим. Сначала Глеб перестал ощущать положение тела и твёрдую землю, на которой лежит. Следом за этим, исчез отвратительный запах, и вкус серой пыли, что при падении влетела в его распахнутый рот.

Бьющий прямо в лицо, яркий солнечный свет начал быстро тускнеть. Сознание медленно гасло, словно фонарик, с разряженной до конца батарейкой. Непроглядная тьма закрыла глаза.

Острый слух архитектора отлично работал до последнего мига. Глеб ещё различил звуки чьих-то тяжёлых шагов. Несколько ног, он не смог сосчитать, сколько их было поблизости, подошли почти что, вплотную и, как по команде, застыли.

Послышался бас главаря банды местных «братков»: – Я думаю, «Нахалёнок» нам подойдёт. Кент скажи пацанам, чтобы больше его и пальцем не трогали… – все помолчали и, не спеша, удалились.

В глубине головы архитектора возник тоненький звон, похожий на писк комара. Он становился всё громче, и вытеснял все прочие звуки. Поднявшись до ужасного уровня, звук вдруг оборвался.

Глеб рассказал до того самого места, как он ощутил удар в спину, и на этом благоразумно умолк. Всё остальное, и удиравшего в сквер «Нахалёнка» и болтовню местных «быков», он опустил. Судя по поведению капитана милиции, заикаться об этом даже не стоило. Все они тут одним миром помазаны.

Не проявляя каких-либо чувств, блюститель порядка прослушал короткое повествованье больного. Всё это время, немолодой офицер сидел с совершенно безразличным лицом. Он даже не сделал ни единой пометки на чистой бумаге. На ней сиротливо чернели только личные данные пострадавшего парня.

– По нашим сведениям складывается совершенно иная картина. – скучающим тоном сказал представитель закона. Офицер вынул из папки стопочку бланков казённого вида и стал их просматривать один за другим. Он делал вид, что хочет найти, нужный ему документ.

Наконец, капитан остановился на одном из листов и твёрдо продолжил: – Двое суток назад вы находились в центральном кафе райцентра Большая Глушица. Там вы, без всякой закуски, выпили триста граммов «столичной».

В это же время, там появились неизвестные граждане на светло-сером автомобиле. К сожалению следствия, никто из свидетелей, не обратил никакого внимания на марку машины и на цифры транзитного номера.

Зато, все отлично запомнили, что было дальше. Вы удивительно быстро познакомились с приезжими гражданами, и выпили с ними ещё целый стакан. После чего, все вчетвером вышли на улицу.

Капитан вынул из стопки другой протокол и быстро его прочитал: – Спустя один час, трое свидетелей видело, как вы с теми людьми сидели в главном сквере райцентра. Там, вы всей компанией употребляли спиртные напитки.

Вам сделали замечание о не допустимости подобных вещей в нашем селе. На что, лично вы, отреагировали грубой, нецензурной тирадой. Чуть позже, люди, с которыми вы там кутили, оставили вас на скамейке и вернулись на центральную площадь. Они сели в свою иномарку и тут же уехали в неизвестном нам направлении.

Капитан достал третью бумагу и будничным тоном продолжил необычный рассказ: – Ещё через час, вас обнаружил наш участковый, сержант Коптилов, который случайно проходил через сквер.

– «Ну конечно, кто же ещё, кроме Копчёного? Кому нужен труп архитектора на его территории? Одно дело, драка с ножом, что началась по пьяному делу, и совсем другой коленкор, убийство приезжего». – мысленно сказал себе Глеб.

Меж тем, милицейский работник бубнил: – Вы лежали ничком на земле, а из вашей спины торчал длинный нож. На орудии преступления обнаружены лишь отпечатки пальцев вашей правой руки. Никаких документов, денег, вещей при вас не имелось. Вас немедля доставили в больницу села. Врачи сразу заметили, от вас сильно пахнет спиртным.

Дознаватель вынул из папки ещё один лист: – Вот официальная справка о содержании алкоголя в вашей крови. Цифры просто зашкаливают. Из этого следует, вы употребляли спиртные напитки в общественном месте, с тремя неизвестными.

По неясной причине, вы внезапно повздорили со своими знакомыми. Началась, как обычно, банальная пьяная драка. В ходе той потасовки, кто-то ударил вас в спину ножом. Собутыльники испугались последствий такого поступка и немедленно скрылись. Будете подавать заявление по поводу нападенья на вас?

– Нет. – не раздумывая, откликнулся Глеб.

– Тогда подтвердите вашу фразу о том, что вы отказались от всяких претензий к местным органам власти. – капитан положил на закрытую папку ничем незапятнанный бланк милицейской конторы и подал всё это больному. Следом, он протянул дешёвую ручку и спокойно добавил. – Подпишите вот здесь, в самом низу. Текст я внесу несколько позже.

Услышав подобную речь, Глеб слегка улыбнулся, но даже не двинул рукой. Не такой он простак, чтобы ставить свою закорючку не известно под чем. Ведь, на чистом листе можно составить любое признание. Например, в покушении на вечно пьяного Ельцина. Мол, якобы ты его сбросил с моста. Сиди потом десять лет, из-за этого красномордого клоуна.

В палате послышался резкий звонок. Капитан сунул руку в карман синей куртки и достал навороченный сотовый последней модели. Взглянув на экран, он, как-то весь подобрался и молодцевато ответил: – Слушаю Вас господин полковник милиции. – на том конце провода, что-то неразборчиво буркнули.

– Хорошо, но ребята работали… – начал говорить офицер. Его бесцеремонно прервали. Блюститель порядка выслушал очень короткую экспрессивную речь и неохотно сказал: – Так точно! Всё понял!

Дав сразу «отбой», капитан тут же набрал чей-то номер и нажал на кнопочку «Вызов». Едва абонент поднял трубку, он гаркнул, словно фельдфебель на тупых новобранцев: – Все вещи, немедля доставить в больницу. – после чего, отключил аппарат.

Не зная как вести разговор, офицер немного помялся. Преодолевая себя, он неуверенно выдавил: – Мне сообщили, что рядом с тем местом, где вас подобрали врачи, в ближайших кустах, дети нашли ваш телефон и спортивную сумку с компьютером. Сейчас всё сюда принесут.

Капитан неохотно сложил все бумаги в потёртую папку и застегнул давно поблекшую молнию. Он встал со скрипучего стула и подошёл к небольшому окну с давно не мытыми стёклами. Так, глядя на улицу, мужчина бесцельно стоял, какое-то время.

Не понимая в чём, собственно, дело, архитектор тихо лежал. Он не лез в разговор с милицейским работником, а благоразумно молчал. Ни к чему выяснять, что вдруг случилось сейчас? Скоро и так всё станет ясно.

Наконец, послышался стук в закрытую дверь. В палату вошёл хмурый милицейский сержант. Его наглую морду, Глеб отлично запомнил при встрече в «центральном» кафе.

Мент подскочил к начальнику местной охраны правопорядка, отдал честь, как на параде, и передал офицеру увесистый свёрток. Он снова вскинул ладонь к козырьку и немедленно вышел в открытую дверь.

С большой неохотой, капитан вернулся к кровати и опустился на старенький стул. Мужчина достал из пакета спортивную сумку, принадлежащую парню. Он быстро открыл длинную молнию, и поочередно извлёк ноутбук, фотоаппарат, рулетку, карандаши, и ручки с бумагой.

Показав всё архитектору, он сложил всё обратно, застегнул верхний клапан и поставил «баул» на полу, у кровати. Затем, вынул из своего органайзера очередной чистый лист, быстро составил «расписку в получении личных вещей» и подсунул её пострадавшему.

Глеб прочитал те несколько строчек, что находились на белой бумаге, и взял у капитана чёрную ручку. Парень примерился и поставил свою закорючку и дату. Причём, всё сделал так, чтоб между коротеньким текстом и подписью не оставалось свободного места. Иначе менты, туда впишут всё, что они захотят.

Капитан с отвращением глянул на такой документ и сунул его в свою старую папку из кожи. Он со вздохом поднялся со стула, козырнул с показною небрежностью и, молча, вышел из тесной палаты.

Прошло около часа. Дверь широко распахнулась, и в помещенье ворвался весьма запыхавшийся Шеф. Он огромным медведем метнулся к кровати и, с размаху, уселся на стул. Сидение жалобно взвизгнуло под его тяжким весом.

Хозяин проектной конторы, достал из кармана рубашки влажный платок приличных размеров. Стирая пот с широкого лба, мужчина с облегчением выдохнул: – Глеб! Слава Богу! Ты жив!

Спустя полминуты, возбуждённый начальник слегка успокоился и, сияя, как новый пятак, сообщил своему подчинённому: – Я договорился с заведующим этой больнички. Тебя переправят в центральную клинику области. Сейчас подготовят нам «скорую» и немедля поедем. Пришлось заплатить за бензин и лекарства, но это всё ерунда. Главное, что теперь тебя можно, спокойно отправить в Трёхреченск.

Затем, Шеф рассказал о событиях, произошедших за последнее время: – Когда мы прибыли в Пестравку, у нас почему-то сломалась машина. Ни с того, ни с сего, у неё полетел коленвал. Так что, сам понимаешь, нам пришлось ночевать у заказчика. Ты это помнишь? Шофёр с тобой тогда говорил. Ты ему сразу ответил, что сам доберёшься до города.

Ошарашенный появлением Шефа, Глеб, молча, кивнул.

– Среди ночи мне вдруг звонит твоя мама. Она говорит, что ты не приехал домой, а твой мобильник не отмечен в сети. Наверное, что-то случилось с тобой? Я набрал твой телефон несколько раз, всё бесполезно. Ну, думаю: – «Нужно искать человека! Мало ли что, может случиться в такой глухомани?»

Спозаранку я насел на заказчика. Ты же помнишь, я тебе говорил, что он начальник райотдела местной милиции. Я заявил, что тот архитектор, который должен, делать проект для него, куда-то пропал.

Он дал команду своим подчинённым, а заодно, сам проверил отчёты о всех авариях и других происшествиях. Ближе к обеду, полковник всё выяснил и сообщил, что тебя накануне, порезали неизвестные граждане. После чего, ты оказался в районной Большеглушицкой больнице.

Я позвонил прямо сюда. Мне доложили, что тебя подлатали и теперь, уже всё, в полном порядке. Жить будешь долго и счастливо. Я сразу связался с твоей милой мамой и успокоил её. Сказал, что ты здесь зашился с делами, а телефон, скорее всего, забыл зарядить. Потом, ты сам ей всё объяснишь.

Сегодня к утру, машину мою починили, и я помчался в Большую Глушицу. Я понял, какие плохие условия в данном фельдшерском пункте, и сразу решил, тебя нужно везти в центральную клинику.

Там главный хирург мой хороший знакомый. Он всего за неделю, поднимет тебя с больничной кровати. Я быстро договорился со всеми врачами и заплатил за транспортировку в Трёхреченск. Вот, пожалуй, и всё. – хозяин проектной конторы облегчённо вздохнул.

Шеф протянул архитектору свой мобильник и с улыбкой добавил: – Позвони своей матери, а то там старушка сильно волнуется.

Глеб взял навороченный сотовый и набрал длинный номер, который всегда держал в своей памяти. Услышав взволнованный голос родительницы, парень сказал, что не мог с ней связаться, потому что, барахлит аппарат. Наверное, в нём что-то сломалось.

– У тебя всё в порядке? А то голос, какой-то больной. – спросила мама у сына.

– Всё нормально. Я сидел в комнате с кондиционером и немного простыл. Приеду домой, дня через два или три, и всё расскажу. Сейчас я звоню с телефона начальства. Извини меня мама, заказчик нас ждёт. Поэтому не могу говорить. Вечером, если будет возможность, я с тобой ещё поболтаю.

Парень нажал на кнопку «отбой», отдал хозяину дорогущую вещь и прочувствованно выдохнул: – Большое спасибо.

– «Хороший Шеф человек! Жаль, что его, как и всех остальных, сильно испортили деньги. Он почему-то считает, что наши компьютеры всё делают сами, а мы лишь получаем от них результат. Поэтому, платить инженерам много не нужно, думает он. Вот и грёбет всё теперь под себя». – вздохнул архитектор.

Начальник взглянул на золотые часы, ярко блестевшие на жирном запястье. Он укоризненно покачал головой и твёрдо сказал: – Пойду-ка проверю, как дела с их машиной, а то они здесь, до вечера чухаться будут! – Шеф поднялся со стула и бодрым шагом вышел из комнаты.

Ещё через час, «скорая помощь» была совершенно готова. Дверь отворилась. В небольшую палату вошла группа мужчин разного возраста. Все они оказались одеты в сильно застиранные больничные робы. Суетившийся Шеф возглавлял небольшую процессию.

По всегдашней привычке, он сразу начал командовать. Появившийся в комнате, врач отодвинул мужчину в сторонку, словно неодушевлённый предмет. Он строго взглянул на своих подчинённых и приказал: – Берём больного все вместе и аккуратно кладём на носилки.

Работяги нахмурившись, двинулись к койке.

– Осторожней. Сейчас перед вами не труп. – прикрикнул хирург.

– «Похоже, пришла зондеркоманда из местной похоронной конторы». – подумалось Глебу.

Мужчины удивлённо пожали плечами. Мол, вот ведь какая напасть, сроду такого не делали. К счастью больного, всё у них получилось с первого раза. Они очень бережно подняли парня с кровати, перенесли на полметра, и положили на потёртый брезент медицинских носилок. Затем, дружно взялись за обрезиненные короткие ручки и, без суеты, вынесли парня на улицу.

Рядом с крыльцом стоял «УАЗик-буханка», когда-то раскрашенный под медицинскую «скорую помощь». Парня загрузили в машину и прикрепили носилки к металлической раме, стоящей на рифлёном полу.

Врач сам подключил бедолагу к внушительной капельнице, висевшей под потолком салона машины. Рядом, на приставном маленьком стульчике примостилась сестра милосердия. Она поправила одеяло на раненом и пристегнула его к лежанке ремнями.

В салон заглянул хмурый Шеф и с беспокойством спросил: – Ну как, полный порядок? – архитектор благодарно кивнул. Начальник захлопнул широкую дверцу и потрусил к своей иномарке, стоящей поблизости.

Глеб посмотрел сквозь давно не мытые стёкла. Парень увидел, как подкатил внедорожник чёрного цвета. На крыльце появился мужчина в белом халате, видно, заведующий местной лечебницей. Он суетливо сбежал по ступеням и посеменил к огромному джипу.

Тонированное стекло чуть опустилось. Пожилой эскулап сунул в проём толстый конверт. Главарь взял бумажный пакет и посмотрел в сторону «скорой». Взгляды «быка» и больного неожиданно встретились. Доморощенный гангстер слегка ухмыльнулся. Большое окно беззвучно закрылось.

Откуда-то появился молодой эскулап, который оперировал парня. Хирург сел рядом с водителем и приказал: – Двигаем в город!

«УАЗик» плавно тронулся с места. Он выкатился с тесной площадки и никуда не спеша, поехал по пыльному районному центру. Сквозь пыльные стёкла, зодчий смотрел на проплывающие мимо дома.

На одном перекрёстке, взгляд архитектора скользнул в глубину длинной улицы. Там находилась стайка ребят десяти-двенадцати лет. Каким-то мистическим образом, Глеб разглядел среди них «Нахалёнка».

В данный момент, щуплый пацан оказался одет совсем по-другому. На нём были новые брюки, белоснежные кеды и яркая майка, с импортной надписью на узкой груди. Двое рослых ребят из компании держали за руки третьего, худого и весьма низкорослого.

С видимым за версту удовольствием, «Нахалёнок» махал кулаками, и пока неумело, лупил несчастного мальчика. Скорее всего, этот мелкий заморыш был претендентом на место в команде «быков». Ему предстояло пройти тот же путь, что одолел сын очень бедной измученной женщины.

Глава 5. Поездка в Австрию

Прошёл почти год после ранения в спину, которое Глеб получил в селе Большая Глушица. Архитектор благополучно оправился от чрезвычайно опасного удара ножом, стал совершенно здоровым и вернулся к своей прежней жизни, жизни нормального российского парня.

В восемь утра Глеб пришёл на работу. В коридоре он столкнулся с хозяином проектной конторы, где трудился уже несколько лет. Как всегда, не здороваясь, Шеф задал странный вопрос: – У тебя есть загранпаспорт?

– Да! – бодро откликнулся парень.

Не очень давно он вместе с девушкой Светой решил, съездить на Чёрное море в турецкий город Анталья. Они прошлись по всем нужным инстанциям, заплатили приличные деньги и получили красные корочки, что позволяли им выехать за пределы России. И тут у подруги, вдруг заболела любимая мама. Вояж в тёплые страны пришлось отложить на неопределённое время.

– Тогда собирайся в дорогу. Завтра ты отправляешься в Вену. – огорошил своего подчинённого «любимый» начальник. Заметив, что архитектор мало что понял, он поспешил объяснить: – Сейчас позвонил мой школьный товарищ Антоша Запрудный и предложил нам работёнку.

– Тот самый? – растерянно поинтересовался молодой архитектор

– Да. Олигарх местного уровня Антон Петрович Запрудный. – важно согласился хозяин.

– И какую работу он нам заказал? – осторожно, опасаясь спугнуть большую удачу, спросил потрясённый сотрудник.

– Полгода назад, он отдыхал в Нижней Австрии – начал издалека владелец конторы: – Антоша поездил по окрестностям города Мельке, что стоит на Дунае, увидел развалины замка, построенного в двенадцатом веке, и зачем-то купил эту груду камней. Теперь богач хочет, чтобы мы ему сделали проект реконструкции.

– Так мы же всё больше, по особнякам и коттеджам. Кто же нам разрешит, заниматься наследием давней истории Центральной Европы? – стал возражать Шефу Глеб.

– Антоша Запрудный обо всём перетёр с австрияками и сунул в нужные руки приличные «бабки». Теперь они там согласны на всё. У них лишь одно небольшое условие. Главное, чтобы снаружи, то здание выглядело, как древний замок, а не, как модерновая вилла Южной Флориды.

Так что, нам нужно, лишь подновить существующие наружные стены. Да ещё засобачить внутри стилизацию под какой-нибудь стиль давних времён. Век всех интерьеров значения для него не имеет. Коси хоть под шестнадцатый, хоть под семнадцатый.

– Понял. – бодро откликнулся парень.

– Ты сгоняешь туда на недельку и осмотришь развалины замка. Ну, а дальше, всё, как обычно. Ты обмеряешь их, сфотографируешь всё, что возможно, приедешь домой, и всё запустим в работу.

– А вы, сами не хотите слетать заграницу? – на всякий случай осторожно спросил архитектор.

– Хотелось бы, да личные дела не пускают. – печально вздохнул тучный хозяин.

Как все люди в конторе, Глеб доподлинно знал о семейных разборках начальника. Четыре недели назад, он по каким-то делам, отправился в командировку в соседнюю область.

Ревнивая жёнушка, тайно поехала следом. Она проследила за ним, и застукала мужа в постели с новой сотрудницей. Молодой чаровнице пришлось мгновенно уволиться. Шеф перенёс очень шумный скандал и превратился в «не выездного супруга». Теперь он не мог отлучиться не только за границу России, но и за пределы Трёхреченска.

– А как же мне быть с получением визы? – вспомнил вдруг парень. Ведь, Австрия не какая-то Турция, куда можно приехать без всяких проблем.

– Отнесёшь свою ксиву в офис Антоши Запрудного. Он всего в трёх кварталах от нас. Отдашь документ секретарше, а она сделает всё, что будет нужно. Вечером тебе позвонят и расскажут, когда ты вылетаешь. Командировочные вместе с билетом, тебе отдадут в терменале, возле таможни.

Всё ещё сомневаясь в подобной удаче, Глеб спросил у хмурого Шефа: – Так я пойду собирать чемодан?

– Беги. – кивнул невесёлый хозяин.

Глеб встал в шесть тридцать утра, и целый день добирался до нужного места. Сначала, в маршрутном автобусе до аэропорта Трёхреченска. Потом, в самолете «Ту-134» до златоглавой Москвы. Оттуда на «Боинге 737» до столицы Австрии, Вены.

Наконец, он оказался в шикарном аэровокзале процветающей иностранной республики. Там его встретил деловой представитель Антона Запрудного. Им оказался молодой человек, лет двадцати с небольшим.

К удивлению парня, он был одет вовсе не так, как представлял себе Глеб. Архитектор увидел не дорогущий костюм с блестящим отливом, а футболку с невзрачным рисунком, потёртые джинсы и простые кроссовки довольно разбитого вида.

Австриец стоял у карусели с багажом пассажиров. В руках он держал лист писчей бумаги с фамилией гостя. Немедленно выяснилось, что сделана надпись чёрным фломастером и, что самое странное, начертана родным языком!

Парень шагнул к неспешно идущей ленте транспортёра и взял свою спортивную сумку в левую руку. Он подошёл к человеку с плакатиком и чётко представился: – Глеб Прохоров. Прилетел из Москвы.

– Айвен Литке. – ответил встречающий парня молодой человек и тут же добавил: – Я ваш коллега. Будем вместе работать над реконструкцией средневекового замка. Можете звать меня просто Иван. – он говорил без акцента, не хуже коренных россиян.

Заметив вопрос на лице собеседника, он пояснил: – Я родом из поволжских немцев. Жил с родителями под Оренбургом, в селении Сорочинское. Мы перебрались в Германию в начале девяностого года.

Семья проживает сейчас в фатерлянде. Благодаря знанию русского, я отыскал для себя, эту работу и оказался здесь в Австрии. Теперь я буду для вас переводчиком. Идёмте у меня рядом машина.

Он взял спортивную сумку у парня и направился к выходу. Ошеломлённый такой информацией, Глеб двинулся следом. Вот ведь, как раскидало по миру советских людей. И всё, из Мишки Горбатого.

Через пару минут, они оказались на огромной стоянке, забитой сияющими новизной иномарками. Глянув на выставку автопрома Европы и Азии, парень внезапно подумал:

– «Сразу понятно, только недавно сбежали с конвейера. Не то что, машины в Трёхреченске. Там почти всё сплошное б/у. Оно отслужило своё в цивилизованных странах, и было сброшено к нам, словно на свалку».

Иван быстро нашёл свою серебристую «Хонду» и щёлкнул фирменным ярко блестящим брелоком. Пискнул сигнал отключённой сигнальной системы. Новый напарник открыл легковую машину и привычно уселся за руль.

Гость обошёл иномарку с другой стороны. Айвен тут же открыл неширокую пассажирскую дверцу и бросил спортивную сумку на задний диван. Парень влез в тесноватый салон и устроился рядом.

«Японка» вырулила с обширной площадки. Она ловко вписалась в плотный автомобильный поток и стрелою помчалась по широкой дороге. Шоссе оказалось широким, прекрасно размеченным и гладким, словно стекло.

Они скоро домчались до города под названием Мельке, что стоял в этом районе с древних времён. Именно здесь, недалеко от Дуная, и находились развалины замка, которые для чего-то купил олигарх из Трёхреченска.

Всю дорогу, около ста километров, молодые напарники непринуждённо болтали и, совсем незаметно, перешли с официального «вы» на простецкое «ты». Свернув с автобана на местную трассу, машина слегка попетляла между небольшими холмами, густо покрытыми зелёной травой.

Наконец, они въехали в небольшую деревню. Вдоль извилистой улицы, с обеих сторон, стояли прекрасно ухоженные, очень красивые домики. Все они оказались с дубовыми фахверками, весьма непривычными русскому глазу.

Каркасы двух и трёхэтажных строений соорудили из толстых столбов, и раскосов с обвязками. Все деревянные части уже почернели от прошедшего времени.

Пространство между квадратными балками было заполнено кирпичом или камнем, недавно побелённым известковым раствором. Благодаря такому контрасту, тёмные брусья смотрелись чрезвычайно эффектно.

Глянув на карту, что находилась на «торпеде» машины, Глеб ознакомился с планом деревни. Параллельно удивительно тихой, центральной дороге шли ещё две, а местами, и три коротеньких улочки. Они соединялись друг с другом, редкими небольшими проездами.

– Вот мы и прибыли. – бросил Иван. Он поставил машину в одном из проулков и пояснил: – Это селение ближе всего расположено к месту нашей работы. Отсюда всего пять километров до старого замка.

Глеб взял спортивную сумку. Они покинули «Хонду» и пошли по дорожке из «рваного» камня. Сделав десяток шагов, напарники оказались у симпатичного двухэтажного домика.

– В этой гостинице мы и живём. На втором этаже, рядом друг с другом. – сообщил Глебу Иван.

Молодые коллеги открыли остеклённую дверь и вошли в небольшой вестибюль. Там их ожидала симпатичная женщина лет сорока с небольшим. На ней был европейский костюм, довольно обычный, для всех бизнес-леди. Так что, Глеб не увидел австрийских одежд прежних эпох.

Не оказалось на ней белой кофточки с внушительным вырезом и рукавами в виде «фонарика». Не было и длинного пышного платья с широкими лямками и расшитым цветами «нагрудником». Отсутствовал даже передник и белые гольфы.

Иван представил российского гостя радушной хозяйке, и что-то сказал по-немецки. Женщина широко улыбнулась, повернулась назад и потянулась к короткой доске. На ней висели ключи с деревянным брелоком в виде гладкого шарика.

Хозяйка сняла с крючка лёгкую связку и подала их напарнику Глеба. Он взял, благодарно кивнул и двинулся к узенькой лестнице, ведущей на верхний этаж. Архитектор направился следом и заметил в простенке большущее зеркало в полный рост человека.

Оно оказалось удивительно старым и весьма помутневшим от времени. По всему выходило, данный предмет здесь висел уже многие годы. Возможно, его там закрепили после строительства дома, лет двести назад. Он представлял из себя антикварную вещь.

Молодые сотрудники направились по тихонько скрипевшим ступеням, поднялись на площадку и оказались в небольшом коридоре. В этой скромной гостинице было всего шесть номеров.

Иван отпер ближайшую дверь, предложил Глебу войти, а сам направился дальше, к следующей комнате.

Архитектор шагнул за порог, очутился в крохотном номере и осмотрел обстановку. Вдоль левой стены стояло двуспальное деревянное ложе. Своим изголовьем постель примыкала к противоположной стене. В нём находилось небольшое окно.

Впритык к правой стене расположился маленький столик и стул, сколоченный когда-то давно деревенским умельцем. Рядом имелась ещё одна дверь, которая, как оказалось позднее, вела в душевую кабину и совмещённый с ней туалет. Возле самого входа устроился узкий шкаф для верхней одежды.

Бросив сумку на пол у порога, Глеб устремился к окну. Глазам открылась картина прекрасных австрийских предгорий. К радости парня, его тесная комната смотрела на древний, сильно разрушенный замок.

Всё выглядело, как на открытках, в кино, да в модных гламурных журналах. Впереди расстилалась отлично ухоженная, большая долина, окружённая с разных сторон невысокими сопками. Склоны пологих увалов плотно покрыл густой старый ельник.

Проходившая мимо гостиницы, трасса петляла по зелёным лугам, и протянулась к одиноко стоявшей возвышенности. Она оказалась больше и круче, чем все остальные и надёжно господствовала над всей окружающей местностью.

У подножия скал протекала узкая светлая речка. Судя по карте, водный поток огибал горную кручу с трёх разных сторон. По четвёртому склону, вился извилистый, очень узкий просёлок, уходящий наверх.

Тёмная, мрачная крепость располагалась на самой макушке холма. Её окружала стена из тяжёлых каменных блоков. За прочной оградой укрылся массивный донжон и несколько крупных построек.

Природа и время хорошо потрудилось над ними. Следы больших разрушений прекрасно просматривались на большом отдалении. Крыши и оконные блоки у зданий отсутствовали. Защитные парапеты на стенах всюду осыпались.

За минувшие годы замок почти развалился, но и сейчас, в лучах заходящего солнца, его силуэт выглядел очень величественно. Можно представить себе, какое он оставлял впечатление в далёких от нас, средних веках.

За спиною послышался тихий, вежливый стук. Глеб машинально ответил на русском: – Входите, открыто!

Дверь распахнулась. В номер шагнул молодой проводник и соратник. Он приблизился к парню, встал рядом с ним и спросил: – Нравится вид? – архитектор лишь молча кивнул.

Иван рассказал всю историю мощного здания: – Первое укрепление на этой горе возникло чуть раньше, чем крепость в городе Мельке, в конце седьмого или в начале восьмого столетия.

Тот замок, что мы сейчас видим, был здесь построен лет триста спустя. В двенадцатом веке он был укреплением большой череды различных баронов. Они сменяли друг друга, как стеклышки в калейдоскопе.

По тем временам, место расположения крепости, считалось невероятно удачным. Здесь проходили весьма оживлённые торговые трассы. Вот феодалы и грабили всех, кого только могли. Борьба за господство шла постоянно, и данная местность часто меняла хозяев.

Потом всё изменилось. В городе Мельке, через который мы с тобой проезжали, построили новую, очень мощную крепость. В 1089-м году, маркграф Леопольд II отдал её бенедиктинцам.

Укрепление быстро росло. В силу своих убеждений, монахи не грабили проезжих людей, а даже им помогали, давали кров и еду. Поэтому, все торговые трассы сместились поближе к христианской обители.

Тот участок дороги, который сейчас перед нами, стремительно вышел из моды. Замок утратил большое значение, которое раньше имел, и стал понемногу хиреть. Тогда и возникло у местных крестьян много легенд о приведении алхимика.

– Ну, какой древний замок обходится без жуткого призрака? – насмешливо хмыкнул молодой архитектор.

– Не знаю, как там всё было, на самом-то деле, но обитатели соседних селений до сих пор верят в него. Мне пару раз говорили, что он до сих пор, бродит в развалинах. – поспешил уточнить дотошный Иван.

Благодаря приведению, крепость хорошо сохранилась. Дело всё в том, что местные жители очень боятся туда заходить. Время от времени, какой-нибудь знатный барон занимал старый замок, но никто там подолгу не жил. Все очень быстро сбегали оттуда.

– Из-за приведенья алхимика? – удивился молодой россиянин.

– Пейзане твердят, что только по этой причине.

– А ты сам в замке был? – не удержался Глеб от вопроса.

– Конечно, множество раз. Для этого меня и наняли представители Антона Запрудного. Я всё там облазил и, кое-что даже обмерил. Должен тебе сообщить, что каких-либо призраков я никогда не встречал. – спокойно ответил Иван.

Под моим наблюдением, рабочие поставили там генератор и развесили электропроводку в нужных местах. Теперь, кое-где там есть освещение. Одна бригада строителей, уже целый месяц постоянно там трудится. Они убирают тот мусор, что накопился за многие годы, и разбирают совсем обветшавшие стены. Однако, всё это делают лишь в первую смену.

– Так сильно боятся алхимика?

– Похоже, что да. В пять часов вечера, они всё бросают, и немедля уходят. Это ещё ничего, пока нет проекта и сметы, а когда развернуться работы, то будет вообще ерунда. Придётся нанять другую бригаду из соседнего города. После захода светила, местные люди туда, даже носа не сунут.

– А что это за приведенье такое, которого все, так сильно боятся?

– Да я толком об этом не знаю. Слышал в двух человек, что в тринадцатом веке явился к барону, владевшему замком, старый монах. Он показал, как превращать одни вещества в совершенно другие и обещал, быстро создать нечто чудесное. То ли, философский камень, то ли, эликсир вечной молодости? У местных селян нет общего мнения по данному поводу.

Услышав об этом, феодал оживился, дал ему денег на оборудование для лаборатории, но установил жёсткие сроки выполненья заказа. Только ничего у пришельца не вышло. Время прошло, а обещанного дорогого продукта, так никто и не видел. Хозяин сильно разгневался и пригрозил пожилому учёному лютой расправой.

Алхимик послушал такие посулы и благоразумно решил, нужно рвать когти отсюда. Не то, запрут в подземелье на хлеб и на воду, и будешь сидеть под замком до скончания века. Глухой тёмной ночью он собрал все вещички и потихоньку прокрался к воротам. Другие твердят, что он попытался, спуститься со стен по верёвке.

Как бы то ни было, но при бегстве из замка, его углядела охрана и расстреляла из арбалетов. Говорят, перед смертью, учёный проклял хозяина вместе с его укреплением.

С тех пор и стал появляться в той крепости таинственный призрак. Кто бы там не селился, никому уже не было на житья, ни покоя. Все, очень быстро, оттуда съезжали. Те, кто оставался в живых.

– Происходили и смертельные случаи?

– Местные мне говорили, что несколько раз, погибал кое-кто из господ. А как там всё было, на самом-то деле, кто теперь знает? Может быть, просто кто-то упал с крутой тёмной лестницы, или беднягу зарезали по пьяному делу? Бумаг никаких не осталось. Сохранились только предания. Так сказать, устное народное творчество.

– Как же Антон Петрович Запрудный купил для себя такой жуткий замок? Или он даже не слышал о страшной легенде?

– Конечно же, слышал. Да только, лишь посмеялся над этими, как он заявил, «древними бреднями» и приказал, начинать реставрацию. Кроме того, он же с разрушенным замком и титул себе прикупил. Теперь он везде фигурирует, как барон фон Мелькский. Так мне сказал мой австрийский хозяин.

На этом, их разговор увял сам собой. Для успешной работы, коллеги тотчас обменялись номерами мобильников и адресами e-mail. Вдруг нужно будет, что-нибудь срочное друг другу сказать, или послать какой-нибудь текст с чертежами?

Контур огромного замка хорошо выделялся на фоне багрового закатного неба. Глядя на силуэт укрепления, новый напарник постоял рядом с Глебом и с интересом спросил:

– Наверное, ты очень голодный с дороги? Рядом с гостиницей есть небольшое кафе, где кормят довольно прилично. Пойдём, я тебе покажу. Заодно, я и сам заморю червячка.

Архитектор почти ничего, не съел с полшестого утра. Пища, которую он получил в самолёте, летящем до Вены, оказалась удивительно скудной, и не сумела насытить молодой организм.

Глеб сразу решил, не стоит отказываться от предложенья напарника и они вышли на вечернюю улицу. Она была так же пуста, как и раньше. Видно в альпийской деревне жило мало людей, а молодёжь, вообще, совершенно отсутствовала.

В одном из ближайших домов находилась харчевня, с меблировкой в традициях позапрошлого века. Напарники заказали себе по салату, прожаренному бифштексу с картошкой и по внушительной кружке светлого пива.

Засыпая от сильной усталости, парень стремглав проглотил всё, что ему принесли, но почти не почувствовал вкуса местной еды. Они расплатились каждый сам за себя, и покинули небольшой кабачок.

Как постоянно бывает в горах, за минувшую половину часа, стало уже совершенно темно. На предложенье коллеги – сгонять в город Мельке и немного развлечься, Глеб, зевая, ответил:

– Спасибо за приглашение, но я с рассвета в дороге и пересёк по пути несколько часовых поясов. Так что, замучался, словно собака на загонной охоте. Мне теперь хочется пораньше прилечь.

Иван проводил архитектора до входа в гостиницу, встал крыльца и сказал: – Тогда до утра. В половине восьмого я зайду за тобой. Плотно позавтракаем и отправимся в замок.

Он пожал напарнику руку и отправился к серебристой машине, припаркованной на другой стороне переулка. Глеб вернулся в свой номер на втором этаже, принял освежающий душ, вычистил зубы и, уже засыпая, завалился в кровать.

Парень поднялся по винтовой узкой лестнице, проложенной в толще каменной кладки. Он прошёл по длинному коридору направо и попал в очень большой вестибюль. Пол покрывали куски разноцветного мрамора. Они были уложены с особенным тщанием и создавали прекрасный рисунок.

Торчавшие из железных держателей, длинные факелы горели слабым затухающим пламенем. Они едва разгоняли ту тьму, что царила вокруг. Глеб пересёк обширную комнату и остановился в её дальнем конце.

Здесь находились толстые прочные двери, высотой в два человеческих роста. Своими огромными створками они во всём походили на фундаментальные крепостные ворота.

Строители древних времён потрудились на славу и с редким искусством сложили, массивные гранитные блоки. Мало того, в правой стене они зачем-то устроили глубокую полукруглую нишу.

Скорее всего, в прежние годы, в ней размещалась какая-то статуя или реликвия хозяина здания. В данный момент, в ней находилось огромное венецианское зеркало.

Покрытая глубокой резьбой, широкая золочёная рама охватывала поверхность стекла, отливавшую серебром амальгамы. Окантовка из морёного дуба оказалась на удивленье тяжёлой и опиралась на каменный пол.

Парень придвинулся ближе и заглянул в чудесное зеркало. В его глубине, виднелось такое, чего там, по разумению Глеба, быть никак не могло. Вместо его отражения тёмнел силуэт довольно высокого седого мужчины.

Он был, в пышном итальянском берете и длинном чёрном плаще, наброшенном поверху монашеской рясы. На ногах человека, виднелись не простые сандалии на деревянной подошве, а сапоги вечно модного армейского кроя.

Странно одетый монах вдруг шевельнулся и начал делать какие-то странные пассы руками. Он задвигал губами и стал говорить на каком-то неизвестном наречии.

Откуда шёл звук, парень не мог уяснить, но это его совершенно не трогало. Как это ни странно, Глеб сразу же понял о чём идёт речь? Выяснилось, что человек повторял заклинание на средневековой латыни. В нём постоянным рефреном шла короткая фраза. В ней говорилось о том, как открывается вход в «царство теней»?

Незнакомец вдруг вытянул руку в сторону Глеба, стиснул ладонь в плотный кулак и коснулся стекла со своей стороны. На среднем пальце мужчины, что-то блеснуло.

На поверхности зеркала вдруг появились мелкие искры, ярко мерцавшие фиолетовым светом. Они дружно вспыхнули и побежали в разные стороны. Появились круги концентрических волн. Та же картина возникает от камешка, который упал в воду пруда.

Время для Глеба сильно замедлилось и потекло, словно струя загустевшего мёда. Кончики пальцев мужчины стали продавливаться из «зазеркалья» наружу. Там, где стекло примыкало к руке, появился блистающий сиреневый контур. Он как огненный шнур опоясал фаланги его кулака.

Послышался звук, напоминающий звон рояльной струны. Изображение дёрнулось и сильно прогнулось назад. Лицо человека проступило из тьмы, и исказились от ужасающей боли.

Мужчина устремился вперёд. Правый сапог и всё его тело пересекло незримую грань. Левый сапог прошёл прямо сквозь раму и оказался на той стороне, где находился замерший от напряжения Глеб.

Зеркало за спиною пришельца неожиданно лопнуло. Осколки стекла со звоном посыпались на полированный мрамор. Старый монах материализовался в том мире, где пребывал архитектор. Мужчина не устоял на ногах, рухнул на Глеба, и они вместе полетели на пол.

Ожидая удара спиной, парень напрягся всем телом. Накативший испуг оказался удивительно сильным. Глеб громко вскрикнул, содрогнулся всем телом и… сел на широкой кровати.

Только тогда, парень понял, это обычный кошмар. Архитектор потряс головой и тут же стряхнул с себя наваждение сна. Сердце колотилось так быстро, что казалось вот-вот, пробьёт его рёбра.

Глеб шумно вздохнул и с облегченьем упал на подушку. В изголовье кровати, на маленьком столике слабо пиликал будильник мобильника. Парень с усилием встал и пошёл умываться.

– «Наслушался на ночь, от Ивана ужастиков, вот и снится теперь мне всякая дрянь». – сказал он себе.

Глава 6. Замок барона

Пунктуальный Иван сдержал своё слово, данное накануне напарнику. В половине восьмого утра он постучал в дверь номера Глеба. К этому часу, архитектор уже приготовился к новому дню. Осталось лишь взять спортивную сумку, где находились фотоаппарат и рулетка, карандаши, бумага и ручки, и конторский планшет.

Через пару минут, напарники вышли из миниатюрной гостиницы. Они быстро позавтракали в той же уютной харчевне, где вечером плотно поужинали, сели в машину и отправились к месту совместной работы.

«Хонда» быстро летела по замечательной австрийской дороге. За очень короткое время, иномарка прошла три с небольшим километра. Потом, они съехали на узкий просёлок, ведущий к холму.

Сквозь лобовое стекло Глеб с интересом смотрел, как они приближаются к полуразрушенной крепости. Отсюда она, выглядела намного внушительней, чем показалась из окон гостиницы.

Вне асфальтовой трассы, скорость машины резко упала, но и этот незначительный путь оказался недолгим. Минут через пять они очутился у самой подошвы крутого холма.

«Хонда» легко взобралась по серпантину грунтовки, сделала один поворот и оказалась на совершенно прямой каменной насыпи. Короткая дамба прошла через высохший ров, чьи стенки стали обваливаться многие годы назад. За подобием крепостного моста находился глубокий чёрный провал.

В течении жизни, Глеб прочитал большое количество книг и много знал о рыцарских замках средних веков. Он представлял, что увидит двое прочных ворот, надёжно сколоченных из почерневшего дуба. Между ними должна, находиться решётка, из толстых и ржавых железных стержней.

Ничего этого парень, увы, не заметил. Портал являл из себя тёмный низкий тоннель, проходящий ограду насквозь. Прямо за ним, оказался внутренний плац цитадели, мощенный гранитными плитами. Между большими камнями, кое-где проросла чахлая серо-зелёная травка.

Высокие стены окружали площадку с трёх разных сторон. Они примыкали к четырехэтажному замку с круглым донжоном, расположенным в центре. Крутая узкая лестница начиналась от мостовой небольшого двора и поднималась к главному входу, ведущему в старинное здание.

Иван затормозил посреди пустого двора и заглушил ровно работавший двигатель «Хонды». Напарники быстро покинули тесноватый салон. Глеб встал во весь рост и с большим интересом вертел головой.

– Впечатляет? – спросил прораб парня.

– Очень солидно. – только и смог сказать архитектор. Он видел средневековые замки только на фото да в приключенческих фильмах. Поэтому, был слегка ошарашен, когда оказался в подобной постройке.

Всё здесь дышало такой стариной, которую даже трудно представить себе. Нечто похожее он ощущал в некоторых древних церквях. К примеру, в тех храмах, что находились в московском Кремле.

– Здесь ещё и большие подвалы имеются. Они уходят в скалу на два этажа. – похвастал Иван.

– А обмерные планы кто-нибудь составлял? – спросил парень о самом насущном для проектной конторы.

– Конечно. – улыбнулся напарник и достал из машины толстую папку из ярко-синего пластика. Иван открыл её на капоте, показал листы чертежей и спросил: – С чего мы с тобою начнём?

– Как всегда, с первого уровня. Потом, осмотрим всё то, что находиться сверху. Ну, а затем, обойдём два подвала – откликнулся Глеб.

– Как скажешь. – согласился Иван, сунул папку подмышку, но почему-то пошёл в противоположную сторону от древнего замка. Он свернул к небольшому вагончику, что находился справа от них.

Рядом с «бытовкой» стояло несколько автомобилей, давно устаревших моделей. Они не блистали своей новизной и походили на те иномарки, что заполонили Трёхреченск, лет десять назад.

Оказавшись в вагончике, Иван дал архитектору новый строительный комбинезон, грубые берцы армейского вида и белую каску из прочного блестящего пластика.

Только тогда парень понял, зачем новый напарник задал ему столько разных вопросов? Среди всего прочего, прораб накануне спросил Глеба о росте и весе, а так же, о размерах его головы и стопы.

Коллеги быстро оделись в форму австрийских строителей, покинули небольшую «бытовку» и устремились к крыльцу старинного замка. Вдоль узких ступеней, погрызенных временем, виднелись перила из реек, сколоченные на скорую руку.

Они поднялись на площадку внушительной лестницы, прошли по каменным плитам и вошли в большой вестибюль. Помещение выглядело именно так, как парень его увидел во сне!

Группа рабочих стояла с правой стороны от дверей и неторопливо раскладывала на полу инструмент. Среди обычных лопат, острых кирок и тяжёлого лома парень отметил большой перфоратор и очень мощную дрель.

Иван пояснил: – Слева от входа есть ниша. – и ткнул рукой в сумрак холла.

Глеб повернулся и посмотрел в указанном ему направлении. В мощной стене находилось углубление с аркой. Оно начиналось от уровня пола и поднималось метра на два с половиной. Видимо, в давние годы в нём размещалась античная статуя. В те времена, так поступали все богачи.

– С правого боку когда-то имелась точно такая же выемка. – продолжил рассказывать дотошный прораб: – Чуть позже, её почему-то закрыли совершенно другим материалом. Видишь, кладка в том месте, выглядит совсем по-другому.

Архитектор глянул направо и вынужден был согласиться с новым напарником. Штукатурка в том месте осыпалась многие десятилетья назад. На фоне каменных блоков хорошо выделялся неширокий участок стены. Он состоял из мелких камней, похожих размером на современный кирпич.

– Я решил разобрать эту кладку. Вдруг, за ней имеется вход, ведущий в подвал, или куда-то ещё? – пояснил Глебу Иван.

– Если это не так, то откроется такая же ниша, как с другой стороны. – выразил своё мнение парень и бодро продолжил: – Поставим в двух углублениях какие-то статуи, доспехи средних веков или… – он внезапно запнулся, а потом, тихо добавил: – венецианское зеркало в рост человека.

Напарник с пониманьем кивнул, и они стали осматривать огромное здание. Иван водил Глеба по всем закоулкам и показывал на своих чертежах, где они оказались в данный момент.

Архитектор старался запомнить детали, как можно точнее, и снимал камерой всё, что видел вокруг. Некоторые поясненья прораба он сразу записывал в конторский планшет. Кроме того, парень фотографировал особенно интересные точки, или места, что вызывали сомнения в прочности кладки.

Так они и бродили до самого полдня, в двенадцать часов, сели в машину и помчались обратно в деревню. Парни поели в той же харчевне, где были утром и полчаса отдохнули в своих номерах. Потом, вернулись в полуразрушенный замок, и продолжали осмотр всех надземных строений.

Они очень тщательно, проинспектировали все помещения трех этажей цитадели. Затем, изучили донжон снизу до верха и к концу рабочего дня, спустились в холл первого уровня.

По мнению Глеба, австрийские каменщики хорошо подготовились к данной работе. Они имели нужный им инструмент и оборудование по последнему уровню науки и техники, в том числе, обладали и большим перфоратором. Несмотря на их оснащение, дела продвигались на удивление плохо.

Прошёл целый день, но они не разобрали ту кладку, что закрывала правую нишу. Перегородка из мелких камней оказалась удивительно прочной. Разломали лишь десять рядов, расположенных в самом верху.

Иван подошёл к сильно усталым строителям и что-то строго сказал. Судя по резкому тону, прораб выразил своё недовольство медленным темпом работы. Мол, сколько можно возиться, с таким пустяком?

Пожилой бригадир принялся, что-то ему объяснять. Он поднимал с пола обломки маленьких блоков, куски связующего камни раствора и тыкал в них узловатым указательным пальцем. Видимо он говорил, что даже современная техника очень плохо справляется с данной задачей.

Поняв, что не смог убедить молодого начальника, мужчина решил показать всё на личном примере и взял с пола большой перфоратор. Он поднёс инструмент к перегородке, приложил к ней острое жало и попытался вогнать в щель между камнями.

Раздался оглушительный грохот. Из-под закалённого лезвия брызнули в разные стороны длинные разноцветные искры. Как это ни странно, но усилия старого мастера пропали впустую. Немецкая сталь плохо справлялась с мелкими блоками, и с тёмным раствором, которым они были связаны.

Прораб недовольно покачал головой и вернулся к напарнику из далёкой России: – Строители мне говорят, что перегородку сложили из самого твёрдого камня, который встречается в ближайших горах. К сожалению, я точно не знаю, как его называют на русском.

Нужно сказать, что известковый раствор совершенно подстать материалу. Видно, его замешали на молоке местных коз и куриных яичных белках. За семь прошедших столетий он приобрёл высокую прочность, нисколько не меньшую, чем у самих кирпичей.

Расковырять эту нишу будет намного сложнее, чем показалось сначала. Бригадир говорит, что проще всего, вырубить данный участок из тела стены целиком, вытащить из помещения и бросить его где-то в сторонке.

– Не нужно портить прекрасную гранитную кладку. – немедленно возразил архитектор: – Торопиться, особенно, некуда. Я приехал сюда, чтобы сделать обмеры и видеосъёмку объекта. Проект реконструкции мы даже не начали делать. Поэтому, пусть себе возятся, потихоньку всё разберут.

В пять часов вечера, рабочая смена закончилась. Бригада строителей прекратила трудиться. Мужчины аккуратно собрали свой инструмент и, держа всё в руках, гуськом устремились в «бытовку».

Напарники переглянулись. Иван со вздохом покачал головой. Мол, что я тебе говорил? Такая у них дисциплина. Они начинают ровно в восемь ноль-ноль, но и заканчивают точно в семнадцать. Не выпишешь им сверхурочные в двукратном размере, ни минуты никогда не задержаться.

Ближе к шести, местные жители уже приняли душ, переоделись в цивильное платье и вышли из небольшого вагончика. Они очень степенно, за руку, попрощались с недовольным начальством, неторопливо расселись по старым машинам, в которых приезжали на стройку, и один за другим, укатили с замковой площади.

Иван проводил их хмурым взглядом, запер двери «бытовки», и направился к своей новой «Хонде». Глеб сел в машину рядом с водителем и потянулся за ремнём безопасности. Здесь тебе не Россия, постовой влепит штраф, где угодно. Даже на пыльном безлюдном просёлке.

Рассеянный взгляд архитектора случайно упал на крыльцо цитадели. Вечернее солнце висело почти над макушками окружающих гор. Высокие стены давно перекрыли косые лучи нашей звезды. Свет отражался от чистого летнего неба и, с ощутимым трудом, проникал во внутренний двор.

Плотные тени залили всё, что находилось вокруг. Несмотря на раннее время, большая площадка уже погрузилась в серую дымку. Каменные плиты крыльца и нижняя часть огромного здания почти утонули в наступающих сумерках.

За годы существования замка, непогода усердно трудилась над его внешним обликом. Поверхность камней стала довольно неровной. Гранит покрылся кавернами и плотным слоем из пыли. Он потерял очень тёмный, насыщенный цвет и стал слегка серебриться. На фоне, слабо белеющих блоков, мрачно чернел стрельчатый вход.

Внезапно, в холле первого яруса призрачно вспыхнули голубоватые всполохи. В неярком сиянии, проступил силуэт довольно высокого, худого мужчины. На плечах у него висел чёрный плащ. На седой голове находился большой итальянский берет с достаточно длинным петушиным пером. Берет, был лихо заломлен на левое ухо,

Нервный озноб прошёлся по коже ошеломлённого парня. Он смотрел на мужчину, который возник неизвестно откуда, и не мог двинуться с места. Наконец, Глеб повернулся к напарнику: – Иван! – выдавил он из себя и тихо добавил: – Посмотри на крыльцо.

Тот перестал возиться с замком зажигания «Хонды», оторвался от приборной доски и повернул голову в указанном ему направлении. Встревоженный архитектор не сводил глаз с прораба. Он старался заметить, признаки его беспокойства, или хотя бы следы удивления.

Пару мгновений Иван рассматривал вход в цитадель. Потом равнодушно зевнул и совершенно спокойно сказал: – Поздно уже и довольно темно. Завтра утром во всём разберёмся.

Новенький двигатель заработал на холостых оборотах. «Хонда» плавно тронулась с места и неспешно поехала к защитной стене старой крепости. Через тридцать секунд, они оказались в тоннеле между воротами.

Глеб всё же не выдержал и повернулся назад. Тёмный арочный вход хорошо выделялся на пыльном фоне огромного здания. Но ни голубоватого света, ни силуэта мужчины там уже не было видно.

Архитектор облегчённо вздохнул и сказал про себя: – «Наслушался баек про ужасы замка, вот и мерещится всякая жуть». – он устроился в кресле, как можно удобнее, посмотрел на дорогу и стал размышлять:

– «Под утро мне снился кошмар про страшную гибель алхимика. Сейчас, мне в полной красе, явилось его приведение. К чему бы всё это? Не вспомнила ли опять про меня богиня-змея по имени На’га? Интересно, что у неё теперь на уме? Я должен снова решать чьи-то проблемы?»

Меж тем, машина уже миновала короткий и мрачный тоннель. Она проскочила портал в наружной стене и выехала на небольшую площадку, что находилась перед спуском с холма.

Свет летнего солнца всё ещё заливал большую долину австрийских предгорий. Вокруг было тихо и очень спокойно. Говорить о своём странном сне и, тем более, о недавнем видении в крепости, парень благоразумно не стал:

– «Чего доброго, мой напарник решит, что я какой-нибудь псих, а мне, между прочим, с ним нужно работать какое-то время. К тому же прораб, может об этом, и начальству сказать. Тот сообщит хозяину замка. Антон Петрович Запрудный позвонит «любимому» Шефу.

Тот, может быть, меня не уволит, но и в Нижнюю Австрию уже никогда не пошлёт. Скорее всего, он даст работу другому сотруднику. А мне вовсе не хочется, чтоб интересный проект ушёл к кому-то другому. Ведь российскому зодчему подобные здания встречаются удивительно редко. Их даже в Центральной Европе осталось всего несколько сотен».

Иван привёл Глеба в замок и внезапно куда-то исчез. Парень глянул по сторонам и с удивленьем увидел, что очутился в узком и тёмном проходе. Старая штукатурка с потолков и со стен везде отвалилась.

Везде обнажилась древняя кладка из массивных каменных блоков. На одной стороне коридора висел белый электрический провод. К нему редко крепились, тускло горящие лампы. Каждая из них оказалась, не более, чем в сотню свечей.

Парень решил отыскать молодого напарника, устремился вперёд и начал заглядывать во все части подвала, которые встретились ему на пути. Кое-где обнаружились узкие и низкие окна, что выходили во двор цитадели. Лучи заходящего солнца едва озаряли обширные низкие комнаты. Везде было пусто.

Архитектор осматривал все помещения одно за другим, но ни прораба, никого из рабочих, нигде не было видно. Мало того, он даже не слышал людских голосов или стук инструментов.

Только шум шагов архитектора чуть нарушал висевшую вокруг тишину. Слабое эхо отражалось от каменных стен, что многократно усиливало шорох подошв. Проникающий с улицы, свет постепенно тускнел. Проёмы окон быстро темнели и заливались непроницаемым мраком наступающей ночи.

Шагнув за высокий порог, парень заметил кое-что интересное. Он оказался в большом тёмном зале с потолком, протянувшимся в виде низкого свода. Глеб разглядел длинный стол, грубо сколоченный из толстых досок. Вся поверхность столешницы была густо заставлена множеством самых невероятных предметов.

Преобладали сосуды всякого назначенья и облика. Они представляли собой странное скопище перегонных кубов, глиняных и стеклянных предметов. Это напомнило парню о мастерских средневековых алхимиков.

На стеллажах, стоящих вдоль стен, теснились ряды мелких плошек, высоких горшков и небольших пузырьков с разноцветными смесями. Иногда попадались разнообразные ларцы и шкатулки.

Вдоль левой стены громоздились шкафы, набитые свитками из плотного шёлка, папируса или пергамента. На полках лежали огромные книги, вернее сказать, инкунабулы. Они были одеты в массивные переплёты из кожи. В глубине обширного зала виднелись сундуки и лари, окованные ржавым железом.

Глеб заворожено замер у входа и посмотрел в лабораторию, открывшуюся вдруг перед ним. Парень впал в то состояние, которое чаще всего, зовут «дежавю». Всё было очень знакомо, словно не очень давно, он уже видел нечто подобное.

В глубине помещения послышался подозрительный шорох. Парень вдруг понял, там кто-то есть, и этот таинственный кто-то, сейчас направляется прямо к нему. С каждой секундой, стук каблуков приближался и становился всё громче, и твёрже.

Беспокойство заполнило мозг архитектора. Оно начало разрастаться, волной заполняя всё его существо. Чем яснее звучали чужие шаги, тем ощущения парня становились сильней.

Небольшая тревога стремительно превратилась в испуг, который мгновенно сменил сильный страх. Ещё через миг, всепоглощающий ужас сжал его душу, словно шершавая, ледяная рука. Ужас тотчас перерос в настоящую панику.

Тело вдруг превратилось в неподвижную статую и не подчинялось приказаниям разума. Ноги внезапно застыли, престали сгибаться в коленях и словно примёрзли к каменным плитам. Струйки холодного пота потекли по лицу. Солёная влага попала в глаза и застила всё, что находилось вокруг.

Каким-то неведомым образом Глеб отнял подошвы от гранитного пола и сделал шажок к коридору. По какой-то причине, парень не мог повернуться спиной к чётким размеренным звукам. Тем более, не мог убежать от них без оглядки.

Необоримая сила сковала все члены и не позволила зодчему сделать всё быстро, так же, как прежде. Парень безмерно страдал от невероятной медлительности и своей неуклюжести. Он с огромным трудом шаркал ногами и, словно улитка медленно двигался к выходу.

Достигнув дверного проёма, архитектор увидел, что в нём сохранились прочные деревянные створки. Не прекращая неспешного хода, парень напряг дрожащие пальцы, вцепился в массивные ручки, что торчали на уровне пояса, и потянул их к себе.

Со всем напряжением сил, парень старался захлопнуть тяжёлые двери, и отгородиться от совершенно неведомой, но огромной опасности. Смерть находилась так близко, что он отчётливо слышал её приближение.

В ушах раздавался громкий стук каблуков и звон металлических шпор, чуть задевающих каменный пол. До Глеба уже доносился шум чьего-то дыхания и шорох длинной одежды о кожу.

Злодейка-судьба совсем не желала, хоть в чём-то помочь несчастному парню. Скорее наоборот, фортуна хотела, чтобы Глеб умер на месте от невыносимого ужаса.

Массивные створки, совсем не заметили рывка архитектора и даже не сдвинулись с места. Обе стояли так неколебимо и твёрдо, будто навек приросли к ржавым навесам.

Меж тем, в лаборатории кто-то стремительно двигался и приближался к вспотевшему от ужаса Глебу. Он нёс с собою угрозу чудовищной, невероятно мучительной смерти.

В глубине тёмного зала начало проступать большое пятно величиной с человека. Сгусток плотного мрака вдруг отделился от тьмы подземелья и устремился прямиком к архитектору.

В аспидно-чёрном, страшно клубящемся мареве, угадывался тот силуэт, который Глеб уже видел два раза подряд. Сначала в кошмаре под самое утро, потом наяву, на крыльце цитадели.

Обливаясь потоками пота, Глеб напрягал мышцы рук и спины, и рвал на себя совсем неподатливые дверные полотна. Он извивался и дёргался в безумных конвульсиях бесплодных усилий.

Наконец, тяжёлые створки чуть уступили стараниям парня. Нехотя, с душераздирающим скрипом они, очень медленно, сдвинулись с места, стали по чуть-чуть поворачиваться и, никуда не спеша, закрывать широкий проём.

Изнемогая от невероятной натуги, парень тянул и тянул массивные ручки к себе. Он вкладывал в это движение всю мощь организма. Мало-помалу, двери потихоньку сходились. Щель между створками постепенно уменьшилась.

Меж тем, стук каблуков уже превратился в ужасающий грохот «шагов командора», что некогда слышались Дону Жуану. Глебу на миг показалось, к нему приближается огромная статуя из железа и камня.

В самый последний момент, полотнища двери всё же успели сомкнуться. Из тёмного зала неожиданно брызнул ослепительный фиолетовый свет. Он прошёл сквозь пыль витражей и проявил на стекле силуэт человека. На мужчине был длинный плащ, и берет с петушиным пером.

Не успел архитектор облегчённо вздохнуть, как нечто ужасное, рванулось в атаку из зала. Оно вцепилось в прочные створки, грозно взревело, и дёрнуло дверь на себя.

От сильного страха, всё тело у парня, было покрыто холодным отвратительным потом. Рывок оказался удивительно сильным. Железные ручки почти уже выскользнули из мокрых ладоней.

Скрипнув зубами от страшных усилий, Глеб сжал ладони до хруста в суставах. Парень упёрся ногами в гранитные плиты, отклонился назад, насколько возможно, и пытался держать вход закрытым.

Рывки изнутри становились всё резче, могучей и чаще. Тяжёлые двери тряслись, словно лист на ветру. Подошвы кроссовок сдвинулись с места и со скрипом резины стали скользить по гладкому полу.

Напряжение борьбы росло с каждым мгновеньем. Парню всё трудней и трудней, удавалось удерживать дверь. Пройдёт ещё пара секунд, он потеряет последние силы и сразу окажется перед лицом смертельной опасности.

Послышались тихие глухие удары. Звук постепенно усиливался. Скоро он превратился в ужасающий грохот. Воля к сопротивлению у парня вконец исчерпалась.

Он был готов, разжать ослабевшие руки и предстать пред врагом, как бессловесная жертва перед расстрельной командой. В памяти всплыло древнее изречение греков: – Лучше ужасный конец, чем ужас без конца и без края.

Неожиданно, оглушительный шум начал менять свою силу, тембр и тон. Он быстро умерил невероятную громкость и сменился достаточно частым и ровным постукиванием.

С невероятным трудом, Глеб всё-таки вынырнул из вязких глубин очередного кошмара. Он ошалело помотал головой и, наконец-то, вернулся к нормальному бодрствованию. Лишь после этого, он с облегчением понял, кто-то стучит в дверь его номера.

– Да. – крикнул он хриплым с пробуждения голосом. В ту же секунду, архитектор почувствовал, как тяжело, повернулся во рту пересохший от волненья язык.

– Глеб. Ты идёшь со мной завтракать? – раздался встревоженный голос Ивана.

– Через пару минут я буду готов. – еле сумел вымолвить парень.

– Хорошо. Я подожду тебя возле отеля, на улице. – шаги молодого прораба простучали по старым ступеням узенькой лестнице и стихли внизу.

Ощущая себя, как с большого похмелья, парень весьма неуверенно поднялся с кровати. Всё тело болело, словно он целую ночь спал не на мягком матраце, а на голых и острых камнях. Подушки и простыни совершенно промокли от обильного пота. Кожу ладоней саднило, как будто их ободрал крупный наждак.

Глеб прошёл в ванную. Встал возле маленькой раковины и посмотрел на своё отражение в зеркале. Морда выглядела изрядно опухшей. Под глазами виднелись обширные синие тени. Волосы слиплись в плотные пряди и торчали вразброс, словно у панков.

– Вот и не верь после этого в «древние бредни». – сказал себе Глеб и уныло добавил: – Третий раз кряду, мне снится один и тот же кошмар. С каждым днём он становится всё длиннее и круче. Теперь мне понятно, почему в цитадели никто очень долго не жил.

Я только задумался о реставрации старого замка, как уже начались беспокойные ночи. А, что будет со мной, если я захочу, въехать туда? С ума можно сойти от ужасных видений.

С другой стороны, судя по виду Ивана, он спит совершенно спокойно. Похоже, что дело касается только меня. Знать бы ещё, почему этот призрак привязался ко мне, а не к Антону Запрудному? Ведь не я, простой архитектор, а господин олигарх владелец строения и баронского титула. Пусть тот фантом с ним и встречается.

Неожиданно, парень вспомнил тот сон, что ему померещился в прошлом году. В те дни он, после ранения в спину, находился в больнице села Большая Глушица. Тогда, как сейчас, видение было на удивление чётким.

Правда, в то время, он всё свалил, на очень тяжёлый послеоперационный период. Так сказать, на простой отходняк, вызванный общим наркозом. Мало ли, что можно почувствовать, когда ты находишься в предсмертном бреду?

К тому же, в том давнем случае он пообщался с бедным монахом лет сорока. Здесь ему встретился франт, в средневековом итальянском берете с длинным петушиным пером. И возраст уже ближе к шестидесяти.

– «Может быть, это тот же мужчина, только в разное время своей длинной жизни?» – мелькнула странная мысль: – «Ну, конечно! Так всё и есть! Только, причём именно я, и чего он, собственно, хочет от меня получить?»

Туча разных вопросов закрутилась в голове архитектора, сильно измученного ужасным кошмаром. Вот, только вопрос, как это в принципе, такое возможно, у него не возник. Наверняка, то были проделки богини-змеи по имени На`га.

Глава 7. Зазеркалье

После плотного завтрака, молодые коллеги снова отправились в разрушенный замок, добрались до места и поставили «Хонду» недалеко от «бытовки». Они быстро влезли спецодежду строителей, и вышли во внутренний двор. Иван открыл багажник машины, вытащил два фонаря на больших батареях и протянул один Глебу.

Они вошли в вестибюль первого яруса, но сразу направились в левую сторону. Перед спуском в подвал, прораб включил новый рубильник. Он находился рядом с каменной лестницей, винтом спускавшейся вниз. Лампы, что висели на стенах, немедленно вспыхнули. В лучах яркого света, темнота подземелья немедля рассеялась.

Архитектор с прорабом шагнули на ступени из камня и спустились по ним, метра на три с половиной. Они оказались в том коридоре, который Глеб изучал в последнем кошмаре.

Всё было, так же, как и в его странном видении. Узкий тёмный проход. Под потолком, по стене, идёт чисто белый электрический кабель. К нему равномерно прицеплены несколько современных светильников.

– «Вот и не верь после этого в вещие сны». – сказал себе парень. Он быстро коснулся креста, который ему подарила бабушка Евдокия Семёновна, перекрестился и двинулся вслед за Иваном. Символ веры в Иисуса Христа висел на груди под рубашкой и совершенно никак не напоминал о себе.

Архитектор с прорабом прошли целый ряд помещений, но все они оказались совершенно пустыми. Отличие от видения зодчего состояло лишь в том, что каких-либо окон в тех комнатах он не заметил. То ли, их здесь никогда не имелось? То ли, проёмы закрыли потом, в более позднее время? Уже после смерти алхимика.

Парень сказал Ивану о том, что нужно, как следует глянуть на кладку, нет ли окон в наружных стенах подвала? Ведь их могли, заложить гранитными блоками, так же, как правую нишу вверху, в большом вестибюле первого яруса.

– Хорошо. Я прикажу рабочим, чтобы они везде посмотрели. – легко согласился прораб.

Глеб продолжил обход и сразу отметил, что все двери в проходе бесследно исчезли. За многие века запустения, местные жители сперли из замка всё, что только возможно.

И это при том, что, как все говорили, они очень боялись алхимика. Не будь здесь его приведения, бюргеры и толстые стены все разобрали по камешку. Вот тебе и законопослушная Австрия.

Исчезли не только дверные и оконные блоки, что пошли на дрова и постройки. Пропало и всё остальное. Выковыряли из каменной кладки и кусочки металла. В местах, где когда-то висели «держалки» для факелов, или торчали железные петли, сегодня зияли пустые отверстия.

Через какое-то время, молодые напарники оказались в обширном сводчатом зале. Как помнилось Глебу по последнему сну, именно здесь находилась лаборатория монаха-алхимика.

Архитектор, конечно, не ждал, что увидит там стол, заставленный инструментами и химической утварью, а так же большие шкафы с толстыми древними книгами. Как парень и думал, там не было вообще ничего, как впрочем, во всём подземелье.

В отличие от других помещений, входной проём в этот зал, оказался довольно широким. Значит, когда-то давно, там находилась двухстворчатая, очень прочная дверь. Парень встал на пороге, раскинул руки в разные стороны и быстро примерился. Судя по ощущениям, все совпадало с последним кошмаром.

– «Выходит, те толстые створки, которые я закрывал в жутком сне и не давал их кому-то, открыть изнутри, были того же размера, что здесь». – мрачно резюмировал Глеб.

Иван не обратил никакого внимания на телодвижения парня. Мало ли что, стукнуло в голову русскому зодчему? Может быть, он уже интерьеры прикидывает? Или хочет сюда поместить, инженерное оборудование для снабжения дома водой и теплом?

На втором нижнем ярусе не нашлось ничего интересного. Иван показал лишь давно пересохший колодец, расположенный в центре одного помещения. Когда-то, из него пили воду защитники крепости.

Осмотр подземелий закончили уже ближе к обеду. После, привычной еды в местной харчевне, прораб снова привёз архитектора в замок. Он высадил Глеба возле бытовки, но сам из машины не вышел.

Иван извинился и сказал архитектору, что нужно сгонять в город Мельке по важным делам своей строительной фирмы. Он обещал, вернуться к окончанию смены, развернулся и тут же уехал.

Вторую часть рабочего дня Глеб в одиночку осматривал древнюю крепость. Он забирался на защитные наружные стены и на огромный донжон, включал видеокамеру и снимал те панорамы, что открывались с самых примечательных точек баронского замка.

Наверняка олигарх где-то захочет создать смотровые площадки и будет туда водить своих важных гостей. Значит, придётся встраивать в здание электрический лифт. Не могут же богатые люди, подниматься по каменным лестницам на три, а то и на пять этажей.

Как всегда, ровно в семнадцать ноль-ноль, местные жители завершили работу. Они собрали все инструменты, отнесли их в «бытовку» и заперли в тесном чулане. Одновременно с этим, по-очереди приняли душ и сменили одежду.

Летний день быстро катился к закату, а Ивана всё не было. Пользуясь различными жестами и куцыми фразами на английском наречии, строители предложили, подвести «герр архитектора» до ближайшей деревни. Мол, всё равно они едут мимо неё.

Глеб лишь отрицательно покачал головой. Вспомнив уроки иняза в Трёхреченской школе и в институте, он кое-как сформулировал и сказал на пиджин-инглиш, что будет ждать друга Айвена.

Работяги дружно пожали плечами. Мол, как знаешь начальник, дело твоё. Они сели в свои старые «тачки», один за другим, тронулись с места, и короткой цепочкой укатили в портал наружных ворот.

Глеб проводил их задумчивым взглядом. Звуки старых моторов скоро затихли. Зодчий остался в замке один, если, конечно, не считать приведенья алхимика. Сказать откровенно, никакого волнения он не испытывал.

Не было ни тоски одиночества, ни прочего ужаса, что должны навевать его регулярные странные сны. Одно дело ночные кошмары и, совершенно другое, реальная явь.

К тому же, до наступления вечера оставалось ещё много времени. А навь, как говорят знатоки эзотерики, она очень сильна только во тьме. То есть, с полуночи до наступления первой зари. Затем, запоёт первый петух. Потусторонние силы отступят и начнут быстро рассеиваться.

Всё это, парень уже испытал на собственной шкуре. Причём, несколько раз. К примеру, когда встретился с древней богиней-змеёй по имени На`га. Или когда отпевал любимую бабушку в пустой сибирской деревне под названьем Елань. Да и ночёвку у Чёртова Лога, скорее всего, он никогда не забудет.

Несмотря на уверенность в своей безопасности, в голову Глеба, всё же пришла трезвая мысль: – «Раз отказался ехать в гостиницу в машине рабочих, то нужно отправиться в деревню пешком.

Благо, что тут всего пять километров. Половина пути идёт под уклон, а дальше по ровной дороге в долине. То есть, потребуется всего один час. Получится неплохая прогулка по австрийским горам.

Вот только, нужно об этом сказать, по телефону Ивану. Не-то он приедет сюда, станет искать россиянина, никого не найдёт, и начнёт волноваться. Ещё, чего доброго, позвонит в полицию. К чему, этот шум?

Парень попробовал дозвониться до молодого коллеги, но номер был занят. Видно, напарник болтал о делах своей фирмы. Глеб тут же решил, что свяжется с ним чуть позднее и отключился от связи.

– «Ладно, подожду полчаса. Если Иван не приедет, пойду в деревню пешком» – сказал архитектор себе.

Послонявшись по двору цитадели, парень вдруг заскучал. От нечего делать, он достал наладонник из кармана джинсовой куртки, и включил в аппарате опцию «радио». Пошарив по волнам эфира, он остановился на станции, что постоянно крутила классический рок.

Из микро динамика послышался стук барабанов и пронзительный вой гитарных аккордов. Судя по агрессивному звуку, мелодии все относились к стилю «Heavy Metal» семидесятых годов двадцатого века.

Глеб не являлся ярым фанатом оглушительной музыки, но названия знаменитых «команд» он всё же запомнил. Динозавры старого рока гремели, рычали и громко вопили на все голоса.

Архитектор прикрепил ремешок к наладоннику и, как увесистый бейджик, повесил гаджет на шею. Он решил побродить по древнему замку, а заодно, насладиться культурной программой.

Парень поднялся по каменной лестнице с простыми перилами, недавно сколоченными из деревянных брусков. С узкой площадки, он вошёл в вестибюль первого яруса и повертел головой.

Перед уходом домой, строители выключили небольшой генератор и со всем инструментом, отнесли в небольшую «бытовку». Они заперли дверь, а ключ забрали с собой. Так что, электрический свет в замке отсутствовал. В большом помещении оказалось достаточно сумрачно.

В руке, Глеб держал тот фонарь, который оставил Иван. Он зажёг яркую лампу и посветил в разные стороны. Взгляд архитектора двинулся вправо и наткнулся на нишу, замурованную неизвестно зачем.

Парень приблизился к ней и осмотрел результаты работы строителей. Как ни старались австрийцы, но они разобрали всего половину удивительной кладки. Часть перегородки осталась на месте, закрывала низ углубления и поднималась до пояса Глеба.

Архитектор вытянул правую руку и резко подёргал древние камни. Они стояли так прочно, что даже не вздрогнули от крепких усилий, приложенных Глебом. Луч немного поднялся и осветил тёмную выемку.

Множество лет широкая ниша были замурована. За долгое время, блоки стены покрылась внушительным слоем паутины и пыли. Всё это слежалось в плотную массу и превратилось в подобие старого войлока. Причём, сильно изъеденного личинками моли или других насекомых.

Пошарив лучом в каменной нише, ничего интересного там Глеб не заметил. По какой-то причине, он направил фонарь на участок, что находился на уровне груди человека. Вниманье зодчего привлёк бугорок, чуть выступающий над неровной поверхностью.

Парень повертел головой и увидел, возле стены стоит облезлая щётка на длинной пластмассовой ручке. Ей заметали осколки раствора и камня, чтобы те не мешались у людей под ногами. Прятать её в кладовой инструмента, каменщики почему-то не стали. Видно, решили, никто всё равно на неё не позарится.

Шагнув в правую сторону, Глеб взял старую швабру. Зодчий поднял её к тому месту, где что-то торчало из каменной кладки, и очистил от напластований прошедших веков.

Сбитая щёткою, пыль вскоре осела, воздух очистился, архитектор увидел нечто, весьма необычное. Выяснилось, что из гранитного блока немного выглядывает оперение арбалетной стрелы.

Парень нагнулся над не разобранной кладкой и наклонился вглубь ниши. Вытянув указательный палец, он коснулся штыря, что немного торчал из прочного камня. Потом взял за него большим и указательным пальцем и сильно дёрнул к себе.

Средневековый металлический болт даже не вздрогнул. Архитектор пытался его раскачать, но ничего не добился. Метательный толстый снаряд держался в стене удивительно крепко, словно с ней слился в единое целое.

Парень приблизил фонарь вплотную к находке и внимательно осмотрел артефакт. Никаких следов ржавчины Глеб на нём не заметил. Мало того, от тщетных попыток вынуть предмет из стены, он стал немного светлее.

Парень с силой потёр оперение пальцем. Там где сошла тёмная патина, тут же проглянуло светлое пятнышко. Глеб внимательно осмотрел указательный перст. Выяснилось, что кожа подушечки слегка почернела.

– «Похоже, что болт арбалета откован из серебра». – резюмировал парень свои наблюдения: – «Но, как же его забили в прочную стену и сохранили, при этом, всё оперение? Вот ведь вопрос. Серебро очень мягкий металл, а на торце у штыря нет даже вмятин от ударов кувалды».

Немного подумав, Глеб, не нашёл решенья загадки. Отложив фонарь в сторону, он постарался извлечь артефакт из гранитного блока. Однако, работать ему, оказалось весьма неудобно. Парень сильно тянулся вперёд, стоял на цыпочках, и словно балерун на пуантах, опирался лишь на мыски грубых ботинок.

Архитектор лёг животом на не разобранную рабочими кладку, чуть наклонился и ухватился за штырь правой рукой. Ноги тотчас оторвались от гранитного пола. Парень повис на перегородке, закрывающей нишу.

Он балансировал на собственном поясе, как перекладина у аптечных весов в руке Фемиды. Чтобы удержать равновесие, Глеб упёрся левой рукой в пыльные гранитные блоки. Он сосредоточился и со всей мочи дёрнул болт на себя.

Именно в этом момент, в гаджете кончилась знакомая Глебу мелодия группы «Black Sabbath» в исполнении Йена Гиллана. Диджей что-то прокаркал на грубом немецком наречии. Загремел металл-рок в исполнении какой-то, неведомой парню, команды.

Увлечённый борьбой с артефактом, парень всё же отметил, некую странность. Совершенно внезапно, английская речь заместилась тяжеловесной средневековой латынью.

В памяти Глеба всплыл первый сон, что он увидел в деревенской гостинице. Вернее сказать, те слова, что, стоя у венецианского зеркала, произнёс человек в итальянском берете. Старая песня повторяла их все и очень похоже.

Мгновенье спустя, с зодчим случилось что-то ужасное. Стрела арбалета вдруг засветилась, словно её охватило холодное пламя. Вокруг толстого стержня возник ярко-фиолетовый контур. Он стал очень быстро расти в разные стороны. Затем появился другой пылающий абрис, ещё и ещё.

На поверхности старой стены образовалось больше десятка кругов. Они мерцали мертвенным светом, бежали в разные стороны, словно волны в пруду, и исчезали неизвестно куда. Всё выглядело именно так, как запомнилось Глебу в недавнем кошмаре.

Гранит под левой ладонью утратил несокрушимую твёрдость. Рука потеряла опору и провалилась вперёд, в пустоту. Неустойчивое равновесие парня исчезло. Верхняя часть архитектора перевесила ноги с кроссовками. Он стремительно кувыркнулся вперёд.

Ожидая удара о стену, парень инстинктивно напрягся и плотно зажмурился. Вместо столкновения с камнем, Глеб ощутил нечто другое. Выяснилось, что он очутился в непонятной субстанции. Она оказалась намного плотнее, чем воздух, но гораздо разреженней, чем речная вода.

Достаточно быстро, но плавно Глеб опустился где-то на метр. Архитектор испуганно замер на месте, поднял дрожащие веки и обнаружил, что очутился в сумрачном мире, залитом серым «туманом».

Он осознал, что висит параллельно земле и почти ткнулся лицом в затылок голого черепа. В правой ладони парень держал оперение арбалетной стрелы. Остриё плотно застряло в позвоночнике высохшей мумии. Судя по внешнему виду, бедняга погиб многие столетья назад.

Сжимая в руке толстый стержень, парень встал вертикально. Он поднялся так быстро, что не заметил, как вырвал болт из мёртвого тела. Не понимая, что делает, Глеб опрометью метнулся назад и стремительно выскочил из гранитной стены.

К вящему ужасу, парень не вернулся туда, откуда пришёл и не попал в свой светлый и ласковый мир. Вокруг всё так же стояло серое марево с тонкими белёсыми полосами. Всё выглядело немного размытым и довольно нечётким, словно зодчий смотрел сквозь слой взбаламученной, грязноватой воды.

В голове промелькнули истории Джона Рональда Толкиена, Сергея Лукьяненко и прочих фантастов, часто писавших про таинственный «сумрак» и его обитателей. Самым удивительным было то обстоятельство, что всё совпадало почти до деталей. По крайней мере, всё то, что парень сумел сразу припомнить.

Запахи разом исчезли, а звуки казались приглушенными, словно в ушах находились тампоны из ваты. К счастью, парень услышал рокот автомашины, что появилась во дворе цитадели.

Глеб выскочил из вестибюля и, что-то крича, рванулся к новенькой «Хонде». Иван сидел за рулём, смотрел на возбуждённого зодчего, но почему-то не видел его! Истошные крики напарника не долетали до слуха строителя.

Прораб несколько раз нажал на клаксон, подождал секунд тридцать, и посигналил опять. Безумные прыжки архитектора возле новой машины и его страстные вопли, коллега опять не заметил.

Лишившись терпения, парень встал у новой машины со стороны сиденья водителя. Он потянул на себя переднюю дверцу и внезапно отметил другой ошеломляющий факт. Ладонь архитектора плавно прошла сквозь ручку из пластика и глубоко погрузилась в водителя.

Иван как-то зябко передёрнул плечами и опять посигналил. Глеб быстро убрал свою руку из тела коллеги. Лицо молодого прораба сразу расслабилось. Он посидел с полминуты и тихо сказал: – Наверно, уехал с бригадой строителей, или ушёл в деревню пешком.

Иван включил передачу. «Хонда» тихонечко рыкнула и медленно тронулась с места. Глеб пробежал несколько метров за автомобилем и осознал, что всё бесполезно. Он остановился и посмотрел на багажник машины, мелькнувший в портале ворот.

Глава 8. Возвращение в родное пространство

Ошарашенный Глеб замер на месте, как мифический столб из поварённой соли. Парень, как прежде, стоял во дворе цитадели. Однако, он находился в «тумане», в «сумраке», или в «мире теней» выбирай себе то, что больше понравиться.

Это было весьма интересно, но он страстно желал, вернуться в родной, тёплый мир, наполненный множеством звуков и запахов. Пусть они не всегда очень приятны, но это значительно лучше, чем унылая серость и отсутствие множества других раздражителей.

Вот только, как перебраться «домой», архитектор, не имел представления. Зато, хорошо понимал, что его ждёт впереди. Если он навсегда останется в «сумраке», то умрёт от жажды и голода, и превратиться в иссохшую мумию. Так же, как бедный алхимик, погибший столетья назад.

– «Глядишь в замке барона Запрудного, скоро появиться приведение зодчего. Оно будет бродить по древнему замку, с включенным карманным компьютером, висящим на шее, и серебренной арбалетной стрелою в руке». – горько съехидничал Глеб о себе.

В наступившей вокруг тишине, парень заметил, что его наладонник перестал говорить. Глеб автоматически тронул кнопку питания. К его удивлению аппарат запустился без всяких проблем.

Парень включил австрийское радио, прибавил чуточку громкости и понял, рок-программа о «Heavy Metal» благополучно закончилась. Немецкоязычный диджей трещал без умолку и, весьма увлечённо, что-то рассказывал доброжелательным слушателям.

Не понимая зачем, он так поступает, Глеб попытался войти в информационную сеть. К удивлению парня, это ему легко удалось. Рутинные действия с компом позволили парню слегка успокоиться.

Он детально припомнил, как провалился в непонятный «туман». Это случилось после того, как началась английская песня с речитативом на средневековой латыни. Те же слова Глеб услышал во сне от монаха-алхимика.

Архитектор вышёл на сайт радиостанции, которую слушал при своём погружении в «сумрачный мир». К радости Глеба, у данной программы имелся архив всех её передач. Парень нашёл, недавно звучавший, набор рок-композиций и записал его в миниатюрный компьютер.

Затем открыл прекрасно знакомую песню «Black Sabbath» в исполнении Йена Гиллана. Зодчий дождался её завершения и, трясущимися от волненья руками, включил ту мелодию, что шла следом за ней. Раздался тихий щелчок, и песня послышалась снова.

Наконец, английская речь сменились латынью… и с архитектором ничего не случилось! Музыка кончилась громкой, завершающей нотой и стихла. К ужасу Глеба перед ним не возник сияющий контур портала, через который он смог бы, вернуться назад.

Парень припомнил множество фантастических книг, в которых герои «поднимали свою тень с земли», шагали в неё и попадали из «сумрака» в привычную жизнь. Зодчий решил, нужно попробовать данный приём и со всей мочи напряг разум и волю.

Как опасался, испуганный парень, он не сумел повторить хитрый трюк, детально описанный в фантастических сагах. То ли, методика была полным вымыслом? То ли, писатели чего-то не знали. Например заклинания, которое нужно сказать в этом случае.

Впав в пучину отчаяния, Глеб бросил возиться с собственной тенью. Ведь, как оказалось, её трудно заметить в отвратительном «сумраке» и совершенно невозможно поднять. Парень вернулся к недавним событиям, и вспомнил свои недавние сны.

Взбудораженное страхом, сознание заработало на полую мощность. В голове что-то внезапно сработало. Видение всплыло из самых глубин напряжённого мозга и замелькало перед глазами.

Теперь оно двигалось, как кинохроника на экране компьютера и выглядело очень отчётливо, насколько это возможно. Наконец, Глеб увидел нужную сцену. Сначала, алхимик проделал пассы руками. Потом, произнёс заклинание на средневековой латыни.

Глеб включил наладонник и запустил воспроизведение записи. Он зажмурил глаза и, едва начался текст, повторил все движенья монаха, погибшего семь столетий назад.

Парень скопировал их с максимальной дотошностью. Потом, поднял дрожащие веки и чуть не заплакал от великой досады. Он, как и прежде, был во дворе цитадели, но находился в проклятом «тумане»!

Глеб печально вздохнул, попытался себя успокоить и, более тщательно, вспомнил детали последних кошмаров. Он прошёлся по ним от начала до пробужденья в холодном поту, немного подумал и нашёл в своих действиях сразу пару ошибок.

Во-первых, в руке у него был крепко зажат серебренный болт арбалета. Поэтому, пассы производились не раскрытой ладонью, а кулаком. Архитектор мысленно плюнул и сунул стрелу в карман джинсовой куртки.

Во-вторых, во время магической акции, его древний предшественник стоял перед огромным «волшебным стеклом»: – «Но где я его тут отыщу?» – заволновался испуганный Глеб.

– «Пока я доберусь до гостиницы в альпийской деревне. Пока пройду внутрь гостиницы, где стоит старое зеркало, батарея в компьютере может уже разрядиться. Что мне делать тогда, без забористой песни дурацкой рок-группы?»

Глеб снова задумался: – «Может быть, дело вовсе не в зеркале? Скорее всего, стекло выступает в качестве плоскости на границе двух сред, воздушной и более плотной, что состоит из других материалов.

В этой границе возникает портал, необходимый, для перехода из «мира теней» в наше пространство, или в обратную сторону. Тогда подойдёт любая поверхность, та же стена вестибюля».

Архитектор рванулся назад и осознал очень важный аспект. Телодвижения стали более плавными и немного замедленными, словно в замедленной съёмке. Таинственный «сумрак» был намного плотней атмосферного воздуха, но оказался гораздо разреженней обычной воды.

Архитектор шагнул к огромному зданию, потрогал его левой ладонью и слегка надавил. Кисть натолкнулась на сопротивление камня и погрузилась в него, словно в жидкий кисель.

Глеб испуганно замер и с лёгким усилием вытащил руку назад: – «Когда я выходил из стены в первый раз, то от большого испуга не обратил на подобные вещи никакого внимания». – сказал себе парень и продолжил свои рассуждения:

– «Если портал откроется здесь, то, пройдя сквозь границу, я попаду в родное пространство и окажусь в плотном массиве каменной кладки. Там я и умру от удушья и сдавливания. Как же алхимик всегда возвращался в обычный нам мир? Как он это проделывал?

В таком положении остаётся единственный выход. Нужно войти в гранитную стену и создавать портал изнутри. Тогда я спокойно выйду наружу». – придя к таким заключениям, парень направился в большой вестибюль первого яруса.

Зодчий решил, не рисковать и пересечь рубеж там же, где прошёл сквозь него в первый раз. Только теперь, он пойдёт в другом направлении. Глеб шагнул к правой нише, протиснулся сквозь не разобранную перегородку и сделал очередное открытие:

– «Чем плотней и тяжелей материал, тем труднее сквозь него проходить». – отметил Глеб про себя: – «Скорее всего, я не сумею преодолеть очень толстую стальную броню. Значит, пробраться в хранилище банка мне, к сожалению, никогда не удастся». – мелькнула в его голове странная мысль.

– «Сначала, нужно вернуться в родное пространство, а уж потом, размышлять, как можно использовать путешествия в «сумраке»?» – оборвал себя парень и двинулся дальше.

Между участком не разобранной кладки, закрывающей нишу внизу, и стеной древнего здания, свободного места оказалось немного. Там могли разместиться трое, вплотную стоящих мужчин.

Парень вошёл в толщу гранитной стены и едва не споткнулся о сухие останки монаха-алхимика. Рядом с телом лежала кожаная перемётная сумка. Наверное, семьсот лет назад, его где-то ждал человек с оседланной лошадью. Скорее всего, он находился возле подножья крепостного холма.

Глеб встал лицом к наполовину заложенной нише и снова включил карманный компьютер. Заиграла до боли знакомая, старая музыка. Она прозвучала вся до конца, однако, опять ничего не случилось. Ни пассы, ни усилие воли, ни повторение вслух латинских заклятий не возымели никакого воздействия. Портал не открылся.

Ничтоже сумняшеся, Глеб запустил рок-композицию в другом направлении. Он «отзеркалил» движенья руками и повторил их, наоборот, от конца до начала. И вновь архитектор не добился никакого эффекта. На экране компьютера вспыхнула надпись о том, что заряд батареи приближается к минимальному уровню.

Оказавшись на грани отчаяния, Глеб начал ругаться: – «Проклятый серебряный болт! Если бы он, был из железа, я бы подёргал его, и на том успокоился. А тут, вцепился в него, словно дурак за новую торбу».

– «Стоп!» – оборвал Глеб себя. Он чуть успокоился и стал рассуждать: – «Болт изготовлен из дорогого металла, который везде зовут благородным. В те времена, в богатой Венеции всю амальгаму делали из серебра.

Может быть, только поэтому, алхимик направился к зеркалу? Но, насколько я помню из кошмарного сна, он прикоснулся к стеклу голой рукой. А слой тонкой фольги находился с другой стороны».

– «Кстати,» – вдруг вспомнил молодой человек: – «алхимик трогал поверхность не раскрытой ладонью, а кулаком. К тому же, на пальце мужчины, что-то блестело. Наверняка, это был серебряный перстень!»

Глеб торопливо достал из кармана стрелу. Рисковать последними крохами электрозаряда в компьютере ему не хотелось. И всё же, Глеб пересилил себя и включил наладонник.

Как только заиграла мелодия, Глеб взял толстый болт, в правую руку и осторожно подвёл острие к границе кладки и «сумрака». Он ощутил сопротивление, значительное большее, чем секунду назад.

– «Действуют силы поверхностного натяжения плоскости, словно у какой-нибудь жидкости». – подумал вдруг парень. Глеб повторил ту мизансцену, что была в первый раз. Он положил на плоскость стены и вторую ладонь.

Едва зазвучали латинские фразы, как средневековый снаряд шевельнулся и повёл себя, удивительным образом. Он без чьей-либо помощи, стал проходить сквозь границу, разделявшую «сумрак» и камень. От наконечника побежали круги, ярко-фиолетовых блёсток.

Портал внезапно открылся, а сопротивленье «тумана» мгновенно исчезло. Парень опять потерял равновесие. Его потянуло вперёд и буквально швырнуло в родной тёплый мир. Туда, где он счастливо жил до попадания в «царство теней»!

Сделав стремительный шаг, Глеб выпал из гранитной стены и натолкнулся на не разобранную перегородку, закрывавшую нишу. Он не успел, затормозить перед низкой преградой и, с достаточной скоростью, воткнулся в неё. Причём, всей нижней частью фигуры. Точнее сказать, ногами и тазом.

Как и положено, по законам инерции, верхнюю часть тела зодчего, потянуло и дальше вперёд. Глеб упал животом в край каменной кладки и кувыркнулся по ходу движения.

В последний момент, парень выбросил руки перед собой, упёрся ладонями в пол и сделал кульбит через голову. Он рухнул навзничь и крепко ударился спиной и обеими стопами.

На шумное падение парня, тотчас отозвались частицы извёстки и пыли, лежавшие рядом. Они большим облаком поднялись в воздух и забили у Глеба ноздри с глазами.

Столкновение с не разобранной стенкой и гранитными плитами, говорило о том, что Глеб всё же вырвался из проклятого «сумрака»! Теперь, он лежал, растянувшись в строительном мусоре.

Не замечая боль от ушибов, он наслаждался окружающей его обстановкой: теплом летнего вечера, шелестом ветра в щелях старого здания, небольшим сквознячком и даже запахом пыли. Он упивался всем тем, чего, до провала в «туман», редко когда замечал.

Лежавший на груди, наладонник тихонечко пискнул и немедленно смолк: – «Батареи совсем разрядились. В самое нужное время». – сказал Глеб себе. Охая от чувствительных травм, парень поднялся на ноги.

– «Теперь отправляемся прямо в гостиницу». – скомандовал парень себе и тут же добавил: – «Двигаемся, как можно скорее. Пока напарник меня, не начал разыскивать». – он повернулся налево и направился к выходу.

Спускаясь с крыльца, архитектор почувствовал он, как и прежде, что-то держит в руке. Выяснилось, что он крепко сжимал средневековый серебряный болт. Парень вспомнил о бедном алхимике, и замер на месте.

Взглянув на стрелу, он покраснел от внезапно возникшего угрызения совести. Получалось всё, как всегда. Едва появилась возможность, он всё сразу бросил и удрал без оглядки. То есть, не сделал того, чего ждал человек, погибший семь столетий назад.

– «А ведь в прошлом году, он тебе очень помог. Монах написал на пергаменте и приказал, прочесть в полный голос, состав всеми забытого лечебного средства. Ну, а потом, хорошо надавил на молодого хирурга. Он заставил врача влить тебе в вены специальный раствор. Благодаря усильям алхимика, ты до сих пор и живёшь». – сообщил голосок, сидевший у парня в глубинах души.

Как по чьему-то приказу, слова заклинания, опять загремели в ушах архитектора. Глеб потоптался на лестнице и, весьма не охотно, повернулся назад. Он шёл, едва двигая ноги, и всё время твердил сам себе:

– «Я лишь попытаюсь, вытащить тело алхимика из проклятого «сумрака». Сам, я туда, не полезу, ни при каких обстоятельствах».

Добравшись до полузаложенной ниши, парень взял облезлую щётку, и ткнул её ручкой в поверхность каменных блоков. Как Глеб и думал, она не вошла в их глубину, словно в воду.

Стук прочной пластмассы о стену, напомнил российскому зодчему замечательный факт. Он подтвердил, что в, нашем пространстве гранит относиться к одной из наиболее твёрдых горных пород.

Архитектор отставил в сторонку старую швабру, наклонился и поднял железный пруток миллиметров десять в диаметре. Сюда его притащили строители, да и бросили просто лежать на полу.

Глеб наступил на конец арматуры, загнул на манер большого крючка и взял её в правую руку. Стараясь не прикасаться к стене, он перелез через перегородку и встал на каменный пол.

Потом, отклонился немного назад и филейной частью фигуры опёрся на кладку, сложенную из небольших «кирпичей». Парню совсем не хотелось свалиться вперёд, как в прошлый раз.

Взяв в левую руку серебряный болт архитектор немного замялся, но тотчас одёрнул себя. Глеб собрал волю в кулак, прижал серебряный болт к гранитному блоку и произнёс заклинание на средневековой латыни.

Для этого действия ему не пришлось, даже слегка напрягаться. Похоже, что древние фразы навечно впечатались в его прекрасную память. Едва он произнёс последние звуки, как синеватый портал сразу открылся!

Не двигая с места арбалетную стрелку, Глеб сунул железный крючок в сияющий мертвенным светом овал, пошарил в «тумане» и быстро нащупал иссохшее тело монаха. Парень почувствовав, что конец ловчей снасти хорошо зацепился и потянул мёртвое тело к себе.

Обутые ноги алхимика пересекли зримый рубеж. Они оказались в «мире живых» и натолкнулись на низкую стенку, до половины закрывавшую нишу. Дальше им было некуда двигаться.

Действуя правой рукой, Глеб поднимал арматурный пруток всё выше и выше. Чтобы вытащить тело мужчины в наше пространство парню пришлось, поставить его почти вертикально.

Старая мумия поднялась в полный рост и застыла теперь впритык к архитектору. Хорошо, что лицом она направлялась в гранитную стену, а задняя часть закрывалась беретом и чёрным плащом.

Иссохшая оболочка алхимика покинула «сумрак». Глеб опустил левую руку с болтом. В то же мгновение, портал в гранитной стене беззвучно захлопнулся. Тело монаха прислонилось к тотчас затвердевшим каменным блокам. Парень отложил металлический крюк и стал задним ходом, выбираться из ниши.

Он опёрся руками на стенку, закрывавшую углубленье в гранитной стене, немного отжался и прочно уселся на перегородку. Пару секунд, мумия продолжала стоять на ногах. Затем, слегка шевельнулась и внезапно рассыпалась в прах.

Это случилось так неожиданно, что архитектор вздрогнул от страха и потерял равновесие. Он свалился с насеста, пролетел около метра и врезался в плиты грязного пола.

В этот раз он приложился о камень не поясницей, а верхней частью спины. К счастью, Глеб инстинктивно прижал подбородок к груди. Так что, принял удар не на затылок, а на обе лопатки. Парень охнул от новой порции боли. Да так и остался лежать, подняв подошвы к потолку вестибюля.

Минуту спустя, архитектор слегка отошёл от удара. Глеб со стоном спустил ноги со стенки на пол и по-детски свернулся калачиком. Отбитые мышцы, кости, а возможно, и внутренности, неприятно заныли. Зато, беспокойная совесть упорно молчала. Похоже, теперь она успокоилась.

Глеб полежал на боку какое-то время и дождался момента, когда неприятные ощущения потихонечку стихнут. Парень подумал о том, что нужно топать в деревню и немедленно вызвать полицию. Он сосредоточился на последовательности телодвижений, и стал, не спеша подниматься.

Напряжение мышц отдавалось удивительной болью в многострадальной спине. Как не крути, а за последнее время он её дважды ушиб. Парень с огромным трудом воздвиг себя на ноги, облёгчённо вздохнул и сказал: – «Если сейчас, я в таком виде, появлюсь, в отделении полиции, то вряд ли мне там, кто-то поверит. Нужно им показать хорошую запись.

Парень собрал кусочки раствора и твёрдого камня, что находились поблизости, и разбросал их по останкам алхимика. Мол, они туда падали в ходе разборки стены, закрывающей нишу. Потом, вынул из сумки видеокамеру и поднял фонарь, который стоял на полу.

Он подошёл к наполовину заложенной выемке в кладке и повёл внутри ярким лучом. Внизу слабо виднелась кучка мелкого тёмного праха. Местами торчало несколько крупных костей. Если бы парень не знал, что они там лежат, то он, вряд ли сумел, что-нибудь разглядеть.

– «Будем считать, что только поэтому, рабочие ничего не заметили». – буркнул Глеб про себя.

Он снял на видео останки алхимика с крупным наплывом и с нескольких ракурсов. Закончив работу, парень сунул фонарь с гаджетом в сумку, закинул ремень от «баула» себе на плечо и походкой столетнего старца направился к выходу.

Во дворе цитадели архитектор остановился и спрятал серебряный болт в малозаметную щель гранитной стены. Парень отмерил на сколько шагов тайник отстоит от крыльца, запомнил двузначную цифру и двинулся к широким воротам, ведущим из замка.

По дороге в гостиницу, Глеб внезапно подумал, не стоит ему самому отправляться в ближайший участок. Кто знает, как там отнесутся к заявлению зодчего, что явился в Европу из дикой России?

Правильней будет, отправить туда молодого напарника. Во-первых, Иван гражданин великой Германии и замечательно знает немецкий язык. Поэтому, легко объяснится с блюстителями правопорядка.

Во-вторых, в настоящее время, он прораб на том самом объекте, где обнаружены останки алхимика. Его в любом случае, потащат в полицию, где и будут дотошно допрашивать.

Путь до деревни, оказался намного труднее и дольше, чем парень думал какое-то время назад, до своего попадания в «сумрак». Ушибы и ссадины не позволили Глебу двигаться быстро, как раньше. Лишь через час и сорок минут, зодчий добрался до скромной гостиницы.

Архитектор поднялся в свою тесную комнатку, взял одёжную щётку из шкафа и тщательно вычистил джинсы и куртку от пыли. Затем, причесался, умылся и неспешно отправился в номер Ивана.

Глеб постучал в тонкую дверь, услышал ответ по-немецки и понял, что это нечто такое, как по-русски – войдите. Парень шагнул в помещенье, где поселился напарник. Прораб сидел за столом и заполнял какие-то бланки.

Гость опустился на предложенный ему табурет и рассказал короткую версию странных событий, что недавно случились в полуразрушенной крепости. Мол, он находился в донжоне огромного замка. Поэтому, и не услышал сигнала машины.

Потом спустился в большой вестибюль первого яруса. Из любопытства он посветил в правую нишу, где, к своему изумлению, обнаружил останки алхимика. Как их, не разглядели рабочие, ему непонятно. Наверное, смотрели туда, не включая светильника.

Затем, он достал кинокамеру, которую носил при себе, направил вниз луч фонаря и начал снимать. Причём, так увлёкся процессом, что споткнулся о старую щётку, стоявшую рядом. Он рухнул на пол и сильно ушибся спиной.

Иван тотчас просмотрел видеофильм. Он печально вздохнул, взял микрокассету с коротенькой записью и отправился к местным властям. Архитектор вернулся в свой номер, принял освежающий душ и, стоная от боли в суставах и мышцах, осторожно улёгся в кровать.

Не успел Глеб удобно устроиться, как раздался мелодичный сигнал. Парень с кряхтеньем вытянул руку к узкому столику, стоящему возле стены, взял наладонник и прикоснулся к кнопке приёма сигнала. Немедленно выяснилось, что на том конце провода находился его «любимый» начальник.

Не здороваясь со своим подчинённым, Шеф закричал во всё лужёное горло: – Ты, почему телефон не берёшь? Немедля сворачивай там все дела! Завтра, чтоб ты уже прибыл домой! Билеты я заказал. – последняя фраза звучала почти что, нормально.

– Вы же сказали, что послали меня на неделю, что-то произошло? – разволновался вдруг архитектор.

– Случилось то, что эта рыжая, конопатая сволочь, недавно прислала мне факс через своего ВТОРОГО секретаря! – значительно громче обычного ответил хозяин проектной конторы.

Оказывается, вчера поздним вечером, Антоша Запрудный, отправился в Лондон на постоянное жительство. Теперь он, в одностороннем порядке, разрывал договоры, заключённые когда-то в России. Он даже командировку твою не хочет теперь оплатить! Морда бандитская!

Шеф на секунду умолк и прорычал, как рассерженный тигр: – Чтобы завтра с утра, ты появился в конторе! – потом чуть потише добавил: – Работа, понимаешь, стоит, а он в Европе себе прохлаждается. – в трубке раздался щелчок и зачастили гудки.

Через два с половиной часа, в комнате Глеба появился усталый Иван. Судя по внешнему виду, он был очень сильно расстроен. Архитектор с трудом приподнялся в кровати и, едва сдержав стон, что рвался из горла, тихо спросил: – Как проходила беседа в участке?

– С полицией всё в полном порядке. Вместе со мной, копы сгоняли в разрушенный замок, собрали останки и составили акт об изъятии с места находки. Я и пара свидетелей всё подписали. Коронер мне сообщил, что мёртвому телу не меньше семи сотен лет. Так что, вопросов ко мне они не имеют.

По положению костей всем стало понятно, что мы тело не трогали. Рабочие говорят, что они, его даже не видели. Думали там, просто мусор какой-то лежит. Поэтому, в разграблении древней могилы нас никто не начнёт обвинять. Прах потихоньку исследуют. После чего, захоронят на местном католическом кладбище.

– Скорее всего, приведение тогда успокоится и перестанет пугать местных жителей. – как можно мягче сказал архитектор.

– Нам-то теперь, какое дело до замка? – печально махнул рукою Иван. Он чуть помолчал и тут же продолжил с горечью в голосе: – Недавно звонил хозяин моей австрийской конторы. Он сообщил, что барон Антон Петрович Запрудный разорвал все контракты на реконструкцию замка.

Поэтому, завтра с утра я сдам инструмент и «бытовку» той фирме, у которой всё арендовано. Потом, подведу баланс наших расходов и рассчитаю рабочих. А уже послезавтра, я вернусь на машине в Германию.

Стараясь утешить Ивана, Глеб передал молодому напарнику свой разговор с «любимым» начальником. Они встретились взглядом и с пониманьем кивнули друг другу. Мол, что тут можно поделать, капитализм на дворе.

Архитектор с трудом поднялся с кровати и, не делая лишних движений, аккуратно оделся. Не сговариваясь, они вышли из скромной гостиницы, повернули направо и направились в небольшую харчевню. Хотелось, отметить отъезд из хорошо обустроенных австрийских предгорий.

Архитектор из русской глубинки и немецкий прораб гуляли в тот вечер, с чисто славянским размахом. То есть, с хорошей едой и приличным количеством алкогольных напитков.

Утром нового дня Глеб не сумел чётко вспомнить, как же ему удалось, поздно ночью, добраться до номера и улечься в постель? Сам ли он это проделал или ему кто-то помог? Как и надеялся зодчий, последняя ночь в Центральной Европе, прошла очень спокойно, не то что, все предыдущие.

Каким-то таинственным образом, парень тотчас догадался, это лишь сон, и никакого испуга уже не испытывал. Он оказался в том же большом, низком зале, где находилась когда-то лаборатория монаха-алхимика. Всё было так же, как во втором сновидении.

На полках больших стеллажей находились десятки толстых свечей. Они горели достаточно ровно и ярко и освещали всю комнату значительно лучше, чем раньше. Глеб хорошо рассмотрел всё помещение.

Алхимик сидел за длинным массивным столом, и что-то писал большим гусиным пером. Закончив страницу, он взял небольшую коробочку, напоминавшую обычную перечницу, перевернул её над пергаментом и посыпал весь лист мелким чистым песком.

Он подождал, пока чернила окончательно высохнут, набрал воздух в грудь и сдул с толстой кожи небольшие частицы жёлтого цвета. Монах свернул лист в тонкую трубочку и сунул его в железный ларец. Там уже находилось несколько свитков и книг.

Мужчина закрыл полукруглую крышку, повернул маленький ключ, торчащий из скважины в стенке, и со значением во взгляде, посмотрел в сторону гостя. Заметив движенье алхимика, Глеб непроизвольно кивнул. Ему показалось, что хозяин ответил на это приветствия и слегка наклонил поседевшую голову.

Пожилой человек встал из-за стола, развязал тощий мешочек, висящий на веревочном поясе, и сунул ключ внутрь кошелька. Потом взял со стола крупный серебряный перстень, поднял до середины груди и повертел в руках так, чтобы парень его хорошо рассмотрел. На одной стороне украшения, Глеб разглядел пирамидку высотой в сантиметр.

– Аргентум. – чётко сказал монах по-латыни и надел кольцо на средний палец правой руки. С ощутимым трудом, он снял тяжёлый ларец со стола и, прижимая его к животу, отошёл в дальний угол длинного зала. Встав у продольной стены, он сжал пальцы в плотный кулак, упёр в кладку острие пирамидки и произнёс заклинание, отлично знакомое парню.

Сияя фиолетовым контуром, открылся портал в «мир теней». Алхимик шагнул в него и мгновенно исчез. Портал немедленно схлопнулся и превратился в блёклую точку, которая быстро исчезла.

Минуту спустя, она снова вспыхнула на блоке гранита. От единого центра, в разные стороны побежали круги ярких блёсток. Монах возник среди них и шагнул в помещении, но уже без ларца. Он очень внимательно глянул на гостя, снова кивнул, но теперь на прощание. Архитектор поклонился в ответ.

Проснулся Глеб на удивление бодрым, словно вчера он не бился спиною о камни и не проглотил неизвестное количество водки. Парень быстро оделся, собрал свои вещи в спортивную сумку и поспешил в номер Ивана.

Несмотря на здоровье и молодость, сосед перенёс их попойку значительно хуже, чем российский напарник. Прораб стоически поднялся с кровати, где, видно, хотел пролежать до обеда. Он вышел с Глебом из скромной гостиницы и проводил до деревенской дороги.

Коллеги тепло попрощались возле крыльца. Парень уселся в машину такси ярко-жёлтого цвета, которую вызвал ещё накануне. Зодчий махнул Ивану рукой и отправился в аэропорт, расположенный в Вене.

В проектной конторе Глеб сразу направился к «любимому» Шефу. Тот встретил своего подчинённого с недовольством во взоре. Он побурчал насчёт его бесполезной поездки в Нижнюю Австрию и нагрузил сложной работой по полной программе.

Через два с лишним месяца, Иван прислал письмо Глебу на электронную почту. В нём прораб сообщал, что среди древнего праха копы нашли иссохший пергамент. Его удалось прочитать и узнать кое-что интересное о найденной мумии.

Выяснилось, что данное тело, останки монаха, которого звали Лучано Бернарди. Историки проверили летописи монастыря бенедиктинцев, расположенного в городе Мельке. В них обнаружили запись, из которой узнали кое-какие детали.

Текст сообщает, что пожилой человек исчез из замка барона Мелькского, Вильхельма фон Штейна. Это случилось 20-го декабря 1332-го года. В документе приводится выдержка из письма дворянина с описанием того происшествия:

«…в ночь с 19-го на 20-тое декабря, алхимик пытался свершить обряд вызывания злобного демона. Он хотел получить у нечистого духа кусок драгоценного философского камня.

Святотатец стоял возле большого венецианского зеркала. Он произвёл таинственные пассы руками и произнёс заклинание на неизвестном наречии. Отражение алхимика неожиданно вспыхнуло мертвенным потусторонним огнём.

Что-то вдруг вырвалось из мрака наружу и без следа поглотило мужчину. После чего, дорогое стекло сразу рассыпалось в мелкую пыль. Так, всем окружающим, были предъявлены страшные козни нечистого.

Дабы, никто не страдал от проклятого Господом места, барон приказал, окропить помещение святою водой, привезённой из монастыря. Затем, повелел, заложить высокую нишу, где раньше стояло разбитое зеркало.

Для данного дела использовали самые крепкие камни, что отыскались в округе. Их клали на известковом растворе, замешанном на молоке, яичных белках и освящённой воде. К документу приложены подписи многих свидетелей того происшествия: барона Мелькского, Вильхельма фон Штейна и его верной челяди…

Писано 20-го декабря 1332-го года.»

Как это ни странно, коронер полиции, то бишь, австрийский судебно-медицинский эксперт, сообщает в отчёте, что монаха убила стрела арбалета, попавшая в спину. После чего, мёртвое тело замуровали в стене. Там оно находилось до тех самых пор, пока не разрушили кладку, закрывавшую нишу.

Останки Лучано Бернарди, как его называли в местных газетах, похоронили на католическом кладбище, расположенном рядом с разрушенным замком. Причём, сделали всё в соответствии со средневековым христианским обрядом.

К письму, прораб приложил фотографию небольшого надгробия, что находилось среди древних крестов.

Глеб сразу ответил Ивану, сказал большое спасибо, за подробный рассказ и сообщил о своих новостях. Парень хорошо понимал, что их переписка на этом и кончится. Слишком они, мало знали друг с друга, чтобы общаться долгое время.

Немного подумав, парень представил весь ход тех давних событий. Средневековый монах, а по совместительству ещё и алхимик Лучано Бернарди, отчётливо понял, барон больше не хочет, ждать результатов его изысканий. Он тут же решил, взять ценные вещи и книги, и покинуть вельможу с максимальным эффектом.

Учёный договорился с кем-то из местных крестьян, чтобы тот подождал его ночью недалеко от крепостного холма. Потом, вызвал хозяина с челядью и устроил им представление с исчезновением у всех на глазах.

Он собирался, шагнуть в «серый мир» через зеркало, стоящее в большом вестибюле, а выйти в том месте, где его ожидал человек с оседланной лошадью. К сожалению Лучано, барон считал его колдуном, что постоянно якшается с чёртом. Поэтому, он и припас очень страшный сюрприз, в виде охраны с арбалетом в руках.

Алхимик открыл портал в зеркале и почти весь вошёл в удивительный «сумрак». Именно в этот момент, кто-то выстрелил учёному в спину. Вход в «мир теней» не успел, закрыться за ним. Посеребрённое зеркало разбило ударом болта.

От соприкосновенья стрелы с амальгамой портал сразу схлопнулся, но не так, как обычно. Убитый Лучано Бернарди провалился в «туман», а кончик снаряда навечно застрял в блоках стены.

Семь сотен лет, мёртвый алхимик стоял, пригвождённый к камням. Все эти годы, неупокоенная душа старика взывала к людям о помощи. К его удивлению, живые не могли уяснить, чего же от них хочет монах? Испуганные приведеньем алхимика, все просто сбегали из замка.

Вернувшись на родину, Глеб проработал неделю и попросился в положенный законодательством отпуск. Однако, ни летом, ни после, Шеф его никуда не пустил. Он заявил, что архитектор и так хорошо отдохнул в Центральной Европе. К тому же, за счёт его личной проектной конторы.

Нужно сказать, что парень не очень расстроился. Про себя он решил: – «За осень и зиму, я отложу деньжат на поездку, а ранней весною отправлюсь в Нижнюю Австрию. Район города Мельке, расположен намного южнее Сибири. Там, в это время, тоже неплохо.

К тому же, почти нет туристов, которые шастают по развалинам замка барона Запрудного. Можно спокойно достать из «тумана» чересседельную сумку алхимика. Заодно, отыскать и ларец с древними книгами и другими вещами. Весьма интересно, что же открыл монах Лучано Бернарди?»

Глава 9. Подготовка ко второй экспедиции

Глеб упорно работал и копил немалые деньги на поездку в Нижнюю Австрию. Потом, ему в голову пришёл резонный вопрос: – «А как, собственно, я собираюсь читать книги и рукописи Лучано Бернарди? Насколько я помню, в средних веках, все учёные люди писали, в основном, на латыни. Иногда применялся и греческий, значительно реже, арабский язык.

Ни с тем, ни с другим, и ни с третьим наречием я никогда встречался. Только видел рецепты, выданные врачом в поликлинике. Учить иностранную «мову» до приличного уровня, слишком долго и муторно. Да и зачем они мне нужны, после того, как я разберусь с наследьем монаха? Проще залезть в интернет и отыскать в сети всё, что может мне вдруг пригодиться».

Сказано, сделано. Архитектор включил настольный компьютер, вошёл в информационную сеть и начал, искать онлайн-переводчики с трёх языков. Причём, очень древних. Тех, что были в ходу, от семисот до тысячи лет до настоящего срока.

К удивлению Глеба, всё оказалось намного труднее, чем ему показалось сначала. Прежде, чем откопать то, что нужно, парень потратил удивительно много личного времени.

В конце концов, он всё жё нашёл, что хотел и загрузил в наладонник. Дела шли довольно успешно. К сожалению парня, все эти проги толмачили тексты лишь на английский язык.

Почему-то, российские хакеры не занимались подобными штуками. То ли, подобных спецов в великой стране отродясь не бывало? То ли, все живут за кордоном, где успешно работают на иностранного дядю?

К своему сожалению, он знал английский на слабую тройку. Если сказать откровенно, то значительно хуже, чем требуется, для общенья с людьми на повседневные темы.

В ближайшее месяцы, он выберется за границу России и окажется там совершенно один, без полиглота Ивана, который замечательно знал, минимум три языка. В последние годы, русский в Европе совсем не в почёте, а ему там придётся, со всеми общаться.

Глеб отыскал курс импортной речи, пришедшей к нам с Альбиона. Он снял приличную сумму с банковской карточки, где хранилась заначка от мамы, и вновь записался в студенты.

После поездки в Нижнюю Австрию, пролетело полгода. За столь долгое время, Глеб подтянул свои навыки в устном общении с иноземными гражданами. Мало того, он довольно свободно, «в оригинале» читал литературу по химии.

Затем, парень начал заниматься немецким. Правда, его Глеб освоил на том нижнем уровне, который используют простые туристы. Произношение зодчего сильно хромало, но с этим пришлось, всё же смириться.

Пока шло изучение двух языков, Глеб решил, заказать себе перстень из серебра самой высшей, девятьсот двадцать пятой пробы. Он нашёл ювелира, но и здесь всё оказалось, достаточно сложно.

Сначала он должен был, встретиться с мастером и объяснить, чего же он собственно хочет? Глеб перерыл специальные сайты, но найти что-то похожее на украшенье монаха, так и не смог.

Глеб вспомнил свой третий сон, что видел в Европе, и восстановил его целиком в самых мелких деталях. Затем, запустил одну из трёхмерных архитектурных программ, которой отлично владел, и создал в ней модель кольца, сидевшего на пальце алхимика.

Этим увлекательным делом Глеб занимался всё воскресенье. Ближе к позднему вечеру, он посмотрел на полученный им результат и удовлетворённо кивнул. Всё получилось, очень даже похоже.

Парня смущала лишь пирамидка, что находилась на верхней площадке печатки. Уж очень она походила на прибамбасы металлистов и рокеров или на малую часть от кастета.

– «Не стоит пугать всех людей, что находятся рядом! Я же не фанат «heavy metal», а простой гражданин, послушный суровым российским законам. Пусть ювелир сделает так, чтобы остриё убиралось в секретное отделенье кольца». – сказал себе Глеб.

Затем, парень задумался над новым вопросом: – Что разместить на крышечке перстня, под которой должна укрываться пирамидка алхимика? – сначала он хотел нанести какой-нибудь символ, обозначавший благородный металл серебро.

Вот только, латинские буквы Ag, какими оно обозначается в химии, писать было глупо. Свои инициалы, тем более. Так что, Глеб отказался от нелепой идеи. Он снова полез во всемирную сеть и узнал кое-что интересное.

Выяснилось, учёные средних веков были уверены, что данный металл является символом нашей соседки Луны. Они рисовали его, как полумесяц с острыми рожками, смотрящими в левую сторону.

Однако, знак древней алхимии весьма походил на полумесяц мусульманской религии. Пришлось от него отказаться. Ведь Глеб, не мусульманин, а христианин православного толка.

Над этой проблемой Глеб размышлял пару дней, но не придумал, что же он хочет изобразить на печатке? Поэтому, парень решил, оставить её девственно гладкой, без всяких узоров. А там будет видно. Вдруг и появиться другое решение? Тогда, можно всё изменить.

Потом, пришла новая мысль. Почему же, алхимики средних веков, связали благородный металл с полуночным светилом? Стоило парню об этом подумать, как рассуждения учёных стали понятны.

Лучезарное солнце считали символом света, а так же, душой «мира живых». Диск неяркой Селены, соответственно, значился знаком «мира теней». То бишь, зазеркалья. Поэтому лишь серебро открывает дорогу в непонятный «туман».

С другой стороны, все легенды твердят, именно данный металл является замечательным средством против любой жуткой нечисти. А все исчадия ада, являются порождением тьмы.

Как же связать два таких постулата парень не знал. В интернете писали полную чушь, а больше спросить было некого. Так и оставил он данную тему и перестал заморачиваться по странному поводу.

Немного подумав, Глеб быстро решил, если он станет, носить серебряный перстень, то лишь на старый французский манер. То есть, на безымянном пальце правой руки.

Этому парень сразу нашёл объяснение. Ведь он не являлся главой своего скромного рода, а был лишь представителем широко всем известной русской фамилии.

Пожилой ювелир сильно смахивал на героя пушкинской пьесы, очень жадного рыцаря. Он долго вертел в сильных пальцах и рассматривал цветные картинки, распечатанные с трёхмерной модели. Они были сделаны в двух вариантах, со спрятанным внутрь остриём, и с выдвинутой наружу небольшой пирамидкой.

Златокузнец что-то тихо про себя бормотал, долго качал седой головой, а потом очень внимательно посмотрел на смущённого парня. В конце концов, он согласился выполнить необычный заказ и снял мерку с правой руки молодого заказчика.

Отсчитывая крупный аванс за работу, Глеб невольно подумал: – «Наверное, мастер решил, что я член местной ложи масонов, или ещё, чего доброго, апологе́т какой-нибудь таинственной секты».

Объяснять ювелиру причину своей странной прихоти парень не стал. Он просто сказал про себя: – «Пусть считает, как хочет. Лишь бы сделал всё так, как мне нужно».

Спустя один месяц, парень, наконец, получил готовый серебряный перстень. Нужно сказать, что златокузнец не подвёл архитектора и постарался на славу. Кольцо выглядело очень солидно, но на удивленье неброско.

Стоило нажать неприметную кнопочку, как крышка печатки поворачивалась в левую сторону вокруг центральной оси. Вместо неё, из углубления появлялось четырехгранное остриё пирамидки высотою в один сантиметр.

Глеб надел обновку на безымянный палец правой руки. Он поднял ладонь к лицу, повертел в разные стороны и полюбовался блестящим от полировки изделием. Зодчий выпустил, а потом, нажатием на другую незаметную кнопочку, скрыл остриё внутрь потайного пространства.

В нескольких добрых словах, Глеб выразил ювелиру своё восхищение очень тонкой работой и достал из кармана сильно потёртый бумажник. Отсчитав нужную сумму, он без промедления рассчитался с умельцем.

Старик с достоинством принял от заказчика деньги, сказал, что очень рад угодить человеку, но, по поводу необычного перстня, ничего не спросил. Видимо, привык потакать чудакам, вроде Глеба. Мол, пусть себе люди тешатся, лишь бы прилично платили за труд.

Не снимая украшения с пальца, парень помчался домой. Глеб влетел в малометражную «двушку» хрушёвки, где жил вместе с мамой, скинул в прихожей одежду и обувь, и устремился в «свою» тесную комнату.

Парень взял со стола наладонник, нажал нужные кнопки и запустил операционную систему «Android». Выдвинув из кольца пирамидку, он приложил её к капитальной стене и включил воспроизведение песни с заклинанием на древней латыни.

В месте, где остриё прикасалось к обоям, немедленно вспыхнула фиолетовая яркая искра. По гладкой поверхности побежали круги, мерцавшие мертвенным светом. Всё было так же, как в полуразрушенном замке, почти год назад.

Диаметр самого крупного круга достиг полуметра и сквозь туманную дымку парень увидел свою малометражную кухню. Бетон под его кулаком внезапно утратил непреодолимую твёрдость. Парень резко отдёрнул руку назад.

В тот же момент, портал прекратил расширяться. Сияние стало понемногу бледнеть. Волны сияющих блёсток побежали в другом направлении и устремились к той точке, откуда недавно возникли. Полупрозрачная область начала уменьшаться. Самая большая окружность быстро сжималась и через секунду пропала совсем.

– «Таким простым образом можно ходить куда только захочешь». – подвёл итог Глеб: – «Ни тебе всяческих стен, ни замков, ни дверей, ни прочих преград. В театр, в кино, в гости к президенту России, куда пожелаешь. Вот только, кто-то сразу заметит сияние, которое создаёт открытый портал». – тут же одёрнул парень себя.

– «Сначала по городу пойдут разные слухи. Потом, обнаружиться случайный свидетель моего перехода в «туман». Он выложит в интернет интересное видео, снятое на телефон или же камеру, что неприметно висят всюду на улицах. И всё братец, конец твоей спокойной и размеренной жизни.

Спецслужбы, или хуже того, бандюки, быстро найдут и прижмут меня так, что уже вряд ли отвертишься. Кольцо отберут, заклинание вытрясут, а самого упекут в ближайший дурдом. Или, хуже того, увезут прямо на кладбище. Мало людей пропадает в России совершенно бесследно? Больше одним, или меньше, кого из властей это особо волнует?

Так что, незачем лишний раз рисковать. Перстень немедленно снять и спрятать в надёжное место. В «туман» заходить, только лишь в случае, крайней нужды. К примеру, когда я полезу за архивом алхимика».

Парень отключил наладонник и положил на компьютерный стол. Его взгляд упал на тонкий прочный шнурок. С помощью, данной верёвочки, комп можно, повесить на шею

– «Нужно ещё такой же купить. Подвешу к нему серебряный болт, чтобы его не посеять в сумрачном мире». – напомнил парень себе.

Не в пример прочим зимам, эти три месяца, тянулись для Глеба удивительно долго. Зато, коллекция чудиков внезапно пополнилась одним экземпляром. Нужно сказать, что тот человек потряс архитектора не так, как все олигархи местного уровня, а всё проделал непредсказуемым способом.

Необразованностью и огромным апломбом, он во всём соответствовал остальным олигархам. Как и другие заказчики крупных домов, он совершенно не знал, чего, собственно, хочет в настоящий момент. По данной причине, он сильно гневался на «бестолкового» зодчего.

И, как постоянно бывает в такой ситуации, проект пришлось выполнять с умопомрачительной скоростью. Словно жить ему было негде, а всё последнее время он ночевал прямо на улице.

Как понял Глеб, при накоплении несметных богатств, все нувориши очень сильно меняются. Причём, только в худшую сторону. В первую очередь, они бесследно теряют терпение. А его, между прочим, у них от природы почти не имелось.

Скорее всего, олигархи просто разменивают одно на другое. Скажем, чуткость с терпимостью они конвертируют в огромные деньги. Плюс ко всему, сильно приплачивают своей крохотной совестью.

Стоило зодчему заикнуться о том, что работа достаточно сложная, а сроки её выполнения очень короткие, как тут же следовал весьма возмущённый возглас хозяина: – Да что там, сделать осталось? Я же тебе всё объяснил!

Возражения парня, что всё это нужно ещё увязать, а потом начертить, не принимались в расчёт. Сразу же следовал шаблонный ответ: – Так за тебя же компьютер работает! Дал пару команд и на экране всё сразу возникнет!

О том, что говорила народная мудрость: – «Пока кнопку нажмёшь, спина сильно взмокнет!» – никто даже слышать ничего не хотел. Столь сложная мысль, никак не укладывалась в «чрезвычайно объёмных» мозгах.

Мало того, вдруг оказалось, что олигарх, был старым другом «любимого» Шефа. Поэтому, Глебу пришлось взять неготовый проект, принести на флешке домой, и работать над ним всю субботу, с утра и до позднего вечера.

В воскресение утром, парень поднялся ни свет, ни заря и, позавтракав на скорую руку, продолжил усердно пахать. Ровно в двенадцать часов, он уже собирался устроить короткий перерыв на обед. Именно в этот момент, послышался телефонный звонок.

Говорил олигарх, как всегда, очень коротко и категорично: – Приезжай ко мне срочно! – хмуро бросил богач. Сразу за этим, в трубке послышалась череда из коротких гудков.

Архитектор забыл о еде и тут же рванулся на глас нувориша. Глеб был сильно затюкан хозяином особняка, «любимым» начальником и напряжённой работой с утра до семи часов вечера.

Мало того, он все выходные усердно трудился. Неудивительно, что все его мысли тогда занимались только одной конкретной задачей. На всё остальное у него не хватало нервной энергии.

Парень быстро собрался, и выскочил из квартиры на лестницу. В предыдущие дни, погода на улице постоянно держалась в районе нуля. Поэтому, действовал Глеб по инерции и одевался для достаточно тёплой, вчерашней погоды.

Торопливо сбегая по лестнице, он лишь на втором этаже вспомнил весьма неприятную вещь. Дело было всё в том, что накануне он слышал по радио, как метеорологи пообещали похолодание в городе. Причём, говорили они о температуре «до минус пятнадцати, а местами и ниже».

Нужно добавить, что синоптики Трёхреченской области, вели себя очень лукаво и обычно давали чрезвычайно расплывчатые прогнозы на завтра. Звучали они приблизительно так: – «То ли, дождик, то ли, снег, то ли будет, то ли нет».

Вчера же их сообщения оказались на удивленье конкретными. Вот, только кто же им верит, после множества лет плохих предсказаний?

Возвращаться домой, чтобы потеплее одеться, было никак невозможно. Ведь архитектора ждал очень важный заказчик. Личное время, для подобных людей, потрясающе дорого.

Парень вдохнул стылый воздух лестничной клетки и с утешительной мыслью: – «Скорее всего, синоптики снова наврали!» – широко распахнул наружную дверь. Он миновал узкий тамбур и вышел из подъезда на улицу.

К сожалению парня, в кои-то веки, прорицатели атмосферных явлений, ни в чём не солгали. Глеб шагнул за порог и словно с разбегу, попал в большой морозильник. Ещё можно сказать, что он очутился в блистающем царстве деда Мороза. Выбирай, кому как, больше нравиться?

Вчера, поздно вечером, всё пространство двора, было завалено грязным, сильно подтаявшим снегом. Сегодня, всё вокруг покрывалось кипенно белой накидкой свежего инея.

Ветви деревьев топорщились тончайшим гипюром, сплетённым из острых иголочек изморози. Ледяные кристаллы украсили каждый побег и сверкали на солнце россыпью мелких бриллиантов.

Морозная дымка слегка размывала очертания всего окружающего и придавала пейзажу прелесть импрессионизма. Красота сногсшибательная, но и мороз навалился, где-то за двадцать! Одежонка на парне простыла в мгновение ока, и он зябко поёжился.

Не теряя ни единой секунды, Глеб устремился к своей побитой машине. Как часто случается в такую погоду, наружный замок крепко замёрз. Теперь он никак, не хотел проворачиваться.

Едва не сломав онемевшие пальцы, Глеб всё же открыл скрипучую дверь, нырнул в тесный проём и опустился в кресло водителя. То, что он ощутил, можно сравнить лишь с окунанием задницы в зимнюю прорубь.

Парень заёрзал на леденящей подушке, словно карась на раскалённой плите. Надеясь на тёплые струи из печки, он вставил ключ в узкую щель на панели руля, и повернул его вправо.

Стартер несколько раз неуверенно вжикнул. После чего, обиженно смолк. Самое страшное, что поношенный двигатель даже не вздрогнул от тщетных усилий. Все детали мотора остались на месте, словно за минувшую ночь они прочно смёрзлись в единое целое.

Архитектор ещё пару раз повторил операцию. Никакого эффекта. На столь сильном морозе старая «Лада» отказалась работать. Можно было подумать, что её изготовили не для работы в Сибири, а для езды по саваннам Азии, Африки или Центральной Америки.

Сидение под парнем немного нагрелось и больше не смахивало на обычный торос. Парню совсем не хотелось, слезать с тёплого места, но всё же пришлось это сделать.

Глеб еле выбрался из заледеневшей жестянки салона, встал во весь рост и с огромной надеждой повертел головой. К сожалению парня, во дворе не оказалось никого из соседей. Только заиндевевшие автомобили серебрились среди белоснежных сугробов.

«Прикурить» ни у кого архитектор не мог. Как он знал по личному опыту, крутить «кривой стартёр» на сильном морозе, было совершенно бессмысленно. Быстро вспотеешь от такой процедуры, но мотор всё равно не запуститься.

Парень в сердцах захлопнул дверцу машины и неровной рысцой потрусил к ближайшей остановке автобуса. Как часто случается в таких ситуациях, дождаться маршрутки он так и не смог.

Простояв минут двадцать, зодчий почувствовал, зря он одел сапоги на тонкой «осенний» подошве. Они совершенно не грели застывшие ноги и скоро обе ступни могли превратиться в ледышки.

Глеб плюнул на режим экономии, которого строго придерживался последние месяцы. Он тормознул легковушку, что оказалась поблизости, и попросил пожилого водителя подбросить его к дому заказчика.

Перед молодым человеком стояла родная сестра его старенькой «Лады», на которой он ездил уже несколько лет. Мужчина за рулём сочувственно оглядел архитектора, трясущегося, словно хвост у овцы. Отметив плачевное состояние парня, он огласился на такую поездку, но заломил цену вдвое.

Ехать Глебу пришлось на другой конец города и получалось очень накладно. Но делать-то нечего. Ведь против судьбы не попрёшь. Так уж сложилось в истории города, что все «хозяева» российского общества предпочитали «ютиться» в одних и тех же районах. Только раньше их величали «слугами трудового народа», а теперь называли олигархами местного уровня.

По неясной причине и те, и другие, страстно любили благоустроенный центр Трёхреченска. Ну, а зодчий, как истинный представитель России, обретался на отдалённой окраине.

То бишь, он «благоденствовал» в бывшей «пролетарской слободке». Данный посёлок был возведён за забором металлургического гиганта советской промышленности, который благополучно скончался после реформы Мишки Горбатого.

К счастью замёрзшего парня, дороги в тот день оказались совершенно пустыми. Оно и понятно. В выходной, да и в такой сильный мороз, нормальные люди все отдыхали или так же, как Глеб, не смогли завести «четырехколёсного друга».

Правда, в отличие от Глеба, они не попёрлись незнамо куда, а благоразумно остались в тёплых квартирах. Благодаря холодной погоде, привычные пробки Трёхреченска совершенно отсутствовали. Парень доехал удивительно быстро и не успел хорошенько согреться.

Машина остановилась у огромного нового дома, хорошо стилизованного под зарубежный «хай тек». Он представлял из себя сплошные стеклянные плоскости, что закрывали фасад снизу до самого верху. Как вы понимаете, подобные стены хороши в Филадельфии и Калифорнии, но никак не в таёжной Сибири.

Самое странное было в другом. Оказалось, что новомодное здание втиснуто в узкий разрыв между постройками разных эпох. С одной стороны стоял представитель «модерна дореволюционных времён», с другой, образец «сталинской классики».

Плохо соображая от холода, Глеб порылся замёрзшими пальцами в потёртом бумажнике, нашёл бледно-голубую банкноту и, без опасений, подал водителю. Она в несколько раз превышала оговорённую ранее плату.

Водитель, с большим интересом глянул на здание, возле которого стояла машина. Он оценил внешний вид пассажира, сильно задумался, а потом, начал шарить в карманах в поиске разменных купюр. Причём, делал он это удивительно долго и медленно.

Торопившийся к заказчику, парень успел выйти из «Лады» и начал нетерпеливо топтаться у распахнутой дверцы. Неожиданно для архитектора, шофёр не вернул ему крупную сдачу, а надавил на педаль. «Тачка» резко дёрнулась с места и быстро исчезла вдали.

Возможно, мужчина решил, раз Глеб проживает в таком представительном доме, то он чрезвычайно богат. Ну, а оделся так плохо по какой-то неясно причине. Может быть, у него, стиль поведенья такой? Подобные люди на западе носят «винтажные», то есть, сильно потёртые вещи, и называются «хипстерами».

Бежать за машиной было, увы, бесполезно. Хоть и старая «Лада», а всё равно не догонишь! Парень плюнул на пропавшие по собственной глупости деньги, повернулся к подъезду шикарного дома и пошёл по очищенной от снега дорожке.

В отличие от «любимого» Шефа, Глеб никогда не бывал в квартирах богатых заказчиков. Парень не знал местных порядков, шагнул на крыльцо и смело нажал на кнопку звонка. В переговорном устройстве раздался щелчок. Заинтересованный голос вежливо спросил из динамика: – Вы к кому?

Архитектор назвал имя и отчество клиента проектной конторы.

– Одну минуту. – доброжелательно ответил мужчина, но дверь не открылась. Парень стоял перед широкими прозрачными створками и отчаянно мёрз. Находясь в области зрения двух телекамер, Глеб посчитал неудобным, «бацать» чечётку на месте. Он встал, как оловянный солдатик и стойко терпел муки сильного холода.

Минут через пять, замок всё-таки щёлкнул. Полотно из бронестекла, наконец, распахнулось. На деревянных ногах Глеб шагнул в большой светлый тамбур и очутился в богато украшенном холле. Всё помещение оказалось заставлено живыми растениями в больших керамических вазах и кадках.

За стильной конторкой, весьма походившей на ресепшн отеля, стоял огромный охранник. Не скрывая во взгляде презрения, он сурово смотрел на жалкого зодчего. Тот трясся от холода, словно Каштанка из повести писателя Чехова.

Не говоря ни единого слова, секьюрити поднял мощную длань, и указал вглубь обширного зала. Это движение он сделал с грацией Цезаря, бросавшего в бой легионы бесстрашных солдат.

Передвигаясь поспешной трусцой, архитектор направился в указанном ему направлении. Лифт был уже в двух шагах от него. Внезапно раздался мелодичный сигнал. Кто-то из вельможных жильцов вызвал кабину наверх. Глеб беспомощно посмотрел на охранника.

– Лестница слева от вас. – пророкотал злобный Цербер.

Архитектор метнулся в угол огромного холла и открыл широкую дверь с зеркальными стёклами. Парень увидел, отлично знакомые, бетонные марши и кинулся вверх по ступеням.

Нужно сказать, что высота этажей весьма удивила замёрзшего зодчего. К его недовольству, она оказалась не меньше трех с лишним метров. Как выяснилось немного позднее, на каждой площадке имелось всего две квартиры.

Поэтому парню пришлось подниматься на самый верхний, седьмой ярус нового здания. По скромным подсчётам, Глеб быстро взбежал на девятый этаж обычного блочного дома. А может быть, даже забрался значительно выше!

Когда Глеб добрался до нужного уровня, от него валил пар, как от загнанной лошади. Воздух из натруженных лёгких вырывался с таким же надрывом, как у верхового животного, что умирало от изнурительной скачки.

Парень остановился и с трудом проглотил густую, как резина слюну. Он кое-как успокоил, запалённое бегом, дыхание и аккуратно нажал на кнопку звонка нужной квартиры.

В ответ не послышалось ни единого звука. Парень не понял, отреагировал кто-то на его осторожное действие, или же нет? Глеб стоял и раздумывал: – «То ли, я слабо вдавил эту клавишу, и сигнал не сработал? То ли, дверь с наполнителем, хорошо поглощающим звук?»

Минуту спустя, он с раздраженьем спросил сам себя: – «Что же мне делать теперь? Ещё раз звонить или мне просто постучать кулаком? Вдруг здесь сломана кнопка?» – в подобных сомнениях прошло какое-то время. Затем, Глеб решился и поднял правую руку.

Толстая дверь вдруг распахнулась. Парень увидел мужчину, одетого в растянутую линялую майку и шорты, что доходили почти до колен. В семейном кругу, всемогущий заказчик смотрелся, как простой россиянин, что отдыхает на дачном участке.

– Что ж ты так долго? – недовольно рыкнул хозяин и едва сдвинулся с места, чтобы впустить гостя в квартиру.

Парень боком протиснулся мимо массивной фигуры, заплывшей внушительным слоем подкожного жира. Он просочился в невероятно большую прихожую и быстро оглядел помещение.

Возле порога стоял шкаф-купе с весьма дорогой верхней одежной. Глеб начал оправдываться и торопливо расстегивать тонкую куртку, сшитую, где-то в Китае на «рыбьем меху».

– Не раздевайся! – скомандовал вдруг богатей. Он сильно нахмурился и довольно невнятно объяснил свой приказ: – Нам нужно с тобою сходить кое-куда. Подожди меня здесь, пока я соберусь.

Нувориш затворил наружную дверь, повернулся на прекрасном паркете и, шлёпая тапками дешёвого вида, удалился в глубины шикарной квартиры. Он одевался минут сорок пять-пятьдесят.

Всё это долгое время, Глеб оставался в отлично натопленной просторной прихожей. Зодчий топтался на месте, как застоявшийся конь и изнывал от излишков тепла. Он хорошо пробежался, пока поднимался по лестнице, а теперь совершенно взопрел.

Чтобы скинуть тепло перегретого тела, парень снял с головы вязаную чёрную шапочку. Затем, расстегнул молнию «осенней аляски», не имевшей подкладки, и стащил с мокрой шеи тоненький шарф. Всё это помогло очень мало. Несчастному зодчему было, удивительно жарко.

Молодой человек скинул куртку, но не решился, повесить её вместе с весьма дорогими хозяйскими шмотками. Уж слишком велик был контраст. Архитектор перекинул одёжку через левую руку и, наконец-то, почувствовала дуновенье прохлады.

Выглядел он, как интеллигент сельской местности из чёрно-белого фильма советских времён. Не хватало лишь длинного зонтика и большого портфеля в руках. Тогда, он во всём походил на учителя, с трепетом ждавшего большое начальство. Так Глеб и топтался у двери, пока хозяин не изволил одеться.

Наконец, в глубине огромной квартиры послышался шорох. Через десять секунд в шикарные сени вошёл элегантно одетый заказчик, благоухающий весьма дорогим и модным парфюмом. Глеб вдруг застеснялся своего затрапезного вида и слегка покраснел.

– «Наверное, Босс хочет меня, сводить в особняк своих очень богатых друзей». – мелькнуло у него в голове: – «Он решил показать, что мне нужно сделать, чтобы было красиво».

Еле справляясь с сильным смущением, парень осторожно спросил: – Мне нужно было, одеться немного приличней?

Хозяин посмотрел на него с брезгливым сомненьем, отрицательно покачал головой и пренебрежительно буркнул: – Сойдёт.

Богач влез в зимнюю обувь из мягкой крокодиловой кожи и надел долгополую дублёнку из ламы, что родилась в южноамериканских горах. Он нахлобучил на лысину шапку из тёмно-серой шиншиллы и коротко бросил: – Пошли.

Путаясь в различных задвижках и роняя на пол «балаклаву», шарф и перчатки, Глеб распахнул наружную дверь и первым выскочил на площадку лестничной клетки. Он сразу вспомнил, где здесь находиться лифт, помчался к подъёмнику и притронулся к кнопке блестящей панели.

Никуда не спеша, заказчик закрыл квартиру на несколько сложных замков, и сунул ключи в небольшую барсетку, из чёрной кожи какой-то рептилии. Он прошагал мимо открытой двери пассажирской кабины и стал подниматься по лестнице.

– «А я-то подумал, что это последний этаж». – сказал себе зодчий и удивился своей невнимательности. Парень отбросил досужие мысли и устремился за важным хозяином.

– «Наверно, товарищ заказчика проживает в пентхаусе, размещённом на крыше?» – думал Глеб на ходу.

– «Зачем же тогда надевать сапоги и дублёнку?» – терялся в догадках молодой архитектор. Он немного подумал и благоразумно решил, нужно во всём походить на заказчика. Глеб натянул на себя лёгкую куртку и шапку, шарф из тонкой синтетики намотал на мокрую шею.

Тем временем они поднялись ещё на этаж. По виду лестничной клетки, восьмой здания ярус явно был не жилым, а просто техническим. Это совсем сбило с толку смущённого зодчего.

– «Куда мы, всё же идем?» – удивлённо раздумывал Глеб.

Заказчик и архитектор преодолели ещё два пролёта и оказались у внушительной металлической двери. Богач позвенел толстой связкой ключей и выбрал из них самый простой. Он отпёр замок, потянул на себя прочную створку и шагнул за порог.

В глаза резко ударил яркий солнечный свет. Мало что, видя перед собой, зодчий двинулся следом и сделал пару шагов. Глеб ощутил, что зрение уже адоптировалось к внешней среде, и повертел головой. Он оказался на плоской крыше высокого дома, покрытой искрящимся снегом.

Придя в изумление, парень замер на месте и ошарашено огляделся вокруг. Судя по лёгким решёткам, закреплённым вокруг на столбах, данное место использовали в качестве летней детской площадки.

Подобные вещи делались всегда для того, чтобы к наследникам богатых людей не приставали дети бедных сограждан. Не то, чего доброго, чем-нибудь заразят! К примеру, опасной болезнью. Или, что хуже всего, «оглушающей ненавистью к российской элите».

Сейчас на дворе стояла зима, довольно обычная для средней Сибири. Температура была, минус двадцать не меньше. Совершенно естественно, что данным местом для отдыха, сегодня никто не прельстился. Кому из детей нуворишей охота, сопли морозить? Ведь дома есть мощный компьютер с выходом в информационную сеть.

Меж тем, заказчик пошёл по дорожке, покрытой иголками пушистого инея. Архитектор автоматически, устремился вперёд и, словно слуга, встал рядом с вельможным хозяином.

Мужчина замер на месте, как древнеримская статуя и. внезапно для зодчего, широко улыбнулся. Жестом самодержца России он указал на зимний пейзаж, что расстилался вокруг шикарного дома. Потом, сказал растроганным голосом злого разбойника, который раскаялся в своих преступленьях: – Смотри, какая вокруг красота.

Не понимая, зачем же его сюда пригласили, парень начал вертеть головой в разные стороны. Глеб не заметил, что заказчик стремительно вышел из состояния умиления видом Трёхреченска. Мужчина вернул на лицо сосредоточенный вид и устремился к низкой надстройке, стоящей на кровле.

– Ну, ты любуйся пока, а мне нужно ехать по важным делам. – услышал Глеб у себя за спиной. Парень повернулся назад и с изумленьем увидел, заказчик исчез в широком проёме.

Архитектор очнулся от созерцания зимнего города и бросился следом. Холодая жесть, скользнула по пальцам. Стальная пружина захлопнула створку перед лицом удивлённого парня. Замок-автомат тихо щёлкнул.

Наступила та тишина, которую наши писатели называют звенящей. Она прерывалась лишь гудением ветра, что шумел в проводах и огражденьях детской площадки.

Ошеломлённый странным событием, Глеб в отчаянии замер на месте. В тупом изумлении парень воззрился на закрытую дверь и неожиданно понял, с его стороны она не имела ни ручки, ни маленькой скважины, куда вставляется ключ.

Налетел резкий порыв леденящего воздуха. Он змейкой проник под тонкую куртку, запарившегося в тепле, архитектора. Тут же двинулся дальше и остудил всё бельё, увлажнённое потом разгорячённого тела.

Парень мгновенно замёрз. Кожа покрылась мурашками, и по ней пробежал сильнейший озноб. Все мышцы у парня заколотила удивительно частая, неудержимая дрожь.

Надеясь, что его кто-то услышит, архитектор застучал кулаками по металлической двери. Никакого ответа. Он опять осмотрел стальную преграду, закрывшую путь в тёплый подъезд.

Выяснилось, что у косяка висит небольшая коробочка, чем-то похожая на домофон. Только на ней не имелось никаких номеров. Сотрясаясь от стужи, парень нажал на большую круглую кнопку.

Раздался мелодичный сигнал. В ушах архитектора он прозвучал, как нежнейшая музыка космических сфер. Звонок быстро стих, но никто не ответил на короткий сигнал. Парень надавил ещё один раз, потом ещё и ещё. В ответ, тишина.

Придя в исступление, молодой человек стал колотить в дверь ногами. Скоро он окончательно выдохся и, оставшись без сил, привалился к стене, чтобы слегка отдохнуть.

Внезапно раздался голос охранника: – Ну, кто там, буянит на крыше?

– Меня позабыли на детской площадке! – выкрикнул парень истошным фальцетом.

– Вас совершенно не слышно! – раздражённо буркнул консьерж: – Нажмите на кнопку и говорите потом в микрофон.

Глеб отыскал еле заметный бугорок из металла и вдавил его онемевшим от холода указательным пальцем. Он пригнулся к окошечку переговорного устройства и закричал: – Откройте дверь мне, пожалуйста! Я тут замерзаю!

– Нужно иметь при себе магнитный брелок! – недовольно откликнулся Цербер.

Снова раздался мелодичный сигнал. Замок тихо щёлкнул. Широкая створка слегка приоткрылась. Не веря в своё избавление, парень толкнул толстую дверь. Он оказался в тёплой и светлой лестничной клетке и, стремглав бросился вниз по ступеням.

Когда Глеб пролетел мимо жилья нувориша, наверху сухо щёлкнула стальная задвижка, закрывшая выход на крышу.

– «Если так уж приспичило, мог бы всю красоту, мне показать из своей шикарной квартиры. Так нет же, заставил себя долго ждать, а потом, потащил чёрти куда!» – со злостью сказал про себя архитектор.

Опасаясь застрять в кабине подъёмника, Глеб не решился использовать новенький лифт. Он сбежал на первый этаж, выскочил на морозную улицу и помчался к дороге, проходящей недалеко от крыльца.

Трясясь от сильного холода, Глеб ещё минут двадцать стоял у обочины и ловил автомобиль, который смог бы доставить его прямо к дому. В этот раз, ему подвернулась машина, в котором печка работала на удивление плохо.

В «заводскую слободку» парень добрался лишь к четырём часам дня. Благодаря указу правительства, стрелки опять передвинули на зимнее время. Так что, на улице стало совершенно темно.

К сожалению жителей города, фонари на всех улицах почти не горели, а северного сияния в области, отродясь не бывало. Трёхреченск это вам не Москва и не Мурманск, в середине периода полярных ночей.

Еле двигая окоченевшие ноги, Глеб поднялся на пятый этаж своей панельной «хрущёвки». Он зубами стащил перчатки искусственной кожи и непослушными от мороза руками с огромным трудом достал ключи из кармана. Удерживая их заледеневшими пальцами, парень отпер две двери, одну за другой.

Глеб вошёл в маломерную «двушку», где жил вместе с мамой, и с отчаянной радостью захлопнул наружную, а затем и вторую, деревянную створку. Наконец, архитектор отгородился от сибирской зимы.

Он стянул с себя задубевшие от сильного холода «осенние» полусапожки и куртку, и разложи по местам в тесной прихожей. Сразу же влез в мягкие тапочки и, волоча непослушные ноги, поплёлся на кухню. Мама была на работе «на сутках» и, к счастью, не видела, в каком состоянии пришёл её сын.

Парень полез в холодильник и взял, когда-то открытую, полулитровку дешёвой «Трёхреченской» водки, и колбасы на закуску. Он свинтил ярко-синюю крышку с резьбой и налил себе полстакана.

За пару глотков, Глеб принял внутрь горькую жидкость и потряс головой от «богатства букета», сильно наполненного духом сивухи. Затем, отрезал ломоть колбасы от батона «Любительской» и заел «послевкусие», что появилось от недорого напитка.

Проглотив еле прожёванный огромный кусок, Глеб с большим удовольствием повторил процедуру. Но не в качестве пьянки, а лишь для лечения. Не то подхватишь простуду и будешь неделю с температурой лежать.

Убрав закуску и выпивку на прежнее место, он заплетающимися от водки шагами прошёл в свою тесную комнату. Монитор ярко светился. На нём виднелся рабочий чертёж особняка нувориша.

Пощёлкав мышкой, Глеб отключил усталый компьютер, вынул из тумбочки подушку и плед, и завернулся в «шерстяное» полотнище. Он всё не мог, ещё отогреться.

Похожий на древнего римского консула, парень устремился к дивану, и ничком упал на постель. Весь вечер и ночь зодчему снился затерянный в океане тропический остров. К счастью, там не было ни одного из богатых заказчиков.

Глава 10. Поиски клада

В середине апреля «любимый» начальник всё-таки дал подчинённому положенный законодательством отпуск. Можно сказать, пошёл навстречу «дорогому» сотруднику и уважил его настырную просьбу.

К сожалению Глеба, Шеф и тут его слегка ущемил. Вместо целого месяца, он отпустил парня на волю, всего на две недели. Понимая, что бесполезно спорить с хозяином, молодой человек не стал возмущаться таким произволом.

Он благоразумно оформил все документы, покинул Трёхреченск и без промедленья отправился в Нижнюю Австрию. Глеб отказался от самолёта, а чтоб не возиться с арендой машины за границей России, поехал в своей старой «Ладе».

С перерывами на коротенький сон, парень гнал целыми днями и даже прихватывал тёмное время. К концу третьих суток, он остановился у супермаркета, стоящего в городе Мельке.

За последние месяцы Глеб очень тщательно продумал все действия, которые собирался проделать в Европе. Поэтому, выполнял все пункты программы, один пункт за другим. Он вышел из сильно изношенной российской машины, запер дверцу на ключ и устремился к торговому центру.

Время давно перевалило за полдень, но народу в многочисленных залах оказалось на удивление мало. То ли, все люди ударно трудились в конторах и на предприятиях города? То ли, все очень поздно вставали с постелей?

Первым делом, Глеб посетил магазин мужской готовой одежды. Он покрутился среди многочисленных вешалок с разными шмотками, кое-что посмотрел и примерил, но ничего не купил.

Зато прихватил пять или шесть больших жёлтых пакетов из толстого пластика, с логотипом какой-то компании. Скучающая продавщица отдела не обратила на это никакого внимания. Не украл посетитель товар, вот и ладно.

Потом, зодчий нашёл маленький сувенирный отдел, где торговали атрибутикой средних веков. Среди бутафорских шлемов, кирас, мечей и кинжалов различного вида, Глеб увидел стрелу для боевых арбалетов. Своим размером и формой она походила на тот серебреный болт, которым когда-то убили алхимика.

Парень шагнул к пожилому хозяину лавки и заговорил на своём убогом немецком. Как это ни странно, тот прекрасно всё понял. За годы работы, он научился общаться с туристами, что приехали в Мельке из разных частей Европы и Азии.

Старик сделал вид, что поверил в историю, которую выдал ему архитектор. Глеб не стал заморачиваться по данному поводу и рассказал продавцу правдоподобную байку. В ней говорилось о том, что он решил подарить «любимому» Шефу стрелу средневекового вида.

Парень показал на витрину, где лежал приглянувшийся болт арбалета и сообщил: – Нужно покрыть его тонким слоем из серебра. Так он будет смотреться гораздо солиднее. Вы сможете выполнить подобную просьбу?

– Ja! Ja! – тут же откликнулся седой продавец. Было отчётливо видно, он сразу прикинул, сколько можно срубить дополнительно с такого туриста? Ведь, как известно, денег у всех россиян полны чемоданы.

– Мне ёщё нужен подарочный деревянный футляр и сертификат, говорящий о том, что стрелу действительно сделали в городе Мельке.

Хозяин лавчонки, с пониманьем кивнул и назвал сумасшедшему гостю довольно приличную сумму. Он заломил значительно больше, чем за подобный товар просили вебсайты, предлагавшие такие поделки.

Других посетителей, кроме Глеба, в магазинчике не было. Парень отбросил ложную скромность и без всяких стеснений стал торговаться, словно был на базаре. Покупатель быстро сбил цену до среднего уровня, обозначенного в информационной сети. Потом дело встало. Старичок наотрез отказался сбрасывать дальше.

Сколько турист не уламывал, тот стоял на своём. Он вёл себя так, как спартанцы в бою против персов при знаменитом Фермопильском сражении. Видимо, пожилой продавец знал конъюнктуру на рынке.

В конце концов, они понимающе улыбнулись друг другу, и пришли к соглашению. Продавец сообщил, что товар привезут ему завтра, ближе к закрытию торгового центра. Парень отдал скромный аванс, равнявшийся стоимости серебрения стрелы, и отправился дальше.

Он быстро нашёл небольшой магазинчик, торгующий живыми растениями, осмотрелся на месте и приобрёл довольно большой, красивый букет. Ещё он купил скромную вазу из тёмной керамики и пакетик специальных таблеток.

Продавщица заверила Глеба, если те химикаты бросить в сосуд для цветов, то они не завянут в ближайшее время. То есть, легко простоят почти две недели, а может быть, даже и больше.

Из оранжереи, парень направился в продовольственный отдел супермаркета. Там Глеб взял бутыль с питьевою водой объёмом в пять литров. Всё это он погрузил в багажник машины, прыгнул за руль и уехал из города Мельке.

Ещё перед отпуском, Глеб поразмыслил, где он поселиться в Австрии? Он не стал долго думать над этим вопросом, решил не мудрить, и разместиться в том месте, где обитал вместе с немецким напарником.

Он быстро добрался до знакомой ему деревеньки и бросил машину, в том переулке, где свою «Хонду» ставил Иван. Глеб извлёк из багажника объёмную сумку со всеми вещами, запер замки и вошёл в очень уютный маленький холл.

За конторкой стояла та же благообразная женщина, что и в прошлом году. Парень снова напряг свой убогий немецкий и задал вопрос: – Можно ли мне, снять комнату в вашем отеле? – в ответ он услышал радостный возглас, знакомый по супермаркету.

– Ja! Ja! – радостно воскликнула женщина. Из дальнейшей беседы, Глеб понял, что тёплый сезон в данной местности, начнётся дней через десять. Туристов пока ещё нет. В миниатюрной гостинице он будет теперь совершенно один.

– В каком номере Вы хотели остановиться у нас? – заинтересованно спросила хозяйка.

Архитектор не стал отступать от подробного плана, что составил в холодной Сибири. Он выбрал ту самую комнату на втором этаже, в которой прожил несколько дней.

– Прекрасно! Это наш лучший номер. – экспрессивно воскликнула женщина.

– Извините, пожалуйста, – прервал архитектор её бурную рекламную речь: – скорее всего, я задержусь в вашей гостинице на несколько дней. Мне хотелось бы знать, как вас величать? Не очень удобно обращаться без имени к даме.

– О! – удивлённо воскликнула женщина. За версту было видно, ей очень польстила просьба клиента. Она улыбнулась и ответила без тени кокетства: – Меня все зовут фрау Марта. А Вас, кажется, Глеб? Правильно? Я это помню с прошлого раза, когда вы жили у нас с господином Айвеном Литке.

Она подала парню те же ключи, прикреплённые к деревянному «шарику». Постоялец улыбнулся в ответ, подхватил с пола вещи и знакомой дорогой отправился в номер, наверх.

Узкая лестница привела Глеба на второй этаж скромного здания. Он открыл дверь и вошёл в тесную комнату. Бросив баул у порога и, не глядя вокруг, парень сразу шагнул к небольшому окну.

Вид за стеклом был таким же прекрасным, как раньше. Громада древнего замка мрачно темнела на ближайшей возвышенности. Как и все предыдущие, очень долгие годы, она безусловно господствовала над всей окружающей местностью.

Любуясь древней постройкой, Глеб постоял какое-то время, и вернулся к кровати. Он поднял объёмную сумку на стул, открыл длинную молнию и вынул два плотных свёртка, которые с особым старанием собрал ещё дома.

В первом пакете находился новый, запасной наладонник. В нём, в десяти разных местах жёсткого диска, была записана та композиция, что открывала портал, ведущий в «туман». Рядом лежала небольшая коробочка с тремя съёмными картами памяти. На них многократно дублировалась та же незабвенная песня.

Во втором скромном свёртке хранилось шесть новых, заправленных под завязку, аккумуляторов для миниатюрных карманных компьютеров. Рядом виднелись два зарядных устройства. Вдруг, одно из них выйдет из строя?

Ещё там обнаружилось два мощных светодиодных фонарика и набор из десяти батареек. Парень всё это хорошенько проверил, сложил в небольшую спортивную сумку с ремнём через плечо и отправился вниз.

В холле он встретил хозяйку и с улыбкой сказал: – Фрау Марта. Мне нужно съездить в центр города Мельке. Я зайду в супермаркет и куплю там различные мелочи. Вернусь поздно вечером.

– Конечно, конечно! – радушно откликнулась женщина.

Глеб отдал ей ключи, направился к двери и вышел из уютной гостиницы. Он сел в машину, стоящую рядом с отелем и положил спортивную сумку на соседнем сидении. Парень вырулил на хорошо знакомую трассу и неторопливо поехал к древнему замку.

«Лада» остановилась у подошвы крепостного холма. Недалеко от этого места начиналась грунтовка, идущая вверх, к цитадели. Справа виднелась небольшая скала. Сразу за ней отыскалось старинное кладбище, которое Глеб не заметил в прошлом году.

Впрочем, средневековый погост было достаточно трудно найти. Какой-либо ограды здесь давно не имелось. Кресты из прочного дерева превратились в труху, которая рассеялась ветром.

Невысокие стелы ушли в твёрдую землю на пару ладоней и стали значительно ниже, чем прежде. Многие из них покосились в разные стороны. Большинство памятных знаков куда-то бесследно исчезло. Скорее всего, они просто упали и были засыпаны пылью веков.

Часть богатых надгробий давно раскололось от быстро бегущего времени. Остались только пологие, продолговатые холмики, густо заросшие жёсткой травой. Даже на уцелевших камнях надписи стёрлись до такой сильной степени, что прочитать данный текст, не представлялось возможным.

Среди множества древних могил резко выделялась одна, расположенная у самого края древнего кладбища. Глеб сразу узнал её по цветной фотографии, которую получил от Ивана в прошлом году.

Сверху лежала простая плита из гранита. Её украшала короткая надпись, тщательно вырезанная современным стальным инструментом. Буквы стилизовали под средневековую готику.

Парень открыл багажник машины, достал купленный в магазине букет, вазу и бутыль с питьевою водой. Архитектор встал в ногах погребения и склонил голову в церемонном поклоне.

На камне значилось, здесь захоронен Лучано Бернарди, монах-бенедиктинец монастыря, расположенного в городе Мельке. Ниже стояли две цифры. Дата рождения – 1275-й и смерти – 20 декабря 1332-й.

Выходило, что он прожил всего пятьдесят восемь лет. По меркам средневековья, это считалось почтительным возрастом. Ведь медицина тогда почти повсеместно отсутствовала. Ну, а врачи, что встречались местами, ничего толком не знали, о многих болезнях. В лучшем случае, они были приличными травниками и костоправами, в худшем, представляли собой шарлатанов.

Ниже находилась приписка более мелким убористым шрифтом: – «Тело найдено при реставрации замка барона Мельского, Антона Запрудного и погребено…» – дальше стояла современная дата, конец прошлого года.

– Ну вот, школьный товарищ «любимого» Шефа прочно вошёл в историю Австрии. – подумал вдруг Глеб, чуть помолчал и ехидно добавил: – Нужно сфотографировать надгробие так, чтобы чётко читались все надписи. Приеду домой, покажу «дорогому» начальнику и скажу, мол, получил от Ивана. Пусть полюбуется хозяин конторы на успехи лучшего друга.

Глеб протёр чистой тряпкой поверхность скромного памятника, чуть запылившуюся за прошедшее время. Разместив вазу на камне, он наполнил её водой из бутылки и бросил туда горсть таблеток. Затем, поставил букет, привезённый из супермаркета в Мельке, и аккуратно расправил цветы.

Выполнив все процедуры, архитектор чуть поклонился и с почтеньем и сказал: – Спасибо Лучано Бернарди за то, что спас мою жизнь, после ранения в селе Большая Глушица.

Глеб постоял над новой могилой, которая весьма выделялась среди всех окружающих. Потом, достал из кармана смартфон, сделал несколько фото и вернулся к машине. Парень уселся за руль, завёл старенький двигатель и направился к древнему замку.

Машина громко взревела и, с ощутимой натугой, медленно двинулась по довольно извилистой грунтовой дороге. Дело шло очень неспешно. Пока парень ехал наверх, неожиданно вспомнил о том, как преодолевала подъём новая «Хонда» Ивана. Как говориться в дурацкой рекламе: – Почувствуйте разницу.

Старушка по имени «Лада» хотя и старалась изо всех лошадиных силёнок, но немного ускориться, она не могла. Хорошо, что всё же прошла весь серпантин целиком и добралась до широкого, сильно оплывшего рва.

Оказавшись на ровной площадке, Глеб затормозил, и осмотрелся по сторонам. Судя по обстановке, с прошлого года, вокруг всё осталось по-прежнему. Всё так же отсутствовали элементы защиты старого замка: подъёмный мост, двойные ворота, а так же решётка из толстых железных прутков. Всё это бесследно исчезло в течении многих веков.

Да и крепостная стена не стала выглядеть лучше. Во многих местах упал парапет, за которым скрывались баронские воины. Теперь в тех местах зияли огромные рваные дыры.

Парень заметил, что солнце быстро клонится к закату и медленно въехал в низкий портал. Когда-то давно, его возвели с особым расчётом. Так, чтобы здесь проходил только воз свежего сена на простой крестьянской телеге.

В настоящее время, сквозь тесный проход удалось бы с трудом провести лишь небольшой грузовик. Да и тот не сумел привезти на себе даже скромный вагончик. Значит, в прошлом году, его притащили сюда на полозьях.

Глеб миновал узкий тоннель, проходивший сквозь толщу ограды, выскочил на светлое место и вновь очутился в голом, обширном дворе. «Бытовки» строителей там уже не было. Широкая площадь перед крыльцом цитадели показалась чуть больше, чем прежде.

По мнению Глеба, огромное здание выглядело точно таким же, как в прошлый раз. Временные перила из дерева, что стояли на лестнице, работяги забрали с собой. Наверняка, кому-то из них, пригодились в хозяйстве.

Молодая трава, что снова пробилась в щелях между каменных плит, зеленела чуть ярче и гуще. Ветер уныло свистел в трещинах кладки, сильно расшатанной за года и столетья.

Глеб поставил машину рядом с тем местом, где спрятал арбалетный серебряный болт, и заглушил измученный двигатель старой «Лады». Взяв спортивную сумку, он вышел из автомобиля, осмотрел всё, что находилось поблизости, и очень чутко прислушался.

Вокруг было удивительно тихо и сразу возникло ощущение совершенной безлюдности. Не обращая на это внимания, архитектор, какое-то время, постоял неподвижно. Ведь в крепость могло занести шального туриста, который теперь следил бы за ним. Глеб хотел увериться в том, что он здесь один.

К счастью, российского зодчего в разрушенном замке не оказалось других посетителей. Похоже, и приведенье алхимика, навечно покинуло обветшавшие стены. Можно было, совершенно спокойно заняться своими делами.

Парень пошёл к цитадели, опустился на корточки, словно решил завязать шнурок на кроссовке. Глеб сунул пальцы меж блоками гранитной стены и с удивлением понял, там пусто.

Парень ощупал соседнюю трещину, ничего не нашёл и, чертыхаясь, направился к лестнице, ведущей к главному входу. Он встал у нижней ступеньки и отсчитал столько шагов, сколько он сделал в прошлом году.

Ни от кого не скрываясь, парень нагнулся и снова пошарил между камнями. Пальцы тут же наткнулись на оперенье старинной стрелы. Глеб вытащил серебряный болт, выпрямился и сунул находку в спортивную сумку. Очередной пункт программы, был завершён.

Верхняя площадка крыльца было очень тесной. На ней могли поместиться только пять или шесть человек. Да и то без щитов и обнажённых мечей. Сделали это, конечно, со специальным расчётом.

На столь тесном пространстве не установишь тяжёлый таран, чтобы пробить прочную дверь. Тем более, что сверху из окон, тебя закидают камнями, обольют нечистотами, а может быть, и крутым кипятком.

Парень остановился и осмотрел внутренний двор и высокие стены, что окружали всю цитадель. Всюду, по-прежнему, было безлюдно. Зодчий совсем успокоился и бодро направился к пустому проёму.

Тёмный со света, большой вестибюль откликнулся эхом шагов архитектора. Глеб остановился недалеко от порога, замер на месте и дал привыкнуть глазам к плотному сумраку, залившему всё помещение.

Всё здесь осталось в том состоянии, которое было, около года назад. Лишь прочная кладка, что закрывала углубленье в стене, оказалась разобранной до самого пола.

Мелкие, но очень крепкие камни никто не подумал убрать. Они большой кучей валялись слева от ниши, в которой погиб несчастный алхимик. Рядом лежал кусок арматуры с крючком на конце.

В первую очередь, парень надел тонкие нитяные перчатки, которые приобрёл, где-то в Польше. Причём, он взял их тогда несколько пар, про запас. Глеб вынул из сумки мощный светодиодный фонарь, включил яркую лампу и посветил перед собой. Выемка в правой стене оказалось пустой. Даже пыль совершенно отсутствовала.

– Видимо, коронер всё тщательно вымел. Очень надеялся, найти следы преступления. Насмотрелся детективов по телеку, под названием «Ко́сти». – решил архитектор.

День быстро клонился к закату. Солнце почти опустилась к верхушкам окружающих гор. На здание падали тени от защитной стены. В большом вестибюле стало намного темней.

Пора сделать всё то, ради чего архитектор приехал в Нижнюю Австрию. Он сунул фонарь на прежнее место, нащупал в кармане серебряное кольцо с пирамидкой и надел на палец правой руки.

Затем, взял наладонник, закреплённый на прочном шнурке, повесил на шею небольшой аппарат и нашёл нужный файл, который лежал на «рабочем столе». Осталось только включить старинную рок-композицию.

И тут, архитектора вдруг охватила странная робость. Он поднял с пола кусок арматуры, которым вынул из сумрака тело монаха-алхимика и потыкал железным прутком в гранитную стену. Огромные блоки сразу откликнулись звоном.

Глеб вернул крючок на прежнее место, а левой рукой вынул из сумки стрелу арбалета. Он приложил остриё к прочному камню, но не включил нужную песню «heavy metal». Он сказал заклинание сам, произнёс его вслух, громким и отчётливым голосом.

В этот же миг, в месте, где серебряный болт касался гранита, открылся портал в «мир теней». Не сомневаясь в собственных силах, парень устремился вперёд, ощутил сопротивление «кладки», словно он шёл сквозь какую-то жидкость и оказался в непонятном «тумане». Там, оказалось намного темней, чем снаружи.

Архитектор вынул из сумки электрофонарь и нажал на круглую кнопку. К его удовольствию лампочка немедленно вспыхнула. Горела она не так ярко, как в нормальном пространстве, но всё же, стало намного светлей.

Луч прошёлся по сторонам. Прямо у себя под ногами Глеб обнаружил сильно иссохшую, перемётную сумку алхимика. Рядом лежал обычный для средневековья кошель. Он представлял из себя, скромный мешочек размером с ладонь, сшитый из кожи. Горловину мешочка стягивал прочный шнурок.

Ничего интересного больше вокруг не нашлось. Парень поднял поклажу Лучано Бернарди и повернулся лицом к нише в стене, из которой пришёл. Ради эксперимента, он приложил к границе двух сред пирамидку нового перстня, а левой рукой включил наладонник. Портал открылся легко, также, как и минуту назад.

Не выходя наружу из «сумрака», Глеб внимательно осмотрел вестибюль, никого не заметил и быстро вышел из гранитной стены. Портал за спиной бесшумно закрылся. Только тогда, зодчий заметил, всё это время, он непроизвольно задерживал в лёгких набранный воздух.

Глеб усмехнулся, вздохнул полной грудью и посмотрел на светодиод. Здесь он не горел. Парень нажал на кнопку фонарика, и яркий луч разорвал темноту: – «Стоя в «мире теней» я включил лампу и она нормально светила». – стал Глеб размышлять он про себя.

– «Когда выходил в «тёплый» мир, то кнопку я уже не нажал. Значит, сейчас в «зазеркалье» фонарь продолжает гореть. Выходит, если не вернуться назад и не выключить, то батарея быстро разрядится. Это нужно запомнить и, после каждого входа в «туман», менять аккумуляторы в гаджетах».

Сгорая от любопытства, Глеб опустился на корточки, положил вещи Лучано Бернарди на пол и стал их осматривать. За прошедшие годы, кожа кошеля и переметной сумы сильно высохла. Она заскорузла до такой сильной степени, что не уступала теперь в прочности камню.

Пытаясь снять тонкий шнурок, парень сильно сжал пальцы. Мешочек тихонечко хрустнул и тут же рассыпался в мелкую пыль. На пол упал металлический ключ. Следом посыпался тонкий поток тёмных монет. Они ударялись о каменный пол и, звеня и подпрыгивая, резво катились в разные стороны.

Искатель сокровищ упал на колени, быстро задвигал руками и начал ловить металлические знаки оплаты. Наконец, он собрал их в компактную кучку, перебрал одну за другой и внимательно всё рассмотрел.

Глеб насчитал семь медяков необычного размера и вида, а так же две золотые монеты. Судя по витиеватым орнаментам, возможно, арабских. Серебра в кошельке не нашлось.

– «Видно не хотел рисковать, при переходе сквозь открытый портал,» – решил архитектор: – «а про амальгаму у зеркала, наверно, забыл. Хотя, я по глупости рванулся в «туман» со стрелою и перстнем на пальце.

Да и в наладоннике есть небольшое количество благородных металлов. Скорее всего, серебро не играет в «мире теней» значительной роли, но всё же, лучше с собой, его туда, не таскать».

Взглянув на перемётную сумку монаха, Глеб решил оставить её, на более позднее время. Нужно, вернуться в гостиничный номер и хорошо всё осмотреть. Там гораздо светлее и намного удобней.

Он достал из кармана пакет из толстого пластика ярко-жёлтой раскраски, который взял в супермаркете города Мельке. Расправив объёмную «маечку», Глеб положил в неё поклажу алхимика и внимательно осмотрел с разных сторон. Со стороны было трудно понять, что там внутри? То ли, одежда, то ли, лежит какая-то вещь?

Монеты и ключ он бросил в спортивную сумку и вышел из вестибюля первого яруса. Глеб спустился во внутренний двор и повертел головой. Вокруг было по-прежнему тихо и пусто.

Парень открыл багажник и сунул туда тяжёлую громоздкую ношу. Облегчённо вздохнув, зодчий отметил, что завершил ещё один пункт обширной программы. Он закрыл все замки у машины, вернулся к большому крыльцу и снова направился в огромное здание.

Теперь Глеб прошёл в конец вестибюля, свернул к винтовой каменной лестнице и быстро спустился в глубокий подвал. В прошлом году, на стенке висел толстый кабель и лампы. Всё это бесследно исчезло вместе с рабочими, что вели реконструкцию древнего замка.

Пришлось снова включить яркий фонарь. Глеб прошагал по коридору и оказался у входа в лабораторию монаха-алхимика. Парень помедлил пару секунд, переборол воспоминания о давнем кошмаре и, собрав волю в кулак, переступил высокий порог.

Обширное помещение оказалось пустым. Зодчий пошарил лучом фонаря по стенам, сложенным из каменных блоков, направился к правой стене и остановился в дальнем углу. Он сжал пальцы в плотный кулак, упёр остриё пирамидки в старую кладку и прочёл заклинание.

Портал немедля открылся. Намного спокойней, чем раньше, парень нырнул в ярко-фиолетовый контур. Он посветил по сторонам и прямо перед собой увидел старинный ларец. Тот самый, который Лучано Бернарди спрятал в стене семь столетий назад.

Самое странное, что сундучок ни на чём не стоял, а просто висел на уровне середины груди. Увидев его, Глеб не поверил глазам. Он подошёл к странной находке и нажал пальцами на верхнюю крышку.

Преодолев сопротивление, ларец медленно двинулся вниз. Всё походило на то, как если бы в воду хотели засунуть кусок пенопласта. Парень заметил, что он, в это время, стал подниматься наверх и с опаской отвёл кисть назад.

Сундучок снова повис в непонятном «тумане». Искатель сокровищ надавил на квадратное дно большого ларца. Ящичек устремился наверх, а он не спеша, направился в обратную сторону. Архитектор убрал руку от ящичка. Перемещение тотчас прекратилось.

Глеб с удивлением глянул под ноги и разглядел, что под подошвами не имелось опоры. Он просто висел в теле гранитной стены. Парень решил погрузить руку в «туман», лежащий ниже кроссовок и попытался осторожно присесть.

Архитектор тут же почувствовал упорное сопротивление «сумрака». Оно оказалось значительно больше, чем при движении вперёд. Парень благоразумно замер на месте и стал выпрямлять до половины согнутые ноги. Привычное упражнение требовало весьма ощутимого напряжения сил. В конце концов, ему удалось выполнить то, что хотел.

– «Значит, перемещаться в «тумане», более или менее свободно, можно только по горизонтали». – резюмировал Глеб. – «Так же, как двигается подводная лодка, «висящая» в глубине океана. Чтобы опуститься пониже, или подняться повыше, ей нужно заполнить цистерны водой или вылить за борт тонны балласта. Здесь та же история. Необходимо прикладывать внешнюю силу, или просто использовать лестницы, что существуют в «мире живых».

– «Постой, постой,» – прервал Глеб себя: – «а как же тогда я оказался в «тумане» висящим над мумией Лучано Бернарди?» – вспоминая детали путешествия в «сумрак», Глеб ненадолго задумался.

– «Ну да,» – чуть не хлопнул по лбу себя зодчий: – «я же тогда лежал животом на каменной кладке до половины закрывающей нишу. То есть, балансировал в весьма неустойчивой позе коромысла весов.

Потом прозвучало заклинание рок-композиции, и портал внезапно открылся. Я провалился в «туман». Влетел в него «щучкой» и наткнулся на мумию монаха-алхимика, пришпиленную арбалетной стрелой к границе двух сред. Я сорвал его с места и опрокинул ничком тело Лучано Бернарди.

Оказавшись внутри, я от испуга поднялся на ноги, словно ошпаренный и не заметил того, как много усилий пришлось приложить мне для этого. Лишь оказавшись во дворе цитадели, я ощутил, что двигаюсь, словно сквозь какую-то жидкость».

Глеб совсем успокоился и возвратился к прежним своим рассуждениям: – «Наверняка, есть заклинания, что позволяют передвигаться в «тумане» вверх или вниз. Возможно, на это влияет металл, которым ты открываешь портал? Быть может, это зависит от чего-то другого. К примеру, от количества того серебра, что человек несёт при себе?

Как бы то ни было, но лучше не рисковать понапрасну. Не то выйдешь из стенки наружу, а ноги окажутся в каменных плитах по щиколотку. Или того хуже, внезапно провалишься в глубины земли. Выбирайся потом из этого месива. Если, конечно, успеешь».

Взяв ларец в руки, Глеб крепко прижал находку к груди так, как это делал алхимик, повернулся и неспешно направился к границе двух сред. Он погасил электрофонарь, подождал, пока глаза приспособятся к слабому световому потоку, и посмотрел в помещение. Там не было ни единой души.

Глеб открыл портал изнутри, перешагнул край сияющего сиренью овала и перебрался в свой тёплый мир. Небольшой сундучок стал куда тяжелей, чем был в «зазеркалье».

– «Ну, конечно, теперь непонятный «туман» его уже больше не держит на заданном уровне. На него действует лишь гравитация». – мелькнуло в голове архитектора.

Он затаил дыхание и напряжённо прислушался. Вокруг стояла полнейшая тишь. Лишь капли воды изредка падали с каменных сводов. В щелях меж камней, еле слышно посвистывал лёгкий сквозняк.

Подсвечивая себе фонарём, Глеб быстро поднялся по винтовой каменной лестнице. В вестибюле первого яруса оказалось так же пустынно, как и некоторое время назад.

Парень упаковал тяжёлую ношу в объёмный мешок из ярко-желтого пластика и, держа его навесу, вышел во двор. Он положил наследие Лучано Бернарди в машину, уселся за руль и, никуда не спеша, выехал из древнего замка.

С крепостного холма «тачка» бежала без всяких усилий. Через пятнадцать минут Глеб оказался в той деревушке, где поселился на несколько дней. Поставив «Ладу» в проулке, он извлёк из багажника две упаковки из пластика с логотипом супермаркета города Мельке, запер машину и вошёл в небольшую гостиницу.

Дверной колокольчик тихонечко звякнул. Из двери за стойкой вышла хозяйка в переднике. Судя по внешнему виду, фрау Марта готовила ужин для себя и для мужа. Увидев постояльца с пакетами, она улыбнулась и поздравила парня с удачной покупкой.

Парень поблагодарил приятную даму на корявом немецком. Не вступая с ней в разговоры, Глеб сразу поднялся на верхний этаж. Закрыв за собой тонкую дверь, он свободно вздохнул, и устало присел на кровать.

Сияющие желтизною подсолнуха, пакеты с вещами алхимика стояли на столике у небольшого окна тесной комнаты. Они манили кладоискателя. Хотелось, как можно скорее, познакомиться с их содержимым.

С трудом сдержав любопытство, Глеб отправился в ванную. Он быстро умылся и посмотрел на ручные часы. Время приближалось к семи: – «Нужно плотно поужинать, а там будет видно, что предпринять».– вяло сказал себе парень.

Всё время, которое Глеб находился в разрушенной крепости, он был постоянно на взводе. Его охватило возбуждение авантюриста, который скоро отыщет спрятанный клад.

Теперь эта подпитка бесследно исчезла. Дальний путь из России в Нижнюю Австрию и путешествие в «сумрак», сразу дало себя знать. На зодчего накатила большая усталость.

Еле двигая чугунные ноги, парень спустился на первый этаж, вышел на улицу и устремился в небольшую «харчевню», что находилась поблизости. Глеб быстро поел, расплатился с любезной хозяйкой и немедля вернулся в маленький номер.

Не глядя в сторону небольшого стола, где лежали находки, он быстро разделся, выключил свет и, оставшись без сил, завалился в кровать. Едва голова коснулась подушки, как Глеб мгновенно уснул.

Глава 11. Наследие Лучано Бернарди

Утром нового дня, Глеб пробудился удивительно поздно. Он взглянул на ручные часы, которые никогда не снимал во время поездок, сфокусировал зрение на циферблате и с удивленьем увидел, уже половина десятого.

Несмотря на весьма продолжительный сон, зодчий не ощущал себя хорошо отдохнувшим. Видно сказались трёхдневные гонки в машине по бескрайним дорогам России, Восточной и Центральной Европы.

Ощущая себя совершенно разбитым, парень с трудом поднялся с постели. Он прошел в тесную ванную и совершил весь ритуал современного жителя: сходил в туалет, умылся, побрился, оделся.

Затем, сбегал в небольшую «харчевню», быстро позавтракал, и вернулся в номер гостинцы. Только к ближе одиннадцати, он оказался возле стола, где находились вещи Лучано Бернарди.

Глеб надел новые нитяные перчатки, достал из пакета окаменевшую от долгого времени перемётную сумку алхимика и осмотрел её с разных сторон. Он подумал о том, что такая находка, весьма интересна историкам двадцать первого века.

Ведь сейчас перед ним, находился набор различных предметов, необходимых для жизни обычного средневекового жителя. Подобное знание необходимо для современной науки.

Парень решил, потратить пару часов и снять на видеокамеру процесс распаковки древнего дорожного «сидора». Сначала, он озаботился тем, чтобы из кадра исчезли детали, которые не относятся к вещевому мешку. В первую очередь те, что могли дать полиции любую привязку, к данному месту.

Иначе, по ним быстро найдут небольшую гостиницу, а следом за этим, и её постояльца, то есть, беспечного зодчего. После чего, на него сразу повесят, расхищение национальных богатств суверенной европейской республики.

Насколько знал Глеб, в Австрии, с российскими гражданами не очень миндальничают. Влепят ему максимально длительный срок и отправят в тюрьму к местным уркам. Мол, пусть он послужит примером для всех остальных.

Глеб поднял маленький стол, находившийся возле окна, и переставил к стене таким образом, чтобы при съёмке, не было видно ни подоконника, ни какой-либо мебели. Обои в цветочек, парень закрыл простыней бёлого цвета. Нижнюю часть большого полотнища он опустил на столешницу.

Тщательно осмотрев драпировку, Глеб уверился в том, что на ней нет каких-то особых примет: логотипов и штампов, или монограммы отеля. Лишь после этого, он поднял находку с деревянного пола и положил её сверху на ткань.

Все остальное Глеб делал весьма осторожно. Зодчий снял на видеокамеру целую перемётную сумку и только затем вскрыл её самым аккуратнейшим образом. Как он ни старался, но снять верёвку с горла «баула», к сожаленью, не смог.

Парень взял острый нож и проткнул древнюю кожу. За семь веков нахождения в «сумраке», она заскорузла до состояния дубовой коры. Сделав продольный разрез, Глеб оторвал верхнюю часть путевого мешка.

Он сфотографировал внутренности походной поклажи и вынул оттуда первую вещь, лежавшую сверху. Глёб щёлкнул всё содержимое с трёх разных ракурсов, взял второй предмет, третий, ну и, так далее, вплоть до самого дна.

В перемётной суме Глеб натолкнулся на окаменевший от долгого времени, небольшой каравай очень тёмного цвета. Скорее всего, он был испечён из ржаной, очень грубой муки. Там же лежало, нечто похожее, на засохший кусок крестьянского сыра. Он был завернут в кусок полотна, совершенно истлевший за прошедшие семь сотен лет.

Обнаружился там и пустой плоский мешочек объёмом не более двух с чем-то литров. Из трещин необычной котомки посыпалась мелкая пыль тёмно-бурого цвета. Когда-то давно она представляла собой кожаный мех, наполненный виноградным вином или же пивом.

Чуть ниже, нашлась пара чулок грубой вязки из шерсти и простые деревянные чётки. Рядом находился кисет с кресалом, фитилём и огнивом. Старый трут рассыпался в прах от первого касания пальцем. На этом Глеб завершил видеосъёмку. Ни к чему, полиции знать, что он обнаружил ещё.

На дне древнего «сидора», под куском старой ткани, хранилась небольшая шкатулка из дерева. Она походила на школьный пенал с принадлежностями, что нужны человеку, который умеет читать и писать.

Парень увидел несколько заточенных перьев, давно развалившихся на мелкие части. В специальном гнезде стояла медного вида чернильница с плотно пригнанной крышкой. Внутри неё, что-то сухо шуршало. Скорее всего, засохший остаток красящего вещества от чернил.

Ещё парню встретился необычный предмет похожий на современную перечницу. В ней оказался мелкий чистый песок. В средних веках, его постоянно использовали вместо простой промокашки из мягкой и рыхлой бумаги.

В отдельном гнезде небольшого «несессера» отыскался железный маленький нож, которым затачивали перья и стилосы. Имелась и палочка из сургуча, оплавленного с обеих сторон.

Парень сразу решил, что шкатулку со всем содержимым, он оставит на память о погибшем монахе-алхимике. Остатки перьев и всё остальное, Глеб разложил по пакетам из чёрного пластика, на которых не обнаружилось никаких знаков различия. Сложив всё один такой же мешок, он завязал горловину и положил упаковку между ножек стола.

– «По дороге домой,» – сказал себе зодчий: – «отправлю по почте в какой-нибудь университет Нижней Австрии. Пусть историки там изучают аутентичные вещи средневекового быта».

Наконец, дошла очередь и до сундучка из металла. Парень вынул его из большого пакета ярко-жёлтого цвета, водрузил на маленький стол и осмотрел с разных сторон.

Выяснилось, что ларец хорошо сохранился в «тумане». В передней стеночке ящика находилась замочная скважина. Глеб вставил в неё увесистый ключ, который нашёл в «кошельке» Лучано Бернарди, и повернул его в левую сторону.

Язычок у замка сухо щёлкнул. Полукруглая крышка легонечко вздрогнула и слегка сдвинулась вверх. Затаив от волненья дыхание, кладоискатель медленно поднял её и бросил внутрь заинтересованный взгляд.

Сверху лежал тот пергамент, который привиделся парню ещё год назад, накануне отъезда из деревенской гостиницы. Действуя с большой осторожностью, Глеб развернул тонкий свиток и посмотрел на поверхность листа толстой кожи.

Как показалось возбуждённому зодчему, текст был составлен на средневековой латыни. В нём часто мелькало большое количество арабских и греческих слов. Кроме того, в шкатулке лежало несколько книг, написанных гусиным пером. В самом низу находилась шкатулка из тёмного дерева.

Парень вынул коробку из сундучка, разместил её на столе и открыл плоскую крышку, покрытую тонкой резьбой. Внутреннее пространство коробки оказалось разделено на три равные части.

В двух отделениях, в специально устроенных гнёздах, стояло по пять флаконов, изготовленных из простого стекла. Все они оказались с хорошо притёртыми пробками. Узкие горлышки заливал толстый слой сургуча.

Внутри каждой посудины плескалась густая тягучая жидкость. Составы сверкали разными красками, которые представляли собой все части спектра. От ярко-красного, до пурпурного цвета. Плюс ко всему, имелись бутылочки с молочно-белой, серой и абсолютно чёрной субстанцией.

– «Надо же?» – удивился кладоискатель: – «Прошло почти семь столетий, а с этими жидкостями ничего не случилось. Они не засохли и не свернулись. На первый взгляд, они удивительно свежие, словно их создали не очень давно.

С другой стороны, вино тоже стоит в бутылках веками и ничего с ним не делается. Только вот вкус, говорят, понемногу меняется. Сначала становиться значительно лучше, а потом ухудшается. И так происходит до тех самых пор, пока благородный напиток не превратиться в отвратительный уксус.

Несмотря на замечательный вид, у всех этих снадобий мог очень сильно, испортиться первоначальный состав. Вдруг они раньше были лекарствами, а теперь стали ядом?»

В третьем отсеке парень нашёл несколько стеклянных же баночек с сухими разноцветными смесями. Они походили на высушенные и перетёртые травы. Там же лежали мешочки из кожи с какими-то странными камушками. Каждый из них, был завёрнут в отдельный кусочек пергамента.

Кладоискатель сфотографировал в наладонник все тексты, найденные в книгах и в свитке. Он загрузил спецпрограммы, скачанные из информационной сети, и запустил процесс перевода. Копии снимков он отослал на свой новый e-mail, о котором никто не мог знать.

Его архитектор завёл во время поездки в Нижнюю Австрию. Для этого, парень остановился в одном городке панской Польши. Он посетил небольшое интернет-кафе, где с чужого компьютера, создал себе электронный ящик для писем.

Для отсылки пакета «картинок» парень использовал свой запасной наладонник. Его, с «серой» симкой, зарегистрированной неизвестно на чей документ, Глеб приобрёл на «чёрном» рынке Трёхреченска. Вдруг придётся куда-то послать, что-то особенно важное? Да так, чтобы эту цидулку не сумели к тебе привязать.

Закончив возиться с текстами Лучано Бернарди, Глеб всё осторожно свернул и сложил обратно в ларец. Сверху, он аккуратно устроился пенал с писчими принадлежностями монаха-алхимика.

Повернув увесистый ключ, Глеб запер крышку на прочный замок. Затем, вытряхнул вещи из своей большой сумки и разложил по полкам узкого шкафа, стоящего возле дверей.

Сундучок легко поместился на освободившемся месте. Застегнув длинную молнию, архитектор запер её на небольшой висячий замочек с наборным шифром, что состоял из четырёх колесиков с цифрами

– «Кто его знает, вдруг, фрау Марта окажется чересчур любопытной и захочет взглянуть, что у меня там хранится?» – сказал себе Глеб.

Он поднял тяжёлый баул, сделал шаг влево и убрал его под кровать. Оба ключа, от ларца и замочка, парень тотчас пристегнул к брелоку машины. Всю эту связку он сунул в карман джинсовой куртки.

Глеб взял чёрный пакет для сбора мусора, в котором лежали остатки от «сидора» монаха-алхимика, вышел из номера, закрыл дверь за собой и, без видимой спешки, покинул гостиницу. Он выехал из небольшой деревушки и отправился в Мельке.

Добравшись до супермаркета, Глеб зашёл к пожилому торговцу «средневековым» поддельным товаром, вежливо поздоровался с немцем и, улыбнувшись, спросил: – Когда будет готова, заказанная мною стрела?

Увидев туриста, прибывшего из далёкой России, хозяин отложил все другие дела. Он расплылся в ответной улыбке и любезно ответил: – Как я обещал вам вчера. Сегодня, ближе к семи.

– Приготовьте ещё для меня сувенирный комплект письменных принадлежностей средневековых времён. – Глеб показал на витрину где стоял деревянный пенал. Он, как две капли воды походил на походный «несессер» Лучано Бернарди. Видимо мода на подобные штучки сформировалась многие столетья назад, и не менялась уже никогда.

– Только замените песочницу и ножичек для очинки пера вот на эти предметы. – парень ткнул пальцем в две вещи, лежавшие рядом. На инструменты алхимика, они походили значительно больше, чем те, которые находились в наборе.

Глеб сделал вид, как будто он что-то припомнил и быстро добавил: – Да, и напечатайте сертификаты, пожалуйста.

Седой продавец продолжал широко улыбаться и усердно кивать.

– Во сколько всё это мне обойдётся? – под конец спросил архитектор.

Не моргнув хитрым глазом, старичок выдал очень высокую цену. За данные деньги, в электронном отделе, можно было, купить самый мощный и современный компьютер.

Не дрогнувшим голосом, российский турист срезал цену в три раза. «Антиквар» усмехнулся в ответ на его предложенье. Он довольно кивнул и, ничуть не торгуясь, согласился с молодым человеком.

– «Значит, снова меня объегорил». – подвёл парень итог весомой покупки. Он сказал старику, что придёт в семь часов, вышел из тесной лавчонки и устремился в соседний, винный отдел.

Минуту спустя, Глеб оказался между длинных прилавков, плотно заставленных алкогольной продукцией. Он присмотрелся к товару и нашёл витрину с великим множеством миниатюрных бутылочек. В них находились ликёры, наливки, настойки самого разного вида.

Среди них отыскались напитки всех цветов и оттенков. Отсутствовал только серый и чёрный. Видно подобные колеры не особенно нравились любителям выпивки.

Зато, там имелись бутылочки, изготовленные из тёмно-коричневого стекла. Парень решил, никто не поймёт, что за напиток, прячется в такой упаковке. Взяв нужную ему стеклотару, он вернулся в гостиницу.

Запершись в номере, зодчий вынул из сумки складной охотничий нож, который привёз с собой из Сибири. Взяв первую из приобретённых бутылочек, он осторожно поддел остриём нижний край маленькой крышечки. Ни куда не спеша, Глеб отогнул алюминиевую «закатку» вокруг всего горлышка. Затем, аккуратно свинтил колпачок.

Действую подобным макаром, парень вскрыл все десять склянок с напитками подходящих оттенков. Он слил алкоголь в одноразовые стаканы из пластика, которые взял в том же винном отделе, и поставил питьё на подоконник.

– «Закончу работу, употреблю в своё удовольствие и отмечу находку средневекового клада. Заодно, я узнаю, какие на вкус, эти очень красивые жидкости?» – подумал начинающий «контрабандист». Он направился в ванную, где тщательно вымыл опустошённые ёмкости, вернулся назад и поставил вверх дном на лист чистой бумаги. Так быстрее просушатся.

После чего, Глеб принялся за наследие Лучано Бернарди, и счистил ножом сургуч с пузырька, в котором плескалась ярко-красная жидкость Он взялся за стеклянную пробку и попробовал вытащить.

К сожалению парня, ничего он сделать не смог. Небольшая затычка была отлично притёрта к узкому горлышку. Она сидела так плотно, словно надёжно приклеилась эпоксидной смолой.

Глеб применил старый дедовский способ открытия такой мелкой тары. Он вынул из сумки моток шерстяной, толстой пряжи, купленный в супермаркете Мельке, отрезал кусок длинною в полметра и вернулся назад.

Зодчий уселся на стул, зажал пузырёк между колен, взял кусок прочной нити и один раз обернул ею узкое горлышко. Держа за края короткой верёвочки, он потянул правой ладонью к себе, отпуская при этом, левую руку.

Как дошёл до упора, тут же сменил направленье движения и стал быстро-быстро, попеременно тянуть и отпускать оба конца. Сильно натянутая, натуральная нить скользила по горлышку туда-сюда и нагревала средневековую тару. От повышения температуры стекло немного расширилось.

Через десять секунд таких упражнений Глеб бросил свой простой инструмент. Он сжал пальцами стеклянную пробку и, пока она не нагрелась, потянул на себя. С ощутимым трудом парень всё-таки вытащил небольшую затычку. Он облегчённо вздохнул, поднялся со стула и поставил на стол тяжёлый флакон.

Взяв сухую бутылочку из-под ярко-красного ликёра «Campari», Глеб налил в неё жидкость алхимика до того уровня, на который она, была недавно заполнена. Он завинтил колпачок с логотипом итальянской компании и, тем же ножом, аккуратно прижал отогнутые края алюминиевой желтоватой фольги.

На придирчивый взгляд архитектора, было совсем незаметно, что тару когда-то вскрывали. Уверившись в том, что всё получилось, как нужно, парень отставил в сторонку первый сосуд.

Дошёл черёд до ополовиненной тары алхимика. Глеб вытёр бумажной салфеткой горлышко внутри пузырька и вставил в него, такую же чистую, стеклянную пробку. Затем, залил её сургучом, разогретым на пламени горящей свечи.

Закрытый флакон спокойно улёгся в шкатулку на прежне место. Парень облегчённо вздохнул и взялся за следующий. Так он провозился более трёх с половиной часов.

Наконец, неизвестные жидкости благополучно заполнили новыё, современные ёмкости. Старинные сосуды алхимика вернулись в шкатулку, где пролежали почти семь веков. Бутылочки из-под разноцветных напитков разместились в фирменных картонных коробочках.

Порошки с минералы Глеб разделил на две неравные порции. Большая часть, отправилась снова в ларец. Значительно меньшая доля, попала в пустые и чистые баночки из-под «герболайфа», которые парень привёз из Сибири. Комплект «витаминов» опустился на дно его большой сумки.

– «Приеду домой, проведу химанализ всех этих веществ, и буду думать, что с ними делать потом?» – удовлетворённо сказал парень себе.

Закрыв ларец на замок, Глеб сунул его в свой дорожный баул. Отправив поклажу под койку, парень взгляд на ручные чалы. Выяснилось, что пришло время, ехать в большой супермаркет города Мельке.

Глеб быстро покинул гостиницу, уселся в машину и поехал в сувенирную лавку. Там он взял коробку с посеребрённой арбалетной стрелой, а так же походный «несессер» с принадлежностями средневекового писаря.

К сувенирам прилагались сертификаты с печатью и подписью старичка-прохиндея. Они подтверждали, что «старинный» товар приобретён в Нижней Австрии. Всё это находилось в пакетах из пластика с логотипом весьма уважаемой «антикварной» компании.

Простившись с пожилым человеком, парень Глеб вспомнил о необходимой закуске и заглянул в продуктовый отдел торгового центра. Он побродил между длинных полок, заставленных всевозможной едой, привезённой из множества стран.

Осмотрев изобилие, которое предлагалось в центральной Европе, Глеб вспомнил о том, что скоро ему ехать домой. А туда почти пять тысяч вёрст. Значит, не стоит, перед дальней дорогой, употреблять незнакомую пищу.

Не то, начнёшь останавливаться каждые пять километров, бежать к ближайшим кустам и страдать тяжёлыми приступами «медвежьей болезни». Опасаясь таких приключений, парень благоразумно купил самый простенький сыр, ветчину и небольшую буханку свежего хлеба.

Оказавшись в гостинце, Глеб заменил сувениры, которые приобрёл в супермаркете, на вещи Лучано Бернарди. На всякий случай, он заклеил пакеты полосками скотча. Парень пытался создать впечатление, что после покупки, свёртки никто не вскрывал.

Мало ли что, вдруг до него докопаются на российской границе? Кто-то станет рассматривать эти предметы и внезапно решит, что они выглядят на удивление старыми. Объясняй на таможне потом, где ты их раздобыл?

Новодел, изготовленный стариком-антикваром, Глеб положил в сундучок монаха-алхимика. Всю «контрабанду» парень сложил в свою дорожную сумку. Закончив дела, он шагнул к подоконнику тесного номера. Пришёл момент, начать дегустацию разных напитков, стоящих в прозрачных стаканчиках.

К своему удивлению, чего-то особенного архитектор в них не нашёл. Как ему показалось, родные ликёры и наливки с настойками нисколько не хуже. А может быть, даже полезней и лучше.

На следующее утро, Глеб быстро собрался, взял свои вещи и тронулся в путь. Он спустился на первый этаж и расплатился с хозяйкой, за те несколько дней, что спокойно прожил в уютной гостинице. Парень тепло попрощался с пожилой фрау Мартой, сел в старую «Ладу» и выехал из небольшой деревеньки.

Сначала он двинулся в полуразрушенный замок, поднялся на холм и поставил машину во дворе цитадели. Глеб внимательно огляделся вокруг, никого не заметил и взял из багажника жёлтый пакет с сундучком Лучано Бернарди.

Вместе с ларцом зодчий направился в тёмный подвал, где семь столетий лет назад, размещалась лаборатория монаха-алхимика. Парень прошёл в дальний угол большой тёмной комнаты и спрятал ларец в том самом месте, где он так долго хранился. Сундучок снова повис в таинственном пространстве «тумана».

Парень немного подумал, и решил пройти в зал первого яруса, не покидая «мира теней». Он «вынырнул» из стены в коридор подземелья, посветил вокруг фонарём и увидел напротив неясную тень. Глеб пересёк пространство прохода и снова шагнул в прочную кладку.

Перед ним оказалась глубокая ниша, надёжно заделанная довольно массивными гранитными блоками. В глубине тайника он разглядел медный кувшин объёмом в три с лишним литра.

Полтысячелетья назад, такими предметами, пользовались для умывания богатые люди. Внутри скромной ёмкости находилось большое количество различных монет. Они слабо просвечивали сквозь тонкие стенки.

Архитектор придвинулся ближе, сунул кончик фонарика в рот, так чтобы он светил на находку, а руками потрогал кувшин. Ладони погрузились в металл, словно в густой цементный раствор. Парень потянул сосуд на себя. Пальцы прошли сквозь предмет, но он не сдвинулся с места ни на один миллиметр.

– «Интересно, почему я утащил из «тумана» тяжёлый ларец, а взять кувшин не могу?» – задумался Глеб и присмотрелся к странной находке. Архитектор заметил, что старинный сосуд не находится в теле гранитной стены. Он стоял в узенькой нише, заделанной гранитными блоками.

Значит, алхимик не прятал его в «мире теней». Скорее всего, его вмуровали в подвальную стену по приказу хозяина древнего замка. Возможно, это проделали после смерти монаха.

Кто-то спрятал огромные ценности, а потом, почему-то, не смог их забрать. Наверное, все кто знал о заначке, скоро погибли в каком-то сражении, и не успели никому рассказать.

– «Проще всего сейчас выйти наружу». – начал раздумывать парень: – «Взять инструмент из машины и разобрать часть стены. Вот только, кто его знает, сколько часов на это уйдёт?

А если, во время работы, в разрушенный замок припрётся какой-то турист? Он сразу услышит шум из подвала и позвонит в ближайшее отделенье полиции. Меня они, вряд ли поймают, я просто уйду от них сквозь «туман».

Зато, мою «Ладу» тотчас арестуют, быстро узнают, чья это «тачка», и тут же возникнет международный скандал. Мол, опять, во всём виноваты, коварные дикие русские. Они разрушают и безжалостно грабят наследие страны под названием Австрия».

– «А если открыть здесь портал и, не выбираясь наружу, втащить находку к себе? В маленькой выемке есть немного свободного места, не заполненного каменной кладкой. Его как раз хватит для моих раскрытых ладоней». – принял решение парень.

Глеб встал в «теле» гранитной стены рядом с пространством замурованной ниши. Теперь, он находился в «тумане» возле границы двух сред. Приложив к рубежу пирамидку кольца, парень открыл портал изнутри «мира теней» и протянул ладони вперёд.

Он провёл руки сквозь слабо сиявший овал, схватил медный позеленевший кувшин и с огромным трудом втащил его в «сумрак». Сиявшее яркими блёстками, небольшое окно немедленно схлопнулось.

Оказавшись в «тумане» тяжёлый сосуд, тотчас заскользил значительно легче и двигался, словно по гладкому льду. Глеб утащил находку в лабораторию монаха-алхимика и оставил её у спрятанного раньше ларца. Пусть пока там полежит. Вместе со всем остальным.

Парень снова прошёл в пустой коридор, направился к винтовой каменной лестнице и с ощутимым трудом поднялся по стёртым ступеням. Зодчий попал из подвала в холл первого яруса и погрузился в стену просторного холла.

Он открыл портал на границе двух сред и с облегчением выбрался из «мира теней». Чуть постояв в пустом помещении, Глеб слегка отдышался и направился во двор цитадели. Там он уселся в машину, спустился по серпантину на трассу и направился в сторону города Мельке.

По пути Глеб усиленно думал об удивительных свойствах «мира теней»: – «По представлениям древних славян вся наша вселенная состоит из трёх равных частей. Верхняя – правь, средняя – явь и нижняя – навь.

Что такое светлая правь, точно никому неизвестно. То ли, царствие Божие, то ли, всеобщее информационное поле? Может быть, и ноосфера, как говорил академик Вернадский.

Главной, для живущих людей и всех прочих существ, является явь. Практически всё, можно в ней изменять или перемещать. Ну, а в «сумраке», или же в нави, это можно проделать не со всеми вещами.

Только с теми предметами, что прошли сквозь открытый портал, ведущий из яви в «туман». Поэтому, в «зазеркалье», нельзя сдвинуть с места предмет, находящийся в «мире живых». Так же, как год назад, я не смог распахнуть дверцу автомашины Ивана».

Глава 12. Изучение находки

Прошло четверо суток после отъезда из города Мельке. Никуда не спеша, Глеб благополучно вернулся в сибирский Трёхреченск. Оно и понятно, торопиться теперь было некуда. Зодчий съездил туда, куда так хотел и нашёл в замке всё, что видел во сне.

Он сходил на могилу нелепо погибшего Лучано Бернарди. Затем, отыскал ларец монаха-алхимика, сфотографировал рукописные тексты и взял на анализ все вещества, что обнаружил в небольшом сундучке.

Проезжая по территории Австрии, Глеб вынул из сумки голубую бейсболку с логотипом «New York Yankees» и нахлобучил на голову новомодную иностранную кепку. Кроме того, парень надел очки с сильно затемнёнными стёклами, которые очень давно валялись в машине без дела. В Сибири они не очень нужны.

Найдя небольшое отделение почты, где было мало народа, зодчий оставил машину на соседней узенькой улочке. Стараясь не сильно маячить перед телекамерами, он вошёл в учреждение и взял со стойки нужные бланки.

Заполнив их левой рукой, парень отправил в университет города Вены небольшую посылку. В ней находилась микрокассета с записью вскрытия перемётной сумки алхимика и всё остальное, кроме «несессера».

Везти всё это домой парень совсем не хотел. Во-первых, пограничники могут спросить, что это за странные вещи? Пойди им, всё объясни. Во-вторых, в нашей стране сейчас не осталось учёных людей, которым всё это интересно и нужно. Теперь, все озабочены только добычей «бабла».

Капитализм, ети его мать. Подсуропил нам Мишка Горбатый и его «верный друг» Бориска Беспалый. Век им обоим гореть в самом жарком аду, вместе с Гитлером, Наполеоном и другими врагами России.

Глеб проехал Чехию, Польшу и Беларусь, влился в толпу автотуристов и пересёк государственную границу России. Народу на переезде собралось удивительно много. Все пограничники весьма торопились.

Поэтому, каких-либо претензий у дотошных таможенников к нему не возникло. Никто даже не глянул в его скромный багаж. Так что, покупка «средневековых» подделок оказались совершенно напрасной. Зря только выкинул приличные деньги.

Вернувшись домой, Глеб хорошенько помылся после дальней дороги и поел вкусной еды, приготовленной мамой для дорогого сыночка. Затем, рухнул в кровать и отсыпался целые сутки.

Весь новый день, зодчий потратил, на то чтобы понять, сколько стоят предметы, что лежали в «кисете» монаха-алхимика. Пришлось просмотреть множество сайтов, где тусовались нумизматы различных племён и народов.

Ближе к позднему вечеру, парень узнал, что все монеты оказались достаточно редкими и весьма дорогими. Ну, хоть в этом ему повезло. Можно вернуть часть внушительных средств, что ушли на поездку в Нижнюю Австрию.

Выяснив цены на столь специфическом рынке, парень занялся новым пунктом программы. Он потратил два дня только на то, чтобы перебрать всех друзей и знакомых. Глеб поболтал с ними о том и о сём, и нашёл человека, который коротко знал профессионального химика.

Чтобы не вызывать подозрений людей, Глеб выдавал всем легенду о том, что он хочет открыть скромное дело. Поэтому, нужен партнёр, разбиравшийся в этой сложной науке.

Пришлось Глебу выслушать уйму однообразных приколов и глупеньких шуток. Они все прямо касались запрещённых веществ, что синтезировали в лабораторных условиях.

Собеседники предлагали ему не волноваться по данному поводу. Мол, дешевле и проще употреблять старую добрую «травку». Ведь её в огромных объёмах привозят из Чуйской долины.

Как оказалось, рынок такого добра в тихом Трёхреченске стремительно вырос до невероятных размеров. Многие абоненты обещали назвать номера телефонов, а так же пароль, необходимый для общения с пушером.

Кое-кто, предлагал, записать адреса, где можно разжиться подобной продукцией. К удивлению парня, стоила вся эта дрянь очень недорого. Гораздо дешевле, чем обычная водка.

В конце концов, химик всё же нашёлся. Им оказалась миловидная девушка Лена. Она оказалась знакомой лучшей подруги, бывшей одноклассницы Тани. Самое странное, заключалось в другом. Не очень давно, она вышла замуж за товарища Глеба по детской спортивной команде, Сергея. Тот, в свою очередь, серьезно увлёкся собираньем старинных монет.

Парень связался с Сергеем и договорился о встрече с супругами в их крохотной съёмной квартирке. Чтобы укрепить их знакомство, он представился девушке старым знакомым Татьяны и сообщил о цели визита.

Зодчего приняли очень тепло, словно в беспечное советское время. Они все втроём посидели за бутылкой вина, поговорили о своих увлечениях и, очень скоро, речь перешла к нумизматике.

Глеб показал две самые дешёвые денежки из «кошелька» Лучано Бернарди. Разглядев, кругляши старой меди молодожён прямо затрясся от собирательской страсти. Он немного подумал и назвал приличную сумму, за которую, готов их купить.

Цифра оказалась совершенно приемлемой, но Глеб повёл себя на удивление странно. Он заявил, что сам заплатил за них значительно больше и отказался продать старому другу.

Собеседники долго торговались и спорили, но не могли сговориться. Зодчий напомнил о том, что он хочет создать производство лекарств и бальзамов, и ему нужен замечательный химик.

Наконец, они всё же пришли к соглашению, которое всех прекрасно устроило. В течение квартала, молодая жена нумизмата будет делать анализы, которые будут нужны архитектору.

Кроме того, она воссоздаст все растворы в нужном количестве. При одном очень важном условии, что в них не окажутся галлюциногены или наркотики. В уплату за это, Лена получит два артефакта из наследья алхимика.

На этом и порешили. Парень оставил химику небольшие пробирочки с образцами всех жидкостей и порошков с минералами. Одну небольшую монету он отдал нумизмату в виде аванса.

Если честно сказать, то Глеб сомневался в правильности такого поступка. С другой стороны, он видел, с каким вожделеньем Сергей потянулся к другой медной денежке.

Ещё он заметил, с какой любовью и нежностью смотрит на мужа-красавца его половина. Поэтому, архитектор успокоил себя. Мол, всё будет путём. Он попрощался с молодыми супругами, вышел из уютной квартирки и поехал домой.

Остаток короткого отпуска Глеб посвятил изучению текстов Лучано Бернарди. Как он и думал, на рукописных страницах содержались отрывки из сочинений знаменитых родоначальников химии. В первую очередь, учёных из поздней античности. В том числе, представителей школы, когда-то давно расположенной в древнеегипетской Александрии.

Глеб нашёл выдержки из трактата Болоса Демокритоса «Физика и мистика», посвящённого золоту, серебру, драгоценным камням и пурпуру. Насколько знал архитектор, именно там впервые высказывалась идея о трансмутации. То есть, о превращении одного металла в другой.

Здесь же присутствовали большие пассажи, которые пытались дать философско-мистические объяснения перемене физических свойств у различных веществ. Среди них попадались выдержки из знаменитой «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста.

Следом, шли цитаты из рассуждений арабского алхимика Джабир ибн Хайяна. Того самого, который ввёл в обиход понятие «философского камня». По определению исследователя, эта субстанция изменяла соотношение ртути и серы в любом из металлов. То есть, превращала обычный свинец в чистое золото. Мало того, она исцеляла любые болезни и давала всем людям бессмертие.

Там же упоминалось о гомункуле, искусственном человеке, выращенном в лабораторных условиях. На страницах мелькали большие абзацы, пояснявшие тайны нумерологии, связывавшие буквы и цифры с названиями различных веществ.

В рукописях так же встречались отрывки трудов всемирно известного исследователя конца IX-го века Ар-Рази. Восточный учёный усовершенствовал теорию о «первоначальных элементах» природы. Кроме того, он предположил ещё одно свойство металлов – «принцип твёрдости», которую почему-то ассоциировал с солью.

В самом конце, появились выдержки из трактатов более поздних представителей науки алхимия, того же Альберта Великого – «Пять книг о металлах и минералах», «Малый алхимический свод». Упоминались и книги его ученика Фомы Аквинского, которого католический Рим возвёл в чин святого.

Замыкали список великих учёных жители Англии, а так же Германии. В первую очередь, францисканец Роджер Бэкон, положивший в средневековой Европе начало экспериментальной науки, в том числе, химии.

Он обозначился своими трактатами «Зерцало алхимии», «О тайнах природы, искусства и о ничтожестве магии». Там излагались мысли о свойствах селитры, и многих различных веществ, давался подробный рецепт изготовления чёрного пороха.

В заключение обнаружились высказывания чрезвычайно известных людей – Арнольда из Виллановы и Раймунда Луллия из города Пальме, живших когда-то в Испании.

Все эти выдержки Глеб просмотрел очень быстро и отложил в самую дальнюю папку жёсткого диска. Дело было всё в том, что компьютер нашёл не только их перевод, но и ссылки на информационную сеть.

Все сочинения лежали на множестве сайтов и широко комментировались учёными нашего времени. Найти в книгах Лучано Бернарди, что-нибудь новое архитектор вряд ли бы смог. Не хватало ни знаний, ни опыта в данных делах.

Поэтому, Глеб взял в руки пергамент, который алхимик писал у него на глазах. Если так можно сказать, о том странном сне, который он видел в прошлом году в Нижней Австрии, перед самым отъездом домой.

Послание Лучано Бернарди начиналось с простых тёплых слов, с которыми люди всегда обращались друг к другу в письме:

– Здравствуй, мой юный друг. Ты спросишь меня: – «Почему я выбрал тебя?» – Я отвечу без всякой утайки: – «Прости, но это произошло совершенно случайно. В те дни я только занялся моей последней научной работой. Поэтому, не мог правильно выбрать то время, которое мне хотелось увидеть.

Вот так и вышло, что, приняв снадобье под номером три, я, как всегда, пошёл наугад, пролетел сквозь «туман» и натолкнулся на твою родную эпоху. Там я услышал вопли мужчины, полные ужасающей боли и глухого отчаяния.

Не зная зачем, я свернул прямо к тебе. Оказавшись поблизости, я с прискорбьем узнал, что ты умираешь от глубокой колотой раны. Я присмотрелся к тебе и с удивлением понял, что ты совсем непростой человек. Свойства твоей бессмертной души даже тогда позволяли тебе очень многое.

Ты без подготовки, общался со мной через большое пространство и долгое время. В тот день, для подобной беседы, нам не хватало только моих ментальных умений. Я немедля задумался о твоих скрытых возможностях и о том, чего ты способен достичь в ближайшие годы?

К сожалению, в тот ужасный момент я был не в силах тебе чем-то помочь, вернулся назад и полистал старинные книги и свои дневники. Скоро я вспомнил, что в трудах алхимика Герарда Кремонского «Канон врачебной науки» встречал некий бальзам. Данный состав помогал заживлять тяжёлые раны, подобные той, что была у тебя.

Я нашёл тот рецепт в моих выписках, которые делал всю жизнь, запомнил его и поспешил связаться с тобой. Как я и надеялся, ты всё же услышал мой тихий призыв, собрал все остатки физических сил и прочёл перечень нужных веществ своему эскулапу.

Я слегка надавил на его мало знающий, обленившийся разум. Врачеватель слегка попротивился, но всё-таки начал лечение по моему указанию. К счастью, моя скромная помощь пришла к тебе вовремя».

Ты спросишь: – «Как я открыл волшебный состав, что позволял мне встречаться с тобой через века и пространства?» – я сообщу: – «Некогда, очень давно, я входил в лоно святой инквизиции католической церкви. Там я допрашивал пожилого алхимика, который был обвинён в колдовстве. Несмотря на изощрённые пытки, он постоянно упорствовал в ужасных грехах, не хотел сознаваться и в том, что продал душу нечистому.

Однажды, когда в пыточной камере, мы остались с ним с глазу на глаз, висевший на дыбе еретик, внезапно очнулся. Он посмотрел на меня осознанным взглядом и сказал ясным отчётливым голосом:

– «Хочешь лучше узнать своих главных врагов, изучи многие книги, что они написали». – после таких странных слов он уронил подбородок на грудь, тихо вздохнул и немедля скончался. Я долго раздумывал, стоит ли следовать подобным советам? Не дьявольское ли то наущение?

Я поговорил со своим духовником и тот, как ни странно, разрешил, мне ознакомиться с тетрадью умершего на дыбе еретика. В самом начале его скромной рукописи я нашёл много дельных советов по врачеванию. Уже через несколько дней, те скромные записи позволили мне, спасти жизнь инквизитору, который был ранен в схватке с разбойником.

Придя к исповеднику, я рассказал об этом удивительном случае. Мой духовник долго думал, но потом разрешил, мне изучение книг, конфискованных в доме учёного.

Мало-помалу, я стал настоящим алхимиком и продолжил то трудное дело, которое не сумел завершить несчастный старик. Как потом оказалось, его совершенно напрасно, обвинили в колдовстве с богохульством.

После десятилетий упорных трудов, я завершил его большую работу. Я создал несколько замечательных снадобий, позволяющих сильной душе путешествовать в пространстве и времени.

В моём медном ларце ты найдёшь пять различных составов. Благодаря им, можно развить мощь способного разума и расширить сознание до максимальных пределов, отпущенных Богом.

Это позволит тебе, хорошо изучить прекрасный окружающий мир. Довольно принять несколько капель из стеклянных флаконов, что лежат в левой части деревянной шкатулки.

К каждому цветному раствору приложено противоядие, что останавливает действие снадобья. Оно находится в средней части коробки, в гнезде, расположенном напротив первого средства.

Количество антидота должно равняться количеству, принятого тобой препарата. Помни, чтобы прервать действие смеси, необходимо вернуть блуждающую частицу души в своё грешное тело, и заставить его принять нужную дозу. Лишь после того, как жидкость усвоится твоим организмом, душа угнездится в том месте, где ей назначено быть от рождения.

В правой части шкатулки лежат наиболее редкие ингредиенты, необходимые для создания всех десяти очень сложных растворов. Названье веществ и способ приготовленья составов ты обнаружишь в тех книгах, что отыщешь в ларце рядом с деревянной шкатулкой.

Чтоб побудить тебя к изучению снадобий, перечислю те большие способности, которые ты обретёшь. Первый напиток позволит твоей нематериальной субстанции путешествовать по всей земле, которая соответствует твоему бренному телу.

Ты переместишься туда, куда только захочешь, проникнешь в сознанье любого, живущего в этот миг человека и сольёшься с ним в единое целое. Будешь смотреть его же глазами на окружающий мир и слышать все мысли, что появляются в его голове.

Ты сможешь войти в душу любого из твоих современников. Вопрос только в том, как выбрать меж многих людей одного, кто будет тебе интересен? Должен добавить, что воздействовать на окружающих и внушать им какие-то мысли и чувства, тебе не удастся.

Второй эликсир позволит чуть больше. Странствующая частица души легко проникнет во времена твоих пращуров. Ты получишь возможность, внушать какие-то мысли всем тем, с чьей сущностью ты успешно сольёшься.

Вот только, как выбирать не только интересных тебе индивидуумов, но и приятные для тебя времена? У меня ушли месяцы только на то, чтобы этому всему научиться. К сожалению, я до сих пор не уверен, что находил именно то, что мне было нужно.

Третий напиток позволит душе, посетить наших потомков, как ближайшие годы, так и весьма отдалённые. Именно так, путешествуя по предстоящим векам, я и услышал твой отчаянный зов.

Должен сказать, что всё обстоит намного сложнее, чем в первых двух случаях. В последующих нам временах появляется множество разных вещей совсем незнакомых и непонятных твоему разумению. Чтобы ориентироваться в нашем грядущем, не хватит и целой человеческой жизни.

Четвёртый напиток позволит душе управлять любым человеческим телом, живущим в прошлом, настоящем и будущем. К сожалению тот, с чьим сознанием ты ненадолго сольёшься, от этого ничуть не измениться.

Он вновь станет прежним, едва ты покинешь его бренное тело. Он будет лишь удивляться тому, как какое-то время назад, делал нечто такое, что ему совершенно не свойственно.

Пятый напиток приблизит тебя к горним ангелам или великим религиозным подвижникам. Ты сможешь перемещаться не только бессметной душой, но и всем своим телом. Причём, в каждую точку своей современности, в какую захочешь.

Я должен дать тебе ценный совет. Прежде чем устремиться в подобный вояж, нужно сначала взглянуть на то самое место, куда ты хочешь направиться. Как это сделать, решать тебе самому.

Можно слетать туда силою мысли, можно добраться, как прочие люди: пешком, на повозке или же в лодке. Вдруг там, куда ты желаешь попасть, окажется чей-нибудь дом, или пропасть, в которую ты упадёшь, когда вынырнешь из небытия? Или хуже того, там будет колодец, а возможно, большое болото или глубокое море.

Рядом с тем пятачком, куда ты попадёшь, может бродить много людей, что примут тебя за волшебника. Тогда тебя сразу убьют, словно исчадие ада. Да и хищные звери очень обрадуются, когда ты возникнешь перед развёрзнутой пастью.

Умоляю тебя юный друг, чтобы ты постоянно бежал от соблазна и не нарушил порядок приёма растворов. Каждый состав включает в человеческом теле определённые участки и области, спящие в нём до поры. Это позволит тебе обретать особые свойства, до сих пор неизвестные, и становиться сильней с каждой шагом вперёд.

Двигаясь по незримым ступеням, ты сумеешь подняться в блистающие горнии выси. Должен напомнить, что это возможно лишь для немногих людей, чей мозг расположен к такому развитию.

Даже ты, человек с большими способностями, можешь остановиться на каком-нибудь промежуточном уровне. Застрять там навечно и никогда не достичь рубежа Божьей сферы.

Снадобье принимай только лёжа. Иначе, сознание может, покинуть бренное тело, гораздо быстрее чем нужно. В таком положении, произойдут неприятности самого разного рода.

Оболочка, лишённая управления духом, рискует рухнуть на пол и сильно пострадать от ушибов и получить перелом какой-то конечности. Если она попадёт головой в какой-то предмет, то может сразу погибнуть.

Прими ещё один важный совет. Мой юный друг, никогда не выходи из бренного тела, не уверившись в том, что оно будет, пребывать в безопасности во всё время отлучки.

Даже на пару мгновений не покидай его весь целиком. Частица сознания постоянно должна оставаться внутри. Это нужно лишь для того, чтобы твоя оболочка не умерла от перерывов в дыхании и прочих физических надобностей».

В низу большого письма стояла очень давняя дата: – 19 декабря 1332 года от рождества Христова. Рядом находилась витиеватая подпись, щедро украшенная множеством лихих завитков.

Дочитав до конца послание алхимика, Глеб взял телефон и позвонил жене нумизмата. Едва он услыхал учёного-химика, как поздоровался и тихо сказал: – Лена, извините, пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы начали проверку растворов с пробирок под номером один и номером шесть.

– Конечно. – услышал Глеб спокойный ответ: – Позвоните мне завтра к пяти часам вечера. Я сообщу результат. Если хотите, могу прислать подробный отчёт на вашу электронную почту. Диктуйте адрес, я его запишу.

– Будет лучше, если я сам к вам подъеду. – немедленно откликнулся парень.

– Договорились. Звоните. – бросила девушка и отключилась от связи.

На следующий день, Глеб отпросился у «любимого» Шефа, выключил рабочий компьютер и удрал из проектной конторы пораньше. Он подъехал к крупному химпредприятию, где работала Лена, встал у проходной и встретил девушку, когда она направлялась домой.

Они поздоровались, прошли в соседний маленький скверик и опустились на пустую деревянную лавочку. Конец апреля в тот году выдался неожиданно тёплый. Пока архитектор был в Австрии, снег в городе весь уже стаял.

Земля на солнце немного подсохла. На газонах Трёхреченска, появилась светло-зелёная травка. Она быстро росла и с трудом пробивалась сквозь плотную корку побуревшей за зиму листвы.

Лена достала из сумочки узкий листок со множеством цифр и протянула заказчику. Зодчий получил распечатку, сделанную на старом матричном принтере, и просмотрел убористый текст. Глеб ничего в нём не понял и вопросительно посмотрел на симпатичного химика.

Она заметила затруднения парня, широко улыбнулась и взяла у него небольшую бумажку. Лена тыкала пальчиком в длинные столбики цифр и объясняла, как несмышлёному школьнику:

– Раствор номер один состоит из алкалоидов растительного происхождения. Он содержит в себе целый букет различных минеральных веществ. Здесь приведён их полный список.

Украшенный недорогим маникюром, ноготок скользнул в нижнюю часть длинного списка. Девушка деловито продолжила: – Данный состав не зарегистрирован в российском реестре лекарственных средств. Он не является каким-либо наркотиком. Не содержит соединений, ядовитых для человека и домашних животных.

К сожалению, это всё, что я могу вам сказать. Какое влияние смесь окажет на здоровых людей мне неизвестно. Раствор номер шесть, тоже совсем не токсичен. Вызывает ли он какое-то действие, сказать не могу.

Лена широко улыбнулась и мягко спросила: – Вы хотели узнать что-то ещё?

– Только один важный вопрос. Как вы думаете, сколько лет этим двум жидкостям? – сказал архитектор.

– Они очень старые. Радиоуглеродный анализ показывает, им около пятидесяти лет. – не задумываясь, ответила химик.

– Сколько? – удивлённо спросил архитектор.

– Ну, так прибор сообщил. – стушевалась немного смущённая девушка: – А что, у вас имеются данные, которые утверждают обратное? – заинтересовалась она.

– Нет, нет. – поспешно ответить ей Глеб: – Просто мне показалось, что пузырьки, в которых находились растворы… – он немного помялся и тихо закончил: – выглядят гораздо моложе.

– Приносите флаконы. – оживилась вдруг Лена: – Проведём радиоуглеродный анализ стекла и сверим все результаты.

– Наверно, я так и сделаю. – кивнул архитектор и беспечно сказал: – Спасибо за быстро проделанную вами работу. Теперь проверьте, пожалуйста, образцы под номерами два и семь.

– Хорошо. – девушка легкомысленно пожала плечами. Она поднялась с давно не крашенной деревянной скамейки, кивнула на прощание парню и поспешила к голубой иномарке, подъехавшей к скверику.

За рулём находился её любимый супруг. Уже на ходу Лена обернулась к заказчику и весело бросила: – Позвоните дня через два.

Глава 13. Астральные путешествия

После встречи с симпатичной химичкой, Глеб прыгнул в свою старую «Ладу» и выехал с плотно забитой стоянки. Он ловко втиснулся в автомобильный поток и помчался домой.

Так уж случилось, что в этот день, любимая мама ушла на работу «на сутки». Небольшая «хрущёвка» была совершенно пустой и оказалась в распоряжении парня. Делай всё, что угодно душе. Никто не сумеет, тебе помешать.

Он взял небольшую коробку, привезённую из Нижней Австрии, и прошёл в скромную кухню. Глеб аккуратно открыл сувенирный сосуд с «первым» составом, осторожно понюхал узкое горлышко и уловил очень тонкий, едва различимый запах цветов.

В таком аромате не было нечего необычного. Он мог витать в воздухе после того, как утром маманя заваривала чай из пакетиков. Подобные смеси продаются с самыми разными вкусовыми эссенциями. Выбирай, какая тебе, больше понравится.

Парень взял из аптечки пипетку, которой когда-то закапывали лекарства в глаза. Он вынул из шкафчика чистую чашку и отмерил в неё пять средних капель густой красной жидкости. Затем, добавил в неё глоток кипячёной воды.

Алые бусинки, что лежали на дне фаянсовой ёмкости, мгновенно растаяли. Готовое снадобье обрёло бледно-розовый цвет, напоминавший слабый раствор марганцовки. В давние годы, её часто пили при расстройствах желудка. Говорят, помогало.

Зодчий отставил бокал в сторону и принялся за антидот. Чтобы не перепутать последовательность приёма лекарственных средств, в качестве другого сосуда он выбрал двухсотграммовый гранёный стакан.

Глеб отсчитал пять капель тёмного противоядия и разбавил его столовой ложкой воды. Получилась яркая синяя жидкость. Она походила на чернила для всеми забытых автоматических ручек с пером. Второй эликсир слегка отдавал винным спиртом и чуточку химией.

Архитектор взял небольшой табурет, отнёс в свою «дальнюю» комнату и разместил у изголовья дивана. Следом настал черёд ёмкостей с различными смесями, которые он собирался исследовать. Их Глеб поставил на деревянном сидении.

Исполняя указания алхимика, он лёг на мягкое ложе, приятно пружинившее под усталой спиной. Глеб устроился, как можно, удобнее, сунул под голову небольшую подушечку-думку и только тогда взял в руки чашку.

Он снова понюхал и чуть пригубил красноватое снадобье. Холодная жидкость обварила язык, как свежемолотый перец и прокатилась по нёбу непередаваемой горечью. Глеб постарался, как можно скорей, проглотил неприятный раствор.

Поставив чашку на место, парень решил, сбегать на кухню и выпить воды из-под крана. Он облокотился на локоть, чтобы подняться с дивана, но вовремя вспомнил инструкции Лучано Бернарди: – «Принимать раствор только лёжа! Ждать, пока его усвоит твой организм!»

Пришлось Глебу смириться с отвратительным вкусом и жжением, охватившим весь рот. Он лёг на небольшую подушку и, давясь противной слюной, продолжил эксперимент.

Первым делом, пришла неплохая, но весьма запоздалая мысль: – «В другой раз, нужно поставить у изголовья дивана пластиковую бутылку с водой. В случае чего, сразу запить ужасный раствор».

Пока Глеб сокрушался, почему же идея не пришла в голову раньше, снадобье быстро всосалось в стенки желудка, проникло в кровь человека и начало действовать. Неприятные ощущения бесследно пропали. Всё тело заполнила необычная лёгкость.

В голове зашумело и слегка закружилось, как от бокала шампанского. Появилось желание немедленно встать и прогуляться по маленькой комнате. Забыв указанья алхимика, архитектор рывком сел на диване и стремительно поднялся на ноги.

Только тогда парень понял, все обычные действия он совершил, не настолько легко, как обычно. Всё проходило таким странным образом, будто бы он, оказался в инородной среде. Неприятные ощущения живо напомнили недавнее время. Тогда он находился в «тумане» и «пробирался» сквозь гранитную кладку.

Почувствовав чьё-то присутствие сзади, Глеб обернулся, и увидел себя, удобно лежащего на мягком диване! Его тело совершенно не двигалось и, кажется, совсем не дышало!

Глеб наклонился к покинутой им оболочке и всмотрелся в своё, но как бы, в чужое лицо. Выглядело оно абсолютно спокойным, словно у манекена и, почему-то, понемногу бледнело.

Неожиданно Глеб взволновался. Он подумал, чтобы это всё значило, и вспомнил предупреждение алхимика. Ведь монах говорил, нельзя покидать свой организм целиком.

– «Нужно немедля вернуться!» – сказал себе парень. В тот же момент, он оказался в своём, очень родном и привычном физическом теле.

Первым делом, Глеб ощутил небольшое удушье. Сосредоточился и сделал глубокий продолжительный вдох. Грудь приподнялась, а диафрагма стремительно выгнулась. Живительный воздух ворвался в гортань, прошёл по трахеям и, наконец-то, заполнил все лёгкие.

Парень на секунду застыл, медленно выдохнул и задышал ровно и очень размеренно. Головокружение, от недостатка кислорода в крови, постепенно исчезло. Сердцебиение нормализовалось. Архитектор совсем успокоился.

– «В любой ситуации, в физическом теле должна находиться часть моей сущности, что отвечает за жизненно важные функции». – дал себе Глеб установку на будущее.

– «Лучше всего, если там будет присутствовать и та область сознания, которая, в случае любой неприятности, поможет моей оболочке справить любую нужду. То бишь, накормить, напоить, сводить в туалет.

При крайней опасности, например, при пожаре или обрушении здания, она должна действовать самостоятельно. То есть, вывести тело из дома и доставить в квартиру к живущим рядом знакомым. Доля бессмертной души, ответственная за интеллект и изучение мира, может выйти из моего организма».

В тот же момент сознание вдруг расщепилось. Глеб себя ощущал одновременно в двух разных местах. Одна половина чувствовала, что удобно лежит на диване. Вторая, что находится у изголовья постели, и смотрит на своё спокойно спящее тело.

Каким-то таинственным образом, Глеб «осмотрел» ту свою часть, что сейчас находилась в центре его тесной комнаты. Не имея глаз и других органов чувств, парень хорошо понимал, что он сейчас собой представлял.

Он не имел рук или ног и, что самое главное, носа, глаз и ушей. Однако, парень всё видел, слышал и даже чувствовал тонкие запахи. Единственное, что он не мог предпринять, так это потрогать, что-либо вокруг.

Меж тем, он и без этого знал, какая вокруг атмосфера, и какая поверхность у того или иного предмета. Гладкая, шершавая, мокрая или сухая, тёплая или холодная. Зато какого-то веса он совершенно не чувствовал. Гравитация бесследно пропала.

Его существо представляло собой некое облачко, состоящее из сильно разреженной неизвестной науке материи. Энергетический сгусток слабо мерцал призрачным светом и имел форму, отдаленно похожую на человека. Весь её облик напоминал фотографию ауры, которые в определённых условиях, делают наши учёные. Правда, они пока что не могут, толком ничего объяснить.

Парень поднял «правую руку», посмотрел на неё и с трудом различил небольшое свечение, имевшее вид раскрытой ладони. Сквозь прозрачную дымку он хорошо видел противоположную стену.

Глеб повернулся на пол-оборота, осторожно тронулся с места и, никуда не спеша, прошёл по малометражной квартире. Он заглянул в узкое продолговатое зеркало, висящее в миниатюрной прихожей, не увидел своего отражения и с любопытством потрогал поверхность стекла.

Пальцы не ощутили холодной поверхности. К удивлению парня, они мгновенно проникли вглубь материала, Видимо, сопротивление чувствовалось только тогда, когда он покидал или входил в свою оболочку.

Глеб двинулся дальше, шагнул в капитальную бетонную стену и оказался на полутёмной лестничной клетке. Никого из жильцов поблизости не было.

Он переместился в другую квартиру, где натолкнулся на высокую дородную женщину, стоявшую в маленькой кухне. Не успев убраться с дороги, Глеб проскочил сквозь её могучее тело.

Даже в этот момент, он совершенно ничего не почувствовал. Только в голове появились чьи-то чужие слова. Как парень понял, то была мысль кухарки: – «…я же забыла суп посолить…»

Меж тем, дама удивительно зябко передёрнула крутыми плечами, заплывшими жиром. Она тут же заметила, как молоко убежало из блестящей кастрюльки, и немедля забыла о своих ощущениях.

Парень подумал, что нужно спуститься во двор. Мгновеньем спустя, он оказался у подъёздных дверей своей старой «хрущёвки». После чего, началась череда перемещений в пространстве.

Стоило только подумать: – «Как поживает Лена с Сергеем?» – и он оказался в их маломерной квартире. Там парень увидел, молодые супруги собираются ужинать в маленькой кухне.

Потом, он побывал на работе любимой мамани, где посмотрел, как она сидит за столом и отвечает на чей-то звонок. Затем, перенёсся в офис одного из приятелей и увидел небольшой сабантуй. Проектировщики широко отмечали чей-то уход в длительный отпуск.

Перебрав с десяток знакомых, Глеб перестал шарить по городу и начал, метаться по огромной стране. Зодчий неожиданно понял, он наблюдает вовсе не то, что простой человек.

Теперь парень видел не только участок пространства, лежащего возле него, но нечто похожее на огромную плоскость. В ней хорошо узнавалась развёртка всей нашей планеты.

В один краткий миг, он перемещался туда, куда ему только захочется. С удивительной лёгкостью, парень мог изучить любую точку Земли, рассмотреть каждого из миллиардов людей или животных разных размеров. Заглянуть, в гости к президенту России и посмотреть, что там происходит сейчас.

Глеб мог проникнуть в сознание всякого человека данного времени. То есть, увидеть мир чьим-то взглядом и выведать всё, что знает и думает реципиент в настоящий момент?

К вящей радости парня, его никогда не тянуло подглядывать за другими людьми, не обуревали шпионские страсти и не волновали чужие секреты и грязные тайны. Он поискал йети и лохнесское чудище, но, к своему сожалению, не нашёл ни того, ни другого. То ли, они не существовали в природе? То ли, где-нибудь прятались? Например, в параллельном пространстве.

– «Если данный раствор окажется у нашей разведки, то вся подноготная вероятных противников тотчас отправиться в российские сейфы». – подумал вдруг Глеб, но тут же себя оборвал:

– «С другой стороны, кто его знает, как поведёт себя испытатель, который получит необычное средство? Владея огромными тайнами, захочет ли он, их отдать не всегда чистоплотным и сильно зажравшимся крупным начальникам?

К тому же, возникает вопрос, как можно контролировать того человека, который примет подобное снадобье? Ведь, он получит возможность в любой миг оказаться в любой точке земли и выведать всё, что угодно? В том числе, разведчик узнает, что будет с ним после того, как он вернётся обратно в материальное тело?

Скорее всего, никто из власть предержащих не решиться использовать такой препарат. Они побояться утечки всей информации, которой монопольно владеют в настоящий момент.

Через какое-то время, Глеб ощутил, от лавины впечатлений и образов у него начала болеть голова. Это было тем более странно, что по просторам земли металась только душа архитектора. Да и та не вся целиком. Ведь какая-то часть пребывала в том теле, что спокойно лежало в квартире на мягком диване.

Он в этом был абсолютно уверен и хорошо ощущал его положение. Парень решил, что для первого раза достаточно. Нужно возвращаться назад. В этот же миг, он оказался в своём родном организме.

Обе части души тотчас слились в единое целое. Глеб сразу почувствовал, что снова владеет всем своим существом. Он протянул правую руку и хотел взять с табурета стакан с антидотом, но внезапно подумал:

– «Не стоит ли мне, принести чистой воды, а то и этот раствор может быть, отвратительно горьким на вкус?» – в туже секунду его ментальная сущность целиком оказалась у эмалированной мойки на кухне.

– «Опять бросил тело без наблюдения за его состоянием». – упрекнул себя парень и рванулся назад. Физическая оболочка с благодарностью встретила возвращенье хозяина и отозвалась продолжительным вздохом.

– «Если я буду, делать так постоянно, то как-нибудь, задушу себя насмерть». – с досадой сказал себе Глеб: – «Прежде, чем куда-нибудь прыгать, нужно оставить на месте часть ментальной субстанции».

Парень решил, хватит метаться туда и обратно и протянул правую руку к тому табурету, что находился рядом с диваном. Он взял стакан с противоядием, вылил синюю жидкость в распахнутый рот и ощутил весьма неприятный привкус железа во рту.

Минуту спустя, Глеб сосредоточился и попытался оказаться на кухне. Однако, в этот раз, с ним ничего не случилось. Пришлось по старинке, сесть на диване, подняться на ноги и топать в другой угол квартиры.

После мгновенных перемещений по просторам планеты, парень мерно шагал по деревянному полу. Он ощущал себя так непривычно, словно его плотно обмазали слоем неподатливой глины.

Сейчас, его ловкое и спортивное тело еле гнулось в немногочисленных сочлененьях суставов. Оно напомнило Глебу непомерно тяжёлый глубоководный скафандр жёсткого типа.

Напившись холодной воды из-под крана, он вернулся в тесную комнату. Переполненный впечатлениями сверх всякой меры, парень упал на мягкий диван и мгновенно уснул.

В этот раз, Лучано Бернарди стоял под ветвями огромного, пышно цветущего дерева. Он был одет в скромную чёрную рясу бенедиктинца. У него на ногах, парень увидел сандалии из обычной верёвки, да ещё и на деревянной подошве.

Под порывами лёгкого ветра, лепестки отрывались от черешков. Они плавно кружились в ленивом полёте, падали на стебельки коротко стриженного большого газона и покрывали его чуть розоватым, нежным ковром.

Парень шагнул к монаху-алхимику, почтительно поклонился ему и тихо спросил: – Это опять только сон? – старый учёный приветливо улыбнулся в ответ.

– Сегодня я принял ярко-красное снадобье, что позволяет душе, оставлять бренное тело и перемещаться в любую точку планеты… – начал говорить архитектор.

– Я знаю об этом и с интересом наблюдал за тобой. – ответил Лучано Бернарди.

– Скажите, пожалуйста, – спросил Глеб у мужчины: – как получилось, что ваши чудесные снадобья пролежали в «тумане» семь сотен лет, но не утратили своих исключительных свойств?

– В то время, как мой хладный труп и все вещества из органики, в «мире теней» превратились в труху? – закончил за парня фразу учёный.

– Да. – выдавил Глеб.

– Как ты, наверное, понял, я озаботился тем, чтобы полученные мною растворы хранились долгие годы. Во-первых, я в них добавил, так называемый «эликсир вечной молодости», впервые добытый персидским алхимиком Ар-Рази ещё в 860-м году.

Я говорю об этиловом спирте, который узнали в Европе за две сотни лет до моего появленья на свет. Исследования древних учёных всем показали, что может сделать то вещество.

Оно заставляет старых людей пускаться вприсядку, и действовать так, как сильно подгулявшие юноши. Кроме того, оно хорошо сохраняет органику от скорой порчи и превращения в прах.

Во-вторых, я заказал такие сосуды, чтобы растворы хранились без доступа свежего воздуха. То есть, флаконы с отлично притёртыми пробками. Заполнив их снадобьями, я залил сургучом узкие горлышки склянок и, словно бутылки с вином, положил их на бок.

Несмотря на все ухищрения, я со временем понял, всё оказалось напрасным. Состав всех растворов постепенно менялся. Через пятьдесят, самое многое, семьдесят лет, снадобья становились совсем бесполезными, а затем, и смертельно опасными. Их нельзя было использовать, не рискуя погибнуть.

Когда я во всём разобрался, то решил сохранить большое открытие. Через полвека после моей преждевременной гибели, я вошёл в сознание одного из алхимиков, проживавших в городе Мельке. Я взял сознание учёного под полный контроль и заставил его, приготовить все снадобья заново.

Так уж случилось, что мне тогда встретился очень мелкий, безудержно скаредный и чрезвычайно завистливый молодой человек. Я не позволил ему принять те растворы и обрести всемогущество.

Используя его крепкое тело, я вынес ларец из «мира теней» и слил старые снадобья из всех флаконов. Затем, тщательно вымыл и высушил склянки, и заменил испорченные препараты на новые.

Так я и делал каждые пятьдесят с чем-то лет. К моему сожалению, дальше такого общения дело с другими алхимиками у меня не пошло. За все долгие годы, ни один из подневольных подручных не мог со мной говорить без спец подготовки. Подобное вышло лишь у тебя.

Да и давать им большие способности, я никогда не хотел. Наверняка, они бы все действовали на пользу себе и во вред остальным. После работы со мной, они, чаще всего, бросали науку. Некоторые из них, сходили с ума от испуга. Практически все, считали себя одержимыми.

Тогда, я обратил свои взоры на тех немногих людей, что поклонялись не светлому Богу, а всяческим духам. Вы их теперь называете идолопоклонниками и сатанистами.

С ними всё вышло значительно хуже. Эти фанатики всё, как один, принесли себя в жертву. Так сказать, посвятили себя богомерзкому дьяволу или древним богам и фетишам. В конце концов, мне посчастливилось и я, совершенно случайно, встретил тебя.

Глеб не удержался, прервал рассказ собеседника и спросил с искренним уважением в голосе: – Извините, пожалуйста, а зачем Вам это нужно? Для того, чтобы я нашёл ваше тело и передал его местным властям? Ну а те, в свою очередь, захоронили его по обряду католиков?

Не заметив реплики парня, Лучано Бернарди продолжил: – Как я рассказал в коротком письме, эти жидкости могут удивительно многое. Любая из них включает часть головного мозга, которую ты не используешь. Она активирует ментальную сущность и пробуждает иные способности.

Когда я по-очереди употребил все растворы, то стал обходиться без любых стимуляторов. После того, как меня убили солдаты, неожиданно выяснилась одна необычная вещь. Моё сознание уже не нуждается даже в физическом теле.

Так что, мёртвая оболочка уже ничего больше не значила. Я без сожаления скинул её без остатка. Так бабочка сбрасывает личину отвратительной гусеницы и превращается в нечто прекрасное, летающее в голубых небесах.

– И много подобных существ обитает сейчас на земле? – невольно спросил архитектор.

– Много. Как говорил ваш русский философ Вернадский – они представляют собой ноосферу. Придёт твоё время, сам всё узнаешь.

– Почему же тогда, Вы так ужасно погибли? Вы же прошли все ступени развития мозга и могли, мгновенно исчезнуть и унестись в другое пространство и место. – воскликнул заинтересованный Глеб.

– К сожаленью не мог. – грустно ответил алхимик и тихо продолжил: – Дело всё в том, что перемещаться силою мысли, дозволено людям лишь налегке. В такой ситуации, вся одежда и обувь остается на месте, а ты уносишься вдаль, в чём мама тебя родила.

Тогда стояли большие морозы и, как ты сам понимаешь, возникнуть из воздуха голым, перед моим провожатым, было не очень уместно. Наверняка, он счёл бы меня исчадием ада и попытался убить.

Кроме того, через какое-то время, мне пришлось бы вернуться за книгами и другими, дорогими вещами. Наверняка, Вильхельм фон Штейн сразу решил, что меня забрал к себе дьявол и всё имущество, без всяких раздумий, придал бы огню инквизиции.

Поэтому, я хотел выйти из замка, через «пространство теней». Так я мог унести с всё самое ценное. Задолго до этого, я рассказывал слугам, что алхимики принимают особые лекарства и травы. Заключённые в них вещества позволяют учёным обходиться без тела.

Благодаря этим снадобьям они, после смерти, придут в Божий мир в виде приведений и призраков. Они отыщут людей, что нанесли им какой-либо вред, и убьют всех обидчиков. Короче сказать, меня подвела большая уверенность в собственных силах.

В голосе Лучано Бернарди Глебу почудилась глубокая грусть: – Я был уверен, моё исчезновение в зеркале, парализует их слабую волю. Никто из стражников замка не посмеет мне выстрелить в спину даже под страхом повешенья.

Я доподлинно знал, что эти рассказы дошли до ушей барона Вильхельма. Об этом постоянно заботился его камердинер. Поэтому и хозяин имения не стал бы стрелять. Скорее всего, он сдал меня на руки святой инквизиции. Мол, пусть она разбирается с богомерзким еретиком.

После тех жутких рассказов, все обитатели замка боялись появления призраков сильней лютой смерти. Кто ж мог подумать, что деревенский парнишка потеряет соображенье от страха, закроет руками глаза и уронит на пол арбалет, заряженный тяжёлой стрелой? Причём, уронит его так неудачно, что металлический болт попадёт в мой позвоночник?

К счастью, сознание мое оказалось так развито, что могло обходиться без оболочки. Я покинул убитое стражником тело и перенёсся из тварного мира в горние выси. Там меня встретили все обитатели ноосферы Земли.

Глава 14. Приключения «Тайсона»

Следующим утром, Глеб пробудился удивительно свежим и хорошо отдохнувшим. Он потянулся всем телом, поднял голову от мягкой подушки и взглянул на часы, стоявшие на рабочем столе. Острые стрелки показывали почти семь утра.

Парень хотел уже встать и начать собираться, чтобы идти на работу. К счастью, он вспомнил о том, что сегодня лишь пятница. Значит, до понедельника и окончания отпуска есть целых три дня.

Можно спокойно валяться в постели хоть до полудня. Пока не вернётся маманя с работы. Он повернулся на правую сторону, с большим удовольствием зажмурил глаза и попытался снова уснуть.

Архитектор почувствовал, что поднимается по узкой, тёмной и сильно загаженной лестнице. То, что это не сон Глеб понял сразу. Он переместился на метр влево и вышел из крепкого тела мужчины высокого роста.

Очнувшись в удобной постели, парень всё же не вытерпел. Он вернулся обратно и влился в сознание того человека, в которое случайно попал секунду назад. Тот поднимался по бетонным ступеням.

– «Похоже, моя ментальная сущность уже отлично обходится без красного раствора алхимика. На грани пробужденья и сна, она сама путешествует по всем просторам земли».

Едва архитектор подумал об этом, как в сильном испуге прислушался к своим ощущениям. В тоже мгновение, он ощутил довольно привычную раздвоенность сознания и успокоился.

Его тело как прежде, лежало на мягком удобном диване. Оно управлялось той частью души, что отвечала за функционирование всего организма. Парень мысленно перевёл взбаламученный перемещением дух и вспомнил те ощущения, что испытал при ментальном контакте с неизвестным мужчиной.

За тот краткий миг, Глеб ухватил окончание мысли, которая сильно зацепила его. Реципиент в это время подумал: – «…если и в этой квартире засада, придётся снова стрелять…»

– «Раз я оказался внутри человека, то посмотрю, что данный тип представляет собой?» – сказал себе архитектор. Парень сосредоточился и переместился в тело мужчины.

– «В его голове, почему-то роятся весьма необычные образы для нашего времени. Вдруг он шпион какой-то иностранной разведки? С другой стороны, теперь, как нам говорит президент, у нашей страны нет вероятных противников.

Кругом сплошные друзья, что «совершенно бесплатно» готовы во всём помогать постсоветской России. Но, кто его знает, как там обстоит всё на самом-то деле? Надо бы выкроить пару свободных часов и, как можно подробней, всё об этом узнать».

Мгновеньем спустя, Глеб слился с душой незнакомца, осмотрелся на месте и сильно расстроился в собственном выборе. Выяснилось, что это преступник, который неделю назад, сбежал из мест заключения.

Перед самым «отрывом», смотрящий за зоной дал ему адреса трёх конспиративных квартир. Он уже посетил два из ни. В первой «хате» из короткого списка сменились жильцы. Во второй, он попал на «малину» в разгар полицейской облавы, и с огромным трудом, сорвался оттуда.

Глеб посмотрел память «зека» и увидел там следующее. Мужчина застыл возле сильно обшарпанной двери и нажал на кнопку звонка. Железная створка рывком распахнулась. Из тёмной прихожей стремительно вылетал могучий кулак и устремился в лицо беглецу.

Незваного гостя спасли тренировки, на которые он, в своей ранней юности, потратил много свободного времени. К счастью, они не пропали бесследно. Тело само сделало то, чему его долго учили хорошие тренеры.

Голова быстро качнулась в правую сторону. Еле задев скулу мужчины, огромный кулак прошёл мимо лица. Ответный хук левой попал точно в печень массивного копа. Он тихо хрюкнул и резко согнулся в глубоком поклоне.

Апперкот правой пошёл снизу вверх и врезался в нос супротивника. Нападавший детина, кулём кувыркнулся назад, в темень узкой прихожей. Он пролетел около метра и сбил молодого напарника, который спешил на помощь товарищу.

С правого боку выскочил другой полисмен. Он почти без замаха чувствительно врезал мужчине по корпусу. Он бил не голой рукой, а деревянной длинной дубинкой.

Только теперь гость разглядел, с кем же он так жестоко дерётся? Перед ним были люди, одетые в пёструю камуфляжную форму. В квартире, куда он пробирался так долго, находилась засада полиции.

Беглец ушёл от повторного взмаха дубинки и тут же ответил на него кулаком. В то же мгновенье, коп потерял равновесие, не устоял на ногах и покатился по грязному полу.

По ходу движения, он сбил ещё одного полицейского. В разных углах помещения возникли две кучи-малы. Там замелькали руки, ботинки и головы. Отовсюду неслись громкие крики и отборная брань.

Мужчина отпрыгнул от двери опасной квартиры, увидел, что с верхней площадки кто-то бежит, и ринулся вниз по ступеням. За спиной грохотали подошвы спецназа.

Зек выскочил в маленький двор, где натолкнулся на двух человек. Ему повезло. В отличие от тех волкодавов, что топали сзади, здесь оказались обычные постовые раззявы. Они лениво несли наружное охранение дома.

Мужчина нанёс на бегу два точных, но сильных удара. Он попал каждому полицейскому в голову и снёс их, словно лёгкие кегли из пластика. Затем, бросился влево и рванул в переулок.

Сзади послышались громкие сухие хлопки. Несколько пуль с ужасающим визгом свистнули над головой беглеца. Не замедляя скорого шага, мужчина достал из кармана древний «Макаров», который получил от подельников перед «уходом» из зоны.

Не глядя, куда он нацелился, зек три раза подряд, пальнул себе за спину. К счастью мужчины, даже подобный отпор весьма охладил пыл охранников правопорядка. Они резко усилили ответный огонь, но топот за спиною мужчины стал постепенно стихать. Никто не хотел нарываться на кусочек свинца

Беглец стремительно мчался вперёд и круто менял направление бега. Тут же нырял в один переулок, в другой и проскакивал небольшие дворы, плотно залитые ночной темнотой. Не раздумывая ни единой секунды, он бросался в те подворотни, что повстречались ему на пути.

Каждый раз, преступник молил бога о том, чтобы они не закончились глухим тупиком и высокой преградой, через которую нельзя перелезть. Ведь именно возле неё, его сразу и шлёпнут. Пойди потом докажи, что ты хотел, уже сдаться.

Мрак, царивший в извилистых и узких проходах, очень помог молодому мужчине. Наконец, полицейская свора потеряла следы удиравшего зека. Погоня свернула совсем не туда, куда нужно и безнадёжно отстала. Шум кованных берцев немедленно стих. Вокруг воцарилась удивительно сонная, беспробудная тишь.

Он привалился спиной к шершавой кирпичной стене какого-то старого задания. Втянул в себя порцию прохладного воздуха и с огромным трудом восстановил сбившееся от бега дыхание.

Теперь у него оставался единственный выход. Нужно идти на другую квартиру. Третий адрес дали ему, на тот самый случай, который называется крайним. Беглец оторвался от холодной каменной кладки, выпрямился и быстро направился на окраину приморского города.

Глеб перенёсся в то место, где реципиента поджидала засада. Парень быстро нашёл десяток спецназовцев, что возвращались из шумной погони с бестолковой стрельбой.

Изучив память командира отряда, зодчий с удовлетвореньем узнал хорошие новости. Выяснилось, что ходе ночной перестрелки мужчина никого не убил и даже не ранил.

Огнестрельным оружием, зек действовал плохо. Зато, отлично махал кулаками, размером с полупудовую гирю. За своё мастерство он получил такую знаменитую кличку, как «Тайсон».

Правда, это мало чему помогало в его бурной жизни. Через несколько месяцев, мужчина пошёл на обычный грабёж, нанёс пожилому «терпиле» тяжёлые травмы, за что схлопотал восемь лет строгача.

Боксёр поднимался по тёмной, сильно загаженной лестнице. Лампы здесь давно не горели. Под ногами хрустели осколки бутылок из-под вина или пива. Шуршали обёртки от чипсов и другой ерунды.

Глеб слегка удивился: – «Почему так темно?»

Нырнул в память «зека» и тотчас узнал, он находился на крайнем западе постсоветской Прибалтики. Вернее сказать, в стране под названием Латвия, в приморском городе под именем Клайпеда. Там всего четыре часа после полуночи.

Свет уличного фонаря, с трудом пробивался сквозь немытые окна. Он еле рассеивал тьму на бетонной площадке узенькой лестницы. В косых, очень слабых лучах, парень увидел босые, бледные ноги и содрогнулся от неприятных предчувствий.

«Тайсон» замер на месте и достал из кармана мобильник, полученный, как и всё остальное, перед самым побегом. Он подсветил голубоватым экраном и присмотрелся к тому, что находилось сейчас перед ним.

Привалившись спиною к кирпичной стене, на бетонном полу, спокойно сидела молодая голая женщина. Её всклокоченная голова бессильно упала на сильно обвисшую грудь. Руки безвольно лежали вдоль бедёр ладонями вверх. Длинные тёмные волосы закрыли лицо и тощую шею, покрытую небольшими морщинами. Кругом в беспорядке, валялись какие-то смятые тряпки.

Взгляд молодого мужчины скользнул по предплечьям и худющим запястьям обнаруженной дамы. Их покрывало множество шрамов от старых, плохо заживших уколов. Лицо жрицы любви закрывали плохо ухоженные, длинные пряди. Они слегка колебались слабым, но ровным дыханием.

– «Живая, шалава. Только находится в полной отключке». – равнодушно подумал беглец. Он сунул сотовый обратно в карман, а вместо него, достал из-за пояса небольшой пистолет.

Сняв оружие с предохранителя, «Тайсон» переложил оружие в левую руку и осторожно поднялся на небольшую площадку четвёртого уровня. Мужчина остановился возле металлической двери, покрашенной в коричневый цвет, и напряжённо прислушался. За ней было тихо, ничего подозрительного.

Он надавил на кнопку звонка четыре раза подряд. Какое-то время, в квартире не раздавалось ни единого звука. Затем, донеслись чьи-то шаги и остановились возле порога. Мужчина позвонил ещё трижды, но гораздо настойчивей.

Внутри загремели стальные засовы с цепочкой. Створка слегка приоткрылась наружу. В узком прогале возникла опухшая морда криминальной наружности. В народе таких, обычно называли «быками».

– Чего тебе? – спросил хозяин с явной угрозой в надтреснутом голосе.

– «Ржавый» мне нужен. – тихо ответил беглец.

– Вали-ка отсюда подобру-поздорову! – рявкнул человек за порогом и потянул прочную ручку к себе. «Тайсон» сунул ботинок в узкую щель, между косяком и стальным полотном.

Заметив препятствие, «Бык» тут же решил, нужно врезать с размаху металлической створкой по ноге наглеца. Он распахнул тяжёлую дверь и собирался, резко рвануть её на себя.

Мужчина не стал дожидаться, когда хозяин квартиры накажет его дерзкий поступок. Он сделал короткое движение правой рукой. Тяжёлый кулак мгновенно мелькнул в темноте и точно впечатался в подбородок «Быка».

Огромный преступник закатил глаза к небу, качнулся назад и полетел внутрь помещения. Он натолкнулся на бетонную стену тесной прихожей, сполз по ней вниз и с грохотом рухнул на пол.

Беглец перебросил «Макаров» в правую руку и замер возле пороге. В глубине коридора послышался тихий, подозрительный шорох. Раздался встревоженный голос: – «Тайсон» это ты там шумишь?

– Привет тебе «Ржавый». Можно войти? – откликнулся гость.

– Конечно, входи. Давно тебя ждём.

Мужчина перешагнул через ноги «быка», который лежал без сознания. Он устремился в прихожую, услышал шуршание откуда-то сбоку, и быстро повернулся на подозрительный шум.

В глубине небольшого прохода открылась дощатая дверь. В щели появилась голова мужика, покрытая коротеньким ёжиком тёмно-рыжих волос. Своим странным цветом они весьма походили на старую ржавчину.

Чуть ниже, виделась рука с пистолетом, наставленным гостю прямо в живот. «Тайсон» поднял свою «пушку» и направил на заспанного молодого хозяина. Секунду-другую и тот и другой напряжённо смотрели в лицо, супротивника.

Наконец они убедились, глаза их не обманывают. Гость и хозяин облегчённо вздохнули и широко улыбнулись. Они поставили обе «валыны» на предохранитель, одновременно сунули оружие за спину и заткнули за пояс.

– Очень рад, что ты, наконец, смог оторваться. – сказал «Ржавый» позднему гостю. Он гостеприимно раскинул руки в разные стороны и неспешно направился к «Тайсону».

Они очень сдержанно облапили крепкие фигуры друг в друга, дружелюбно похлопали по широким плечам и постарались, как можно быстрее, закончить объятия. Как-никак, мужики, а не бабы или, не дай бог, гомосеки.

Хозяин быстро прошёл по коридору и осторожно захлопнул настежь открытую железную дверь. Он привычно двинул рукой и закрыл прочный замок. Мощный засов бесшумно скользнул в узкий паз.

– Что за голая шлюха у вас там валяется на средней площадке? – поинтересовался пришелец.

«Ржавый» кивнул на молодого «Быка», всё ещё пребывавшего в полном в беспамятстве. Он с осуждением покачал головой и сообщил: – Говорил я Витьку. – Потерпи! – а он всё равно, какую-то бабу припёр.

Она вмазала дозу и совершенно слетела с катушек. Еле прогнали за дверь. Она целый час горланила песни на лестнице. Всё к Витьке назад в койку рвалась. Потом, слышу, затихла. Я и подумал, что она успокоилась и отвалила домой.

– Провалили отличную «хату», уроды. – мрачно рыкнул рассерженный «Тайсон».

«Ржавый» побагровел от обиды и гнева. Его рука потянулась за спину, за «пушкой». Из комнаты вышел другой человек и властно сказал:

– Остынь-ка чувак. Он дело тебе говорит. Приведи Витька быстро в чувство, иди с ним в подъезд, и оттащите лахудру подальше отсюда. Не то соседи позвонят в участок, и спалим себя вместе с явкой.

Рыжий хозяин мрачно кивнул и, молчком, двинулся в тесную кухню. Оттуда донёсся шум сильной струи, вылетающий из открытого крана. Минуту спустя, «Ржавый» появился в прихожей с пятилитровой бутылью из пластика. В ней тихо плескалась вода.

Преступник подошёл к человеку, распростёртому на голом полу. Он поднял объёмную тару и прокинул её на молодого напарника. Мощный поток с громким бульканьем стремительно ринулся вниз.

«Бык» резко вздрогнул. Стараясь избавиться от холодной струи, он замотал головой, открыл мутные после удара глаза и, отмахиваясь от бурного ливня, замолотил перед собою ручищами. Множество брызг радужным веером полетели во всех направлениях.

Наконец, пострадавший преступник совершенно очнулся, попробовал сесть и упёрся руками в мокрые доски. Ладони заскользили по лужам. Они разъехались в разные стороны, «Бык» качнулся вперёд и вновь приложился мордой об пол.

«Ржавый» отбросил пустую бутыль, нагнулся к напарнику и помог взгромоздиться на ноги. «Бык» с трудом встал вертикально и поднял налитые кровью глаза. Увидев стоящего «Тайсона», он с неожиданной резвостью, рванулся к незваному гостю.

Хозяин крепко схватил его за широкие плечи, остановил на середине пути и что-то зашептал прямо в ухо. Витёк хмуро прослушал короткую речь, слегка успокоился и мрачно кивнул.

Он вытер рукой воду с лица, стряхнул влагу с руки и быстро направился к наружной двери. Пропуская двух человек, гость отступил вглубь коридора. «Урки» тихо открыли замок и засов и, молча, вышли на тёмную лестницу.

– Можешь звать меня просто «Братан». – сказал третий мужчина, оставшийся с пришельцем в прихожей. Он чуть помолчал и, не дождавшись ответа от гостя, продолжил: – Ты очень во время прибыл сюда. Сейчас нашему Шефу нужны верные люди на юге Испании. Прямо сегодня с утра, тебя к нему и отправим.

Коротким кивком он пригласил гостя с собой, повернулся и направился в дальнюю часть полутёмной квартиры. «Тайсон» устремился за ним. Мебели в большом помещении оказалось на удивление мало.

Там был шкаф-купе, телевизор, несколько кресел и огромный диван, заваленный подушками разного размера и цвета. Рядом устроился низенький сервировочный столик. На нём виднелись закуски и много бутылок с крепким спиртным.

Двое мужчин пересекли просторную комнату, и одновременно сели в удобные кресла, что находились напротив друг друга. Хозяин подвинул к позднему гостю небольшой «дастархан» на колёсиках.

– Угощайся с дороги. Время пока предостаточно. Катер будет нас ждать в шесть утра. На нём мы тебя вывезет в открытое море. Там пересадим на польский контейнеровоз. Так ты, без всяких проблем, доберёшься до юга Испании.

На берегу тебя встретят люди нашего Шефа и быстренько выправят чистую местную ксиву. Они объяснят, что к чему, и приставят тебе к хорошо знакомому делу. Согласен?

«Тайсон» молча кивнул и посмотрел на поверхность стола, что стоял перед ним. Он взял наполовину пустую бутылку дорогой импортной водки и прозрачный фужер, вмещавший не меньше стакана.

Тонкие стеклянные стенки оказались заляпаны чьими-то жирными пальцами, но это ничуть не смутило мужчину. Всем отлично известно, что спирт хорошо убивает всяких микробов.

Бывший боксёр налил прозрачную жидкость до самого края бокала, понюхал напиток и, ощутив острый запах сивухи, недовольно скривился. Похоже на то, что красивая этикетка лишь прикрывала собой дешёвое самопальное пойло. Наверняка, хозяин квартиры взял его у своих пацанов, которые бодяжили технический спирт в каком-нибудь гараже, стоящем поблизости.

Припозднившийся гость подумал о том, что на халяву, да ещё с голоду и такая водка пойдёт. Он залпом проглотил всё до дна и с шумом выдохнул воздух, невольно задержанный в лёгких. Не обратив вниманья на вилку, лежащую рядом, он потянулся рукой к аппетитным холодным закускам.

За дни, прошедшие после побега, «Тайсон» постоянно метался по Латвии, ночевал в старых сараях, а ел всего только раз. Хорошо, что нашёл немного жратвы на пустом маленьком хуторе. Почти целые сутки он провёл на ногах. Поэтому, сейчас был голодным, словно северный волк среди полярной зимы.

Дверь в прихожей тихонечко хлопнула. В небольшом коридоре, послышались чьи-то шаги. В комнату быстро вошёл сильно взъёрошенный «Ржавый». Он сел в кресло, стоящее возле стола, искоса глянул на быстро жующего «Тайсона», и доложил своему командиру:

– Тёлку с Витьком мы одели. Оттащили её в угол двора и бросили в дальних кустах. Прочухается, сама уйдёт восвояси.

Хмурый гость проглотил огромный кусок буженины и со злостью сказал: – Остаётся надеяться, что никто из соседей в ментовку не звякнул, они сюда не припрутся, и мне можно будет, спокойно поспать.

Хозяева лишь молча кивнули. Они хорошо понимали, что гостю, после побега из зоны, идти больше некуда. Иначе, он бы сразу ушёл. Вот здесь и сидит, как пришитый.

Мужчина продолжал быстро есть. Вонючую водку он больше не пил. На все остальные бутылки даже не глянул. Видно решил, что впереди много дел и не стоит пока напиваться до поросячьего визга. Трезвая голова ещё пригодится.

«Ржавый» встал из-за стола и вышел из комнаты. Вернулся он через пару минут, встал рядом с диваном и бросил на пол объёмную спортивную сумку.

– 

Переоденься. – сказал он незваному гостю.

Уже наевшийся «Тайсон» оторвался от очень обильной и вкусной еды, и вытер сальные руки куском белого хлеба, который тут же бросил на стол. Не вставая из кресла, он наклонился над объёмным баулом, расстегнул длинную молнию и вынул тугой чёрный свёрток. В нём оказалось то облачение, что носят иноки монастырей, Боксёр удивленно поднял глаза на хозяев.

«Братан», который не представился гостю, сказал: – Сегодня с утра, в нашем городе проведут крёстный ход в честь какой-то местной иконы. Чёртовы копы, слетелись сюда из всех ближайших районов, чтобы следить за порядком среди православных. Так что, лучшая маскировка сейчас, это одежда монаха. Ну, а мы, будем типа, паломники или, как они там называются?

«Тайсон» поднял правую руку и тронул пальцами небритый подбородок и щёки, густо заросшие чёрной щетиной. Для бороды волос на лице было пока маловато, а для лица жителя города подозрительно много.

С этакой физией лучше не появляться на улице. Тем более, в крупные церковные праздники. Сразу к тебе полицейский привяжется. Мол, кто такой, да откуда? Предъявите свои документы и прочее. Придётся доставать пистолет и снова стрелять. Жаль, что патронов мало осталось.

Старший среди преступников, заметил движение гостя и быстро поднялся из удобного кресла. Он повернулся к шкафу-купе, стоявшему у торцовой стены помещения, отодвинул широкую дверцу и пошарил рукой в глубине новой мебели.

«Братан» вернулся к столу и вручил «Тайсону» электробритву последней немецкой модели. Гость с благодарностью взял небольшое устройство, бросил все вещи в спортивную сумку и, подхватив её с пола, отправился в ванную. Насколько он помнил, в подобных квартирах, они всегда находилась поблизости с кухней.

Оказавшись в небольшом санузле, мужчина скинул с плеч немного потёртую куртку, быстро побрился и, с большим удовольствием, погладил ладонью по гладкой коже щеки. Путаясь с непривычки в долгополой одежде, он с ощутимым трудом надел облаченье священника.

Достав из «косухи» небольшой пистолет, «Тайсон» задумчиво посмотрел на него. Мол, куда бы теперь его положить? Он быстро ощупал чёрную рясу, нашёл карман на правом боку и сунул «Макаров» в него. Затем, аккуратно оправил церковную «форму», чуть наклонился вперёд и посмотрел, не выпирает ли рукоятка оружия? Всё оказалось в полном порядке.

Свою тужурку из кожи «Тайсон» сложил в опустевшую сумку. Он надел на голову круглую шапочку с четырьмя высокими складками, символизирующими канонический крест, и оглядел себя в зеркале, висевшем над заплёванной раковиной. «Боксёр» подивился тому, что всё пришлось в пору, и вышел из ванной.

В прихожей его ожидал хмурый «Ржавый». «Быка» поблизости не было. Наверно, сидел в какой-нибудь комнате и строил коварные планы, как отомстить человеку, который отправил его в долгий нокаут. Теперь к такому мерзавцу нельзя повернуться спиной. Сразу воткнёт тебе нож под ребро.

Третий мужчина появился из комнаты, подошёл ближе к «Тайсону» и придирчиво его осмотрел. Он надвинул скуфью на лоб боксёра, и разместил её так, чтобы одна из маленьких складок находилась между густыми бровями. «Братан» оценил полученный им результат, удовлетворённо кивнул и, неожиданно для всех окружающих, осенил себя крестным знамением.

Хозяин открыл наружную дверь, замер на месте и напряжённо прислушался. На лестнице было удивительно тихо, словно в гробу. Никто не топал ногами и не мчался наверх. «Ржавый» облёгчённо вздохнул и шагнул на небольшую площадку.

Следом двинулся «Тайсон» и третий мужчина. Дверь за спиной командира тотчас захлопнулась. Загремели замки и наброшенная сверху цепочка. Значит, «Бык» оставался караулить квартиру.

Стараясь не сильно стучать и не шаркать ногами, преступники спустились по грязным, сильно побитым ступеням. Они вышли из старого блочного дома советской постройки, оказались на низком крыльце и увидели, что во дворе уже стало светло.

Троица свернула направо, зашли за угол пятиэтажного здания, и огляделась по сторонам. В столь раннее время, вокруг было совершенно пустынно. Все разом направились к автомобилям, стоящим возле обочины узкой дороги.

«Братан» прыгнул за руль старого «мерса». «Тайсон» уселся в переднее пассажирское кресло. «Ржавый» устроился на заднем диване. Мотор заурчал. Машина плавно тронулась с места.

Несмотря на раннее время, на главной улице было много людей. Поодиночке и тесными группами всё они направлялись в том направлении, что и тройка преступников.

Водитель остановил иномарку в неприметном проулке, и тихо сказал: – Дальше двинемся пёхом. Смешаемся с остальными паломниками и незаметно проскочим в яхт-клуб. Там нас будет ждать, морской катер, обещанный другом нашего Шефа.

Они вышли из салона машины. «Братан» щёлкнул брелоком, разом закрыл все замки на дверях, и двинулся в сторону, куда шли богомольцы. «Тайсон» и «Ржавый» устремились за ним.

Откуда-то сбоку, внезапно возникла пара седых ветхих старушек. Завидев монаха, идущего в сопровождении двух мрачных типов, они вдруг закрестились и, семенящей походкой, направились к подозрительной троице.

Две старые женщины слегка поклонились и дружно сказали: – Благослови нас отец на свершение крёстного хода. – «Тайсон» остановился и сильно напрягся. Он явно не знал, что ему делать теперь?

На удивление быстро, боксёр решил эту задачу. Он освятил прихожанок размашистым крестным знамением, подал им правую руку для поцелуя и сказал нужную фразу: – Бог вас благословит.

Хорошо, что он много раз слышал эти слова в различных тюремных церквях. Там за «колючкой», проведение службы, хоть и не очень весёлое, а всё развлечение. Значительно лучше, чем просто торчать в «казарме» отряда.

Часто и мелко крестясь, старушки приложились к мощной деснице, украшенной сбитыми в кровь костяшками пальцев. Они несколько раз поклонились «монаху» и, наконец-то, отстали.

«Тайсон» повернулся к стоящим рядом подельщикам и злобно сказал: – Чего попусту лы́битесь? А если бы мне, повстречался настоящий церковнослужитель? Он бы меня раскусил с первого взгляда.

Главарь равнодушно пожал крутыми плечами, немного подумал и, что-то прикинув, свернул в ближайший проулок. Беглец вместе с «Ржавым» поспешили за ним.

Двигаясь тем же порядком, они проскочили несколькими, совершенно пустыми, проходными дворами, и миновали массив гаражей. Десятки железных коробок были покрыты облупившейся краской. Судя по внешнему виду, он там стояли с советских времён.

Бандиты упёрлись в бетонный забор, расписанный похабными граффи́ти. Они протопали вдоль высокой ограды метров десять-двенадцать, и остановились у низенькой дверцы. Когда-то давно, она была сварена из толстого листового железа.

«Братан» достал из кармана связку хитроумных отмычек, выбрал одну из большого набора и быстро справился со старым запором. Язычок врезного замка тихонечко щёлкнул. Калитка распахнулась наружу. Взломщик уверенно юркнул в узкий и мрачный проём.

Спина проводника, тут же пропала во тьме. «Тайсон» втиснулся следом, встал в полный рост и огляделся вокруг. Он оказался в огромном полутёмном пространстве, заполненном лодками и небольшими моторными яхтами. Они все стояли на металлических козлах.

Лавируя между плавсредствами, «Братан» очень уверенно продвигался вперёд. За ним шёл беглец, а замыкал их колонну рыжий напарник со спортивной сумкой в руках. Монаху невместно носить подобные вещи.

Скоро, преступники выбрались к наружной стене большого ангара. Они оказались перед прямоугольным участком воды, зажатым с трёх разных сторон плавучими ржавыми бонами. Неширокий бассейн упирался в ворота, выходящие в бухту. На поверхности низеньких волн слабо качался небольшой морской катерок.

Проводник ступил на бетонный настил и быстро прошёл к ближайшей колонне. Он открыл металлический ящик, висящий на ней, и поднял ручку рубильника вверх. Складчатые створки ворот начали, не спеша подниматься.

– Стоять всем на месте! – послышался голос за спиною преступников.

Все трое застыли, как статуи. Последовал новый приказ: – Руки поднять!

«Тайсон» немедленно выполнил знакомую до боли команду, скосил глаза вправо и хмуро взглянул на «Братана». Тот стоял возле колонны с задранными к небу ладонями. Вид у него оказался весьма ошарашенным. Скорее всего, он совершенно не ждал подобного казуса.

Боксёр медленно повернулся на голос и посмотрел в полутьму. Перед ним находились два крепких «быка» с пистолетами. Оба одеты в серые брюки и куртки охранников, на груди голубая эмблема яхт-клуба. Два чёрных ствола направлялись в грудь беглеца.

Чуть сзади, стоял третий боец и прижимал советский «ТТ» к голове оробевшего «Ржавого». Лицо у подельника побледнело удивительно сильно. На «белого» клоуна он походил значительно больше, чем на обычного «рыжего».

Послышался треск мощного электроразряда. Урка тихонечко вскрикнул. Он изогнулся дугою назад и, содрогаясь от сильных конвульсий, рухнул на пол большого ангара.

– А что это за пугало? – спросил старший из тройки охранников. Его цепкий взгляд ощупывал беглого зека с головы и до пят.

– Что скажешь мне, «Корень»? – он обращался к третьему молодому мужчине, который привёл всех сюда. Тот ничего не ответил.

– Теперь ваша шайка ещё и монахов сбывает в Европу? – глумливо удивился служивый. Два крепких помощника высоко оценили шутку начальника и гулко заржали.

– Ты разве не знал, что у нашего Шефа вчера с вашим козлом, случились крупные тёрки? Они разорвали все отношения, и теперь мы контролируем всю перевозку товара? Ах да, всю вашу шоблы повязали менты, а вам позабыли об этом сказать. – продолжал вертухай издевательским тоном.

– Короче, слушай сюда. Сейчас этот эллинг принадлежит нам целиком и мы не позволим, вам пользоваться нашими катерами и лодками. – он подошёл к хмуро молчащему «Корню», стоящему с поднятыми к небу руками, с ухмылкой взглянул на него и ткнул мощным шокером в голую шею.

«Братан», он же «Корень» задёргался, словно марионетка, подвешенная на невидимых ниточках, и навзничь упал на бетонный настил. Он несколько раз содрогнулся в чудовищных судорогах и тряпичным кулём скатился в зеленоватую воду.

Непроизвольно все трое охранников переключили внимание на человека, упавшего в море. «Тайсон» вдруг понял, это единственный шанс и мгновенно вошёл в боевой боксёрский режим.

Уходя с линии выстрелов, он плавно скользнул в левую сторону, молниеносно шагнул к одному вертухаю и ударил в нижнюю челюсть. Охранник мелькнул подошвами берцев и укатился под ближайший вельбот.

Второй боец всё же успел среагировать и надавить на спуск пистолета. К его сожалению, беглец уже вышел из зоны огня. Пуля свистнула мимо него и улетела во тьму. В ту же секунду, гранитный кулак попал «быку» в переносицу.

Охранник плашмя рухнул на спину. Бритый мясистый затылок врезался в пол. Пистолет выпал из обмякшей руки, глухо загремел по бетону и отскочил на половину шага.

Сзади раздался ещё один выстрел. Странню церковную шапочку немедленно сдуло с головы «чернеца». Беглец мгновенно пригнулся и щучкой прыгнул вперёд. Снова послышался ужасающий грохот. В низком ангаре, он прозвучал удивительно громко.

Тяжёлый свинцовый цилиндрик ударил «Тайсона» выше левого локтя. Мужчина упал на бетон, схватил правой рукой, лежавший на полу пистолет, и откатился в левую сторону. Туда, где он только что был, впился другой кусочек металла. Заряд рекошетировал вверх и с громким визгом исчез в глубине помещения.

Беглец влетел под днище длинной моторки, увидел с другой стороны ноги охранника и дважды надавил на крючок. Один выстрел нашёл свою цель и попал в голень врага.

«Вертухай» с громким воплем рухнул на пол. Лёжа на грязном бетоне, он палил в сторону «Тайсона», который укрылся за железными бочками. Пули свистели возле боксёра. Часть из них угодила в днище прогулочной лодки. Множество щепок полетело на пол.

Видя, что с этого места «чернеца» не достать, стрелок захотел сменить боевую позицию. Он опёрся на свободную руку и, отталкиваясь здоровой ногой, переместился к краю причала.

Поверхность моря внезапно вскипела. Из неё выскочил «Корень», который оказался в бассейне всего полминуты назад. Он вылетел из зеленоватой воды, словно тюлень, стрелой взвился в воздух и на мгновенье застыл над плитами пола.

Левой рукой мужчина схватил оружие молодого охранника, правой ударил «вертухая» в лицо. Ошеломлённый появлением противника, секьюрити судорожно нажал на крючок.

Боёк пистолета отчётливо щёлкнул. Затворная рама отлетела назад, но не вернулась на прежнее место, и не закрыла весь ствол до конца. Боец уже расстрелял все патроны.

Проводник снова упал в зеленоватую воду. Хватку он не ослабил и утянул за собою врага. У кромки причала поднялись высокие волны. Какое-то время, они сильно бурлили, но вскоре всё успокоилось.

«Тайсон» медленно встал из укрытия, глянул на двух оглушённых охранников и понял, они до сих пор без сознания. Боксёр прижал ладонь с пистолетом к левой руке, чуть выше локтя и, сильно хромая, направился к краю бассейна.

Гладь моря опять взволновалась. Поверхность воды с громким плеском раздалась в разные стороны. Среди множества брызг, показался мокрый, измученный «Корень». Он задыхался после борьбы с «вертухаем», широко распахнул перекошенный рот и очень шумно втянул в лёгкие воздух.

Бросив оружие на пол, беглец упал на колени, протянул здоровую руку напарнику и схватил «Корня» за шиворот. «Тайсон» напряг крепкие мышцы и могучим рывком вытащил его на причал.

Громко хрипя, проводник перевернулся на спину. Стараясь насытить кровь кислородом, он задышал часто-часто. Со стороны, «Корень» походил на собаку, что запыхалась после быстрого бега.

Секунд через тридцать, мужчина уже был на ногах. Немного пошатываясь, он поднялся на палубу скромного катера, открыл дверь маленькой рубки и скрылся внутри. Поняв, что проводник в полном порядке, «Тайсон» направился вглубь большого ангара.

Первым делом он убедился, что оглушенные мощным ударом, «быки» до сих пор не очухались. Они лежали в глубоком нокауте и не представляли опасности. «Ржавый» тоже валялся без чувств.

Беглец осмотрел пол возле лодок и очень быстро нашёл пистолет второго охранника. Заодно, он пошарил в карманах бойцов и вытащил все запасные обоймы. Могут ещё, не раз пригодиться.

«Тайсон» взял рыжего урку за шкирку и притащил его волоком к сходням. Подняв «Ржавого» над низким бортом, он бросил его на узкую палубу, словно мешок с грязным тряпьём. Следом, боксёр принёс объёмную спортивную сумку. Он скинул с кнехтов оба швартовых и ловко запрыгнул на катер.

Двигатель тотчас заработал. Вода за кормой шумно взбурлила. Скромный кораблик медленно выплыл из просторного эллинга. Рулевой плавно повёл рычаг газа вперёд.

Послушный мотор тотчас отозвался и громко взревел на полную мощность. Небольшое судёнышко быстро набрало приличную скорость и стрелою помчалось в открытое море.

Беглый зек сел на скамейку, что протянулась вдоль короткого борта. Действуя правой рукой, он с огромным трудом снял с себя рясу, густо залитую кровью, и осмотрел огнестрельную рану. На вид повреждение казалось совсем не опасным. Пуля прошла сквозь мягкие ткани навылет и, к счастью боксёра, кость осталась цела.

Находящийся возле штурвала, «Корень» глянул назад, всё это увидел и тут же пришёл на помощь напарнику. Он пошарил глазами по стенам тесной рубки, извлёк из держателей коробку из пластика с красным крестом и бросил её беглецу.

«Тайсон» открыл аптечку и нашёл перевязочный материал и дезинфекционный раствор. Он облил антисептиком пробитую руку и, сжав зубы от боли, замотал её длинным бинтом. Кровотечение тотчас прекратилось.

Беглец расстегнул полупустую дорожную сумку, вынул потёртую чёрную куртку и осторожно натянул на себя. Затем, вынул из рясы свой пистолет и вставил в него запасную обойму, которую взял у охранников. Одежда монаха полетела за борт и мгновенно пропала в волнах.

Он сунул оружие в карман любимой «косухи» и лишь после этого, ощутил себя намного уверенней. Теперь его просто так не возьмёшь. Три «волыны» в наличии и пять магазинов, почти полных патронами.

Правда, чужие «Макоровы», каждый с одною обоймой, лучше оставить на катере. Уж очень тяжёлые эти штуковины, чтобы таскать на себе. Все вместе потянут на три с лишним кило.

Пусть «Корень» и «Ржавый» тоже имеют, что-нибудь под рукой. Вдруг их сейчас, догонят охранники, и начнётся пальба. Он встал со скамейки и отдал две снаряжённые «пушки» проводнику, который стоял у штурвала.

Разобравшись с этой проблемой, «Тайсон» взял из аптечки флакончик с нашатырём, открутил пробку из пластика и сунул открытое горлышко в лицо молодому подельнику. «Ржавый», что лежал без сознания, почувствовал едкую вонь и надолго закашлялся.

Стараясь избавиться от мерзкого запаха, он замотал головой, начал что-то мычать и, очень скоро, очнулся совсем. Урка еле поднялся на дрожащие от слабости ноги, сел на низкую лавочку и взялся рукою за спину. За то самое место, куда получил удар мощного шокера.

Минут тридцать спустя, маленький катер догнал польский контейнеровоз, идущий ускоренным ходом по Балтийскому моря. На большом корабле уже ожидали неприметное судно и заметили его на подходе. Наверху загремели лебёдки. Трём латвийским преступникам, словно важным гостям, подали длинный металлический трап.

По гулким железным ступеням быстро сбежал ловкий матрос и перекинулся с «Корнем» парой коротеньких фраз на английском. Молодые мужчины обменялись большими пакетами и весело кивнули друг другу. Скорее всего, наркоту поменяли на деньги, а может быть, и на что-то другое.

«Тайсон» крепко пожал руки напарникам и, ничего не сказав напоследок, двинулся за чужим мореманом. Преодолев очень много ступеней, он поднялся на огромную палубу, плотно заставленную морскими контейнерами.

Боксёр перегнулся через решетчатый борт и посмотрел на зеленоватую воду, что тихо плескалась, где-то внизу. Маленький катер бесследно исчез. Наверно, умчался назад, в латвийскую Клайпеду.

Глеб поднял веки и ощутил себя так, словно он сам, а не беглый преступник, прожил суматошные три с половиной часа. Будто он лично дрался с тройкой охранников, кувыркался по бетонному полу в ангаре и увора́чивался от пистолетных зарядов.

Над его левым локтём очень сильно болело. Опасаясь самого страшного, парень внимательно глянул на руку. К его облегчению, рана в коже и мышцах отсутствовала. Зато появились саднящие боли в костяшках всех пальцев и в измученном теле.

– «Интересно, как бы я себя чувствовал, если всё обернулось значительно хуже, чем случилось сейчас? Например, «Тайсона» пристрелили в то самое время, когда моя ментальная сущность была прочно связана с ним?» – спросил себя парень.

Механически убирая постель, архитектор продолжал размышлять: – «Надеюсь, я бы не умер от болевого и эмоционального шока? При новой встрече с монахом, нужно будет об этом спросить. Если, конечно, мы с ним когда-то увидимся?

Так что, лучше пока, не сливаться душой с опасными типами и держаться от них в стороне. А при любых перестрелках нужно, тотчас разрывать с ними плотный контакт и покидать их тела. Пусть без меня, они сами дерутся. Меньше возникнет плохих ощущений в моём организме.

Кроме того, нужен полный запрет на произвольные перемещения души в течение сна. После таких похождений, так умотаешься, что придётся ещё, пару дней отдыхать».

Быстро позавтракав, Глеб вымыл посуду и занялся привычными домашними хлопотами. Первым делом, он загрузил стиральную машину бельём. Пока вытирал пыль и мыл полы в малометражной квартире, полоскание кончилось.

Развесив всё для просушки, парень, по заданию мамани, начал готовить еду на несколько дней. За это долгое время, всё высохло. Пришлось найти электроутюг и браться за глажку.

Потом, парень пошёл в магазин, где взял корзину продуктов на неделю вперёд. Он вернулся домой, перемыл фрукты-овощи и сложил их в холодильник. Время уже приближалось к трём часам дня.

Включив стационарный компьютер, Глеб уселся за стол и просмотрел электронную почту. Затем, немного полазил по информационной сети и заглянул на те сайты, где постоянно читал последние новости.

Через час он почувствовал, что хорошо отдохнул, и перешёл к изучению наследия Лучано Бернарди. В первую очередь, парень узнал судьбу раствора под номером два. Было весьма интересно, глянуть на прошлое человеческой расы.

Парень взял телефон и набрал номер Лены. Молодая химичка ответила удивительно коротко: – Составы два и семь безопасны. Все остальные, тоже не представляют опасности. – на этом беседа закончилась и в трубке зазвучали гудки.

Услышав такое известие, Глеб не стал рисковать. Он перенёс испытание очередного напитка на завтра. А пока, занялся другими проблемами. За время короткого отпуска их накопилось на удивление много.

Сначала он съездил к химичке, расплатился за проведённые ею анализы, и договорился о дальнейшем сотрудничестве. Вечером встретился со своей милой девушкой и провёл с ней четыре с лишним часа.

Они сходили в кино, посидели немного в ближайшем кафе и побродили по проспектам Трёхреченска. Ближе к полуночи, Глеб отвёз Свету домой, в соседний район и вернулся в квартиру.

Утром субботы, Глеб поднялся с постели, плотно позавтракал с мамой и проводил её в гости. Она очень любила навещать своих младших сестёр, которых имелось шесть человек. Ей тоже всегда, были рады.

Парень открыл шкатулку со снадобьями и взял флакон под номером два. Он был наполнен составом, который весьма походил на кожуру апельсина. Под номером семь, оказался раствор цвета ярко-фиолетовых ирисов.

Парень пошёл в тесную кухню, накапал в чайную чашку оранжевой жидкости и добавил глоточек воды. Получилась субстанция, смахивающая на дорогое шампанское. Она даже немножечко вспенилась. При разведении кипячёной водой, антидот приобрёл вид лепестков цветущей сирени.

Глеб взял из холодильника бутыль с минералкой и прихватил посуду с питьём и небольшой табурет. Он вернулся в свою уютную комнату и поставил всё это в изголовье постели.

Затем, лёг на диван и принял раствор, походивший на сильно разбавленный мандариновый сок. Скулы свело сильной кислятиной. Пришлось, промыть рот водой из бутылки. Глеб вытянулся во весь рост на спине и, как можно удобней, устроился на мягких подушках.

Глава 15. Путешествие в прошлое

– Вы слишком суровы к слабостям женщин брат Сальваторе. – сказал седой шестидесятилетний старик, которого звали Малахия. Это был самый пожилой из трёх человек, что находились в небольшом помещении. В отличие от двух доминиканцев, на нём чёрнела ряса бенедиктинца.

– По сравнению с мужчинами, они существа низшего уровня: слабые, ветреные, неверные, тщеславные, болтливые и удивительно падкие до любого соблазна. Всё это делает их, законной добычей врага нашего Господа, дьявола. – с убеждением в голосе ответил молодой красивый монах. На вид ему было лет тридцать, не больше.

Он вспомнил ещё один аргумент и твёрдо закончил: – «Нет чуда в том,» – говорится в прекрасном трактате, что называется «Молотом ведьм», – «что еретичеством ведовским паче осквернены жены, нежели мужи».

Как понял Глеб, его ментальная сущность попала в пятнадцатое-шестнадцатое столетие от рождества Иисуса Христа. Она вошла в тело ещё одного чернеца среднего возраста и осмотрелась по сторонам. Говорили здесь по-немецки. Значит, он оказался в средневековой Германии.

Компания из трёх человек находилась в почти тёмной комнате. В ней оказалось только одно небольшое окно, что выходило во внутренний двор крупного монастыря.

Все три аскета сидели на грубо сделанных стульях, возле большого стола. Столешница была прочно сколочена из толстых дубовых досок и завалена свитками, и отдельными клочками пергамента. Встречались листы грубой плотной бумаги. Они все имели небрежно обрезанные неровные кромки и походили на светло-серый, картон.

Глеб пробежался по памяти реципиента. Так он узнал, что монаха звали Адельмом. Он оказался председателем тройки следователей святой инквизиции. Или, как его все называли, комиссаром комиссии.

Сорокапятилетний мужчина поднялся из-за стола, прошёлся по комнате и остановился у очень узкого, стрельчатого окна с тяжёлой металлической рамой. Переплёт состоял из свинцовых стержней толщиной в указательный палец. Просветы в нём заполняли круглые диски полупрозрачной мутноватой субстанции.

Приглядевшись, Глеб понял, это не пластинки слюды, как он сначала подумал, а стекло желтоватого цвета. Небольшие куски имели диаметр около семи сантиметров, неровные контуры и поверхность, покрытую разного вида неровностями. У парня создалось впечатление, что их изготовил какой-нибудь древний алхимик.

Члены суда католической церкви заседали довольно давно. Волей-неволей, доводы обеих сторон, начали уже повторяться. Время от времени, комиссар вставлял короткие реплики и пытался слегка успокоить яростных спорщиков.

Неистовый Сальваторе опять пришёл в возбуждение, возвысил свой голос и громко продолжил: – Недаром 5-го декабря 1484-го года папа Иннокентий VIII выпустил «Буллу о ведовстве». В ней он говорит, что вере в Иисуса Христа грозят великие беды.

Верховный пастырь просвещенной Европы не может терпеть безбожные деянья проклятых еретиков. Он призывает людей, облечённых какой-либо властью, всемерно поддерживать сынов католической церкви, монахов Инститориса и Шпренгера.

Истинные поборники Бога, они проявили себя очень достойно в разоблачении и искоренении страшных дьявольских козней. Монахи дополнили папское слово научным трактатом, опубликованном в 1487-м году и названным «Молотом ведьм». Сия благочестивая книга, объединила знания всех богословов о колдовстве и весь практический опыт борьбы с ужасной напастью.

– «Когда-то давно, этого милого мальчика отвергла и сильно обидела какая-то красивая девушка». – вяло подумал руководитель суда: – «Возможно, из-за неё, он и ушёл в монастырь. Скорее всего, его молодая возлюбленная, предпочла Сальваторе другого мужчину. С тех пор, он ненавидит вторую часть человечества. Никак не может простить такого отношенья к себе».

– Мне отвратителен труд, о котором вы сейчас говорите. – резко сказал старый бенедектинец Малахия: – Отвратителен, в первую очередь, своей одержимостью. Авторы прячутся под высокочтимым покровом богословской учёности. Меж тем, они предаются описаниям всех извращений и самых мерзких распутств.

Отвратительна, наконец, и безжалостность данных монахов. Инститорис и Шпренгер учат судей духовных и светских, прибегать к самым немыслимым подлостям и ужасным жестокостям. И всё лишь для того, чтобы выслеживать и истреблять ведьм с колдунами. По их твёрдому мнению, весьма хороши, заведомо лживые обещания или посулы различных поблажек.

– «Совсем наш старик страх потерял». – продолжал размышлять комиссар: – «За такие слова можно сейчас, самому угодить на костёр. Положение в Центральной Европе сейчас таково, что инквизиция везде набрала огромную силу. Теперь у нас почти так же, как и в далёкой Испании. Служители данного ордена не станут смотреть ни на почтительный возраст, ни на заслуги перед католической церковью».

Адельм вспомнил строчки из большого письма, недавно пришедшего из западной части Германии, города Кёльна: – «Верно, погибла уже половина наших сограждан». – сообщал старый знакомый, который был потрясён тем, что он видел вокруг.

– «Брошены в тюрьмы и сожжены на костре профессора местного университета, кандидаты права, священники, каноники и викарии, члены многих монашеских орденов… Канцлер с канцлершей тоже осуждены на жестокую казнь…»

– «…По словам дознавателей, трёх-четырёхлетние дети заводят тесные шашни с нечистым. Инквизиторы безжалостно сжигают студентов и юношей благородных кровей в возрасте девяти-тринадцати лет… Порой в деревнях и селениях не имеется дров или хвороста для устройства огромных костров…»

Председатель следственной тройки оторвался от тягостных дум, прислушался к разговору монахов и снова вмешался в их спор: – На каком основании вы утверждаете, что данная девушка ведьма?

– Обычно, поводом для таких подозрений является зависть соседей, или же родственников. Зачастую, это одни только слухи. – пренебрежительно отозвался Малахия.

Не слушая своего оппонента, возбуждённый монах Сальваторе язвительно бросил: – Позвольте вам всё же напомнить достопочтенный Адельм. В наш суд поступили три заявления…

– Наверняка все анонимные. – вновь перебил желчный старик.

– Согласно законам, судьи обязаны дотошно проверить, достаточно ли подозрений для предъявления таких обвинений. – сообщил комиссар молодому монаху, чтобы добавить значения этим словам, он твердо продолжил:

– В этом нам в помощь «Уголовно-судебное уложение императора Карла V», вышедшего в 1532-м году. Или же «Каролины», как все обычно его называют. В данном своде законов чётко прописано, какие подозрения являются достаточными для обвинения в ведовстве и колдовстве.

– Но статья 44-я там звучит довольно расплывчато. Поэтому, предвзятые судьи могут по ней опираться на самые вздорные слухи. То есть, без веских на то оснований, начать разбирательство. – вставил Малахия.

– «Каролина» призывает судей быть весьма осмотрительными. Зачастую, причиной доноса могло стать пустое тщеславие, личная неприязнь, ревность, зависть и суеверие. – веско возразил комиссар.

– Сделка с дьяволом суть преступление исключительное. В таких серьёзных делах достаточно одной только нехорошей молвы. – непререкаемым тоном отрезал молодой Сальваторе.

– Поверив байкам и россказням, многие судьи идут на подлог. В качестве важных свидетелей таких обвинений, они привлекают детей, закоренелых преступников и даже душевнобольных. Опираясь на столь ненадёжные сведения можно легко обвинить невинных людей. – упорно не сдавался Малахия.

– Члены дьявольской секты регулярно встречают друг с друга на игрищах или шабашах. Они должны знать, кто из живших поблизости, был с ними всегда заодно. – с непоколебимой уверенностью заявил молодой Сальваторе и тут же продолжил:

– Подобные сведения должно с превеликим усердием выдавливать из проклятых еретиков. То есть, вести допросы с пристрастием и использовать самые различные пытки.

Я глубоко убеждён, что наш истинный Бог нам всё это простит. Господь не может позволить, чтобы отродье нечистого несло своей клеветой огромное горе невинным согражданам.

– Но почему столь отвратительным делом должна заниматься церковная братия? Ведь, нам заповедано, нести народу благодатную весть о всеобщей любви? –поинтересовался старик.

– Теперь и светские суды всех больших городов проводят колдовские процессы. Государства, расположенные на север от Альп, внесли в законодательство наказание за ведовство. – печально вставил Адельм.

– Даже сиятельные князья не могут теперь, не считаться с настроениями простого народа. Стоит только властям безучастно смолчать после какой-нибудь бури, смертельного мора или большого пожара, как может случиться самое страшное.

В глухой сельской местности, где суеверия всегда подкреплялись церковными проповедями о ведовстве, могут начаться волнения и беспорядки. Поэтому правители близлежащих земель, во всём потакают глупым народным поверьям. Они принуждены назначать комиссаров для расследования дел колдунов и начинать охоту на ведьм.

– Раньше ведовские процессы основывались только на методах святой инквизиции. – с тоской в голосе о былых временах сказал Сальваторе: – Судьи могли не ждать много времени, пока найдутся свидетели таких обвинений. Напротив, они зорко следили за тем, что происходит вокруг. Стоило им, услышать о чём-нибудь подозрительном, как они начинали работать.

– С 1532-го года на территории Германии действуют положения «Каролины». –встрял комиссар в их беседу и напомнил всем известные факты: – В них определено отношение к возникшему у суда подозрению и требования ко всем важным свидетелям. Рекомендуется не забывать о добром имени обвиняемых граждан. Определяется, сколько времени, его можно пытать и какие методы лучше при этом использовать.

– Сделка с дьяволом, шабаш и другие мерзкие действия, всё это ведьмы творят по наущенью нечистого. Тем самым, они наносят страшное оскорбление нашему Господу. Они так опасны для окружающих, что здесь позволительно, говорить о преступлениях весьма исключительных. Исключительные преступления оправдывают, любой выход за рамки общепринятых правил.

В таких случаях следует, ужесточать всевозможные пытки и применять их до тех самых пор, пока обвиняемый не расскажет всей правды. В этом судей укрепляет и знаменитый трактат «Молот ведьм».

Благочестивые авторы книги советуют нам, обходить запрет на повторное применение пыток. Они называют его «простым продолжением». – кипятился монах Сальваторе.

– Предвзятость судей и, использование самых безжалостных методов, не оставляет большинству обвиняемых каких-либо шансов. Они же не могут себя никак обелить.

Если же, предполагаемых ведьм потом оправдают, то лишь потому, что не все судьи Германии ослеплены демономанией. Но даже такой приговор выносится не из-за того, что доказали невиновность тех граждан, а за недостатком веских улик. – оборвал рассужденья оппонента Малахия.

– Едва возникает, подозрение в ереси или поступает донос от соседей, мы должны сразу начать следствие по данному делу. То есть, опрашивать всех возможных свидетелей, тайно выведывать сведения о репутации обвиняемого и об его образе жизни. Если мы укрепимся в своих подозрениях, последует моментальный арест. – вмешался в спор комиссар.

– Даже заключенье под стражу, повергает любых обвиняемых в панический ужас. Ведь тюрьмы в нашей стране лишены доступа света и свежего воздуха, сырые и очень холодные. – взорвался Малахия. Он вскочил с места и стал объяснять всем известные вещи:

– На полу из каменных плит лежат кучи соломы, рядом находятся огромные лужи из нечистот. Подземелья кишат насекомыми, мышами и крысами. Зачастую, всё время следствия, подозреваемые сидят в кандалах на руках и ногах.

Особенно тяжко в тюрьме приходится женщинам. Они абсолютно беспомощны перед домогательством своих надзирателей. Нередко тюремщики их избивают и подвергают насилию.

Большинство наших судей совершенно сознательно пользуются страшным террором. Ещё до начала процесса, они очень хотят, сломить волю всех обвиняемых граждан и лишить их моральных и физических сил.

Кстати сказать, вы можете мне объяснить, почему в колдовстве чаще всего обвиняются женщины? Не из-за того ли, что во всём нашем мире главенствуют только мужчины?

– Число лиц противоположного пола, обвиняемых в колдовстве, тоже довольно большое. При этом мужчин, я имею в виду друидов и эльфов, чаще находят в больших городах, нежели в маленьких сёлах. – отмёл Сальваторе гневное восклицанье Малахии.

– Но в чародействе, теперь обвиняют и несчастных детей. Их везде подвергают ужасающим пыткам. – не сдавался старик.

– Потому что, отправляясь на шабаш, родители-колдуны берут малолетних наследников, дабы препоручить их нечистому. К тому же глупые дети могут иногда проболтаться о чём-нибудь важном.

Так, двенадцатилетний мальчишка, арестованный в городке Ройтлинген, выдал под пытками 170 членов своей дьявольской секты. – наставительным тоном сказал молодой доминиканец.

Чтобы прервать бесконечные споры комиссар твёрдо сказал: – В статье 58-й «Каролины» говорится: – «… проводить ли допросы с пристрастием (то есть, под пытками), смотря по подозрению. Часто, долго ли коротко, сурово или не слишком, решать только судье, разумному, доброму и справедливому…»

– Иезуит Фридрих Шпее фон Лангенфельд говорил, – старый монах сделал короткую паузу, сосредоточился и начал цитировать: – «… ни один человек не сможет держаться под жестокими пытками. Невинные граждане скорее признают себя виноватыми во всех преступлениях, нежели вынесут подобные муки. Доведись нашим судьям испытать такие страдания, благочестивые обвинители, сами признали бы себя колдунами».

– А вот Мартин Лютер, до того, как стал раскольником, писал совершенно другое: – запальчиво прервал старика Сальваторе и блеснул своей замечательной памятью:

– «Колдуны и ведьмы, суть злое отродье. Они крадут молоко у коров, навлекают на всех непогоду, насылают на честных людей порчу, силу в ногах отнимают, истязают детей в колыбели. Понуждают всех окружающих к любви и соитию, и несть числа проискам дьявола».

Да и в Ветхом Завете говорится о том же: – «Ворожеи не оставляйте в живых». Исход, глава 22, стих 18.

– «Если и дальше продолжаться эти дискуссии, то этот щенок настрочит на меня и Малахию огромную кляузу». – недовольно подумал Адельм и подвёл итог затянувшимся спорам:

– Мы не можем, совсем отмахнуться от тех разговоров, что ведут меж собой горожане. – заявил комиссар более резко, чем нужно. Он чуть помолчал и сказал: – Тем более, что поступило много доносов на данную девушку. Как её там зовут?

– Анна Вигман. – услужливо подсказал Сальваторе.

Комиссар позвонил в колокольчик, который взял со стола. Дверь в комнату тут же открылась. Появился монах, выполняющий роль писца следователей святой инквизиции.

Адельм приказал молодому помощнику: – Генрих, передайте начальнику стражи команду, взять Анну Вигман под стражу. – видя, что старый Малахия хочет ему возразить, он твёрдо закончил: – Арестовать Анну немедленно!

Глеб резко вздрогнул. Секунду спустя, парень с облегчением понял, что очутился в своём родном времени и очень уютной малометражной квартире.

– «Как же меня занесло в шестнадцатый век?» – удивлённо спросил он себя: – «Наверное, так же, как и Лучано Бернарди, когда он встретил меня после ранения в спину в селе Большая Глушица.

Интересно, чем там закончилось дело, с юной подследственной? Старик в инквизиторской тройке был явно против её заключенья. Комиссар тоже совсем не настаивал на допросе с пристрастием. Просто он очень тщательно соблюдал уложения судопроизводства тех лет.

Только молодой Сальваторе, почему-то отчаянно жаждал крови несчастной. Получается, два голоса против одного. Шансы на оправдание довольно высокие. Ладно, завтра снова сгоняю туда и посмотрю, что там и как повернулось? Заодно, научусь ориентироваться в прошлых веках».

Глеб взял с табуретки стакан с антидотом и единым глотком проглотил разведённое снадобье. Несмотря на чернильный окрас, жидкость оказалась совершенно безвкусной. Тем не менее, она почти сразу, вернула душу исследователя и его оболочку.

В воскресенье, мама хотела вернуться домой ближе к позднему вечеру. Глеб оставался хлопотать по хозяйству. Он сделал всё, что ему приказали, и решил продолжать свои изыскания.

В этот раз, он хотел обойтись без применения растворов монаха-алхимика. Парень лёг на диван и представил себе, что переноситься в ту самую точку, где был накануне.

Однако, ничего не случилось. Он только выбрался из своего крепкого тела и побродил по своему пространству и времени. Как ни старался, но переместиться в минувшие годы, парень не смог. Видно, мало пока, у него тренировки.

Пришлось архитектору вернуться назад и взять из старой шкатулки оба раствора: номер два и номер семь. Затем, развести их, как положено, и проглотить очень кислую жидкость. К удивлению Глеба, его переход произошёл не настолько стремительно, как случился вчера.

Вместо скачка в шестнадцатый век, зодчий увидел кое-что необычное. Его взгляду открылось нечто вроде огромной равнины. Она являла собой развёртку планеты под названьем Земля. Внизу оказалась гигантская стопка таких же полупрозрачных пластов, которые уходили неизвестно куда.

Как это ни странно, но все эти плоскости не закрывали друг друга и прекрасно просматривались на всю глубину. Как понял парень, каждая плоскость являла собой срез временного потока, постоянно идущего из прошлого в будущее.

Если честно сказать, то раньше Глеб думал о течении времени, совсем по-другому. Он был уверен, что это, вроде бесконечной реки, текущей из точки А, к пункту Б.

Парень скользнул взглядом вниз и сразу почувствовал, он быстро тонет в гигантском колодце. Голова слегка закружилась. В глазах потемнело. Не представляя, возможно ли это, он захотел вернуться назад. К счастью, всё у него получилось.

Глеб слегка отдышался, сосредоточился и осторожно взглянул в бездонную бездну. Парень увидел миллиарды мгновений прошедшего, но не задерживал взгляд ни на одной из тьмы плоскостей.

Не представляя себе, как ориентироваться в безграничном числе временных срезов, архитектор замер на месте. Он немного подумал и дал команду себе: – «Попасть в шестнадцатый век, в тело комиссара Адельма, во время допроса обвиняемой Вигман».

В тот же момент, зодчий увидел босую рыжеволосую девушку. На ней было дешёвое платье из полотна, очень похожего на льняную дерюгу. Анна топталась на грязном полу из каменных плит.

Иногда, она поднимала то одну стопу, то другую, и прижимала озябшие пальцы к икре той ноги, на которой стояла в данное время. Видно, старалась их хоть немного согреть.

За ней находилась «скамейка для ведьм». Это устройство смахивало на обычную лавку на четырёх тонких, но прочных опорах. Вот только сидение выглядело весьма необычным.

Им оказался толстый дубовый брусок, но не квадратный и не прямоугольный, а равнобедренный треугольник в сечении. Причем, острая грань направлялась наверх. Тщательно заточенный, край впивался в заднюю часть человека, и меньше чем за минуту, он вызывал неимоверные муки.

Даже ткань грубого платья не позволяла сидеть на такой тонкой кромке. Подсудимой приходилось стоять в ходе долгого следствия. Меж тем, подобный допрос мог длиться часами, а то и целыми сутками.

Глеб огляделся и увидел пожилого монаха в простой чёрной рясе. Тот подошёл к измученной девушке, поднял правую руку, с деревянным крестом и стал читать ей молитву во спасение души. Обвиняемая смиренно склонила ярко-рыжую голову, шевелила губами и шепотом повторяла священные фразы.

Когда действо закончилось, служитель приблизил распятие к лицу заключённой. Она приложилась губами к символу веры в Иисуса Христа, сложила пальцы в щепоть и трижды осенила себя крестным знамением.

Капеллан местной тюрьмы надел ей на шею миниатюрную ладанку. Чаще всего, в них носили крупицу драгоценного ладана или частицу мощей какого-нибудь святого подвижника. Анна благоговейно взяла ничем не украшенный, скромный мешочек, сшитый из ткани, и поднесла его к пересохшим от волненья губам.

Девушка с трепетом поцеловала реликвию и крепко прижала к высокой груди. Священник следил за манипуляцией девушки. Он удовлетворённо кивнул и отошёл в дальний угол пыточной камеры.

На каменных стенах подвала висели три железных держателя. В них постоянно торчали деревянные дымные факелы. Горели они очень тускло. Сильно мерцающий свет, едва разгонял тьму в небольшом помещении.

Ближе к двери стоял топорно сработанный стол. За ним, на грубых стульях, расположились три чернеца, хорошо знакомые парню. Слева находился самый старый из них, монах, которого звали Малахия. Справа сидел молодой Сальваторе. В центре устроился начальник следственной тройки.

Из памяти комиссара Адельма, парень мгновенно узнал, несчастная Анна три долгих дня находилась в застенке городского узилища. Там она пробавлялась куском чёрствого хлеба и кувшином воды, которые ей выдавались на целые сутки.

Всё это она получала лишь потому, что один из тюремщиков оказался двоюродным братом отца. Благодаря такому, счастливому случаю, девушку не заковали в железные цепи, и до сих пор, никто не насиловал. Кроме того, родственник попросил капеллана, передать обвиняемой ладанку, освещённую в католической церкви.

Перед комиссаром комиссии высилась стопка из толстых неотбелённых листов. Их все изготовили на местной бумажноделательной мельнице. Сильно сощурясь в мерцании факелов, комиссар прочитал несколько строчек, написанных на одном документе:

– Анна Вигман, именем святой инквизиции, я обвиняю тебя в злонамеренной ереси и колдовстве. На тебя поступил ряд веских жалоб от добропорядочных граждан нашего города.

В них сообщается, люди много раз видели, как ты в тёмное время, абсолютно нагая, совершала таинственные пассы руками над чашей с водой. Они утверждают, ты ворожила во вред всем тварям божьим вокруг.

Сдерживая негодование, девушка почтительно поклонилась и спокойно ответила: – Досточтимый отец Адельм. Вы прочитали донос, написанный моим мерзким соседом, старикашкой Хайнцем Ланге. Его небольшая лачуга стоит против дома моего родного отца.

Улочка Кожевенников, где мы живём всей семьёй, очень узкая, всего десять шагов. Поэтому, с его чердака хорошо видно всё, что я делаю в своей маленькой комнате, расположенной на втором этаже.

Если закрыть ставни летом, то в светёлке становиться душно и очень тёмно. Лишнего льняного холста, чтобы пошить занавески, у нас, к сожалению, нет. Поэтому, с наступлением тёплого времени года, он взял за правило, постоянно подсматривать, что я делаю дома.

То, что он называет волшбой над чашей с водой, это лишь умывание перед ежевечерней молитвой. Я ведь вместе с отцом работаю на выделке шкур, которые мы покупаем на рынке. За целый день, так сильно изгваздаешься, что нужно смыть с себя очень липкую грязь.

Малахия не удержался от смеха и громко фыркнул. Сальваторе покраснел, как варёная свёкла и потупил пронзительный взгляд. Не дрогнув и мускулом на жёстком лице, комиссар снова вперился в лист, перешёл к новому пункту и продолжил монотонное чтение:

– В прошлом году, ты произнесла мерзко звучащее вслух заклинание и ударила палкой по глади реки, протекающей на задах слободки Кожевников. После ужасной волшбы, во всех ближайших окрестностях, погода резко испортилась. Начался сильный ветер. Пошёл сильный снег.

– Досточтимый судья. В тот день, я стирала белье на мостках у реки. День был очень холодный. Руки у меня сильно замёрзли, и я упустила рубашку младшего брата. Я схватила длинную палку, что лежала поблизости, и попыталась достать бельё из воды.

Слабо Милосердному Богу у меня всё получилось, не то отец бы меня, точно убил. Ну, а то, что я тогда говорила при этом, каюсь, отец Адельм. Не удержалась от гнева и в сердцах согрешила.

Ругала тогда я себя самыми последними фразами, что обычно кричат пьяные люди, когда с кем-то дерутся. Да так громко, что, возможно, кто-нибудь их, в это время, услышал.

Хотя мне показалось, что у реки никого уже не было. Все давно разбежались домой. Ну а насчёт того, что после той стирки, пошёл сильный снег, так зимой в нашем городе, всегда снег выпадает. Дело-то было в конце декабря.

– Другой свидетель тут пишет, что отчётливо видел, как к тебе слетаются вóроны со всей нашей округи.

– Отец Адельм. Возле нашего дома, растёт большой старый тополь, на котором эти чёрные птицы свили себе множество гнёзд. Весь день, они где-то летают по своим пернатым делам, а к ближе ночи, мчаться назад, на ночлег. В это позднее время я, обычно, работаю в нашем дворе, собираю просохшие шкуры, что обработал отец и младшие братья, и отношу их в сарай.

– Свидетель пишет, как ты однажды натравила ворон на честного бюргера, который шёл мимо дома, где ты живёшь.

– В тот день, из гнезда выпал молодой воронёнок, который ещё не научился летать. Хайнц Ланге увидел несчастную живность, решил его изловить и сожрать. Он сам об этом кричал на всю нашу улицу. Вот птицы и кинулись на старика. Они защищали от смерти птенца.

Комиссар продолжал монотонно читать обвинения: – Свидетель пишет, что ты совершила обряд совокупления с дьяволом. Поэтому, ты не желаешь, стать честной женой достойных граждан нашего города.

– Мой отец благоразумно решил, что не стоит меня, отдавать в жёны соседу, у которого нет и гроша за душой. – сказала Анна и со вздохом добавила: – Он ищет мне более удачную партию.

– «Похоже, у рыжей девчушки уже есть возлюбленный, а суровый отец против их брака». – невольно подумалось Глебу.

– Свидетель пишет: – У тебя имеется кот чёрной масти, который не подпускает к себе никого, кроме тебя. Это говорит всем о том, что ты настоящая ведьма, а тот жуткий зверь твой помощник во всех богомерзких делах.

– Отец Адельм, в нашем доме живёт не кот, а самая обычная кошка. Она вовсе не чёрная вся целиком. У неё на хвосте есть маленькая белая кисточка, а на лапках небольшие носочки.

Просто Хайнц Ланге уже очень стар и почти ничего толком не видит. А убегает она от людей потому, что из-за почти тёмной масти все кошку очень боятся. Многие из наших соседей, даже хотят её поскорее убить.

– Свидетель пишет, что после Вальпургиевой ночи, со стороны горы Брокен, прилетело великое множество огромных ворон. Они зависли над вашим двором в форме огромного шара и начали виться против хода светила. Постепенно тот шар сильно сплющился сверху и снизу. Скоро он превратился в большое плоское облако, быстро вращавшееся в утреннем небе.

В центре той страшной тучи спокойно стояла ужасная ведьма с седыми длинными лохмами. Одета она, оказалась в балахон чёрного цвета с широкими внизу рукавами. На голове у неё был капюшон с очень острым концом

Пока птицы кружили, она неподвижно висела над стаей. Затем, старуха сделала шаг к левому краю и, как по обычным ступеням, стала спускаться на землю. Каждый раз, точно у неё под ногой, оказывалась огромная птица.

Мерзкая тварь замирала в полёте и неподвижно висела до тех самых пор, пока хозяйка на неё опиралась. Как только стопа жуткой ведьмы сходила со спины страшной птицы, та немедленно трогалась с места и начинала движение вместе с другими товарками.

Колдунья медленно спустилась на землю возле вашего дома. Она окуталась чёрным клубящимся дымом и превратилась в молодую рыжеволосую девушку. Свидетель узнал в ней тебя – Анна Вигман!

– Отец Адельм. – возмущённо воскликнула подозреваемая: – Вся наша улица знает, что делал Хайнц Ланге в последнюю Вальпургиеву ночь? Он вместе с тремя собутыльниками, бражничал в трактире дядюшки Дитера. Таким бессовестным образом, он каждый год отмечал праздник прихода весны.

Под самое утро, противный старик, наконец-то, явился домой. Он так громко орал похабные песни, что разбудил не только меня и всех наших соседей на улице, но и ворон, ночевавших на дереве.

Бедные птицы всполошились от отвратительных криков горького пьяницы. Они с громким шумом поднялись в воздух, долго кружили в утреннем небе и каркали до тех самых пор, пока он не ушёл в свой, почти развалившийся дом.

Только тогда возбуждённые шумом, пернатые перестали галдеть и вернулись на ветки старого дерева. Отец Адельм, подумайте сами, мало ли что, могло показаться после долгой и бурной попойки?

– Кроме этих свидетельств у суда есть ряд вопросов к тебе. – сказал комиссар.

По тому, как приободрился Малахия и смягчился голос Адельма, Глеб с облегчением понял, обвинение в колдовстве затрещало по швам. Значит, дело не так безнадёжно, как он думал раньше.

Слово взял молодой монах Сальваторе. Он сурово насупился и сказал жёстким голосом, не предвещавшим чего-либо хорошего: – Уверен Анна, ты не начнёшь отрицать, что, среди прочих вещей, в твоём доме хранились разнообразные травы?

Почуяв угрозу в тоне монаха, Анна ответила дрогнувшим голосом: – Нет, святой отец. Не стану. Я поклялась на Библии перед высоким судом и обещала здесь говорить только правду и ничего кроме правды.

Словно не слыша слова бледной девушки, Сальваторе твёрдо продолжил: – Среди прочих сушеных растений, стража нашла пучки белены и вербены. Как всем известно, белена весьма ядовита. Она вызывает умопомешательство, лишает несчастного памяти, от неё возникает удушье и бесноватость.

Кроме того, колдуны используют эту траву, как защитное средство от божественной молнии. Наукой доказано, что небесный огонь не может ударить в тот дом, где лежит белена, и в человека, имеющего при себе, хотя бы один стебелёк.

– Отец Сальваторе, в последние годы, у моей милой матушки возник ревматизм мелких суставов. Вот она и прикладывает к опухшим ногам мазь из толчёных засушенных листьев, которые зовут беленой. – ответила девушка по первому пункту.

– Что же касается сушёной травы под названьем вербена, то она посвящена языческой богине Диане. Та, в свою очередь, является покровительницей ведьм и ведуний. – упрямо продолжил бескомпромиссный монах: – Это растение исполняет любое желанье нечистого. Колдуньи втирают её в своё обнаженное тело, когда им нужно отправляться на шабаш.

– Отец Сальваторе. – смиренно сказала рыжая девушка: – Лекари нам говорят, что впервые вербену нашли на Голгофе, у подножия Креста. Её там использовали, чтобы остановить течение крови, из ран Спасителя нашего. Кроме того, её прикладывали к телу Иисуса Христа на священной горе.

Поэтому, её нельзя рвать, не осенив себя крестным знамением. По той же причине её все называют «святою травой». Она отвращает всякое зло, останавливает кровотечение и заживляет очень глубокие раны. От неё бегут прочь все привидения и нечистая сила.

Её слова не смутили молодого монаха, и он уверенно крикнул: – Но в сочетании с беленой она превращается в настоящее ведьмино зелье.

– Про это я ничего даже не слышала, отец Сальваторе. – смиренно склонив рыжую голову, сказала побледневшая Анна.

Тут же, посыпались десятки вопросов: – Где, когда и как ей довелось сговориться с нечистым? Каким образом и как часто она ему отдавалась? Сколько раз гостила на шабаше? Что происходит на ужасной горе под именем Брокен, и кого она там повстречала? Где и как вредила своими мерзкими чарами? – и так далее и тому подобное…

Всё это грозило, тянуться очень долгое время. Глебу не хотелось следить за нудным допросом и он перепрыгнул вперёд на три часа. Парень увидел, что Сальваторе всё ещё задаёт всё те же вопросы. Он только, менял иногда, построение фразы.

Отец Малахия смотрел прямо перед собой и безучастно выслушивал слова молодого коллеги. Комиссар Адельм целиком погрузился в какие-то невесёлые мысли.

На все вопросы монаха Анна всегда отвечала лишь отрицательно. Видя, что «доброе отношение» не приносит, необходимых ему результатов, монах приступил к очередному этапу – «устрашенью словами».

Несмотря на возраженья Малахии, он приказал капеллану, позвать палача. Комиссар комиссии неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Тюремный священник увидел, что отец Адельм промолчал. Он принял это, как знак согласия начальника тройки и тут же вышел из помещения пыточной.

Через короткое время, капеллан появился с крупным, довольно сутулым мужчиной. На голове человека виднелся остроконечный чёрный мешок. В нём имелись три узкие прорези: для глаз и для рта. Рукава грязной рубашки были завернуты чуть выше локтей. В глаза сразу бросались могучие узловатые руки, заросшие очень густым жёстким волосом.

Заплечных дел мастер с особым почтением поклонился членам суда. Он двинулся вправо и подошёл к небольшому столу, стоящему у дальней стены. При виде большого мужчины, девушка вздрогнула и проследила за ним настороженным взглядом.

Палач широко усмехнулся и сдёрнул рогожу, густо покрытую засохшими пятнами крови. Под ней оказались орудия мучительных пыток. Здесь были длинные толстые иглы, ножи всех размеров и форм, молотки, пилы, клещи, в так же тиски разного вида.

Мужчина начал показывать девушке инструменты своего ремесла. Он брал их один за другим и пояснял назначение каждого из многих предметов. В частности, поведал о том, как обвиняемому в колдовстве человеку надевают колодки. Как постепенно сжимают пальцы на руках и ногах. Вначале поодиночке, а затем и все вместе.

Слушая данную лекцию, Анна побледнела, как мел. Она осеняла себя крёстным знамением и шептала молитвы, которые знала с рождения. Продемонстрировав очень страшные вещи, тюремный мучитель направился к более сложным устройствам.

Он перемещался от одного приспособленья к другому и движением завзятого фокусника, срывал с них куски старой дерюги. Всем открывались чудовищные агрегаты для пыток. Истязатель с большим удовольствием объяснял бедной девушке, как всё это действует.

Начал мужчина с демонстрации «испанского сапога», прекрасно знакомого всему христианскому миру. Устройство представляло собою колодки из прочного дерева. По словам палача, ими сжимали всю ногу, от кончиков пальцев до голени.

Причём, от вопроса к вопросу, которые задавал инквизитор, тиски зажимали всё туже и туже. Заплечных дел мастер с наслажденьем описывал отвратительный хруст, с которым крошатся кости стопы.

Глядя в лицо плачущей девушки, палач объяснял ей устройство классической дыбы, стоящей в углу. Он увлечённо описывал все детали процесса и показал это в лицах, словно в театре. Мужчина согнулся в поясе низким крючком, завёл свои локти за спину, сцепил пальцы в замок и поднял их вверх сколько смог.

Одновременно с этим, он пояснял все нюансы чудовищной пытки. С широкой ухмылкой мужчина добавил, что к ногам подсудимых нужно подвешивать огромные грузы и наращивать тяжесть такого воздействия. Так продолжать до тех пор, пока сухожилия в плечах не порвутся, а руки не вывернуться из прочных суставов.

С большим удовольствием, кат говорил о «растяжке». Он растолковывал бедной девчушке, что это устройство не менее страшно, чем дыба, но удлиняет тело несчастного с помощью обычной лебёдки.

Такое устройство гораздо удобней в работе и даёт палачу много времени на истязание жертвы. Оно причиняет большую боль, ещё до того, как человек превратиться в калеку.

Слушая такие подробности о предстоящих мучениях, Анна не удержалась и принялась громко всхлипывать.

Заплечных дел мастер не остановился на этом. Он подошёл к сооружению, которое гордо назвал «ведьмин престол». Им оказался массивный предмет, походивший на стул, грубо сколоченный из прочных брусков.

К толстым передним ногам, к двум подлокотникам и спинке высокого жуткого трона крепились ремни из толстой кожи. Всё сидение было утыкано большими шипами. Острые ржавые иглы торчали из дубовых досок не менее, чем на мизинец.

В центре находилось отверстие, под которым виднелась жаровня с ярко тлевшими углями. Увидев всё это, девушка закрыла глаза, и мгновенно лишилась сознания. Ноги тотчас подогнулись. Тело разом обмякло. Анна мешком повалилась на плиты грязного пола.

По кивку Сальваторе, тюремщик вышел из пыточной. Через какое-то время он вернулся назад. В руках у мужчины оказалась большая лохань. Он подошёл к бедной девушке и, привычным движением, опрокинул холодную воду на голову Анны.

Она резко вздрогнула, тут же очнулась и недоумённо огляделась вокруг. Едва её взгляд натолкнулся на ката, как она закрыла руками лицо, и безутешно заплакала. Из-под её тонких пальцев потекли обильные слёзы.

С места поднялся старый Малахия и твёрдо сказал: – Я считаю, что подсудимая совершенно оправдана. Ибо есть безошибочный способ распознать любого приспешника дьявола, это «испытание плачем».

В уже упомянутом, «Молоте ведьм» это испытание рекомендуется судьям, как особо надёжное. Всем отлично известно, что колдуньи не могут пролить чистые слезы раскаяния. – старик на секунду прервался и процитировал: – «…верный знак, предание о коем дошло до нас от мужей, заслуживающих большого доверия…»

Сальваторе лишь усмехнулся и жёстко бросил: – Женщина, которая не плачет под пытками, наверняка является ведьмой. Однако, если она зарыдала, то не может считаться безвинной. Ибо пути нашего Господа неисповедимы. К тому же, плачет она лишь от боли, причиняемой пытками.

– Но Анна потеряла сознание лишь от одного вида орудий, предназначенных для истязаний. – возразил мудрый старец.

– Святая инквизиция нам говорит, те, кто лишается чувств под сильными пытками, были усыплены врагом человеческим. Так он пытался, спасти их от наших вопросов. – сурово отрезал молодой инквизитор.

– Умершие подследственные, или те люди, что совершили самоубийство в тюрьме от отчаяния, не являются жертвами суда инквизиции. Все они жертвы нечистого, что отбирает у них Божью жизнь. – Сальваторе повернулся к дрожащей от ужаса Анне.

Девушка с огромным трудом встала на дрожащие от слабости ноги. Мокрая ткань облепила молодое крепкое тело и выставила всем напоказ изгибы прекрасной фигуры.

Молодой судия посмотрел на неё и вздрогнул, как от удара тяжёлой дубиной. Сильно напрягшись, он постарался отвести алчный взгляд от удивительно соблазнительных форм.

Заметив выраженье лица, с которым смотрит монах, девушка застенчиво затеребила грубое холщовое платье. Она пыталась придать одеянию более скромный, непрезентабельный вид.

Не сразу, но Сальваторе всё же сумел опустить долу пылающий вожделением взгляд. Во рту у него пересохло. Он прошептал тихим голосом, севшим от вожделения: – Анна…

Поймав себя на столь мерзкой слабости, монах взял себя в руки. Он гулко откашлялся и твёрдо закончил: – Признаёшь ли ты свою связь с Сатаной?

Желая молить пощаде, девушка метнулась вперёд, чтобы броситься в ноги монаху. Палач схватил её возле стола и, без особых усилий, оттащил к середине пыточной камеры. Он встал у неё за спиной, накрепко сжал предплечья несчастной и заставил её оставаться на месте.

Подсудимая билась в его крепких руках и громко кричала: – Нет, отец Сальваторе, нет! Клянусь всем, что есть на Божьем свете. Святым причастием и самим именем Господа нашего, Иисуса Христа!

Лицо молодого монаха посуровело значительно больше, чем раньше. Он воздел руку к своду подвала, и прогремел ужасающим голосом: – В евангелие от Матфея нам сказано: – А Я говорю вам: не клянись вовсе…

Услышав такие слова, Анна внезапно поникла. Она прекратила рваться к столу инквизиторов, неожиданно съёжилась и очень тихо, безутешно заплакала. Палач почувствовал перемену в состоянии девушки, отпустил её руки и отступил на два шага.

Сальваторе вернулся к руководителю следственной тройки и заявил: – Отец Адельм, мы все отчётливо видим, что «устрашение словами» не помогло данному делу сдвинуться с места. Подсудимая не признаётся в своих богомерзких деяниях. Считаю необходимым, приступить к следующему этапу дознания – «устрашению действием».

Комиссар и старый Малахия скорбно смолчали.

Глава 16. Купание «ведьмы»

Услышав слова молодого судьи, крупный сутулый мужчина нехорошо оживился. Он схватил свою жертву поперёк тонкого туловища, поднял на полом и потащил к большому столу, что находился в глубине помещения.

Громко рыдая, девушка дико забилась в объятьях тюремщика и пыталась, освободится из цепких рук палача. Могучий мучитель тащил несчастную Анну, словно лёгкую тряпичную куклу. Он бросил её на толстые доски столешницы и прижал левой ладонью.

Правой рукой, мужчина схватил широкий ремень, лежавший поблизости. Он сделал несколько ловких и быстрых движений, и захлестнул верхние, а затем и нижние конечности девушки.

Несколько мгновений спустя, подсудимая оказалась распятой на широком настиле. Заплечных дел мастер поочерёдно брал орудия пыток, надевать их на юную жертву и понемногу затягивал эти устройства. Он давал жертве понять, дело уже принимает плохой оборот.

Анна истошно вопила, обращалась к отцу Сальваторе и просила пощады у остальных инквизиторов. Она не могла вытерпеть даже те небольшие усилия, которые могучий тюремщик прикладывал к страшным винтам.

Сквозь свои громкие вопли, Анна услышала грохочущий голос молодого монаха: – Если ты продолжишь упорствовать, то будешь подвергнута всем испытаниям и допросу с пристрастием.

Девушка собрала все свои силы и прекратила кричать. Сквозь слезы отчаяния, она громко читала молитвы, прекрасно знакомые с раннего детства.

– Отцы инквизиторы. – вдруг радостно крикнул палач. Он повернулся к столу с тремя судьями и с ухмылкой добавил: – У неё на бедре «отметина дьявола», размером с серебряный римский сестерций.

Молодой человек бодро вскочил с жёсткого стула и устремился к столу, где находилась несчастная девушка. Он очень внимательно смотрел оголённую левую ногу привязанной жертвы и разглядел тёмную родинку диаметром около двух сантиметров.

Сальваторе полез в тощий кошель, притороченный к рясе. Монашеский пояс представлял из себя, кусок самой обычной верёвки. Судья развязал тугую тесёмку и достал небольшой острый нож с рукоятью из меди.

Подсудимая перестала биться в ремнях. От невыносимого ужаса она замерла, словно статуя. Зрачки расширились так, что ярко-синие радужки превратились в полоски и почти что исчезли из вида.

Она подняла голову, скосила глаза и с содроганьем увидела, как Сальваторе прижал остриё к её крупной родинке. Инквизитор на мгновение замер, а затем, осторожно начал давить на отметину.

В ожидании ужасающей боли, Анна напряглась, как струна настроенной лютни. Мгновение спустя, она потрясённо прислушалась к своим ощущениям. К удивлению девушки, она ощутила лишь прикосновение к коже.

Двигаясь удивительно медленно, тонкое лезвие почти на полпальца вошло в её нежную плоть. Инквизитор перестал давить на рукоять и также, неспешно, потянул на себя. Маленький нож плавно вышел наружу. На родимом пятне не осталось никакого пореза, не появилось ни капельки крови.

Палач понимающе ухмыльнулся монаху и одобрительно покачал головой. Доминиканец резко повернулся лицом к комиссару, показал чистый клинок, и открыл было рот, чтобы что-то сказать.

В этот момент к столу подошёл старый Малахия. Он чуть поклонился и смиренно казал: – Отец Сальваторе, не дадите ли мне ваш замечательный нож? Зрение у меня довольно плохое. Я бы хотел увериться в том, что он ничем не испачкан.

Монах отрицательно покачал головой. Ничего не сказав, он спрятал небольшой инструмент обратно в кошель, повернулся и направился к жёсткому стулу, на котором сидел.

Обвиняемая у него за спиной громко взвизгнула. Молодой инквизитор замер на месте и удивлённо глянул назад. Он увидел, что старый Малахия держит в руке длинную спицу. Её острый конец торчал в родимом пятне на ноге привязанной девушки. Анна сильно билась в ремнях. Она бешено дёргалась и жутко кричала от боли.

Старец вытащил остриё из маленькой раны, внимательно его осмотрел и показал прочим судьям. С блестящей иглы капала ярко-красная кровь. Сальваторе возмущённо передёрнул плечами, опять ничего не сказал и уселся на прежнее место, справа от председателя тройки.

Умудрённый жизненным опытом, комиссар многое видел на свете. Он часто встречал ножи и кинжалы, что носили с собой оголтелые демоноборцы. Он доподлинно знал, что при нажатии на незаметную кнопку, лезвие сходит с упора и легко убирается в полую ручку.

Если на подобный предмет не давить, то небольшая пружина возвращает клинок на прежнее место. Со стороны это выглядит так, словно железо пронзает в беззащитную плоть, но не оставляет на коже ни раны, ни капельки крови. Согласно «Молоту ведьм» подобное чудо является признаком всех чародеев, прóдавших душу нечистому.

Пресекая спор двух инквизиторов, комиссар строго сказал: – На сегодня достаточно. Тюремщик. Отведите обвиняемую Анну Вигман назад, в общую камеру.

Палач отвязал девушку от большого стола и поставил её на дрожащие от слабости ноги. Он повернул заключённую к выходу и грубо толкнул в согбенную спину. Перебирая босыми ступнями, Анна весьма неуверенно устремилась вперёд.

Они пересекли всё помещение. Палач открыл тяжёлую дверь, сработанную из толстых досок, схватил за предплечье несчастную девушку и вместе с ней, вышел из пыточной камеры.

Едва затворилась тяжёлая створка, как Сальваторе с жаром накинулся на пожилого Малахию: – Ваши действия с длинной иглой ничего никому не доказывают. В любой чёрной родинке есть такие места, где обвиняемые не чувствуют боли. Нужно их только найти.

Значит, она настоящая ведьма. Сатана метит своим острым когтем всякую женщину, спавшую с ним. Подобные мерзкие знаки мы и должны разыскать. Для этого, нужно обрить её тело и голову. Иначе, мы можем, что-нибудь пропустить.

Малахия смиренно потупился, дождался коротенькой паузы, возникшей в тираде мужчины, и вставил своё веское слово: – Монахам запрещено видеть женщин, лишённых всякой одежды. – сказал он без тени эмоций.

– Я не собирался смотреть на неё. – взвился молодой инквизитор: – Её обследует какой-нибудь лекарь вместе с городским палачом. Однако и без осмотра всё ясно. Она настоящая ведьма и нужно немедля отправить её на костёр.

– Ни одно из шести обвинений пока не доказано. – набычился упрямый старик.

– Ни «устрашенье словами», ни «доброго вида дознание» не дало никаких результатов. – горячо заявил Сальваторе: – Она упорствует в страшных грехах. Поэтому я предлагаю, подвергнуть её другим «испытаниям». Если и это ничем не поможет, то и приступить к «допросу с пристрастием».

Комиссар надолго задумался: – «Конечно, девушка ни в чём не виновна. К сожалению всех окружающих, этот поганец любимый племенник епи́скопа нашей епархии.

Вот он и старается, выслужиться перед влиятельным дядюшкой, всеми возможными способами,. И, очень похоже, это у него получается. Он уже стал самым молодым их монахов в округе, который включён в органы следствия святой инквизиции.

Десяток громких процессов над колдунами и ведьмами и он дорастёт до поста комиссара. Глядишь, через несколько лет, он станет главой местного отделения демоноборцев. Поэтому, нельзя ему явно перечить. Для меня это может, очень плохо закончиться.

Значит, придётся отдать на заклание несчастную, ни в чём не повинную девушку. В конце концов, Бог сам разберётся, ведьма она или её просто ославили нечестные люди? Если же Анна не причастна к нечистому, то она станет ещё одной мученицей, принявшей лютую смерть в вечной борьбе с Сатаной. На всё воля Господа».

Адельм встал с жёсткого кресла и безапелляционно сказал: – Так как мнения членов комиссии опять разделились, я принимаю такое решение. Отдать это дело на Божий суд и подвергнуть ее «испытанию».

Председатель тройки сурово взглянул на двух непримиримых помощников. Малахия в отчаянии сжал сухие, бескровные губы и опустил взгляд на столешницу. Сальваторе расплылся в широкой довольной ухмылке.

– Остается лишь выбрать, какому же виду из всех «испытаний» нужно подвергнуть подследственную? – комиссар совершенно смирился с ужасной участью девчушки и решил, не вспоминать её имени. Он стал говорить и думать о ней лишь, как о женщине, представшей перед судом инквизиторской тройки.

– Железом. – жёстко предложил Сальваторе. Он точно знал, что такую проверку в Германии ещё не прошёл ни один человек. Нельзя удержать голой ладонью брусок из металла, докрасна раскалённый на углях. Мгновенья достаточно, чтобы сжечь кожу на руках испытуемого. Будь перед судом белошвейка или молотобоец с большими мозолями.

– Водой. – громко воскликнул Малахия и привычно подумал: – «Наверняка, захлебнётся и быстро утонет. Зато избежит страшных мук на костре».

– Очищающим душу огнём. – настаивал молодой Сальваторе.

– Только водой. – изо всех сил воспротивился упрямый старик: – Ибо вода не принимает в себя колдунов или ведьм. Потому, что сама является Божьей стихией. Она так же чиста, как небесные ангелы.

Не привыкший к сопротивлению всех окружающих, молодой крепкий монах вскочил с жёсткого кресла. Он был так недоволен упорством противника, что у него вздулись крупные вены на шее.

– Сомнения в точности испытанья огнём выражали и авторы «Молота ведьм», досточтимые Генрих Инститорис и Якоб Шпренгер. – примирительно сказал комиссар. Про себя он подумал о том, что у бедной девчушки, так появиться маленький шанс, избежать сожженья в костре.

– Они весьма настоятельно рекомендовали «испытанье водой». – продолжил Адельм: – Да и народ очень любит смотреть на «купание ведьм». Если, она всплывёт на поверхность, а так происходит с большинством испытуемых, то мы признаем её истинной ведьмой и предадим очистительному жаркому пламени.

Инквизитор заговорщицки подмигнул Сальваторе, разъярённому упорством напарников, и твёрдо закончил: – Как требует статья 109-я из «Каролины» – «Всякому, учинившему ворожбой своей людям вред и убытки, надлежит наказану быть смертью, и кару должно свершить только огнём».

Услышав эти слова, молодой монах слегка успокоился и решил не перечить начальству. Он и так добился всего, чего сильно хотел. В любом случае, отродьё женского пола, богомерзкий сосуд всех грехов, будет навсегда уничтожен, не костром, так холодной водой.

Малахия с горечью думал о том, что если она вдруг всплывёт, то ему предстоит претерпеть целый ряд унижений. Придётся поехать к сюзерену округи, почтительно разговаривать с князем и упрашивать старого дурня, явить «великую милость».

Ведь только он, да епи́скоп, могут смягчить наказание и отдать милосердный приказ, предварительно задушить или обезглавить несчастную девочку. Так она избежит самой мучительной кары на свете, смерти в бушующем пламени.

Измученный такими подробностями, Глебу совсем не хотелось, смотреть на детали печальных событий. Парень нырнул на трое суток вперёд и перенёсся в раннее летнее утро.

Ворота городского застенка со скрипом открылись. Из них появилась простая телега, с упряжкой из пары худых, измождённых работой лошадок. Колёса повозки представляли собой большие круги, грубо сколоченные из толстых досок.

На облучке, рядом с хмурым возницей, сидел массивный палач с капюшоном, закрывшим лицо. Сквозь узкие прорези в ткани виднелись его бледные губы и маленькие тёмные глазки, сильно заплывшие от частого пьянства.

В заднем конце убогой платформы находилась тесная клетка. Её изготовили из тонких железных полос, склёпанных в кузнице между собой. Внутри находилась несчастная Анна. На неё оказалось тоже холщовое платье, в котором она находилась перед судом инквизиторов.

Передвижное узилище походило на куб со стороной около полутора метров. В нём не имелось и подобия лавочки. Доски внизу оказались на удивление грязными и не вызывали охоты опуститься на них. Девушке приходилось стоять, немного пригнув рыжую голову.

На плохо мощёной дороге повозку сильно бросало в разные стороны. Заключённая крепко вцепилась в плоские прутья и очень старалась, не повалиться на загаженный пол.

В позорный кортеж входило четверо стражников, облачённых в, местами помятые, кирасы и шлемы, покрытые ржавыми пятнами. Каждый из них, нёс на себе длинный меч, висевший у пояса. В руках все сжимали короткие копья, длинной в рост человека.

Несмотря на столь раннее время, на улицах было много людей. Глеб подивился высокой активности граждан. Чтобы понять, в чём собственно дало, он заглянул в память хмурого возчика.

Парень узнал, что ещё накануне, глашатай вышел на центральную площадь средневекового города. Он быстро поднялся на возвышение, сбитое из старых досок, и зачитал указ бургомистра.

Местные жители услыхали о том, что утром нового дня, произойдёт очередное «купание ведьмы». Падкий на подобные зрелища, бедный народ встал спозаранку, отложил все дела и собрался у места предстоящей «потехи». К удивлению Глеба, явилось много крестьян, живущих в соседних селеньях. Видно и им сообщили о «развлечении» намеченном в городе.

Стараясь занять места поудобней, тысячи зрителей примчались заранее. Они собрались у широкой реки, что протекала возле древнего города. Здесь много веков стоял каменный мост на мощных устоях. Большие опоры уходили в мутную воду и соединялись друг с другом пологими длинными арками.

По мнению Глеба, переправа казалась на удивление узкой. По ней удалось бы проехать лишь трём всадникам в ряд. Да и то, если они будут двигаться, соприкасаясь ногами в своих стременах.

Такой ширины хватало на то, чтобы прошла простая телега, гружёная мешками с зерном. Причём, встречным прохожим не удалось бы от неё увернуться. Разве что, они заберуться на небольшой парапет, идущий по сторонам проезжей части моста.

Непоседливые, очень шумные дети, подростки и самые любопытные горожане, не могли слишком долго оставаться на месте. Они сбились в плотную группу и побежали к тюрьме. Как только повозка прошла сквозь ворота, её окружили десятки горластых людей.

Они все бежали рядом с неспешно идущей позорной телегой, строили Анне противные рожи, кричали ругательства и оскорбления всякого рода. Кто-то бросал в несчастную девушку грязь и конский навоз, которого рядом имелось в избытке.

Мостовая вокруг густо покрылась кучами мусора, что бросали местные жители двух-трёхэтажных домов. В те времена, в Германии канализации не было. Все нечистоты просто выплёскивали из окон наружу. В сточных канавах стояли огромные зловонные лужи. Всюду мелькали чёрные крысы, которые почти не боялись прохожих.

Четверо стражников гордо шагали рядом с подвижным узилищем, но совсем не следили за соблюденьем порядка и не прогоняли беспардонных зевак. Наоборот, они их постоянно подбадривали и громко смеялись над особенно злыми и беспардо́нными шутками.

Повозка прогромыхала по узким, кривым и отвратительно грязным, улочкам города. Она проскочила в ворота центральной каменной башни и оказалась за высокой защитной стеной.

Небольшая процессия спустилась с небольшого холма, на котором размещалось селение. Она прошла ещё сотню метров и земерла у въезда на узенький каменный мост.

Как всегда происходит в таких ситуациях, лучшее место возле реки заняли самые важные люди. На берегу собрались все представители власти. Среди богато одетых людей Анна разглядела епископа, каноника монастыря и прочих церковных служителей.

Рядом с ними стояли господин бургомистр, члены городского совета, заседавшие в ратуше города, судьи и, конечно, купцы, имевшие большой капитал. Ну, куда же без них и их толстой мошны?

Телега остановилась на предмостовой, узкой площадке, мощенной гладкими плитами из твёрдого камня. Вперёд вышел тот капеллан, который работал в тюрьме. Откуда-то выскочил маленький худенький служка.

Он притащил и водрузил возле священника переносной аналой с покатой столешницей. На такую подставку кладут тяжёлые книги, иконы или большой католический крест. Подвигав конторку из стороны в сторону, щуплый помощник утвердил её ровно, так чтобы она не качалась.

Другой шустрый мальчик принёс шкатулку из тёмного дерева. Он достал из коробки песочные часы размером с два крупных яблока, аккуратно примерился и поставил прибор на угол маленькой кафедры. Для это там было устроено ровное место.

Тюремный священник откашлялся и страстно прочёл короткую проповедь, которая всегда предваряла предстоящее зрелище. Главная цель гневной филиппики, состояла лишь в том, чтобы предостеречь и устрашить всех собравшихся зрителей.

Закончил он речь обличительной фразой: – Несмотря на великое множество неопровержимых улик, собранных комиссией следователей, Анна Вигман не признала себя виноватой в сговоре с Дьяволом.

Исходя из всех обстоятельств данного дела, – продолжил пресвитер: – высокий суд признал необходимым – провести «испытанье водой». Если осуждённая сейчас захлебнётся, то этим докажет, что она совершенно чиста перед Господом нашим. Бог по своей милости заберёт её душу в райские кущи.

Если же наш враг Сатана восхочет спасти свою подопечную, то он не позволит ей утонуть. В этом случае, она будет признана ведьмой и приговорена к сожжению на медленном пламени.

Казнь состоится через несколько дней на центральной площади нашего города. О чём будет особо объявлено. – проповедник закончил тираду, перевёл сбитое речью, дыхание и кивнул палачу.

Заплечных дел мастер слез с облучка, шагнул к тесной клетке и отпёр её огромным ржавым ключом. Он взял верёвку, что лежала в телеге, открыл низкую дверцу и, сильно нагнувшись, вошёл внутрь передвижного узилища.

Анна шарахнулась в сторону, словно маленький кролик от огромной собаки. Она отскочила назад и прижалась спиною к ржавым прутьям решётки. Увидев испуг бедной девушки, стоящий у речки народ, тотчас оживился. Зрители засвистели и радостно заулюлюкали на все голоса.

С удивительной ловкостью, палач связал девушке все четыре конечности, толкнул её в грудь и бросил на загашенный пол, словно ягненка, что припасли для заклания на алтаре. Она извивалась на дне позорной повозки, и очень старалась отсрочить момент своей жуткой казни.

Тюремщик нагнулся, схватил Анну за длинные рыжие волосы и без особых усилий поволок её к выходу. Он быстро вылез из клетки и вытащил свою жертву вслед за собой.

Привычно спрыгнув на землю, палач взвалил несчастную девушку на крутое плечо, словно мешок, набитый тряпьём. Затем, повернулся и тяжёлой походкой поднялся на длинный каменный мост.

Экзекутор прошёл к середине первого большого пролёта, сбросил с себя осуждённую и поставил её на подгибавшиеся от слабости ноги. Анна громко вопила, дёргалась в разные стороны и безуспешно пыталась, вырваться из цепких рук палача.

Глеб не смог безучастно смотреть на приготовление к отвратительной казни и вошёл в тело Анны бившейся, словно в припадке падучей. Он увидел округу её большими глазами, и сильный страх скорой смерти заполнил всю душу парня.

Перед обезумевшей девушкой стоял небольшой парапет из камней, которые выветрились от непогоды и долгого времени. За ним, где-то внизу, мрачно блестела тёмная гладь широкой реки. В это раннее утро, над поверхностью вод стелилась лёгкая белёсая дымка.

Парень внедрился в мысли несчастной, блокировал речевой аппарат, чтобы она не кричала, и твёрдо сказал: – Хочешь жить? Делай, что я прикажу!

– Ты Дьявол? – испуганно подумала Анна. Бушующий в девушке страх сменился непередаваемым ужасом. Его вызывала нежданная встреча с врагом всего человечества.

– Я ангел. Послан сюда нашим Господом, чтобы спасти твоё тело от безвременной смерти! – быстро ответил ей Глеб и без остановки продолжил: – Перестань тратить силы и биться в истерике. Начинай глубоко и очень часто дышать. Делай, что я тебе говорю! – крикнул парень во всю ментальную мощь.

Осуждённая внезапно обмякла. Скорее всего, она сразу упала, если б её не держивал дюжий тюремщик. Парень вдруг понял, что девушка потеряла сознание, и на миг растерялся.

Сосредоточившись, он порылся в головном мозге своей подопечной, нашёл дыхательный центр и заставил его интенсивно работать. Анна быстро и глубоко задышала.

Равнодушный палач не обратил никакого внимания на её частые вздохи. За свою длинную жизнь он казнил очень много людей. Так что, видел много чего необычного. Поддерживая обмякшую Анну, он обвязал верёвку вокруг её тонкой талии, подхватил жертву подмышки и, держа перед собой, подтащил к парапету.

Все зрители внезапно затихли. Они сильно вытянули, сроду немытые, шеи и затаили дыхание. Горожане с селянами очень внимательно смотрели на мост и, очень старались, не упустить ни единой детали занимательных действий.

Заплечных дел мастер, повернул голову к берегу и поднял глаза на епископа католической церкви. Священнослужитель взялся левой рукой за массивное золотое распятие, висевшее на жирной груди, что-то сказал, и вяло махнул правой ладонью, изображая крестное знамение.

Палач поднял обмякшую девушку над парапетом, перевалил через небольшую ограду, задержал на мгновенье над пропастью и швырнул её вниз. Без единого звука Анна пролетела пять метров и с громким плеском упала в тёмную реку. В утренний воздух, взвилась огромная туча радужных брызг.

Зрители заревели от радости, но быстро затихли. Все наблюдали за дальнейшим развитием ужасных событий. Круги на воде разошлись в разные стороны. Поверхность реки постепенно разгладилась.

Епископ, что-то сказал и так же лениво махнул правой рукой. Тюремный священник важно кивнул, склонился к конторке и величавым движением перевернул склянку больших песочных часов.

Мелкие зёрнышки кварца разом задвигались и устремились к отверстию, соединявшему половины причудливой колбы. Поочерёдно, они проходили сквозь тесную дырочку и, не встречая препятствий, свободно сыпались вниз.

Струйка жёлтых частиц, не спеша, вытекала из верхней части простого устройства. Затем, падала вниз и тем самым отсчитывала, мгновения жизни осуждённой Анны Вигман.

Не утратив инерции, при падении в реку, девушка медленно опускалась в глубины потока. От прикосновения влаги к разгорячённому телу, она мгновенно очнулась и подняла голову к небу. Далеко над собой, Анна увидела светлую поверхность воды.

Тысячи пузырьков атмосферного воздуха быстро поднимались наверх. Они достигали границы двух сред, немедленно лопались и исчезали бесследно. Пытаясь избавиться от прочных верёвок, осуждённая сильно забилась, словно крупная рыба в рыбацких сетях.

Глеб снова вмешался и гаркнул, что было силы: – Замри! Не трать живительный газ!

Услышав голос в свой голове, Анна снова пришла в панический ужас, и мгновенно лишилась сознания. Она медленно опустилось на дно, погрузилась тёмную тину и замерла, как утонувшая тряпичная кукла.

Тело оставалось внизу всего один миг. Затем, заработала архимедова сила и стала выталкивать девушку на поверхность реки.

Парень с беспокойством подумал: – «Если Анна всплывет, её тут же объявят истинной ведьмой и через неделю сожгут на костре». – он огляделся вокруг и заметил поблизости ветви большой, полусгнившей коряги.

Управляя членами бесчувственной девушки, Глеб заставил её, сделать несколько плавных волнообразных движений. Извиваясь, будто дельфин, она подплыла к старому дереву и обхватила ногами толстый обломанный сук.

Осклизлая ветка, как мерзкое щупальце коснулась тоненькой кожи внутренних поверхностей стоп. Осуждённая сильно задёргалась. Парень снова вмешался, подавил реакцию девушки, и она безвольно затихла.

Глеб набрался терпения и стал ожидать, завершения срока, что отводилось на «купание ведьмы». Секунды текли томительно медленно, словно струя старого, загустевшего мёда.

Гипервентиляция лёгких, произведённая Анной по указанию парня, максимально насытила кровь живительным газом. Однако, молодой организм потреблял его даже в глубокой реке.

Три минуты спустя, содержание кислорода резко упало. Его недостаток стал весьма ощутимым. Анна снова очнулась и поняла, где она оказалась. Её душу заполнил панический ужас, который сильно ударил по ощущениям парня.

Глеб на мгновенье отвлёкся и утратил контроль над своей подопечной. Она сильно задёргалась. Парень взял на себя управление девичьим телом и приказал, плотнее сжимать корягу ногами.

Анна послушно исполнила ментальный приказ и снова безвольно затихла. Невольный кукловод слегка успокоился. Тут он с ужасом понял, что-то не так. Оказалось, что затонувшее дерево внезапно сдвинулось с места и стало неспешно всплывать.

Растерянный Глеб думал всего один миг. После чего, приказал бедной девушке открыть рот на всю ширину и пить речную зеленоватую воду. Постоянно давясь, она стала глотать мутную жидкость, отдающую рыбой и тиной.

Литр отвратительной влаги сразу понизил плавучесть крепкого сбитого тела. Подъём прекратился, а девушка неподвижно повисла в толще реки. Теперь она походила на огромную рыбу с длинными щупальцами вместо хвоста.

Прошло почти пять минут. Парень прислушался и неожиданно понял, что сердце Анны быстро сдаёт. Вот оно пропустило удар. Сократилось несколько раз и пропустило второй. Через секунду, оно легонечко дёрнулось и окончательно встало.

Сознание девушки совершенно померкло, но её сильное тело всё ещё цеплялось за жизнь. Не слушаясь чужого приказа, оно самостоятельно открыло рот на всю ширину, максимально расправило грудь и сделало очень глубокий продолжительный вдох. Вода хлынула внутрь, протекла по трахеям и заполнила лёгкие до самых краёв.

Наконец, минула седьмая минута. Привязанная к поясу Анны, верёвка вдруг сильно дёрнулась и пошла быстро верх. Осуждённую девушку потащило к поверхности. Глеб приказал Анне отпустить сжатую ногами корягу. Парень с ужасом понял, что подопечная уже умерла. Теперь, она никогда не исполнит какой-либо приказ.

До поверхности тёмной реки оставалось всего около метра. Вдруг прочная привязь натянулась ещё один раз. Выяснилось, что кто-то прыгнул с моста. Он влетел в воду «солдатиком», воткнулся подошвами о большую корягу и выбил осклизлую ветку из захвата утопленницы.

Покрытое тиной, толстое дерево скользнуло по внутренним поверхностям стоп бедной Анны, освободилось от чужого влияния и оказалось абсолютно свободным. Оно давно находилось в реке, пропиталось водой до крайних пределов и совершенно потеряло плавучесть. Поэтому, начало опускаться на дно.

Затем, в реку прыгнуло ещё трое молодых крепких людей. Они подхватили несчастную девушку, появившуюся из глубины и, удерживая её над поверхностью, вплавь оттащили к ближнему берегу. Горожане вынесли Анну на узенький пляж. Её уложили на чистый песок и, не зная, что делать дальше, разошлись в разные стороны.

Лишь один молодой человек так же, как прежде стоял на коленях. Он держал руки девушки, связанные у неё на груди и безутешно рыдал. Глеб сразу понял, это и есть тот жених, про которого думала Анна в последние мгновения жизни.

К пляжу неторопливо приблизился комиссар инквизиторской тройки и главный лекарь средневекового города. Стараясь не замочить и не запачкать цветные одежды, врач подошёл к распростёртой на спине осуждённой.

Он развязал кошелёк, привязанный к поясу, и достал из него небольшой медный предмет диаметром в семь сантиметров. Медик тщательно вытер круглое зеркальце о рукав дорогого кафтана, под названьем котарди, и приложил к губам осуждённой.

Через пару секунд, лекарь отнял инструмент от лица бледной Анны и быстро поднял к глазам. Не заметив на гладком металле конденсат от дыхания девушки, он привычно ощупал её тонкую шею.

Ярёмная вена под чуткими пальцами ни разу не дрогнула. Врач выразительно посмотрел на комиссара и удовлетворённо кивнул. Адельм перекрестил вытянувшееся мёртвое тело, печально вздохнул и громко сказал: – Божьим судом Анна Вигман оправдана!

Собравшиеся зрители с разочарованьем ахнули. В наступившей вокруг тишине, кто-то громко спросил: – Значит, сожженья колдуньи не будет?

– Не будет. – подтвердил другой доброхот: – Похоронят, как всех, на городском католическом кладбище, расположенном за крепостною стеной. – снова раздался чей-то продолжительный вздох.

Председатель суда повернулся к кучке богатых людей. Он направился прямиком к епископу, чтобы встать возле него. За ним семенил городской эскулап. Врач укладывал медное зеркальце в ярко расшитый мешочек, висящий на поясе.

К Анне, оправданной Божьим судом, подошли убитые горем родители. Заплаканная, разом постаревшая, мать держала в руках кусок полотна, которым она собиралась, накрыть мёртвую дочь.

Глеб влился в молодого влюблённого, стоявшего на коленях возле умершей Анны. Он взял на себя управление телом реципиента и заставил его действовать по своим ментальным командам.

Мужчина выхватил нож из-за голенища своего сапога, взмахнул острым клинком и перерезал верёвки, что прочно связывали несчастную девушку. Он вставил лезвие между её передних зубов и осторожно разжал крепко сомкнутые челюсти.

Затем, оторвал кусок полотна от приготовленного матерью савана, взял тряпку правой рукой и сунул Анне в распахнутый рот. Сильные пальцы, обёрнутые в прочную ткань, схватили запавший в горло язык, потянул его, и вытащили на подбородок.

Повернувшись к двум крепким товарищам, находившимся рядом, влюблённый сказал: – Хватайте Анну за ноги! Поднимем её над землёй и выльем всю воду, которую она проглотила!

Как это ни странно, но громкий голос мужчины и ясный приказ сделали нужное дело. Двое верных друзей, помогавших тащить Анну к берегу, чётко выполнили простую команду.

Мама погибшей отчаянно вскрикнула, метнулась вперёд и хотела спасти свою дочь от надругательства над её безжизненным телом. К счастью, её крепко схватил третий товарищ влюблённого.

Он обнял безутешно рыдавшую женщину и силой удержал от вмешательства. Её поседевший супруг метнулся на помощь жене. Завязалась короткая, но шумная драка. Все трое упали в песок и кубарем покатились к реке.

Начавшие уже расходиться, горожане с селянами услышали громкий крик за спиной. Все обернулись и посмотрели на узенький пляж. Они с удивленьем увидели, как двое мужчин перевернули утопленницу вниз головой, подняли в таком положении и несколько раз сильно тряхнули.

Зрителям стало так интересно, что все вернулись назад. К утешению матери, потрясенной гибелью дочери, мокрая ткань балахона целиком облепила мёртвую девушку.

Полотно не скользнуло на землю и укрыло красивое тело от похотливых взглядов людей. Зато из горла погибшей, бурным потоком рванулась мутная речная вода.

– Опустите её на траву! – приказал жених двум друзьям. Они уложили девушку на спину, с недоумением переглянулись и отошли в сторону на пару шагов. Молодой человек упал на колени возле недвижной возлюбленной и начал делать искусственное дыхание.

Жених приложил руки к груди мёртвой невесты и несколько раз надавил на неё всем своим весом. Он набрал полные лёгкие воздуха, припал к губам Анны и с силой вдохнул в её распахнутый рот. Делая так, он переменно, повторял свои действия несколько раз.

Множество зрителей в полном молчании толпилось вокруг и наблюдали за странным молодым человеком. Все сразу решили, он просто рехнулся от страшного горя, но совершенно не знали, как же теперь, им поступить? Меж тем, утопленница не подавала признаков жизни.

Странное поведенье толпы, привлекло даже внимание представителей власти. Возник резонный вопрос, почему эта чернь, передумала вдруг расходиться? Ведь «купание ведьмы» благополучно закончилось, а они все остались на месте?

Бургомистр отдал приказ. Скучавшие от безделья охранники с небывалой охотой бросились его исполнять. На простолюдинов посыпался град сильных ударов. Двое били плашмя большими мечами. Двое работали тупыми концами коротеньких копий.

Стражники быстро создали проход для местной элиты. Отцы древнего города не спеша подошли ближе к пляжу. Все воззрились на то, что там происходит. Оказалось, что молодой человека, что-то делает с мёртвой невестой.

Не отделяясь от сознания мужчины, Глеб потянулся к телу погибшей. Призрачная рука его странной субстанции удлинилась удивительным образом и дотянулась до замершего сердца утопленницы.

Парень взял его иллюзорной ладонью и резко стиснул сильные пальцы. Потом ещё один раз, и ещё. Прошла пара секунд после начала интенсивных нажатий. Безжизненное сердце неожиданно вздрогнуло и слабо забилось! Сначала весьма неуверенно, но с каждой секундой, оно стучало всё более чётко. Медленно остывавшая кровь вновь побежала по венам.

Послышался громкий продолжительный всхлип. Анна шумно втянула в себя утренний воздух. Она громко закашлялась и бурно извергла мутную жидкость, что находилась в трахеях и лёгких. Повинуясь ментальным командам, жених, повернул невесту на бок.

Остатки воды стремительно вырвались из горла очнувшейся девушки и пролились на жёлтый песок. Анна задышала ровнее и медленно открыла глаза. Она увидела, склонившегося к ней жениха, обхватила его шею руками и, громко рыдая прильнула, к широкой груди.

Комиссия из трёх инквизиторов подошла к «откачанной» девушке. Ошеломлённые невиданной раньше картиной, они грозно застыли над ней. Поддерживая Анну под слабые руки, молодой человек помог встать невесте на дрожащие от страха колени.

Глеб посмотрел на радостный лик пожилого Малахии, метнулся к душе комиссара и понял, что тот стоит в полной растерянности. Мужчина не знает, как же ему теперь поступить?

Впервые за последнее время, парень вошёл в молодого монаха и, к своему удивленью, ощутил в душе Сальваторе сильную радость. Глеб проник чуточку глубже и был поражен значительно больше.

Бурный восторг инквизитора, был вызван не тем, что девушка выжила. Он ликовал по весьма необычному поводу. Ведь теперь появились все основания, сжечь колдунью на площади.

Путешественник по временам и пространствам, перехватил управление телом молодого монаха, заставил его воздеть руки горе и громко воскликнуть: – Возблагодарим Господа нашего за свершившийся праведный суд. – после чего, парень решил, что этого будет достаточно и ослабил контроль.

Чернец недоумённо потряс головой. Мол, как это я, мог такое сказать? Он обернулся на дядю-епископа, стоявшего чуть в стороне, не дождавшись от него указаний, перевёл грозный взгляд на молодого мужчину.

– Ты кто такой? – загремел его голос: – И что ты проделал с умершей Анной? Если это, всё колдовство, то ты вместе с ней пойдёшь на костёр.

Подскочивший тюремный священник прошептал в ухо монаху: – Отец Сальваторе, это Ханзи Ройтер, жених осуждённой.

Глеб метнулся к молодому мужчине, слился с его удивлённой душой и заставил сказать только то, что было нужно в данный момент: – Это не колдовство святой отец. Не очень давно, я встретил одного моряка, проходившего через наши поля. Стоял уже полдень, пришло время обеда, и я угостил его пивом и хлебом.

В течение трапезы он рассказал мне про дальние плавания и очень нелёгкую жизнь на морских кораблях. От него я узнал, как нужно действовать, если кто-то выпал за борт и наглотался воды.

– Разве любого утопленника можно так оживить? – недобро заинтересовался монах.

– Нет, святой отец. – ещё ниже склонил голову дрожащий жених: – Только того, кто пробыл в воде самое малое время. Кроме того, это возможно, лишь в том единственном случае, если его оживления, хочет сам Бог!

Сальваторе вновь оглянулся и поискал взглядом дядю-епископа. Действуя по указанию Глеба, высокопоставленный священнослужитель чинно вышел вперёд. Он вплотную приблизился к стоящему на коленях молодому мужчине и сказал благостным голосом:

– Воистину, безмерна любовь нашего Бога. Она и твоя горячая преданность девушке, свершила великое Чудо! – епископ перекрестил юную пару и подал жениху ладонь для поцелуя. Сальваторе, стоявший у него за его спиной, печально вздохнул.

Глеб с облегчением понял, здесь он уже сделал всё, что только мог. Парень вернулся в своё спокойно спящее тело и принял антидот, приготовленный перед путешествием в прошлое. Он слился со своим организмом в единое целое и надолго задумался.

В соответствии с ходом средневекового следствия, Анна Вигман должна была умереть и встретиться с Богом. Например, утонуть в ходе «испытанья водой» или же, всплыть на поверхность реки, а через какое-то время, в страшных мучениях, сгореть на костре.

Он же, поддался бурным эмоциям, свойственным изнеженным людям современной эпохи. Поэтому, влез в дела инквизиции, и тем самым, помог осуждённой остаться в живых.

Всё вышло так, что он вмешался в историю, чем изменил развитие дальнейших событий. У спасённой им девушки могли появиться детишки, которых не должно было быть на земле. У тех, в свою очередь, тоже кто-то родился. И кто его знает, что же из этого, могло получиться, в конце-то концов?

Глеб сразу вспомнил историю Рэя Ду́гласа Брэ́дбери, которую он читал когда-то давно. Кажется, рассказ назывался – «И грянул гром». Там главный герой отправился в путешествие по временам.

Охотник на динозавров прибыл в далёкое прошлое и случайно сошёл со специальной тропинки, проложенной для подобных туристов. Он сделал единственный шаг и наступил на мелкую бабочку, сидевшую на каком-то цветке.

Гибель одного насекомого, вызвала длинную цепь больших изменений в окружающем мире. В результате, человек вернулся в страну, что не походила на ту, из которой он отбыл в недолгий вояж.

Благодаря тому сочинению фантаста, в мире возникло понятие, которое все теперь называют «эффектом бабочки». Чуть позже, оно стало официальным физическим термином в процессах развития некоторых хаотичных систем.

Сильно тревожась по данному поводу, парень повертел головой. К счастью, он не заметил вокруг никаких изменений. Облегчённо вздохнув, Глеб встал с дивана и устремился к окну своей тесной комнаты. За стеклом всё осталось точно таким же, как до экскурсии в далёкое прошлое.

Для очистки волновавшейся совести, парень включил телевизор. Он взял в руки пульт и пробежался по всем федеральным каналам и местным программам Трёхреченска. Всюду мелькали одни и те же актёры, шоумены и всем надоевшие «говорящие головы». Безголосые певицы с певцами бодро плясали на месте. Репертуар российской эстрады не претерпел никаких изменений.

Парень совсем успокоился и пришёл к очевидному выводу: – «Значит, правы другие учёные. Те, что нам говорят, ход нашей истории не так-то легко изменить. Время очень устойчивая структура вселенной. Жизнь или смерть одного человека не приводят к большим изменениям.

Если кто-то прибудет из светлого будущего в мрачное прошлое и убьёт кровожадного Гитлера, то противоречия в мире никуда не исчезнут. На место Адольфа встанет другой негодяй, а то и значительно хуже. Вторая мировая война так же начнётся в назначенный срок. Избежать миллионов человеческих жертв, всё равно не удастся.

И потом, если бы время было бы «хрупким, словно крыло нежной бабочки», Лучано Бернарди мне бы об этом сказал. Его, в свою очередь, остановил бы кто-то другой из обитателей земной ноосферы. Ему бы не дали, придти мне на помощь в прошлом году, а я бы загнулся в селе Большая Глушица.

Другое дело, что спасти всех безвинно убитых людей невозможно. Не хватит не только моей собственной жизни, но и жизни тысяч таких путешественников вроде меня. Кроме того, если спасти всех до единого, то изменений окажется удивительно много. Тогда точно, нарушиться ход нашей истории. И ещё неизвестно, к лучшему это всё будет, или же к худшему?

Как бы там не было, но не стоит мне лезть в чужие дела. То, что я сделал недавно, так всё и оставим, а вот остальное, пусть спокойно идёт своим чередом. Куда безопасней, просто остаться свидетелем происходящих событий. Так я и буду теперь поступать.

К сожалению Глеба, он очень не скоро снова вернулся к наследию Лучано Бернарди. Дело было не в том, что он не хотел, а в том, что, как всегда это случается, кратковременный отпуск внезапно закончился.

Наступил очередной понедельник. Пришлось всё отложить в долгий ящик, скрепить своё сердце и идти на работу. Как оказалось, в проектной конторе всё осталось по-прежнему. Как говориться: – От чего он ушёл, к тому и пришёл.

За половину прошедшего месяца, что парень отсутствовал в офисе, ничего не тронулось с места. Его объект лежал без движения и ждал появления «своего» архитектора.

Но стоило Глебу, зайти за порог учреждения, как его вызвал к себе в «любимый» начальник. Шеф заявил, что проект нужно срочно закончить, распечатать и отправить заказчику. Поэтому, трудовая неделя превратилась в большой марафон.

Глава 17. «Увольненье» Вадима

Снадобье под номером три Глеб смог попробовать только в субботу. В этот раз, получился напиток ярко-жёлтого, почти лимонного цвета. А после добавленья воды, белый, как снег антидот, стал походить на сильно разбавленную молочную смесь для детей.

Парень проводил свою маму на работу «на сутки» и закрыл за ней двери на прочный замок. Он устроился на удобном диване, взял с табурета чайную чашку и принял новый раствор Лучано Бернарди. К его удовольствию, вкус оказался чуть сладковатым и даже приятным.

Не успел он, как следует подготовиться к путешествию в будущее, как разглядел, отлично знакомую, развёртку поверхности планеты Земля. Внизу находились миллиарды мгновений прошедшего.

Над ней громоздилась стопа полупрозрачных пластов, уходящая в неимоверную высь. Настороженный взгляд архитектора устремился в необозримое будущее. Он быстро скользил всё выше и выше.

У парня возникло острое чувство перемещения вверх, словно он находился в стремительном лифте. Голова закружилась. Глеб не хотел, забираться на тысячелетья вперёд, и приказал себе: – Стоп!

Ментальная сущность тотчас замедлилась и перестала взлетать к небесам. Парень с большим интересом осмотрелся вокруг. Выяснилось, что он очутился в теле молодого мужчины, которого звали Вадим.

Не глядя по сторонам, реципиент шёл по улице какого-то населённого пункта. Он свернул за угол старого дома и оказался на довольно широком открытом пространстве.

Странное сооружение с надписью «Автовокзал» стояло на главной площади города. Оно походило на инопланетный кристалл, выросший до гигантских размеров. Грани необычного здание отливали матовым золотом и мягко искрились в лучах летнего солнца.

Прозрачные двери среагировали на приближение молодого мужчины, плавно разъехались в стороны и бесшумно втянулись в еле заметные, стойки, что находились по бокам от проёма. Вадим прошёл светлый тамбур, сделал ещё один шаг и очутился в большом помещении.

Стоял полдень воскресного дня. Несмотря на выходной, здесь находилось на удивление мало людей. Возле многочисленных касс не оказалось ни одного покупателя. Кассиров там было всего два человека. Оба явно скучали.

Не глядя по сторонам, парень направился прямо к окошку, закрытому толстым бронебойным стеклом. Сидевшая за прочной преградой, симпатичная девушка широко улыбнулась клиенту и задала привычный вопрос: – Куда вы хотите поехать?

Вадим небрежно спросил: – Когда ближний рейс до Сумского Посада?

Кассирша бросила взгляд в левую сторону, где стоял небольшой монитор, и быстро ответила: – Автобус отходит через десять минут. В нём ещё есть несколько мест.

– Один билетик, пожалуйста. Сколько с меня? – сказал молодой человек и сунул руку в карман лёгкой куртки. На свет появился потёртый бумажник.

– Триста семьдесят восемь рублей. – девушка снова широко улыбнулась. Было отчётливо видно, ей уже надоело сидеть здесь одной. Она очень рада, хоть чем-то заняться.

Парень открыл главное отделение своего портмоне и достал из него новенькую голубую купюру с цифрой «1000» в каждом углу. Оказавшись на ярком свету, голографические знаки бумажки немедленно ожили. Они тронулись с места и стремглав побежали с одного края дензнака к другому.

Переворачиваясь на полном ходу, они быстро меняли свой цвет с ярко-голубого на синий, а затем и обратно. Кроме того, перемещались на заднюю плоскость банкноты с гербом России, а мгновение спустя, снова выскакивали на лицевую поверхность.

Молодой человек аккуратно расправил кредитку, глянул перед собой и протянул руку к прозрачной броне. Она отделяла зал ожидания от помещения служащих автовокзала и хорошо защищала от любых ограблений.

В самом низу, находилась щель деньгоприёмника, которая тотчас проглотила кусок разноцветного пластика. Прочная крышка немедля захлопнулась. Девушка открыла лоток со своей стороны, опять улыбнулась и тихо добавила: – Ваше удостоверенье, пожалуйста.

Удивлённый мужчина глянул на молодую кассиршу, ничего не сказал и немного порылся в бумажнике. Потом, перебросил его в левую руку, а правой, начал ощупывать один карман за другим. Всем своим видом, покупатель показывал недоумение, и даже растерянность.

Как выяснил Глеб, Вадим появился в этом районе, чуть более года назад. Неугомонного молодого мужчину сильно томила тяга к большим путешествиям по родимой стране.

Ему хотелось удрать из опостылевшего скучного города, в котором он когда-то родился, и уныло провёл всю короткую жизнь. Человека тянуло проехать по огромной республике, и «обнаружить себя» в каком-нибудь новом краю. В том месте, где действительность ярко искрилась невероятными красками интересных событий.

Однажды, он всё же не выдержал, пошёл в «центр занятости» и заключил договор с известным российским концерном. Как и другие сограждане, реципиент вдруг польстился на обещанную, очень большую зарплату. К ней предлагался и бесплатный проезд до того предприятия, где он должен работать в дальнейшем.

К разочарованью Вадима, реальное положение дел весьма отличалось от удивительно радужных рассказов вербовщиков. Прибыв на новый завод, он с удивленьем узнал, что вакансии, которую ему обещали, в наличии нет. Так что, должности по нужной специальности для него не нашлось.

Зато ушлые кадрики предложили освоить другую профессию. Работа оказалась малоквалифицированной. Зарплата на удивление низкой. Жильё – коморка в общаге на пару с немолодым мужиком.

Мало того, ему полагалась невкусная пища в столовой, что соответствовала его мизе́рной зарплате. Хорошо, что с угрюмым соседом они постоянно пахали в разные смены. Так что, почти не встречались в тесной клетушке.

К своему сожаленью, Вадим не мог отказаться от данных концерном «подарков» или потребовать, что-то ещё. Заключённый по глупости, строгий контракт повязал молодого мужчину по рукам и ногам. Он был обязан, трудиться только на этом заводе и не дёргаться с места не менее года.

За это долгое время, придётся вернуть предприятию полученные когда-то подъёмные. К ним, плюсовалась приличная сумма, что ушла на доставку Вадима на север страны.

Реципиент чётко помнил все пункты подписанного им договора и не пытался бодаться с огромным российским концерном. Ведь это же было совершенным безумием. Всё равно суд проиграешь, а после тебя же заставят, оплатить все издержки. Он печально вздохнул и стал отрабатывать внушительный долг.

Через четырнадцать месяцев, он почему-то подумал, что с лихвой расплатился с заводом и захотел, сменить место работы. Несмотря на десятки попыток, трудоустроиться в маленьком городе, Вадим так и смог. Куда бы, он не совался, везде получал очень вежливый, но твёрдый отказ. Так продолжалось почти шесть недель.

Наконец, сосед по общаге кое-что объяснил бестолковому чудику. Причина его неудач заключалась в одном, управляющий цехом, не желал отпускать человека из своего подчинения.

Он открыл досье молодого мужчины и внёс в него небольшую пометку, что запрещала увольненье Вадима. Пусть он не должен денег концерну и не являлся носителем очень важных секретов, но это теперь не имело значения.

Менеджер сделал это лишь потому, что благодаря постановленью «родного» правительства, он получил такую возможность. Вот и воспользовался своим положением.

Довольно давно, концерн создал предприятие в небольшом городке. За прошедшее время его длинные щупальца проникли во все отрасли жизни и подмяли всё под себя. Поэтому, хозяева фирм, куда обращался Вадим, вели себя одинаково.

Первым делом, они заходили в городскую информационную сеть и смотрели его личное дело, что находилось на сайте завода. Узнав, что претендент на свободную должность ещё не уволен, они прекращали все разговоры. Зачем ругаться с хозяином всей окружающей местности?

Вадим решил, что сможет уволиться «по прогульной статье» и, однажды с утра, не пошёл на работу. Ближе к обеду, дверь его тесной коморки широко распахнулась. За порогом стояли два бугая из службы охраны концерна. Они пинками подняли мужчину с кровати и приказали, немедленно двигаться в цех.

По дороге они объяснили придурку: – Раз у тебя нет больничного, то согласно уставу завода, ты получишь взыскание. В качестве штраф, ты отработаешь три смены бесплатно.

Если подобное опять повториться, объём наказания вырастёт вдвое. В третий раз, вчетверо и так, до тех пор, пока до тебя, наконец, не дойдёт настоящее положение дел. Ты здесь пребываешь на положении крепостного крестьянина Петровских времён. Всё, что захочет концерн, то он с тобою и сделает!

Мужчина не спорил с мордоворотами, себе выйдет дороже. Он прошёл вслед за верзилами на своё рабочее место и в течение недели, отработал назначенные ему «трудодни». Потом, ещё месяц, он вёл себя тише воды и ниже травы.

Наконец, Вадим убедился, что за ним больше не ходит охранник, и попытался удрать из ужасного города. Своей машины он не имел и решил, нужно уехать на обычном автобусе. Реципиент зашёл в интернет с чужого компьютера, забытого кем-то в курилке, скачал расписание рейсов и тщательно его изучил.

В очередной выходной, Вадим сунул в бумажник все документы и наличные деньги, оставил в шкафу все личные вещи и, налегке, бодро вышел из тесной коморки. Мужчина спустился в вестибюль общежития и показал удостоверение сканеру.

Бронированные толстые двери широко распахнулись. Вадим шагнул на безлюдную улицу и, никуда не спеша, отправился в центр. Там он побродил по пустым магазинам, поглазел на витрины, забитые разным товаром, но ничего не купил. Уверившись в том, что за ним не следят, он мрачными проходными дворами направился к автовокзалу.

За прошедшие месяцы, мужчина хорошо изучил все переулки в округе. Неделю назад, он поздним вечером, незаметно нырнул в одну подворотню, удостоверился, что всё вокруг тихо, и быстро устроил небольшой тайничок.

В укромном местечке, хранилась лёгкая куртка, а так же бейсболка с большим козырьком. Вадим спокойно вошёл под низкие своды прохода между домами и юркнул за кучу коробок, валявшихся здесь уже несколько лет.

Сделав пару шагов, он оказался у щели в кирпичной стене и огляделся вокруг, нет ли кого-то поблизости? Рядом всё было спокойно и тихо. Никто не хотел ему помешать.

Мужчина вынул из схрона пакет и торопливо его развернул. Он натянул на себя ветровку неприметного серого цвета, нахлобучил такую же кепку и спокойной походкой двинулся дальше. Скоро, реципиент оказался у кассы автовокзала.

Вадим широко улыбнулся и протянул билетёрше прямоугольник из жёсткого пластика. На нём сиял герб суверенной России и голографическая надпись «Паспорт гражданина РФ».

Девушка отрицательно покачала прелестной головкой и твёрдо сказала: – Билеты у нас продаются по тем документам, которые выданы администрацией нашего города.

Мужчина виновато вздохнул. Изобразив небольшое смущение, он тихо выдавил: – Наверное, дома забыл. Придётся вернуться за ним и уехать чуть позже.

Кассирша погасила улыбку, с пониманьем кивнула и тотчас вернула покупателю деньги. Вадим сунул голубую купюру и «Паспорт» на прежнее место. В том же отделении бумажника спокойно лежал прямоугольник таких же размеров.

По ярко-жёлтой поверхности было написано чёрными буквами: – «Пропуск для входа в рабочую зону». Мужчина положил портмоне в карман лёгкой куртки, повернулся на пятках и направился к выходу.

– «В местном волчьем билете указано, что в данный момент, я работаю на заводе концерна». – невесело думал Вадим: – «Мало того, в городской информационной сети есть много отметок о моих прежних попытках, найти другую работу. Так что, зря я стащил паспорт соседа. Нужно мне было, брать его «аусвайс».

Хотя, как его взять, если мужик, сегодня работает в первую смену? А без грёбанной ксивы, его бы никуда не пустили! Ни в проходную, ни в цех, ни в столовую.

Едва человек приблизиться к сканеру, как охрана узнает, у него нет при себе документа. Удостоверение сразу объявили бы в розыск, а я первый попал под подозрение в краже. За мною немедля послали охрану и взяли у двери убогой общаги».

Мысль беглеца резко сменила своё направление: – «Без предъявления пропуска вокзальный компьютер не даст мне билет. Может быть, сунуть девушке взятку, чтобы она как-то схимичила? Нет! Бесполезно всё это! Всюду натыкано множество камер. Так что, она не пойдёт на подлог! Тем более, для незнакомого олуха очень скромной наружности».

Вадим беспомощно оглянулся назад. В этот момент, от окошечка касс отошла дородная женщина лет сорока с небольшим. В руке она крепко держала вожделенный кусочек картона.

Дама взглянула на большие часы, что висели под куполом зала, и быстро направилась к выходу. Вадим догнал её возле перрона. Он пристроился сбоку и тихо спросил: – Извините, а вы, куда сейчас едите?

Женщина бросила подозрительный взгляд на рослого молодого мужчину. Она на шаг от него отодвинулась и не очень охотно ответила: – В Сумской Посад, а Вам, что за дело?

– Не могли бы вы мне, уступить свой билет? Я дам за него целую тысячу.

Дама шарахнулась в сторону так, словно ей предложили, прямо здесь, на дороге, заняться чем-то ужасным. Проводив взглядом, быстро идущую женщину, Вадим в полной растерянности вернулся к вокзалу.

Сквозь витражи он увидел седого сутулого старца, что взял билет у окошечка кассы. Беглец подождал, пока покупатель выйдет на улицу, и обратился к нему с тем же вопросом.

Недовольно поморщившись, тот пробурчал: – Во-первых, мне не нужны проблемы с концерном и администрацией нашего города. Во-вторых, если ты отберёшь мой билет, то тебе всё равно, не позволят убраться отсюда.

На окружной стоит пост вооружённой охраны, где проверяют всех пассажиров. Если в руках нет документа об увольнении с завода, то тебя завернут в обратную сторону и сообщат руководству.

Можно, конечно, сказать, что в свободное время, ты решил прошвырнуться по ближайшим окрестностям и посмотреть на природу. Да только тебе, никто не поверит, а выпишут штраф в десять, или более смен, за которые тебе ничего не заплатят.

Кроме того, объявят склонным к побегу, возьмут на особый учёт и введут тебе в кровь наноботы. Они будут работать, как небольшой маячок, и тогда ты отсюда, уже никогда не сбежишь.

Поэтому, я бы тебе посоветовал, оставь эту дурную затею и спокойно работай в концерне. Через год или два, если будешь отлично трудиться, тебя перебросят на должность получше, и немного поднимут зарплату.

Глядишь, дадут отдельную комнату и ты сможешь жениться на такой же девчонке, как ты. – старик повернулся, сильно ссутулился и, шаркая по асфальту ногами, медленно двинулся к небольшому перрону.

Оцепенев от речей старика, молодой человек замер на улице, словно мифический столб из поваренной соли. Он посмотрел на автобус и встретился взглядом с той женщиной, с которой беседовал минуту назад.

Она весьма выразительно, крутила толстыми пальцами возле виска. Потом, повернулась к старушке, разместившейся на соседнем сидении, показала на застывшего парня, и сильно махая руками, стала, что-то ей объяснять.

Вадим счёл за лучшее, убраться с перрона, как можно скорее. Он отошёл к ближайшему зданию, стоящему рядом с вокзалом, достал из кармана пачку дешёвой табачной продукции и, не спеша, закурил.

– «Если всё обстоит именно так, как говорил мне старик, то я действительно вляпался по самые уши». – размышлял удручённый мужчина: – «Что же мне делать теперь? До самой смерти пахать на этот проклятый концерн?»

– Не угостишь сигаретой? – услышал Вадим чуть надтреснутый голос. Он оторвался от тягостных дум и поднял глаза от асфальта. Перед ним оказался пожилой человек в сильно потёртой невзрачной одежде.

Жилистые руки «бича» украшали блатные наколки. Голографические кинжалы, купола православных церквей, карты с тузами и непонятные сочетания букв, резво двигались по морщинистой коже. Они весело перелетали с места на место и меняли свой свет от ярко-красного до фиолетово-чёрного.

Своеобразная живопись и разбитые костяшки на пальцах, говорили о том, что их щуплый владелец немало сидел за решёткой. Крепкий высокий Вадим хотел шугануть активного «урку», но услышал его тихий шёпот: – Не дёргайся паря. Топай к старому дому, что справа, там к тебе подойдут.

Ошарашенный таким предложением, Вадим вынул из пачки одну сигарету и протянул попрошайке. Пребывая в растерянности, он достал зажигалку и щёлкнул ребристым колёсиком. Потом, поднёс огонёк к собеседнику и дал ему прикурить.

Тот благодарно кивнул, развернулся и походкой бывалого «зека» двинулся к автовокзалу. Мужчина направился в противоположную сторону, приблизился к старому дому, остановился и, не зная, что делать теперь, огляделся вокруг.

Совершенно внезапно, из подворотни выскочил худенький шкет, стоявший на яркой доске гравитационного скейта. Он с разбега налетел на Вадима и, чтобы не упасть на асфальт, спрыгнул с быстро летящей игрушки.

Пацан споткнулся на тротуаре о какую-то кочку, рухнул вперёд и буквально повис на молодом человеке. Мужчина непроизвольно подхватил бедолагу, удержал на весу и поставил его вертикально.

Подросток вдруг заорал во весь голос: – Не трогай меня, извращенец. – он вскочил на средство передвижения по воздуху, чуть наклонился вперёд и скользнул в ту подворотню, откуда возник.

Вадим удивлённо покачал головой, хотел идти себе дальше, но вдруг ощутил, в его крепкой ладони, находится посторонний предмет. Он крепко сжал пальцы и понял, для чего был устроен весь этот спектакль? Во время «падения», пацан умудрился сунуть записку в его правую руку.

Мужчина не стал изучать то, что получил от подростка. Никуда не спеша, он двинулся по узенькой улице, зашёл в маленький скверик, где сел на лавочку, одиноко стоящую под пыльным кустом.

Он облокотился на жёсткую спинку скамейки и закинул правую ногу на левую, словно какой-нибудь отдыхающий фраер. Вадим по-стариковски, сложил ладони внизу живота, развернул небольшую цидулку и, только затем, осторожно на неё посмотрел.

Кривым, плохо читаемым, почерком там было написано: – «Полчаса походи по кварталу. Потом, топай к дому по адресу, Лесная 17. Жди в подворотне».

Пока Вадим осмысливал текст, записка понемногу желтела. С каждой секундой, оттенок бумажки становился всё интенсивней. Спустя десять секунд, она начала очень быстро темнеть и обрела коричневый цвет, на котором тотчас потерялись мелкие буквы. После чего, она стала сжиматься и скоро рассыпалась в невесомую пыль.

– «Наноботы сожрали». – отстранёно подумал Вадим, встал со скамейки и брезгливо дёрнул руками, словно стряхивал с пальцев капли воды. Он хорошо осмотрел почти новые брюки и облегчённо вздохнул: – «Это работа одноразовых микроскопических роботов. К счастью, они уничтожили только листок, а дорогие штаны остались в порядке».

Мужчина повертел головой в разные стороны, понял, где он оказался и неспешной походкой пошёл к магазину, который стоял впереди. Погуляв полчаса по торговому центру, он устремился в противоположную сторону от автовокзала. Как помнил Вадим, там находился Лесной переулок.

Он не ошибся. Названный адрес оказалось поблизости. Как это ни странно, но улочка с таким странным именем находилась почти в самом центре «старого города». Мало того, с ней там встречалась родная сестра с экзотичным названием – Глубокий овраг. Удивлённо покачав головой, мужчина нашёл нужный дом.

Как и все здания в данном квартале он оказался достаточно древним. Судя по внешнему облику, небольшой особняк построили где-то в начале двадцатого века, если не раньше. Когда-то красивый и вычурный, а сегодня, донельзя обшарпанный и убогий фасад рассекал тёмный проход, ведущий во двор.

Вадим, не раздумывая, вошёл в подворотню и сразу наткнулся на очередного «бича» невысокого роста. Тот одиноко торчал у облезлой стены и, как застоявшийся конь, нервно топтался на месте.

Своим видом и блатными повадками он, словно близнец походил на того человека, что просил сигарету рядом с вокзалом. В отличие от предыдущего «урки», этот не начал ходить, вокруг обозначенной темы. Он приступил к важному делу и строго спросил: – Бабло при тебе?

– О какой сумме идёт разговор? – осторожно откликнулся молодой человек.

– Десять кусков.

– Десять тысяч? За что? – потрясённо воскликнул Вадим.

– За то, что ты нынче покинешь наш город. Согласен на это?

– Ну, отведёшь ты меня за пост охраны концерна и бросишь в лесу, а что я буду делать потом? – поинтересовался беглец.

– В десяти километрах оттуда стоит небольшое село под названьем Колежма. Так уж случилось, что там до сих пор, нет никаких предприятий. На их автостанции у тебя спросят лишь паспорт.

Если ты сунешь к нему полкосаря, то никто не проявит к тебе интерес. То бишь, не сличит твою рожу с той фоткой, что висит в базе данных концерна, и не сообщит о тебе вертухаям.

Возьмёшь в кассе билет до станции Вирандозеро. Потом прыгнешь в пустой товарняк и через сутки, максимум, двое, доберёшься до Вологды. Таким же макаром, доедешь до Ярославля.

Ну, а там их охрана тебя недостанет. В Поволжье свои крупные фирмы, которые держат там шишку. Всё понял, щегол? Только ты сразу, не лезь к ним на работу. Сразу пробьют по всем каналам и базам, возьмут на учёт, как особо опасного, и заклеймят по гроб твоей жизни. Потом денег не хватит, чтобы очиститься от наноботной заразы.

Сначала, устройся в какую-нибудь небольшую шарашку. Обычно, ими владеют очень жадные люди. Они сделают вид, будто поверили в байку о том, что ты потерял трудовую и с большим удовольствием примут тебя «на подёнку». Ну, а потом, они, мол, закрутились и забыли проверить.

Только братец учти, они примут тебя на половину зарплаты. Зато, полгода спустя сварганят тебе новую учётную книжку. Получив её на руки, ты будешь снова свободен, как птица. Дошло?

– Да. – кивнул молодой человек и смущённо сказал: – Только у меня всего восемь кусков. Если тебе всё отдам, то я уже не смогу добраться до Волги. – он достал из кармана бумажник и показал все наличные: – Восемь тысяч и какая-то мелочь. Мне на автобус до железной дороги не хватит.

– Лады. Не звери же мы, в конце-то концов. Блатные должны помогать беглым рабам. Давай сейчас шесть и приходи сюда вечером. – «урка» вытянул немытую лапу вперёд.

– Отдам, когда ты меня выведешь из проклятого города. – хмуро набычившись, ответил Вадим. Показывая, что не пойдёт на уступки, он сунул «лопатник» в карман лёгкой ветровки.

– По рукам. – легко согласился преступник: – Только учти, с собой у меня будет волына. – он приподнял полу поношенной куртки. На боку старого «зека» виднелся кожаный край небольшой кобуры. Из неё торчал пистолет, стрелявший старинными пороховыми патронами.

– Если вдруг передумаешь, сам бабло заберу. С твоего хладного трупа. – с угрозой сказал бывалый сиделец.

Вадим молча, кивнул и сглотнул ком слюны, ставшей вдруг очень горькой и вязкой. Он действительно понял, всё здесь обстоит очень серьёзно. Тут уже не до шуток.

– Сейчас двигай дальше. Во дворе, в правом дальнем углу, за гаражами есть узкая щель. Пролезешь в неё и попадёшь на улицу Чехова. – объяснил старый «урка» и на прощание хмуро добавил:

– Домой не ходи. Наверняка «вертухаи» срисовали тебя возле вокзала. Так что, возьмут тебя тёпленького, прямо в общаге. Прогуляйся до ночи по улицам города. Встретимся в девять на восточной окраине. У закрытых ворот стадиона. – уголовник шагнул к кирпичной стене и бесследно исчез.

Вадим направился следом, но увидел в том месте только железную дверь. На ней висел амбарный замок, навечно приросший к массивным проушинам. Мужчина подёргал ржавую ручку, но она даже не вздрогнула.

Он удивлённо покачал головой и решил: – «И здесь наноботы хорошо потрудились, только более высокого уровня». – он повернулся и двинулся вглубь небольшого прохода.

Через несколько метров, Вадим оказался в тесном дворе, повертел головой, но, к своему облегчению, не заметил ничего подозрительного. Он бодро направился по ровной площадке, плотно зажатой, между старыми зданиями.

Гаражи разного вида, закрыли весь правый угол небольшой территории. Появилась тропинка, идущая между ржавых коробок. Она вела в щель, про которую говорил уголовник.

С ощутимым трудом, мужчина пролез между близко стоящими железными стенками, выбрался из тёмной теснины и очутился в смежном дворе. Вадим проскочил подворотню и с облегчением выбрался на улицу писателя Чехова.

По правую руку, он разглядел горящую вывеску кинотеатра для взрослых. Подобные заведения в городе работали круглые сутки. Насколько он знал, в них никогда не просили показывать удостоверения личности.

Вадим спустился в полуподвал, направился к кассе и взял билет на старый порнографический фильм, который смотрел уже несколько раз. У него всегда были проблемы в общении женщинами, а теперь и подавно.

С его-то мизерной зарплатой, девушку даже в кафе невозможно позвать. Слишком уж дорого ему обойдётся ужин с вином. О том, чтобы снять номер в гостинице на ночь и говорить не приходится. Можно найти проститутку на час, но такие шалавы, ему были противны.

Мужчина взял в кассе билет за наличные и купил бутылку холодного кваса и пачку сладких галет. Сунув всё это в пакет из чёрного пластика, он двинулся в тёмную дверь. Из-за неё доносились страстные вздохи сильно взволнованной пары людей.

Оказавшись внутри тесного зала, он огляделся по сторонам. Народу здесь оказалось на удивление мало. Была середина воскресного дня. Большая часть работяг, всё ещё дрыхла в убогих общагах.

Вадим насчитал всего пять худосочных юнцов, которые неотрывно смотрели на голоэкран. Молодой человек направился к совершенно пустому последнему ряду, сел, как можно удобнее, и надвинул бейсболку себе на глаза.

Проснулся Вадим оттого, что почувствовал, у него сильно ноет спина и затылок. Он с трудом сел немного прямее, поднял слегка онемевшие руки и, минут пять или шесть, массажировал все затёкшие мышцы.

Он посмотрел на соблазнительных голеньких женщин, мелькавших на дальней стене, и взял припасённый пакет, лежавший на соседнем сидении. Мужчина достал все покупки и начал закусывать.

Запивая согревшимся квасом, Вадим съел пачку галет, и сунул остатки студенческой трапезы обратно в мешок. Он поднял запястье к глазам и взглянул на дешёвый наручный хронометр.

До встречи осталось чуть менее двух с половиной часов. Мужчина на ощупь выбрался из тёмного зала, встретил молодого охранника и, провожаемый понимающим взглядом, пошёл в туалет.

Покинув кинотеатр, беглец не спеша прогулялся по вечернему городу. Желая убить лишний час, он заглянул в большой супермаркет. Побродив по огромному первому ярусу, Вадим задержался возле лотка с побрякушками.

Все они были небрежно сработанны из серебра или дешёвого, «цыганского» золота. На стекле размещалась табличка с пояснительной надписью «Ремонт ювелирных изделий».

Продавцом там работал подозрительный шкет, криминального типа. Двигался он очень разболтанно. На тонких руках не имелось голографических знаков. Только темнели наколки, плохо набитые тушью. Всё говорило о том, что перед вами, мелочь преступного мира, презираемая всеми, «шестёрка».

Вадим подивился одному обстоятельству. Стоило только решиться, на нарушенье контракта с концерном, как всё изменилось. Раньше он и не видел вокруг себя «зеков», а теперь, всего лишь за день, натолкнулся на третьего «блатного» подряд.

Мелькнула страшная мысль: – «Если и дальше пойдёт, всё в этом же духе, то я стану общаться с преступниками намного теснее. Постепенно мы станем друзьями, а затем, я обязательно, окажусь за решёткой. А условия там значительно хуже, чем теперь на заводе».

Стараясь занять своё время, мужчина перекинулся с «уркой» несколькими короткими фразами. Вадим сказал, что сломался замочек цепочки, узнал, сколько стоит ремонт, пожелал продавцу хорошего вечера и двинулся дальше.

Он обошёл по периметру всю торговую площадь и в конце помещения, увидел длинную лестницу, что вела на второй этаж магазина. Вадим поднялся до самого верха, попал в другой длинный зал и заметил двух крепких охранников, стоявших у одного из прилавков.

К мочкам ушей «вертухаев», крепились миниатюрные рации. Электронные штучки неожиданно ожили, чем привлекли внимание владельцев. Громилы прислушались к тексту, что им передал командир, стали вертеть головами и изучать покупателей, находящихся рядом.

Вадим сделал очень расстроенный вид на лице и пробормотал, что нужно купить станок для бритья. Он развернулся на полном ходу и, никуда не спеша, начал спускаться на первый этаж.

Мужчина добрался до средней площадки внушительной лестницы и глянул вперёд. Навстречу ему быстро двигалась пара охранников. Из глубины обширного зала выскочили два «вертухая», которые ринулись к своим сослуживцам. Все смотрели Вадиму в глаза и очень нехорошо ухмылялись.

Беглец сразу понял, из этой коробочки ему не уйти, печально вздохнул и замер на месте. Устало понурившись, Вадим опустился на верхнюю ступень широкого марша, что поднимался с первого яруса.

Со спины подошли два рослых охранника. Согласно уставу несения внутренней службы, они привычно устроились по обоим бокам от мужчины. Один из секьюрити включил миниатюрную рацию, назвался «двенадцатым» и доложил командиру: – Объект обнаружен. Приступаем к его задержанию.

Вадим посмотрел на четвёрку бойцов, понимавшихся снизу. Они тесной группой приблизились к мужчине вплотную, встали напротив него и замерли, как сторожевые собаки перед намеченной жертвой.

Сидящий на верхней ступеньке пролёта, Вадим резко отклонился назад. Он повалился спиной на площадку, прижал колени к груди и, молниеносным движением, выпрямил длинные, сильные ноги. Его большие подошвы врезались в грудь неосторожных охранников.

Снесённые мощным ударом, «вертухаи» покатились по лестнице и наткнулись на двух человек, что стояли чуть ниже. Они сбили соратников, словно лёгкие кегли, и мгновенно сплелись в плотный клубок. Вся куча-мала с шумом и криками помчалась на первый этаж.

Находясь на спине, Вадим согнул тело в талии, наподобие складного ножа. Мыски крепкой обуви поднялись к потолку, двинулись дальше и устремились к охранникам, что находились справа и слева.

В отличие от своих сослуживцев, двое бойцов находились в хорошей позиции, видели всё, что случилось с друзьями, и были уже, готовы к борьбе. Они умело подставили руки и чётко парировали удары Вадима. Тяжёлые берцы попали не в корпуса «вертухаев», а в надёжные блоки.

Вниманье секьюрити целиком занималось отраженьем атаки. Они не заметили, что в ту же секунду, проделал преступник. Меж тем, он завёл руки за голову и выбросил их в разные стороны. Мужчина схватил стопы противников и резко дёрнул к себе.

От быстрой подсечки, опоры охранников сдвинулись в бок. Тела, принявшие удар беглеца, качнулись назад и утратили центр равновесия. «Вертухаи» полетели на пол, словно подрубленные дровосеком столбы. Они с полного маха врезались черепами в бетон и мгновенно лишились сознания.

Продолжая, начатое ногами движение, Вадим кувырнулся назад, перелетел через голову и опустился на корточки. Он напряг сильные руки и воткнул кулаки в лица лежащих бойцов. Они слабо дёрнулись от такого удара, но сделать уже ничего не смогли.

Вадим быстро глянул на первый этаж, на четырёх «вертухаев», укатившихся вниз. Двое из них, лежали недвижно, как брёвна. Двое других вяло ворочались. Они с громкой руганью пытались встать вертикально.

Молодой человек, повернулся кругом и, прыгая через ступени, кинулся вверх. Он выскочил на большую площадку и, ни секунды не думая, бросился вглубь торгового зала.

Лавируя между продавцами, прилавками и покупателями, он что есть мочи мчался вперёд. Вадим на бегу сорвал с вешалки чью-то яркую куртку, проскочил второй ярус насквозь и оказался перед вспомогательным выходом.

Он пинком распахнул хлипкую дверь и, гремя каблуками, ринулся вниз. На одной из площадок Вадим задержался, развернул ту ветровку, что стащил на ходу, и надел поверху своей лёгкой куртки. Серую кепку с большим козырьком, он быстро скомкал и сунул в карман.

Спустившись до первого яруса, Вадим спокойной походкой вышел из лестничной клетки, сделал с десяток шагов и натолкнулся на отлично знакомый ювелирный лоток. Подняв глаза, он встретился взглядом с «шестёркой», который торговал безделушками. По движению губ уголовника, стало понятно, он что-то, кому-то сообщает по рации.

Мужчина широко улыбнулся, прошёл пару метров и бодро сказал: – Мне нужно купить золотую цепочку в подарок.

Шкет растерянно зыркнул в правую сторону, никого там не увидел и потянулся рукой под прилавок. Вадим сделал ещё шаг вперёд, опёрся левой ладонью на стойку лотка, а правой нанёс продавцу удар в нижнюю челюсть.

Тот потерял равновесие, отлетел на полметра и воткнулся затылком в стеллаж, стоящий у него за спиной. Конструкция из металлических труб резко качнулась назад, врезалась в кирпичную стену и, отскочив от неё, устремилась в обратную сторону.

Она сбила с ног торгаша, двинулась дальше и грохнулась прямиком на витрину с ценным товаром. Тотчас зазвенели разбитые стёкла. Золотые безделицы тут же скользнули с многочисленных полок, упали на каменный пол и раскатились в разные стороны.

– Помогите! Человеку здесь плохо! Вызовите кто-нибудь скорую помощь! – крикнул Вадим.

Люди, что находились поблизости, непроизвольно повернулись на вопль. Все увидели ценности, что оказались на керамических плитках, и разом застыли в немом изумлении.

Секунду спустя, равнодушие в глазах покупателей бесследно исчезло. Вместо него появилась, страстная жажда наживы. Все дружно метнулись к лотку и стали быстро хватать дорогие поделки.

Очухавшись от потрясения, уголовник поднялся из-под обломков лотка. Он попытался унять возбуждённых сограждан, и схватил чью-то руку с золотою цепочкой. В тот же момент, он получил мощный удар в левое ухо. «Урка» свалился на пол и, подвывая от боли, куда-то уполз.

Низко присев, Вадим потерялся среди покупателей, что стояли, нагнувшись, и собирали ценный товар. Почти на карачках, он отбежал в сторону выхода, встал в полный рост возле тамбура и уверенным шагом вышел из магазина на улицу.

Отойдя метров на десять, мужчина не спеша оглянулся. Сквозь наружные стёкла, он видел, что к ювелирной лавчонке, с разных сторон спешат «вертухаи». Они махали руками и безуспешно пытались, остановить тех людей, что увлечённо хватали золотые вещицы.

В девять вечера, Вадим подошёл к стадиону, где почти каждый день, проводили футбольные матчи местных дружин. Зимой они, страстно рубились в хоккей с мячом или шайбой.

Концерн очень старался, чем-то отвлечь наёмных работников и развивал интерес к подобным забавам. Завод покупал за границей хороших спортсменов. Тотализатор брал крупные ставки и делал на этом приличные бабки. Люди меньше роптали на плохие условия на месте работы.

Игра завершилась более часа назад. Сейчас в этом месте, было на удивление пусто. Мужчина направился к дальним восточным воротам, которые открывались удивительно редко. Так поступали при полном аншлаге, когда приезжали команды других городов.

За спиною Вадима висел дешёвый рюкзак, купленный в мелкой лавочке неподалёку отсюда. В простеньком «сидоре» лежали припасы, которые он взял с собою в дорогу. Там находились пять пачек галет, три палки салями, в вакуумной упаковке из пластика и две «полторашки» с минеральной водой.

Оказавшись у места назначенной встречи, мужчина остановился, и настороженно повертел головой. Вадим не заметил «бича», с которым говорил в подворотне, и очень сильно расстроился.

Он не мог и представить себе, что же ему делать теперь? Назад в общежитие и на завод хода нет. Как выйти из города, окружённого забором из сетки с колючкой поверху, он, к сожаленью, не знал.

В наступающих сумерках, Вадим с трудом рассмотрел проводника. Тот стоял в тени толстого дерева с большой раскидистой кроной и наблюдал, не привёл ли клиент за собою хвоста?

Облегчённо вздохнув, мужчина направился к бывшему «зеку». Тот подождал пока беглец подойдёт метров на десять и, не сказав ни единого слова, кивком показал, мол, топай за мной.

Именно так, они двигались дальше. Впереди быстро шагал уголовник. В небольшом отдалёнии, шёл его подопечный. Они удалились от стадиона на полкилометра. Проводник неожиданно встал и сухо спросил: – Не передумал, чувак?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Деньги с собой?

– Да.

– Тогда идём дальше.

Они приблизились к лесу, миновали опушку и нырнули в прогал густого кустарника. Скоро тропинка куда-то исчезла. Через пару минут, они оказались в настоящих, нетронутых дебрях. В сгустившейся тьме, Вадим едва различал спину «зека», идущего метрах в трёх от него.

Растительность вдруг расступилась. Под ногами тихонько заплескалась вода. В свете мерцающих звёзд, мужчина увидел обширное кочковатое поле. Судя по запаху тины и гниющих растений, они оказались у большого болота.

Проводник свернул вправо. Они прошли шагов сто пятьдесят и натолкнулись на плотный завал, из великого множества упавших деревьев. Из кучи валежника «урка» достал две длинные, с виду прочные, слеги. Одну из них «зек» подал Вадиму.

Предупреждая вопросы клиента, он всё разъяснил: – Сейчас мы рванём через топь. Больше нигде, наружу пробраться нельзя. Концерн всюду держит летающих дронов. Беспилотники нас сразу заметят и сообщат об этом охране.

Хорошо, что когда-то давно, жители города поняли, чего следует им ожидать от концерна? Они наплели представителям фирмы, мол, это болото очень глубокое. Ну, а те, словно лохи, им вроде, поверили.

Правда, два раза они попытались его перейти. Да только, всегда с ними были очень приличные местные люди. Поэтому, заводили охранников в такие бездонные хляби, что им приходилось вертолёт вызывать.

Уголовник взял слегу чуть поудобнее, перекрестился и без раздумий шагнул в тёмную холодную воду. Стараясь ступать в его же следы, мужчина устремился за ним.

Ближе к полуночи, проводник и беглец перешли большое болото. Они миновали узкую рощу, бегом проскочили открытое место и залегли в редких кустах, что росли вдоль обочины прекрасной дороги. Это было объездно́е шоссе.

– Дальше ты топаешь сам, а я отправлюсь назад. – шёпотом пояснил уголовник. Он сунул руку под куртку и твёрдо закончил: – Давай деньги сюда!

Мужчина достал из кармана тощий бумажник и отсчитал шесть голубоватых банкнот. Зажав их в кулаке, он сказал: – Сначала ответь, куда мне двигать теперь?

– Идти по бетонке нельзя. – устало ответил преступник: – Она кольцевая и окружает весь город с болотом. По ней в двух направлениях ночью и днём шастают джипы с вооружённой охраной. Плюс ко всему, возле поста на дороге, в небе всегда торчат беспилотники. Они ловят тех умников, что, не доехав до будки, заранее покидают автобус.

Сначала, ты перейдёшь через трассу. Как только промчится патрульная тачка, внимательно слушай. Если ты не уловишь шум с другой стороны, как можно скорее, дёргай вперёд.

Перебежишь на ту сторону и прямиком на восток. По пути встретишь пару ручьёв. Там хорошенько, постираешь одежду и вымоешь обувь, а то сразу видно, ты пару раз искупался в болоте.

Через пять километров наткнёшься на старый просёлок. По нему шесть вёрст налево и ты попадёшь в селенье Колежма.

В центре села расположена стоянка автобусов. В кассе дашь свою ксиву и двести тридцать рублей за билет. Плюс полтысячи сверху. Сядешь в машину и спокойно доедешь до посёлка Вирандозеро.

Пройдёшь сквозь него к железной дороге. Запрыгнешь в первый попавшийся пустой товарня́к, идущий, опять же, к востоку. Там есть крутой поворот, и вагоны идут очень медленно.

Докатишь до станции Обозерская и приглядишься, куда дальше едет состав? Если на север, то это в Архангельск. Лучше тебе туда не соваться. Поэтому, слезешь на землю и прыгнешь в тот поезд, что уходит на юг. Уже через сутки, максимум двое, окажешься в Вологде. Таким же макаром, ты доберёшься к самому Ярославлю. Ну а там, думай сам.

– Понял. – кивнул мужчина в ответ и с лёгкой душой отдал уголовнику деньги. Тот спрятал купюры в карман тёмной куртки. Как по заказу, по дороге пронёсся автомобиль чёрного цвета, летящий на север.

Проводник пригнул клиента к траве и зло прошипел: – Видел? Если тебя засекут, то сразу вызовут дроны. С ними тебя очень быстро поймают и, без всяких расспросов, выведут к ближайшей поляне. Там спокойно пристрелят и тут же зароют. Ну, братец, прощай. – мужчина кивнул и растворился во тьме.

Вадим остался сидеть в придорожных кустах. Он постоянно вертел головой и напряжённо прислушивался, не донесутся ли справа и слева, звук очень быстро идущих автомашин?

Кроме того, он размышлял: – «Какой я всё же дурак, что связался с проклятым концерном. Ведь слышал, как депутаты болтали о привлечении безработных людей к труду на заводах национальных компаний. К сожаленью, я и подумать не мог, что их трепотня закончиться чем-то реальным.

Выходит, что олигархи пробили закон, закрепляющий быдло за большим предприятием. Благодаря их стараниям, в России опять возродилась настоящая крепостная система. Точно так же, в давнее время, князья и бояре приковали крестьян к своим земельным угодьям. И держали их в таком состоянии почти триста лет».

Мужчина немного помедлил, решил, что можно идти, и уже собирался, подняться с травы. С той стороны, куда промчалась охрана, вдруг зашумел очень сильный мотор. Через пару секунд, пронёсся патруль, летящий на юг.

Как только затих шум мощного двигателя, Вадим вскинулся на ноги. Он низко пригнулся, проскочил через трассу и нырнул в густые кусты. Слегка отдышавшись, беглец убедился, никто его не преследует. Он встал в полный рост и быстро пошёл на восток.

Впереди у него, был длинный путь, ведущий к матушке-Волге. Уже много веков к ней всё время стремились все беглые люди. Там, за широкой рекой, они укрывались от невероятно жестоких центральных властей.

Глеб вернулся в своё спокойно спящее тело, взял стакан с антидотом и проглотил всё до капли. Вкусом он походил на сильно разбавленную черноморскую воду. Даже немного припахивал йодом и водорослями.

– «Прав был Лучано Бернарди». – вяло раздумывал парень: – «В прошлом нам всё, в общем-то, ясно. А вот разобраться в реалиях грядущих веков, не хватит и целой человеческой жизни.

Это тебе не фантастические книжки читать или фильмы смотреть. Там добрый автор всё подробно расскажет и подведёт научную базу под любые особенности необычного мира.

Я же, в подобных прыжках, попаду неизвестно куда и не смогу, толком понять, как, вообще, такое возможно? Крепостная зависимость это и есть то светлоё будущее, которое нам обещают все дерьмократы?»

Он взглянул на часы и отметил: – «Ого, почти четыре часа. Ничего дома не сделал, а пора позвонить милой Свете и условиться с ней о сегодняшней встрече».

Мысли парня снова вернулись назад: – «Прав был во всём мудрый алхимик. Имея возможность, путешествовать по векам и пространствам, мы сразу встаём перед сложной дилеммой, жить в своём родном времени, или следить за чужими людьми, что обитают, где-то ещё?

Приятней всего, надолго вселиться в тело какого-то верховного лидера и править, в своё удовольствие, вместо него. А если случиться дворцовый переворот, то перепрыгнуть в чёрную душу узурпатора трона. Так и скакать себе дальше, пока сам не откинешь копыта.

Можно, к примеру, стать императором древнего Рима, Китая или чего-то ещё очень мощного. Да, мало ли было, могучих династий на нашей земле? Можно двинуться в ближайшее будущее и там хорошо поискать. Наверняка, обнаружатся подходящие страны.

Вот только возникает вопрос, что делать тогда со своим родным организмом? Лучано Бернарди сказал, что очень немногие люди могут развить сознанье настолько, чтобы совсем обходиться без тела.

Поэтому бросить его просто так, мне к сожаленью, нельзя. Оно быстро умрёт и душа отлетит неизвестно куда. То ли, в горние выси, то ли, в адские бездны? Нужно об этом спросить у алхимика.

Можно, конечно, смотаться в ближайшее будущее и заучить результаты каких-нибудь скачек и больших лотерей. Затем, вернуться назад, поставить на узнанные там номера и немедленно выиграть огромное количество денег.

После чего, нанять душеприказчиков и медицинских сиделок, чтобы они обеспечили твоё бренное тело нужным уходом и хорошим питанием. Только придётся, раз в несколько дней, появляться поблизости и проверять, как тут следят за твоим организмом? В случае чего, давать всем нагоняй!

Мало ли коматозников постоянно находится в разных больницах и клиниках? Кто его знает, может быть, какое-то время назад, кто-то из них достиг того самого уровня, что я в настоящий момент? Они все пришли к тем же выводам, как я сейчас, и поступили таким хитрым образом?»

Продолжая раздумывать о различных возможностях, Глеб взял телефон, и набрал номер своей милой девушки. Она тотчас ответила. Парень услышал её голосок и сразу принял решение:

– «Жить нужно здесь и сейчас! По крайней мере, пока. Ведь у меня и у Светы взаимная очень большая любовь. А там будет видно, как потом поступить!»

Глава 18. Червь

В воскресенье, Глеб переделал многочисленные дела по хозяйству, которые раньше наметил на второй выходной. Он убедился, что мама закрылась в своей тесной комнате, и крепко спит после суточной смены. Лишь после этого, парень занялся следующим снадобьем.

Молодой человек вытащил пробку из сувенирной бутылочки, наполненной древним бальзамом. Он взял из неё жидкость пипеткой и поднёс к чисто помытой фарфоровой чашке.

Три тёмно-зелёные капли, одна за другой, сорвались с узкого кончика тоненькой трубочки. Они бесшумно упали на дно мелкой посуды и замерли там, как округлые камешки, которые походили на бисер.

Парень плеснул немного воды и размешал чайной ложечкой из серебра. Разведённый раствор походил на сочную молодую траву. Закончив с нетрудной работой, он взял гранёный стакан из настенного шкафчика, и развёл антидот к четвёртому зелью.

Вещество из второй тёмной склянки оказалось безрадостно серым, словно осеннее хмурое небо. При добавлении кипячёной воды, подозрительный цвет совершенно исчез. Запах осенней листвы сообщал окружающим, это весьма необычный напиток.

Глеб взял табурет, минералку и оба раствора, прошёл в свою спальню и поставил всё возле дивана: – «Вернусь в своё тело и сразу же выпью» – напомнил парень себе.

Он удобно устроился на мягких подушках и плеснул себе в рот ярко-зелёную жидкость. К удивлению Глеба, вкус очень сильно напоминал ежевику. Едва он ощутил запах ягод, как тело совершенно расслабилось.

Частица души отделилась от земной оболочки, ринулась ввысь, и он осознал, что вновь очутился в очень знакомом сумрачном мире. Глеб глянул вверх. Ментальное тело рванулось в необозримое будущее. Усилием воли, он затормозил стремительный взлёт и задержался в одном из мгновений грядущего. Голова слегка закружилась, в глазах, как всегда, потемнело.

Избавившись от дурноты, Глеб присмотрелся к тому, что его окружало. Скоро он понял, что перенёсся в достаточно скромную лабораторию. Всё помещение было тесно заставлено множеством разных приборов. Кое-какие из них, он даже узнал.

«Перед собой» парень увидел куб размером два метра на два, собранный из бронестекла толщиною в три пальца. Сверху его накрывала железная крышка с маленькой дверцей. Судя по внешнему виду, лючок оказался герметично закрытым.

Вокруг прозрачной конструкции стояли четыре треноги с плоскими и мощными лампами. Яркий свет фонарей шёл со всех сторон и заливал внутренность большого контейнера.

В нём шевелилась розоватая тварь, похожая на дождевого червя огромных размеров. Существо было более метра длиной и диаметром с бедро человека. Выяснилось, что отвратительный монстр весьма отличался от безобидного подземного жителя. Причём, не только пропорциями мерзкого тела, но и парой важных деталей.

Глеб с удивленьем заметил, что на «переднем» конце у чудовища имеется пара десятков больших чёрных бусин. «Глаза» висели на тоненьких ножках, торчали из «головы», словно рожки улитки, и каждый жил, сам по себе. Осматривая местность вокруг, они поворачивались в разные стороны и делали это отдельно один от другого.

Кроме того, большое животное обладало широкой, внушительной пастью. Глеб разглядел, что из дёсен, сверху и снизу, торчат белые, острые костяные пластины. Жуткие зубы располагались рядами. Каждый из них оказался размером с клыки крупной бойцовской собаки.

Двигая челюстями, чудовище мерно жевало какую-то дрянь. Среди того, что валялось в контейнере, виднелись листы писчей бумаги, ветки деревьев, пучки жухлой травы и куски плесневелого хлеба.

Всё это червь с наслаждением жрал. Когда он проглатывал всё, до чего смог дотянуться, то удивительным образом двигался дальше. Он подтягивал «хвост» к «голове», сгибал толстую «спину» высоким горбом и тут же сжимался, будто гармошка.

Затем, распрямлялся, словно пружина и выбрасывал «морду» сантиметров на двадцать вперёд. В этот момент, он походил на тюленя, неловко ползущего по берегу моря.

Монстр прекратил увлечённо жевать, на мгновенье застыл и вдруг задёргался с удивительной силой. Мотая «головой» и «хвостом» в разные стороны, он бился в конвульсиях почти полминуты.

На гладкой, лоснящейся коже быстро возникли тёмно-красные точки. Из них полетели тонкие белые нити, похожие на паутину. Волокна быстро твердели и оплетали животное, которое сильно вертелось, словно челнок.

Спустя какое-то время, противный червяк превратился в тугой длинный свёрток. Он весьма походил на кокон какой-нибудь бабочки, наподобие того шелкопряда, что живёт на ветвях тутовника.

Отвратительный монстр вздрогнул ещё пару раз и затих. Глеб с удивленьем смотрел на неподвижную толстую тушу. Парень решил, не мешало бы «прыгнуть» вперёд и посмотреть, что же будет потом?

В туже секунду, Глеб оказался во тьме. Он пробыл во мраке всего лишь мгновение и снова возник в той же комнате. Только парень откуда-то знал, с того времени, когда он исчез из лаборатории, уже пролетело двадцать четыре часа.

За прошедшие сутки, паутина на монстре слегка уплотнилась и обрела светло-серый асфальтовый цвет. Прошла ещё пара минут. Кокон начал разваливаться на короткие нити. Все они дружно посыпались на ровное дно стеклянного бокса.

Глеб ожидал, что увидит хитиновую оболочку, так называемой, куколки, в которую превращаются большинство насекомых. Он даже прикинул, кто же оттуда со временем вылупится? Богомол гигантских размеров под названием «чёртов цветок» или прекрасная бабочка «Парусник» с крыльями метр в размахе?

Изумлённому взгляду исследователя, снова открылось розоватая туша большого червя. Она неприятно блестела в лучах фонарей. Густая белёсая слизь покрывала всю жуткую тварь с «головы» до «хвоста».

Монстр вдруг задрожал. По скользкой поверхности тела побежали крупные частые волны. Глянцевитая шкура неожиданно лопнула во многих местах. Из тёмно-зелёных разрывов, хлынули тысячи мелких червей. Каждый из них оказался размером с палец ребёнка.

Детеныши падали на пол аквариума, медленно двигались и жрали всё то, до чего могли доползти. В том числе, и останки мёртвого предка. «Милые крошки» дружно накинулись на недвижную тушу, взобрались на неё и мгновенно покрыли едва шевелящимся толстым ковром.

Глеб отчётливо понял, если бы он, находился в собственном теле, то от этого зрелища его неминуемо вырвало. Испугавшись, что его оболочка захлебнётся собственной рвотой, он метнулся назад.

В то же мгновение, Глеб оказался в своей маломерной квартире. Он с облегченьем «увидел», его бренная сущность, спокойно лежит на мягком диване. Со стороны походило на то, что она крепко спит.

Слегка успокоившись, архитектор с удивленьем подумал: – «Что за ужасное чудище кто-то выращивает в лаборатории будущего?» – смотреть на гадкого монстра ему совсем не хотелось. Но узнать, для чего же создали жуткую тварь, парню стало весьма интересно.

Успокоив взбаламученный дух, Глеб хотел было вернуться к мигу смерти червя-прародителя. Потом немного подумал и благоразумно решил, хватит с него такого мерзкого зрелища. Лучше всего, перенестись на сутки вперёд. В этот же миг, он снова возник возле большого аквариума.

К этому времени, останки первого монстра бесследно исчезли. Новорождённые твари слегка подросли и стали вдвое длиннее, чем после рождения. Вот только их большое число сильно уменьшилось.

Глеб присмотрелся к отвратительно шевелящей массе и понял, что малютки сражаются за остатки еды. Благодаря острым зубам, шкура дерущихся немедленно лопалась. Ярко-зелёная лимфа тут же летела в разные стороны.

В свару мгновенно включались их кровные братья, а может быть, сёстры. Секунду спустя, на драчунов бросались все родичи, которые ползали где-то поблизости. Они разрывали буянов в мелкие клочья, а бойня тотчас прекращалась. Все усиленно жрали появившийся корм.

– «И так будет длиться до тех самых пор, пока не останется только один». – подумалось Глебу: – «Потом, монстр вырастет до максимального уровня, лопнет, как гнилой помидор и породит тысячи собственных копий. Интересно для чего это нужно грядущим учёным?»

Входная дверь внезапно открылась. В помещении вошёл, очень худой опрятный очкарик в мятом белом халате. Своим легкомысленным видом он походил на студента, а не на профессора, который свихнулся на своих изысканиях.

Глебу захотелось узнать, что сейчас думает молодой человек? Он тут же проник в щуплое тело пришельца и ощутил бурную радость, что заполняла его хитрую душу.

Путешественник по другим временам, проверил память хозяина комнаты и быстро узнал, что лаборатория числиться в штате военного ведомства. Долгое время, «ботаник» трудился в области инженерии генов и пытался создать мощный биокомпьютер.

После нескольких неудачных попыток, он всё же добился большого успеха. Как это случилось, он сам не мог никому объяснить. Как бы то ни было, но упорный учёный взял ДНК дождевого червя и «вшил» в него несколько генов, взятых у разных животных.

Результат превзошёл все ожидания. На свет появился червяк, чей крохотный мозг начал работать, как вычислительный чип. Мало того, он был восприимчив к внушению и излучал простейшие ментальные волны.

Используя телепатический импульс, учёный грузил в существо небольшие задачи по алгебре и через миг, получал нужный ответ. Уже через месяц, он вырастил сотни подобных червей.

Они медленно ползали по большому аквариуму и копошились в земле, подобно своим диким родичам. Благодаря кровным узам, твари ощущали себя одним организмом. Они составляли ментальную сеть, и мгновенно обменивались любой информацией.

С помощью расчётного модуля, они, словно компьютер, разделяли задание на отдельные части и успешно решали простые задачи. Причём, очень быстро давали ответ.

К сожаленью учёного, армейский заказчик был весьма недоволен подобной работой. Он не желал иметь тысячи мерзких червей, ползающих в обычной грязи. Да и связь с ними приходилось поддерживать через большие устройства.

Меж тем, как воякам требовался небольшой аппарат, работавший, как вычислитель с голосовым управлением. И чтобы, вместо электропитания, он потреблял любую органику. А в случае сильной бескормицы, тут же впадал в долгую спячку, которую можно быстро прервать.

По всему получалось, нужен всеядный зверёк размером с обычную крысу, чтобы он был привязан к человеку-хозяину, понимал речевые команды и безропотно их выполнял. Желательно, чтобы он отвечал человеческим голосом и выдавал хранящуюся в нём информацию.

А лучше всего, если он, по заданию солдата, сходит в разведку, вернётся назад и чётко расскажет, что разузнал за линией фронта. В случае крайней нужды, заложит мину в нужное место, или сам обезвредит чужое взрывное устройство.

Учёный сказал, что устранит все недостатки и стал улучшать своего червяка. Со временем биолог добился кое-каких результатов. Часть указаний заказчика воплотилась в реальную жизнь.

Новая тварь жрала всё подряд, лишь бы там находились частицы органики. При отсутствии корма, впадала в анабиоз и оказалась бессмертной. Она не старела и никогда, ничем не болела.

Только, от случая к случаю, происходила смена поколений червей. Самое удивительное, было в том, что детеныши полностью сохраняли всю информацию, что когда-то попала в память родителей.

Во время бескормицы черви сворачивались в плотный клубок, их мерзкая слизь сильно твердела, и они быстро впадали в глубокую спячку. Возникшая толстая корка, как говорится, ни в воде не тонула, ни горела в огне.

Кокон спокойно выдерживал космический холод, и температуру, что возникает при трении тела, летящего в плотных слоях атмосферы. Причём, в пылающей плазме они сохранялись почти пять минут.

Без вреда для себя, черви сколько угодно хранились в жидком азоте и десятки часов пребывали в безвоздушном пространстве. Однако, стоило монстру, оказаться поблизости от органической пищи, как он оживал, сбрасывал защитный покров и начинал усиленно жрать.

Новые черви не требовали никакого ухода и жили везде, где был кислород в атмосфере. Им требовалась только еда. Несмотря на большие успехи учёного, заказчик опять отказался от его разработки.

Военный приёмщик сказал, что животные не способны понимать голосовые команды, и не могут ответить хозяину в приемлемой форме. Ведь загружать в них задачи и получать результат, удавалось при помощи передатчика телепатических волн.

Хранить информацию в подобных устройствах весьма неудобно. Жуткая вонь червяков столь омерзительна, что операторы теряли сознание. А если им не оказывали необходимую помощь, то несчастные люди могли даже скончаться.

Таким образом, для общения с тварями, требовался герметичный аквариум с искусственной вытяжкой и мощной системой обеззараживания удалённого воздуха. А это совсем не подходит для армии в ходе войны.

Зато у такого создания не оказалась врагов. Как показали исследования, мясо червей было ужасного вкуса, его не ели ни крысы, ни птицы, ни даже опарыши. Ни один земной падальщик не желал прикасаться к погибшим животным. Разложение естественным образом удивительно сильно отравляло природу.

Кроме того, червяки оказались абсолютными хищниками. Благодаря агрессивности и неутолимому голоду они нападали на всё живое вокруг. Причём, пожирали всё целиком, не оставляя костей, ни от маленькой мышки, ни от большого слона.

Учёный предложил руководству, поселить этих тварей на одной из ненужных планет. С его слов выходило, что для такой операции, даже не нужно сажать космолёт на поверхность.

Достаточно взять окуклившихся в спячке червей, сунуть их в металлический ящик и сбросить с невысокой орбиты. Прочный контейнер сгорит в атмосфере до состояния пыли.

Животные в хитиновом панцире, сами проделают остаток пути. Их прочный кокон выдержит сильный нагрев от трения о воздух. Удар о твёрдую почву, не причинит им большого вреда.

Монстры быстро очнуться, сильно размножаться, и съедят всю органику на поверхности данной планеты. Затем, черви начнут жрать сородичей. Число омерзительных тварей остановится на приемлемом уровне.

После чего, нужно повесить на орбиту планеты спутник с большим передатчиком телепатических волн. Через это устройство можно грузить в животных задачи и получать готовый ответ.

Несмотря на радужный план, вояки вновь отказались от разработки «ботаника». По понятной причине, заказчик совсем не хотел, практически даром, получить биокомпьютер размером с поверхность планеты. А ведь он, обладал бы потрясающей мощностью и не требовал никакого ухода.

– Слишком опасно! – решили благоразумные головы, что ещё оставались в глубинах военного ведомства: – Во-первых, даже бросовая сегодня планета, в ближайшее время, может нам пригодиться. Кто его знает, как ещё жизнь повернётся?

Во-вторых, велика вероятность того, что найдутся преступники, которые атакуют такими червями обжиты́е миры. Ну, а бороться с подобной напастью получится умопомрачительно дорого.

Если твари заселят планету, то придётся залить всю поверхность напалмом или очистить её другим веществом подобного типа. В любом случае, захваченный монстрами мир превратиться в пустыню.

Учёный сказал, что понял заказчика и попросил ещё время на исправленье ошибок. К сожаленью «ботаника» срок приближался к концу, а улучшить творение и превратить жуткую тварь в симпатичную говорящую крысу он не сумел. Теперь, согласно контракту, он должен был, уничтожить червя.

Однако, каким отвратительным, созданный монстр, ни оказался учёному, в него было вложено много сил и труда. Так что, убить единственный экземпляр мерзкой твари у молодого биолога не поднималась рука.

«Ботаник» усердно работал и с трепетом ждал, когда же заказчик прикажет, расправиться с жутким плодом его многолетних усилий?

Доклад молодого учёного долго ходил по разным военным инстанциям. Наконец, один из чиновников предложил посмотреть на проблему по-новому. Его докладную записку прочитали на самом верху, немного подумали и приняли такое решение:

– Если не вышло, создать небольшую зверушку-помощника для наших солдат, то можно использовать монстра в виде оружия. Достаточно, забросать неприятеля мерзкими тварями. Он сам уничтожит свой планетоид или сбежит с него без оглядки. В любом случае, это победа нашей страны.

За эпохальным вердиктом появились два совершенно секретных распоряжения вояк. В первом было написано: – Наградить молодого учёного крупной денежной премией.

Во втором находился приказ: – Организовать массовое производство контейнеров с окуклившимися для спячки червями.

С этой радостной новостью учёный влетел в помещение. Он бросился к большому аквариуму, и с умилением взглянул на отвратительных тварей, что копошились в ярких лучах.

Пока молодой человек любовался на жутких уродцев, Глеб неожиданно понял, «ботаник» решает в уме две непростые задачи. Первая: – «На что же потратить приличную премию? И вторая: – Как скоро он выполнит огромный военный заказ?»

С первой проблемой вопросов у него не возникло, ожидавшийся куш, распределился удивительно быстро. Молодой человек, осознал, сумма не так велика, чтобы исполнить все его пожелания.

– «Придётся кое от чего отказаться». – с сожалением отметил «ботаник». Он метнулся к столу, сел в старое кресло и застучал по виртуальной клавиатуре компьютера. На экране возник перечень оборудования и материалов, необходимых для выполнения приказа.

Странник во времени следил за расчётами и с недоумением думал: – «Человек хорошо понимает, чем грозят человечеству жуткие твари, но не прекращает работу. А ведь, убеги червяки из контейнера, и жизнь на планете погибнет».

Глеб очень внимательно, просмотрел память учёного и быстро узнал кое-что интересное. Выяснилось, что «сумасшедший профессор» не продублировать лабораторные записи. Всё материалы по данной проблеме, находились в стационарном компьютере, а все мерзкие твари, сидели в стеклянном контейнере».

Немедля ни единой секунды, Глеб вошёл в мозг молодого исследователя, и взял управление над его щуплым телом. Сначала «ботаник» слегка удивился. Какое-то время, он не мог догадаться, почему его пальцы на клаве набирают не то, что он сильно хочет в данный момент?

Возмущённый учёный попытался вернуть контроль над собственным телом, но минуту спустя, с огорчением понял, всё бесполезно. Решив, что это вояки взяли его под ментальный контроль, «ботаник» погрузился в прострацию.

– «Так оно, даже и лучше». – сказал себе Глеб и занялся делом. Он просмотрел в памяти молодого учёного навык работы с современным компьютером, выполнил необходимые действия и отключил аппарат от информационной сети.

Затем, собрал все блоки памяти, заполненные лабораторными данными, подошёл к большому аквариуму и открыл дверцу тамбура в стальной герметической крышке. Под ней находился маленький шлюз.

Хорошо, что в ходе развития вычислительной техники, она стала значительно меньше, чем было в начале двадцать первого века. Так что, небольшие устройства легко разместились в тесном пространстве.

Глеб захлопнул верхнюю крышку. Нижняя дверца тут же открылась. Аппаратура упала в аквариум, где убила десятки червей, оказавшихся рядом. На раздавленных монстров дружно набросились остальные сородичи, и начался пир горой.

Когда с первыми жертвами было покончено, постоянно голодные твари принялись за детали компьютеров. К удивленью Глеба, они неплохо справлялись с подобной работой.

Парень не остановился на этом. Он прошёлся по воспоминаниям молодого учёного и обнаружил, что в кладовке лаборатории находится уйма полезных вещей. Среди них оказались и реагенты с различными свойствами.

Глеб заставил учёного надеть защитный костюм из прочного пластика и прозрачную маску с надёжными воздушными фильтрами. Руками «ботаника» он быстро смешал химикаты и создал из них такую крепкую смесь, какую только возможно в таких обстоятельствах.

Потом, осторожно поднял со стола объёмную стеклянную миску, отнёс ёмкость к аквариуму и поставил в переходной отсек. Закрыв верхнюю крышку, он распахнул нижнюю дверцу.

Поток смертельно опасных веществ ринулся вниз. Секунду спустя, ядовитая жидкость залила дно стеклянного бокса слоем толщиной около одного сантиметра.

Глеб ожидал, что попав в агрессивную смесь, гадкие черви начнут распадаться на атомы. Однако, зубастые твари не желали безропотно гибнуть. Они извивались и прыгали в едком растворе, как караси на раскалённой плите.

Часть мерзких животных прилипли к стенкам аквариума. Спасаясь от вредной субстанции, они двинулись вверх. Черви на днище контейнера, постепенно затихли и начали таять в растворе, как рафинад в кипятке.

Скоро вся ядовитая жидкость превратилась в пары. Воздух в контейнере наполнился белым туманом. К сожалению Глеба, десятки маленьких монстров медленно ползали по стёклам аквариума.

Твари покрылись тонкими нитями седой паутины и теперь походили на упитанных гусениц размером с сардельку. Судя по бодрому виду, они не желали сдыхать в атмосфере, плотно насыщенной смертоносными ядами.

Управляя телом учёного, парень прошёл по всему помещению и собрал те вещества, что способны гореть. К счастью, «ботаник» являлся замечательным химиком. Пользуясь памятью реципиента, Глеб быстро создал ядрёную смесь, походившую свойствами на обычный напалм.

Пока он возился с горючим составом, установка жизнеобеспечения стеклянного бокса включилась и удалила все смертоносные газы. Воздух очистился. Стало отчётливо видно, что происходит внутри.

Там лежали фрагменты червей, сильно изъеденные крепким раствором. Слегка повреждённые твари, что спасались на стенках аквариума, поняли, что опасность исчезла. Они спустились на дно большого контейнера и с большим аппетитом уплетали погибших сородичей.

Глеб выключил пожарную сигнализацию, шагнул к компьютеру жизнеобеспеченья аквариума. Он открыл интерфейс и в разы увеличил подачу внутрь кислорода. Черви задвигались намного быстрее, чем прежде.

Парень поставил в переходной отсек ёмкость с горючим составом, сверху пристроил запал из химреактивов и сбросил всё вниз. Пролитый в контейнер, напалм не оказал на червей никакого воздействия. Они не обращали внимания на подобные мелочи, а усиленно жрали всё то, что оказалось поблизости.

Через пару секунд, жидкость ослепительно вспыхнула. Проклятые твари заметались в огне. Вентустановка натружено взвыла. Она нагнетала внутрь воздух пополам с кислородом. Температура в стеклянном аквариуме стремительно выросла до двух тысяч градусов.

В такой ситуации, монстров уже не спасали ни покров отвратительной слизи, ни толстая шуба из седой паутины. Хорошо, что они не создали защитные коконы из модернизированных молекул хитина.

Ужасные черви яростно прыгали в облаке ревущего пламени. Они очень медленно, но всё же горели. Постепенно их движенья замедлились, а затем, прекратились совсем.

Опасаясь, что от большого накала, лопнет броневое стекло, Глеб заставил «ботаника» отбежать в дальний угол маленькой комнаты. К счастью, толстые стенки аквариума выдержали все испытания.

Напалм стремительно выгорел, буйное пламя потухло. Странник во времени чуть подождал, пока всё остынет, придвинулся ближе и разглядел, дно большого контейнера плотно покрыто слоем белесого пепла.

Глеб не стал рисковать. Он поочерёдно залил внутрь контейнера крепчайшую смесь щелочей с растворителем. Затем, изучил отчёты системы жизнеобеспеченья аквариума. Текст утверждал, внутри нет ни живых, ни окуклившихся червей.

Уверившись в том, что достиг намеченной цели, Глеб облегчённо «вздохнул». Он заставил «ботаника» снять с себя маску с защитным костюмом, бросить всё на пол и выйти в пустой коридор.

Учёный двинулся к лестнице, спустился на два этажа и открыл дверь, ведущую в информаторий своего института. Стоявший у стеллажей, человек удивлённо взглянул на нежданного гостя.

– У меня отсутствует доступ к сети. Я воспользуюсь вашим компьютером. – заявил парень губами учёного.

Лаборант неуверенно покачал головой. Мол, делай, как знаешь, ты выше по чину и должности. «Ботаник» уселся за старенький стол и начал бодро стучать по кнопкам раздолбанной «клавы».

Через десять минут, все новостные программы страны показали большой репортаж о достижениях молодого учёного. Они описали взращённого в лаборатории монстра, чем нагнали на зрителей сильного страха.

После чего, успокоили дорогую общественность радостной вестью. Журналисты сообщили о том, что «ботаник» вдруг осознал всю опасность жуткого детища и благополучно уничтожил червя.

Глеб, наконец, успокоился, покинул тело реципиента и перенёсся на месяц вперёд. Там он узнал, что генералы, как всегда, отмолчались. Высокого ранга чиновники заявили о том, что исполняют закон о государственной тайне и не дают комментарии по данной проблеме.

Возмущённая их словами, общественность слегка пошумела по поводу «такой безответственности оголтелых вояк». Затем, появились другие сенсации и все быстро забыли о странной истории.

«Ботаник» прославился на короткое время, обрёл большую известность в научных кругах и был приглашён на работу в престижный коммерческий центр. Теперь он находился в Скалистых горах и занимался всё той же проблемой, созданием биокомпьютеров.

Меж тем, «сумасшедший учёный» часто думал о том, что же случилось в тот удивительный день? Он размышлял, почему он вдруг отказался от выполнения контракта и уничтожил червей? Ведь крупный заказ от военного ведомства принёс бы ему огромные деньги. Столь внушительных средств, ему бы хватило на долгую жизнь.

Вернувшись домой, Глеб принял антидот, пахнувший пожухлыми листьями и чуть отдающий копчёной салакой. Он слился со своим организмом, сел на диване и огорчённо вздохнул:

– «Опять я не смог удержаться и влез в чужую историю. Говорил же себе, что нужно всегда оставаться простым наблюдателем. А вдруг после такого вмешательства, землян атакуют «чужих» из космоса? Тогда у потомков не будет ни единого козыря для победы в глобальной войне.

С другой стороны, чтобы появиться у нас, пришельцы должны проскочить невероятно огромные межзвездные дали. В то время, как человечество еле добралось до Марса с Венерой.

А, чтобы выиграть в подобном сражении, нужно, как минимум, быть на одном уровне с ними. Иначе, получиться битва древнегреческой конницы с современными танками.

Ведь этих проклятых червей придётся как-то доставить к планетам агрессоров. К тому же ещё неизвестно, как у них там дела с инженерией генов и прочей наукой? Вдруг, для них это мелочь, не стоящая никакого внимания?

Да и где они эти «чужие»? Что если, земляне столкнутся с пришельцами лишь через тысячу лет? А может быть, никогда их не встретят? Меж тем, как угроза всему человечеству мне показалась совершенно реальной. Причём, с того самого дня, как «сумасшедший учёный» вырастил первоё чудище.

И потом, откуда мне знать, что таких мерзких гадов на нашей Земле никогда не бывало и больше не будет? Вдруг, этот «ботаник» сварганил что-то подобное в Скалистых горах? Возможно, новый объект значительно хуже розовых зубастых зверушек. Я не могу проследить за всеми учёными сразу. Да ещё и во всех временах».

Покончив с моральной проблемой, мысли у Глеба потекли в другом направлении: – «Значит, на будущее можно воздействовать, так же уверенно, как на прошлое и настоящее». – резюмировал парень.

– «Получается, что время в нашей вселенной довольно устойчиво. Иначе, Лучано Бернарди мне сообщил, что это не так. Или об этом сказал, другой обитатель земной ноосферы.

Вопрос, здесь в другом. Как говорил Александр Сергеевич Пушкин: – «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся?» – что уж тогда говорить о наших реальных делах?

Как бы то ни было, но с такими вмешательствами можно так много дров наломать, что всем тошно станет. Вон у Айзека Азимова в романе «Конец вечности» целое министерство работало над данной проблемой, и всё равно, дело кончилось плохо. А что могу сделать я, с моим средним умом?

Так что, прежде, чем вмешиваться куда-то ещё, нужно проверить цепь дальнейших событий на какое-то время вперёд. Всё хорошенько обдумать и только потом, что-то там изменять. Но если всем этим, заниматься настолько серьёзно, то жить-то когда?»

Глеб вспомнил о девушке Свете, отбросил все мысли о растворах алхимика и взял со стола телефон. Нужно ей позвонить и договориться о встрече сегодняшним вечером.

Глава 19. Телепортация

– «Как хорошо было жить Лучано Бернарди». – раздумывал Глеб: – «Он мог заниматься своими исследованиями, когда ему хочется. Мне же, чтобы заработать на жизнь, приходится пять дней в неделю ходить на работу и усиленно вкалывать по восемь-десять часов. Да ещё в выходные, дел по самое горло. Сделай то, другое и третье. Иначе, будешь всё время голодным и грязным.

Хотя, это как посмотреть? Алхимик тоже трудился на вельможных заказчиков. Насколько я знаю, во все времена, бароны и графы не церемонились с теми людьми, что находились внизу иерархической лестницы.

Могли снести голову любому подрядчику, если им, что-то не нравилось. К примеру, за невыполненье проекта, или за срыв сроков сдачи в назначенный день. Так что, мне повезло. Подумаешь, отругает начальство и лишит меня премии. Самое многое, что оно может сделать, так это уволить без выходного пособия».

Нужно сказать, что в последнее время, Глебу стало значительно легче. Благодаря растворам алхимика, он получил большие возможности, которые часто использовал при общении с клиентами фирмы.

Теперь архитектор запирался с заказчиком в пустом кабинете, сосредотачивался и перемещал часть души в тело сановного барина. Просмотрев память реципиента, Глеб узнавал, чего же тот хочет в итоге?

Потом, возвращался обратно и воплощал эти бредни, сначала в эскизах, а затем и в компьютере. Теперь, парень затрачивал меньше сил и драгоценного времени, чем в прежние годы.

В связи с таким положением дел, богачи просто млели от осознанья своих педагогических данных. Ведь им удалось, донести до «чертёжника» те «гениальные» мысли, что смутно бродили в их головах. Причём, это сделать очень легко. Можно сказать, в двух словах.

Благодаря данной методе, резко уменьшилось число больших переделок. Проекты пошли гораздо быстрее. Работа вокруг закипела, а несколько крупных объектов резко рванулись вперёд.

Трудовая неделя прошла, как всегда, незаметно. Глеб не нашёл свободного времени, даже подумать о новой проверке составов алхимика. Наконец, наступила очередная суббота. Мама снова уехала к младшей сестре на все выходные.

Сегодня никто не мешал архитектору. Он лёг на удобный диван и принял внутрь пятый раствор Лучано Бернарди. На языке появился привкус мороженного, который, к сожалению парня, быстро исчез. Глеб немного напрягся и приказал частице души, переместиться в район Карибского моря.

Он полетал над светло-зелёными, очень низкими волнами и осмотрел пять или шесть островов, расположенных в той акватории. Глеб выбрал безлюдный клочок райской суши с маленькой рощицей кокосовых пальм.

Там всё было так же, как на картинках гламурных журналов. Белоснежный песок девственно чистого пляжа. Прозрачные воды мелкой лагуны. Перистые жёсткие листья деревьев. Полная тишина и безлюдье. Всё это, неудержимо манило к себе.

Глеб хотел приказать своему спящему телу, чтобы оно переправилось в эту точку планеты. Вдруг, страшная мысль мелькнула в сознании парня: – «А если, что-то пойдёт не по плану то, как я верну бренное тело обратно в квартиру?

Что если, я там застряну на долгое время, как всем известный Робинзон Крузо, герой книги английского автора Даниэля Дефо. Только я окажусь в ещё худших условиях, чем знаменитый моряк.

Остров на удивление маленький и при тайфене здесь совершенно негде укрыться. Тут нет источника пресной воды. Из еды только пара десятков кокосов, висящих на пальмах. Никакую одежду мне не удастся добыть.

А самое главное, там же нет антидота. Так что, две части души не сольются в единое целое с физическим телом. Я не смогу им управлять, как автоматически делал всю жизнь от рождения.

Придётся каждый приказ отдельно транслировать в мозг, заставлять его подчиняться, и выполнять нужное действие. То есть, насильно командовать собственным телом, словно марионеткой, висящей на ниточках.

Конечно, с моими способностями я не пробуду на острове несколько лет, как парень из фильма «Изгой». Кажется, его там играл американский актёр, которого звали Том Хенкс?

Но мне придётся, найти моряка, который болтается, где-то поблизости, войти в его мозг и приказать, чтобы он плыл к данному острову и забрал отсюда меня. Потом, я буду долго добираться до родины всевозможными способами. Дома приму антидот и только тогда, в полной мере, наконец, обрету своё тело».

Размышляя над этим, Глеб весьма удивлялся своей осторожности. Ведь к путешествиям части души он относился совершенно спокойно. Он не боялся того, что не сможет вернуться назад.

Скорее всего, он вёл себя так потому, что много читал о подобных вещах. Начиная с занимательных книг о всяческих йогах и заканчивая Кастанедой, Мульдоном, Монро или Фоксом.

Не говоря, о Патриции Гардфилд, с её контролем над снами. А к перемещению физической сущности парень отнёсся с куда большей опаской. Хотя встречи с Лучано Бернарди говорили о полной правдивости его утверждений. Алхимик пока, его ни в чём, никогда не обманывал. Поэтому, в телепортации нет особой опасности.

Обуреваемый противоречивыми мыслями, парень мгновенно вернулся домой. Управляя телом, как роботом, Глеб поднял его и заставил работать: найти надувной туристский матрац, накачать его воздухом и разместить на полу.

Уложив себя на диван, Глеб в виде призрака расположился на надувном тюфяке, сосредоточился и приказал организму, переместиться к нему. Спящая оболочка исчезла с мягкого ложа и возникла в том месте, где находилась ментальная часть архитектора.

Только теперь, он оказался в, так называемом, «костюме Адама». Одежда осталась лежать там же, где и была. Парень прислушался к самочувствию организма и, к своему удовольствию, не заметил никаких изменений. Только обнажённая кожа чуточку мёрзла.

Не теряя ни единой секунды, он перелетел на диван и приказал оболочке, переместиться к нему. Всё повторилось в обратном порядке, но тело уже появилось поверх смятых шмоток.

Слегка осмелев, он перенес часть души в спальню мамани, устроился на широкой кровати, и вызвал свой организм. Тот послушно возник в нужной точке пространства.

Глеб ощутил, что оболочка дрожит от прохлады. Он приказал себе встать, пройти в свою комнату, лечь на диван и принять антидот. Когда две части души соединились с физическим телом, он быстро поднялся, натянул на себя всю одежду и стал размышлять.

– «Интересно, а куда, вообще, я могу переправиться в «костюме Адама»? Во-первых, на необитаемый остров, но что там, собственно, делать? Загорать и купаться, есть кокосы и всё! Да и как их разбить, без мачете в руках?

Во-вторых, можно отправиться на нудистские пляжи, что существуют в западных странах. Нужно их только сначала найти. Но если ты голый, то и оттуда, уже никуда не уйдёшь. Тут же к тебе подойдут полицейские, сзватят под белые руки и отправят в кутузку, за нарушение порядка на улицах.

В-третьих, бани, сауны и раздевалки в бассейнах или спортзалах. Такого добра везде на планете хватает. Кстати сказать, там можно стырить одежду подходящих размеров, выйти наружу и погулять в своё удовольствие».

Глеб сам подивился таким странным мыслям. Ведь он никогда в своей жизни, не крал. А если и брал, что-то без спросу, то лишь неприметные мелочи, что вспоминать даже не стоит. К тому же, он всегда удивлялся некоторым бывшим подругам. Особенно тем, что постоянно менялись с товарками не только верхней одеждой, но и нижним бельем.

Надеть на себя не стиранную, чужую одежду он смог бы, только в весьма непростой ситуации. Впрочем, так же, как что-то, у кого-то украсть. Например, если переместится куда-то, спасая себя от неминуемой смерти.

Единственным местом, где его рады видеть в естественном виде, оказалась постель любимой и любящей Светы. К сожалению Глеба, она жила не одна, а с родителями. Так что, пока старики находятся дома, такой вариант отпадает.

Кроме того, после такого появленья у Светы, придётся ей всё рассказать. Ну, а потом, дать ей снадобья Лучано Бернарди. Иначе, посыпяться сотни упрёков, что он её вовсе не любит.

Кстати, монах говорил, что растворы воздействуют лишь на немногих людей, что обладают особыми свойствами мозга: – «А если у Светы нет подобных способностей?» – подумал вдруг Глеб.

– «Тогда она сразу решит, я её просто обманываю и не даю нужного зелья. Начнутся обиды, скандалы, а там и прощай большая любовь. Нет уж! Лучше держать это в тайне. По крайней мере, пока. А там будет видно».

Сначала, парень попробовал переслать своё тело в спальню мамани без голубого раствора. Несмотря на усилия парня, он ничего не добился. Почти всю неделю, вернувшись с работы, Глеб запирался в своей тесной комнате и упорно пытался, повторить данный фокус.

В субботу, всё тоже было впустую. Перелететь в другой угол комнаты парень сумел только в следующее, воскресное утро. Правда потом, пришлось нагишом возвращаться обратно и вновь одеваться.

Обретя очередную способность, Глеб опять не заметил в себе никаких изменений. Архитектор надолго задумался: – «А что делать дальше? Теперь остаётся, только войти в ноосферу. К сожалению, в ларце Лучано Бернарди не имелось инструкций на данную тему».

Парень сел в «позу лотоса», отделил от себя часть души, и попытался подняться в горние выси. Сколько зодчий не пробовал, он так и не смог проникнуть туда. Так продолжалось несколько месяцев к ряду.

В один из таких вечеров, измученный пустыми попытками, Глеб завалился в кровать. Едва он коснулся головою подушки, как сразу уснул и увидел широко улыбающегося монаха-алхимика.

– Я не ошибся в тебе. – сходу сказал пожилой человек: – Ты обладаешь терпением и отменным упорством. К моему сожалению, тебе пока рано выходить в ноосферу! Ты и так слишком быстро прошёл почти все ступени своего посвящения.

Тебе ещё нужно долго учиться, расти и развиваться ментально. Так что, живи самой обычной человеческой жизнью. В свободное время, летай по соседним эпохам и странам.

Набирайся знаний, опыта, мудрости. Когда будешь готов, я приду к тебе сам, возьму тебя за руку и отведу в ноосферу. – Лучано Бернарди кивнул на прощание и бесследно исчез.

–14.02.2025