Read the book: «Свидание за горизонтом»

Глава 1

Глава 1. «Воронка над Марсом»

Марс с высоты трёхсот тысяч километров был великолепен. Следы прошлой метеоритной бомбардировки размывались в разреженной атмосфере, и складки местности приобретали причудливые черты. Лёгкие облачка плыли над красноватым ландшафтом, вызывая иллюзию живой планеты. Катер «Титов» Российской марсианской миссии искал пропавший танкер-заправщик, который перестал передавать телеметрию уже больше месяца. Аппарат, по расчётам баллистиков, застрял где-то на орбите Марса. Радар на «Титове» работал сутками, сканируя пространство вокруг.

Кирилл Самсонов, бортинженер, уже в который раз обводил взглядом мониторы, чувствуя, как в груди нарастает глухое раздражение. Месяц поисков. Месяц пустоты. Он барабанил пальцами по подлокотнику, сам не замечая этого.

— Смотри, Кирилл, — обратился первый пилот Алексей Томин к бортинженеру, и в его голосе слышалась тоска человека, которому до смерти надоело смотреть на одно и то же. — Складки местности напоминают пресловутые каналы, ты не находишь?

— Это Марс, дружище, здесь всё что-то напоминает, — отозвался Кирилл, не отрывая взгляда от экрана. — Впрочем, это свойство ума: придавать всему упорядоченность и логику. Мы хотим видеть смысл там, где его нет. Помню, как Яхромский в тридцатой миссии принялся писать картины марсианских ландшафтов и даже организовал выставку. Говорил, что в этой рыжей пустоте есть своя мелодия. Я тогда посмеялся, а теперь, кажется, начинаю понимать.

— Да, художники-космонавты не редкость, даже премию Леонова организовали, — ответил Алексей, но в голосе не было обычной лёгкости. Он устал. Устал от ожидания, от красной пыли за иллюминатором, от тишины в эфире.

— «Обнаружен объект, расстояние две тысячи пятьсот тридцать метров. Параметры орбиты: сто девяносто семь тысяч в апогее и сто три тысячи в перигее, провожу коррекцию для сближения», — пробасил бортовой комп, и его невозмутимый тон резко контрастировал с тем, что творилось в душе у пилотов.

Кирилл вздрогнул — не от неожиданности, а от того, как резко оборвалась тягучая тишина. Сердце сделало лишний удар.

— «Жду команд: сближение, ликвидация, исследование зондами».

— Определи принадлежность и назначение, — ответил Кирилл, и собственный голос показался ему чужим, слишком резким.

— «Нет информации, иду на сближение для идентификации».

Через минуту выяснилось, что это искомый танкер. Внушительный цилиндр диаметром двадцать и длиной в шестьдесят метров вращался вокруг оси, мигая габаритными огнями. Кирилл почувствовал, как отпускает то, что сжимало его изнутри все эти недели. Нашёлся. Живой, пусть и молчащий.

— Ну наконец-то, — выдохнул Алексей, и в его улыбке было столько облегчения, что Кирилл невольно улыбнулся в ответ. — А то я уже начал думать, что мы тут до пенсии будем кружить.

Пара дронов-манипуляторов приблизилась вплотную, подключилась к бортовому компьютеру через внешние разъёмы. Космонавты оценили проблему: требовался небольшой ремонт блока управления. Катер подлетел вплотную к танкеру, синхронизировав своё вращение. Казалось, что огромный цилиндр застыл неподвижно, а звёзды и Марс закрутились вокруг.

— Как в танце, — пробормотал Алексей, глядя на медленное вращение звёздного поля. — Только музыка слишком тихая.

Бортинженер и пилот облачились в скафандры. Перед выходом Кирилл проверил укладку. Кроме инструментов, в ней лежали два аварийных маяка дальней связи. Стандарт для таких миссий: небольшие коробки размером с ладонь, с раскладной антенной и резервным питанием на сто часов. Маяки крепились к скафандру и передавали сигнал бедствия на всех частотах, включая те, что использовались спасательными службами. Кирилл проверил индикаторы. Зелёные. Оба заряжены. Оба работают.

— Маяки взял? — спросил Алексей из катера.

— Взял, — ответил Кирилл. — Оба.

— Хорошо. — Алексей помолчал. — Пусть лежат. Надеюсь, не понадобятся.

Кирилл тоже на это надеялся. Он закрепил маяки на поясе, рядом с инструментами, и нырнул в переходной тоннель, чувствуя, как знакомо сжимается грудная клетка от близости открытого космоса. Он всегда так и не смог до конца привыкнуть к этому ощущению: тонкая оболочка между жизнью и вечностью.

Входной люк легко скользнул в сторону, обнажив рубку техобслуживания с мигающими плафонами аварийной сигнализации. Алексей остался в катере, подстраховывая товарища и внимательно наблюдая за обстановкой. Он не любил оставаться снаружи. Каждый раз, когда Кирилл уходил в одиночку, Алексей ловил себя на том, что считает секунды. Профессиональное, отточенное годами спокойствие, и где-то под ним, глубоко, тихая тревога: а вдруг именно сегодня? Вдруг что-то пойдёт не так?

Кирилл осмотрелся в рубке, поднял забрало гермошлема, снял перчатки и принялся за работу. В маленьком пристёгнутом чемоданчике было всё необходимое. Во всех аппаратах стояли стандартные блоки, позволяющие легко производить ремонт и обслуживание автоматических аппаратов. Бортинженер умело заменил несколько блоков, обновил прошивку и включил тест. Танкер слегка качнуло, заработали двигатели ориентации, внешняя антенна приняла нужное положение.

— Ну вот и всё, — Кирилл улыбнулся приятелю, и в этой улыбке была и гордость, и мальчишеское удовольствие от того, что сложная машина снова ожила под его руками. — Прокатимся на нём до орбиты, — бортинженер похлопал по обшивке танкера. — Ты не против?

— А то! — отозвался Алексей. — Хоть какое-то разнообразие. А то шахматы, шахматы... Я уже начал подумывать, что мы тут не танкер ищем, а смысл жизни.

Катер, конечно, мог сам добраться до технической орбиты Марса, где располагались заправщики дальних космических миссий, но на танкере было быстрее и удобнее, тем более что расход топлива был минимальным при правильном разгоне.

Наступило время ожидания: на весь путь — одни сутки, потом прыжок в атмосферу на российский космодром «Комаров» и в путь домой, на Землю. Чтобы скоротать время, товарищи играли в шахматы, читали.

Проблема началась с лёгкого изменения курса. Бортовой компьютер отследил отклонение и предложил выполнить коррекцию. Вопрос был, скорее, формальностью, так как двигатели сработали бы в любом случае.

— Это похоже на гравитационную аномалию, — сказал Кирилл, сверившись с показаниями бортнавигатора, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка недоумения. Он нахмурился, перепроверил данные. — Но откуда здесь такая масса?

— Может быть, старый спутник или отработанная ступень? — отреагировал Алексей, но сам уже понял: что-то не так. Слишком спокойно звучал голос друга. Слишком спокойно — значит, плохо.

Товарищам не оставалось ничего другого, как наблюдать отклонение и передавать данные на Российскую марсианскую базу.

Через час двигатели уже не справлялись с коррекцией, и компьютер проинформировал о включении маршевого двигателя. Это уже было ЧП, которое анализировали станции на Марсе и Земле.

Кирилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что означает включение маршевого. Это значит, что всё, что было до этого, — цветочки. Это значит, что они больше не управляют ситуацией.

— Лёш, — позвал он тихо, — посмотри на вектор тяги.

Алексей посмотрел. И почувствовал, как у него пересохло во рту.

Катер с танкером втягивались в какую-то аномалию, расположенную в ста тысячах километрах над поверхностью Марса. Приборы определили вектор силы и создали образ, напоминающий гигантскую воронку, в которую летел катер «Титов» вместе с танкером. Маршевые двигатели катера и танкера работали на полную мощность, но это не помогало отклониться связке от роковой траектории.

«Что это?» — спрашивали себя пленники, но не находили ответа. Чёрная дыра? Но вектор силы был узконаправленным и не мог быть порождением этого чудовища вселенной.

В рубке было тихо. Превосходно работала связь с Марсом и Землёй. Молчание людей, наблюдающих втягивание в гигантский водоворот, было мужественным. Они спокойно регистрировали событие, отвечая на вопросы операторов, как будто ничего не происходило. Но это спокойствие стоило каждому из них невероятных усилий. Кирилл чувствовал, как вспотела спина под скафандром, как неестественно ровно звучит его голос, когда он передаёт данные. Алексей сжимал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, и сам не замечал этого.

Внешние камеры стали передавать сливающиеся боковые фрагменты изображения. По курсу стало заметно чёрное пятно, окружённое ярким, сверкающим кольцом.

Кирилл взял руку товарища и крепко сжал. Не сказал ничего. Просто сжал. И Алексей сжал в ответ. В этом пожатии было всё: страх, который они не позволяли себе показать, и вера в то, что они справятся, потому что иначе быть не может.

Катер с танкером влетели в кольцо. Вокруг опустилась непроницаемая мгла. На мгновение вспыхнул ослепительный свет. Опять мгла — и зажглись звёзды.

Радость с тревогой, надежда и отчаяние — всё смешалось в этот момент. Кирилл чувствовал, как бешено колотится сердце, как в горле стоит комок, который не проглотить. Созвездия остались на месте, всё те же очертания, знакомые с детства.

— Смотри, Земля, — Алексей невольно вскрикнул, указав на голубой шар, висящий в пространстве. Его голос сорвался, и он сам этого не заметил.

Кирилл вгляделся в очертания планеты. И чем дольше смотрел, тем сильнее холодело внутри.

— Это не Земля, мой друг, хотя очень похоже.

И вправду, голубой шар был только похож на Землю, но своими очертаниями напоминал другую планету — ту, которую астрономы и поэты девятнадцатого века называли единственным обитаемым миром, кроме Земли, в далёком космосе. Окутанный голубым сиянием, весь испещрённый каналами, пересекающимися в замысловатую сеть, с полярными шапками и величественными цирками, перед изумлёнными путешественниками предстал Марс.

Друзья не могли оторвать глаз от «Марса», казалось, они потеряли дар речи. Шок был ошеломляющим, мозг отказывался принять данную реальность. Кирилл чувствовал, как по спине ползёт липкий страх — не за себя, за всё, что осталось дома. За Землю. За людей. За тот мир, который они знали.

— Но если это Марс, то должна быть Земля, — прервал молчание Кирилл, и голос его дрогнул. Он сам не ожидал этого. Настраивая бортовые телескопы на мониторинг пространства, он чувствовал, как пальцы плохо слушаются.

На внешней обшивке катера имелись небольшие телескопы, которые принялись сканировать пространство, сверяясь с картами Солнечной системы.

— Как это понимать, Кирилл, мы где? — Алексей удивился спокойствию друга. Слишком удивился. Потому что сам он едва сдерживался, чтобы не закричать.

— Как тебе сказать... — Кирилл говорил медленно, словно сам ещё не до конца верил в то, что произносит. — Похоже, мы с тобой перелетели в другую вселенную, которая имеет схожие параметры, но и отличия. По гипотезе, во время Большого взрыва могут возникать разные вселенные, отличающиеся друг от друга параметрами и константами, но очень схожие внешне. В таких вселенных могут существовать одинаковые люди с разными, но похожими судьбами. Так же и планеты могут быть похожи, но с отличиями. В нашей вселенной Марс — безжизненная планета, здесь — цветущая, насколько мы видим. Но меня больше интересует, что произошло с нашей старушкой Землёй.

Последние слова он произнёс почти шёпотом. И Алексей услышал в них то, чего Кирилл не сказал: а вдруг там, дома, всё рухнуло? Вдруг они вернулись в мир, которого больше нет?

Компьютер, просканировав пространство, выдал неожиданный вывод. Звёздная карта в памяти слегка не совпадала с реальным положением звёзд: такая конфигурация соответствовала три тысячи девяносто пятому году. Данная «Солнечная» система состояла из восьми планет. Первая располагалась к светилу на расстоянии, сходном с Венерой, но имела спутник, как у Земли, только больше по диаметру. Спектральный анализ показал, что атмосфера состояла из кислорода, азота и водяных паров. По сравнению с настоящей Венерой она больше походила на настоящую Землю. Вторая планета выглядела копией Земли со спутницей Луной. Третья, около которой очутились путешественники, была копией Марса, за исключением наличия более плотной атмосферы и воды на поверхности. Четвёртая — копией Юпитера, пятая — Сатурна, а шестая и седьмая — Урана и Нептуна. Небольшие телескопы не могли заглянуть дальше, но картина в общем прояснялась.

Неожиданно включился зуммер связи, и на экране появилось лицо человека средних лет с внимательными глазами и упрямым выражением губ.

— Добро пожаловать, «Титов», рады приветствовать вас на марсианской орбите! С вами говорит Алекс Матвеев, руководитель Российской марсианской миссии. Но давайте без официоза — просто Алекс. Готовы помочь вам и пристыковать к станции «Аэлита».

От неожиданности космонавты мгновение пребывали в ступоре. Кирилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Алексей просто смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова. Голос был живой. Человеческий. И это было самое невероятное из всего, что случилось за последний час.