Read the book: «Клан Оружейника. Том 4»

Глава 1. Вкус вольфрама

Темнота отступала неохотно, скрежеща по мозгам звуками, которые ни один нормальный инженер не перепутает ни с чем. Звон кайла о глухую, тяжелую породу. Свист кожаного бича. Экстракт чужой боли, замешанный на глухом мате.

Я попытался вдохнуть, и легкие тут же забило едкой, сладковато-металлической пылью. Вольфрамит. Горняку-смертнику этот запах въедается под кожу за неделю. Инженеру-оружейнику достаточно одного вдоха, чтобы понять: мы глубоко в заднице, Саня. Очень глубоко.

— Вставай, мясо! — Хриплый окрик над ухом закончился резким ударом под ребра.

Тело отозвалось чужой, непривычной болью. Хлипкое оно было, это мое новое вместилище. Пальцы — тонкие, мозолей от работы с металлом нет, на запястьях — грубые железные браслеты кандалов, соединенные тяжелой цепью. Я глухо зарычал, перекатываясь на бок, и уставился на надзирателя.

Ушастый. Высокий, поджарый, в кожаном доспехе с эмблемой в виде переплетенных лоз, но морда — сущая тварь, истощенная злобой. Эльф. Только не из сказок, а из тех, что держат этот мир за глотку. В руках у него был короткий хлыст, свитый из жил, на поясе — длинный нож-кинжал.

— Смотрит еще, падаль, — сплюнул ушастый, замахиваясь для второго удара. — За кайло и в забой. Норма вольфрама сама себя не выдаст.

Я не стал спорить. Прагматизм — первое правило выживания. Я молча поднялся, едва удерживая равновесие на подкашивающихся ногах, и взял прислоненное к каменной стене кайло. Тяжелое, ржавое, тупое.

Надзиратель потерял ко мне интерес, переключившись на соседнего доходягу. А я закрыл глаза и прислушался к себе.

Где она? Ну же…

В глубине груди, там, где у обычных людей бьется сердце, шевельнулся едва заметный, ледяной укол. Моя Искра. Кинетическая искра прогрессора. Переродилась вместе со мной, пускай и сжалась до размеров булавочной головки. Ме ме ме, слабенькая, истощенная, но живая. Мой главный калибр. Мой пропуск на свободу.

Вокруг расстилался огромный подземный чертог рудника, подсвеченный редкими магическими кристаллами. Десятки людей и полукровок в лохмотьях методично долбили жилу. Вольфрам. Самый тугоплавкий металл. Эльфы использовали его для своих элитных доспехов и наконечников стрел, пробивающих любую магическую защиту. И они заставляли людей дохнуть здесь, добывая его вручную.

Три часа я махал кайлом, изучая обстановку и копя крохи кинетической энергии от каждого удара. Каждый замах — капля в копилку Искры. Каждый удар о скалу — еще капля. Тело ныло, но мозг инженера работал как швейцарские часы, сканируя окружение на предмет материалов.

Мне нужен был инструмент весомее, чем ржавое кайло. Мне нужно было огнестрельное оружие. Первое, кустарное, сделанное буквально из мусора.

Случай представился, когда нас погнали к распределителю воды. На полу у заброшенной вагонетки я заметил кусок толстостенной гидравлической трубки из высокоуглеродистой стали — видимо, деталь какого-то древнего гномьего подъемника, который ушастые не смогли починить. Длина — сантиметров сорок. Внутренний диаметр — аккурат под двенадцатый калибр, около восемнадцати миллиметров. Идеальный ствол для «самопала».

Пока надзиратель отвернулся, я пнул трубку в тень, а возвращаясь с кружкой жижи, гордо именуемой водой, незаметно подобрал ее и спрятал в широкие обноски штанов. Кандалы тяжело звякнули, но эльф не заметил.

Остаток смены я собирал «компоненты».

Горсть серы — на стенах рудника в сырых местах ее было в избытке.

Селитра — соскоблил со старых стоков у дальних переходов.

Древесный уголь — стащил из прогоревшего костра у входа, где грелись охранники.

Пропорция классического черного пороха: 75% селитры, 15% угля, 10% серы. Весов нет, но мои пальцы и глазомер помнили объемы до миллиграмма. Вместо пыжа — обрывок собственной грязной рубахи. Вместо дроби — вольфрамовая крошка, мелкие, тяжелые и невероятно твердые осколки породы, собранные у забоя. Это будет не просто дробовик, это будет портативный аннигилятор.

Самая сложная часть — затвор и система воспламенения. Времени на создание сложного замка не было. Я поступил проще. Заглушил казенную часть трубки, намертво расклепав ее конец с помощью Искры и тяжелого обломка породы, превратив в глухой стакан. У основания пробил крошечное затравочное отверстие. К нему изолентой… черт, какой изолентой, полосой сыромятной кожи от старой обуви, я примотал кусок кремня и стальную скобу от разбитого ящика.

Получился классический поджигатель. «Лупара» каменного века, способная выдать один-единственный, но фатальный выстрел в упор.

Наступило время пересменки. Нас выстроили в колонну по двое, чтобы вести в бараки. Мой «аргумент» был надежно зажат под мышкой, скрытый рваным плащом. Пальцы лежали на самодельном кресале. Порох внутри ствола был сухим, вольфрамовая дробь ждала своего часа.

Тот самый надзиратель, что ударил меня утром, шел вдоль строя. Его взгляд зацепился за мое лицо — слишком спокойное, слишком несломленное для этого места.

— Эй, грязь, — процедил он, останавливаясь напротив. — Чего лыбишься? Думаешь, выйдешь отсюда?

Он замахнулся плетью.

— Думаю, ушастый, что сегодня твой рабочий день окончен, — негромко сказал я.

Я резко выхватил трубку левой рукой, направляя дуло ему прямо в грудь. Правой рукой со всей силы крутанул Искру, высвобождая накопленный за день кинетический заряд прямо на кресало. Сноп искр послушно брызнул в затравочное отверстие.

ГРАХХХ!

Глухой, оглушительный грохот разорвал тишину рудника. Сильнейшая отдача едва не выбила мне плечо, вырвав из пальцев кустарное оружие. Облако едкого белого дыма мгновенно заволокло пространство.

Эльфа отбросило назад метра на три. Вольфрамовая сечка на такой дистанции сработала как идеальный шрапнельный заряд — его кожаный доспех превратился в решето, вместе с грудной клеткой. Он рухнул на камни, даже не успев вскрикнуть.

В руднике повисла гробовая тишина. На секунду все — и рабы, и другие надзиратели — оцепенели.

Я упал на колено возле дымящегося трупа, рванул с его пояса ключ и вставил в замок своих кандалов. Щелчок. Один браслет упал. Второй щелчок. Руки свободны. Теперь кинжал. Тяжелая сталь легла в руку как родная.

— А теперь, — я поднялся, перешагивая через мертвеца и глядя на ошарашенных рабов, — кто хочет сдохнуть в этой норе, оставайтесь стоять. Остальные — за мной. Будем делать нормальное оружие.