Read the book: «Путь богов»

Часть 1
Рейс контрабандиста

Экзамен

Погода в это время года была не сильно жаркой. Ранняя осень проявила себя сильными ветрами, постоянно дувшими с Больших равнин, поэтому в небе висела тончайшая пыль, окрасившая небо в слегка бирюзовый оттенок.

Башни космопорта, блестевшие тонированными окнами на фоне бирюзового ветра и перистых облаков, выглядели какими-то полуреальными, изрядно выгоревшими на жарком солнце. Жаркие потоки воздуха, струившиеся над нагревшимися плитами подъездных путей, только усиливали это впечатление, заставляя всю картину дрожать и колебаться.

Даже аккуратный ряд грузовиков, прибывших для разгрузки еще не прилетевшего корабля и поэтому брошенных на стоянке водителями, казалось, плыл в пыльном мареве.

По тротуару, почти пустынному в это время суток, уныло брел худощавый парень. Его маленькая фигурка выглядела совершенно неуместно в громаде космопорта. Именно так она была видна сверху сизой птице, лениво ловившей широко раскинутыми крыльями восходящие потоки воздуха.

Впрочем, птицей ли? Это была не заблудившаяся ворона, а самый обычный в этих местах полицейский беспилотник. Парень давно был опознан и помечен как цель совершенно не интересная. И не зря. По характерной форме и шевронам любой в городе опознал бы студента местного университета.

Что он здесь делает, вдали от своей альма-матер, никого не интересовало. Пустой автобус, выгрузивший его на конечной остановке, уже давно укатил. Последний попутчик, вышедший на этой же остановке и, по привычке, не обративший на одинокого студента ровно никакого внимания, тоже давно скрылся в каком-то из многочисленных офисов, стоящих по краю огромной площади.

Сиеста…

Томное и полусонное время после полудня, когда даже в забегаловках почти никого нет. На улицах же, посреди хоть и сильно ослабевшего к осени, но все еще чувствительного зноя, не было видно никого, кроме одиноко бредущей фигуры.

Парень был темноволос. Среднего роста, с ничем не примечательной среди своего крута внешностью. Не красавец и не урод. Не силач и не слабак. Так, нечто среднее.

Вот только в глазах студента играла заметная, если приглядеться, Искра. Та самая Искра, которая отличает далеко не «средних». Искра задора и ума, что далеко не часто встречается среди его сверстников. Правда, в нынешней ситуации изрядно потускневшая от навалившихся проблем.

Брис решительно шагал по направлению к проходной. Ветер трепал расстегнутую куртку со сверкавшими на ярком солнце шевронами, поднимал дыбом длинные волосы, которые парень, по студенческой моде, отрастил за последний год. Худой, жилистый, длинноволосый, с гордо поднятой головой… и упрямый.

Именно упрямство позволило ему пройти тесты и сдать на сертификат помощника астрогатора. Правда, не без помощи отца, который помог получить допуск к экзамену без предварительных формальностей. Уж очень сильно нужно было. Брис настоял. Иначе… Иначе в сложившейся тяжелой финансовой ситуации в семье ему светило только одно: идти в услужение к какому-нибудь тупому лавочнику в какой-нибудь третьесортной забегаловке, и довольствоваться мизерным жалованием.

Потому и настоял, пойдя против своих убеждений. За что ему сейчас было стыдно. Не по совести прибегать к знакомствам и родственным связям, даже для того чтобы всего-то побыстрее получить допуск к экзамену, который он сдал бы в любом случае. С его-то знаниями и умениями, полученными в университете…

А все из-за проклятых денег!

Но главное – мать теперь будет жить. Уже будет. Из госпиталя сообщили, что все прошло нормально.

* * *

Капитан злобно сплюнул на горячий бетон, еще больше сдвинул на глаза форменную фуражку и, громко топая запыленными башмаками, поднялся на борт «Звездного медведя».

Суперкарго, хитро ухмыльнувшись, проводил его взглядом и пожал плечами. Закрыл, наконец, свой электронный планшет и прицепил его на пояс. Посмотрел в сторону башни диспетчерской и лениво побрел в ее направлении, старательно держась стороны, максимально затененной стоящими в ряд кораблями. Прожженный ум старого космоторговца подсказывал ему, что только что заключенная капитаном сделка, хоть и не шибко законная, сулит не просто барыш, а серьезные преференции для их судна в порту прибытия.

А преференции, в надвигавшемся тотальном кризисе, грозно тучей висевшим над Конфедерацией Мари уже с десяток лет, могли очень даже помочь остаться на плаву, когда всякие прочие торговцы станут на вечный прикол в своих портах. Станут банкротами.

Так что старались они с капитаном не зря. А то, что капитан зол, – вполне нормально. Риск, конечно, велик – риск попасться. Но кто не рискует, тот не выигрывает. И в их обстоятельствах, когда корабль в долгах, как в шелках, этот риск даже слишком оправдан. Теперь все зависело от того, удастся ли астрогатору-старпому найти приличную замену погибшему Кармаку. А уж он – суперкарго, по совместительству еще и помощник капитана по коммерции, сделает все от него зависящее, чтобы истинный, главный груз никто из ищеек таможни не нашел. Но для этого придется заключить тот идиотский разовый договор, с которым подкатывался дурак снабженец. Молодой и тупой. Как и большинство современных выпускников экономических факультетов, мнящих себя знающими все и держащими бога за бороду. Одним словом, лопух. Лопух менеджер.

Ну а раз лопух… Чего ж не надуть этого индюка? Совсем чуть-чуть. Чтобы он не заметил, а если и заметил, то было бы уже поздно. Ведь основной груз надо как-то спрятать. Среди его барахла.

Капитан согласен. Бумаги ждут подписания. И лопух менеджер тоже ждет. В том числе и своей порции дезинформации.

* * *

Для Бриса беда нагрянула внезапно. Тяжелая болезнь матери, начавшаяся с легкого недомогания, поставила его немногочисленную семью на грань банкротства.

Деньги, которые они с таким трудом копили многие годы, все, что было отложено специально на его, Бриса, учебу, пошло на оплату лечения. Пришлось даже продать дом и переехать в маленький, да к тому же находящийся не в таком хорошем районе, в каком они жили раньше.

Однако решительность, с которой он вышагивал, была напускной. Брис гнал себя вперед, хотя ему сильно туда не хотелось. Но было надо.

Вы никогда не пытались что-то делать, когда два прямо противоположных желания разрывают вас на части?

Очень неприятное ощущение. И Брис с ним боролся как мог.

Надо, потому что если не пойти сейчас на это испытание, то не будет и денег. Не будет денег – не будет и учебы. Не будет учебы – не будет и диплома. А без диплома в этом мире ты никто, и звать тебя никак.

Особенно напрягало, что с сертификатом, который он получил, пройдя элементарный экзамен, могли взять только на посудину, которая и репутацию имеет… скажем помягче… сомнительную. Куда никто из «порядочных» заведомо не пойдет. Ни на транспорт, занимающийся чем-то по-настоящему интересным, ни на лайнер, снующий между Великими Мирами, ни на боевой корабль, выполняющий трудные миссии, а вот на такую посудину как… «Литания».

Слово древнее, и смысл его давно потерян. Даже само название вызывало у Бриса какое-то подсознательное отвращение. Это был чисто психологический эффект, но он ничего не мог с собой поделать. Тем более что на все накладывался естественный страх перед большим делом, слишком новым для него. Страх не справиться, страх спасовать перед экзаменаторами сильно давил на психику.

Извечная борьба между «не хочу» и «надо». Неприятно!

Над разогретым бетоном струились змейки пыли. Где-то в глухом углу вихрь гонял, гремя, по кругу пустую пивную банку.

Брис подошел к служебной проходной и остановился. Дурное настроение нахлынуло с новой силой и, казалось, на несколько секунд приклеило его подошвы к жаркому бетону. Даже стандартная синяя широкая дверь со стандартной табличкой: «Вход только по пропускам» вызывала сильное раздражение.

Брис посмотрел на дверь перед ним, как на личного врага. Его передернуло от отвращения. Встряхнулся и, преодолев, наконец, ступор, шагнул вперед.

Тамбур проходной встретил кондиционированной прохладой и мрачным взглядом толстого охранника в стандартной серо-синей форме. Тому было лень отрываться от своего планшетника, на котором, очевидно, крутилось какое-то кино.

Брис, поймав недоброжелательный взгляд, вытащил из нагрудного кармана временный пропуск и показал вахтеру.

– В считыватель вставь, – буркнул тот, слегка сменив выражение лица с недоброжелательного на скучающее.

– Студент? – зачем-то спросил он, хотя и так было видно нарукавную эмблему Университета.

– Нет. Стажер, – не менее мрачно ответил Брис.

– А-а… – Вахтер совсем расплылся в зевке и скривился. – Кастинг астрогатора на «Звездного медведя»?

– Да. Как пройти?

По реакции мелкого служащего сразу стало ясно, что репутация у «Медведя» не из лучших. Но, к великому сожалению Бриса, это была единственная вакансия на такую должность.

Вахтер-охранник скосился на дисплей, медленно прочитал, что там отмечено, и бросил:

– Четвертый ряд, пятая площадка… Надеюсь, не дурак? По пустым площадкам срезать путь не будешь? – Охранник криво усмехнулся.

– Не дурак. Дойду, – буркнул Брис.

Охранник зачем-то махнул рукой и тут же забыл о посетителе. А тот тем временем, спрятав свой пропуск обратно в нагрудный карман, снова вышел под пыльный ветер. По другую сторону проходной. Теперь уже на стартовое поле.

* * *

– Дарт! – рявкнул капитан, оказавшись в главном коридоре корабля.

– Да, господин капитан! – тут же раздалось из-за ближайшего поворота, ведущего к кают-компании. Через секунду показался и сам обладатель мягкого голоса.

– Ко мне в каюту. Срочное дело, – без предисловий рыкнул «первый после бога» и шагнул через порог.

Астрогатор кивнул и проследовал за ним.

Как только позади захлопнулась дверь, капитан, верный своей привычке, еще даже не присев, начал свою речь. Он никогда не терял времени на церемонии.

– Итак, Дарт. Я знаю, что наше положение… хреновое. Поэтому считаю, что ты должен знать, во что мы ввязываемся.

При этом он махнул астрогатору рукой в сторону свободного кресла и плюхнулся в свое.

– Надеюсь, не в межзвездную войну? – попробовал пошутить астрогатор, присаживаясь.

– Пока что нет, – многообещающе сказал капитан и фыркнул, закидывая ногу на ногу. – Но она, стараниями наших тупоголовых политиков, обязательно будет.

– Это радует! – сказал дежурную фразу астрогатор и расплылся в такой же дежурной улыбке.

– Что тебя радует, старый ты космический крыс? – поддел его капитан. – То, что мы не ввязываемся в войну, или то, что война таки будет?

– Первое, с вашего позволения, – вежливо заметил астрогатор и сдержанно улыбнулся.

– Радует, что ты меня понимаешь! – передразнив астрогатора, оскалился капитан. – Но от этого наше положение не становится лучше. Нам сейчас во что бы то ни стало нужен хороший куш. Тогда мы сможем произвести полный цикл модернизации и остаться на плаву. Иначе в предстоящем кризисе… Нуты сам представляешь!

Капитан сделал небольшую паузу и продолжил, многозначительно посмотрев на астрогатора:

– Нам предложили провезти один груз. В систему Биэлы.

– Четыре освоенные планеты, – вспомнил астрогатор. – Федерация, централизованное управление экономикой и…

Теперь уже сам астрогатор сделал не менее многозначительную паузу.

– Вот именно «и»… – саркастически добавил капитан.

– Этой Федерации-Корпорации Биэлы для чего-то понадобилась технология из Перечня. И, что главное, они нашли того, кто может им эту технологию продать. Вся загвоздка в том, как доставить ее в Корпорацию.

– Дайте угадаю, – вклинился в очередную паузу Дарт. – Эта технология… если не ошибаюсь, четвертая или пятая.

– Ты не ошибаешься. Четвертая по Перечню, – кивнул капитан.

– Даже четвертая… Ага… – Астрогатор кивнул каким-то своим мыслям, на мгновение посмотрев в потолок каюты. – Она имеется здесь. И именно нам надо доставить ее на Биэлу. Так?

– Ты прав. И мы это сделаем. Обещано слишком много. И мы уже немало получили в виде задатка. Так как в этой операции участвует Федерация-Корпорация, то они же нам дают гарантии и преференции. Сечешь, чем это пахнет?

– Более чем! – тут же оживился Дарт. – Учитывая, что они свое слово держат всегда… Но в чем подвох? Если вы специально вызвали меня, то, очевидно, за нами кто-то будет гоняться?

– Надеюсь, что нет, но… Ты прав, подвох есть. Нам надо доставить этот богоспасаемый груз не за семь с половиной, а за два месяца. Именно за это нам и платят в размере пяти стандартных.

Услышав о «пяти стандартных», астрогатор даже захлебнулся от предвкушения. Но через мгновение до него дошел смысл слов «за два месяца». Радость на его лице тут же исчезла и сменилась на сильно озадаченное выражение.

– Дошло! – с удовлетворением отметил капитан.

– Нам надо будет пройти через «Угольный мешок», – констатировал астрогатор.

– Да. Проведешь?

– Задача очень сложная… – тут же заюлил Дарт. – И опасная, как ты понимаешь…

– Понимаю, – кивнул капитан. – Так проведешь?

– Проведу. Но…

– Без помощника никак?

– Да. Но… – снова повторился в своих сомнениях астрогатор. – И не только в этом дело. Ведь там трасса лежит через огромный диск астероидов и пыли. Молодая система… Да там вообще, в той туманности глобул, как…

– Угу, – кивнул капитан, наблюдая, как астрогатор кинулся вслух решать поставленную задачу.

– Нам же понадобится выйти в этот диск. Как минимум один раз, чтобы после пройти на планетарных до следующей точки входа. Иначе никак.

– Ну, а сроки? – подначил его капитан.

– Что «сроки»? – заерзал астрогатор. – Да там и гипер такой, что сам черт ногу сломит. Задача проводки – на пределе возможностей.

– Будешь брать в помощники этого Дьюка?

– Ну… Надеюсь, что он не до конца свои мозги пропил. Других реальных кандидатур у нас на горизонте не наблюдается. Думаю, что если ему поставить жесткое условие, дескать, если он хоть каплю в рейсе – гонорара вообще не получит.

– Думаешь, его это удержит? – скептически спросил капитан.

– Надеюсь, – неуверенно сказал астрогатор. – Но…

Было видно, что ему пришла какая-то гениальная идея. Лицо его просветлело, и в глазах заплясали хитринки.

– Что-то придумал? – поднял вопросительно бровь капитан.

– Да! – просиял астрогатор. – Ведь раньше он был блестящим астрогатором. Сегодня на экзамене я поставлю всем задачу именно на проводку через «Угольный мешок». Но целью дам не Биэлу, а соседку Биэлы – Къяну. Он решит эту задачу, мы ее запишем и…

– …дальше скажем, что он нам не подходит, так как алкоголик и наркоман, – подхватил капитан. – В результате, возьмем того самого неудачника из экипажа «Тюльпана», а проводку сделаем по записанному.

– Именно так! – воскликнул с энтузиазмом Дарт.

– Я всегда знал, что ты – один из лучших кидал на торговом космофлоте! – ядовито заметил капитан.

– Стараюсь, капитан! – подтвердил астрогатор, и оба дружно рассмеялись.

* * *

Первые впечатления часто становятся определяющими на всю оставшуюся жизнь. Длинную или короткую. И складываются эти впечатления маленькими фрагментами в целостную картину, которую после уже бывает невозможно изменить.

Брис, наученный как горьким, так и добрым опытом, относился к коллекционированию таких впечатлений очень щепетильно.

«Звездный медведь» оказался стандартным грузовиком-контейнеровозом средней дальности. Не новым, но и не слишком старым. Эдакий длинный утюг с черным покрытием бортов. Вполне универсальные короткие треугольные крылья для атмосферного маневрирования у малоосвоенных планет сочетались с гребнями гипердвигателя, покрытыми огнеупорной облицовкой. Эти дополнительные гребни делали его похожим на странное инопланетное существо, прилегшее отдохнуть на бетонной площадке космодрома.

Модель корабля была десятилетней давности. Вполне достойная и надежная. Только эта же надежность подразумевала за собой такое упрощение конструкции, что для других целей эти корабли не годились. С одной стороны, это было хорошо. Но с другой… На таких часто таскали контрабанду. И попадались. Соображение дежурное, но… Чем черт не шутит?

Ведь и загреметь можно под стражу, если так.

Обшарпанный вид корабля тоже говорил о том, что торговец был не таким удачливым, как ему хотелось.

Брис который раз за день тяжко вздохнул и, смирившись уже окончательно с судьбой, поплелся сквозь тугие струи ветра, наполненные пылью, по направлению к трапу.

Из-за опоры вывернулся звероподобный громила и хмуро уставился на незваного гостя. В глазах его не читалось и капли интеллекта. По знакам различия – кто-то из корабельной команды на правах обслуги.

– Кто таков? – с угрозой в голосе спросил громила.

Брис молча достал карточку пропуска и поднял до уровня глаз матроса. Тот, скосив глаза, прочитал и, не меняя своего звероподобного выражения, кивнул в сторону трапа.

– Проходи. Тебя ждут. Ты последний, – процедил он. Подождал, когда Брис начнет подниматься, и лениво поплелся вслед.

– А где можно увидеть господина астрогатора? – задал сугубо дежурный вопрос Брис.

– Не дрейфь, салага, – буркнул громила. – Проведу, куда надо. Хотя и так ясно, что ты тут только для протокола.

Последний намек был очень прозрачным. По правилам космофлота полагалось, чтобы в конкурсе на любую должность участвовало не менее трех человек.

Брис был третьим. И, как видно, самым молодым и самым неопытным. Из этого можно было сделать вывод, что кого-то уже выбрали и сейчас просто тянут резину и соблюдают формальности. А он тут – мебель.

Как ни странно, но последнее соображение резко успокоило студента. Поняв, что тут ничего не светит, он расслабился, и ему стало плевать на то, какой результат он покажет на экзамене. Еще успокаивало то, что даже за этот экзамен, просто за присутствие, полагался хоть и небольшой, но гонорар от службы трудоустройства и гильдии астрогаторов.

«Раз уже выбрали, то надо будет взять результат, чтобы после, при поступлении на другую посудину, сразу показать, на что способен. Чтобы было видно, что не полный профан…. Ну, если, конечно, этот результат не будет совсем уж скверным», – подумал Брис, входя в широкий «парадный» люк корабля.

– Налево! – рыкнул сопровождающий, неотступно следуя за салагой.

Брис послушно повернул налево, в сторону командных отсеков. В принципе, и так было ясно, что туда. Вряд ли в хвостовых отсеках будут стоять мониторы главного корабельного компьютера. Он и нужен только для управления кораблем и составления маршрутных программ для перехода через гипер. А такой может находиться только в астрогаторской.

У порога астрогаторской их встретил сам астрогатор. Зачем он хотел выйти, осталось загадкой, но когда он, закрыв дверь за собой, заметил приближавшуюся пару, то застыл, как вкопанный.

– Как я понимаю, к нам, наконец, пожаловал третий участник нашего конкурса, Брис Илиан, – как-то слишком деревянно проговорил астрогатор, поблескивая знаками отличия в свете коридорных плафонов.

Астрогатор Брису сразу не понравился. Было в его облипни что-то от мыши. Большой худой мыши. И серая шевелюра, и широко посаженные на остроносом лице глаза-бусинки, и даже манера говорить, слегка склонив голову набок, только подчеркивали это впечатление.

Брис кивком подтвердил.

– Можешь идти, – так же бесцветно бросил астрогатор через плечо Бриса матросу. Тот, скрипнув подошвами по полу, развернулся и убрался восвояси.

– Меня зовут Дарт Каас, – представился астрогатор. – Обращаться ко мне либо «господин Каас», либо, особенно в присутствии нижних чинов, «господин астрогатор». Вам ясно, кандидат Илиан?

Наверное, так бы мышь любовалась на сыр, перед тем, как его съесть, как астрогатор разглядывал Бриса, произнося эту немудреную тираду.

– Да, господин астрогатор, – кивнул он, стараясь сохранить каменное выражение лица и не выдать своих истинных чувств ни малейшим намеком, жестом или мимикой. В конце-то концов, он нанимается на этот корабль не на полный срок и не на всю оставшуюся жизнь, а только на один рейс… Если повезет… Туда и обратно.

А учитывая, что здесь уже выбрали, ему необходима лишь запись. И выполнить задание как можно лучше, чтобы попасть на другой корабль. Так что можно и потерпеть неудобство общения с этими людьми. Жизнь матери и благополучие семьи того стоят.

– Проходи, – коротко бросил астрогатор и открыл дверь, ведущую в зал.

Брис шагнул через порог и тут же сделал шаг в сторону, пропуская Дарта. Как и все другие каюты на подобных кораблях, эта не отличалась большой вместительностью. Стандартный жилой ящик. С мониторами и четырьмя креслами. Минимум удобств и минимум свободного пространства.

– Ваше место, Илиан, – показал астрогатор на одно из свободных кресел и тут же отвернулся, что-то переключая на рабочем месте, оставшемся свободным.

Садясь в свое кресло, Брис мельком осмотрел присутствующих. Один из экзаменуемых был уже староват и вид имел изрядно потасканный. То ли пил много, то ли еще и наркоманил. Его опухшая физиономия не могла произвести благоприятного впечатления.

Второй был прямой противоположностью старого пропойцы. Безукоризненно чистая выглаженная форма, аккуратно зализанный чубчик, идеально выбрит, и вообще… Эдакий образец лощеного типа.

«Наверняка именно этого лощеного и выбрали», – безучастно подумал Брис.

– Итак, господа кандидаты! – чуть ли не торжественно объявил астрогатор. – Вам предлагается экзаменационная задача на проводку корабля в систему Къяны. По кратчайшему пути. За максимально короткий срок. Запрос о состоянии гипера на станцию наблюдения сделаете сами. Всего на решение задачи вам – два часа. Итак… Время пошло!

Астрогатор махнул рукой и отвернулся к своему дисплею.

* * *

Звякнул коммуникатор, и бодрый голос суперкарго доложил:

– Погрузка товара полностью завершена!

– Спасибо, Дэн! – удовлетворенно сказал капитан, следя по своему монитору за выполнением задания кандидатами на должность помощника астрогатора.

– Постарайся в ближайшие два часа никуда не отлучаться. И команду тоже не отпускай. Вы мне все понадобитесь.

– Слушаюсь, капитан. Буду в своей каюте.

– Хорошо, – буркнул капитан и отключился.

То, что суперкарго подчеркнул слово «полностью», означало, что и простой груз, и контрабанда на борту. Можно стартовать прямо сейчас. Тем более что предстартовая подготовка была проведена еще утром.

Пока кандидаты решали задачу, астрогатор успел несколько раз выскочить из своего отсека и переговорить с капитаном – как ранее договаривались, для обсуждения деталей заговора. Но время тестирования подходило к концу, он себя чувствовал все неувереннее, и все больше на его хитром крысином личике проявлялась растерянность. Сюрприз пришел со стороны, с которой совсем не ожидалось.

* * *

Полтора часа спустя Брис, очень довольный собой, созерцал собственное решение. Наверное, сработало то, что он расслабился от осознания, что здесь ему не светит. От осознания, что здесь уже выбрали, и можно просто творить.

Что-нибудь «эдакое». Подобное он любил делать на практических занятиях в университете, когда не нужно было зарабатывать оценки. Потому и творил. Просто так, для себя. Для удовольствия.

«Если результат не важен, то почему бы не получить удовольствие от самого процесса?» – подумал он.

В результате решение получилось… нетривиальное.

Впрочем, это уже не имело особого значения. Главное, оно нравилось самому Брису. А то, что не он полетит на этом межзвездном корыте, – черт с ним!

«Конечно, – думал Брис, – у профи наверняка решение лучше, но, может быть, вот так, творчески подойдя к задаче прокладки курса, я хотя бы немного приблизился к их результату».

С этими мыслями юноша откинулся на спинку кресла и расслабился.

* * *

Астрогатор еле успел затормозить перед распахивающейся дверью каюты, когда из нее вылетел чем-то обозленный капитан. Увидев своего подчиненного, тот кивнул ему внутрь своей каюты и забежал обратно.

– Что-то не так? – изобразив на лице подобострастную заинтересованность, спросил Каас, шагая вслед капитану через порог.

– Все не так!!! – рявкнул тот и злобно ткнул напротив себя, приказывая астрогатору сесть. Тот поспешно юркнул в кресло и приготовился слушать раздраженное начальство.

– Только что нам позвонили из консульства, – начал капитан. – К нам спешит один господин Большая Шишка…

И, как можешь догадаться, тот самый, что с нашим суперкарго договаривался о провозке груза.

– Новый груз?

– Похоже на то. И, если не ошибаюсь, дипломатического характера.

Астрогатор тут же не преминул выказать крайнее изумление.

– Но у нас же не курьерский корабль! Да и как мы это доставим?!! Ведь сопровождение у груза должно быть…

– Будет. Не сомневайся. Дипломатическая задница к грузу прилагается. С охраной. Как само собой разумеющееся.

– Странно!.. – протянул астрогатор, но продолжить ему не дал капитан, резко сменив тему.

– Как продвигается тест? Кто-нибудь закончил прокладку? А то я давно не смотрел.

Дарт Каас тут же сконфузился и развел руками.

– Не поверишь, но… студент закончил.

– И что с того? – не понял капитан.

– Невероятно, – начал неуверенно астрогатор, – но его решение, как уже видно, на порядок лучше, чем у соперников.

Капитану показалось, что он ослышался.

– Я дважды перепроверил! – тут же кинулся оправдываться Дарт. – У него действительно лучший результат, и вряд ли кто-то из тех двоих сможет его обойти.

Капитан поджал губы и агрессивно побарабанил пальцами по столу.

– Юное дарование? – попытался съязвить он.

– Ну… вот! – неопределенно пожав плечами, выдал астрогатор.

Капитан включил монитор слева от себя и быстро просмотрел результаты.

– Что намерен делать? По нему наводил справки? Может, на этот рейс его стоит-таки взять?

Астрогатор обратил внимание на жесткое ударение на слове «этот рейс».

– По Илиану я тоже наводил справки, – уклончиво сказал он. – И в университете, и вообще… Тщательно.

– И? Твое мнение?

– Лопух. Простак. Пентюх. Таково мнение и преподавателей, и студентов. Типичный студент-ботан. Зациклен на своей дисциплине, с сокурсниками общается мало. На вечеринки почти не ходит.

Капитан поморщился.

– Я в курсе, что тебе такие не нравятся, – поспешил заметить Дарт примиряюще. – Но… слишком уж талантлив, черт!

– Будет лучше, если он об этом своем качестве не будет подозревать, – резко поменяв тон, бросил капитан и уставился на Дарта своим тяжелым взглядом. – Ты все-таки решил брать именно его?

Астрогатор сразу же почувствовал себя неуютно, но, справившись с собой, утвердительно кивнул.

– Ты же видел результат! – вполголоса добавил он и посмотрел на капитана.

Тот покосился в сторону монитора с результатами и снова принялся буравить раздраженным взглядом подчиненного. На мгновение он слегка отвлекся, видимо, размышляя.

– Ладно. Согласен. Меняем планы. Составь нормальный договор с этим щенком. И постарайся тогда уговорить его остаться, если он такой умный. Он будет нашим козырем в рукаве, если что… Но ты говорил, что он лопух…

– Говорил, – кивнул, хмыкнув, астрогатор. – Он и есть лопух. Молодой и неопытный. Совсем. Без надежды на исправление. Типичный студент. Такие только яйцеголовыми становятся.

– Но если у нас будет астрогатор класса Гюннара с «Синей чайки», то мы… – Капитан не договорил.

– Понимаю, – тут же кивнул астрогатор. – Гюннар, к слову сказать, тоже был из таких же.

Астрогатор выразительно повертел пальцем у виска и хмыкнул.

– Тогда ему не стоит знать ничего о грузе и действительных целях. Как и прочей команде. Никогда, – на всякий случай бросил капитан.

– Обижаешь, кэп! – хмыкнул астрогатор и беззвучно рассмеялся. – Ему это и не надо. Его дело – звезды и трасса. А наше дело – компаньонское.

Астрогатор хитро подмигнул капитану.

– Вот и договорились. Действуй. – Кратко бросил тот и зашагал к шлюзу. Там его уже ждал суперкарго, готовящийся принимать новый груз.

* * *

Суперкарго капитан застал скучающим. Он ждал, скрестив руки на груди, подперев плечом левый створ шлюза, находящийся в тени. Снаружи дул все тот же противный пыльный ветер.

Капитан, надвинув форменную фуражку почти на глаза, нацепил темные очки и шагнул под едва различимое в пыльной завесе раскаленное солнце, под горячие и колючие струи ветра. За последние два часа ветер усилился, и пыли в воздухе серьезно прибавилось.

– Скоро? – спросил он у суперкарго. Тот пожал плечами.

– Обещал, что скоро.

Ждать пришлось недолго. Из марева над городом, сверкнув тонированными стеклами, вынырнул «летун» с дипломатической разметкой. Летать над космодромом категорически запрещалось. Неровен час, попадет такой аппаратик под поле включенной катапульты и оглянуться не успеет, как выруливать ему уже придется из пространств, весьма близких к космическим. Поэтому, заложив изящный вираж, он подлетел к главным воротам и, казалось, надолго там застыл. Потом медленно проплыл в открывшиеся ворота и уже на колесах покатился между стартовыми площадками.

– А где груз? – удивился капитан. – Или позже привезут?

– Сейчас узнаем… – неопределенно буркнул суперкарго и, отлепившись от створки люка, зашагал вниз по пандусу. Окончание его спуска на землю точно совпало с прибытием «летуна». Тот медленно подкатился к пандусу грузового отсека и мягко затормозил напротив суперкарго.

Как и полагается, сначала выскочила охрана, а затем задняя дверца отворилась, из нее выполз плотный белобрысый человечек в форме дипломата и, быстро оглянувшись по сторонам, шагнул к суперкарго.

– Мистер Кресс! – как-то слишком резко выговорил дипломат и протянул руку для пожатия. Даниэль степенно поклонился и пожал.

– Э-э, а груз? Скоро прибудет? – вежливо поинтересовался он.

– Он с нами, – также резко выговорил дипломат и махнул своим людям. Двое тут же открыли грузовой отсек «летуна» и вытащили объемистый контейнер, весь в электронных пломбах. Поставили его на колеса и выпрямились, ожидая дальнейших распоряжений.

– Это все? – так же мягко поинтересовался суперкарго.

– Да, – квакнул дипломат.

– А сопровождающий кто? – спросил капитан, подойдя к разговаривающим, козыряя и протягивая руку для рукопожатия. Он очень хорошо знал этого белобрысого. Тем более что расстались они всего-то четыре часа назад, когда все формальности с грузом до Биэлы утрясались. Звали дипломата Харт Гал. И репутацию он имел отменную. Впрочем, как и прочие дипломаты. Иначе и быть не могло. Ибо теряли они репутацию только вместе со званием и должностью.

– Я лечу с вами, капитан, – огорошил его резковатый Харт.

– Согласовано? – брякнул капитан и осекся. С такого рода фигурами, как заместитель консула Биэлы, это лишнее.

Если этот сказал, что летит, то значит, таможня уже дала добро, и все документы оформлены.

– Могу я поинтересоваться причиной такого поспешного отлета? Или вы беспокоитесь о сохранности груза? – с плохо скрытым сарказмом поинтересовался капитан.

Вопрос был задан несколько в насмешливом тоне, что замконсула несомненно ощутил и отметил. Но, будучи профессиональным политиком, и ухом не повел, а ударился в длинные словоизлияния.

– Как вы понимаете, мы держим свое слово, – начал он издалека. – Но в случае, если вы держите свое…

– Не сомневайтесь, мы сдержим слово, – с достоинством кивнул капитан, обрывая дальнейшие упражнения дипломата в красноречии.

– Но для этого вам надо доставить груз на Биэлу, – тут же перешел к делу тот. – Тогда мы будем иметь возможность сдержать свое. Я достаточно ясно выражаюсь?

– Да, господин заместитель консула. Надо понимать, что и этот груз, – капитан указал на стоящий между двух охранников дипломатический контейнер, – тоже?

– Естественно! – в своей манере рубанул Харт. Открыл было рот, чтобы продолжить, но, вспомнив, как его остановил капитан, передумал.

Капитан изобразил на своем лице вежливое удивление – контейнер был явно не с костюмчиками и прочим барахлом дипломата – но промолчал.

– Однако у меня плохие новости, – нахмурился Харт. – У нас произошла утечка информации. ГП пока не знает, у кого груз и какого он характера, но они вот-вот перекроют все трассы и начнут шарить по всем кораблям.

– То есть, у нас на хвосте ГП? – для чего-то решил уточнить капитан.

– Да. И когда они выяснят, что за груз несет ваш корабль, у нас на хвосте будет как минимум две эскадры.

Беглецы

– Вы понимаете, что это значит. И понимаете, что груз того стоит, – отрезал помощник консула.

– Да, сэр! – подтвердил капитан, не нашедший, что ответить на явное утверждение.

– Дело не просто политическое, – понизив голос еще более грозно сказал Харт.

– Что требуется сейчас от нас? – услужливо спросил капитан. – Корабль готов к старту.

– Если прямо сейчас не уйти с планеты, то рейдеры перекроют все пути.

– Но как они могли узнать?..

– Это сейчас не важно. Важно уйти от преследования и доставить груз.

– Наша фора? – уже по-деловому спросил капитан.

– Два часа.

– Немедленно взлет! – рявкнул капитан. – Запросить коридор диспетчерской!

– Есть! – четко ответил Каас, но тут же споткнулся и сконфуженно вытаращился на капитана, не решаясь спросить.

– Что еще?!!

– У нас же это… экзаменующиеся…

– Как договорились: студента оставляешь, остальные пусть катятся ко всем чертям!

– Но…

– Договор подпишешь на пути к точке перехода. Сообщение на комиссию отправишь так же.

– А если…

– Никаких «если»!

– Понял! – коротко вякнул астрогатор и тут же испарился.

* * *

Бриса одолела скука. Закончил он раньше, чем предполагал. Астрогатор куда-то запропастился. Он еще раз перепроверил свое решение и… обнаружил, что делать больше совершенно нечего. Можно было бы что-нибудь почитать, но в данный момент почему-то не хотелось, и он начал исподтишка разглядывать своих «как-бы соперников».

Обладатель сизой морды трудился с каким-то яростным ожесточением, постоянно дергаясь на своем месте. Но, судя по тому, как рос процент в верхнем углу экрана монитора, он продвигался к финишу достаточно уверенно.

Лощеный не отставал, но, в отличие от сизомордого, делал все с выражением лица усердного отличника, которого посадили за переделку домашнего задания – и обидно, что приходится делать пустую работу, и надо. Тем не менее эти двое окончили свои задания практически одновременно.

Лощеный, ревниво глянув на старшего и более опытного соседа, с облегчением выдохнул и откинулся в кресле.

На Бриса же внимания не обратил никакого, хотя тот разглядывал своего соперника весьма откровенно и нескромно. Похоже, этот зубр-от-астрогации студента совсем не брал в расчет, – впрочем, как и сизомордый, – а раз так, то для него «этот шпак» вообще не существовал. Он покосился на старого астрогатора и приготовился терпеливо ждать, когда, наконец, явится экзаменатор.

Однако пропойца был несколько иного мнения по поводу того, как скоротать время до прихода работодателя, нежели его коллега. Он закинув руку на спинку кресла и с гнусненькой улыбочкой обернулся к Илиану.

– Эй! Студент! Что, полетать захотелось? Или тебе нужны только деньги за участие?

Лощеный тип оживился, с одобрением посмотрел на «сизача» и с презрением на Бриса. Но, видно, что-то мелькнуло в глазах у Илиана, что пропойца удовлетворенно хмыкнул.

– Захотелось полетать, ха-ха! Только не светит таким желторотым, ты в курсе?

Брис решил благоразумно промолчать. Пускай мелет этот алкоголик. Все равно ему с ним не работать. Старый пропойца обернулся к лощеному.

– Слышь, братан, – небрежный кивок в сторону Бриса. – Оказывается, он даже говорить не обучен!

Сказав это, пропойца хрипло заржал. Лощеный еще шире заулыбался, отчего Брису сразу вспомнились подобные игры. Еще в школе. Когда его старшекурсники вот так же изводили, а после… После следовал стандартный для всех ничтожеств заход. И сизомордый не обманул ожиданий.

– Слышь, школяр! Дуй мухой на камбуз, притащи что-нибудь нам двоим пожрать! Да получше! Не скупись.

И если нам понравится, я, так уж и быть, замолвлю за тебя словечко в профсоюзе. А если и выпить притащишь из бара, может, и на эту старую калошу тебя стажером возьму.

– Я деньги с собой не взял, – тупо соврал Брис, чтобы те отвязались.

– Врешь, студент! – Хрипло и уверенно сказал старый. – Никогда не поверю, чтобы такие мальчики и не брали с собой что-то на карманные расходы. Да ты не боись! Я тебе серьезно грю! – пошел он в атаку. – Возьму стажером! Мы с капитаном «Медведя» кореша. Давно звезды пинаем! Мне договориться – раз плюнуть! Ну так че? Бежишь?

По тону, с которым это было сказано, уже было видно, что старый пьяница не сомневается, что возьмут именно его, а Брис и лощеный в пролете.

Брис поморщился. Слова старого пропойцы его задели. Но виду он решил не подавать. Тем более что в целом сказана была правда. Если судить чисто по опыту – эта старая пьянь, которая его сейчас вот так глупо разводит на деньги, превосходит Илиана по части практического опыта на две головы.

В это мгновение в каюту заскочил взмыленный астрогатор Каас. Шальными глазами обвел всех троих и выпалил:

– Так! Студент!..Бррры! Отставить! Брис Илиан – остается… Так! Стоп! Илиан! Ты собирался заключить контракт на рейс? Заключаешь?

– Д-да! – ошалел теперь и Брис. – А…

Но астрогатор договорить ему не дал.

– Так! Вы двое! – Каас обернулся к только что издевавшимся над студентом астрогаторам-неудачникам. – Быстро на выход!!! Мы взлетаем! Дипломатическая почта! Дипломат на борту!

– Но Каас! – Попытался возразить сизомордый. – Ты что, решил на этого малолетку все поставить?!! Ты представляешь, чем рискуешь?! Ведь он вас заведет так, что и все святые из гипера не выцарапают!

– Если бы ты хоть чуть-чуть меньше пил, Дьюк, мы бы еще подумали, но ты нам не нужен. Ты – балласт! – неожиданно зло и прямолинейно выдал Каас.

«Сизач» пошел бледными пятнами от гнева. Но на это ему возразить было явно нечего.

– Но… – попытался вставить свое лощеный. – Ведь… Ведь этот школяр… – Он указал пальцем на Илиана и было заметно, что от переизбытка волнения у него дрожит рука. – Этот школяр никакого опыта не имеет!

– А мне плевать! – выпалил Каас, явно куражась. – Кого хочу, того и беру! На выход – бегом!!!

Последнее слово он рявкнул так, что от его звонкого голоса у всех в каюте заложило уши. Последней каплей, стронувшей, наконец, двух неудачников с места, стала взвывшая предстартовая сирена. С выражением крайнего изумления на лицах, они вывалились в коридор и побежали к шлюзу.

Тем временем Каас, уже полностью потеряв к ним интерес, запрашивал у диспетчерской коридор ухода и попутно упаковывался в противоперегрузочное кресло.

– А тебе что, особое приглашение надо? – рявкнул он на Илиана, заметив, что тот до сих пор с разинутым ртом стоит возле своего места.

Брис вздрогнул и одним движением скользнул в кресло.

– Я успею?.. – начал было Брис, пристегиваясь, но был прерван жесткой отповедью астрогатора.

– Успеешь! Успеешь сообщить своим маменьке с папенькой, что тебя приняли! А теперь захлопни хлебало и покажи, чему тебя научили на курсах. Быстро!!!

* * *

Капитан подошел к главному пульту управления, уселся в противоперегрузочное кресло, быстро пристегнулся и начал запуск систем. В соседнее кресло степенно и важно втиснулся господин помощник консула Биэлы. Он осмотрел пульт перед собой и деловито, в два касания клавиш, подключил к своему «ошейнику» интерком корабля. Теперь он также имел возможность непосредственно наблюдать не только за действиями капитана, но и за тем, что происходит на корабле и за его пределами.

На экране внешней связи появилась раскормленная физиономия местного диспетчера. Тот деловито справился о чем-то у соседа, буркнул, но после переключился на связь с капитаном «Звездного медведя».

– Капитан! – начал он несколько неофициально. – Вам предлагают слегка задержаться и взять на борт груз в систему Къяны. Хороший контракт! Тоже срочный.

У капитана глаза на лоб полезли. Помощник консула с тревогой глянул сначала на капитана, а после на диспетчера. До старта оставалось как минимум еще минут десять, и, усмехнувшись, капитан решил поиграть, однако не прекращая запуск систем корабля.

– Что еще за контракт?! Кто, какие условия, сроки поставки?

Харт Гал на своем месте нервно заерзал и открыл блокнот, чтобы возразить, но капитан остановил его жестом.

– Срочный груз до Кьяны, заказчик-поставщик – господин Салган, груз ценный – первой категории, оплата за срочность – двойная, масса – одна тонна двести килограммов.

По тому, как повел себя диспетчер, было видно, что он принял вопросы капитана за чистую монету.

– И где этот груз? В порту? – «заинтересовался» капитан.

– Нет, – замялся диспетчер, – но будет через два часа. Господин Салган гарантирует…

– Достаточно! Не нужно.

У диспетчера глаза полезли на лоб. Отказаться от баснословного гонорара, да еще и от поставщика герцога Къяны…

– Как-нибудь в следующий раз, – оскалился капитан, и улыбка у него вышла волчья. – У меня на борту помощник консула Биэлы с сопровождающими и дипломатический груз. От меня передайте господину Салгану мои искренние извинения. Вот если бы груз был уже в порту… но у меня тоже срочность. Так что извините!

Последнее «извините» вышло изрядно ядовитым, как ни пытался это скрыть сам капитан.

– Коридор запуска и траекторию ухода к точке скачка, господин диспетчер! – закончил капитан уже очень официально.

Руки диспетчера запорхали над клавиатурой, и через несколько долгих и напряженных минут ожидания требуемые параметры запуска ушли на борт стартующего корабля.

– Счастливого пути, «Звездный медведь»! – сказал казенную фразу диспетчер и отключил видеосвязь. В свою очередь, это же сделал и капитан. Ядовито ухмыляясь, он повернулся к дипломату и пояснил:

– Не бойтесь! Я дал слово и его сдержу. Но было очень любопытно…

Дипломат поморщился и резковато ответил:

– Они явно хотят лишить нас форы. А после просто отменить старт и конфисковать весь груз. Я говорил вам, что тут дело политическое, и потому мы платим по самой высокой ставке из всех возможных.

– А что им помешало отменить старт прямо сейчас?

– Я на борту, капитан! Я это предвидел. Потому и лечу с вами.

– А тот контейнер? – полюбопытствовал капитан. – Разве не диппочта?

– И да, и нет, – уклончиво сказал Харт. – Но вы уже из этого, надеюсь, поняли, что наша благодарность вам, в случае доставки груза, будет безграничной. На всю оставшуюся жизнь обеспечим.

– И узнать, что везем, ясное дело, мы не должны…

– Для вашей же безопасности, – ответил дипломат.

Капитан сделал каменное лицо, чтобы не выдать своих действительных чувств. Хоть ему и хотелось рассмеяться.

То, что они везли груз из запрещенных, было ясно и без намеков. А то, что груз из «Списка», он определил элементарным сканированием контейнера. Хотя сам по себе сканер этого класса в руках торговца был не слишком законной вещицей.

Но… Если имеешь дело с контрабандой, то лучше заранее знать хотя бы приблизительно, во что ввязываешься, чтобы возможные потери впоследствии не превысили обещанных дивидендов.

Корабль заурчал, как сытый пес. Одна за другой просыпались автоматические службы и запускали свои механизмы. В трюме команда спешно, бегом распределялась по своим каютам и противоперегрузочным ложементам. На атмосферном этапе старта всегда приходилось идти при выключенных компенсаторах.

На экранах внутренних телекамер было видно, как боцман чуть ли не пинками торопит на выход двоих людей в форме астрогаторов торгового флота. Помощник консула не без ухмылки проводил взглядом эту комичную троицу.

Боцман что-то орал, отчего гонимые просто-таки пригибались. Наконец, они достигли шлюза и спешно скатились по трапу. Боцман, оставшийся в шлюзе, что-то рявкнул, и трап тут же свернулся. Теперь уже внешние камеры показывали, как те самые, отвергнутые, изумленно переглядываются и застывают за пределами черты гравитационного стартового «колодца», дном которого являлась посадочная площадка любого звездолета на поле.

По космодрому разнеслась сирена тревоги, привлекая к себе внимание всех, находящихся на поле. Кто был близко к краям площадок, привычно шарахнулись в стороны – подальше. Ведь сирена означала, что вот-вот какой-то корабль или стартует или, наоборот, сядет на космодром. А быть задетым полями не хотелось никому. Включились сканеры, и поднявшееся ограждение надежно отделило от них стартовую площадку.

* * *

В это же время в башне диспетчерской…

– Не получилось, господин полковник! – растерянно промямлил диспетчер, отворачиваясв от своего пульта.

– Вижу! – злобно, сквозь зубы выплюнул человек в форме полковника службы планетарной безопасности. Он несколько секунд буравил взглядом отключенный экран, а после решительно подошел к креслу диспетчера и скомандовал:

– А ну-ка, дай мне коды катапульты!

Диспетчер побледнел. Он сразу понял, что хочет сделать полковник.

– Но… вы же не хотите сказать, что… – со страхом проблеял он, хватаясь за ключи авторизации, висевшие на шее.

– Не хочу. Я просто сделаю. Другого шанса задержать их у нас нет.

– Но ведь они разобьются! – выпалил диспетчер.

– И груз не попадет на Биэлу, – цинично закончил за него полковник.

– Но… Дипломатические осложнения… – заикнулся было майор, стоящий поодаль, но не закончил. Ему тоже от такого оборота дела стало откровенно дурно.

– Спишем на аварию, – отмахнулся полковник и вопросительно посмотрел на диспетчера. Тот, поняв, что самые худшие его кошмары сбываются, – попятился. Ведь почти наверняка после аварии именно его, совершенно непричастного, выставят главным козлом отпущения.

– Коды! – рявкнул полковник.

– Нет! Я не могу! – воскликнул диспетчер, пятясь все дальше от своего рабочего места.

– Как скажешь! – многообещающе процедил «безопасник» и вытащил личный коммуникатор. Что-то быстро набрал на нем и, хмыкнув, вставил личный ключ в гнездо на пульте. Электронный ключ что-то принял с коммуникатора, помигал индикаторами и засветился зеленым цветом.

Сам пульт загорелся красным и высветил на своей обширной поверхности еще одну, ранее скрытую панель. Очевидно, что к этому повороту событий полковник был заранее готов, если так быстро добыл нужные коды. Тем не менее задержка в пять минут сильно изменила ситуацию.

На «Звездном медведе»

Капитан быстро охватил взглядом индикаторы и с удовлетворением отметил, что все члены экипажа на своих местах. Все системы работают нормально, люки задраены к полету, и все готовы к старту. Но все равно, некая мысль на задворках сознания не давала покоя. Капитан снова быстро скользнул взглядом по своему хозяйству. Все нормально.

Потом вспомнил недавнее прошлое. Бросил угрюмый взгляд на дипломата, угнездившегося в запасном кресле помощника капитана. Тот сидел смирно, погрузившись в свои мысли. После капитан прокрутил в памяти странный диалог с диспетчером. Несколько раз.

На третий раз его внимание привлекло то, что диспетчер, и так переминающийся с ноги на ногу, прежде чем говорить, посмотрел куда-то вправо. На кого-то, кого он явно побаивался. Потом, уже на интуиции, быстро активировал еще несколько систем. Из тех, что начинают действовать только в космосе.

– А это зачем?! – изумился дипломат, заметив его действия.

– Дую на холодную воду, мистер Гал, – ухмыльнулся капитан, хотя и сам не был на сто процентов уверен в их необходимости. Сделал он все это только потому, что слишком доверял своей интуиции. А она просто вопила.

На дисплее контроля взлета появилась надпись: «Синхронизация с катапультой: выполнено».

– Взлет! – громко произнес капитан и нажал стартовую кнопку.

Пол словно провалился вниз. Катапульта, подхватив корабль, «выключила» гравитацию на корабле, и на некоторое время наступила невесомость.

Со стороны же было видно, как «Звездный медведь», мягко оторвавшись от пластибетона, задирает нос к небу. Несколько секунд, и он уже четко, как стрела, нацелен острым носом в зенит, и, стремительно набирая скорость, бесшумно уходит прочь. Только вздрогнула земля под ногами у остающихся.

На борту у всех возникло мимолетное ощущение головокружения. Это во время разворота корабля, одновременно с ним, две сферы внутри него, включающие одна командные отсеки, а другая отсеки экипажа, провернулись вдоль поперечной оси, выстраиваясь вдоль новой вертикали. Теперь центральный коридор между ними стал центральной шахтой, а для переходов между сферами открылись лестничные марши с совершенно иными коридорами. Еще несколько быстротечных преобразований, и звездолет перешел в полетную конфигурацию.

Но это были последние штатные секунды полета.

Вдруг корабль сильно тряхнуло, и изрядная часть пульта управления перед капитаном залилась красным светом опасности.

«Тревога! – заверещал голос автомата. – Потеря синхронизации со стартовой катапультой! Тревога!»

Капитан сквозь зубы глухо чертыхнулся, но внутренне успокоился.

Все стало на свои места. Интуиция не подвела. И он к этой катастрофе оказался готов. Уже не спеша, зная, что времени достаточно, он пробежался по отметкам на пульте, показывавшим статус главных планетарных двигателей. Все было в норме. Зачем-то ухмыльнулся и включил тягу на полную.

Где-то далеко внизу, четверка сопел извергла из себя голубое пламя и приняла на себя весь вес сухогруза. Корабль снова выровнялся и уже не так быстро, но уверенно полез в небо. К звездам.

Капитан знал, что в сейчас на космодроме ударная волна от выхлопа сбивает с ног всех, кто на поле, заставляя цепляться пальцами за шершавый бетон, чтобы не унесло еще куда, вышибает стекла в окрестных зданиях. Не так уж и высоко успела поднять корабль катапульта, прежде чем отключиться.

Он удовлетворенно кивнул показаниям на пульте, отметил, что голос автомата, завывающего об аварии, наконец, заткнулся, и повернулся в сторону дипломата.

– Вы все еще не хотите мне рассказать, что везете на нашем корабле? – саркастически поинтересовался он, глядя на бледную физиономию до смерти перепуганного Харта Гала, заместителя консула Биэлы на планете Киран.

Зайцы и гончие

Полковник, красный от злости, наблюдал, как желанная добыча уплывает в космические дали. Отметка на дисплее, обозначающая «Звездного медведя», устойчиво ползла вверх по предписанному коридору старта и явно на планетарных двигателях. Ведь катапульту он лично только что отключил.

Что это было со стороны капитана звездолета: предвидение или знание? Если последнее – ему… нет, всем будет очень и очень плохо. Слишком много знающих. Дипломат, даже если знает, вряд ли выдаст тайну какому-то капитану. Но, а вдруг он один из… Или Гал ему все-таки сказал?!!

Полковник скрипнул зубами и осознал тот факт, что в этом деле – погоне за суперконтрабандой – он каждый раз опаздывал буквально на мгновение, отставал на полшага. И сейчас этот чертов капитан его обошел. Обошел, предугадав его действия.

Могло ли это быть случайностью? Могло, и вполне. Но что-то слишком много случайностей в этом деле. И все против него. Такое могло закончиться и отставкой. Сначала понизят в звании, а потом вышвырнут… А он хотел выйти в отставку не менее чем генералом.

Оставался последний шанс. Хоть и мизерный, но нужно было его использовать. Полковник понимал, что после «аварии» катапульты его требование будет выглядеть не просто странным, а подозрительным. Но иного выхода не осталось.

Он замысловато выругался и переключил связь.

На экране появились капитан «Звездного медведя» и Первый Помощник Консула Харт Гал. Капитан злобно зыркнул в сторону экрана связи и переключился на пилотирование корабля. В отличие от него, Харт Гал проявил слабое любопытство.

– Говорит служба безопасности планеты Киран! Полковник Снеп.

– Торговый корабль «Звездный медведь», капитан Крон слушает, – довольно резко выговорил капитан, не отрываясь от своих приборов.

Полковник выдержал небольшую паузу.

– Служба безопасности требует возврата корабля и досмотра на космодроме Киран.

Услышав это, Гал скривился, улыбка на лице его стала откровенно саркастической. Переглянувшись на мгновение с капитаном, они пришли к негласному соглашению и далее переговоры продолжил Харт Гал.

– Это после того, как вы пытались остановить корабль, отключив катапульту? – с места в карьер начал дипломат.

Полковник даже бровью не повел.

– Возможно, были какие-то неполадки в работе катапульты. Но это к делу не относится! – отрезал он.

– Ну… – подпустив яду в голос, заметил Гал, – если вы заметили, корабль зафрахтован нашим посольством с соблюдением всех международных норм и правил, а поэтому пользуется дипломатической неприкосновенностью.

– До некоторых пределов, господин Гал! Пользуется неприкосновенностью дипломат, дипломатический груз и дипломатическая почта. Но не вообще груз на корабле.

Полковник явно наглел. От безысходности. Он хорошо понимал, что для задержки корабля у него нет достаточно серьезных оснований. Потому пытался придраться к мелочам. Он хорошо понимал, что дипломат легко отмахнется. И тот не преминул это сделать.

– Так как меня отозвали на Биэлу срочно, – Гал выделил интонацией слово «срочно», – то я вынужден отклонить ваше требование по пунктам шесть, девять и одиннадцать дипломатического протокола Федерации. Но если вы считаете, что необходимо досмотреть корабль, то обращайтесь в таможню Биэлы. После моего прибытия на планету и после того, как я покину корабль, он будет в ее полном распоряжении.

Сказанное дипломатом являлось откровенным издевательством, слегка прикрытым вежливостью. Предоставление корабля на своей суверенной территории на осмотр другому государству? Ха! Тут без МИДа, либо вообще Правительства никак не обойтись. Но все равно полковнику следовало попытаться остановить корабль хоть таким способом, чтобы потом у него была хотя бы какая-то отговорка – он сделал все, что мог.

Снеп кивнул и, пожелав дипломату счастливого пути, отключился.

Стало ясно как белый день: полковник подставился. Вот и все, конец игры. Полный провал операции. Теперь его дальнейшая судьба, а возможно, и сама жизнь будет зависеть от настроения того, чей приказ он так и не сумел выполнить. Слишком уж много всего Снеп успел натворить в погоне за грузом, который сейчас двигался на корабле к границе скачка.

* * *

Когда министр безопасности республики Киран дослушал доклад полковника Снепа до конца, руки у него задрожали.

И страх тут был не главной причиной. Противоречивые чувства разрывали его. Несомненно, нужно во что бы то ни стало остановить этот корабль. Но на нем летел дипломат. Если сейчас атаковать «Звездный медведь», это означает неизбежный разрыв отношений с Биэлой. Внутри Конфедерации, конечно, и не такое случалось. Не в первый раз. Но кризис это вызовет еще тот…

И если он в этом будет виноват – его карьера закончилась навсегда. Возможно, и жизнь тоже. Да и личный порученец – мастер по темным делам Снеп – тоже пойдет вслед за ним.

Но если информация, которую получили его люди, верна, то даже дипломатические осложнения с Биэлой – просто пыль по сравнению с тем, что он получит. Одно это оправдает все.

– Какова возможность нанести кораблю не фатальный ущерб? – осторожно начал министр. Он полностью доверял Снепу, поэтому позволял ему иногда некоторые вольности в общении.

– Что вы имеете в виду под «не фатальным»? – тут же насторожился тот.

– Их надо остановить так, чтобы сам груз не пострадал.

– Наиболее надежно это можно сделать, только взяв корабль на абордаж. Но сейчас Вторая эскадра ВКП¹ находится в системе Тари.

– Сообщение им послано?

– Да.

– Какова фора у «Звездного медведя»?

– Шесть часов для ухода в гипер и первого скачка. Именно столько понадобится для того, чтобы сообщение дошло до Тари и последующего перехода эскадры к нам. Все-таки световой год. Даже в наших сверхблагоприятных условиях для гипера раньше не успеют. Дальше возможен перехват. Возле Цитиса стоит группа дозора А-9, принадлежащая к Первой эскадре. Два эсминца и восемь перехватчиков. Это как раз по пути их следования.

– Это если они пойдут в обход «Угольного мешка»…

– Вы считаете, что… – удивился полковник. – Но ведь это крайний риск, идти через «Угольный мешок», господин министр! На борту дипломат!

Да, Снепу позволялись некоторые вольности, и эта была в рамках. Но то, что даже этот волк допускает только малую вероятность перехода через «Угольный мешок», говорило о многом. Очевидно, полковник знает из докладов станций наблюдения за гипером: «погода» в гипере, в том регионе, существенно ухудшилась. Стоило дать задание проверить, насколько ухудшилась и каковы прогнозы на ближайшие пару месяцев. Министр тут же сделал пометку на этот счет.

– У вас надежная информация о состоянии гипера там?

– Да, господин министр. По последним данньм зондажа, количество зон нестабильности Зенека существенно увеличилось. Пройден предел лямбда. А это значит, что навигация в гипере там подошла к пределу возможностей техники и людей. Возможность появления еще одной нулевой зоны в том регионе наши теоретики оценивают в 89 %. Но место пока определить невозможно.

«Еще одна «нулевая зона» в том районе – это серьезная неприятность. Для всех, – задумался министр. – Свойства ее таковы, что в ее пределах возможен только перелет в обычном пространстве. Очевидно, что это еще более осложнит полеты возле «Угольного мешка». Но все равно, многие ходят и будут ходить через этот район, как бы ни была велика опасность застрять в «до-световой» области, как муха в клее. А у этих… У этих, на «Звездном Медведе», слишком велик стимул так рисковать».

– Мне представляется, что скорее всего пойдут. Это давняя «тропа контрабандистов». И… – Министр нахмурился. – Какая из боевых станций планетарной обороны ближайшая к коридору ухода этого корабля?

– Пятая, господин министр, – коротко ответил полковник.

– Можно ли ударить по кораблю из гамма-пушки? По агрегатному отсеку. Пока они еще не включили защиту и не ушли в гипер. Так ударить, чтобы этот чертов дипломат остался жив?

Полковник вспотел, услышав такое. Он, гоняясь за грузом, не знал, что тот собой представляет. Но подозревал. Последняя фраза министра наводила на самые мрачные подозрения.

– Гамма-пушка убьет всех, кто есть на борту. Цель слишком компактная, чтобы попытаться накрыть только ее часть и попытаться вывести из строя гипердвигатель.

Экспозиция² крайне невыгодная, вдоль корпуса, – после недолгого размышления ответил полковник. Ему захотелось самому все бросить и дать деру, как этот чертов дипломат Биэлы. Куда-нибудь подальше от того, чем тут откровенно воняло. Даже для него, специалиста по откровенно грязным и темным делам, это было слишком.

* * *

Ни экипаж, ни капитан, ни сам дипломат со своей группой сопровождения не могли знать, какая опасность нависла над ними всеми.

По своему опыту, Харт Гал подозревал, что их могут попытаться задержать в планетной системе Киран каким-нибудь не слишком легальным и весьма нечестным способом. Хоть вероятность применения чего-то совершенно убийственного он оценивал не слишком высоко, но четко понимал, что знание о содержимом груза вполне может сподвигнуть киранцев на такую глупость, и это изрядно нервировало Гала.

Поэтому он напряженно смотрел на свой дисплей, где были отмечены не только параметры их траектории, но и орбиты боевых станций планетарной обороны. Их счастье, что в системе не оказалось этих мерзких многоцелевых эскадр ВКП. Даже их узкоспециализированных частей, которые шастают по системам, выполняя патрулирование региона. А то бы им уже пришлось туго.

Также не наблюдалось в ближайших окрестностях планеты ничего такого, что могло бы сойти за перехватчик. Впрочем, им могло хватить и обычной станции планетарной обороны. Например, вот этой, Пятой. Ее зеленая отметка висела на стационаре совсем близко к их траектории. Всего-то каких-нибудь полторы тысячи километров. В космосе это практически вплотную. Но так как Харт Гал ничего не мог поделать, и от него уже ничего не зависело, то оставалось только наблюдать, как красная точка, отмечающая корабль на траектории, приближается к «желтой зоне» – зоне, где разрешен переход в гиперпространство.

* * *

В астрогаторской было не в пример спокойнее. Каждый занимался своим делом.

Главный астрогатор, выведя на мониторы некую программную заготовку, лихо кромсал ее на части, загоняя в автопилот, а его новоиспеченный напарник с некоторым страхом осваивался на своем рабочем месте.

Теперь пульт перед ним был не виртуальный, а настоящий. Пульт настоящего корабля, на котором они вот-вот отправятся в дальнее и очень опасное путешествие. То, что от него требовалось сделать с самого начала, он сделал. На рефлексах, вбитых еще при обучении. Да, собственно, сейчас это было совершенно не сложно. И малый ребенок справился бы. Главное начнется потом, когда корабль уйдет в гипер. Вот тогда-то и понадобится его талант быстро решать то, что нельзя доверить компьютерам. То, что уже столько столетий всегда было привилегией человека – выбор из нескольких вариантов, которые для любого компа казались равноценными. Ну не научили еще машины интуиции. А у Бриса по интуиции в аттестате астрогатора стоял высший бал.

Пока имелось время на размышления, Брис с каким-то даже благоговением перед мощной машиной пробежался по кнопкам пульта и вывел на боковой монитор траекторию корабля. Красная точка бодро двигалась по дуге от планеты, схематическая полусфера которой, с разметкой разрешенных и запрещенных зон, располагалась внизу.

Потом прошелся по диагностике систем. На другом дисплее тут же высветился отчет. Все работало штатно.

Он поправил на голове навигационный шлем, так как показалось, что тот сидит то ли неправильно, то ли неудобно. Очки, которые при переходе станут мониторами, пока пребывали в обычном прозрачном состоянии и ничего не отображали, кроме видов небольшой астрогаторской каюты.

Могло. И, почти наверняка, было.

Как в древние, еще дотехнологические времена, когда опыт и знания передавались от отца к сыну, от мастера к лучшему ученику.

Сама по себе архаика передачи Знания уже переводила ситуацию в канву романтических баллад далекого прошлого. И оказаться в такой, написанной их жизнями и судьбами балладе льстило Брису.

Теперь в кресле сидел не какой-то великовозрастный подросток, безучастно плывущий по течению бурной жизни, пассивный и туповатый. Теперь на звезды на мониторах смотрел юноша, включившийся, наконец, в эту жизнь.

И включившийся так, что, похоже, звезды еще вздрогнут!

Катастрофа

Звездолеты «завесы» появились на сканерах внезапно. Почти на пределе возможного радиуса обнаружения. Сразу два. И то, что операторы на перехватчиках тоже засекли «Звездный медведь», двигающийся в сторону «Угольного мешка», было очевидно. Все-таки сканеры у Космопола на порядок лучше.

Шли перехватчики под острым углом к курсу торговца-контрабандиста. И уже по первым же параметрам их курса и псевдоскорости – шли они, естественно, в гипере, – стало ясно, что астрогаторы на них тоже неплохие.

Капитана Крона бросило в жар. Он сразу понял угрозу. Увидел ее. Если прямо сейчас не сменить курс, то их перехватят задолго до того, как они войдут в зону измененного гипера вокруг «Мрачного кластера».

Выход один – изменить курс почти на перпендикулярный. Но это означало, что, во-первых, придется выходить за пределы оптимальной трассы, во-вторых, что курс проляжет чуть ли не рядом с самой жуткой тайной этих мест – Глазом Шивы. А воспоминание о том, что там, в районе этой чертовой черной дыры, сгинул не один звездолет, бросило капитана «Звездного медведя» в холод. Казалось, вся кровь превратилась в жидкий азот.

Крон грязно выругался и застыл на несколько тягучих мгновений, решая отнюдь не простую задачу. Ведь тут речь шла не только о том, стоит или надо рисковать по-крупному, выполняя такой дикий, даже по меркам боевых звездолетов, маневр. Дело было еще и в астрогаторах. Сдюжат ли?

Прокладка маршрута – дело сугубо творческое. Удержание корабля в гипере в пределах заранее рассчитанной оптимальной трассы – дело творческое в квадрате. И это дело не сводилось к простому выбору из нескольких вариантов, типа сверну туда – сверну сюда… Каждый раз приходилось напрягать мозги и компьютер для расчета вариантов, причем часто это приходилось делать быстро. Ведь рассчитать надо было не только куда «свернуть» – в гипере понятие «свернуть» имело в разы больше значений, нежели в обычном пространстве. Требовалось вычислить и то, с какими параметрами полей надо проходить то или иное «препятствие». Как и по какому закону эти поля должны меняться, чтобы в той или иной ситуации корабль не только не вышвырнуло за пределы оптимума трассы, но и вообще в обычное пространство. А ведь любой вход в гипер – очень серьезная трата энергии, топлива и ресурса двигателей.

Но это все – сложная задача для обычных трасс. А тут не просто поворот куда-то. Это поворот в область, где гипер, и вообще переход в нем, превращался в проблему почти неразрешимую. За пределами способностей обычных астрогаторов. А Крон доподлинно знал пределы способностей своего астрогатора. Оставалась только одна возможность. Достаточно призрачная. Капитан злобно посмотрел на красные отметки на экране и включил связь с астрогаторской.

– Дарт! Быстро ко мне! На мостик! – рыкнул он и, не успев посмотреть на изменившееся лицо астрогатора, отключился.

– Что случилось на этот раз, Майт? – встревоженно спросил Каас, едва дверь капитанской рубки за ним закрылась. Крон молча, не тратя время на лишние слова, показал в сторону экранов корабельного сканера. Там, красные точки отметок уже успели отрастить хоть и маленькие в масштабе координатной сетки, но хвостики пройденного относительного пути.

Каас, увидев эти хвостатые звезды, сжал кулаки. Но тоже ничего не сказал. И так все было ясно.

– У нас нет выхода, кроме как идти на Глаз Шивы, – резюмировал Крон. – Только так у нас есть возможность войти в область, где их сканеры ослепнут. До того, как они окажутся на критическом расстоянии.

– Я понял, – ответил астрогатор.

– Твое мнение? – резко спросил капитан. Но Каас колебался.

Крон хмыкнул и решил не щадить самомнение астрогатора. Время не то, и ситуация критическая.

– Я прекрасно понимаю, что ты не вытянешь. Я не стал обсуждать эту тему по внутренней связи потому, что ему это знать совершенно не нужно. Отсюда вопрос: мы можем все фишки поставить на эту темную лошадку? Учитывая предыдущие его достижения плюс рекомендации Гюннара.

Каас отвернулся от экрана сканера и посмотрел на развертывающиеся на других проекции гипера. Слова застряли в горле. Было видно, что последние слова капитана он откровенно не понял.

– Ты в курсе того, что случилось в баре станции? – резко спросил Майтрейя.

– Нет, – честно ответил Каас. – Я только слышал, что там была драка.

– Как всегда, мордобой учинил Гюннар, – вставил капитан, не без удовольствия созерцая мину астрогатора. При упоминании давнего врага лицо у того исказилось гримасой сильной неприязни.

– Но не это главное, – протянул капитан, изучающе глядя на подчиненного. – После драки Гюннар выдал исключительные рекомендации для нашего щенка. И это слышали все, кто там был. А этот медведь, как ты знаешь, никогда слов на ветер не бросает.

Лицо астрогатора резко изменило выражение со злобного на растерянное. Крон отметил это и ухмыльнулся.

Бросив мимолетный косой взгляд на экран сканера, он продолжил:

– Извини, Дарт, но мы оба знаем, на что способны. Не время для сантиментов. Потому вопрос в лоб: ты готов? Готов рискнуть головой и поставить на студента? Без него мы не вытянем. Как бы мы этого ни хотели. Наши нервы кончатся быстрее, чем этот чертов «Темный кластер».

– А у нас есть другой выход? – злобно буркнул Каас, продолжая прятать глаза и тупо пялясь на экраны.

– Сдаться Космополу. Со всеми вытекающими, – медленно и ядовито выговорил капитан, продолжая пристально изучать напряженную фигуру астрогатора. Тот с полминуты помолчал и вдруг расслабился.

– Ты прав. Нет иного выхода, – смирившись с судьбой, произнес он. Его взгляд непроизвольно скользнул по схемам и уперся в отметку области вокруг Глаза Шивы.

– Значит, идем на Глаз Шивы, – утвердительно заключил Крон.

Каас кивнул с мрачной миной.

– Тогда, Дарт, с тебя: поставить перед стажером задачу так, чтобы он ничего не заподозрил о наших знаниях и планах относительно него. И чтобы он ни под каким видом не возгордился и не стал себя чем-то там мнить.

– Я понял задачу.

– Вперед, Дарт! Я в тебя верю, – очень серьезно заключил капитан и развернулся в сторону экранов, давая понять, что аудиенция закончена.

* * *

Гиперпространство сразу же за «мертвой зоной» было тихим, спокойным и простым, как свежеструганная доска. Как и было во всех лоциях. Никаких возмущений и «волн». Сама «мертвая зона» каким-то образом гасила их, делая прокладку курса и проводку в этих местах рутинным и скучным делом.

Только дальше, в сторону «Угольного мешка», на экранах и схемах астрогаторного отсека, простиралась обширная серая область, которую пробить не мог ни один сканер. Будь то корабельный, будь то стационарный. Так, на них отображалась зона «Мрачного кластера», сквозь край которого им предстояло пройти. Правда, с другого края, который был ближе к ядру Кластера, выпирал бок формирующейся «большой волны». Той самой погани, что через девять суток обещала выплеснуться в окружающее пространство гигантским «штормом». На экранах сканера гиперпространства эта будущая «волна» была, как и положено, отмечена красным.

Брис, удостоверившись, что Каас ушел надолго, а в гипере в ближайшее время вряд ли что-то интересное встретится, снова достал «Описалово…». За последнее время, хоть и урывками, но удалось прочитать почти две трети. А теперь, когда корабль приблизился к одной из ярчайших достопримечательностей, если так можно было назвать черные дыры «Мрачного кластера», уже целенаправленно читал то, что непосредственно относилось к теории «бурлящего гипера». А тут он бурлил как нигде более. Как раз в той самой, непробиваемой сканерами серой зоне.

Периодически, чтобы привязать визуально прочитанное к объектам на экранах, Брис бросал взгляд то на картину, отображаемую сканерами, то на схемы, приблизительно показывающие окружающее, находящееся в реальном пространстве, но относительно корабля, погруженного в гипер. На схемах неровные границы «Мрачного кластера» были, для совсем уж тупых, не только опоясаны красным, но еще и надписями, показывавшими, что туда, внутрь, соваться более чем не стоит. Однако совались. И не только так, как планировалось сделать на этот раз капитаном «Звездного медведя».

А иначе как вообще могли появиться такие вот подробные описания и, главное, теории, описывающие происходящие в гипере процессы?

Что сильно удивляло, так это то, что ни в одном информационном хранилище Университета республики Киран ничего подобного и близко не было. Однако же вот…

Кто-то проходил. И не раз.

Не только упоминаемый во многих описаниях и ставший легендарным Бешеный Льюк с его «Бешеной собакой». Той самой, которой, как говорилось в поговорке, семь килопарсек – не крюк.

Где-то в той серой зоне располагалась и местная достопримечательность – черная дыра с экзотическим названием «Глаз Шивы».

Чему-то хорошему и мирному таких названий не дают. И дал ей это название единственный человек, который прошел кластер насквозь – все тот же «Бешеный капитан».

Брис, чисто для развлечения, проложил трассу в сторону Глаза Шивы и рассчитал на компьютере. С новыми знаниями это получилось буквально за несколько минут.

То, с какой легкостью все получилось, юноше понравилось. Он откинулся в кресле и попытался разобраться со своими эмоциями и ощущениями. Слишком многое было для него внове.

Первое, что лежало прямо на поверхности, это факт того, что он в последнее время только плыл по воле обстоятельств. Практически все его решения за последние полгода, когда заболела мать, были либо вынужденными, либо он просто смирялся с тем, куда его несет. И все потому, что болезнь матери подкосила в нем уверенность в устойчивости основ жизни.

Он думал, что все будет, как и прежде: он будет учиться, после работать, а дома все так же будет мать, будет отец. И все останется так же тихо и хорошо.

Но благополучие, которое Брис постоянно чувствовал за спиной, оказалось обманчивым. И все полетело под откос. Все планы, все надежды.

До встречи с Гюннаром он метался и не мог найти потерянную опору. Юноша не понимал, чего ему так не хватает, чтобы снова ощутить себя хозяином положения. А оказалось, что все это страх. Страх потерять, страх того, что придет нечто, с чем он не сможет справиться.

Гюннар был совершенно иного типа человеком. Он не искал опор где-то вне себя. Он их создавал сам. Своим опытом, своим авторитетом. А где не хватало этого, просто брал нахрапом. Его судьба не зависела от внешних обстоятельств. Наоборот – они ему подчинялись. Потому что он сам их создавал. Кропотливо, последовательно. А иногда и вот так, как тогда в баре, утверждая себя и свой авторитет кулаком.

Брис спросил себя, а может ли он сам так делать? Создавать себе эти самые обстоятельства?..

Он скосился на планшет, лежащий на коленях. Планшет со Знанием. Палец машинально гонял по экрану страницы. Туда-сюда… Туда-сюда…

Стажер оторвал палец от экрана и посмотрел на случайно высветившийся на экране текст.

В глаза бросилась фраза: «…при появлении возмущения типа 1.1.5 решительно идти вперед! По всем осям – нули!». И приписка чуть ниже в скобочках: «Тактика носорога». После – улыбающийся чертенок и подпись – Гюннар.

Последнее вызвало улыбку.

Взгляд зацепился за слово, особо выделенное: решительно.

«Вот-вот! – подумал Брис. – Это то, чего мне в последнее время очень не хватает»!

И замер от осознания этой истины.

«А почему? – задал он себе закономерный вопрос и тут же нашел на него ответ: – Страх ошибиться!»

«Но обоснован ли этот страх?» – спросил Брис себя снова.

«Нет! – уже решительно ответило за него подсознание. – Ты ни разу не ошибался. Даже там, где другие видели ошибки. Но рано или поздно почему-то оказывалось, что ты, Брис, все сделал правильно».

«Ну и самоуверенный же ты тип!» – ухмыльнулся он на эти выверты подсознания, ощущая, как с души что-то буквально испаряется, освобождая ее от древнего, давящего страха, вечно пригибавшего к земле.

«Самоуверенный? Не больше, чем необходимо, чтобы побеждать!»

* * *

Увлекательную «беседу» прервало появление непосредственного начальства. Каас какой-то небрежной походкой пересек рубку и упал в кресло.

– Так, стажер! – начал он со своей стандартной реплики. – Капитан и я решили тебе дать шанс стать нормальным и полным астрогатором. Еще до окончания рейса.

Дарт бросил самодовольный взгляд на Бриса. Тот и бровью не повел, ожидая продолжения. Ведь ясно было, что если дается такая «конфетка», то неспроста: бочка уксуса – прилагается.

– Как ты, наверное, уже догадался, – начал он вкрадчивым голосом, при этом его лицо еще больше стало походить на крысиное, нежели всегда, – экзамен предполагает выполнение реального задания, повышенной сложности. Ты согласен?

– Да, – спокойным и будничным тоном ответил Брис.

– Очень хорошо! – потер руки Каас. – Тогда принимай вводную: «Выполнить разворот в сторону объекта «Глаз Шивы». Разворот провести в восемь десять.

Брис кивнул, записывая. Автоматически отметил, что разворот надо делать уже через пятнадцать минут. Не оптимум, но все же…

– Далее проложить курс через «Мрачный кластер». С объектом «Глаз Шивы» сближаться не более, чем на эффективный радиус маневра. Но оптимальный для максимального сокращения времени пребывания в пределах кластера.

«То есть, – прокомментировал Брис про себя, – практически вплотную к сингулярному «болоту».

– Конечная точка выхода, – закончил Каас, – точка номер 68, старой прокладки.

«Ничего себе, «режем углы!» – ухмыльнулся Брис. И спросил.

– Господин Каас! Уточнение можно?

– Да! – нехорошо насторожился астрогатор.

– Можно ли выполнить разворот до предписанного времени?

Каас сделал вид, что размышляет.

– Если успеешь проложить курс до границ кластера, то можно.

– Есть! Разрешите выполнять?

– Выполняйте, стажер.

Брис быстро, в два касания, ввел в курсовой компьютер только что сделанную прокладку и нажал ввод. Затем так же быстро врубил внутреннюю связь и чуть ли не торжественно объявил:

– Всему экипажу внимание! Корабль выполняет маневр разворота. Обратный отсчет! Двадцать секунд.

Над мониторами, так же как и во всех отсеках, зажглось табло со звуковым сопровождением, показывающее, сколько секунд осталось. Брис представил, какие маты и ругань в настоящий момент гуляют по кораблю, как мечется команда, лихорадочно ища способ зафиксироваться и заизолироваться. Гравитационный удар при повороте, даже если производится поворот в гипере и он смазан компенсаторами – штука пренеприятная.

Каас удовлетворенно кивнул, приберегая, как ему казалось, самую неприятную часть напоследок. Тем более что стажер выполнил то, что необходимо, поразительно быстро. Видимо, обрадовался увеличению стандартного гонорара на сорок процентов.

Астрогатор дождался момента, когда на табло мелькнет цифра «ноль» и автоматика корабля выполнит маневр.

На секунду показалось, будто тело со всех сторон сдавило в тисках. Перехватило дыхание. Но уже в следующую секунду в ушах хлопнуло. Корабль основательно тряхнуло. На мониторах зажглись отчеты по успешно выполненному маневру.

– Отлично! – с удовлетворением похвалил Каас стажера. – Ну и самое последнее: через кластер корабль ведешь ты. И только ты. Я лишь приглядываю как экзаменатор. Готов к такому?

– Заметь, – добавил он поспешно, – в конце рейса оплату получаешь как полноправный астрогатор. И премию тоже!

* * *

С точки зрения Кааса, Брис отреагировал на задание совершенно парадоксальным образом. Ведь не знать, что его ожидает в пределах кластера, он не мог. При обучении их о таких местах очень даже хорошо предупреждают. Дарт ожидал всего: и страх в глазах, и растерянность, и даже истерику вроде: «Я не справлюсь, господин астрогатор!!!».

Но ничего этого не произошло. Наоборот, Брис как-то слишком спокойно выслушал. Кивнул.

Быстро пробежался по стандартным корабельным лоциям, причем сразу было видно, что он туда уже заглядывал, словно готовился к такому развитию событий. Естественно, там практически ничего ценного не значилось. Даже координаты расположения черных дыр были приблизительны – что по гиперу, что по реальному пространству.

Зачем-то долго разглядывал Глаз Шивы с его несколькими сферическими областями возмущений, расходящимися от него, как от источника.

Эти сферы возмущений – единственное, что могли засечь даже стационарные сканеры гипера на станции Странников. Чем дальше он это разглядывал, тем больше на его лице проступал какой-то дикий, нереальный азарт.

– Спасибо!!! – вдруг выпалил Брис.

И сказал он это таким тоном, как будто ему только что подарили кредитку с огромной суммой на ней от одного из самых «толстых» банков Конфедерации.

У астрогатора отпала челюсть.

Он понял, что «попал». И перед ним натуральный сумасшедший.

* * *

Игру астрогатора, как бы это ни странно было для постороннего, Брис распознал практически сразу.

Ну не мог нормальный астрогатор в здравом уме и твердой памяти давать такие «экзамены» для лохов-стажеров! Это не просто опасно, это смертельно.

«Но, – рассуждал Брис, – если все-таки имеет место такое «назначение испытания»… то что это значит? А это значит, господин Каас, что вы опростоволосились! Что задача не просто вышла за пределы вашей компетенции. Вы тут полный ноль! Потому и спихнули ее на меня.

Но что же это за экипаж такой, если ведут корабль личности, мягко говоря, не слишком компетентные?!! Значит, тот астрогатор, что убыл до моего принятия, и был здесь настоящим астрогатором. А все остальное – дымовая завеса!

Впрочем, неувязочка: тогда на экзамене… Ведь ничто не мешало выбрать не меня, а того лощеного. Но выбрали меня…

A-а, черт! Какое это сейчас имеет значение?!! – чертыхнулся про себя Брис. – У меня есть шикарная возможность порулить. Да еще в таком районе, который иному звездолетчику даже в самом кошмарном сне не приснится!»

* * *

Со стороны реакция стажера на происходящее и предстоящее могла казаться странной и ненатуральной. Однако в его случае все было очень даже закономерно.

Представьте, что вы заядлый игроман, играющий в некую гигантскую и сильно мудреную сетевую игру. Как все игроки, вы имеете изначально только приблизительное описание того, где и что проходить. И, как все прочие игроки, идете по всем игровым препятствиям, рассчитывая только на свои собственные силы, мозги и везение.

Да, вы накопили в этой игре некоторый опыт, до чего-то сами додумались. И вот вдруг вам в руки попадает некое «описалово», где расписаны не только все хитрости игры, приемы прохождения тех или иных заморочек, но и баги самой программы, позволяющие иметь фантастический гандикап.

Бешеный интерес игромана («а что там за углом?!»), помноженный на реальное Знание (что, где и как), возведенное в энную степень ощущением «Я могу!!!», породит не просто азарт, а мегаазарт!

* * *

Перед вхождением в пределы Кластера Брису удалось выспаться. Восьми часов хорошего сна хватило, чтобы он явился в астрогаторскую бодрый, в приподнятом настроении и спокойный, как слон.

В том, что он именно спал, а не страдал от бессонницы, выбитый из колеи страхами предстоящего испытания, повинно было его убеждение, что все получится.

Убеждение, переходящее в полную уверенность. Чего не скажешь о Каасе. Отсидев эти восемь часов, наблюдая как корабль бодро продвигается к тому месту, где почти наверняка и сгинет, он начал откровенно трястись.

И мандраж его нарастал пропорционально количеству «препятствий», которые начали попадаться кораблю. Ведь чем дальше корабль удалялся от спокойной области возле «мертвой зоны», тем сильнее корежило гипер. Стабилизирующее влияние «мертвой зоны» уменьшалось, зато стремительно нарастало хаотизирующее от «Мрачного кластера».

Когда Брис появился на посту, Каас не спешил сдать дела и удалиться на отдых. Хотя лицо у него было уже усталым.

Стажер, сухо поздоровавшись, сел за свое рабочее место и тщательно пристегнулся. Когда он бросил взгляд на схемы, на них почти весь объем занимала серая зона Кластера. Его вид заставил сдержанно, но хищно улыбнуться. От предвкушения.

Каас, заметив эту ухмылку, нервно сглотнул. Он, конечно, проконтролирует деятельность студента, а если что – возьмет управление на себя. Но беда в том, что у него не было никакой уверенности, что он или тем более Брис справятся с тем, что им предстояло встретить в пределах кластера.

Если брать аналогию со старинными, еще морскими судами, то, что находилось сейчас по курсу, отдаленно напоминало акваторию, нашпигованную рифами, пересеченную множеством совершенно диких и быстрых течений, да еще сдобренную постоянными штормовыми ветрами.

Именно, что отдаленно…

Потому что это был не двумерный мир поверхности моря, и не трехмерный обычного космического. Это было многомерье гипера. И «шторм», как по дальней аналогии называли звездолетчики большие и протяженные возмущения, ни в какое сравнение по сложности и каверзности не шел со штормами на море.

Их было трое на звездолете, от кого сейчас зависела жизнь всего экипажа. Он, Каас, хоть и не старый, но все равно опытный звездолетчик-астрогатор, капитан и вот этот щенок, радостно взирающий на то, что он опрометчиво считает очередным развлечением.

Кстати, вход в кластер был за Брисом.

Ядро кластера – за капитаном.

Завершение – опять за Каасом и Брисом.

Так было распределено. Причем, как и вообще по судовым ролям, расписанным еще в незапамятные времена, каждый страховал каждого. Если не отдыхал в это время. В данный момент Каас частично страховал Бриса. После, когда он откинется в своем рабочем кресле отдыхать, его будет страховать капитан. И так далее…

Так было заведено.

Так было всегда. Но… Поставить на неопытного, доверить ему настолько много, чтобы пройти кластер, доверять ему как полному астрогатору… Каасу было действительно страшно. И совершенно непонятно, что сейчас творилось под черепной коробкой этого мальца.

Да, он невероятно талантлив. Но этот безумный блеск в глазах…

Ожила внутренняя связь.

– Всем начальникам смен! – раздался резкий голос капитана Крона. – Через двадцать минут входим в пределы кластера. Всех, не имеющих допуска-четыре, не имеющих иммунитета по части два, три и восемь, – немедленно распределить по каютам и тщательно зафиксировать! Врачу корабля сделать всем вышеозначенным инъекции «Комплекс-2».

Последнее было названием вакцины, несколько ослабляющей воздействие на людей, не имеющих природного иммунитета против гиперпространственных повреждающих факторов, того самого «шторма», сквозь который предстояло идти.

– Сейчас начнется! – буркнул Брис, и улыбка на его лице превратилась в оскал.

Каас поморщился.

– Пять минут до приема вахты, студент! – небрежно бросил он.

Стажер сделал серьезное лицо и кивнул.

– Астрогаторская! – рявкнул капитан по интеркому. – Доложите о готовности!

– Ко входу в пределы кластера готовы! – немедленно доложился Каас. Хотя уверенности, с которой он докладывал, у него не было и в помине.

Он как раз аккуратно, будто на тренажере, обходил «Узел Лорана», выскочивший из бездн гипера. Первая ласточка из неприятностей кластера. Не самая гнусная. И не самая сложная.

Страх все больше поднимался в душе астрогатора. Он думал, что, соврав Брису по поводу проводки корабля через кластер самостоятельно, он его сильно напугает. Проверит, так сказать, на вшивость. А после, когда он испуг проявит, «успокоить», что, дескать, «так уж и быть, некоторые куски перехода ведем мы с капитаном»… А получилось наоборот: Брис напугал Кааса.

Тем, что не просто согласился со всем предложенным, но и проявил полное отсутствие страха. А это говорило о диком безрассудстве.

Но выхода не было.

Или они «сделают» этот бесконечно проклятый Кластер втроем, или загнутся от переутомления. И все равно угробят корабль.

Пройдя «узел», Каас расслабился и перебросил управление.

– Принимай, стажер! – устало выдохнул он. – Кстати, поправочка…

Брис, как раз что-то просчитав на компе, вводил поправки к курсу, который сдал Каас.

– Слушаю, господин астрогатор, – сказал он, и на его лобовом интерфейсе зажглись очередные яркие строчки. Брис снова сверился с ними и что-то добавил.

– Поправка по вахтам, – начал Дарт. – Мы посовещались с капитаном, и, учтя расчетное время прохождения кластера, разбили его на три отрезка. Все прохождение займет у нас трое суток. Отрезки рассчитаны так, чтобы самый ответственный участок, возле Глаза Шивы, провел капитан при моей подстраховке. Дальше двенадцать часов ведем мы, а после – ты и капитан. До выхода из кластера, если слегка подзадержимся в нем, еще раз пересчитаем. Но, так или иначе, решили тебя не сильно перегружать. График вахт будет здесь.

Каас показал на стенку каюты, где на маленьком служебном мониторчике уже высветилась небольшая таблица. На нем также стояли уже реальные цифры продолжительности переходов, а не те, которые во время «розыгрыша» называл Каас.

Брис кивнул. Но потом, бросив мимолетный взгляд на начальство, задал вообще дикий вопрос.

– Господин Каас! Вы говорите, что на прохождение кластера нам понадобится трое суток… Но ведь можно пройти и за двадцать пять часов! Если вы мне позволите, то я бы мог провести. Позволите?

Каас поперхнулся. Ему резко захотелось обнулить все соглашения и решения по этому наглому школяру и, отстранив его от вахт, постараться вдвоем с капитаном как-то провести корабль. Однако от ответа решил уклониться. Все-таки слишком много на Бриса ставил сам Крон. А с ним лишний раз пререкаться, даже в этой обстановке, астрогатор побаивался.

– Для начала оттарабань вот эту вахту. А потом видно будет. И я посмотрю… – строго ответил он. Тем более что первые четыре часа намеревался контролировать, как этот балбес будет вести корабль в пределах кластера. И за его поведением при этом.

– Хорошо, господин астрогатор.

* * *

Следующие полтора часа прошли относительно спокойно. Хоть и было видно по резко изменившемуся характеру гипера, что тут что-то не то, но крупных неприятностей, как ни странно, у границы не встретилось. Зато потом…

Очень хорошо, что всех, кто не имел иммунитета, рассовали по каютам, обкололи вакциной, да еще и привязали для надежности. Очередным вахтам досталось по максимуму.

Если даже плотно сидящий в противоперегрузочном кресле Каас периодически терялся, забывая, где и какие у него конечности, где глаза, уши и прочее, то что можно было сказать про команду, которая сейчас должна была обеспечивать сохранность агрегатов и их устойчивую работу при постоянной пиковой перегрузке. Но больше всего испугало астрогатора, что он не заметил, как выключился…

Последнее, что он помнил, это как Брис вдруг решил проходить пакет искажений каким-то нереальным образом и прямо через них. Каас даже рта не успел открыть, как введенная студентом программа буквально швырнула корабль сквозь искажения. Перед глазами все смазалось… И…

Каас обнаружил себя тупо пялящимся на мониторы, а на хронометре уже было время – двадцать минут спустя. То, что они прошли благополучно, говорили вполне себе зеленые текущие строчки отчетов на контрольном мониторе. Все работало нормально, корабль по-прежнему продирался через взбешенный гипер, только Каас находился в смятении.

Дарт встрепенулся, открыл было, рот, но тут началась такая свистопляска, что слова буквально в глотке застряли. Точнее, очередные волны возмущения полей, при прохождении очередных «препятствий», вогнали его слова глубоко в глотку. Из глаз посыпались искры…

А стажеру – хоть бы хны! Как крутил свои ручки, так и крутит, и вычислитель, по тому, что успел заметить Каас, загружен уже на пять (пять!!!) скачков вперед.

Брис явно работал на опережение. Все, что было видно на сканерах, немедленно вносилось в вычислитель, и далее решалась задача. Что-то доказывалось, мелькали какие-то леммы и теоремы. Но результат всегда был один – лежащая за пять скачков и поворотов от корабля дрянь раскладывалась на составляющие, и для нее вычислялась оптимальная программа прохода. С учетом того, с какими параметрами корабль выскальзывал из «волны» и «поворота» прямо перед ней.

Но еще больше поразил Кааса родной курсограф реального пространства. Он показывал, что они прошли уже то, что должны были пройти только через шесть часов!

Выходит, Брис не лгал. И не преувеличивал, что есть возможность пройти очень быстро. Действительно, если так пойдет, то они пройдут кластер не за трое суток, а часов за двадцать – двадцать пять.

Сначала это вселило в него некоторый оптимизм. Ведь чем быстрее закончится этот кошмар, тем лучше. Но когда он увидел, как Илиан проходил очередной «Узел Лорана» (кстати, не чета тому, что он встретил у границы кластера – этот был порядка на два более гнусный и навороченный), ему чуть дурно не стало. Вместо того, чтобы, как все, пойти, аккуратно раскладывая его на составляющие и последовательно их обнуляя, Брис ринулся прямо в него. Напролом. Да еще с такими параметрами полей!

Компенсаторы сгладили многое. Почти до нуля. Однако этого «почти» явно было недостаточно для хоть и закаленного, но все-таки несколько чувствительного к закидонам гипера астрогатора. Эффект был, как от удара кулаком по голове.

Что творилось на других постах – оставалось тайной, но догадаться было несложно. Ругаясь на чем свет стоит, команда, если стояла на ногах, хватались за что только можно, чтобы устоять, остальные, кому не повезло, поднимались с пола на карачки, пытаясь выпрямиться.

Но Брис, как древний камикадзе, сияя хищной улыбкой, с горящим взором, уже входил в следующее возмущение и новая волна валила людей, заставляя кубарем кататься от переборки к переборке.

Но… опять все системы на корабле были в порядке!

Никаких существенных перегрузок не наблюдалось. Да, пиковые случались, но все в пределах, гарантировавших длительное и устойчивое функционирование.

Несколько раз Каас порывался немедленно остановить стажера, творящего нечто несусветное. Но каждый раз страх останавливал его. Вмешиваться сейчас в работу Бриса – это значило «говорить под руку». А в условиях того жуткого гипера, что они сейчас проходили, это было не просто чревато… Только и оставалось, что вцепиться в подлокотники и с обреченностью висельника наблюдать за тем, что творит стажер. Каким-то невероятным образом Брис начисто исключил даже малейшую возможность оборвать его пилотирование.

– Да. Так, – отозвался Каас.

– Но почему?! Почему это произошло? – не унимался дипломат.

– Тут досадная случайность. Один шанс на миллион, – решил подробно объяснить астрогатор, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему. – Дело в том, что когда корабль выходит из гипера, у него должны быть конкретные параметры полей. И никакие другие. Иначе мы просто рассыплемся на элементарные частицы. По завершении выхода на генераторы полей поступает очень большая мощность. Это значит, что нужно с одной стороны погасить их, а с другой— поднять иные поля, защищающие обшивку. Мгновенно это не сделаешь. И вот в эти десятые доли секунды, когда отключаются поля выхода и поднимаются поля защиты, мы и поймали бродячее облако обломков.

Выслушав объяснения, дипломат мелко закивал, принимая их. При этом хорошо было видно, что ему до сих пор нехорошо. Тем не менее он стоически держится.

– Надо отметить, что Дерек стоял за всеми дурными слухами на корабле. И, как опытный интриган, направлял их развитие в том направлении, которого желал. Все делалось как бы исподволь. Пара фраз, брошенная вовремя, и дальше люди домысливали сами. Потому он не попался сразу ни во время первого эксцесса, еще в гипере, ни во время второго, когда пострадал Илиан. Только когда стали подробно расследовать, что и откуда пошло, обнаружилась роль Дерека.

– Куда его упаковали? – поинтересовался капитан.

– В отдельную каюту. В двадцать вторую. Любую связь я ему отрубил, изоляция полная.

– Правильно, – кивнул Крон, размышляя о чем-то своем, но явно не радостном.

– Что намереваетесь сделать с ними по приходу в порт? – задал почти дежурный вопрос Харт Гад, а поскольку предполагался приход именно в один из портов Биэлы, то любопытство дипломата было не праздным.

Капитан ухмыльнулся и ответил:

– Как и полагается по Уставу. Сдам полиции. Платить, конечно, никому из бунтовщиков ничего я не стану. Так как не должен. А они должны, раз так расстарались. Дальше суд. Сколько там, по вашему законодательству, полагается за беспорядки на корабле во время катастрофы, да еще отягощенные нанесением ущерба офицеру корабля?

– А… а стажер, разве уже полный?! – удивился Гал, не закончив фразу.

– Будет, – кивнул капитан. – По приходе в порт назначения станет полным астрогатором. Но вы не ответили…

– Насколько помню, им грозит до десяти лет тюрьмы, с отработкой на шахтах и прочих тяжелых производствах.

Капитан молча кивнул. Потом поднял глаза на Шона и, поняв, что тот доклад закончил, задал следующий вопрос:

– Теперь о состоянии корабля. Какова ситуация?

– Ситуация у нас очень хреновая, – поморщился Шон. – И этот чертов «умник» в некоторых вещах прав. Прав в том, что гиперпривод у нас выведен из строя качественно. Мы не сможем его восстановить с наличными ресурсами. Также этот урод всем растрепал, что через «Мусорный двор», если кто и ходит, но не чаще чем раз в год, а то и реже. Что соответствует действительности. А мы столько не протянем.

– Планетарные у нас в рабочем состоянии? – уточнил капитан.

– Да. Их не задело. Но если ты на них думаешь пересечь «Угольный мешок», то сразу говорю – у нас на это уйдет лет тридцать собственного времени. А провианта на год максимум.

– Но почему нельзя послать сигнал по гиперканалу? – вмешался доктор.

– Очень просто, док! – пояснил Шон. – Чтобы послать сообщение по гиперканалу, нужно иметь исправный гипердвигатель. Или как минимум генератор прокола. А у нас он разбит. Можно было бы поставить его на самовосстановление, но на него понадобится раза в два больше материалов, чем есть в наличии. Две дыры в двух гребнях, да еще такого размера, просто так не заделаешь.

– Значит, надежда на восстановление все-таки есть? – уточнил Харт.

– Есть, – осторожно ответил Шон. – Но только если кто-то в ближайшую неделю пролетит через «Мусорный двор» и поделится ресурсами восстановителя.

– А почему именно в ближайшую неделю? – Тут же заинтересовался дипломат.

– После будет хуже. Деструкция тонких структур… А это дополнительные расходы на восстановление. И даже дополнительных ресурсов может не хватить.

– В ближайшую неделю, как я понимаю, можно ожидать только визита эскадры Космопола, – скривившись, проворчал Каас.

– Думаешь, они сюда сунутся? – вопросительно поднял бровь капитан.

– А кто их знает! Кто знает, какие у них приказы?! Ведь «завеса» была выставлена основательно. И задействовано в операции было… слишком много.

Дипломат заерзал. Перспектива попасться с контрабандой, да еще эскадре Космопола, да еще в таком глухом месте, как «Мусорный двор», была слишком скверной.

– А может, просто сбросить опасный груз? До прихода эскадры, – предложил док. Но тут вскинулись и суперкарго, и дипломат, и капитан.

– Об этом и речи быть не может! – отрезал Крон. – Если выпутываться, то выпутываться.

И тут же как-то хитро ухмыльнулся.

– Может, нашего гения астрогации напрячь? – почти в шутку предложил он и посмотрел на Кларенса. – За какое время ты его можешь подлатать, чтобы он хотя бы соображать начал?

– На сотрясение мозга, чтобы в минимальное… Дня три! – обескураженно доложил доктор.

– Майт! – Вздрогнул Каас. – Ты опять хочешь поставить все на этого сумасшедшего.

Капитан оскалился, в его глазах заплясали чертики.

– Ты видел, как он провел корабль через Кластер. Когда ты дрых, я попытался проанализировать его перелет. И не нашел ничего, к чему можно было бы придраться. К прохождению кластера он подошел… очень нестандартно. И это слабо сказано.

– Получается, мой тяжелый пациент – наша соломинка? – усмехнувшись, поинтересовался док.

– А черт его знает! – фыркнул капитан. – В нашем положении только и остается искать соломинку.

– Ну… теоретически, мы можем за неделю подремонтировать и восстановить основные настройки генератора прокола. Но этого недостаточно, чтобы войти в гипер и тем более устойчиво пройти хотя бы пару парсеков.

– Меня радует, Шон, твой настрой! – одобрительно заметил Крон. – Ты продолжай так думать. У нас иного выхода просто нет, кроме как изобретать дикие способы.

– Я понимаю… – кивнул тот.

В это время сидящий между ними дипломат с озадаченной миной вертел головой. На его лице проявилась целая гамма чувств. Главным была некая зыбкая, но надежда.

Неожиданно мурлыкнул контрольный пульт, и зажегшийся дисплей что-то там обозначил. Каас, так как являлся формально дежурным, крутанулся в своем кресле, надвинул на глаза щиток интерфейса и углубился в выведенное компом сообщение.

Вдруг он вздрогнул, выпрямился.

– Что там такое?! – ворчливо спросил капитан, который не потрудился нацепить свой интерфейс и наблюдал за астрогатором, ожидая, что тот доложит.

Когда Каас обернулся, он был бледным как сама смерть. Глаза за прозрачным щитком расширены. Несколько секунд он вообще не мог что-либо сказать и как-то комично махал руками, указывая на дисплей.

– Т-там звездолет! – наконец выговорил астрогатор. Зубы у него стучали.

Присутствующие, почуяв, что творится нечто экстраординарное, напряглись. На пару секунд повисло тягостное молчание. Дикий страх, который буквально излучал Каас, медленно передавался всем собравшимся.

– Что за чушь?! – рявкнул капитан. – Говори яснее!

– Т-там з-звездолет «Бешеных»! – заикаясь, выговорил Дарт. – Только что в-вышли в «мертвую зону»!!!

– Ты уверен? – все еще надеясь на ошибку, обеспокоенно бросил Крон.

– Импульс локатора… Только у них такие… Жуткая мощь! И… опознание в-вот! – Астрогатор трясущимися руками вывел на дисплей три строки опознания.

– Кого-то ищут, – мрачно прокомментировал увиденное суперкарго Даниэль.

– Уж не нас ли? – все еще не веря в случившееся, брякнул док.

– Не дай бог!!! – замогильным голосом отозвался Кресс.

Висящий в полумиллионе километров от них корабль выдал очередной импульс сканирования. На мониторе существенно прибавилось строк сообщений от систем корабля, засекших кошмарную по мощности волну.

– А вот теперь нам по-настоящему кранты! – выдал резко побледневший капитан, судорожно вцепился ногтями в подлокотники кресла и грязно выругался.

* * *

Раны и переломы не болели. Болела душа. Брису было нестерпимо больно за то, что он не понимал, по какой причине с ним вот так поступила команда. Почему его пытались убить? За что?!

Ведь он с блеском, как никто другой, провел корабль через места, в которых другие почти наверняка бы сгинули.

Провел быстро, четко и… где-то даже красиво. Этим вполне можно гордиться… Если бы ни это дикое избиение в коридоре перед дверями астрогаторской.

Брис открыл глаза и оглядел обстановку стандартного корабельного лазарета. Взгляд безразлично скользнул по свернутому робохирургу явно устаревшей конструкции, по недорогим механизмам, предназначенным для лечения самых обычных для долгих рейсов болезней команды.

Корабельный врач в настоящий момент отсутствовал.

Когда Брис только очнулся, тот как раз завершал обработку его ран. Буркнул на вопрос Бриса «что случилось» что-то невразумительное и тут же убежал. Торопился.

Либо кому-то еще понадобилась его квалифицированная помощь, либо просто все, что необходимо было для выздоровления пострадавшего, сделано, и присутствие врача не требовалось.

Впрочем, пустота помещения Бриса не трогала. Будучи самодостаточной личностью, он не особо нуждался в обществе других людей. Даже более того, после случившегося у него возникла обоснованная и стойкая неприязнь к этому экипажу этого транспорта.

Брис стал даже как-то по-особому понимать чудачества и проделки недавнего знакомца – Гюннара. Обида была настолько сильной, что прямо подмывала на нечто подобное тому, что он провернул с «чумой». Если не хуже.

Действительно, чего церемониться с ублюдками, не ценящими прекрасно сделанную работу? Причем работу, без которой легко мог сгинуть весь корабль вместе с его командой и пассажирами. Но ведь не сгинул. Так как работа была выполнена на «отлично».

Мысли были неприятные, и Брис попытался отвлечься. Он вздохнул и посмотрел в потолок. Ни утешения, ни чего-то занимательного там тоже не нашлось. Поэтому стажер решил более тщательно исследовать то, на чем лежит.

Находился Брис на стандартном ложе для тяжелобольного, надежно зафиксированный, подключенный к куче разнообразного медицинского оборудования, которое если не лечило, то старательно и неустанно фиксировало состояние его покалеченного организма. Что-то бикало, что-то мигало, что-то просто шуршало и булькало. Словом, обычная обстановка и обычная работа лазарета. Со всеми сопутствующими ароматами лекарств.

Повернул голову вправо.

Там, на стандартном постаменте, лежали стандартные интерфейс-очки. Это было уже кое-что. Предназначены они были больше для скрашивания безрадостного досуга больных, но, если постараться, то можно и выяснить, что произошло с кораблем. Какова обстановка вокруг и что вообще происходит. То, что он не успел узнать перед тем, как на него навалились те уроды.

Брис дернулся было за ними, но не тут-то было!

Правая рука была сломана и, ясное дело, зафиксирована, обезболена до потери чувствительности. Сломаны, вероятнее всего, и обе ноги, так как он и их не чувствовал. Оставалась только левая рука.

А очки-то справа. Брис на несколько секунд расслабился, мысленно обматерил забывчивость дока, и снова воззрился на вожделенный интерфейс. Теперь он уже на него смотрел, как на личного врага.

Еще несколько судорожных попыток дотянуться ничего не дали. Невозможность управлять большей частью тела еще больше обозлила Бриса, от чего в глазах начало слегка двоиться. Последнее стажеру не понравилось.

Судя по изменившемуся тону сигналов датчиков медицинского комплекса, тому тоже не понравилось состояние пациента. Медкомплекс что-то предпринял, и через пару секунд зрение восстановилось, а сам Брис несколько успокоился.

Покрутив головой, он обнаружил пустую стойку с какими-то зажимами. Она до последнего момента находилась за пределами его поля зрения. Дотянуться до нее было сложновато. Но чего не сделаешь, если очень надо?

Теперь Брис уже спокойно вывинтил из стойки одну штангу с зажимом и, орудуя им как крюком, подцепил вожделенный интерфейс. Новое перенапряжение вызвало еще одну волну возмущения медицинской аппаратуры, которое, правда, быстро улеглось.

Стажер быстро нацепил интерфейс, включил, протестировал, и первое, что проверил, – доступ.

У него были некоторые сомнения насчет того, заблокированы или нет его права. Все-таки он попал в лазарет. И доктор, чтобы исключить перенапряжение пациента, вполне мог это сделать. Но, как оказалось, не сделал.

Это резко прибавило настроения. И, хоть голова все еще кружилась, Брис с энтузиазмом окунулся в информационную систему корабля.

Первое, что он сделал, это посмотрел «за борт». Всю жизнь мечтал увидеть глобулы и им подобные космические образования «изнутри».

Через всю сферу неба проходил ярко-алый пояс, в обе стороны которого тянулось пространство, постепенно переходящее по цвету от ярко-алого к красно-коричневому. В одном месте этого огненного пояса вздувался огромный красный волдырь, перечеркнутый в плоскости экватора полосой чуть более темной, нежели он сам.

Этот шар и был будущей звездой, которая через много десятков миллионов лет обзаведется планетарной системой.

К тому времени сама звезда, наконец, опадет до своих нормальных размеров, раскочегарит в своем ядре термоядерную топку и разгорится в полную силу.

Кое-где в этом красном мареве выделялись пятнышки крупных астероидов, которые уже успели слипнуться во что-то заметное из пыли, окружавшей центральную протозвезду.

Удовлетворив любопытство, Брис как-то даже неожиданно для себя вспомнил свои обиды. Посуровел лицом и полез смотреть судовой журнал. Восстановив по записям последние события, он еще более воспылал жаждой мести. Тем более что лица его обидчиков, ныне находящихся взаперти, в отчетах присутствовали в полном составе.

Мимоходом отметив некоего «погибшего», Брис начал изучать гипер вдоль дальнейшей трассы полета. Со вполне определенной, садистской целью. Но, может, на счастье команды сухогруза, а может, и нет, подходящих «зачумленных» областей дальше не предвиделось.

Поскучнев, Брис вернулся к бортжурналу. Снова на глаза попалась строчка об одном погибшем.

«Видно, тот шальной булыжник зацепил. Или до каюты и скафандра добежать не успел», – решил Брис и перешел на последнюю страницу журнала.

Там как раз, созданная автоматическим регистратором, высветилась очередная запись.

Поняв, что где-то не очень далеко появился некий звездолет, у Бриса возникла вполне закономерная идея: «Если у нас авария, то, может, стоит обратиться за помощью?» Тем более, что, как он заметил, ни капитан, ни астрогатор не спешили связываться с пришельцем.

«Может, у нас не такие серьезные повреждения?» – подумал стажер и полез за отчетами ремонтных бригад и регистраторов повреждений. Когда он прочитал часть из них, его продрало… Брис понял, насколько отвратительно положение корабля и его команды. И испугался.

Идеи нахамить обидчикам испарились мгновенно, а на смену всплыл сакраментальный вопрос: «Что делать?!»

Порывшись еще в настройках интерфейса, Брис добрался таки до своих «родных» комплексов астрогации и их датчиков. Быстро окинув взглядом их показания, он тут же обратил внимание на параметры звездолета, который они засекли. Бросалось в глаза, что нет стандартной отметки «тип/имя». Что означало…

Если бы Брис не был тщательно зафиксирован и иммобилизован, то наверняка бы свалился на пол.

– Сбылась мечта идиота! – буркнул он себе под нос и попытался снова, как и несколько минут назад, взять себя в руки. – Мечтал увидеть?! Получи и распишись!

С трудом успокоившись, возможно, не без помощи мед-комплекса, Брис попытался трезво оценить положение, в котором оказался корабль. Решение казалось очевидным. И это решение должен был принять капитан. Еще минут пять назад. Но не принял.

Не принял, возможно, потому, что не видит, или потому, что…

Брис фыркнул и активировал связь с капитаном.

На появившегося на экране Бриса капитан посмотрел как на гангстера, требующего у него законно заработанные деньги. Все деньги. Брис слегка сконфузился, увидев его злобное лицо, но быстро опомнился.

– Э-э… сэр! Могу ли я предложить, – начал он осторожно, – послать сигнал бедствия. Появился звездолет.

– Идиот!!! Этот утюг – «Бешеных»!!! – рявкнул капитан.

– Но… сэр. У нас особого выхода нет, – все равно гнул свою линию Брис с обреченностью висельника. – Или мы умрем долгой и мучительной смертью здесь, или практически мгновенно от залпа «Бешеных», или… получим некую надежду на то, что нам помогут… Ведь, как следует из хроник, они иногда помогали.

– Изредка, – после секундной паузы вставил он.

По лицу капитана градом катился пот. Он даже забыл, что его вздумал учить какой-то щенок, еще даже не полный астрогатор.

Каас, находящийся рядом, заметив состояние Крона, вдруг тихим, голосом бросил ему непонятную фразу:

– «Везучий медведь», Майт! Вспомни «везучего медведя»…

Видно было, что и Каасу очень сильно не по себе. Но он вспомнил что-то из области поверий и легенд астронавтов. В его глазах зажегся чуть ли не мистический огонь отчаянной надежды.

Крон резко развернулся в сторону главного астрогатора, и тот отшатнулся в ужасе, настолько диким было выражение лица капитана, который снова бросил взгляд на монитор с застывшей отметкой зондирующего окружающие пространства звездолета «Бешеных».

Когда он наконец-то решился и нажал пару кнопок на своем виртуальном пульте, руки у него заметно дрожали.

Часть 2
Академия

Хулиган

Кер несся по эстакадам Академии, заглядывая в каждый закуток в поисках Ти, в слезах убежавшей из аудитории после очередной «шуточки» преподавателя «Нештатных ситуаций», тэйра Ллоя Аррестли, больше пятидесяти лет проведшего во внешних мирах. Вся группа его тихо ненавидела. Умом студенты понимали необходимость того, что делает старый прогрессор, но это умом, а вот чувства протестовали.

Со стороны Академия Прогрессорства производила странное впечатление: казалось, ее строил архитектор, у которого, мягко говоря, не все были дома. Эти перекрученные, связанные между собой бесчисленными лестницами и эстакадами витые башни разной высоты и разных цветов вызывали у любого посетителя когнитивный диссонанс. Причем каждая из них была выстроена в своем стиле, совершенно не совпадающим со стилем других башен.

Студенты путались и опаздывали на занятия первые полгода, а кое-кто и дольше, поскольку найти хаотично перемещавшиеся по всему комплексу аудитории было весьма проблематично. Сегодня, например, аудитория межпланетной дипломатии находилась во второй башне, а завтра почему-то в четвертой или седьмой, а то и в восемнадцатой. Причем алгоритма этих перемещений не сумел вычислить еще ни один студент. Искать стоило только на интуиции. Сколько проклятий ежедневно вываливали опаздывающие студенты на головы членов Совета Образования, с какой-то стати решивших разместить Академию в этом безумном здании. А старшекурсники, которые уже все понимали, помалкивали или ухмылялись в ответ на вопросы, ничего не объясняя, – до таких вещей каждый должен доходить сам.

* * *

Началось все с того, что их перевели в «Южный». Такое часто случалось. Курсантов Академии могли перемещать без объяснения причин в какое угодно ее отделение. Впрочем, возможно, причиной послужила последняя выходка Лоя. Да, поступил он максимально эффективно, но, как очень часто с ним случалось, – на грани фола. Младший организатор Крила очень сильно обиделась.

Хорошо хоть, что не разделили уже «спевшуюся квадру». Лой, Ти, Ийя, Кер.

Встречал их, как и в других отделениях Академии, «привратник». В его обязанности входило следить, чтобы на территорию не пронесли ничего из запрещенных предметов.

Оглядев прищуренными глазами вновь прибывших, он привычно выговорил.

– Сдайте все информструктуры, коммуникационные симбионты Сети, «ускорители» и «усилители», пассивные накопители и прочую биоэлектронику. Сохранность гарантируется. В случае выезда за пределы Академии на каникулы или по другой надобности они будут вам возвращены в полном объеме и без задержек.

С этими словами привратник выставил на стол перед друзьями стандартные контейнеры и вопросительно посмотрел на них.

– Импланты будут заглушены? – как бы по привычке спросил Лой, сохраняя каменное выражение лица.

– А есть? – поднял бровь встречающий. Вопрос его явно сильно удивил.

– Нет, – также бесцветно ответил Лой, чем еще больше ввел привратника в замешательство.

Ти нахмурилась, бросила осуждающий взгляд на брата и ответила, снимая с себя красивое ожерелье.

– Это он так шутит.

Привратник расслабился, оживился и заулыбался, пододвигая к Ти один из контейнеров. Кер глянул на Лоя, на Ти, хмыкнул и тоже принялся отстегивать с запястий свои «украшения».

Только Ийя помрачнела и с неохотой потянулась к своим. Она всегда чувствовала себя без них как голая. Дискомфорт без обычной связи с информационными полями Сферы заставлял ее ощущать себя частично глухой, немой и еще и слегка тупой. А для нее, постоянно погруженной в информационные потоки, чуть ли не лучшего стратега курса, это было особенно неприятно.

Три контейнера приняли свой груз и были тут же убраны в специальные ячейки.

– А вы? – вежливо спросил привратник у Лоя.

В ответ тот лишь многозначительно хмыкнул и показал пустые запястья.

Подивившись такому, привратник убрал оставшийся пустым контейнер и жестом пригласил пройти дальше.

На выходе в парк, окружающий здания Академии, их ждал некто в форме студента пятого курса. Увидев выходящую от привратника четверку, он резко сменил скучающее выражение лица на оживленно-приветливое и ринулся навстречу.

– Здравствуйте! Арвани, Арвани, Орр, Хорни? – Поспешно, но точно старшекурсник определил подошедших, назвав каждого, к кому обращался, с легким кивком.

– Все точно, – тоже кивнул Лой.

Державшаяся чуть позади него Ийя Орр заложила руки за спину и, склонив голову набок, дурашливо улыбнулась в ответ. Притворяться глупенькой у нее издавна вошло в привычку. Как она говорила, «тогда тебя сразу не воспринимают всерьез и не закрываются». В Академии такое поведение имело смысл.

В отличие от нее, Ти тут же нахмурилась, а Кер, наоборот, сделал постное лицо. Самоуверенность, которую он буквально излучал, часто служила ему чем-то вроде брони. Старшекурсник это заметил, и его улыбка стала еще шире.

– Меня зовут Райя Тамал. Меня попросили вас встретить и проводить.

С этими словами он развернулся и двинулся в сторону главного корпуса. Четверка переглянулась и молча зашагала следом.

– Система распределения корпусов у нас такая же, как и везде по филиалам, так что вы быстро освоитесь, – начал провожатый без предисловий. – Жилые корпуса там, – ткнул он пальцем куда-то вправо. – Сейчас идем в учебный. Там вас представят группе, но прежде встретит наставник. Словом, все как обычно.

– Уважаемый Райя! – как только пятикурсник умолк, заговорила Ийя. – А кто у нас будет наставником?

– «Повезло» вам! – с каким-то нездоровым предвкушением вымолвил провожатый. – У вас куратором и наставником будет сам Ллой Аррестли.

– Что, совсем «зверь»? – поспешила полюбопытствовать Ийя.

– Не то слово! У нас его тихо ненавидит половина Академии. Но, надо отдать ему должное, дело свое знает. Даже слишком хорошо знает, – многозначительно добавил Тамал, не замедляя шага.

– И в чем это выражается? – не отставала Ийя.

– Увидите… – неопределенно заявил старшекурсник и хохотнул.

Лой и Кер переглянулись. При этом Кер мимикой просигналил: «Во как!» Лой на это лишь сдержанно улыбнулся, подразумевая: «И не такое видали!» Впрочем, для этого у них обоих имелись все основания: на школьных выпускных испытаниях им попался как раз очень строгий и где-то даже жестокий наставник-экзаменатор, поэтому некоторый опыт общения с такого рода людьми уже имелся.

Между тем, пройдя небольшую аллею, они вышли на площадь с красивым фонтаном, по бордюру которого прыгало множество птиц. Видно, они со всего парка слетались сюда пить воду. До центрального входа оставалось пройти еще метров двести. Но как только группа начала огибать фонтан, с лавочки, которая пряталась за кустами, поднялся высокий худой человек с жестким лицом и решительно направился навстречу.

– Оу! – воскликнул старшекурсник. – Вот мы и пришли!

Он подался в сторону, церемонно поклонился подошедшему и торжественно объявил:

– Знакомьтесь! Ваш наставник! Ллой Аррестли! Уважаемый наставник, – ваши студенты!

Аррестли едва заметно, самым краешком губ улыбнулся и кивком отпустил провожатого. Видно, давно привьж к его клоунадам.

– Спасибо, Райя! – бросил он и переключился на четверку будущих подопечных. Под его взглядом все четверо подобрались.

Взгляд у Ллоя Аррестли был жесткий, колючий. Видно было, что он привык к беспрекословному подчинению. Шагнув ближе, он остановился напротив Лоя.

– Лой Арвани, – назвал студента наставник, глядя тому в глаза.

Тот взгляд выдержал и глаз не отвел. Реакция их будущего наставника осталась неясной, так как лицо его сохранило непроницаемое выражение.

– Заводила, – продолжил Аррестли с таким же каменным лицом. – Любитель нестандартных решений, которые часто выходят за пределы существующих традиций.

– То есть хулиган, если перевести на общепринятый, – с вызовом буркнул Лой, пытаясь определить, что от него хочет наставник.

– А ты считаешь себя хулиганом? – тут же поднял бровь тот.

– В том отделении меня именно так и назвали, – ушел от ответа Лой, сохраняя свое строго-серьезное выражение лица.

– Называться и быть – разные вещи, – с интересом возразил Аррестли.

– Ну, что конкретно, вы уже сами решите.

Сказано это было таким тоном, как будто Лой озвучил медицинский факт. На что наставник тут же отреагировал.

– Еще и слишком серьезен, – как обвинение выдал он.

– Я исправлюсь! – поспешил съерничать Лой.

– А вот это – по ситуации! – как-то неопределенно выразился Аррестли и слегка запнулся. – Но…

– Что? – заинтересовался Лой.

– Глаза темно-синие, слегка фиолетовые, – разглядывая Лоя, как некий экспонат, сказал наставник.

– Это плохо? – чуть вызывающе спросил Лой.

– Да! – прямолинейно ответил Аррестли. – Сильно выбивается из обычного для «отставших». В будущем может стать проблемой, так как готова особая примета.

– Перекрасим, – флегматично пожал плечами Лой.

– При крайней необходимости, – тут же поправил его наставник и перешел к следующему. Следующим стоял Кер, которого он тоже так же просверлил взглядом.

– Силен. Ловок. Самоуверен. Последнее – главный недостаток, – быстро перечислил Аррестли. Причем каждое слово он как будто вгонял в жаркий, густой, насыщенный запахами цветущих трав воздух парка.

Девочки хрюкнули, сдерживая смешки, а Кер покраснел.

– Силен и ловок – тоже недостатки? – с невинным видом поинтересовался Лой, но наставник хмыкнул, снова ответил неопределенно: «Смотря где!», и перевел взгляд на Ти. Та сразу насторожилась.

– Ти Арвани. Пошла в Академию прогрессорства «потому что так надо». Так?

– Так! – мрачно подтвердила девушка, но наставник этого как бы и не заметил.

– Но никак не может принять, что люди, с которыми придется иметь дело, не просто «не лишены недостатков», а в большей части наоборот – «лишены достоинств».

Ти шумно втянула в себя воздух, но сдержалась. Было очень обидно. Тем более что этот проницательный и очень жесткий наставник сказал правду. Однако Аррестли продолжил:

– Вам всем необходимо это принять. Или уйти. Пока не поздно.

Следующей была Ийя. Тут наставник слегка запнулся. Впрочем, было на чем. С Ийи картины бы писать. Идеальная фигура, гордая осанка, аристократическое лицо, грива волос, сверкающая золотым отливом… Словом, находка для любого художника. Да еще и смешинки, застрявшие в уголках глаз.

Аррестли склонил голову набок и прищурился.

– Ум прячешь за показной дурашливостью. Это тебе сильно пригодится. А вот… – Наставник сделал небольшую паузу. – Сможешь ли ты действовать, не прикрываясь группой? Одна.

Ийя еле удержалась, чтобы не вспылить, но вовремя сообразила, что наставник ее испытывает. Пришлось и ей, как перед этим Керу, смутиться. Осознание собственных недостатков всегда сильно задевает. А то, что Аррестли прямо назвал их, – факт! Ийя сжала зубы. Ведь назвал слишком серьезный недостаток! Действительно, она за собой такое знала. Иначе зачем ей вот так крепко держаться за эту троицу очень разных, но вместе с тем дружных ребят? Только симпатией тут мало что объяснишь. Те же самые добрые чувства она бы с избытком и легко нашла в других компаниях. Но только среди этих ощущала какое-то прикрытие, защиту.

Что это? Наставник не удосужился сказать. Да и не мог. С первого взгляда можно определить только то, что лежит на поверхности.

Ийя усилием воли взяла эмоции под жесткий контроль и успокоилась. То, что она сейчас осознала под взглядом этого жестокого и слишком проницательного человека, стоило отложить на потом. На обязательное осмысление. Стало также пронзительно ясно из-за чего, по словам Райи Тамала, его тихо ненавидела половина студентов: правда, которую вот так, в глаза, любил говорить Аррестли, мало кому могла понравиться, и далеко не все могли ее вот так, как они сами (хоть и с изрядным скрипом), принять.

Но, как всегда, в этот момент вмешался Лой. То ли чтобы защитить своих, то ли еще зачем-то.

– Учитель! Вы нас так всех приложили, что нам остается разве что лечь тут на месте и помереть.

Наставник заинтересованно перевел взгляд на него, ожидая продолжения.

– Что-то мне не верится, что все это было сказано просто так, – продолжил Лой. – Также не верится, что это все из-за той моей выходки, за которую я получил «звание».

Аррестли хмыкнул и кивнул.

– И ты прав, – подтвердил он.

– Так в чем смысл морального отлупа, который мы получили? – не сдавался Лой.

Наставник улыбнулся чуть шире, чем обычно. Видно, ему что-то понравилось в этом нагловатом студенте.

– Примите это как данность. Как исходную точку вашего нынешнего состояния, – сказал он, пристально глядя Лою в глаза.

Тот степенно, медленно склонил голову в знак согласия.

– Прошу следовать за мной! – попросил Арестли и церемонно махнул рукой в сторону учебных корпусов.

* * *

Внутри учебный корпус для младших курсов оказался весьма необычным. По крайней мере, на старом месте учебы все было далеко не так.

Большой, длинный коридор с широкими окнами, выходящими в парк, – с одной стороны. С другой – располагались двери, над которыми висели какие-то архаичные таблички с номерами наподобие 1А, 2Б. И так далее.

Пол, стены и двери также выглядели очень архаичными. Можно даже сказать, старинными. Только студенты, не спеша заходящие в свои кабинеты, были обычными, как и во всех отделениях Академии. Наставник прошагал к одному из кабинетов, над дверью которого висела табличка «2А», и остановился.