Read the book: «Гравитация и эфир»

Font::

Предисловие

Над представленными здесь двумя главами – «Гравитация» и «Планетарный атом – как излучатель фотона» – автор «Философии» трудился в общей сложности более полутора лет, в разные периоды работы над книгой. Максимально длинный период продолжался с апреля 2018 года по июль 2019 года. Выведенные в главах цифры и их приличная согласованность с опытными данными физиков не получились с первого раза. Они не получились и со второго, и с третьего раза. Эти цифры – результат неоднократных итераций – приближений к цифрам опыта физиков. Фактически главы связывают вероятностную «Квантовую механику» физиков с классической Квантовой Физикой, рождение которой происходит сейчас прямо на наших глазах. Более того, классическая квантовая физика объясняет на совершенно новом уровне современным исследователям многое из того, чего они не только не понимали, но боялись понимать в рамках их квантовой механики.

Физикам же теперь остаётся эту классическую (наконец-то классическую!) теорию наполнить более конкретным числовым и формульным содержанием, понятным, однако, школьнику. После этого теорию можно будет запросто преподавать школьникам старших классов, чуть ли не как «Вводный курс в квантовый мир Природы».

Часть 4. Философия здравого смысла. Физика

Глава 20. Гравитация

Часть 1. Классический путь исследования гравитации

Поскольку в настоящей книге («Философия здравого смысла», частью которой является данная глава) мы исследуем поведение людей по признаку их отношения к здравому смыслу, то в самом начале этой главы дадим оценку действиям Власти: действиям часто неумелым и противоречивым, которые откровенно мешают людям нормально развиваться.

В этом смысле, эти люди имели возможность прекрасно «наблюдать», как «физическая» Власть, выступающая своего рода «филиалом» общечеловеческой Власти, выкатила в начале 20-го века на суд публики очередную диковину, которую народ доселе видом не видывал и слыхом не слыхивал. Непосредственным исполнителем от Власти выступил господин Эйнштейн.

Здесь поразительным является тот факт, что Власть эту теорию зачем-то назвала «теорией гравитации», хотя теория не только ничего не говорила о природе гравитации, но увела-таки физику в этом вопросе в далёкие дали от здравого смысла. Зачем так, в очередной раз, поступила Власть?

Мы снова и снова утверждаем: даже и сегодня Власть, как и многие века назад, продолжает пользоваться одним и тем же излюбленным своим приёмом, хорошо проверенным ею на практике. Суть приёма в том, что чем более непонятна и таинственна для народа очередная её затея, тем легче становится ей обманывать этот народ и управлять им по-своему. Когда-то потом сегодняшние школьники, а завтрашние физики, будут долго удивляться тому, как абсолютно провальной теории удалось продержаться на плаву целый век, хотя вся её философская суть была достойна смешного анекдота.

Чудён всё-таки трудяга-физик, вечно копошащийся где-то там, внизу, послушно обслуживая интересы Власти, не смея быть несогласным её приказам, хотя эти приказы часто случаются настолько тупыми, что вызывают смех и одновременно – сожаление даже у школьника. Все мы всегда мечтаем свергнуть эту наглую Власть, не помогающую, но мешающую нам свободно развиваться. Тогда наши умы вскипают, наши кулаки сжимаются, готовые к борьбе…

Но дни идут, и мы плывём мимо высоких, туманных берегов несбывшейся борьбы, толкуя о делах дня.

Но теперь – непосредственно к теме. Сначала – философская суть гравитации: гравитация, наверное, стала нужна Космосу для того, чтобы связывать электромагнетизм воедино.

Уже из одного только этого утверждения следует, что поскольку Сам Космос изобрёл эту Суть, то никому из людей не надо бы даже пытаться зачем-то убегать от этой сути.

В 17-ом веке развития человечества нашлись люди (Галилей, Декарт, Гук, Ньютон), которые верно угадали физический смысл явления гравитации. Этот смысл в результате и был ими грамотно выражен в форме «физического закона Всемирного тяготения». Однако через 3 столетия, в 20-ом веке, почему-то появилось много сомневающихся, которые, вместо того чтобы отыскивать физические механизмы воплощения Природой явления гравитации, не только добровольно отказались от этого трудного, но закономерно напрашивающегося для каждого физика пути, но свернули на лёгкую тропинку математической интерпретации (а мы скажем по-русски – «интертрепации») физической сути закона Природы.

И вот теперь, из дремучих дебрей того тёмного леса, куда завела физиков эта предательская тропинка, нам предстоит снова вернуться: сначала на перепутье 17-го века, там надо оглядеться по сторонам; а затем всё же выбрать тот путь, в конце которого, наверное, забрезжится Суть Механизма Природы, коим она пришпиливает друг к дружке все любые электромагнитные тела – «частицы», чтобы они не разбегались в разные стороны Гигантского Космоса. А этими «частицами» могут и должны выступать: как самые малые «электромагнитные» у Природы – «элементарные электромагнитные кванты» электромагнитного эфира, так и мириады вселенных, собранных, наверное, в некие гигантские многочисленные их сгустки, которые мы попытались угадать в своей философии по-своему и даже дали им красивое, но вполне подходящее название – «Снежинок».

* * *

Предваряя главу, сразу же с порога скажем вот о чём. Мы попытаемся продолжить исследование природного явления гравитации, следуя исключительно по классическому пути, ни в коем случае не вмешивая в этот вопрос околонаучные фантазии о пространстве, освобождая таким образом гравитацию от категории пространства, как от категории совершенно здесь неуместной, точно также, как она, эта категория, никак не влияет ни на какие классические законы, оставляя все эти законы абсолютно инвариантными к категории пространства, как, впрочем, и наоборот – оставляя пространство абсолютно инвариантным (независимым) ни от каких человеческих законов (а Сама Природа как-нибудь обойдётся без этих придумок-«законов», с таким трудом открываемых физиками).

Итак, уверенно считаем, что все любые события в Космосе происходят только в едином (естественно – евклидовом) 3-х мерном пространстве (объёме). И это касается абсолютно всех событий, какими бы великими в Космосе или какими бы микроскопически-малыми они ни были – происходили. Если же кому-то скучно жить с этой единственно-естественной моделью пространства, то пусть у себя в математике потренируется в красивеньких изысках: в физику с этой «красотой» соваться не надо.

Сразу же сделаем и ещё одно, очевидное для нас, замечание: релятивизм для истинной теории гравитации оказывается абсолютно ненужным. Причём он не нужен никакой: и как теория относительности, и как теория о высокоскоростных телах, и, естественно, как некая «общая» теория о физических процессах. Он не нужен для теории гравитации потому, что эта теория физикам необходима, в главном, для того чтобы они попытались грамотно рассмотреть движение видимых – ощущаемых физиками тел в гравитационном поле. Но беда для релятивистов состоит в том, что это поле на много порядков более высокоскоростное, нежели любые поля и движения «электромагнитных» тел, двигайся хоть все они со скоростями света. Другими словами, и поля, и тела для гравитации являются медленными процессами, то есть все они (и быстрые – световые, и медленные – «на месте стоящие») для быстрой гравитации «на одно лицо». Единственной их подкраской для гравитации является их инерционность, но не «бумажная» инерционность теории относительности, а истинная природная. Истинную природную инерционность любых ощущаемых нами тел сегодня может увидеть только классика физики. Потому что только в ней тела могут двигаться с их любыми природными скоростями, в том числе со сверхсветовыми (по отношению не к «непонятно чему» в теории относительности, но только по отношению к электромагнитному вакууму Метагалактики). Классика может грамотно видеть инерционность тел ещё и потому, что только она может именно грамотно оценивать инерционные массы любых тел.

Фундаментальным источником закона всемирного тяготения является третий закон Ньютона: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе – взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны». Формулируя этот закон, Ньютон делает следующую к нему ссылку: «этот закон имеет место и для притяжения (выделено нами), как это будет доказано в поучении».

Мы сейчас не поленимся и приведём здесь это самое «поучение» Ньютона.

«Относительно притяжения дело может быть изложено вкратце следующим образом. Между двумя взаимно притягиваемыми телами надо вообразить помещённым какое-либо препятствие, мешающее их сближению. Если бы одно из тел А притягивалось бы телом В сильнее, нежели тело В притягивается телом А, то препятствие испытывало бы со стороны тела А большее давление, нежели со стороны тела В и, следовательно, не осталось бы в равновесии. Преобладающее давление вызвало бы движение системы, состоящей из этих двух тел и препятствия, в сторону тела В, и в свободном пространстве эта система, двигаясь ускоренно, ушла бы в бесконечность. Такое заключение нелепо и противоречит первому закону, по которому система должна бы оставаться в своём состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения. Отсюда следует, что оба тела давят на препятствие с равными силами, а значит, и притягиваются взаимно с таковыми же.

Я произвёл подобный опыт с магнитом и железом: если их поместить каждый в отдельный сосуд и пустить плавать на спокойной воде так, чтобы сосуды взаимно касались, то ни тот, ни другой не приходят в движение, но вследствие равенства взаимного притяжения сосуды испытывают равные давления и остаются в равновесии».

Отвлекаясь на минуту от сути «пояснения», нельзя не восхититься тем высшим классом поведения истинного физика, который (этот класс) показывает Ньютон, в особенности, нынешним физикам: он доказывает рассматриваемое им явление сначала жёсткой аккуратной логикой – теоретически, а затем тут же подкрепляет своё доказательство на удивление простым опытом – моделью того, что рассматривает теоретически. И хотя в проводимом опыте участвуют не гравитационные, но электромагнитные силы (между магнитом и железом), но суть «действия-противодействия» между двумя телами-моделями от этого не меняется.

Однако эта суть даже и по сию пору настолько неочевидна нынешним физикам, что некоторые из них (а может быть – многие?) продолжают сомневаться: «А действительно ли Солнце с такою же силой притягивает к себе Землю, с какой Земля притягивает к себе Солнце?» И сомнения эти свои они даже подробно излагают в своих специальных книжках, посвящённых явлению гравитации, утверждая там, что: «силы тяготения, создаваемые каждым из тел, необязательно должны быть равны друг другу».

Мы таким физикам скажем следующее: «Уважаемые, надо быть очень осторожными и внимательными при любом споре с Ньютоном». Уже проверено: если этот человек о чём-либо говорит, то (надо быть в том уверенными) он сначала очень долго думал о том, о чём сказал нам; во всяком случае – он думал больше, неторопливее, со всею тщательностью и с тем непременным здравомыслием, которые сильно отличали и отличили его от новых, торопящихся куда-то физиков.

Почему же даже и сейчас у физиков остаются сомнения по поводу «действия-противодействия» «гравитирующих масс», стоящих в законе всемирного тяготения? Только потому, что физика этого закона Природы остаётся так и не разгаданной нынешними учёными, сбитыми, к тому же, с толку тем «манком», на который они все попались в 20-ом веке, убив все свои силы на новенькую модную теорию, умело подсунутую им хитрой Властью.

Ещё об одном – сюда же.

Если Ньютон вообще не говорил о причинах гравитации (у него для этого было слишком мало исходных данных), то учёные 19-го века делали уже первые попытки «привязывания» гравитации к чему-нибудь такому, о котором они получали новые знания. В частности, поскольку именно в 19-ом веке бурно развивалась теория электромагнетизма, то многие пробовали «на зуб» гравитацию с позиций движения в пространстве электрических зарядов. Однако, к великому сожалению, к этому времени некоторые фундаментальные физические понятия были физиками уже искажены. И прежде всего это относилось к понятию массы тех физических тел, которые быстро двигались в пространстве. Быстро двигались в пространстве, например, частицы, содержащие электрические заряды. И в качестве этих частиц физикам совсем не обязательно было дожидаться открытия, например, электрона (он был открыт в самом конце 19-го века), но эти «заряды» уже быстро двигались в проводнике электрического тока. Причём, не зная пока самой физики этих «зарядов», учёные вовсю оперировали полу-эмпирическими формулами (Ампер, Герц, Вебер, Максвелл), из математики которых и так и сяк пытались выводить связи, касающиеся не только взаимодействия электрических зарядов друг с другом, но и взаимодействия электрических зарядов с так называемыми «гравитационными зарядами», под которыми, например, у Вебера имелась в виду (что бы вы думали?), имелась в виду «гравитационная масса» тела. Причём Вебер, естественно, понимает, что его «гравитационный заряд» никак не взаимодействует ни с какими электрическими зарядами. Просто у него такая своя экзотика физической лексики.

Под инертной же массой физики имели в виду массу, очень похожую на «массу» Маха, «индуцированную» в движущиеся тела удалёнными звёздами. Тот же Вебер, например, думал, что эффект присутствия любого тела как бы в «инерциальной системе» рождается действием на это тело суммы окружающих космических тел. А эти космические тела выступают в качестве окружающих «гравитационных зарядов», притягивающих к себе со всех разных сторон исследуемое тело. И именно из-за этого «всестороннего» воздействия тело приобретает свойство инерционности.

То есть мы вновь и вновь наблюдаем, уже у физиков 19-го века, чёткое возникновение у них подобного объяснения инерционности тела, а следовательно, объяснение возникновения у тела его инертной массы. Современные физики пока недалеко ушли в определении понятия массы от Маха и Вебера, но зато очень далеко ушли от Ньютона.

Итак, в теории Вебера «масса» в частицу «индуцируется» взаимодействующим с ней «гравитационным зарядом». Весьма экзотическое представление. А если, к тому же, иметь в виду, что практически все физики уже тогда исказили классику Ньютона (у них инертная масса стала определяться как коэффициент в выражении для силы, являющейся следствием ускорения), то мы уже имеем полный винегрет из новеньких понятий. Более того, там, помимо «гравитационных масс», в случае гравитационного воздействия на тело, появляются (в случае электрического воздействия на тело) «электрические массы», которые (внимание!) могут быть положительными и отрицательными. Апофеозом же всего этого театра выводится утверждение физиков о том, что масса частицы не является постоянной величиной. И это (обратите внимание) произошло ещё задолго до Эйнштейна. И как же тогда мог этот молодой человек (в 1905-ом году) отступить от пути, подсказанного ему мэтрами: «масса возникает при взаимодействии частицы с другой частицей, то есть можно сказать, что она «индуцируется» этой другой частицей. Величина же этой «индуцированной» массы определяется, естественно, величиной взаимодействующей с ней частицы, несущей «гравитационный заряд», а также определяется удалённостью этой индуцирующей частицы.

Однако, несмотря на всё это, экзотика теории гравитации Вебера имеет право на существование в гораздо большей степени, чем победившая её потом экзотика кривых пространств Эйнштейна. Потому что Вебер сохраняет понятие ньютоновой силы. Но могут ли у Вебера взаимодействовать между собой его «гравитационные заряды» (гравитирующие массы) в экзотической «пустоте»? А почему бы и нет, если у Ньютона массы гравитируют тоже как бы «в пустоте»?

* * *

И наконец – ещё ближе к теме. Может оказаться, что наше объяснение природы гравитации повергнет физиков в крайнее удивление своей простотой. Потому что гравитация – это чуть большая задержка – поляризация гравитационных квантов – частиц около любого вещества по сравнению с их весьма малой задержкой (хаотической поляризацией) друг на друге в чисто гравитационном вакууме, состоящем только из самих гравитационных квантов. Причём под «любым веществом» мы здесь понимаем вообще всё любое электромагнитное вещество, включая и сам чистый электромагнитный вакуум, состоящий исключительно из одних только электромагнитных квантов-частиц без малейшей даже примеси в нём каких бы то ни было электромагнитных частиц типа электронов или нуклонов, или любых других. Более того, под «любым веществом» мы понимаем даже само чисто гравитационное вещество, кроме гравитационных квантов, представляющее собой голые гравитационные ядра любых электромагнитных частиц, включая ядра электромагнитных квантов-частиц, то есть понимаем те ядра, которые ещё пока не имеют своей электромагнитной «оболочки», состоящей из электромагнитных колец, которые, в свою очередь, состоят из частиц-преонов преонного вакуума. Причём сами гравитационные ядра тоже, естественно, состоят из тех же преонов преонного уровня вакуума.

И даже более того: сами гравитационные ядра (то ли чисто гравитационные, без электромагнитных колец, то ли гравитационные ядра любых электромагнитных частиц) имеют своими зародышами внутренние в них ядра, чисто преонные, – как ядра любых частиц гравитационного и электромагнитного уровней вакуума.

Но что самое интересное: даже сами гравитационные кванты – частицы умеют едва-едва задерживаться на какой-нибудь области из чисто преонных ядер, если бы таковую гравитационные кванты встретили где-нибудь в чисто преонном вакууме. То есть гравитация – это настолько «цепкое» явление Природы, что способна как-то проявлять себя даже на веществе вакуума – более высокого его уровня, чем сам гравитационный уровень вакуума, то есть способна проявлять себя внутри каких-то областей из чисто преонного вакуума, если бы эта гравитация где-нибудь встретилась с такими областями, что маловероятно.

Сама физика задержки кванта на кванте или кванта на частице вещества чрезвычайно проста. Её мы уже объясняли в одной из глав. Задержка – это просто отклонение пути одного кванта другим квантом, налетающим на первый. Говоря о квантах электромагнитного «света», мы подчёркивали, что сами электромагнитные кванты-частицы обязательно имеют свою линейную скорость чуть большей величины, чем измеренная физиками величина «скорости света» в вакууме. Потому что никакие кванты не летают в вакууме точно по прямой линии, но всегда движутся только по «прямолинейной» ломаной трассе, усредняемой до прямой линии тогда, когда они летят в чисто электромагнитном вакууме, состоящем сплошь из одних электромагнитных квантов-частиц, без малейшей примеси там электромагнитных частиц типа наших «элементарных». Если же электромагнитный квант налетает на область, состоящую из «частиц вещества» (из наших «элементарных» типа электронов или нуклонов), то такой квант испытывает уже «заметное» отклонение на каждой из таких частиц, поскольку все эти частицы являются для кванта обычно «медленными», даже если они летят с весьма высокими скоростями, однако меньшими скорости света хотя бы в единицы раз. Но, как мы уже помним, если электромагнитные кванты налетают друг на друга (а тем более – на любые «элементарные частицы») лоб в лоб, то тогда они почти не отклоняют друг друга, то есть почти не задерживают пути друг друга в вакууме.

Но для гравитационных квантов гравитационного уровня вакуума абсолютно не важно, как они налетают на любые электромагнитные частицы, даже на сами электромагнитные кванты электромагнитного уровня вакуума. Потому что эти электромагнитные частицы для гравитационных квантов – это медленные частицы, скорость которых ниже скорости гравитационных по крайней мере на 6 порядков величины. Поэтому гравитационные кванты одинаково эффективно рассеиваются (задерживаются) на любых электромагнитных, налетай они на последние даже лоб в лоб.

Внимательный школьник уже понял, что как только гравитационный квант встречает на своём пути любое электромагнитное «макро-вещество», состоящее то ли из сгустка атомов (газ), то ли из сгустка атомов, соединённых в кристаллическую решётку (твёрдое вещество), то он там, прошивая это вещество-тело и задерживаясь на каждой элементарной частице – тогда, когда этот квант пролетает ровно через само гравитационное ядро этой частицы, гравитационно воздействуя именно с ним, то он обязательно отклоняется на этом ядре от своего первоначального пути. Испытывая внутри электромагнитного тела многие столкновения со многими ядрами многих частиц, гравитационный квант летит там по ломаной «прямолинейной» трассе. Если же электромагнитное тело весьма массивно, типа тела целой планеты или целой звезды, то там, в этом теле, каждый квант гравитационного вакуума, испытывая мириады задержек в каждую миллиардную долю секунды, может уже заметно отклониться от своего первоначального пути, по которому он налетал на это макро-вещество.

Ещё раз подчеркнём: не «чем больше масса» тела (как думают физики), но чем больше в этом теле сосредоточено гравитационных ядер, допустим, ядер электромагнитных частиц, тем большее гравитационное поле излучается таким макро-телом. Конкретный количественный механизм излучения телами их гравитационных полей, механизм, выступающий в виде сил притяжения тел друг к другу, регулируется для макро-тел законом всемирного тяготения, о котором мы будем говорить ниже.

По аналогии с механизмом излучения телами их гравитационных полей, можно было бы говорить и о механизмах излучения телами электромагнитных полей. Однако электромагнитные частицы отличаются от гравитационных ядер (как от действительных «излучателей» гравитационных полей) тем, что они излучают электромагнитные поля зависимо от «знака заряда» таких электромагнитных частиц. А также существенным отличием механизма излучения электромагнитных полей является и то, что даже простейшая элементарная электромагнитная частица типа электрона излучает «из себя» настолько великие по своим массам (по своим инерционностям) «кванты электромагнитного поля» (великие по сравнению с гравитационными квантами), что даже излучённый такой частицей единичный квант её электромагнитного поля, взаимодействуя затем с какой-то другой электромагнитной частицей, сдвигает – отклоняет такую частицу на много порядков величины более сильно, чем это может делать не только единичный гравитационный квант, но и целая серия таких квантов, излучённых той же частицей, которая за это же время излучила единичный электромагнитный квант.

Возвращаясь к ломаным трассам квантов, поправим себя некоторыми цифрами. За какое время гравитационный квант прошил бы нашу Землю, если бы двигался по её диаметру, даже не встречая на своём пути ядра частиц? Здесь примем пока скорость гравитационных квантов, равную .


Средняя плотность вещества Земли – , что несколько уступает плотности железа. Следовательно, в первом приближении можно считать, что вещество Земли представляет собой некую кристаллическую атомную решётку, в которой размеры атома примем за . Это значит, что на диаметре Земли – как на дистанции кванта – укладывается:



Если размер электрона – , то размер его гравитационного ядра —. В поперечном сечении атома () укладывается:



Считаем, что в каждом атоме железа находится 56 нуклонов и 26 электронов, а всего (как мы думаем):


элементарные частицы типа электрона.

Значит, прошивая Землю, гравитационный квант точно наскочит на:



Поэтому, если поставить друг за другом миллиард Земель подряд, то гравитационный квант, пришивая этот миллиард Земель, точно наскочит только на одно гравитационное ядро из мириадов там этих ядер. Но за каждый дискрет в 43 наносекунды всю цепочку из атомов будет пересекать не единичный гравитационный квант, но столько этих квантов, сколько их находится в каждое мгновение времени внутри сечения атома. Плотность потока гравитационных квантов выше плотности потока электромагнитных квантов по крайней мере на 6 порядков величины. То есть если внутри сечения атома «мгновенно» находятся, допустим, электромагнитных квантов, то гравитационных там квантов, на диаметре атома, «сфотографировано» штук. Поэтому, если, прошивая Землю, квант наскакивает впрямую на гравитационных ядер, а таких событий на каждом диаметре атома мы насчитаем за каждый дискрет в 43 наносекунды штук (событий), то это значит, что за этот дискрет времени хотя бы один гравитационный квант провзаимодействует хотя бы с одним гравитационным ядром одной из частиц на диаметре Земли. Дискрет в 43 наносекунды мы рассматриваем потому, что практически любое «земное» событие будет происходить за более медленное время, чем этот быстрый дискрет. Даже переходы электронов внутри атомов с орбиты на орбиту могут быть сравнимы с этим временем, не говоря уже про все другие события, происходящие на Земле с макро-телами. То есть за такого порядка дискрет гравитация будет отслеживать довольно точно любое земное событие.

Мы только что оценили, хотя и самым грубым пока способом, вероятность того события, когда последовательная цепочка из миллиарда следующих друг за другом квантов гравитационного вакуума прошивает диаметр Земли, находясь в течение малого дискрета времени в 43 наносекунды внутри тела Земли – вся цепочка. И при этом из всей этой цепочки только один квант точно налетает на одно из гравитационных ядер одной из элементарных частиц суммарного количества атомов – штук. Мы увидели, что эта вероятность близка к единице. И если бы гравитация взаимодействовала внутри Земли только с гравитационными ядрами электромагнитных частиц, то такого малого взаимодействия (единичное отклонение одного из квантов за дискрет времени нахождения внутри Земли) было бы слишком мало для того, чтобы хотя бы на едва заметную величину времени задержать внутри Земли эти кванты. Но дело спасает то обстоятельство, что каждый гравитационный квант, прошивая тот каждый атом, в котором он наскочит точно на ядро одной из его частиц, на самом деле наскакивает не только именно на тело этого ядра, но ещё «задолго» до этого, он наскакивает там на электромагнитное поле частицы, представляющее собой «длинный» поток-цепочку элементарных электромагнитных квантов. Непосредственным же образом он наскакивает не на «электромагнитную» площадь каждого такого кванта, но на гравитационное сечение гравитационного ядра этого кванта. То есть тот квант, который задумает наскочить на поток – цепочку квантов поля электромагнитной частицы, мгновенно прошивает многие сотни, если не тысячи ядер этих квантов, даже если он налетает точно не на все эти электромагнитные кванты, но только на их какую-то согласованную с ним часть. И на каждом таком ядре он способен заметно отклониться в ту или иную сторону, а следовательно, способен задержать свой путь внутри макро-тела. Более того, этот квант, прошивая макро-тело, взаимодействует с потоком квантов поля частицы, не только налетая на частицу лоб в лоб, но он способен как-то «однократно» взаимодействовать с боковыми полями тех частиц, которые он не прошивает лоб в лоб, но просто пролетает вблизи или вдали от них. А таких там его взаимодействий – мириады. И каждое из них отклоняет – задерживает наш гравитационный квант по-своему.

Сейчас не будем вдаваться в подсчёты вероятностей всех суммарных событий точных столкновений гравитационного кванта с гравитационными ядрами, в первую очередь, конечно же, с ядрами не самих элементарных частиц, но их полей – как согласованных потоков-цепочек электромагнитных квантов. Подобными подсчётами могут заняться заинтересованные школьники. Ясно только одно: каждый гравитационный квант, налетая на любое макро-тело (в пределе – налетая даже на единичную частицу), обязательно взаимодействуя с гравитационными ядрами элементарных электромагнитных частиц этого тела, отклоняет свой путь в пространстве. А это значит, что даже при единичном взаимодействии только с одним из миллиардов ядер тела гравитационный квант задержится внутри этого тела на чуть большее время, чем тогда, когда бы он прошивал такой объём чисто гравитационного вакуума, заполненный только изотропными квантами этого вакуума, в результате никак не отклоняющими усреднённую там до прямолинейной трассу этого кванта и задерживающими путь кванта всегда на одну и ту же величину времени, пропорциональную превышению действительной скорости кванта над его усреднённой скоростью, которую можно назвать «скоростью распространения гравитационного излучения в гравитационном вакууме». Причём скорость распространения гравитационного излучения в изотропном электромагнитном вакууме Метагалактики обязана быть меньше скорости распространения этого излучения в чистом гравитационном вакууме гигантских меж-вселенских областей Снежинки, хотя и на весьма малую величину их расхождений.

Почему мы стали говорить не о каком-то «гравитационном поле», излучаемом телом, но пока только о задержке в пути в этом теле внешнего гравитационного кванта, налетающего на тело? Потому что если каждый из миллиардов и миллиардов квантов, ежесекундно налетающих на тело с самых разных сторон пространства, будет задерживаться в этом теле хотя бы на доли процента времени по отношению к тому времени, за которое он пересёк бы такой же объём пространства чисто гравитационного вакуума, то общее количество гравитационных квантов, находящихся в объёме тела в каждое мгновение времени (равное времени пересечения квантом такого же объёма пространства в чисто гравитационном вакууме), это их количество возрастёт на те же доли процента по отношению к окружающему тело «изотропному» гравитационному вакууму. То есть внутри тела возрастает плотность гравитационных квантов. Это первое, что может прийти в голову при поисках ответа на вопрос о природе гравитации. Но не всё так просто. Однако мы пока продолжим в том же духе.

Но это значит, что теперь, в любой сколь угодно малый дискрет времени (почти в «сколь угодно малый») эти кванты, находящиеся «сейчас» внутри тела, будут вылетать из него в самых разных направлениях. Причём градиент превышения этих, уже направленных телом квантов (все они направлены в стороны – «от тела») будет превышать у самой кромки тела плотность ненаправленных там квантов изотропного вакуума ровно на те же доли процента величины их плотности.

Часть 2. Галактика – как гравитационный Резонанс

Для экспериментального подтверждения наличия в Природе гравитационных волн физики зачем-то заглядывают уж слишком далеко: за многие далёкие галактики. Например, в эксперименте LIGO (лазерно-интерферометрической гравитационно-волновой обсерватории), состоявшемся в сентябре 2015 года, они зафиксировали колебания – гравитационные волны от источника в виде слияния двух чёрных дыр, расположенного от нас на расстоянии 1,3 миллиарда световых лет. Причём обратим внимание школьников на безобразный жаргон физиков: «впервые зафиксированы колебания пространства – времени, известные как гравитационные волны». Это какой-то ужас. В приличном обществе так не выражаются – «колебания пространства – времени». Когда-то потом, уже очень скоро, через какие-то единицы лет, школьникам будет стыдно за физиков, которые несли такую ересь. Жаль только, что физикам не будет стыдно.

Но почему же эти физики, глядя на рисунок спиралей Нашей родной Галактики, не ассоциируют этот рисунок с вполне очевидным даже школьнику Резонансом?

Действительно, перед нами рисунок ярко выраженных волн, на каких-нибудь «гребнях» которых расположились сгущения звёзд самой разной их величины. То есть перед нами – ярко выраженная интерференционная картинка (рис. 20.1). И поскольку диаметр этой картинки исчисляется двумя десятками килопарсек (20 кпк), то, наверное, любого типа «электромагнетизм» по отношению к природе этой картинки должен «отдыхать», но здесь обязана господствовать только гравитация с её скоростями распространения, большими электромагнитных скоростей, допустим, на 7 порядков величин этих скоростей. Школьнику это должно быть понятно.

И действительно, смышлёный школьник, глядя своим ясным умом на Галактику, вполне может задать себе самый естественный тут вопрос: «Чем вызваны очевидные мне последовательные волны плотностей распределения звёзд вдоль любого радиального луча, которые у физиков называются «рукавами»?» На рисунке 20.1 представлены 4 спиральных рукава, расходящихся из центра Галактики; буквой S обозначено положение Солнца (7,2 кпк от центра). Пунктирные окружности проведены с шагом 2 кпк.

Рис. 20.1


И почему же тогда нельзя предположить, что для образования такой картинки здесь должна постоянно бегать гравитационная волна, распространяясь от её источника, находящегося в центре Галактики, до удалённых краёв «видимых» спиральных рукавов и даже, наверное, значительно далее – до неких невидимых, но наверняка существующих каких-нибудь тёмных потухших звёзд и тёмных сгущений облаков какого-то электромагнитного вещества – как продолжений видимых рукавов?

Каким же может быть источник гравитационных волн, находящийся внутри центральной области галактики, никак пока не ощущаемой нашими физиками? Самым простейшим и наиболее вероятным может быть взаимное вращение двух гигантских масс по типу двойной звезды. Этими массами могут быть, допустим, две чёрные дыры (что, по нашему мнению, невероятно) или два массивных скопления молодых звёзд (что вполне вероятно), или что-то другое подобное. Но не похоже на то, что там находится какая-то компактная одиночная чёрная дыра, как думают многие физики. Потому что сама компактность этой дыры убивает саму возможность колебания двух масс около общего центра. Но волны, которые мы «отчётливо видим», предполагают их источником именно рассредоточенные массы, колеблющиеся с каким-то периодом.

Проиллюстрируем наши предположения простейшим примером, не претендующим сейчас на большую степень приближения к истине, однако вполне объясняющим чёткую физику «видимых» сгущений звёзд в потоках четырёх рукавов. Сразу скажем, что, например, физика постепенного уширения шагов спиралей при удалении рукавов от центра Галактики весьма сложна и зависит сразу от многих факторов, которые мы, естественно, предполагаем, но здесь просто не обсуждаем. Но сосредоточимся на неких средних шагах неких гребней волн гравитации, которые могут совпадать, допустим, именно с теми концентрическими окружностями, обозначенными штриховыми линиями и следующими через шаг в 2 кпк. Пусть, для начала некоторых наших почти «от фонарных» предположений, две гигантские массы отстоят друг от друга также на 2 кпк и вращаются по самой малой окружности, а «сейчас» находятся в точках 1 и 2.

Сейчас мы попробуем показать некоторую гравитационную чувствительность всей системы Галактики, то есть вычислим порядок возможных амплитуд гравитационных волн. Для этого из закона всемирного тяготения найдём порядок силы F, действующей, например, на пробное тело (помещённое в точку 11) для двух взаимных расположений масс: 1–2 и 4–6. Все расстояния примем за относительные, где один килопарсек (1 кпк) примем за «единицу» (1). Для «базы» – радиуса точки 11 (0–11), равной 11-ти единицам, и измеренному графически углу 1–11–2 (), найдём радиус 1–11 (2–11). В прямоугольном треугольнике 0–1–11 угол между катетом 0–11 и гипотенузой 1–11 составляет .

Тогда:



Пусть теперь масса тела точки 11 будет равна каждой из масс m тел точек 1 и 2 и равна . Имеем на это полное право, когда решаем чисто кинематическую задачку о порядке разности в силах гравитации между центральным телом (система 1–2) и пробным (11). Тогда для положения колеблющихся тел 1–2 будем иметь:



Суммарная сила, действующая на тело 11 от тел 1 и 2;




Сумма сил и в положении 4–6 вращающихся масс:



Сразу же замечаем, что гравитационная сила, действующая на тело 11 со стороны «разноудалённых» колеблющихся масс положения 4–6, больше, чем сила от этих же масс в их положении «равноудалённых» 1–2:




То есть сила гравитации даже для наиболее удалённых звёзд рукавов Галактики колеблется, для двух ортогональных положений масс центральной «двойной звезды» на 12 % величины этой силы. Это очень великая разница в периодических колебаниях силы гравитации, не заметить которую было бы просто невозможно. Поэтому Природа очень хорошо «замечает» эту силу, рисуя нам свою ощутимую подсказку, на которую, однако, наши физики обращают пока слабое внимание, если вообще как-то мыслят в этом направлении.

Здесь надо сразу же заметить, что, естественно, эта сила будет иметь меньшую амплитуду, причём, значительно меньшую, если база между телами 1–2 (4–6) будет значительно сокращаться. Однако поскольку физики не видят область нашей самой малой окружности (она полностью скрыта «центральной пылью» Галактики), но начинают видеть только рукава, отходящие от центра даже не на 1 кпк (радиус нашей малой окружности), но на 3 кпк (радиус начал рукавов), то мы имеем полное право предположить то, что уже предположили: наши колеблющиеся массы находятся «глубоко в пыли», то есть в той области, которая очень плохо различима астрофизиками.

И поскольку картинка Галактики явно динамическая, то теперь мы перейдём от статической её геометрии к некоторой предполагаемой динамике колебаний центральных масс, то есть перейдём к динамике распространения радиальных гравитационных волн. Сначала выразим шаг спиралей Галактики (грубо принимаем его за величину 2 кпк) не только в световых годах, а также не только в «световых днях», но в «световых часах» – как в тех расстояниях шага спиралей, которые свет пробегает за 1 час:



Но, имея в виду, что гравитация быстрее света в раз (в самом грубом приближении), найдём, что гравитационная волна от колебаний наших масс будет преодолевать шаг спирали Галактики в 2 килопарсека за время:



Всего-то. За это время ни одна из звёзд любых рукавов не сдвинется на «заметное» нам в масштабах картинки расстояние, то есть все звёзды Галактики будут стоять на своих местах «как вкопанные». Но при этом в любых угловых радиальных направлениях могут пробегать гравитационные волны, с их какими-нибудь «гребнями», следующими через каждые 5,715 часов, для каждой из точек (звёзд) рукавов.

Однако сразу же замечаем, что условия нашей кинематической задачки к реальности не могут иметь никакого пока отношения, поскольку для полученного нами желаемого времени пробегания гравитацией каждого отрезка в 2 кпк за 5 часов, массы центральных «звёзд» при базе между ними в 2 кпк должны были бы двигаться с линейными скоростями, на много порядков превышающими скорость света. Прикинем порядок этих скоростей. Линейные скорости центральных «масс» Галактики:



Для того чтобы вписаться в более-менее реальную физику, уменьшим линейные скорости наших масс до величин, допустим, одной десятой от скорости света (хотя, и эту величину надо было бы, «для порядка», слегка уменьшить ещё хотя бы в несколько раз; но оставим так). Для этого придётся уменьшить базу между массами в раз. Тогда получим:



При этом база между массами уменьшится в такое же количество



«световые минуты».

Это расстояние немногим больше расстояния между Землёй и Солнцем, равным одной астрономической единице (~ 8 световых минут или 150 миллионов километров).

Таким образом, требуемая условиями задачи база между двумя гигантскими центральными массами Галактики, закрученными друг относительно друга с линейными скоростями порядка 31400 км/сек и периодом взаимного вращения 5,715 часов, составит величину:



То есть расстояние между массами ближе к радиусу орбиты Марса (228 млн. км.), чем к радиусу орбиты Земли (150 млн. км).

Правда, в нашей задаче, при уменьшении базы в раз, во столько же раз падает и относительная амплитуда гравитационной волны, которая теперь составит величину:



гравитационной волны Галактики.

То есть гравитационное поле в любой точке периферии Галактики (для этой периферии мы определяли первичную нашу геометрию расположения масс) будет изменяться (колебаться) только на половинку миллиардной его части от среднего статистического гравитационного поля в этой точке. Но зато колебания поля будут повторяться с очень высокой частотой этого повторения – одно колебание за каждые 5,7 часов. Но, во-первых, само стационарное (среднее) значение поля двух центральных масс таково, что оно всё равно удерживает около себя целую Галактику. Во-вторых, наверное, такого малого колебания этого поля (в миллиардную долю от его среднего значения) уже может быть вполне достаточно для того, чтобы вращающийся луч амплитуды такого колебания с периодом 5,7 часов смог «нарисовать» из всего вещества, удерживаемого полем Галактики, те спирали-рукава, которые мы, люди, научились «наблюдать».

Ещё раз хотим повторить, что даже продвинутые школьники вполне могут отыскать в решении нашей задачи ошибки, некоторые из которых могут быть довольно грубыми. Но нашей целью здесь была лишь одна – следующая. Физики в поисках гравитационных волн: во-первых, зачем-то заглядывают слишком далеко за пределы Нашей Галактики (в эксперименте LIGO они исследуют источник гравиволны, отстоящий от нас на 1,3 миллиарда световых лет; тогда как наше родное Солнце отстоит от центрального источника гравитации Нашей родной Галактики всего на 7,2 кпк или на



которые гравитация преодолевает за



Но есть ещё и «во-вторых». В экспериментах, подобных LIGO, физики «ждут у моря погоды». То есть: когда ещё там они поймают какое-нибудь чуть ли не чудесное событие в виде слияния каких-нибудь чёрных дыр, то есть ждут очередного случая. Но Наша Галактика уже миллиарды лет подряд излучает к нашему родному Солнцу «частые-пречастые» гравитационные волны, которые (наверное) можно наблюдать через каждые 5,7 часов. Это будет – куда веселее. Школьнику здесь есть где разгуляться, причём – прямо сегодня.

В заключение к данной теме позволим себе покритиковать физические основы эксперимента LIGO. Сразу же скажем о том, что с гигантской долей вероятности мы обязаны предположить о том, что физики, построив, безусловно, замечательный «прибор» (лазерный гравитационный интерферометр), использовали его потенциальные возможности на какие-нибудь сотые доли процента (таков КПД не прибора, но методов пользования этим прибором). Паровоз тут будет выглядеть достойнее, с его КПД в единицы процентов. Здесь сгодится и наша поговорка: «из пушки – по воробьям». В этом смысле этот эксперимент чем-то напоминает столетней давности эксперимент Майкельсона, когда, придумав великолепный прибор, тот не сумел из произведённых измерений просто сделать необходимые выводы не по поводу якобы отсутствия эфира, но по поводу его чуть ли не 100-процентного увлечения вместе с собой – движущейся в этом эфире Землёй.

Другим нашим критическим положением будет то супер—важное, что все расчёты проектировщиков эксперимента LIGO, построенные на их предположении о том, что гравитационная волна распространяется «со скоростью света» – откровенно провальны даже не по физике, но по философии. То есть то нечто, что просчитывали учёные, исходя из базовых «скоростей света», к гравитации вообще не имеет никакого отношения. А это напоминает те абсолютно негодные методы, которые в квантовой механике, ограниченной неопределённостями Гейзенберга, не позволили физикам грамотно заглянуть внутрь «простого» атома.

Каков, в этом смысле, грубо ошибочный вывод, сделанный физиками в эксперименте? Источником их гравиволны они посчитали объект, удалённый от нас на расстояние 1,3 миллиарда световых лет. Однако на самом деле этим источником должен быть тот, который отстоит от нас на расстояние, преодолённое гравиволной не со скоростью света, но со скоростью гравитации.



Это то расстояние источника, который: во-первых, должен находиться не «за тридевять земель» – далеко-далеко за пределами многих от нас галактик, но, безусловно, он находится внутри Нашей Галактики; во-вторых, в Галактике он находится практически «рядом» с Солнцем, то есть внутри нашего «солнечного» рукава Галактики. Потому что расстояние между рукавами в том месте, где находится Солнце, превышает 2 кпк, то есть:



Но тогда: где астрофизики «увидели» их причину пойманной ими гравиволны в виде двух сливающихся воедино чёрных дыр – «рядом с Солнцем»? Ведь около этих чёрных дыр могла бы закрутиться вся Наша Галактика? Что-то здесь не так.

Кроме того, надо спросить у астрофизиков: а каков период (длительность) зафиксированного ими гравитационного колебания? И если временем колебания они назовут порядок в какие-нибудь минуты или часы, или, может быть, даже дни, то у многих мыслящих физиков должны бы возникнуть вопросы типа: «А может ли сам какой-то «взрыв» чёрных дыр протекать за столь короткое время, не в процессе их «врезания» друг в друга прямым попаданием «лоб в лоб», что крайне невероятно в Космосе, но при хотя бы каком-то, самом даже быстром, но предварительном закручивании этих «масс» друг вокруг друга?» Во всяком случае, школьнику здесь есть над чем неспешно подумать.

И наконец, недопустима для времени 21-го века путаница физиков по поводу «сжимания одного плеча» интерферометра гравитационной волной и удлинения другого плеча. Эта ошибка сильно смахивает на неверный метод Майкельсона, когда он использовал для плеч своего интерферометра метод «туда и обратно», который обесценивал эффективность эксперимента. Там одно плечо интерферометра вообще не работало (смотри нашу главу «Об увлекаемости эфира Землёй», во втором томе философии). Здесь – та же картина: одно плечо интерферометра не должно никак работать, если только второе плечо точно «смотрит» на источник гравиволны. Но и здесь, для этого «работающего» плеча, сама идея многократного переотражения луча с помощью зеркал, опять ничего не даёт. Почему гравиволна должна «сжимать пространство там, где проложен рукав», но не сжимать луч лазера там же? Вот в чём вопрос. А про «сжимание пространства» мы здесь вообще молчим. Потому что про то, чего нет в Природе, мы стараемся не говорить в нашей философии.

Мы видим, что современным физикам, в деле исследования ими космических объектов в диапазоне гравитационных волн, пока ещё слишком многое не ясно не в их практике, но в теории. Но это уже привело к слишком медленному развитию астрофизики. А это, в свою очередь, способно очень надолго оставить Человечество в одиночестве среди великого множества развитых Цивилизаций. Потому что, к примеру, те «первобытные» наши послания в сторону этих Цивилизаций, которые были сделаны нами несколько десятилетий тому назад, двигаясь с черепашьей скоростью света, застряли где-то совсем ещё невдалеке от Земли, долетев до ближайших к нам необитаемых звёздных систем. Если же мы «прямо сейчас» грамотно пошлём туда же гравитационный сигнал, то он буквально за 3 минуты догонит тот наш допотопный электромагнитный сигнал, посланный нами 50 лет назад.

Если же Цивилизации получат наш гравитационный осмысленный сигнал, тогда, может быть, им захочется посмотреть на нас хотя бы, для начала, потому, что им интересно будет узнать, а чем именно мы отличаемся от них, и почему, по каким причинам это различие произошло – случилось? То есть хотя бы этим мы станем для них полезны. И может быть тогда, посмотрев на нас более внимательным взглядом, им почему-то захочется слегка подкорректировать ход нашего развития в лучшую для Космоса сторону. И тогда эта корректировка окажется для нас той реальной гигантской помощью, которую мы, погрязшие в наших очевидных даже для нас самих грехах, ждём – не дождёмся, вглядываясь в загадочное звёздное небо и уже точно зная о том, что Кто-то оттуда смотрит на нас.

Часть 3. Физический смысл гравитационной постоянной в законе всемирного тяготения

Сейчас мы займёмся поисками физического смысла гравитационной постоянной Ньютона. Сразу заметим, что для того чтобы искать физический смысл чего бы то ни было, надо заранее знать, к чему главному следует стремиться при таком поиске. «Заранее знать» позволяет всегда только философия. Сама физика не позволяет знать именно «заранее» по той простой причине, что она всегда отвечает только на вопрос: «Как устроен мир?» Но она не отвечает на вопрос: «Почему мир устроен именно так?» На этот последний вопрос умеет отвечать только философия. Например, зададим физике некоторый, почти уже стандартный, вопрос: «Почему Вселенная должна быть конечной?» Для ответа на этот вопрос физика, в своё время, обратилась к Фридману и Хабблу, которые сказали, что Вселенная не стационарна (как думали до них многие, включая Эйнштейна), а постоянно расширяется. Далее: физики долго-долго (по сегодняшний день) искали и ищут недостающую им до критической массу Вселенной (в виде некоторой «тёмной материи»), после чего (когда найдут) им захочется сказать, что эта самая – критическая масса больше некоторой «единицы», а следовательно, Вселенная будет обязательно сжиматься. То есть она, Вселенная, поэтому – конечна. Причём когда именно это произойдёт, через какое ещё время всё это достоверно выяснят физики, сейчас пока совершенно непонятно.

Но философия (и, в особенности, философия Здравого Смысла) может легко ответить, и прямо сейчас, на этот несложный для неё вопрос. Её рассуждения просты:

«Поскольку физике уже известно, что Вселенная расширяется, то допустим, что она будет расширяться бесконечно. Что тогда произойдёт? Тогда, через некоторое вполне конечное время, вещество Вселенной станет настолько мало плотным, что из такого мало плотного вещества нельзя уже будет строить не только никакой Разум (который, по определению, является высокоорганизованным, то есть сложным веществом), но рассыплются даже простые элементарные частицы потому, что сами они могут существовать только в вакууме определённой плотности, о чём физики прекрасно знают, а если и не прекрасно знают, то непременно догадываются. И поскольку Богу, Который Создал все те многочисленные Разумы, населяющие Вселенную (включая Человеческий Разум), наверное, будет неинтересно разрушать всё то самое лучшее, что Он Создал во Вселенной за миллиарды лет её существования, то, наверное (с очень большой, надо полагать, долей вероятности) даже нашим сегодняшним физикам удастся уже обнаружить таинственную ранее для них массу. Тогда они с облегчением вздохнут и скажут, что теперь могут помереть с лёгкой душой за внуков и пра-пра-пра…..правнуков.

Как видим, ответ на вопрос – не очень сложный.

Однако – ближе к теме. Что мы должны заранее знать, когда говорим о гравитационной постоянной? Мы должны знать, что силы гравитации от тела к телу распространяются и прикладываются не через пустое пространство, а через физический вакуум. Ещё мы должны знать то, через какой именно вакуум распространяются эти силы. Если мы скажем, что эти силы распространяются через вакуум электромагнитного уровня (как думают сейчас физики, а они думают именно так, потому что гоняют по вакууму гравитацию только со скоростью света, то есть со скоростью распространения электромагнитного излучения в электромагнитном же вакууме), если мы так отнесёмся к явлению гравитации, то будем неправы. Более того, даже если догадаемся о том, что гравитация распространяется не в поле электромагнитного вакуума, а в поле гравитационного уровня этого вакуума, но будем, при этом, говорить только о каких-то «волнах гравитации» (как о том гадают современные физики), то будем опять неправы. Но правы мы будем только тогда, когда будем рассматривать явление гравитации в виде полей, представляющих собой потоки в пространстве частиц гравитационного типа, потоки, которые математически можно интерпретировать не как некие именно «волны», но как вполне определённое гравитационное излучение с заданными и ясными характеристиками. Однако при разговоре о физическом смысле гравитационной постоянной Ньютона, нам даже не важны будут сами эти конкретные характеристики, но достаточно будет лишь знания факта распространения в пространстве гравитации в виде квантов (конструкций) вещества гравитационного типа. Это те маленькие-премаленькие (много меньше электромагнитных), но быстрые-пребыстрые (много быстрее электромагнитных) кванты, которые «излучаются» всеми элементарными частицами, каждой частицей – во все направления пространства от себя самой. Достигая других частиц, излучённые кванты способны только притягивать эти частицы в ту сторону, откуда были посланы – излучены.

Теперь представим гравитационную постоянную в следующем виде:



Здесь – это некоторая экзотическая величина, хотя и не лишённая совсем уж никакого физического смысла. Она похожа на некоторую «напряжённость» поля-потока гравитации, «протекающего» через площадку квадратного метра. То есть её можно ассоциировать с некоторой плотностью распределения некоторых «силовых линий» гравитационного потока квантов. Но поскольку килограммы массы плохо «укладываются» на «метрах квадратных», то придадим этому экзотическому потоку законченный физический смысл, когда умножим его на время протекания этого потока «килограммов» массы:


поток вещества гравитационных


квантов, выраженный в килограммах массы, через площадку одного квадратного метра в течение времени, выраженного в секундах, и, в частности, в течение времени одной секунды. Это уже вполне понятная и вполне «физическая» величина.

Тогда имеем:



Мы видим, что все величины в последней формуле вполне физические, а выражены они конкретными «единицами» этих величин. Причём, величина потока квантов,



сама по себе не выражает пока ни плотность этого потока, ни его силу, поскольку этот поток может (по формуле) перемещаться в пространстве с разной его скоростью: если он перемещается через площадку метра квадратного с высокой скоростью (V), то при заданной величине гравитационной постоянной G, его плотность (Q) должна быть также высокой; если он движется с низкой скоростью (V), то и плотность этого потока Q тоже должна быть низкой.

Поэтому, для того чтобы зафиксировать плотность потока при заданной (Природой) его скорости перемещении в пространстве, произведём нормировку этой плотности потока по скорости его протекания:



Значение гравитационной постоянной (которая стоит в числителе закона всемирного тяготения) – мало:



Но значение обратной ей величины (Q/V), стоящей у нас в знаменателе преобразованного выражения для G, велико:



То есть гравитационная сила Ньютона закона всемирного тяготения – как сила притяжения масс , нормируется (делится) на очень большую величину (Q/V), стоящую теперь в знаменателе закона.

Теперь мы будем разбираться с физическим смыслом произведённых нами действий (преобразований).

Ньютон нам говорит (с помощью своей гравитационной постоянной), что в любой сколь угодно малой области Нашей Вселенной, расположенной в любой точке, в любом месте Вселенной (и в том числе, в том месте, где сейчас находимся все мы, люди) присутствует гравитационное поле, имеющее своей характеристикой напряжённость этого поля, выступающую как плотность потока массы вещества, собранного – сконструированного Природой в виде гравитационных квантов.

Ещё раз. Гравитационная постоянная Ньютона выражает силу некоторого гравитационного поля, или по-другому – напряжённость этого поля между двумя гравитирующими телами. Причём, эта «некоторая» напряжённость постоянна, она не зависит ни от величины массы тела , ни от величины массы тела , ни от расстояния R между этими телами. Такой независимой напряжённостью может быть только напряжённость гравитационного «поля» – как потока вакуума через Нашу Вселенную, действующего в той области великого Космоса, в которой находится Наша Вселенная, а в ней – находимся все мы, люди, в настоящий момент развития – движения Вселенной. То есть это некоторая фоновая напряжённость гравитационного поля-потока всей Вселенной (по типу фонового реликтового электромагнитного излучения Нашей Метагалактики).

Почему же физики не заметили этот «поток квантов» гравитации? Известно почему: потому что они до сих пор гоняли по пространству не кванты-частицы, а какие-то волны каких-то формул, написанные ими на бумаге. На бумаге можно гонять любые фантазии с помощью любой математики; она, бумага, всё стерпит.

Итак, поскольку мы говорим о потоке гравитационных квантов, то, следовательно, мы говорим о напряжённости гравитационного потока-поля в какой-то определённой точке (области) пространства. А так как эта «напряжённость потока-поля гравитации» стоит теперь в знаменателе преобразованного нами выражения гравитационной постоянной, то эту напряжённость можно рассматривать как некоторый нормировочный член, на который мы делим силу гравитации, действующую между двумя телами-массами.

Поскольку мы исследуем гравитационную постоянную, введённую в физику именно Ньютоном, то имеем право как бы предполагать о том, что именно «зашифровано» там, в этой постоянной, именно Ньютоном, то есть предполагать о том, как Ньютон мог бы впоследствии мыслить о гравитации и о постоянной, если бы пожил и поработал подольше в этом же самом направлении. Напротив, в этом нашем деле мы не берём в союзники Эйнштейна, который убежал от ньютоновских скоростей передачи взаимодействий, от потоков корпускул и, в результате, от «механических» сил между телами, убежал в сторону голого математического приёма, лишь убивающего действительную суть гравитации. То есть похоже на то, что если бы Эйнштейн пожил подольше, то от истинной философии гравитации он ушёл бы ещё дальше в том же своём любимом направлении. Хотя, дальше кривых пространств идти просто некуда, потому что сами они – уже тупик для физики.

Теперь нам осталось понять, почему Ньютон делает (как бы делает) нормировку своего закона, к чему именно он нормирует (привязывает) силу гравитации. Понятно к чему: он привязывает эту силу к тому физическому вакууму, который Ньютон называет (не измышляя ненужных гипотез) просто «пустотой». Однако подразумевает под этой пустотой всегда вещественное пространство (в отличие от бесчисленного количества физиков и философов, которые долго и долго пытались представить вакуум именно пустотой – математической).

Итак, поскольку этот вселенский «квантовый гравитационный ветер» всегда накладывается на любые наши гравитационные измерения, то для того чтобы он как бы «не мешал нам» проводить эти измерения с высокой степенью точности, надо всего лишь разделить эти измерения на постоянный член, всегда сдвигающий в пространстве наши гравитирующие массы не только по закону притяжения этих масс чисто между собой, но и по отношению к «весу» этого ветра. А так как обе наши массы обязательно и всегда сдвигаются одновременно в одну и ту же сторону (в сторону, откуда идёт поток квантов поля Вселенной) и притягиваются «одинаково» (в смысле – каждая элементарная частица каждого тела притягивается одинаково этим потоком), то мы всегда делим все силы притяжения Ньютона на одну и ту же величину сдвига этих сил в физическом гравитационном поле данной области Вселенной, в которой мы в данный момент производим любые измерения. Саму операцию деления на «плотность потока квантов» можно интерпретировать как ту нормировку, которая как бы освобождает («очищает») электромагнитное пространство от присутствия там гравитации, делая это пространство (по отношению к электромагнетизму) пустым, то есть как бы привязанным к той самой ньютоновской «пустоте».

То есть мы прекрасно видим, что в законе всемирного тяготения уже задолго до Эйнштейна была решена та задача по фактической нормировке (освобождению) электромагнитных сил от гравитации. Но она была решена с гигантским преимуществом по отношению к методу Эйнштейна: она оставляла в физике классические силы гравитации, от которых Эйнштейн зачем-то грубо избавился – убежал. Эйнштейн, а вслед за ним и все остальные физики, не увидели этого простого, но чисто физического приёма, зашифрованного в гравитационной постоянной. Но Эйнштейн такой приём ни в коем случае не мог увидеть хотя бы потому, что он изначально очистил свою физику не с помощью физики же, но с помощью голой математики. Математика же потому здесь «голая», что она никак не прикрыта эфиром, причём – никаким: ни электромагнитным, ни гравитационным.

Теперь вставим наши рассуждения о гравитационной постоянной непосредственно в сам закон тяготения:



Сам закон говорит о двух телах с массами и , между которыми действует сила гравитации F. Что это значит с точки зрения квантовой физики? Классическая физика говорит о том, что на тело 1 действует сила гравитации со стороны тела 2, а на тело 2 действует сила гравитации со стороны тела 1. Причём эти две силы равны меду собой и противоположно направлены в пространстве. Но квантовая физика говорит нам о том, что тела сначала взаимодействуют между собой способом взаимного обмена гравитационными квантами, которые каждое тело постоянно излучает в сторону другого тела. Сама же сила действия одного тела на другое возникает в результате и после того, как кванты от одного тела долетят до другого тела и притянут (сдвинут) в пространстве это другое тело в сторону первого в результате процесса квантового резонансного реактивного взаимодействия. Каждое любое тело, доступное нам для его изучения, состоит из всякого рода элементарных частиц. Но внутри каждой такой частицы – конструкции находится гравитационная часть этой конструкции, называемая (в нашей философии) гравитационным ядром элементарной частицы (физики пока стесняются об этом знать). Любое гравитационное ядро любой элементарной частицы состоит из некоторого набора однотипных квантов (представляющих собой, каждый такой квант, систему однотипных гравитационных колец, состоящих, в свою очередь, из потока некоторых орбитальных для такого кольца частиц – преонов). Поэтому каждая элементарная частица каждого нашего тела (1 и 2) усиливает – ретранслирует своим гравитационным ядром кванты гравитации внешнего, по отношению к телам, физического вакуума гравитационного уровня этого вакуума. Поскольку любое гравитационное ядро любой элементарной частицы обязательно вращается в пространстве вокруг своих осей – диаметров по разным степеням свободы (максимум – по трём), то частица излучает – ретранслирует кванты вакуума во все стороны пространства. Потоки этих квантов обязательно упадут какой-нибудь своей частью на какую-то близлежащую или далёкую другую аналогичную частицу. Далее произойдёт явление резонансного квантового взаимодействия, что на нашем макро-уровне мы воспримем как факт прикладывания гравитационной силы от одного тела к другому. Расстояние между телами R в законе Ньютона играет несущественную роль во всех наших рассуждениях по поводу гравитационной постоянной. Это расстояние говорит лишь о том, что плотность потока гравитационных квантов поля (как не столько плотность квантов вакуума, сколько плотность направленных телом квантов, то есть как плотность выделенных этими телами квантов, выделенных из всей их изотропной плотности), эта плотность именно поля от одного любого тела, уменьшается, следуя до другого тела, пропорционально квадрату расстояния до другого тела, поскольку любой изначальный поток квантов, излучённых телом, в сторону другого внутри какого-то любого угла раскрыва этого потока, постепенно удаляясь от излучающего тела, размывается в пространстве по всё возрастающей с расстоянием площади этого раскрыва. А поскольку эта площадь всегда возрастает пропорционально квадрату расстояния R, то, следовательно, на другое тело упадёт во столько же меньше квантов первого тела, во сколько их улетит больше по всей увеличенной площади раскрыва, минуя наше второе тело и минуя процесс квантового взаимодействия с ним.

Часть 4. Кинематика и структура Большой Вселенной

Основным элементом в представлении физиками модели Вселенной является их боязнь сделать какой-либо осмысленный завершающий шаг именно к полному представлению о Нашей Вселенной. Но они пока жёстко останавливаются лишь на малом кусочке Вселенной, на той некоторой «Заплатке», которую рисуют во всех книжках и научно-популярных статьях, и которая (эта «Заплатка») представляет собой лишь отдельную Метагалактику из, наверное, сотен (или даже тысяч) подобных. Причём уже то верное, что они представляют про эту Заплатку, говорит им о том, что она должна быть некоторой «плоскостью», той плоскостью, которая, однако, убегает – удаляется от некоторого центра Большого Взрыва вот уже 13 миллиардов лет подряд.

Но сама эта полу-правда физиков о рисуемой ими Заплатке не даёт представления школьнику о возможной «Полной Вселенной». Рассуждая о возможной кривизне Заплатки, физики теплят надежду о том, что эта кривизна будет «положительной», то есть той, при которой эта Заплатка будет действительно представлять собой малую область на поверхности некоторого раздувающегося со временем «Воздушного шарика». И тогда, следовательно, Вселенная будет «замкнутым Воздушным шариком», что согреет боязливые души физиков, мечтающие о том, что в результате процесса расширения Вселенная не разбежится в бесконечность, но будет потом снова сжиматься, продолжая свою Жизнь. Но даже об этом последнем физики боятся прямо сказать школьнику, обманывая его ум недосказанностью о Заплатке: «Мы знаем только то, что знаем, но заглядывать за пределы Шарика боимся». «Знаем только то, что знаем» – это любимый лозунг позитивистов. Но где же осторожная интуиция? Где философия о развивающейся Природе?

Вот к чему приводит тот Обман, который навязала физикам существующая сейчас Власть над ними всеми. Власть всегда приучала и приучает народ бояться. Держа народ в страхе, лучше им управлять. Бедные физики: как страшно им жить. Школьнику остаётся их всех лишь пожалеть.

Итак, мы ступаем сейчас на тот путь, по которому физики побоялись пойти, увлекаемые кривизной пространства. Ступаем на путь поиска возможностей кинематики Вселенной. При этом мы сразу же отложим в сторонку тот чисто энергетический ряд пространственно-временного пути Вселенной, рисуемый физиками во всех учебниках и приводящий их к той самой рисуемой энергетической Заплатке, о которой говорит, с одной стороны – их Стандартная модель, а с другой стороны – их теория Большого Взрыва. На этот ряд превращений (не столько «вещества», сколько «энергий») мы будем, естественно, поглядывать, стараясь, по возможности, вписаться в него не столько философией, сколько физикой уже открытых и утверждённых практикой процессов. Путеводными для нас будут здесь все те же классические 4 закона Ньютона, которые никого никогда не смогут обмануть.

Здравый смысл заставляет нас думать о том, что когда-то очень и очень давно, когда в «нашей» области великого космоса, в которой мы теперь обитаем, ещё не было не только никаких вселенных, но не было ещё даже и тех гравитационных областей сгущений гравитационных квантов, из которых потом образовались Снежинки, там была лишь некоторая Гигантская расширяющаяся «Скорлупа», состоящая из мириадов и мириадов преонов и некоторых конструкций из этих преонов, которые станут потом зародышами всех гравитационных и всех электромагнитных квантов, и которые представляют в нашей философии ядра всех любых гравитационных и электромагнитных частиц и квантов. Но далее придётся, наверное, сделать следующее предположение, соответствующее, однако, здравому смыслу. Поскольку мы уже сказали о том, что в областях сингулярностей Больших Взрывов (из которых зарождается электромагнитный мир вещества для каждой из вселенных) рождаются не только элементарные кванты электромагнитного вакуума, но и некоторые первичные элементарные электромагнитные частицы (а эти кванты как-то отличаются от частиц, и мы уже даже предположили как: они несколько отличаются некоторыми элементами конструкций), поскольку это так для электромагнитного мира вещества, то можно предположить и то, что тогда, очень давно, в момент гравитационной сингулярности, когда в данной гигантской области Космоса образовывался мир гравитации, то вместе с элементарными гравитационными квантами (как будущими переносчиками гравитационных взаимодействий) образовались (по аналогии с электромагнитными частицами) и гравитационные частицы – как гравитационные ядра будущих электромагнитных частиц. И наверное в главном эти гравитационные ядра отличаются от гравитационных квантов не по их массам, но по их несколько иным конструкциям. Масса же гравитационной частицы – «ядра» (как количество преонного вещества в этом гравитационном ядре) должна быть примерно такой же (если не абсолютно такой же), как и масса гравитационного кванта, то есть ядро будущей электромагнитной частицы должно быть таким же, как элементарный гравитационный квант. Потому что обе эти частицы рождаются одновременно, при одинаковых начальных условиях, и состоят из одинакового количества гравитационных колец.

Главной отличительной особенностью конструкции гравитационных частиц является лишь та, что у гравитационной частицы активно работают на гравитационные взаимодействия оба ортогональных кольца частицы (они оба активны для гравитации). У кванта же, хотя и тоже есть те же два ортогональных кольца, но из них активно для гравитации лишь одно. Такое, на первый взгляд весьма незначительное, отличие в особенностях конструкций тех и других, приводит к тому, что гравитационная частица, при её взаимодействии с гравитационными квантами, отклоняется этими квантами ровно в 2 раза чаще, чем при аналогичных взаимодействиях отклоняется гравитационный квант.

Об этом – чуть подробнее. Мы уже хорошо знаем о том, что эффективность взаимодействий двух любых чисто гравитационных частиц при их встрече «лоб в лоб» близка к нулю, поскольку их скорости взаимного сближения в этом случае составляют величину «двух гравитационных скоростей». И поэтому эффективными взаимодействиями любых двух чисто гравитационных частиц будут лишь те, когда одна из частиц налетает на другую в ортогональном направлении, с взаимной (резонансной) скоростью ровно в единицу скорости гравитации. Но поскольку у частицы активны оба кольца, а у квантов только одно, то частицы будут дёргаться – отклоняться как квантами, так и частицами же – в 2 раза чаще, чем будут аналогично отклоняться кванты (частицами и квантами). То есть путь частицы будет в 2 раза более зигзагообразным. А это можно интерпретировать как факт меньшей подвижности частицы по отношению к подвижности кванта. Или – по-иному: частица будет как бы вдвое «тяжелее» (инерционнее) кванта. Это различие в курсах частиц и квантов будет едва заметным, но на гигантских космических расстояниях оно приведёт к неизбежному первоначальному процессу закручивания гигантских областей частиц в первообразные вихри, из каждого из которых впоследствии родится своя вселенная.

Причём процесс всё более быстрого закручивания вихря менее подвижных частиц более подвижными квантами мог бы продолжаться до областей очень большого сжатия в кольца – «бублики» каждой такой области, если бы не одно неизбежное обстоятельство. А этим обстоятельством в Космосе всегда является очередной Резонанс, который служит неким конечным этапом для любого, осмысленного Кем-то, процесса закручивания данного типа вещества в изначально первичном для этого вещества уровне вакуума. Для уже родившегося гравитационного вещества первичным уровнем вакуума является преонный. Причём этот преонный уровень состоит из двух его слоёв-уровней, по аналогии с двумя слоями-уровнями электромагнитного вакуума. К тому моменту развития космоса, о котором мы сейчас говорим, первый и наиболее энергичный уровень преонного вакуума уже совершил свою основную Работу (задолго до рассматриваемого здесь момента), когда он вступил в Резонанс с частотой вращения ядер-частиц всех последующих гравитационных и всех последующих электромагнитных квантов. Из этого Резонанса родились тогда сами гравитационные частицы и гравитационные кванты – путём накручивания на эти ядра высокочастотных преонов этого энергичного слоя – уровня вакуума, с образованием ниток – орбит гравитационных колец квантов и частиц.

Но точно также, как в настоящее наше время, электромагнитные Метагалактики Вселенной, состоящие из высокочастотно-энергичного слоя – вакуума эфира, прошиваются со всех сторон менее энергичными квантами эфира всей электромагнитной Скорлупы Вселенной; точно также и гигантские области более высокочастотных – энергичных преонов, родивших область каждой Снежинки, прошиваются со всех сторон менее энергичными преонами преонной Скорлупы области Вьюги с тысячами там областей Снежинок. Поэтому все гравитационные вихри гравитационных частиц – как прообразы-зародыши вселенных, неизбежно прошиваются во всех направлениях этими преонами менее энергичного их слоя-уровня, остающимися до момента рассматриваемого нами сейчас Резонанса – не у дел. Но по мере всё большей закрутки вихря-бублика (прообраза-зародыша вселенной), наступает такой момент, когда…

И вот здесь наступает самый, пожалуй, трудный рубеж в дальнейших наших предположениях. На самый первый боязливый взгляд, перед нами – полная неопределённость возможных характеристик разлетающегося в Большом Взрыве вещества. Мы даже не имеем в виду неопределённость в типах рождающихся частиц. Здесь-то, как раз, у нас есть чёткий ответ о типах частиц, вытекающий из проверенных многими способами предположений. Мы уверены в том, что «только что родившимися» здесь частицами будут:

1) элементарные электромагнитные частицы эфира (положительные и отрицательные);

2) частицы электроны (позитроны);

3) частицы нейтрино (антинейтрино).

И всё. Никаких других частиц здесь не должно пока быть.

Но сомнения – в другом вопросе: с какими радиальными скоростями все эти потоки только что родившихся частиц начинают улетать от области («точки») Большого Взрыва? Может быть они улетают с гравитационными скоростями? Ведь все гравитационные частицы, кружащие в первообразном чисто гравитационным вихре, закручены, с очень большой степенью приближения, до гравитационных скоростей, хотя и, наверное, до чуть меньших скоростей, чем родные скорости гравитационных квантов.

Итак, мы чётко исходим из того, что каждая гравитационная частица (будущее гравитационное ядро электромагнитной частицы) имеет два ортогональных гравитационных кольца, абсолютно одинаково реагирующие на непосредственный контакт – взаимодействие с гравитационными квантами. И если преонное «гравитационно-образующее» поле преонного ядра частицы уже замкнуто в её конструкции на преонные орбиты – кольца, отстоящие от ядра по радиусу колец на полволны «высокочастотных» преонов вакуума, то в «до нулевой» момент времени Вселенной, когда преоны «низкочастотного» слоя вакуума, тоже всегда прошивающие ядро частицы и тоже улетающие в направлениях плоскостей поляризации ортогональных колец, эти преоны уже представляют собой «электромагнитно-образующее» поле, но которое ещё пока не замкнуто на электромагнитные кольца, которые будут образованы на радиусе этих колец , уже известном нам – как радиус-размер любой элементарной электромагнитной частицы. На этом радиусе преоны «низкочастотного» слоя-уровня вакуума делают также свои пол-оборота.

Итак, мы подошли «сейчас» вплотную к тому моменту времени, когда уже произошли давно или недавно следующие события:

1. Гигантское преонное кольцо (а может быть шар) продолжает медленно расширяться. Оно состоит из тех самых наших «низкочастотных» преонов, которым «прямо сейчас» суждено будет стать (мизерной доле из них) «электромагнитно-образующими» для тех электромагнитных частиц, которых пока ещё нет, в тех вселенных, которых тоже пока нет, но они уже отмечены местами гравитационных вихрей.

2. В этом гигантском преонном кольце – Скорлупе уже родилась Гравитация. Она родилась в тех гигантских областях, где были собраны сгустки чисто преонных ядер, вокруг которых образовался (а вернее – всегда удерживался) преонный «высокочастотный» вакуум. Этот вакуум обязан своей высокочастотностью именно тому, что его преоны постоянно прошивают гигантское количество гораздо более высокочастотных преонов, из которых сложены конструкции чистых преонных ядер. Постоянно и часто прошивая эти гораздо более высокочастотные преоны ядер, преоны близлежащего к этим сгусткам вакуума получают (удерживают) свою высокую энергию, оставаясь «высокочастотными» тогда, когда эти же ядра постоянно прошиваются «низкочастотными» преонами остального «холодного» уже вакуума.

3. В этих сгустках высокочастотных преонов уже случился «гравитационно-образующий» преонный Резонанс, когда в вихрях закрученных ядер на эти ядра накрутились нитки – кольца высокочастотных преонов, родившие все гравитационные частицы и все гравитационные кванты.

4. Эти гравитационные частицы разлетаются «сейчас» внутри гигантских областей гравитационных квантов, которые (эти области) на этом этапе развития Космоса должны быть почему-то плоскими или псевдо-плоскими. Это области многочисленных гравитационных Снежинок. Каждая Снежинка, наверное, смотрит своей плоскостью на центр гигантской расширяющейся Скорлупы преонного вакуума. Всю эту картину мы называем «Вьюгой», состоящей из Снежинок.

5. Когда же мы посмотрим в момент «сейчас» на плоскую Снежинку, то увидим, как в ней тоже разлетаются во все стороны её гигантского диска (разлетаются с гравитационными скоростями) те самые, уже закрученные, вихри из гравитационных частиц, удерживающихся в этих вихрях гравитационными квантами. То есть весь объём – диск Снежинки заполнен гравитационными квантами. Но по периметру этой области диска сгруппировались многочисленные сгустки-вихри из гравитационных частиц. Эти вихри закрутились потому, что, как мы уже говорили ранее, гравитационные частицы менее подвижны и более инерционны, чем гравитационные кванты.

6. И вот только сейчас мы подходим к моментам зарождения именно «вселенных» – как образований, сложенных не из гравитационного, но уже из нового – «электромагнитного» вещества.

Главным выводом, который здесь надо сделать, является тот, что находясь в условиях жуткой неопределённости по отношению к параметрам нулевого момента рождения Вселенной, мы не можем опуститься до голого фантазирования, но обязаны оттолкнуться от некоторых, хотя и самых грубых пока, но математических прикидок – оценок этих параметров. Здесь главной величиной, которой мы доверимся, выберем скорость распространения гравитационного излучения в преонном вакууме, которую определим как превышающую скорость света в раз (с предполагаемой ошибкой от истинного её значения на плюс-минус порядок величины).

Итак,


Далее, в своей философии мы предполагаем, что скорость квантов каждого последующего более высокого уровня вакуума должна быть во столько же раз выше скорости квантов предыдущего уровня вакуума, во сколько раз размер кольца конструкции кванта высокого уровня меньше размера кольца кванта более низкого уровня вакуума. То есть,




Однако здесь надо учесть два поправочных обстоятельства. Первое связано с тем, что «линейная» плотность распределения «электромагнитно-образующих» преонов (низкочастотных) гигантской преонной Скорлупы должна быть, в первом приближении, хотя бы на 6 порядков (6 порядков в объёме или 2 порядка – в линейном потоке квантов) выше плотности распределения «гравитационно-образующих» преонов (высокочастотных) областей Снежинок, «плавающих» в расширяющейся гигантской первообразной преонной Скорлупе. Потому что преонные области в ней «малых» Снежинок образовались из сгущений преонной Скорлупы; из тех сгущений, которые сохранились вокруг скоплений преонных ядер ещё со времён, когда эти сгущения только намечались, а также только намечалось расслоение первоначального вакуума (единой энергии преонов единого слоя этого вакуума) на два последующих его слоя-уровня.

Из-за этого обстоятельства плотность потока «электромагнитно-образующих» преонов, излучаемых преонным ядром частицы в виде «электромагнитно-образующего» её поля, состоящего из низкочастотных преонов, должна быть на 2 порядка величины (на любой «высоте» тонкой линейной орбиты преонов) выше плотности поля «гравитационно-образующих» преонов (высокочастотных).

Но, с другой стороны, фокусировка поля преонов, излучаемых одним и тем же ядром, для значительно более близкой к ядру гравитационной орбиты частицы обязана быть хотя бы на порядок большей, чем фокусировка низкочастотных преонов поля, достигающих далёкой электромагнитной орбиты. То есть из-за этого обстоятельства «гравитационно-образующее поле» как бы «отыгрывает» у «электромагнитно-образующего поля» один порядок своего проигрыша из-за низкой плотности. В результате, в первом приближении, мы примем, пожалуй, радиус гравитационной орбиты ядра электромагнитной частицы меньшим радиуса электромагнитной орбиты этой частицы в раз, при сохранении превышения гравитационной скорости над «электромагнитной» (над скоростью света) в раз.



Итак, однозначным в деле образования зародыша Вселенной – как гигантской «Эфирки» из закручивающихся в эту Эфирку гравитационных частиц, с помощью Работы, выполняемой гравитационными квантами, является естественный процесс стягивания – уменьшения в пространственных размерах некоторого, скорее всего, объёмного «бублика» (тороида) – как конечного результата первичной «Эфирки». Причём мы не утверждаем сейчас, что Вселенная должна быть обязательно «плоской», то есть состоящей из какой-то электромагнитной эфирки – тороида – бублика, но она вполне может состоять, например, из двух ортогональных эфирок – тороидов. Однако кинематика Вселенной фактически не должна зависеть от того, состоит ли она из одиночной плоской Эфирки или из двух ортогональных Эфирок, или даже из целого ряда Эфирок, имеющих одну общую для каждой из них ось-диаметр и «распушенных» плоскостями Эфирок некоторым веером, придающим в результате Вселенной форму шара.

Бублик-тороид состоит из гравитационных частиц. При всё большем стягивании – закручивании тороида естественным надо считать процесс всё более возрастающих в нём собственных частот каждой из гравитационных частиц. Причём линейные скорости частиц в вихре тороида всё больше и больше приближаются к линейным и всегда постоянным скоростям гравитационных квантов «давно» образовавшегося в области Снежинки гравитационного уровня вакуума. Здесь можно и нужно говорить о некоем «релятивизме» гравитационных частиц, всё более и более раскручивающихся вокруг каких-то своих осей и, следовательно, всё более и более наполняющихся энергией, по мере приближения их скоростей к скорости гравитационных квантов (можно говорить по аналогии с точно таким же процессом наполнения энергией электромагнитных частиц по мере приближения их скоростей к предельной для них скорости света – как предельной скорости для электромагнитных квантов электромагнитного уровня вакуума).

Однако не сам по себе процесс наполнения энергией гравитационных частиц явится той причиной, которая заставит возникнуть очередной космический Резонанс – как процесс рождения из закручивающегося тороида будущих электромагнитных частиц. Но дело здесь – в другом. Точно также, как повышенная плотность в космосе электромагнитного вещества (в виде галактик, планет и звёзд) «носит» с собой и повышенную плотность электромагнитных квантов эфира, «роящихся» вокруг тел больших масс, точно также и гигантские (по сравнению, скажем, с галактиками) области первичных сгущений гравитационных частиц (тороидов) «носят» с собой и ту область преонов из всего моря преонного вакуума, которые «роятся» вокруг гигантских масс тороидов. Причём, собственные частоты этих преонов, по мере закрутки тороидов, всё быстрее повышаются, хотя и на весьма малую «местную» величину. Уточним нашу терминологию. Мы называем «тороидами» те образования из закручивающихся частиц, в которых закручиваются пока ещё (до образования электромагнитных вселенных) чисто гравитационные ядра будущих электромагнитных частиц. Но будем называть «Эфирками» те бывшие тороиды, в которых на все гравитационные ядра уже накрутились электромагнитно-образующие преонные кольца уже родившихся таким способом частиц электромагнитного эфира, как и «элементарных» электромагнитных частиц типа электрона.

О каком резонансе между какими преонами мы говорим, когда приближаемся к моменту рождения вселенных? Мы говорим о двух типах преонов. Первые преоны – «низкочастотные». Они представляют собой ту Гигантскую преонную Скорлупу области Вьюги, в которой образовались и плавают-кружатся гравитационные Снежинки (не наполненные пока электромагнетизмом). В каждой из этих Снежинок уже образовались, под действием гравитации, многочисленные вихри-бублики – как прообразы-зародыши вселенных. Следовательно, каждый такой Бублик-Тороид свободно и всегда прошивают те низкочастотные кванты-преоны того вакуума Скорлупы, которые пронизывают каждую Снежинку. Но Снежинка уже «носит с собой» более высокочастотный уровень тех преонов, которые образовали тела всех гравитационных квантов при первичном Гигантском Взрыве каждой Снежинки.

Точно также современная Метагалактика Вселенной носит с собой высокочастотные кванты всего эфира электромагнитной Скорлупы Вселенной, состоящей из низкочастотных квантов эфира.

То есть вторые преоны – высокочастотные. Это именно те, которые носит с собой каждая Снежинка и именно из которых в ней образовались гравитационные кванты. Поэтому все те гравитационные частицы, которые уже закручены в Бубликах-Тороидах, всегда прошиваются этими преонами двух слоёв преонного вакуума. Мы принимаем, в первом приближении, что собственные частоты высокочастотных преонов превышают собственные частоты низкочастотных преонов на 5–6 порядков величины. Низкочастотные преоны, прошивая ядро гравитационной частицы, представляют собой электромагнитно-образующее поле ядра частицы. В это же время то же ядро частицы прошивают высокочастотные преоны, которые уже давно образовали то гравитационно-образующее её поле, которое сейчас держит преонные нитки гравитационных колец этой частицы. Именно эти же высокочастотные преоны «сейчас» будут накручиваться на уже готовое для них поле из низкочастотных преонов. И если низкочастотный преон поля частицы делает на радиусе будущей электромагнитной частицы свои пол-оборота, то высокочастотный преон, налетающий по касательной на готовое для него поле, сделает на периметре той нитки из таких преонов, которая «сейчас» накрутится на низкочастотное поле частицы, оборотов, рисуя по периметру – окружности прямолинейных хорд, вписывающихся в Резонансе в эту новую конструкцию новой рождающейся «сейчас» электромагнитной частицы. Сколько преонов в «миг» Резонанса накрутилось на «электромагнитно-образующую нитку-кольцо» частицы, таковую ньютонову массу эта электромагнитная частица будет носить с собой всегда, покуда жива Вселенная, с её многочисленными потом пульсациями, не разрушающими, однако, даже и в их будущих Сингулярностях уже родившиеся при самой первой пульсации электромагнитные частицы Вселенной.

Любой резонанс в квантовой физике между однотипными частицами (преонами, в данном случае), приводящий к рождению новой частицы, обязан действовать по типу однократной «Защёлки». Что такое «Защёлка»? Это такое устройство (в механике), которое, при вставлении-вдвиге одной части устройства в другую защёлкивается на замок, который уже не отпустит обе детали до тех пор, пока эти детали не разъединят особым, другим специальным способом. Переводя эту механику на язык квантовой физики, мы имеем процесс «скольжения частот» двух квантовых потоков однотипных частиц, один относительно другого, происходящий до тех пор, пока постоянно увеличивающаяся собственная частота вращения высокочастотных частиц-преонов, налетающих по касательной на готовое для них поле из низкочастотных частиц, не станет такой величиной, при которой конкретное поле ядра рождающейся частицы, отклоняющее «касательные» преоны всегда на конкретный заданный каждым квантом этого поля угол, уже сможет удерживать орбитальные преоны только потому, что они будут двигаться уже по очень коротким хордам, которые (эти короткие хорды) уже обеспечат малый угол отклонения каждой из хорд, но достаточный для удержания орбитальной частицы конкретной силой каждого кванта поля ядра. То есть, чем выше частота вдвигающихся в орбиту пока ещё внешних преонов, тем больший многоугольник (из миллиона углов) обеспечат эти преоны своими хордовыми шагами. И тем, следовательно, меньшие углы (все одинаковые) будут у этого многоугольника.

Всё сильнее закручивающаяся гравитационная эфирка – как ядро Большого Взрыва Вселенной – служит всё более мощным ускорителем для налетающих внешних преонов на эту эфирку. То есть чем больше гравитационных частиц эфирка сосредоточит в единице объёма, тем большее поле она будет излучать. Но сейчас мы говорим не о гравитационном поле, хотя и оно будет, естественно, увеличиваться. Мы говорим о преонных полях-нитках-струнках (по типу силовых линий Фарадея в электромагнетизме), которые в этом процессе обязательно образуются – усиливаются. Потому что эту мощнейшую гравитационную эфирку, уже состоящую из супер-согласованных в ней гравитационных частиц, прошивают внешние преоны. Эти преоны попадают в тонкие супер-мощные нитки встречного для них поля. И эти нитки увлекают за собой внешние преоны. Но поскольку нитки чётко заканчиваются на согласованной сумме «излучающих» их частиц, то внешний преон, по проложенному для него таким образом нитке-пути, налетает точно на приготовленную для него таким образом орбиту рождающейся частицы. Этот процесс можно описывать – «шлифовать» до сколь угодно точной физики, описывающей поведение преонов. Но мы не имеем здесь, к сожалению, ни места в книге, ни времени на такое описание.

Малым промежуточным философским выводом здесь будет следующий. Мы чётко видим, что здесь более ранняя гравитация рождает более поздний электромагнетизм. Работу выполняет Гравитация. Но она делает электромагнетизм из уже готового у неё «под рукой» преонного вещества. То есть, если уже есть вещество, то из него всегда можно что-то сделать. Но из «энергии» физиков сделать никогда ничего не получалось (ни у Кого), не получится и не должно получаться. Потому что никакой «энергии» в Природе не существует. Тогда как вещества там – видимо-невидимо.


Почему здесь получается именно «Защёлка»? Потому что на «электромагнитные» орбиты рождающихся частиц накручиваются не просто преоны, и даже не просто высокочастотные преоны, но высокочастотные, усиленные этим процессом до ещё большей их частоты. Таких, уже очень сильно усиленных, но пока ещё свободных, нет нигде в теле Снежинки. Они получились только в самой «сердцевине» эфирки. Но «сейчас», после их накрутки на поля ядер частиц, Эфирка взорвётся новой инерцией новых сильно возросших, связанных полями ядер, масс новых частиц, являя нам физику Большого Взрыва. И такой, какой была эта, самая первоначальная для данной вселенной, Эфирка, она уже никогда не будет для данной вселенной. Она для неё не будет даже в моменты будущих максимальных сжатий электромагнитного вещества при будущих пульсациях вселенной. Потому что сам «накрученный» электромагнетизм уже не позволит сжать все ядра этих частиц в ту малую область, в которую они были сжаты в самый первый раз тогда, когда были ещё без «огромных» электромагнитных колец, то есть когда были чисто гравитационными («не повторяется такое никогда»). Там, в «сингулярностях» пульсаций, будет происходить лишь процесс сжатия гравитацией электромагнитных частиц и процесс «пропихивания» этих частиц через эту плотную область («игольное ушко») по инерции. А затем, по этой же набранной инерции, будет происходить дальнейший разлёт частиц, оставшихся, однако, неразрушенными и электромагнитными. Они останутся невредимыми потому, что для них уже не будет условий только той, первоначальной Защёлки. А в процессе этой Защёлки, в электромагнитную частицу закачаны – вставлены и связаны полем ядра такие энергичные орбитальные преоны, которых в свободном виде уже нет и не будет нигде вокруг. Поэтому никакие внешние преоны не смогут «пристроиться» к орбите частицы. А она, орбита, не отпустит (в защёлке – резонансе) «своих» наружу.

Вселенная, один раз защёлкнувшись на электромагнетизм, будет жить до тех пор, пока Снежинки, уже электромагнитные, не сольются в вихре Вьюги в такой Ком, который заставит их растаять. Но это произойдёт не просто через мириады лет, но через мириады мириадов лет. Причём все существовавшие здесь Разумы, неизбежно превратившись в Великие Разумы, обязательно сольются с Тем, Который мы называем Единым Богом.

* * *

Сейчас мы попробуем провести некоторую аналогию в параметрах рождающегося атома и рождающейся электромагнитной частицы.

Собственная частота квантов эфира низкочастотного слоя электромагнитного вакуума, тех квантов, которые удерживают электрон на нулевой орбите, примерно равна:



Порядок собственной частоты орбитального электрона:



То есть разница между квантами поля ядра атома и «квантами», удерживаемыми этим полем на орбите (в лице этих «электромагнитных квантов» здесь выступает электрон) составляет 6 порядков величины их частот.

Для процесса же построения электромагнитной частицы известным параметром мы считаем длину волны преонов «низкочастотного» преонного уровня вакуума – как длину волны тех преонов, которые на диаметре электромагнитного кольца любой электромагнитной частицы делают полный оборот вокруг своей оси:



Тогда собственная частота этих преонных квантов, которые составляют электромагнитно – образующее поле ядра электромагнитной частицы, составит величину (притом, что принимаем превышение скорости гравитации над скоростью света на 7 порядков величины, а превышение скорости преонов над скоростью гравитации – ещё на 7 порядков):



Принимая размер гравитационного кванта меньшим размера электромагнитного кванта в раз (в первом приближении), найдём диаметр гравитационного кванта, на котором преоны высокочастотного уровня вакуума делают полный оборот, «рисуя» на этом диаметре длину волны преона:



Тогда собственная частота высокочастотных преонов:



Замечаем, что разница между собственными частотами преонов двух уровней – слоёв преонного вакуума – как тех квантов, которые участвуют в «электромагнитно-образующем преонном резонансе» (рождающем электромагнитную частицу), составляет те же 6 порядков величины, что и разница собственных частот «квантов», образующих «атомный» резонанс – как тот резонанс, который рождает атом. То есть и там и там орбитальный «квант» делает порядка миллиона оборотов вокруг своей оси, пока он делает один оборот по окружности орбиты.

Когда физики говорят о том, что Вселенная будет расширяться ещё, по крайней мере, на порядок, то мы видим, что они относятся к этому серьёзному вопросу безалаберно-пофигистски: «Да пусть расширяется, нам что – от этого хуже станет?» Хорошо, что уже сегодня расширившаяся Вселенная достигла у физиков «плоского» (не кривого) состояния. Поэтому они, даже с некоторым облегчением, уже сами как бы говорят общей теории относительности (ОТО) Эйнштейна «большое спасибо» за то, что та им верно послужила на их начальном этапе исследования расширения Вселенной от «точки» до сегодняшней «плоскости». И теперь они фактически попали, наконец, «в прямое пространство»: «Здравствуй, Евклид (Эвклид)!» (то есть – прощай Эйнштейн, но здравствуй Эвклид; уже хорошо, с Эвклидом-то мы попадаем в привычный нам с пелёнок мир пространств, времён и вещей).

И действительно, когда мы со школьниками отмечаем какую-нибудь понравившуюся нам точку на гигантском расширяющемся «резиновом» Шаре Вселенной физиков, а затем берём «микроскоп» и увеличиваем эту «точку-область-заплатку» резиновой оболочки Шарика, то видим, что эта область-заплатка-резинка имеет вполне ощутимую «микроскопом» толщину, а эта область-толщина видится нам нисколько не искривлённой, но весь её «объём» мы видим точно таким же, как если бы он лежал у нас на каком-то плоском столе, полностью выпрямленный плоскостью этого стола. Слушая объяснения физиков о «безграничной, но замкнутой Вселенной», школьник начинает понимать, что он, вместе с пока «маленькой» видимой физиками частью гигантской Большой Вселенной, находится внутри малой области вырезанной им «резиновой» заплатки. И поэтому на него, на школьника, налетают со всех сторон этого «видимого» объёма «реликтовые фотоны» физиков. Школьник начинает понимать, что действительно: «сверху» и «снизу» заплатки этих реликтовых фотонов должно быть явно меньше, чем с остальных «боков» гигантских просторов Шарика Большой Вселенной, куда физики пока не заглядывали. Более того, исследуя уже видимую физиками неизотропность этого излучения, те говорят и себе, и школьнику о том, что, мол, по этой неизотропности можно будет потом догадываться о некоторой структуре Большой Вселенной. Мы тоже обеими руками поддерживаем физиков в этом их справедливом стремлении. Правда, у нас Большая Вселенная – это не столько именно «плоско-непрерывная» надувная резинка, но это Кокон из паутинок. И этот Кокон, пожалуй, может не позволить физикам «реликтить» так, как им хочется на безбрежной резинке Шарика. То есть мы накладываем на «реликтовое излучение» явно более жёсткие требования, чем физики. Это – первое.

И уже это «первое» могло бы подсказать физикам, когда бы те захотели, что неизотропность реликтового излучения гораздо более сложна и более структурирована, чем думают о том физики. То есть у них, с их непрерывно-безбрежной резинкой, «боковые фотоны» приходят изотропными со всех боков (со всех боковых направлений в 360°). Но у нас есть «два бока» – фактически такие же, как у физиков (это те, где Жгут Метагалактики уходит по дуге Большой Вселенной, включая там на этом пути в себя тысячи Метагалактик – как видимых «Вселенных» физиков). Но есть у нас два других «бока», толщина которых фактически равна «высоте» Жгута, то есть равна (в модели Шарика физиков) толщине плоского пространства резинки-заплатки Шарика.

Более того, если дать трём типам этих «толщин» свои какие-нибудь названия, например, «лево-право» по боковой толщине Жгута, «верх-низ» по «высоте-радиусу» Жгута относительно центра Большого Взрыва, а также «вперёд-назад» вдоль «резинки» большой окружности Жгута, натянутого вдоль окружности Большой Вселенной, то наверняка можно будет обнаружить (когда-то «потом») все эти три типа неизотропностей реликтового излучения, что «покажет» физикам ориентацию Нашей Метагалактики в Большой Вселенной. Это – второе замечание.

И ещё более того. Мы уверены в том, что направление толщины Жгута «верх-низ» обязано быть тоньше, чем направление «лево-право». Это следует из того, что даже при том, что где-то «рядом» с «Нашим Жгутом» в направлении «лево-право» лежит на Большом Шарике Большой Вселенной такой же Жгут, а ещё далее за ним в направлениях «лево-право» от нас – множество подобных Жгутов по всей сфере Шарика, то по касательной плоскости к поверхности Шара Большой Вселенной гравитация растягивает каждый Жгут в меньшей степени (там, в направлениях «по касательной», уже нет других эфиров Вселенной), нежели она растягивает-сплющивает каждый Жгут в направлении «верх-низ», откуда («снизу») на эфир Жгута «смотрит» вся масса эфира Большой Вселенной. Хотя, с другой стороны, если соседние Жгуты «слева» и «справа» находятся достаточно «близко» к Нашему Жгуту, то они будут заметно растягивать в эти стороны наш эфир. Всё это надо просчитывать. А эффективность этого расчёта будет только тогда высокой, когда мы своими «гравитационными приёмниками» (которые непременно изобретём) «просветим» дальний космос по радиусу его удалённости от нас, на 1–2 порядка превышающему размеры Нашей Метагалактики («видимой Вселенной» физиков).

То есть когда бы физики захотели, то они бы уже «сегодня», с помощью школьной «арифметики», смогли бы определить абсолютно точную ориентацию Нашей Метагалактики в теле Большой Вселенной. И они бы смогли это сделать, исследуя более тщательно хотя бы, для начала, то же – «реликтовое излучение», не говоря уже о «просвечивании» дальнего космоса гравитационным методом.

Но сейчас, в данной главе, мы прервём разговор о «реликтовых фотонах» для того, чтобы перенести его в конец следующей главы. Там мы сначала подробно рассмотрим, наконец, физику процесса излучения фотона атомом. А уже из этой физики выведем причины, условия, источники и места расположения этих источников излучения «реликтовых фотонов» во Вселенной.

* * *

В качестве лирического отступления от темы главы хотелось бы (и в этой главе – тоже) поговорить о «материализме» и «идеализме» учёных, действовавших во все исторические времена. Тут, пожалуй, стоит высказать некоторую примиренческую, хотя и крамольную, мысль: все серьёзные учёные (а тем более – великие среди этих серьёзных) – всегда материалисты. Даже те, кого дотошные философы норовят записывать в лагерь идеалистов. Даже те, которые несут откровенную фигню про некое «абсолютное ничто» или про «безмассовые частицы». Ведь если копнуть глубже мысли любого из них, то оказывается, что все они на самом деле говорят об одном и том же чисто физическом процессе – о «движении вещества в пространстве». Правда, не каждый из них сознаёт, что он в каком-то данном контексте своих рассуждений говорит об этом. Например, некоторые чуть ли не намеренно, размышляя о «духе» (в особенности – «старинные» учёные), говорят о «духовной субстанции», о Боге, о «чистом мышлении» и так далее, а при этом философы непременно приклеивают к ним марку-штамп учёного-идеалиста (включая, естественно, и штамп философа-идеалиста). Более того, ярые марксисты-ленинцы припечатывают к идеализму всякого, кто согрешил в признании им существования Бога.

Глядя с высоты 21-го века на весь этот многовековой театр, приходишь к мысли: с одной стороны – об элементарной недоговорённости одних людей с другими людьми; с другой стороны – о естественно-малом знании прежних исследователей о Природе; но о преступно-малом знании о Ней же современных служителей науки. Когда учёный-естественник или даже философ говорит о «духовной субстанции» и причисляет её к чисто идеалистическим понятиям, то так и хочется спросить у них: «А есть ли “духовная субстанция” у кирпича?» Господа «недоговоренцы», любая «духовная субстанция» – это, как ни крути, продукт мыслящего Разума, то есть по-другому – это просто мысль. Но мысль серьёзного учёного всегда бывает – «о чём-то», причём – о чём-то таком, что можно и нужно исследовать, то есть всё равно – о чём-то материальном. Конечно, попадаются и несерьёзные учёные. Это те, кто мыслит о «мысли-понятии», стремясь превратить это понятие в вещество, и превратить прямо сейчас. Как это им удаётся, знают только они – фантазёры.

В качестве примера недоговорённости-недосказанности философов приведём их вековую полемику о философских позициях двух великих учёных 17-го века – Рене Декарта (1596–1650) и Исаака Ньютона (1643–1727).

Ну и что же, что Декарт само мышление определял как «мыслящую вещь», то есть как духовную субстанцию. Ну и что же, что эта субстанция у него не нуждалась для своего существования ни в какой из материальных вещей. Во «Введении» к «Физике» (в первом томе нашей философии) мы уже говорили о том, что отличительной особенностью любой «материальной вещи» Декарт считал её протяжённость в пространстве (протяжённость в длину, ширину и глубину). Духовная же субстанция для Декарта не нуждается в материальных признаках. То есть «мыслящая вещь» (мы скажем – мысль) и физическое тело для Декарта – могут существовать независимо друг от друга. И поэтому философы с тех времён и до этих (наших) талдычат о некоем «дуализме», основы которого де заложил Декарт: он признаёт, мол, с одной стороны – материальный принцип – как не зависящее от сознания существование материи; с другой стороны – духовный принцип – как не зависящее от материи сознание. Но на самом деле, если сегодня серьёзно подумать, то у кирпича (материального) не может быть никакой мысли (не может быть духовного), тогда как у мысли (у духовного) обязательно должен быть не только свой «материальный носитель» (как материальное поле), но и свой «материальный излучатель» (как, например, человек).

Всё дело в том, что во времена Декарта люди пока ещё не знали о мире, в котором они жили, слишком многого. Им тогда страшно было подумать о том, что мысль (дух) может быть материальной. Отсюда и пошли-поехали всякие философские «дуализмы» и идеализмы. Любой «идеализм» серьёзного учёного – это просто его очередное «пока незнание» о Природе.

Критики-философы говорят также и о том, что, например, в противоположность Декарту, воззрения Ньютона о том, что «при изучении природы надо от наблюдаемых явлений восходить к установлению причин, коими они объясняются, шли в разрез с декартовым учением, согласно которому надо проницательностью ума вперёд установить первопричины и из них выводить следствия». Но здесь мы опять видим великую путаницу – как просто продолжающуюся недоговорённость одних с другими. Господа философы, в цитируемом нами в данном абзаце замечании-утверждении говорится (если серьёзно подумать) лишь о разных методах познания двух великих учёных. Более того, если ещё более серьёзно подумать, то эти их два метода на самом деле сольются во всё тот же единый метод: долгое думание великого учёного об устройстве мира.

Сравнивая Декарта и Ньютона, говорят, например, о том, что Декарт, мысля о зарождении Солнечной системы, рассуждал о неких вихрях – как о прозрачных потоках среды. «Эти вихри, подхватывая более крупные, видимые частицы обычного вещества, формируют круговороты небесных тел. Они лепят их, вращают и несут по орбитам… Система Декарта была первой попыткой механически описать происхождение планетной системы, не прибегая ни к чуду, ни к божественному промыслу… Над идеями Декарта размышлял молодой Ньютон. Он показал, что околоземный вихрь должен терять своё движение, что его массивный напор оказал бы воздействие на земные тела не только в направлении сверху вниз (сносил бы их в сторону, не совпадающую с этим направлением, к центру Земли). Главное же – вихри Декарта оказалось невозможным согласовать с законами Кеплера: планеты в мире вихрей не могли бы устойчиво двигаться по эллипсам, и скорости планет должны были быть иными».

Ньютон поправил Декарта, думая о природе закона всемирного тяготения. Но так и должно быть: ведь Ньютон мыслил об этом тогда (с 1664 по 1667 годы), когда Декарт уже умер (1650). Более поздняя наука знала о природе вещей уже больше, чем она знала при жизни Декарта. Ньютон был «буквоедом», то есть супер-дотошным человеком во всех своих изысканиях. С дотошностью Ньютона из великих физиков может сравниться разве что Макс Планк.

«Товарищи учёные, доценты с кандидатами», мы, например, в своей философии, а конкретнее – в данной главе, продолжая может быть именно Декарта, говорим тоже о «гравитационных вихрях», сделанных Природой из гравитационных квантов-частиц. Эти «прозрачные» гравитационные вихри закручивают «гравитационные частицы» в гигантский вихрь при зарождении Вселенной; далее они закручивают области Метагалактик, состоящие уже из электромагнитных квантов-частиц; далее они помогают закручивать (внутри каждой Метагалактики) галактики; далее, не столько именно «вихри», сколько гравитационные поля (тоже – «прозрачные») помогают закручивать звёздные системы, включая Солнечную (здравствуй, Декарт!); и наконец, они, поля, как реальные воплощения «прозрачных» вихрей Декарта, закручивают электромагнитные частицы в вещество зарождающихся планет… Через 400 лет после Декарта мы фактически примиряем позиции Декарта и Ньютона об одном и том же. Но, правда, Ньютон говорит об этом более тщательно, более продуманно, причём настолько более продуманно, что даже современные физики никак не могут до конца допетрить о том, что им хотел сказать Ньютон своим законом всемирного тяготения.

Мы ещё раз видим: все великие учёные потому и великие, что в главном они никогда не ошибаются. Просто, неблагодарные потомки плохо их умеют понимать и ещё более развивать их какие-то еле заметные намёки, всегда верные по своей философии.

И ещё об одном в этой же главе.

Почему вообще, начиная с конца 19-го века и затем в течение всего 20-го, физикам стала нужна теория относительности? Почему она не была нужна, например, Ньютону? Здесь дело даже не в том, что физики, в отличие от Ньютона, принялись изучать быстрые процессы, скорость протекания которых стала сравнимой со скоростью света. Ведь даже Максвеллу, который фактически начал уже изучать быстрые процессы, распространяющиеся именно со скоростью света, эта теория (относительности) была пока ещё не нужна. Дело – в другом. И Ньютон, и Максвелл рассматривали свои процессы относительно физического вакуума. И совсем не важно, как этот вакуум именовался для них и для многих других физиков. Для Ньютона он именовался «вещественным пространством»; для Максвелла он именовался «эфиром». Но и тот и другой, повинуясь элементарному здравому смыслу, мыслили свою физику процессов, происходящих в каком-то гигантском пространстве. И они чётко понимали, что это гигантское пространство, пусть даже оно само как-то движется в ещё более гигантском, но его уже вполне можно считать неподвижным для всех тех процессов, с которыми учёные не только уже работали, но с которыми собирались работать в будущем. И они не пугались этого гигантского пространства, но всегда мысленно «пришпиливали» все свои процессы именно к нему, неподвижному. И поэтому у них никогда не возникало мысли о каких-то абсолютно не нужных им «инерциальных системах», так надолго потом замусоривших всю физику.

И действительно, хоть и велика скорость света, но даже её физикам удалось измерить уже в 19-ом веке. То есть тогдашние физики, измеряя эту скорость, мысленно представляли себе, что свет распространяется относительно вещественного пространства, как пространства, заполненного каким-то веществом, хотя пока и не известным им. Ведь если мыслить совсем уже по-простецки, то первую «теорию относительности» придумал ещё Галилей, мысленно рассуждавший о своих кораблях, движущихся равномерно и прямолинейно, и о процессах, происходящих при этом на этих кораблях, относительно кораблей и относительно неподвижного берега.

Ну и что же, что скорость света велика по отношению к кораблям. Но мысль думающего человека всегда будет опережать свет на много порядков, уже «поджидая» этот «черепаший» свет на той точке, куда он докандыбает через миллиарды лет, испущенный источником в направление этой контрольной точки. Все возможные траектории света вполне умещаются в одной голове думающего ребёнка, который может мгновенно увеличивать или уменьшать масштабы картинок пространства, где бегает, быстро или медленно (в зависимости от масштаба картинки), этот исследуемый ребёнком свет.

Циолковский, например, думая о межзвёздных полётах, вполне обходился «пустым» пространством и самой элементарной математикой школьного учителя. Ньютон же «запросто» рассчитывал траекторию луча света, отклоняемого Солнцем. Соображалка думающего человека легко охватывает любую геометрию любого самого быстрого процесса. Более того: она эту геометрию запросто рассчитывает с помощью чуть ли не арифметики, с минимальной примесью школьной алгебры.

Глядя с высоты 21-го века, ещё раз убеждаешься: Дьявол зачем-то специально запудрил мозги физикам 20-го. Как вы думаете – зачем?

А сечас будет жесть.

Существует (появилось уже) мнение о том, что так называемая блокировка Эйнштейна – это искусственное создание неких могущественных сил, желающих затормозить развитие физической науки. По этому поводу сейчас мы выскажем интересную мысль.

Очень похоже на то, что нами, людьми, Кто-то намеренно управляет, оставаясь как бы особо не навязчивым, но в то же время желающим уберечь слабое пока ещё человечество от самоуничтожения. И может оказаться, что эти «силы» справедливы в том, что ББ (Большой Бардак) людей 20-го века надо было именно затормозить в его дальнейшем развитии. То есть «двадцатово-вековый Дьявол» убивается «Дьяволом же» для того, чтобы оба этих Дьявола не просочились в 21-ый век.

Однако мы прекрасно наблюдаем битву этих Дьяволов уже и в начале 21-го. Просочились всё-таки они сюда к нам. Почему продолжается битва? Ответ – до смешного прост: потому что у современных людей – как не было, так и нет работающей философии Космоса. Люди по-прежнему ползают по земле, оставаясь первобытными. В Космос таких пропускать рановато будет. Тратят деньги (свой труд) на всякую фигню (стрелялки-пулялки), но только не на развитие. Физику им, таким, новую подавай? Вот щас, разбежались. Сначала Философию свою придумайте, соответствующую Космосу, а потом уже, может быть, и физику мы вам дадим. Именно «дадим». Потому что сами вы кумекать пока не научились.

Вот вам и весь… до копейки.

Нельзя не привести теперь слова великого французского математика, механика, физика, литератора и философа ХVII века Блеза Паскаля:

 
Открыто являясь тем, кто ищет
Его всем сердцем, и скрываясь от тех,
Кто всем сердцем бежит от Него,
Бог регулирует человеческое знание о Себе —
Он даёт знаки, видимые для ищущих Его
И невидимые для равнодушных к Нему.
Тем, кто хочет видеть,
Он даёт достаточно света;
Тем, кто видеть не хочет,
Он даёт достаточно тьмы.
 

Мы видим, что все великие учёные являются одновременно и философами. Это и не удивительно: ведь «философия» в переводе с греческого – это буквально «любовь к мудрости». Мы здесь не говорим об «известных» учёных, коих в науке – хоть пруд пруди. Но говорим только об Истинных Великих. Если кто-то из них не написал трудов по философии, то это только потому, что не успел этого сделать, всецело погружённый в дело добывания для людей Истины. Жаль, что плохое здоровье подкашивает всех подряд. Люди не научились пока сохранять его, умирая тут и там после каждого чиха. Блез Паскаль успел прожить на Земле всего лишь 39 лет. Это преступно мало. Но кто-то намеренно убивает своё здоровье. Эти – совсем плохие. Почему – плохие? Потому что живут: без Любви и без Мудрости. Мы их прошляпили. Жаль только, что этих «прошляпленных» – миллиарды.

Часть 5. Расчёт плотности эфира Вселенной

Для того чтобы более-менее грамотно рассчитать плотность эфира, нам придётся чуть-чуть вторгнуться в ядерную физику, а конкретно – в физику нуклона.

Здесь фудаментальной отправной цифрой надо, безусловно, выбрать частоту обращения кварков по единой для них орбите внутри нуклона. В своей философии мы ориентируемся на цифру размера нуклона – (фемтометр), хотя физики, может быть, склоняются к цифре Но мы здесь занимаемся не столько теорией, сколько философией. Поэтому оставим «ровную» цифру диаметра нуклона – Тогда, учитывая тот (можно сказать) факт, что скорости кварков в нуклоне обязаны быть очень близкими к скорости света, частота обращения кварков по их орбите внутри нуклона составит «ровную» величину:


Здесь длину окружности орбиты L мы приравниваем не к , но к чуть меньшей (3D), поскольку эту орбиту каждого из 6-ти кварков в нуклоне мы (для начала) считаем «сильно ломаной», а следовательно, вписанной хордами в окружность диаметра D, что даёт меньшую длину пути по этим хордам каждого кварка (смотри главу «Философия нуклона» второго тома Философии).

Далее мы утверждаем, что нуклон представляет собой 6-ти кварковую «эфирку», в которой 3 пары противоположных кварков держат друг друга своими взаимными полями по типу кварк-антикварк. По геометрии нуклон – это правильный 6-ти угольник радиуса ( в каждой из 6-ти вершин которого находится соответствующий кварк, а ось вращения эфирки – 6-ти угольника перпендикулярна плоскости поляризации эфирки. Таким образом, этот 6-ти угольник вращается в пространстве с частотой Момент инерции такой конструкции (момент инерции n- угольника):



Найдём аргумент косинуса:



Тогда



Сравним, например, с моментами инерции:


тонкого диска

обруча относительно оси


То есть момент инерции нашего 6-ти угольника, с фиксированнными в нём массами суммарного их значения «», вдвое меньше момента инерции обруча с равномерно-распределённой его массой «». Ясно, что «», в нашей эфирке состоит из 6-ти одинаковых масс , каждая из которых – это инерционная масса кварка. Однако сейчас мы будем вынуждены внести в найденный момент инерции некоторую поправку. Дело в том, что для того чтобы держать-крутить 6-ти угольник с шестью на нём «грузиками»-кварками (рис. 14.6 главы «Философия нуклона» второго тома книги), требуется наличие в нём не 6-ти скрепляющих его глюонов (смотри ниже), но 12-ти. Иначе 6 кварков нельзя будет удержать в конструкции с шестью хордами. То есть одномоментно шестью кварками излучаются в сторону противоположных им «антикварков» 6 глюонов. Но кроме них к виртуальному центру конструкции в это же время должны подлететь 6 других глюонов, излучённых «один шаг» назад по времени сдвига кварка по хорде. То есть всего внутри нуклона всегда одномоментно находятся 12 глюонов, излучаемых, однако, шестью кварками.

Ещё раз. Пока глюон, излучённый кварком, летит к противоположному «антикварку», все кварки в 6-ти угольнике обязаны сделать не 1 шаг, а 2 шага – каждый и пройти две хорды. Этого можно достичь только вдвое большим, чем количество кварков, количеством глюонов. То есть мы ведём к тому, что 12 глюонов раскручивают «колесо» 6-ти угольника вдвое сильнее, чем это колесо раскручивали бы 6 кварков – каждый по своей «спице-связи». Поэтому момент инерции такой часто раскручиваемой конструкции будет больше напоминать как бы момент более часто распределённой по окружности массы, то есть больше будет похож на момент инерции сплошного обруча.

Итак, мы увеличиваем момент инерции конструкции 6-ти кварковой модели с 12-ю глюонами – вдвое:



что чуть меньше момента инерции сплошного обруча

В отличие от СТО Эйнштейна, которая простодушно эквивалентит инерционную массу и энергию частицы, мы в своей классической квантовой физике не скатываемся в сумбур совершенно различных по своей философии характеристик частицы, но всегда говорим лишь о том, что инерционная масса помноженная на квадрат скорости частицы (а не на «коэффициент» – у Эйнштейна), даёт классическую энергию высокоскоростной частицы. Формула же для подсчёта полной энергии частицы при любой (допустимой Природой) её скорости у нас выглядит так:


где m – ньютонова масса частицы (количество в ней вещества), кг,

r – радиус кольца конструкции частицы,

ν – собственная частота вращения частицы вокруг оси кольца, проходящей через его диаметр.


Мы утверждаем, что все любые частицы Нашей Метагалактики (а их всего 3 вида: электрон (позитрон), нейтрино (антинейтрино) и квант-частица (положительная и отрицательная) эфира) – имеют (в первом приближении) одинаковую конструкцию, состоящую из двух ортогональных тонких колец. Но у квантов-частиц эфира одно из колец – не активно (одинаково-активно) для любых частиц, взаимодействующих с этой частицей. Следовательно (мы утверждаем), все любые частицы Нашей Метагалактики (из этих «элементарных») имеют абсолютно одинаковую ньютонову массу (количество в них вещества, то есть количество в них частиц-преонов, из которых они состоят).

Для релятивистских же частиц (высокоскоростных), коими в структуре нуклона являются кварки, первый член для полной энергии частицы равен с большой степенью точности величине (в электронвольтах):



Поэтому фактически вся энергия кварка является энергией его вращательного движения:



где для каждого любого кварка (мы утверждаем) его масса (количество вещества) равна массе электрона,



Следовательно, энергия вращательного движения кварка прямо пропорциональна квадрату его собственной частоты



Теперь обозначим формулу для полной энергии нуклона – как для эфирки (6-ти угольника, вращающегося вокруг оси перпендикулярной плоскости 6-ти угольника):



Здесь нам известны все величины кроме суммарной инерционной массы 6-ти кварков в эфирке нуклона. Поэтому,



Но «вращательная энергия нуклона» – это есть не что иное как энергия связи кварков в конструкции нуклона. Итак, мы имеем своего рода «качели» из двух параметров нуклона: из собственной частоты вращения кварков (), приводящей к суммарной энергии движения кварков по орбите внутри нуклона; из массы () того вещества, которое скрепляет кварки в нуклоне. Ещё раз запишем две исходные конкурирующие между собой энергии:




Соотношения энергий в этих «качелях» неведомы современным физикам. Однако физикам в этой их неопределённости не от чего оттолкнуться, и поэтому они измышляют разные варианты, не в силах их никак проверить. Одним из их предположений высказывается примерное равенство энергии кварков и «энергии глюонов», как тех «квантов энергии», которые скрепляют кварки внутри нуклона. Причём эти «глюоны» у физиков по своему статусу должны относиться к «безмассовым частицам», поскольку они движутся со скоростью света. Сам термин «безмассовая частица», доставшийся физикам тяжёлым грузом от СТО Эйнштейна, с точки зрения простой философии движения вещества в пространстве – смешон по своей сути. Мы, словно бы протестуя против этой въевшейся ржавчиной фиговины физиков, нагло приводим последнюю формулу, которую нарочно повторим ещё раз:



Здесь буковка «» говорит именно о массе, выраженной в классических килограммах и говорящей о том – сколько килограммов «весят» эти «глюоны» физиков (несмотря на то, что эти «килограммы» – это, конечно же, их инерционная масса, зависящая от их скорости). Но поскольку и для физиков, и для нас очевидно, что эти «глюоны» движутся в пространстве только с единственной «скоростью света», то можно чётко вести речь о действительной (ньютоновой) массе этих частиц, выраженной в килограммах (кстати, в выражении закона всемирного тяготения, например, обе гравитирующие массы , являясь по сути инерционными массами, выражены именно в килограммах).

Так вот: имея нашу формулу, мы имеем и возможность напрочь отмести предположение физиков о возможном равенстве энергий кварков и глюонов в нуклоне. Потому что если эти энергии будут равны и составят, следовательно, величину половины энергии нуклона, добытой из опыта физиками , то эти наши килограммы () зашкалят за ту величину, которая является табличной для физиков:


средняя «масса покоя» нуклона =


Напомним энергии нуклонов:


(соответствует «массе покоя»),


(соответствует «массе покоя» – ).


Тогда


СТО Эйнштейна эквивалентит «килограммы» и «электронвольты» энергии частиц через свой любимый «коэффициентик» – (он переводит килограммы сначала в джоули, а затем джоули преобразуются в электронвольты):



Этот «коэффициентик» как нельзя кстати пригодился в СТО именно для «безмассовых частиц» тогда, когда с помощью него находился импульс такой частицы. Мы же, в нашей классической квантовой физике, полностью свободны от СТО и пользуемся только нашими собственными формулами, во-первых, превосходящими по точности релятивистские формулы Эйнштейна, во-вторых, легко определяющими такие, например, характеристики как: скорость поступательного движения частицы (с чем у СТО возникают большие затруднения); собственные частоты вращения частиц (о чём СТО вообще не имеет ни малейшего понятия).

Итак, долго стоять у края очередной неопределённости (как ведут себя боязливые физики) мы не будем, но «нырнём» в какую-никакую, но нашу цифру, тем более, что ещё в главе 2-го тома «Неразгаданная тайна фотона» мы уже осторожно намекали о том, что собственная частота кварка в структуре нуклона должна иметь порядок . Ни в коем случае не ошибаясь на порядки величин, но не ошибаясь даже в разы этих величин (но, может быть, лишь на проценты), мы выберем (для ровного счёта) суммарную энергию глюонов в «мгновенной» структуре нуклона, равную:



Тогда на долю 6-ти кварков будет приходиться (от средней энергии нуклона) следующая величина:



Энергия каждого из 6-ти кварков:



Но поскольку (с большой степенью точности, как мы уже упоминали выше) энергия поступательного движения кварка по орбите внутри нуклона равна 0,255 МэВ, то энергия вращательного движения кварка будет следующей:




Тогда из нашей формулы определим собственную частоту вращения кварка, следующего поступательно по нуклонной орбите (при частоте там его «оборота» по орбите ):



Далее, по графику рисунка 14.4 второго тома Философии (глава «Философия нуклона») находим для энергии кварка



скорость его поступательного движения по окружности в конструкции нуклона:



В соответствии с СТО Эйнштейна:




средняя величина между



и .


Итак, мы определили два фундаментальных параметра кварка-частицы в структуре нуклона:




Мы утверждаем, что найденные величины параметров кварка в структуре нуклона могут отличаться от их истинных природных значений лишь на малые проценты номиналов величин.

Теперь вернёмся к глюонам. Неприглядным фактом для последователей-приверженцев СТО является то, что они, в угоду Эйнштейну, фактически продолжают называть эти материальные частицы какими-то противными здравому смыслу – «энергиями» (а ещё смешнее – «безмассовыми частицами»), вгоняя тем самым здравого школьника в полное недоумение. Мы же видим эти глюоны – как короткие потоки-импульсы квантов эфира (здесь, в нуклоне, – как кванты эфира высокочастотного его слоя, имеющие собственную длину волны, вдвое большую размера нуклона:

Часть 6. О возможности построения в ближайшем будущем гравитационных передатчиков и приёмников

Приступим теперь к заключительной части главы. Она будет посвящена возможности (и уже – в скором времени) построения гравитационных приёмников и передатчиков. Конечно же, для зондирования далёкого космоса такие приборы должны и будут иметь какие-то большие, протяжённые размеры – конструкции. Но для первоначальных опытов по гравитации они должны быть достаточно малыми, умещающимися, допустим, внутри физической лаборатории, оснащённой специальными для этого приборами

Начнём тему с обсуждения возможных кандидатов на роль активных чувствительных «элементов» гравитационного приёмника. Здесь сразу же не согласимся с современными физиками, остановившими свой выбор на лазерных лучах. Да, лазерные лучи обладают многими прекрасными точностными характеристиками, которые способны как бы «навязывать себя» физикам: «Мы – верх совершенства для достижения точности эксперимента». Кроме того, фотоны луча электрически нейтральны, и это тоже ставится им в плюс в смысле их независимости от электромагнитных полей (хотя с этим последним утверждением можно и поспорить). Однако лазерный луч имеет очень серьёзный недостаток, почему-то невидимый физиками: он – слишком инерционен.

– Это вы про лазерный луч? – удивится физик – Но он ведь сделан из фотонов, не имеющих массы? Куда уж легче?

– Вы забыли, любезный, что он имеет «импульс» (количество движения). Спросите у Эйнштейна, он от этого не отказывается.

К великому сожалению, физики не знают, из чего сделан фотон. Они думают, что фотон должен быть легче элементарной частицы типа электрона. Но мы, в своей философии, утверждаем о том, что элементарные электромагнитные кванты, из которых сделан любой фотон (чего физики не знают), имеют ньютонову массу точь-в-точь такую же, какая она у электрона. И поэтому, в этом смысле, мы утверждаем: именно электрон имеет перед фотоном гигантское преимущество. Школьник уже догадался – какое. Правильно: фотон всегда движется с очень высокой скоростью – со скоростью света. Его нельзя замедлить. А если и можно будет это сделать в будущем, то для этого надо прилагать много энергии, сам факт применения которой делает неудобным способ замедления фотона. Но электрон физики могут замедлять чуть ли не до нулевой скорости (а вернее – именно до «нулевой») и замедлять хоть сейчас. Можно, например (почти запросто), замедлить электрон в миллион раз по отношению к фотону:


Это – фактически скорость звука (340 ). Поэтому, замедлив электрон в миллион раз, мы получаем выигрыш по отношению к «количеству движения» элемента детектора (электрона) в миллион раз. А по энергии электрона получаем выигрыш в раз. То есть мы делаем электрон крайне «невесомым», а значит – подверженным «лёгкому дуновению ветерка». И если поместим электрон, допустим, в 6-ти метровую металлическую трубу (цилиндр), защищающую электрон от внешних электромагнитных полей, да с откачанным из неё воздухом (что желательно, но не обязательно), то можем запускать в ней по её оси череду одиночных электронов (или даже пачки-пучки электронов), следующих со скоростью, допустим, 300 метров в секунду и пробегающих путь в трубе за время



Но почему же физики не говорят об электроне, как о возможном кандидате на главный элемент гравитационного детектора? Потому что они не знают, что такое фотон. Поэтому не знают, чем он хорош, и чем он плох.

Зачем нам нужна труба-цилиндр? Она служит лишь усилителем отклонения электрона, испущенного из какого-то самого простейшего линейного ускорителя (ускорителя до малой скорости 300 м/сек). В зависимости от того, каким гравитационным полем мы будем «освещать» трубу-цилиндр, соответствующим будет и поведение (отклонение) электрона.

Оценим преимущество использования в качестве «гравитационного детектора» – медленного электрона перед быстрым квантом лазерного луча. Итак, для электрона, замедленного до скорости 300 м/сек, его инерционность, как инерционность не релятивистской, то есть, низко-скоростной частицы, будет определяться параметром – «количество движения»:



Для единичного же кванта, из множества которых состоит лазерный луч, этот параметр равен:



То есть луч лазера в раз более инерционен, чем медленный электрон. И поэтому он будет отклоняться каждым направленным на него гравитационным квантом в раз меньше, говоря физикам о том, что по крайней мере по этому параметру использовать его в качестве детектора, реагирующего на гравитацию, нежелательно.

Оценим теперь инерционность единичного гравитационного кванта:



Мы видим, что маленький единичный гравитационный квант на 2 порядка более инерционен, чем квант луча лазера и на 8 порядков более инерционен, чем медленный электрон. Поэтому с точки зрения получения хорошей эффективности отклонения направленной гравитацией единичного элемента измерительного «гравитационного детектора», эту гравитацию остаётся только грамотно направить в нужное время в нужное место. А учитывая тот фактор, что плотность гравитационного вакуума почти на 6 порядков больше плотности электромагнитного а следовательно, частота – последовательность гравитационного «кванта энергии», как направленного потока согласованных гравитационных квантов (то есть, по существу, энергия гравитационного «кванта энергии») может быть значительно выше (именно – в коротком гравитационном импульсе), чем энергия отдельных электромагнитных квантов эфира, да, к тому же, следующих с «редкой» по отношению к гравитации частотой повторения, то идея создания «лабораторной» установки гравитационного канала приёма – передачи становится не такой уж и фантастической.

Поскольку с кандидатом на роль главного элемента гравитационного детектора мы уже чётко определились (это – медленный электрон), то подумаем о том, каким должен быть гравитационный приёмник. Этих приёмников можно разработать великое множество – самых разных. Всё зависит от того, на какой гравитационный сигнал должен быть «настроен» этот приёмник. А этих «сигналов» тоже может быть великое множество. Всё зависит от того, какой объект мы выберем в качестве гравитационного передатчика или какой гравитационный передатчик создадим сами. При этом мы абсолютно уверены в том, что здесь не только физиков, но студентов и школьников будет ожидать гигантский простор для выбора ими тех или иных конструкций – как приёмников, так и передатчиков. Всем им надо только немного подсказать философией (в особенности – подсказать зацикленным на ОТО физикам).

Интересно ещё и то, что вслед за разработкой конкретных приборов первой встанет неизбежная задача: измерить скорость гравитационного излучения. Похоже на то, что тому, кто это сделает первым, непременно будет полагаться Нобелевская премия по физике. Потому что измерение такой поистине фундаментальной величины – это эпохальное событие для людей – Землян.

Мы уже критиковали наших физиков в начале главы по поводу того, что в поисках гравитационного передатчика их мысль зачем-то улетела за тридевять земель. И действительно: зачем так далеко ходить, когда великолепный гравитационный передатчик висит прямо над головой у каждого физика в каждую его земную ночь? Это, конечно же, наша любимая Луна. Как же можно было не заметить этот «передатчик»? Здесь мы вспомним всё того же Крылова: «Слона-то я и не приметил». Если кто-то будет и теперь сомневаться в том, что Луна – «передатчик», то есть, излучатель гигантской гравитационной энергии, посылаемой на нашу Землю, то можно напомнить, например, о морских приливах. Эти приливы, помнится, использовал в своих прикидочных расчётах ещё сам Ньютон.

Да, конечно, физике гравитационного прилива сильно помогает гигантская сила сцепки атомов воды друг с другом, вплоть до силы поверхностного натяжения воды. А также помогает длительное притяжение гигантского массива воды в одном и том же направлении. Но ведь каждый атом воды – это всё те же орбитальные электроны да кварки в нуклонах. Причём каждый из них в отдельности заметно проигрывает нашему медленному электрону-детектору. Орбитальный электрон, со своей скоростью проигрывает на 4 порядка, а все кварки с их скоростями, почти – ровно на 6 порядков чувствительности к гравитации. Поэтому если Луна, с её гигантской массой, притягивает в свою сторону не столь чувствительные к её полю элементы атома, то одиночный медленный электрон она будет притягивать к себе заведомо (не «сильнее», но) «шустрее» – подвижнее, то есть с большим ускорением электрона.

Однако ещё с самого начала темы о Луне мы уже как бы слышим недоумённый вопрос физиков, и в особенности – защитников теории относительности:

– Но позвольте, как можно заметить влияние Луны на электрон, если Луна практически неподвижна по отношению к нему?

На это мы ответим так:

– Господа, свою любимую «относительность» вы видите, но ни о какой другой даже думать не хотите. Если Луна не колеблется по отношению к электрону, то электрон-то запросто может колебаться относительно Луны. Надо только грамотно построить это его движение – колебание.

Как же грамотно построить движение электрона при том, что само это движение в установке должно быть, безусловно, линейным? Потому что, допустим, любое круговое движение электрона-детектора – это то, где на него действуют постоянные электромагнитные силы, которые на много порядков превышают любые внешние гравитационные силы. То есть в любом случае мы двигаем электрон в какой-то металлической трубе (для его защиты в ней от внешних электромагнитных полей, которые обязательно во множестве пронизывают любую земную лабораторию, и которые на много порядков превышают полезное гравитационное поле, отклоняющее в этой трубе электрон – детектор).

Итак, сама труба – цилиндр служит «усилителем полезного сигнала», а этим «сигналом» является просто постоянное поле Луны, отклоняющее электрон в длинной трубе под действием этого внешнего гравитационного поля, которое запросто проникает через «дырявую» для него атомную сетку металла трубы. Источником серии одиночных последовательных электронов служит самый простейший линейный усилитель – ускоритель, который, безусловно, располагается в самой трубе на одном из её концов. На другом конце трубы располагается некий «экран» для падающего на него электрона. Об этом экране мы скажем ниже по тексту.

Если труба остаётся неподвижной относительно источника гравитации (Луны), то все электроны, выстреливающиеся из «электронной пушки» и летящие далее в цилиндре трубы по инерции, будут искривлять свой линейный путь в сторону Луны и, следовательно, отклоняться на экране в сторону Луны. Но если развернуть трубу на в горизонтальной плоскости, то Луна окажется теперь с другой стороны этой трубы и, следовательно, будет отклонять путь электрона в другую сторону экрана. Задача в том, чтобы в двух этих случаях заметить на экране эти отклонения электрона в разные стороны от некоторой «центральной» точки. Можно даже (в другом случае) всю эту установку-трубу медленно вращать в горизонтальной плоскости с некоторой грамотно выбранной малой частотой. При этом «центральная точка» на экране будет «высвечиваться» серией электронов дважды за период вращения трубы: тогда, когда установка – труба – цилиндр «смотрит» своей осью симметрии точно на Луну. Итак, на рисунке 20.9 показана план-схема установки. Это – своего рода – поворотный измеритель гравитации (ПИГ).

Для того чтобы минимизировать паразитное гравитационное влияние Земли, в установке учитываются три обязательных фактора. Во-первых, измерительную трубу надо располагать и вращать строго в горизонтальной (касательной к Земле) плоскости по отношению к горизонту Земли. А следовательно, время проведения эффективного эксперимента наступает лишь тогда, когда для данной широты и долготы той точки, где расположена на Земле установка, ось цилиндра трубы проходит через диск Луны, то есть при восходе Луны над горизонтом или при её заходе за горизонт. Во-вторых, установку надо обязательно располагать на пике какой-нибудь высокой горки. Кроме того, эксперимент, безусловно, надо проводить только в ясную погоду, когда на небе нет движущихся облаков.

Сейчас решим следующую задачку: на каком расстоянии от установки должна пролететь птица, массой, допустим, 1 килограмм, чтобы помешать проведению эксперимента

Птица не помешает, если эффект её влияния на прибор будет на порядок ниже влияния Луны. Вычислим силу, постоянно действующую на медленный электрон со стороны Луны:


Рис. 20.9



Если птица пролетает на расстоянии одного метра от установки, то гравитационная сила её действия на электрон:



Мы видим, что влияние даже очень близко летящей птицы на установку будет в миллион раз меньшим (41–35 = 6 порядков), чем постоянно действующая на электрон гравитационная сила Луны. Поэтому макушки близко стоящих и качающихся на ветру деревьев тоже не слишком заметно повлияют на эксперимент. Хотя, лучше будет, если они не будут пересекать ось «установка – Луна».

И, наконец, третье и самое главное условие независимости детектора от гравитационного влияния Земли. Поток частиц в трубе обязан состоять только из горизонтально-поляризованных электронов. Такие частицы практически нечувствительны к любым гравитационным квантам, летящим от массива Земли по направлению «вверх» – к установке, расположенной, к тому же, на дополнительной возвышенности. Но об этом условии знаем только мы в нашей философии. Физики же вообще не понимают, о чём идёт речь, так как они, кроме того что не имеют модели электрона, но (в отношении разговоров о гравитации) не знают о том, что внутри любой элементарной частицы обязательно располагается гравитационное её ядро. Но даже если бы они узнали об этом, то этого знания было бы ещё недостаточно для того, чтобы грамотно строить гравитационные приборы любого типа. Главное здесь в том, что Природа подарила нам, людям, великолепную очередную подсказку, спрятанную в самой структуре – конструкции любой элементарной частицы, в том числе – в электроне и в кванте – частице эфира.

Рассмотрим теперь (упрощённую) структуру электрона, с включением в неё гравитационного ядра (рис. 20.10). По своей поляризации преонных колец гравитационное ядро является фактическим повторением поляризации электромагнитно-образующих преонных колец электрона. То есть плоскости поляризации колец гравитационного ядра и электромагнитных

ГОРИЗОНТАЛЬНО ПОЛЯРИЗОВАННЫЕ ЧАСТИЦЫ

Рис. 20.10


колец жёстко совпадают. Иначе и быть не может. Ведь и преонные нитки гравитационных колец, и преонные нитки электромагнитных колец когда-то давно накручивались одним и тем же полем преонного ядра любой частицы (гравитационной или электромагнитной), несмотря на то, что эти процессы «накрутки» гравитации и электромагнетизма отстоят по времени друг от друга на миллиарды миллиардов лет. Именно потому, что конструкции гравитационной и электромагнитной частей в одной и той же электромагнитной частице жёстко поляризованы, мы имеем (Природа имеет) прекрасную возможность не только управлять электромагнетизмом с помощью гравитации, но и наоборот – генерировать заданные гравитационные поля, сделанные из изначально первичных гравитационных космических частиц, более поздними, но более сложно организованными электромагнитными частицами.

А этими последними, в свою очередь, уже научились как-то управлять физики, хотя не всегда понимают при этом, как это их управление происходит на самом деле, а не так, как они думают.

На рисунке, конечно же, все гравитационные частицы непропорционально увеличены на много порядков по отношению к электромагнитному электрону. На самом деле (мы помним) размеры – диаметры колец гравитационных частиц меньше размеров электромагнитных на 6 порядков.

Итак, мы чётко видим, что как бы ни вращалась горизонтально-поляризованная частица (электрон и его ядро), но всегда она обращена «вниз – в сторону Земли» только рёбрами своих колец. Напротив, на любые налетающие на неё горизонтально-поляризованные частицы она периодически «смотрит» плоскостями своих колец и поэтому взаимодействует только с такими частицами. «Снизу» же от Земли на такую частицу могут налетать только частицы вертикальной поляризации, две из которых показаны на рисунке внизу справа. Левая из этих частиц поляризована в вертикальной плоскостиXOZ (она вращается вокруг оси, параллельной OY). Правая частица поляризована тоже в вертикальной плоскости, но YOZ (вращается вокруг оси, параллельной OX). Напомним, что плоскостью поляризации для любых частиц мы называем такую плоскость, в любое направление которой периодически «смотрят» своими плоскостями кольца частицы. Только в такой плоскости частица умеет излучать «из себя» своё поле – как поток частиц, проходящих сквозь её кольца, взаимодействующих с этими кольцами и направляемых далее этими кольцами в ту же сторону, куда эти кольца «смотрят». Мы чётко видим, что «нижние» – земные частицы умеют «смотреть» плоскостями своих колец только на вертикальные рёбра нашего горизонтально-поляризованного электрона, но никогда – на его плоскости, которые (эти плоскости) мелькают – смотрят, в сою очередь, на горизонтальное направление тех, например, частиц, которые налетают на электрон в этой плоскости от «левой» Луны. Нижние же частицы, пролетая снизу-вверх мимо электрона, «посмотрят» на него только в один миг, когда они будут пересекать горизонтальную плоскость XOY. Но, во-первых, на электрон посмотрят только те из них, плоскости колец которых будут в этот миг точно обращены на электрон, а электрон, в свою очередь, должен тоже в этот миг смотреть на эти плоскости колец, обращённых к нему. А во-вторых, несмотря на то, что в этот миг частицы и электрон могут встретиться «взглядом», но они слишком слабо встретятся своими гравитационными полями. Потому что, поскольку мы говорим о потоке «нижних» именно гравитационных частиц, то они пролетают через плоскость XOY настолько быстро, что способны сформировать вокруг электрона только поле, уступающее на много-много порядков тому, которое излучали бы, если бы они двигались в одной горизонтальной плоскости с электроном. Те же «мгновенные» гравитационные кванты, которые в этот миг будут всё же посланы в сторону электрона, – абсолютно изотропны по своему действию на электрон с самых разных горизонтальных «миговых» направлений.

Кроме того, эта «миговая» гравитация способна излучаться только нижними – левыми по рисунку частицами. Правые же частицы вообще не способны будут излучать в сторону электрона никакую гравитацию, поскольку всегда будут обращены в его сторону только рёбрами своих колец. Но «рёбрами» никакая частица не излучает.

Итак, горизонтальная поляризация электрона очень сильно защищает его от «нижнего» гигантского, но «вертикального» поля Земли. Единственным исключением здесь явится боковая – горизонтальная для электрона воздушная оболочка атмосферы Земли. Она будет оказывать на электрон полномасштабное сильное гравитационное излучение. Но если опыт проводится в ясную погоду, при отсутствии по горизонту облаков, то такое «горизонтальное» гравитационное излучение воздушной атмосферы должно быть сильно изотропным, то есть действующим на электрон в каждый миг его прямолинейного движения одинаково со всех сторон – направлений.

Рассмотрим теперь кинематику эксперимента. Если смотреть на установку со стороны Луны, то наш опыт будет точь-в-точь похож на школьную задачку о бросании камня вдоль горизонта и его падении на Землю в потенциальном гравитационном поле Земли. Только у нас вместо камня будет электрон, а бросать мы его будем в потенциальном гравитационном поле Луны. Сначала смотрим со стороны Луны в горизонтальную плоскость, которая касается поверхности Земли, а вернее – касается пика горки, где расположена наша установка. Источник электронов находится от нас (со стороны Луны) в левом торце цилиндра трубы, электрон летит слева-направо к электрону-анализатору. По ходу своего движения к экрану электрон будет отклоняться в нашу сторону (в сторону Луны). А теперь посмотрим на ту же картинку горизонтальной плоскости сверху. Луна окажется внизу картинки, а электрон летит слева-направо (рис. 20.11).

Запишем кинематическое уравнение движения материальной точки (электрона). В потенциальном поле это движение – равноускоренное:



Но поскольку электрон у нас отклоняется в отрицательную сторону оси «y», то знак ускорения «» будет отрицательным. Ось координат выбираем таким образом, чтобы начальное отклонение было нулевым.



В этом кинематическом уравнении скорость – это не скорость полёта электрона, но это начальная скорость «падения» электрона в потенциальном поле Луны. Эта скорость в этот начальный момент равна нулю, поскольку электрон, начиная своё движение направо, только начинает падать в поле Луны. Поэтому в данном случае уравнение приобретает окончательный вид:


Отклонение электрона в горизонтальной (по отношению к Земле) плоскости XOY

Рис. 20.11


Теперь нас будет интересовать ускорение свободного падения электрона, которое в этой формуле не зависит от начальной «боковой» скорости электрона. То есть электрон делает одновременно два независимых движения: 1). Он летит слева-направо с постоянной «боковой» скоростью; 2). Он свободно падает «вниз» с ускорением в гравитационном поле Луны.

Для того чтобы найти «» рассмотрим два фундаментальных уравнения Ньютона. Первое – это второй закон:



Второе – это закон всемирного тяготения:



где M – масса Луны , m – масса электрона, R – расстояние от Земли до Луны (384 000 км). Сравнивая эти два уравнения, замечаем, что второе уравнение можно записать как:



Здесь – это всё та же масса электрона. Но второй сомножитель в последнем уравнении – это фактически ускорение свободного падения электрона в поле Луны:



Вычислим его значение:



Проверим по этой же формуле значение ускорения свободного падения на поверхности Луны, при радиусе Луны 1737 км:



Это ускорение меньше, чем ускорение падения тел на поверхности Земли в



То есть все тела любой их массы весят на Луне в 6 раз меньше, чем на Земле. Известный факт.

Найденное же нами значение ускорения тел, находящихся на Земле, под действием гравитационного поля Луны, говорит о том, что любое земное тело притягивается Луной с ускорением (33 микрона) в секунду за каждую последующую секунду.

И поскольку время пролёта электрона в цилиндре установки составит (в первом приближении) величину (для активной дистанции электрона от источника до экрана 6 м,



то за это время электрон на экране отклонится («упадёт» в поле Луны) на малое расстояние:



Это в 66 с половиной раз больше размера атома по его первой орбите. Такое отклонение физики обязаны обнаруживать с помощью специальной обработки электрического потенциала места падения электронов на экран. Можно тщательно продумать электронную схему анализатора. А если учесть тот факт, что при вращении трубы-цилиндра мы будем в любом случае иметь колебательный процесс отклонения трассы электронов в разные стороны, то на выходе электронного блока обработки анализатора должен получаться сигнал, в первом приближении похожий на некую синусоиду, колеблющуюся относительно центрального («нулевого») положения её амплитуды.

То есть если физики (или студенты университета) обнаружат в подобном опыте такую «синусоиду» на выходе анализатора отклонения потока электронов, то можно будет считать, что этот поток (ток) отклоняется никаким не электромагнетизмом, но, во-первых, только гравитацией, во-вторых, только полем массы «гигантской» Луны. Больше – нечем.

К великому сожалению, поле Луны для подобных экспериментов – строго монотонно. Но если бы оно было хотя бы в некоторой степени колебательным, то можно было бы думать об измерении скорости передачи гравитационного сигнала. И поэтому (то ли к сожалению, то ли к счастью) колебательные источники гравитации нам (нашим физикам) придётся придумывать самим. Нельзя бесконечно получать от Природы подарки: надо и самим начинать работать.

Завершим тему оценкой некоторых параметров установки. Для удешевления эксперимента не будем предъявлять высокие требования к скоростным и прочностным параметрам установки. Так, в простейшем случае трубу-цилиндр придётся вращать вручную. За время выгодного «горизонтального» положения на небе Луны, установку можно повернуть, допустим, до десятка и более раз, снимая показания аппаратуры и затем усредняя эти показания, что позволит минимизировать «механический дребезг» показаний от механических деформаций трубы. Поэтому, для минимизации подобных деформаций придётся использовать трубу-цилиндр с диаметром не менее 10-ти сантиметров и достаточно толстыми стеками (не менее 5 мм). Такую 6-ти метровую трубу (можно 3-х метровую, но для неё соответствующие характеристики придётся пересчитать) надо устанавливать на достаточно мощную станину (лист металла), приваренную к трубе. Станина-лист вращается на жёстко прикрепленном к ней ровно в центре трубы роликовом подшипнике скольжения большого диаметра. Подшипник же лежит на мощной станине, допустим, швеллера (15 см или шире), сваренного крестообразным способом. Идеальным здесь будет последующее бетонирование этого крестообразного швеллера в грунт.

Если же мы задумаем вращать эту установку двигателем, с частотой вращения, скажем, 10 оборотов в секунду, то все наши параметры (как «электронные», так и механические) «поплывут» в худшую сторону для электронных точностных характеристик, но в лучшую сторону для механических точностных. Сразу же скажем о том, что при частоте вращения установки 10 Гц трубу придётся «обкорнать» на порядок её длины – до 30-ти сантиметров активного участка «пушка-экран». Вся труба-цилиндр здесь будет иметь длину 0,5 м. Причём по 10 см с обоих концов займёт электронная аппаратура ускорителя и экрана (останется активная зона отклонения электронного луча – 30 см). Тогда, двигаясь со скоростью 300 м/сек, «измерительный» электрон преодолеет активный путь за время:



Найдём линейную скорость самой удалённой от центра вращения точки трубы-цилиндра, при угловой скорости вращения 10 оборотов в секунду



Потребуем, чтобы вес аппаратуры, размещаемой на концах цилиндра, не превышал одного килограмма (как аппаратуры источника, так и аппаратуры экрана). Тогда центробежная сила, действующая на аппаратуру и на трубу в целом, составит величину:



Если сравнивать эту силу с «весом» тел на поверхности Земли (они здесь подвергаются ускорению ), то сила «на разрыв» трубы-установки будет:



То есть аппаратура будет испытывать в этой «центрифуге» ускорение Такое ускорение аппаратура обязана выдерживать. Но пересчитаем точностные «гравитационные» характеристики для данного случая:



Это почти на порядок меньше размеров атома. Такое отклонение довольно трудно, но всё же можно обнаружить с помощью специальной электронной обработки. Но основной трудностью в таком последнем эксперименте (с частотой установки 10 оборотов в секунду) будет процесс разграничения полезного (гравитационного) отклонения электронного луча от его инерционного отклонения за счёт вращения установки. Правда, это инерционное отклонение при всегда постоянной скорости вращения будет тоже постоянным, а поэтому его, наверное, можно будет как-то учесть – скомпенсировать. Тем более что начальный опыт снятия показаний всегда будет производиться при покоящихся положениях измерительного цилиндра установки.

* * *

Таким образом, на последних страницах главы мы привели «целых» два метода измерения «гравитационного сигнала», хотя в качестве этого «сигнала» здесь выступило монотонно-постоянное гравитационное поле удалённого объекта (Луны). Но эти методы могут быть хотя бы каким-то, пусть самым начальным, но шагом вперёд в деле изучения явления гравитации. Но «колебание пространства» у физиков – это, безусловно, шаг назад в деле освоения гравитации.

Здесь мы практически ничего не успели сказать о построении гравитационных передатчиков. Поэтому изложим хотя бы какие-то мысли для их дальнейшего обсуждения. Вот здесь, для построения передатчиков, вполне могут использоваться, наряду с электронными лучами – потоками, лазерные лучи. При этом, как лазерные фотоны (направленные потоки квантов эфира), так и электроны «состоят» из конструкций одинаковых ньютоновых масс. Следовательно, будет выигрывать тот пучок-линейка частиц, который будет обладать максимальной концентрацией частиц в кубическом сантиметре луча. Здесь скажем о том, что если гравитационная передающая «антенна» будет состоять из потоков-струек электронов, то эти потоки жёстко поляризованных электронов можно будет посылать буквально «один за другим», где, скажем, горизонтально поляризованные электроны будут чуть ли не касаться друг друга и при этом «не видеть друг друга», то есть нисколько не отталкиваться друг от друга (по вертикальным столбикам) своими «электрическими зарядами», которые будут действовать только в горизонтальных плоскостях каждого потока, но никак не будут мешать друг другу (не отталкивать друг друга) «верхние» электроны от «нижних». Таким способом можно создавать целую «высокую стенку» из сплошных «горизонтальных» потоков электронов или пучков электронов. То есть фактически будет создан экран довольно приличных размеров (например, 10 метров в высоту и 100 метров в длину), в котором одномоментно будут двигаться миллиарды миллиардов электронов (этой «мгновенной» площади). Кроме того, этот экран-антенну легко можно сделать «параболическим». Для этого поляризация электронов, начиная с нижних потоков и до верхних, должна меняться с любым угловым шагом, скажем, на или меньше. И тогда излучение всей этой «вертикальной параболы» можно будет направлять в «горизонтальную линию» (где можно располагать приёмник гравитационного излучения), которую (эту линию) можно двигать от излучающей параболы на разные расстояния, начиная буквально с одного метра (фокуса) от параболы и далее – до сотен, тысяч и миллионов километров, посылая туда, в эту «линию» концентрированный гравитационный сигнал.

А если, к тому же, нам удастся через некоторые вертикальные промежутки (меридианы) установить поляризаторы (как поляризаторы лазерных лучей, так и поляризаторы пучков электронов), то мы сделаем, таким образом, и «горизонтальную параболу» потоков частиц. Тогда получим истинную «гравитационно-передающую тарелку», которая будет излучать наш гравитационный сигнал не «в линию», но уже «в точку», начиная от метра расстояния от антенны и заканчивая, пожалуй, миллиардами километров. Почему здесь можно говорить уже о миллиардах километров? Потому что мы будем посылать не «монотонную гравитацию», но гравитационный сигнал любой нашей модуляции. И поскольку будем его посылать электронным способом, то он будет следовать с высокой частотой повторения. А для такого сигнала, даже утопающего где-то вдали под толщей гравитационных шумов, «медленных» по отношению к нашему рукотворному, обязательно будет применена на «нашем» приёме – корреляционная обработка, которая позволит вытянуть наш полезный сигнал из-под этой толщи «хаотических-медленных» шумов, изначально превышающих наш сигнал на много-много порядков. Но такая обработка будет нужна, естественно, только в случае построения нашего же приёмо-передающего гравитационного канала.

Но в случае приёма дальней космической гравитации эта гравитация, естественно, не будет нужной нам прерывистой, да к тому же – заданно-прерывистой, то есть такой заданно-прерывистой, для которой мы могли бы применить заданную корреляционную обработку. Однако здесь само построение нами приёмной антенны по типу уже описанной параболической тарелки даст искомый результат. Причём «вертикальную параболу» (как горизонтальные пучки, распределённые по вертикали) мы никак не будем искажать электронно, что даст приём «чистой гравитации». Но вот вертикально установленные столбики поляризаторов, для параболического поворота горизонтальных потоков частиц, мы, безусловно, электронно искажаем, мешая, следовательно, приёму «чистой гравитации». Но, правда, мы её искажаем строго заданно. А поэтому эту строгую заданность нам непременно удастся учесть – скомпенсировать тогда, когда при приёме далёкого или близкого сигнала на неё наложится полезная нам «чистая гравитация».

Однако нельзя не сказать ещё об одном супер важном приёме обработки, который может позволить (уже при том, что антенна будет параболической) увеличить её коэффициент усиления ещё, пожалуй, в миллионы раз. Этот приём заключается в следующем.

Но сначала сделаем важное утверждение по самой физике излучения телами гравитационного поля в дальнюю или ближнюю зону от этих тел. Мы утверждаем, что эффективность гравитационного взаимодействия между макро-телами сильно уступает эффективности электромагнитного взаимодействия между ними не потому, что «маленькие» гравитационные кванты слабо «дёргают» гигантские по отношению к ним электромагнитные частицы, но потому, что они слишком редко дёргают их. В том смысле «редко», что гигантские потоки гравитационных квантов, излучаемые любым макро-телом, посылаются им в разные стороны от себя на много-много порядков большей интенсивности, чем посылаются точно на конкретную удалённую частицу, да ещё не просто «точно в её сторону» и даже не только «точно по площади её электромагнитного сечения», но точно по её малому-малому гравитационному ядру.

Ещё раз. Глядя, например, на рисунок 20.10, можно себе представить, что если, скажем, выделить на Луне огромный «кусок» её вещества, размером с кубический километр, то из миллиардов и миллиардов атомных частиц этого «кубика» будут точно «светить» на наше гравитационное ядро измерительного электрона только единицы частиц, поток гравитационных квантов от которых будет периодически «чиркать» по нашему ядру. Да и при этом, надо ещё попадать нужной поляризацией кванта по нужной поляризации ядра в микро-миг пересечения квантом поля Луны плоскости ядра электрона. То есть точное попадание квантом далёкого объекта по ядру удалённой от него частицы – это редчайшее квантовое событие. Но можно ли заданным способом повысить вероятность такого события? Для тех, кто будет строить приёмо-передающие гравитационные каналы, это делать не только будет «можно», но и «нужно». Иначе будешь всегда проигрывать «хаотической «паразитной» гравитации. И еще раз. Какой-нибудь лунный электрон, вращающийся по орбите какого-нибудь лунного атома, может посылать в сторону нашего электрона целые серии гравитационных квантов с любой сколь угодно великой частотой их повторения, но эти серии (даже тогда, когда их скользящий луч будет точно «чиркать» по ядру электрона) могут на какую-нибудь миллиардную долю угловой секунды пролетать мимо нашего ядра. И такая ситуация может длиться не только какие-нибудь секунды времени, но и часы или даже дни. Однако если мы заданно выделим каким-либо специальным способом какой-нибудь единичный электрон, кружащий на далёкой Луне вокруг ядра своего атома, и будем медленно-медленно поворачивать его орбиту таким образом, чтобы она точно своей плоскостью пересекала нашу земную трассу нашего измерительного электрона, да пересекала эту трассу много-много раз в секунду при заданном колебательном изменении плоскости орбиты лунного «излучающего» электрона, то эффективность гравитационного взаимодействия только двух названных удалённых электронов будет сравнима с эффективностью взаимодействия хаотического кубокилометра Луны и нашего электрона.

Поэтому, если в нашей параболической гравитационной тарелке передатчика мы заставим все потоки всех электронов или всех фотонов медленно вращать свою поляризацию мимо удалённой «точки», куда смотрит наша антенна, то «граммы» вещества наших заданно-направляемых нами потоков, по своей эффективности гравитационного взаимодействия с «точкой» превратятся в тысячи или миллионы тонн. Причём эти гигантские тонны будут мелькать относительно нашей удалённой точки-приёмника по принципу: в данную микросекунду эти тонны – «есть», а в следующую микросекунду – их «нет». И когда мы всё это «есть-нет» подвергнем в «точке» на приёме корреляционной обработке, то запросто вытянем наш заданный сигнал любой его модуляции из-под толщи гигантских гравитационных шумов.

Таким образом, беглый обзор темы гравитационного приёмника для приёма дальней гравитации говорит о том, что мы способны запросто, и уже «сегодня», поворачивая нашу приёмную гравитационную тарелку, настраивать её «в точку» на приём-просмотр не только всех наших планет Солнечной системы (запросто), но и на приём чуть ли не всех миллионов астероидов, которые в ней движутся самым разным образом. А также, учитывая то, что гравитационный направленный луч на много порядков по своей «пиковости-направленности» превышает любой электромагнитный луч, мы сможем, наконец, увидеть все планеты всех звёздных систем, отделяя эти планеты от их звёзд. Увидим мы, естественно, и все галактики Нашей Метагалактики. Но через некоторое время, развиваясь в данном направлении, мы увидим, наконец, соседнюю с нами другую Метагалактику. И это будет тем событием, которое скажет о том, что наша физика, наконец-то, достигла больших высот в своём развитии.

* * *

Какой главный вывод мы можем сделать по результатам данной главы? Он снова – не физический, но только философский. Главный вывод состоит в том, что поголовно все физики 20-го века отошли от Бога. Не тот человек Верит в Бога, кто говорит «я верю», но тот, кто делает (хоть и не все свои дела, по причине пока ещё слишком большой слабости людей, но хотя бы главные для человека дела), кто делает их в соответствии с Законами Бога. Главные дела для физиков – эффективно развивать физику-науку. Но физики 20-го века отошли от Законов Бога. Мы это здесь и сейчас утверждаем. И именно поэтому они получили тот глубочайший кризис, который виден теперь даже малому ребёнку.

Но может быть все земные люди всегда были слабыми, и просто поэтому они пока ещё продолжают оставаться таковыми? И тогда физики хотя бы в этом могут найти себе оправдание? Нет, не могут. Потому что задолго до нынешних физиков мы со школьниками уже наблюдали совсем других. Они – верили. И одним из них был Ньютон. Физики 20-го века обнаглели настолько, что они эту его Веру чуть ли не обсмеяли прилюдно. Упростили переводы его Законов. Превратили его Законы Природы (читай – Законы Бога) до каких-то безбожных чисто «физических». Мол: «Мы-то здесь занимаемся физикой; зачем здесь какой-то Бог? Божественным пусть занимаются теологи вместе со своей Церковью». Но Ньютон формулировал все свои законы – именно как Божественные Правила, обязательные для их следования людьми. Упростили. Обкорнали Ньютона. Докатились до философских безбожников типа Эйнштейна. Вот он как раз – именно говорил (не Верил, но говорил) то там, то тут что-то про Бога. И это «что-то» Власть подсовывала уже школьникам и студентам в качестве неких цитат: «Вот смотрите, и здесь он про Бога сказал, и здесь его упомянул». «Упомянул» – стыдно слушать таковую ересь.

Любой думающий человек, и не обязательно даже – физик, серьёзно знакомясь с устройством Вселенной (даже в том виде этого знакомства, который уже стал доступен учёным), может и должен поражаться той грандиозности и Красоте, с какими была построена Вселенная. Её конструкция, начальные условия и сама Жизнь так тщательно продуманы и заранее рассчитаны, что только Заведомый Разум мог это изначально предусмотреть. Думать, что всё это Великолепие получилось – возникло само по себе, без Разума – верх слабого легкомыслия.

Короче: хотите вы, физики, или не хотите, но придётся вам, всё же, вернуться в 21-ом веке ко всем четырём законам Ньютона – не как к законам «физическим», но как к Законам Божественным. Тогда и отпустит Он – Бог вас (может быть) из кризиса вашего позорного.

Глава 21. Планетарный атом – как излучатель фотона. Продолжение теории Планка и Бора методом классической физики

История возникновения этой главы довольно неожиданна. Изначально она вообще никак не планировалась в «Философии». Но мысль о её написании сначала возникла в связи с главой «Гравитация», а конкретно – в связи с задачей ответа на вопрос о том, что такое на самом деле «реликтовое излучение». И поскольку это излучение состоит, как теперь экспериментально установлено, из фотонов очень низкой энергии, то сначала надо, наконец уже, дать ответ на вопрос 100-летней давности о том, что же такое есть на самом деле «квант энергии» (фотон) в теории Макса Планка. Мы утверждаем, что и по сию пору никто из физиков даже близко не подошёл к ответу на этот фундаментальный для всей физики вопрос.

Конкретным началом нашего ответа на этот вопрос явилось издание в 2018 году второго тома «Философии здравого смысла», где сразу в нескольких главах были изложены начальные условия ответа на вопрос о кванте энергии. Однако тогда не хватило ни мета во втором томе, ни времени на всесторонне тщательное исследование (к весне 2018 года, когда был издан том). Четыре части главы «Гравитация» были практически готовы к началу сентября 2018 года, когда автор принял участие в Московской Международной книжной выставке-ярмарке на ВДНХ, состоявшейся в первых числах сентября того года. Но само решение о включении в главу 20 («Гравитация») темы пятой части о фотоне возникло почти сразу же после выставки, в связи с решением о выпуске этой начальной главы третьего тома «Философии» отдельной книгой – ещё до окончания работы над завершением тома. Четыре следующих по порядку главы третьего тома были написаны задолго до издания первого тома (задолго до ноября 2017 года). Поэтому оставалось завершить работу по четырём последним главам (из 9-ти глав третьего тома). Однако незавершённая тема о фотоне плохо вписывалась в эти оставшиеся главы. И по этой причине с фотоном, следовательно, предстояло разобраться именно в данной, 20-й главе. Работа над пятой её частью продолжалась в вяло-текущем (по многим обстоятельствам) режиме вплоть до конца мая 2019 года. И поскольку тема о фотоне всё же выглядела как бы инородной в главе «Гравитация», а также поскольку она со временем выросла в довольно внушительный объём страниц, то ближе к концу мая 2019 года оформилось решение о выделении темы о фотоне в отдельную главу.

Всё то, что мы сейчас будем объяснять школьнику, является абсолютно новым в физике. Оно именно абсолютно новое потому, что никто из физиков пока ещё не подошёл к такого рода объяснениям сути квантового мира вещества. Этот «кто-то» не подошёл не потому, что не способен понимать или не хочет знать нового. Причина в другом: он боится Власти. Он полностью подчинён жестокой Власти. Власть же у людей всегда была высокомерной и наглой. Таковой она остаётся и сейчас. Эта Власть ненавидит всё то новое, что исходит не от неё. Но поскольку она, к тому же, ещё и боязлива, то не способна придумывать действительного кардинально нового. Она сама такого нового боится: «Как бы чего не вышло». И поэтому придумывает только боязливое «маленькое новое», что в переводе на язык здравого смысла означает: очередной реверанс в сторону всё той же Власти.

Однако поскольку в наших последних определениях сквозит жесть, то мы обязаны пояснить – что мы называем тут и вообще везде в нашей философии «Властью». Если кто-то из физиков подумает о том, что под Властью мы можем разуметь, скажем, достижения великих и не столь великих учёных, не говоря уже о них самих, то такой физик – совсем простой. Достижения и великие умы – были, есть и будут. Но Власть – это совершенно другое. Власть – это очередное идиотическое положение, мнение, претендующее чуть ли не на закон поведения, в соответствии с которым никому из смертных не позволено идти против оформившегося в круговую поруку Большинства: «мы, а за нами великие учёные, лучше знаем о том, – что делать, кому делать и когда делать; но мы также знаем и о том, чего делать недопустимо и почему так делать нельзя». Самыми весёлыми словами в этой формулировке атакующего Большинства являются следующие – «а за нами великие учёные». Нормальненько: великих учёных «прикарманили» себе – любимым.

Но великие учёные потому и великие, что сначала всегда шли против действующей в их время Власти. Те, которые были «непримиримыми борцами за правду», шли «на таран», в лоб Власти, подставляя свою грудь под её подлые удары. Те же, кто похитрее – шли в обход, следуя поговорке «умный в гору не пойдёт, умный гору (Власть) обойдёт». Так было всегда. Так есть и сейчас. И не только и даже – не столько в физике, но вообще – в любой сфере общественной жизни.

Итак, сейчас мы будем обращаться к Свободным людям, каковыми считаем только школьников. Мы всегда, на всех страницах «Философии», обращаемся только к ним. Но не к физикам, удобно устроившимся на долгий привал, боязливо поглядывая на заоблачную Вершину: «А хватит ли силёнок; а может – ну её, высокую и далёкую?»

Сейчас мы приступим к очень тяжёлой теме атомной механики. Эта тема довольно сумбурно освещена в многочисленных учебниках и в ещё более многочисленных статьях и книгах самих физиков. Мы скажем жёстко: на этой теме сломались физики 20-го века, которые лишь слегка затронули её основы, в результате чего у них оформилась такая теория как «квантовая механика». Эта теория родилась от бессилия физиков решить проблему классическим путём. Здесь даже такие корифеи, как Нильс Бор, вынуждены были свернуть на временную (как мы в том уверены) тропинку вероятностного описания атомных процессов.

* * *

Итак, в главе «Электрон в атоме» 2-го тома Философии мы указали на фундаментальную ошибку Бора о выборе им квадратичной зависимости радиуса (r) стационарной орбиты от номера (n) орбиты. Квантовая же физика, в отличие от теории квантовой механики, располагает атомные орбиты по их радиусам в линейной зависимости от номера орбиты. При этом исходным размером радиуса орбиты для любой теории следует считать радиус первой («боровской») орбиты. Этот радиус – особенный в теории атома потому, что именно орбиту с этим номером можно и нужно считать основной атомной орбитой, поскольку физикам – спектроскопистам известно, что при температуре близкой к комнатной (20°С) орбитальные электроны атомов разных веществ большую часть времени находятся именно на этом стационарном уровне и именно к нему возвращаются после очередного режима возбуждения атома. И хотя радиус атомной орбиты до сих пор считается ненаблюдаемой величиной, но как многочисленные теоретические, так и практические оценки величины этого радиуса говорят о том, что возможная ошибка его оценки ни в коем случае не может составлять какие-нибудь «разы» от действительного природного значения радиуса, но обязана составлять лишь малые проценты от истинной природной его величины. Мы, вслед за физиками, принимаем «табличное» значение этого радиуса –

Но далее, поскольку и среди дилетантов, и среди профессионалов наблюдается великая путаница в представлении всеми ими картины стационарных атомных орбит, то приведём масштабный рисунок орбит, на который мы равнялись прежде и будем равняться всегда в будущем.

Учитывая тот факт природы атомного резонанса, что каждая последующая стационарная орбита обязана отстоять от предыдущей ровно на длину волны кванта эфира «лёгкого» слоя электромагнитного вакуума, мы приведём масштабный рисунок распределения первых атомных орбит, а также формулу для подсчёта радиуса любой орбиты (рис. 21.1).

Здесь длина волны «лёгкого» кванта эфира:

где – диаметр нулевой атомной орбиты.


На длине этого диаметра, как и на каждом шаге новой орбиты, квант «лёгкого» эфира делает в пространстве один полный оборот вокруг оси своей конструкции, входя в конце каждого такого шага (на уровне очередной стационарной орбиты) в пространственный резонанс с конструкцией орбитального электрона, кружащего по этой орбите.

СТАЦИОНАРНЫЕ ОРБИТЫ АТОМА

Рис. 21.1


Приведём несколько примеров расчёта орбит.

Для первой орбиты:



Для десятой орбиты:



Для сотой орбиты:



Для тысячной орбиты:



Мы видим, что на самом деле (как мы в том теперь уже абсолютно уверены по многим причинам нашей уверенности) атом с орбитой номер 1000 (тысяча) имеет не тот гигантский диаметр, который этому номеру ставят в соответствие физики (0,1 мм), но всего лишь 0,035 микрон. Такой атом не только невидим глазом человека, но его только-только можно было бы «увидеть» в школьный микроскоп, если бы в микроскоп можно было бы видеть электронное атомное облако. Но гигантский атом с «тысячным» номером физиков, размером 0,1 миллиметр человеческий глаз увидел бы запросто, что немного не вяжется со здравым смыслом: человек своими органами, вроде бы, не должен видеть атомы, как и не должен видеть, например, ультрафиолет, а также ИК-диапазон фотонов.

Но у физиков, с их квадратичным распределением размеров орбит, размеры атома с действительно получаются следующими:



Но теперь, в дополнение к теме стационарных орбит, мы скажем о существующей в атоме сетке «супер-тонких» дискретов орбит, которые можно было бы назвать «суб-орбитами», о которых физики не только естественным образом не знают, но никогда не было и нет никаких предпосылок, в соответствии с которыми физики могли хотя бы что-то узнать об этих орбитах. Хотя некоторые отдалённые намёки на эти орбиты у физиков можно уловить тогда, когда они рассуждают о некой «тонкой структуре» перехода, естественно не понимая физики этой «структуры». Не знают же они (и не могут знать) ничего об этих суб-орбитах лишь потому, что они практически ничего не знают об эфире. Мы же не только говорим, но кричим физикам о том, что мы вместе с ними и вместе со всеми нашими атомами живём внутри нашего двухуровневого эфира. Это значит, что кроме квантов эфира «лёгкого» его слоя протон ядра обязательно излучает и кванты-частицы «тяжёлого» эфира, длина волны которых вдвое превышает размеры нуклона:



И поэтому между каждыми двумя последовательными стационарными орбитами, повторяющимися через длину волны «лёгких» квантов-частиц эфира,



укладывается следующее количество длин волн, а следовательно, суб-орбит, поддерживаемых (хотя и весьма слабо поддерживаемых) квантами тяжёлого уровня эфира. То есть между «полочками» стационарных орбит существуют и «полочки» – дискреты поля протона суб-орбит:



дискретов промежуточных орбит.

Тогда выражение для частот, например, серии Лаймана (для «классического» ) будет определяться не формулой



но формулой:



имея при этом в виду, что серия Лаймана будет, начинаясь от R, уменьшаться не на бесконечно-малую величину дискрета (как 0 при m но только на минимально-возможный дискрет частоты:



То есть следующей «полочкой» для частоты (а следовательно, для энергии квантов излучения и поглощения) будет



а вторым дискретом сетки частот (при отсчётах частоты «сверху-вниз» для серии Лаймана будет:



При этом можно быть уверенными в том, что в этой сетке частот из возможных 17630 дискретов серии Лаймана найдутся практически все любые – известные физикам.

Заметим, что более всего «тонкая структура» перехода, о которой иногда говорят физики, будет проявляться для положения электрона на его первой (боровской) орбите, когда положение электрона наиболее стабильно, по причине высокой там скорости электрона и одновременно высокому там уровню напряжённости поля протона, цепко держащего электрон на этой орбите сильным потоком квантов эфира (поля протона), держащих резонансным способом электрон на этой орбите.

Рассчитаем, для примера, дискрет суб-орбиты на уровне первой стационарной орбиты:



Для мириадного количества «квантов энергии», ежесекундно прошивающих атом того мира вещества, нагретого до той температуры (20°С), при которой мы, люди, живём в космосе, энергия квантов является весьма заметной. Для орбит же высоких атомных уровней она такова, что может запросто ионизировать атом, находящийся (хотя и кратковременно) в высоковозбуждённом состоянии.

При всём этом мы ещё раз хотим повторить следующее. В своей книге «Философия здравого смысла» мы занимаемся никакой не физикой, но только философией физики. То есть все наши вычисления ни в коем случае нельзя считать какими-то точными физическими. Этими вычислениями мы лишь иллюстрируем возможные подходы к тем задачам, которые могут решаться значительно проще и точнее, чем их решают физики. То есть если физики того захотят когда-нибудь, то они могут профессионально уточнять наши формулы и наши вычисления. Если же они не захотят, то это же могут захотеть сделать школьники. И тогда физики смогут отдыхать.

* * *

А сейчас мы начнём приводить в соответствие со здравым смыслом сильно запутанную физиками энергетику атомных орбит. При этом будем решать все задачи, естественно, только классической физикой. Но предварительно поговорим об электродинамике.

В главе «Ошибка Максвелла» (том 3 Философии) мы показываем, что вектор-направление магнитного поля неверно отражает направление реальных потоков квантов этого поля. Например, в теории атома физики говорят о том, что атомная орбита стремится ориентироваться своим спином вдоль направления магнитного поля (Н). Но спин электронов, как его представляют физики, ориентирован у них всегда: либо параллельно механическому моменту атома, либо антипараллельно ему. Но приводимый нами сейчас рисунок (рис. 21.2) чётко говорит о том, что поле Н, ориентированное так, как на рисунке, то есть параллельное-антипараллельное спину S электрона, вообще никак не может влиять на электрон той орбиты, плоскость которой перпендикулярна полю Н (только при такой ориентации поле Н параллельно спину S). Потому что поток квантов с направления поля Н, показанного на рисунке, всегда будет налетать на рёбра электромагнитных колец конструкции орбитального электрона и, следовательно, никак с электроном не будет взаимодействовать.

Вообще говоря, очень похоже на то, что макро-физику Максвелла, с его векторами электромагнитной волны Е и Н, к теории атома лучше не привлекать. Здесь, внутри атома, вполне можно и даже нужно обходиться лишь электрическим полем Е. Когда же физики в опытах по явлению Зеемана (влияние на атомные спектры магнитных полей) и явлению Штарка (влияние на спектры электрических полей) привлекают гигантские электрические и магнитные поля больших напряжённостей (40 000 эрстед – для магнитного поля и 100 000 В/см – для электрического поля), то все эти векторы Е и Н по отношению к атомам, в которых плоскости поляризации орбит электронов распределены чуть ли не по равномерному закону (для разных орбит разных электронов, кружащих в полях своих протонов ядра одного и того же атома), приводят физиков к такому сумбуру, в котором абсолютно непонятно, как какой-нибудь конкретный атом может быть ориентирован к этим векторам, и как он может, следовательно, реагировать – то ли на поле Е, то ли на поле Н.


Рис. 21.2


Поэтому вектор Н мы оставим макро-физике (например, процессу излучения электромагнитной волны дипольной антенной при протекании по её излучающим трубкам токов радио-частоты – то в одну сторону трубки, то в другую). Но в атоме мы вполне будем обходиться только напряжённостью электрического поля Е. Да и Ландсберг в знаменитом учебнике «Оптика» говорит о том (в исследованиях, напрмер, процессов отражения и преломления света), что (стр. 108):

«Магнитный вектор играет лишь второстепенную роль, и действие его непосредственно почти не сказывается».

Поэтому делаем вывод: настоящим направлением «магнитного поля» для данной орбиты атома (если оно претендует на влияние на электрон) может быть только то направление, которое совпадает с плоскостью орбиты. Итак, именно в плоскости орбиты электрона действует внутреннее электрическое поле атома, удерживающее на орбите атомный электрон. И это означает только то, что истинное и эффективно действующее на электрон электрическое поле (являющееся внешним для атома) совпадает (в данном случае) с направлением внутреннего электрического поля, и оно, следовательно, перпендикулярно тому (Н), какое показано на рисунке. Оно может иметь только направление векторов Е, параллельных оси Y и перпендикулярных оси Х (как оси, параллельной векторам Н).

Уважаемые школьники, если вы хотите выяснить направление любого поля в любом случае, то ищите не «векторы» физиков, но потоки квантов-частиц этого поля. При этом вы никогда не ошибётесь, ибо поле – это (чтобы физики себе уяснили) поток квантов-частиц электромагнитного эфира, ориентированных-собранных в этот поток источником этого поля.

Максвелл, неверно выбравший в пространстве взаимное расположение векторов Е и Н в электромагнитной волне, сбил физиков с их понимания реальных процессов не только в электродинамике электромагнитных волн, но и в квантовой электродинамике, а заодно и в квантовой механике. В последней физики дошли-докатились до того, что назвали «спин» – чисто квантово механическим параметром (внимание!!!), «не имеющим аналогов в классической физике». Таким образом, мы со школьниками прекрасно видим, как физики убегали, сломя голову, от классики при каждом следующем своём шаге, вводя в свой обиход каждую следующую «чисто квантово механическую» характеристику.

Возвращаясь к рисунку 21.2, мы прекрасно видим, что если, например, в поле Е преобладают отрицательные кванты-частицы электромагнитного поля, излучённого каким-нибудь эквивалентным «отрицательным зарядом», то такое поле будет ускорять (отталкивать вперёд) электрон, находящийся сейчас в точке А орбиты, и тормозить этот электрон, когда он окажется в точке В орбиты. При этом орбита электрона будет стремиться стать не круговой, но эллиптической, вытянутой в направлении отрицательных значений оси Y. И если, скажем, мы нарисуем справа от этой орбиты другую, параллельную нашей, но принадлежащую другому ядру-протону (в одном и том же, например, атоме гелия), то там направление движения электрона по орбите будет противоположным показанному на рисунке (спин того атома с вращающимся по орбите электроном будет направлен в другую сторону, то есть вдоль положительного направления оси Х). И поэтому ясно: в той орбите это же наше поле Е будет действовать на электрон аналогичных точек А и В прямо противоположно рассмотренному нами на рисунке. Оно будет тормозить электрон точки А (летящий теперь навстречу отрицательным квантам поля Е) и ускорять электрон точки В (убегающий от квантов Е). При этом ясно, что эллипсы двух атомных орбит одной и той же орбитали атома гелия будут сдвинуты по своему азимуту (по числу Зоммерфельда) один относительно другого, что явно приведёт к слегка разным спектрам от этих двух орбит в одном и том же поле Е, излучаемых атомом в каком-то одном и том же заданном направлении, где расположен анализатор спектров исследователей. То есть там будет наблюдаться расщепление уровней возбуждения атома гелия, а как следствие – расщепление уровней испускания – поглощения в спектре гелия, подвергнутого влиянию на атом внешнего поля Е.

После всего этого мы со школьниками спрашиваем физиков: а стоило ли в вашей «квантовой механике» вам убегать от классики, фантазируя себе при этом чисто квантово-механические штучки, «не имеющие аналогов в классической физике»?

Итак, поскольку Бор фактически ниоткуда не вывел энергетическую зависимость стационарных уровней от квадрата номера орбиты (от ), сфантазировав её таковой из каких-то своих соображений, то мы у себя в философии «сфантазируем» другую зависимость стационарных уровней – как пропорциональную не квадрату номера орбиты, но первой степени этого номера. Только при этом мы увидим очередной резонанс природы – «атомный», то есть увидим явление интерференции атомных уровней по отношению к длине волны квантов эфира, собранных протоном ядра в потоки поля этого ядра. Физики, конечно же, не только были далеки от такой философии во времена Бора, но они и сейчас ещё далеки от неё. Нельзя в квантовой физике работать без самих – не бумажных, но истинных квантов, какими являются кванты-частицы эфира. Будешь наказан.

В теории Бора шкала энергетических состояний атома намеренно сдвинута «вниз». То есть за нулевую энергию выбрана та, при которой связанный в атоме электрон становится свободным от атома. Мы не выступаем против такой шкалы, но утверждаем, что школьник очень плохо понимает физику энергетических состояний атома, когда используется эта «сдвинутая» шкала энергий. Приведём фразу из стандартного учебника физики, обосновывающую выбор такой шкалы: «Когда электрон находится в атоме, то у него энергии меньше, чем когда он свободен». Из этой фразы мы видим, что тот, кто написал подобный учебник, не понимает того, о чём он говорит. А мы хотим после этого, чтобы школьник понимал физику атома. Уважаемый автор учебника, сейчас мы попробуем вам объяснить обратное: когда электрон попадает внутрь атома и задерживается там на атомных орбитах, то его, электрона, энергия там возрастает. Причём она возрастает всё больше и больше по мере того, как электрон спускается всё ниже по орбитам, приближаясь к самой нижней по отношению к ядру орбите – «нулевой».

Ещё раз. Мы утверждаем, что школьник не понимает, о чём физики ему говорят своей энергетической шкалой: об энергии самого электрона, движущегося как единичное тело внутри атома, или об энергии атома, включающей в себя эту энергию электрона. Поскольку электрон в атоме явно не релятивистский (он движется там со скоростями на 2 порядка меньшими скорости света), то его собственную энергию с большой степенью точности можно и нужно считать чисто кинетической, вычисляемой по фундаментальной классической формуле:



где V – скорость поступательного движения центра масс электрона в любом месте движения электрона внутри атома, то есть при его движениях – как на стационарных орбитах, так и при переходах с орбиты на орбиту. И здесь ни к чему даже никакие ухищрения современных физиков, пытающихся отдать дань господствующей у них ныне теории относительности Эйнштейна. Потому что все поправки на скорость, на 2 порядка меньшую скорости света, приводят к таким малым погрешностям, которые спектроскописты в результате не замечают в изучаемых ими спектрах атома «дышащего» своими электронными переходами. Причём эта кинетическая энергия (как ясно из самой формулы) никогда не может быть никакой «отрицательной», но всегда остаётся только положительной. Кстати, во всех выводах и формулах самого Бора она тоже – только положительная.

Age restriction:
16+
Release date on Litres:
11 October 2019
Writing date:
2019
Volume:
1398 p. 1614 illustrations
Copyright Holder::
Автор
Download format: