Read the book: «Входящие: Твой монстр»

Пролог

Тема письма: Я видел, как ты поправляешь волосы, когда врешь.

Отправитель: [Нет адресата].

В 03:14 ночи экран ноутбука вспыхнул, вырвав меня из липкого, тяжелого сна. На подушке осталась влажная полоса. Внизу живота мгновенно свернулся холодный, знакомый ком — тот самый, что появляется за секунду до аварии, когда тормоза уже не справляются.

Папка «Входящие».

Одно новое письмо.

Спам-фильтр сдался. На нем не было обратного адреса, только пустая строка отправителя, зияющая, как дыра от выбитого зуба. Первой мыслью было привычное, механическое движение руки к мышке — выделить, удалить навсегда, очистить корзину. Так поступают все нормальные люди. Так написано в брошюрах по кибербезопасности, которые я сама же и раскладывала в своем кабинете.

Но курсор замер.

Я знала, что письмо нельзя открывать. Знала каждой клеткой кожи, которая до сих пор помнила ледяные капли вечернего дождя. Город вторые сутки стоял на ушах из-за Охотника — так его прозвали в утренних новостях. Два трупа. У обоих аккуратно, почти нежно срезаны пряжки с ремней.

Я сделала глубокий вдох и кликнула.

«Ева. Ты стояла на перекрестке Ленина и Садовой в 21:14. На тебе было то дурацкое бежевое пальто, которое ты ненавидишь, потому что оно полнит. Ты ждала зеленый, хотя машин не было в радиусе километра. А потом поправила волосы левой рукой. Именно левой. Ту самую прядь у виска, которую заправляешь за ухо, когда врешь. Себе или другим — неважно. Ты делала вид, что не смотришь на витрину цветочного магазина. Но я видел твое отражение. Ты смотрела на лилии. Белые. Ты всегда смотришь на них, когда думаешь о нем».

Я перестала дышать.

В городе паника. В городе перекрывают мосты и раздают ориентировки на мужчину в серой куртке. А он сидит где-то в темноте, и свет от его монитора отбрасывает тени на стены. Он не нажимает на курок. Он нажимает на клавиши, и от этого звука у меня подкашиваются колени.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Ответить. Спросить, что ему нужно. Угрожать.

Вместо этого я напечатала только одно слово.

«Откуда».

Отправить.

Сообщение улетело в пустоту. Курсор мигал, ожидая ответа, который пришел через семнадцать секунд. Он изменил шрифт. Теперь буквы были курсивными, наклоненными вправо, как будто он сам подавался ко мне через экран.

«Оттуда же, откуда ты знаешь, что запах мокрого асфальта пахнет безопасностью. Не ищи меня, Ева. Я уже нашел тебя. И, пожалуйста, не удаляй это письмо. Я очень не люблю, когда мои вещи выбрасывают».

Я закрыла ноутбук.

В комнате пахло озоном и старыми книгами. За окном наконец пошел дождь, смывая с асфальта следы чужих шагов. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Это было неправильно. Это было опасно. Это было начало конца.

Но когда я ложилась обратно в постель, единственное, о чем я могла думать — это то, что завтра в 21:14 я снова буду стоять на перекрестке Ленина и Садовой. И на мне будет то самое бежевое пальто.

Глава 1

Утро началось не с кофе. Оно началось с запаха хлорки и латексных перчаток.

— Вы уверены, что хотите это видеть? — голос судмедэксперта Леши звучал устало. За двадцать лет службы он так и не научился задавать этот вопрос всерьез. Это был просто ритуал, как пожелание доброго утра.

— Покажи, — вместо ответа бросила я.

Тело под белой простыней выглядело почти умиротворенным. Третья жертва. Мужчина, около сорока. Никаких следов борьбы, никаких признаков сексуального насилия. Охотник снова работал чисто.

Леша откинул ткань.

На груди, прямо над сердцем, лежала белая лилия. Идеальный, нетронутый цветок. Его лепестки казались искусственными на фоне синюшной кожи.

— Время смерти — между тремя и пятью утра, — Леша взял со стального стола пластиковый зип-пакет. Внутри него, переливаясь в тусклом свете морга, лежала пряжка. Серебряная, в виде волчьей головы с рубиновыми глазами. — Срезана хирургически. Ноль зазубрин. Он использует либо лазер, либо чертовски острый алмазный диск. Жертва даже не проснулась.

— А причина смерти? — я заставила себя отвести взгляд от цветка. Запах лилий теперь навсегда будет ассоциироваться с моргом.

— Асфиксия. Подушка на лице. Но перед этим — коктейль из миорелаксантов в крови. Он делает им инъекцию, ждет, пока они погрузятся в паралич, и только потом… завершает начатое. Никакой грязи. Никакого удовольствия в привычном смысле.

Я кивнула и отошла к окну. Город за стеклом морга только просыпался, не зная, что теперь их трое.

Мой рабочий день в частной практике начинался через час. Люди, которые будут жаловаться мне на токсичных матерей и непослушных детей, даже не подозревают, что в паре километров отсюда на столе лежит доказательство того, что настоящие монстры не повышают голос. Они просто покупают цветы.

К обеду я возненавидела человечество.

— Он просто смотрит сквозь меня, Ева, — всхлипывала клиентка в моем кабинете, теребя рукав кардигана. — Десять лет брака, а я для него просто предмет мебели.

Я кивала, делала пометки в блокноте и думала о лилиях. О том, как Охотник выбирает их. Белые. Всегда белые. Символ чистоты, которую он методично забирает.

В 18:05 мой рабочий телефон, лежащий экраном вниз, завибрировал так сильно, что пополз по дубовому столу.

На экране высветилось уведомление о новом письме.

Я сглотнула. Сердце пропустило удар, а затем понеслось вскачь, отбивая дробь где-то в горле. Прошло ровно двадцать часов и одиннадцать минут с тех пор, как он написал мне в первый раз. Я не удалила то письмо. Я перечитывала его трижды, прежде чем сжечь в пепельнице распечатку — паранойя иногда бывает полезна.

Пальцы стали чужими. Я разблокировала экран.

Тема: Ты надела его. Я горжусь.

Отправитель: [Нет адресата]

«Ева. Ты сдержала слово. Бежевое пальто. 21:14. Ты стояла на том же месте лишние сорок секунд. Проверяла, не появится ли патрульная машина. Ты умница. Но ты смотрела не на витрину. Ты смотрела на свое отражение в стекле. И тебе понравилось то, что ты увидела. Понравилось быть моей. Не обманывай меня. Я этого не люблю».

Воздух в кабинете стал густым, как смола. Я физически ощущала его взгляд. Он не просто знал, где я стояла. Он стоял там. В тени старой липы, в десяти метрах от меня. Дышал со мной одним воздухом.

В дверь кабинета деликатно постучали.

— Ева? — в щель просунулась голова моей ассистентки Кати. — Там клиент пришел без записи. Говорит, экстренный случай.

Я судорожно отключила и убрала телефон, словно меня могли застать за чем-то постыдным.

— Катя, у меня конец смены. Запиши его на завтра. На одиннадцать.

— Но он очень настаивает. Говорит, что это вопрос жизни и смерти. Выглядит… странно. Весь в черном, в шарфе до носа.

Кровь отхлынула от лица.

— Что? — мой голос прозвучал сипло. — Катя, немедленно вызови охрану. Скажи, что…

— Ой, он уже уходит, — Катя растерянно моргнула. — Развернулся и пошел к лестнице. Кажется, он что-то оставил на ресепшене.

Я вылетела из кресла, едва не опрокинув его.

Ресепшен был пуст. Катя стояла у стойки с белым цветком в руках.

— Он просто положил это на журнал посещений.

Это была лилия. Четвертая.

Я схватила цветок, обжигая пальцы о влажный, ледяной стебель. Мои глаза метнулись к монитору камеры наблюдения над дверью. Черный экран. «Системная ошибка», — гласила красная надпись в углу.

Я осталась одна в пустом офисе с цветком от убийцы.

Ярость ударила в голову так резко, что потемнело в глазах. Этот спектакль затянулся. Он играет со мной, как с одной из своих кукол, но забыл, что куклы тоже могут ломаться.

Я бросила лилию в мусорную корзину.

Развернулась к своему столу, выдвинула нижний ящик и достала то, чего не доставала со времен академии. Дешевый кнопочный телефон, купленный вчера в переходе за наличные. Старая школа. Никакого GPS, никакой синхронизации с облаком.

Я вставила симку.

Мои пальцы зависли над кнопками. Это была точка невозврата. Если я сделаю это, обратной дороги не будет.

Я открыла его последнее письмо на рабочем ноутбуке. Пробежала глазами по строчке: «Ты умница. Но ты смотрела на свое отражение. И тебе понравилось быть моей».

Я взяла кнопочный телефон и напечатала ответ, нажимая на жесткие пластиковые клавиши:«Где и когда».Отправить.