Read the book: «Школа нового поколения»
Пролог
Они продолжали преследовать, стреляя по колесам белого ньюкара из своих бластеров.
– Давай, поворачивай! Живей! – кричал юноша девушке по имени Линеан, находящейся за рулем ньюкара, за которым гнались роботы-полицейские. – Ааа…
Машина взобралась на лесную горку, доехала до ее конца и, взлетев вверх на несколько метров, начала падать вниз.
«Я жил в идеальном, как мне казалось, мире, пока не встретил ее и это все со мной не случилось…»
Глава 1
Молодая республика
Полгода назад.
«Вот и понедельник наступил. Пора уже собираться, а-то опоздаю к 08:00 на первый урок. Первый урок у меня литература. Хоть бы не опоздать». – прокручивал у себя мысли в голове ученик гуманитарного класса Новой школы Алервий Кулл, доедая свой завтрак.
Алервий учился в одиннадцатом классе, самым сложным из всех остальных, потому что в конце года его ждал основный экзамен совершеннолетия (ОЭС), который предлагал ему выбрать свой дальнейший жизненный путь. Юноша был очень хорош собой, как и все представители первой группы крови: карие глаза его были слегка узковаты, но были очень красивы и изящны; черные волосы были средней длины; сердце юноши, как и у всех учеников, было наполнено исключительно светлыми чувствами и эмоциями, с которыми он проводил каждый свой день. Правда, несмотря на все его внешние качества и приятные черты характера, Алервий был несколько рассеян и уж очень боялся куда-либо опоздать. Поэтому он сейчас думал о том, чтобы поскорее закончить прием пищи и идти собираться на занятие.
Поев успокоительной каши и выпив такого же чая, он встал из-за стола, положил тарелку с ложкой и чашкой в раковину и побежал к шкафу.
– Красные штаны. Красный пиджак. Красные носки и туфли. Обожаю красный цвет – цвет прекрасной гвоздики. – говорил Алервий, надевая на себя одежду. – Надену белую майку под пиджак для разнообразия.
Причесавшись и подушившись ароматными духами, он взял портфель и вышел из своей комнаты под номером «А4», закрыв дверь на ключ-карту розового цвета с надписью «ГУМ».
Комната, в которой он жил, находилась в той самой Новой школе, где учились ученики химико-биологического, социально-информативно-экономического, физико-математического и гуманитарного классов, распределение по которым исходило из умственных способностей и направленностей детей. Все комнаты были одинаковы между собой за исключением их цветового разнообразия: у гуманитариев комнаты были красного цвета гвоздики, у физ.-математиков – фиолетовой фиалки, у соц.-инф.-экономистов – синего синеголовника, а у хим.-биологов – хризантем зеленого цвета (такого же цвета у всех было большинство одежды и предметов). Внутри комнаты находились кровать, письменный стол с лампой, шкаф с одеждой и учебниками, а также столовая и ванная с унитазом. Комнаты были размером с номера люкс для того, чтобы ученикам было комфортно жить и учится.
«Хоть бы не опоздать, во имя Геккеля!» – думал Алервий, смотря на часы и идя к кабинету литературы.
По пути он наткнулся на высокого, широкоплечего блондина Бафиана, хотевшего повидаться со своим другом перед занятием.
– Здорова, Лерв! – обратился Бафиан к Алервию.
– Доброе утро, Баф. – приветствовал Алервий друга, посматривая на часы, показывавшие 07:55. – Прости, но мне нужно идти…
– Да ты успокойся, Алервий! Не переживай ты так! Ну опоздаешь, извинишься, тебя ударят слегка шокером, а потом сядешь за парту. – говорил Бафиан, который, видимо, не сильно задумывался об опоздании.
Бафиан учился в химико-биологическом и, как и Алервий, в одиннадцатом классе. Он был одет во все «хризантемное», ведь девиз его класса гласил: «Хорошист. Хризантема. Химия (ХХХ)».
– Нет, друг. Мне уже надо бежать. Пока, до встречи! – проговорил гуманитарий и ринулся бежать, но вспомнив, что старшеклассникам нельзя носиться бегом, перешел на быстрый шаг.
Алервий шел к кабинету, проходя мимо других опаздывавших учеников.
«О, Геккель! 7:57…7:58…7:59…Не успею. И зачем нужно было делать такие длинные и широкие коридоры с малым количеством кабинетов?»
Не успел юноша дойти всего пять шагов до кабинета как наступил девятый час и включился громкоговоритель:
«Всем доброе утро, мои ученики!» – начал он.
– Здравствуйте, учитель QR-5. Извините, опоздал. – задыхаясь говорил Алервий, закрывая за собой дверь кабинета.
– Стой, где стоишь, ученик. – монотонно проговорил робот-учитель QR-5.
А меж тем говорил голос Директора Новой школы (ДНШ) по громкоговорителю:
– Вы – наше будущее! Вы живете в прекрасной Молодой республике, государстве экологии и правопорядка! Мы с каждым днем даем вам знания, чтобы вы получили аттестат совершеннолетия, который поможет вам найти свое место в будущем. Вы только посмотрите, как живут ваши предки, далекие от цивилизации люди. – на электронной доске, приделанной к стене, автоматически включилось изображение чужой территории взрослых, живших в плохих условиях. – Это ваши родители. Это ваши мамы, папы, дедушки и бабушки, которые опасны для нашего общества. Они уничтожают все живое своими вирусными болезнями, злоупотреблениями табакокурения и алкоголя.
Ученики, смотревшие со всей школы на электронные доски, пугались этого ужасного зрелища, а особо впечатлительные дети даже закрывали глаза.
– Ладно, – продолжал голос ДНШ, – не будем вас пугать этим. – экраны погасли, и дети сразу же стали успокаиваться. – Помните, мои ученики, что для нас очень важна экология! Как говорил наш покровитель Эрнст Геккель: «Экология – это биология окружающей среды». Поэтому знайте, что главное в нашей жизни – это чистота не только нашей души, но и природы. Берегите себя! Помните три главных слова: «Молодость. Чистота. Порядок».
И все ученики, в том числе и Алервий, начали рисовать на сердце буквы «М», «Ч», «П» и говорить:
Молодость.Чистота.Порядок.
Молодость.Чистота.Порядок.
Молодость.Чистота.Порядок.
Громкоговоритель смолк. Учитель QR- 5 вспомнил об опоздавшем.
– Дежурный, накажите, опоздавшего на одну минуту ученика, одним разрядом тока.
Дежурный робот с недобрым лицом подошел к ученику, зарядил шокер и тыкнул ему в бок.
Взрослыми в Молодой республике были только сами роботы, которые подразделялись на активных и пассивных. Активными были те, кто развивали детей. Они были похожи на киборгов ростом до двух метров и с человеческими металлическими лицами, обтянутыми мягкой кожей, на лбу которых были написаны их имена, начинавшиеся с английской буквы и заканчивавшиеся цифрой (так решил ДНШ, чтобы дети не пугались роботов и им было приятно общаться с себе подобными). Пассивные же были небольшими, неразвитыми до совершенства роботами, похожими на металлических марионеток. Эти роботы, некогда создавшие идеальных киборгов, были самыми старыми среди остальных. Они были запрограммированы для служения детям нового государства. Одними из их функций были забирание у людей из Чужого мира их новорожденных детей( но для начала роботы спрашивали родителей их фамилии и о том, как они назвали своих детей) и перенос их в Молодую республику для дальнейшего их воспитания и образования( это происходило два раза в год). Некоторые люди добровольно отдавали своих детей роботам, потому что считали, что в новом государстве им будет лучше, чем в их заболевавшем от эпидемии мире, но большая часть все равно хотела воспитывать своих детей сама, поэтому упорно противодействовала. Конечно, ужасно было наблюдать за изъятием из рук матерей и отцов их ребенка, но, что поделаешь – глава Молодой республики ДНШ считал их опасными для нового поколения детей, цель которых заключалась в том, чтобы создать новое здоровое государство.
– Ай…– протянул Алервий, схватившись за левый бок.
– Присаживайтесь, ученик. И чтоб больше без опозданий.
– Verstanden. – сказал на немецком языке Алервий.
Начался наконец урок. Алервий достал необходимые предметы для занятия и сел в позу подобно умному и воспитанному ученику.
– Итак, записывайте тему урока: «Новейший реализм». – проговорил робот-учитель гуманитариям, записывавшим тему на доске в своих планшетах.
– Ну что? Как первый урок? – спросил Бафиан Алервия, поджидавший его возле кабинета литературы после включения звонка о перемене, представлявшего собой успокаивающую мелодию.
– Как ты так быстро сюда дошел, Баффи? – спросил Алервий.
– Так я сократил свой путь вон тем проходом. – сказал он, указав по диагонали на короткий путь.
– О, нет! – воскликнул гуманитарий, ударив себя по затылку.
– Ты опять забыл про этот путь?
– Да.
– Сколько раз?
– Один.
– Ну один – не пять. Покажи куда?
Алервий показал своему другу левый бок, который превратился к тому времени в синяк.
– Мда уж…Ну ничего, пройдет. На молодом теле все быстро заживает.
– Ладно, Баф, я, правда, очень рад с тобой пообщаться, но там еще у меня один урок на полтора часа, как и предыдущий, а потом дополнительные занятия. В общем увидимся еще.
«Подумаешь. – сказал про себя Бафиан. – Может мне живого общения не хватает, потому что возишься все время с этими колбами и сосудами. А он избегает меня. Тьфу». – плюнул он на пол, за что потом был наказан пассивными роботами одним ударом тока.
Бафиан почти все свое детство провел в одиночестве. Он был маленьким слабым мальчиком, с которым никто не хотел дружить. Поэтому он в основном проводил свободное время за игрой на планшете, а не с ребятами. Но потом мальчик понял, что нужно что-то делать, ведь иначе так и останешься одиночкой на всю жизнь. Поэтому Бафиан, будучи уже подростком, стал активно заниматься спортом, чтобы его не дразнили слабаком, а наоборот общались и дружили с ним. В результате спустя некоторое время он уже общался со своим классом и нашел себе друга, которого звали Алервий.
– Фух. Теперь можно повеселиться! – выдохнул Алервий, вернувшись в свою комнату и плюхнувшись на кровать.
Не сказать, конечно, что это было веселье, но Алервий считал своим весельем чтение научной фантастики на планшете, в котором были загружены книги. Он обожал Рэя Брэдбери, Герберта Уэллса, да и конечно же советского писателя Александра Беляева, который несмотря на свой трудный жизненный путь написал гениальные интересные романы.
Время было около часа, потому что учеников нагружали четырьмя часами работы, а потом освобождали от учебы, чтобы они отдохнули от многочасовых уроков и т.д.
Все дети в этом государстве жили в уникальном новом мире. В мире без ужасов войны и болезней. Но когда появилась эта идея создания Молодой республики? Кто ее создатель? Обо всем поподробнее.
Чума, именуемая как «неовирус», поразила наш современный мир. Люди стали заболевать и умирать, заражая не только своих близких и друзей, но и даже своих домашних питомцев. Никто не знал откуда взялась эта зараза, но многие думали, что причиной этому был наш создатель – Бог, который наказал людской народ за их грехи. Ужас, паника, боль – по- другому тот мир было не описать. Ученые многих стран мира сколько бы не старались изобрести надежную вакцину – все было тщетно. Но немцы, предки великого эколога и философа Эрнста Геккеля, до которых не дошла еще эта чума, нашли способ спасти наш мир. Они окружили один из своих горных лесных массивов непробиваемыми стенами, материалами для которых послужили многие твердые металлы, позаимствованные со всего мира. Особенно среди них выделялся вольфрам – самый прочный металл в мире. Окружив за несколько лет все это лесное пространство Вольфрамовой стеной и стеклянным куполом сверху, они отправили за стену не заразившихся вирусом детей не только своей нации, но и других, эвакуировав молодое поколение из многих стран мира в надежде спасти его от опасности. Параллельно с этим взрослые строили дома для детей, где они смогли бы жить и учиться (эти дома со временем стали меняться по структуре, превратившись в высокотехнологические здания для молодежи). Также немцы с совместными усилиями японцев и американцев создали и отправили за стену роботов (в будущем активных), которые были запрограммированы для воспитания, обучения предметами и образования детей вместо родителей. Так и появилось это государство, которое в дальнейшем основали они – дети.
– О, нет! Да во имя Геккеля, что со мной сегодня! – говорил юноша, смотря на часы и понимая, что опаздывает на ньюбол.
Отложив книгу Герберта Уэллса «Война миров», он стал переодеваться в спортивный костюм, который тоже был красного цвета.
Спортивный клуб находился недалеко от Новой школы, поэтому Алервий был уверен, что придет туда ровно к 15:00.
Развлечений в Молодой республике было мало. Спортивный клуб, Вечерний зал (для дискотек) и Парк развлечений – вот и все, что было для увеселений молодежи. Потому что основную часть составляла природа, которая была полна чистого экологического воздуха даже во время эпидемии, благодаря стеклянному куполу с фильтровым вентилятором в центре, который делал воздух чистым из грязного Чужого мира и под которым находилась Новая школа, являвшейся центром всей Молодой республики.
Переодевшись в костюм с надписью «ГУМ» на спине, Алервий вышел из школы и направился в Спортивный клуб, в который нужно было обязательно ходить всем ученикам без исключения для поддержания здорового образа жизни. Вообще вся программа ученика составлена именно для его здоровья – самого главного душевного состояния в мире, о котором за пределами Молодой республики последнее время мало кто слышал.
– Слава Геккелю, успел! – сказал юноша, добравшись до клуба.
В Спортивном клубе было всего два этажа: для мальчиков и для девочек, на которых было по несколько залов. В одном из залов первого этажа девочки занимались гимнастикой, занятия которой проводил, разумеется, робот.
– И раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Другая нога и раз, два, три, четыре… – говорил робот QG-8 девочкам, выполняя сгибания и разгибания коленных суставов.
Алервий прошел мимо зала девочек, потом другого и, уже ступая на первую ступеньку, чтобы подняться к мальчикам играть в ньюбол, вдруг заметил какую-то девушку, занимавшуюся йогой вместе со своими подругами. Он остолбенел. Сердце начало сильнее и сильнее постукивать и замерло.
Та девушка, которую Алервий увидел, была, как он думал, одиннадцатиклассница с длинными светло-коричневыми волосами и такого же цвета глазами.
«Я, конечно, общаюсь с девчонками и многих знаю, – раздумывал юноша, – но ее раньше нигде не замечал».
Послышался топот кроссовок.
– Эй, Лерв, ты идешь? – спрашивали ребята, спускаясь вниз.
– Да, да, иду. – отвечал гуманитарий, поднимаясь к парням на второй этаж.
Так что же такое ньюбол? Это такой новый вид спорта, охватывавший известные нам футбол, баскетбол и волейбол. Правила были просты: забросить бол (ребята не говорили устаревшее слово «мяч», заменив его на английский вариант) в кольцо. Но только это было очень сложно, потому что препятствием этому были активные роботы, которые и придумали ньюбол.
– Ну что, юноши, вы готовы? – спросили все разом роботы.
– Да.
Ударил в гонг робот-судья. Игра началась.
Робот QG-1 подал бол через сетку на другую сторону площадки.
– Я.– крикнул кучерявый математик, а потом отбил руками бол.
Удар по болу принял Бафиан и послал его точно в кольцо.
– Очко! – закричали все.
Счет 1:0.
Волейбольная сетка убралась. Юноши и роботы уставились друг на друга.
– Баф, подавай! – кричали ребята.
– Хорошо! – крикнул он в ответ.
Судья ударил в гонг. Начало второго раунда положено.
Баф ударил с ноги бол в кольцо.
– Ах, мимо. – с досадой вздохнул Бафиан, а потом бросился в атаку. Бросились и остальные.
Робот QA-2 поймал бол.
– Отдай, отдай! – кричали ребята, но тщетно. Робот, как только схватил бол, вытянул вверх механическую руку и послал ею бол прямо в кольцо.
– Ох, нет. – огорчились ребята.
Счет стал равным. Игра шла до трех очков. Если команда мальчиков победит, то получит разрешение пойти в Вечерний зал, а если проиграют, то получат очередной разряд тока за поражение.
Подача роботов. Снова натянулась сетка. Ударили в гонг. Игра началась.
Робот QM-3 подал мяч через сетку на другую сторону площадки.
– Я отобью. – сказал один близнец.
– Нет я.– говорил второй.
– Да я отобью. Говорю же тебе.
– Да определитесь уже! – кричали ребята.
Бол пролетел между черными головами близнецов, упал и, отскочив о землю, попал прямо в кольцо.
Близнецы начали ругаться друг на друга.
– Ты виноват! – говорил первый.
– Нет, ты! – отвечал второй.
– Тихо! – крикнул Алервий строгим голосом, который он и сам от себя не ожидал услышать. – Иначе разрядом тока получите.
Дежурные роботы подошли к близнецам, зарядили шокеры и ткнули ими в бока обоих.
– Ай! – крикнул один.
– Ой! – крикнул второй.
Близнецы замолчали. Счет стал 1:2.
Сетка снова убралась. Подача роботов.
«Сейчас если попадут ногой, то все – дискотеки не видать». – мыслил Алервий, настраиваясь на четвертый раунд.
Ударили в гонг. Игра началась. Робот QE-4 подает с ноги в кольцо и… Все стали смотреть на бол, который летел к кольцу с ускорением свободного падения.
«Это твой шанс, Лерв». – проговорил про себя Алервий и пустился со всей силы к болу. И вот он бежит к нему все ближе и ближе. Потом прыгает к болу и ударяет по нему ногой с разворота, который потом отлетает в сторону роботов и попадает прямехонько в их кольцо.
– Очко! Два очка! – прокричали ребята и бросились обнимать Алервия.
По правилам ньюбола, если отбить ногой бол с разворота, то удваивается количество очков.
Робот-судья пробивает три раза в гонг, означая, что игра закончилась.
– Победила со счетом 3:2 команда «Юноши»! – объявил судья.
– Даааа! – радовались ребята. – Да здравствует дискотека, парни! Ура!
Восторг был неописуем, потому что ребята долгое время обходились без дискотеки, да и вообще всякой музыки из-за того, что много раз проигрывали роботам. Но теперь времена меняются…
Придя домой и помывшись в ванной мягкой массирующей мочалкой, Алервий переоделся в пижаму и лег на кровать.
«Фух, как я устал!» – подумал юноша, повернулся на правый бок и уснул.
Когда он спал ему приснился сон. Сначала сон был непонятным и невзрачным, потому что в нем он видел что-то вроде воспоминаний из раннего детства и не мог разобрать. Потом стало яснее: ему представилась Новая школа, как он в нее впервые пошел в пять лет на подготовительные курсы. Ему было так интересно узнать что-то новое, впрочем, как и остальным детям. Алервий видел во сне как его маленького со своей группой «А» провожали в класс для первого занятия. Все было для учеников познавательно и интересно в этот день, ведь перед ними открывалась новая жизнь. Вдруг сон изменился, потому что его детство сменилось залом гимнастики, в котором он увидел ее – ту очаровательную девушку, от вида которой его сердце сильно застучало и потом замерло. Он смотрел на нее до того момента, пока она сама не обратила на него внимания. Их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга около минуты. Потом девушка встала с коврика для йоги, подошла к Алервию, посмотрела в его изумленные красивые глаза и поцеловала прямо в губы.
– Ааа. О, Геккель! – проснулся юноша от шока и сразу же встал с кровати.
«Ох, это сон. Слава Геккелю! Что это такое было? Неужели не выпил успокоители? – думал он, широко открыв рот и выпучив глаза. – Со мной такого еще не было! Какое странное, но приятное ощущение! Почти такое же когда я был в Спортивном клубе. О нет, – юношу вдруг озарило, – видимо я днем перед тренировкой забыл принять успокоители! Я же никогда не забывал днем их употреблять! – раздосадовался Алервий, а потом задумался. – Но все-таки что это такое? Это…это…чувство…». – вертелось у него в голове неизвестное забытое для него слово, которое в дальнейшем не будет давать ему покоя.
Алервию уже не хотелось ложиться спать. И принимать сейчас успокоители тоже не имело смысла. Он решил, что ему теперь нужно со всем этим разобраться.
– Ой. – удивился юноша, взглянув на часы, которые висели над входной дверью. – Надо уже собираться на дискотеку! – воскликнул Алервий и ринулся к шкафу.
– Эй, Лерв, ты идешь? – обратился Бафиан, постучав в дверь комнаты «А4».
– Тук…тук…тук. – раздавался стук в дверь.
«Да где же он? – думал хим.-биолог, разводя руками, – дискотека ведь на носу».
Вдруг убрался засов и повернулась ручка двери. Бафиан отошел назад на пол шага и увидел выходившего из комнаты Алервия, одетого в красные штаны и рубашку.
– Ты чего так долго? – спросил Бафиан.
– Прости. Я просто выбирал что надеть. – отвечал Алервий, поправляя воротник.
– Да, ничего страшного. – говорил Баф. – Ну ладно, друг мой, пошли. Нас ждет вечеринка! – с улыбкой на лице сказал он и пошел спускаться вниз к выходу.
Алервий пошел за ним.
Вечерний зал находился в нескольких метрах к востоку от Новой школы. Он ничем не отличался от обычных вечеринок, но все-таки у него была одна особенность – невесомость. В центре Вечернего зала под зеркальным радужным шаром отключалась гравитация, и все присутствовавшие могли летать и танцевать одновременно.
Раздавалась электронная музыка.
– Вот, уже близко! – говорил Бафиан другу.
У Алервия не было танцевального настроения. Он, когда шел вместе с Бафианом в Вечерний зал, никак не мог выбросить из головы тот поцелуй во сне. К тому же это было для него похоже на то чувство, которое он никак не мог вспомнить как называется.
Они отворили двери Вечернего зала и пошли в центр танцпола. Разноцветная и яркая атмосфера присутствовала там: красочные оттенки там и сям, мальчики и девочки танцевали и летали, а управлял всем этим процессом робот-диджей QT-7.
– Ух, отпад. – полетел Бафиан вверх, потом вправо, влево и снова вверх. – Давай, Лерв, попробуй! Йуху! Ха-ха.
Но у Алервия все равно не было никакого настроения до того момента, пока не увидел, как наверху танцевала та самая девушка, одетая в диско-костюм цвета белой фиалки.
«Снова это чувство, – подумал он, – но как же оно называется?» – он никак не мог вспомнить в свои семнадцать лет этого прекрасного чувства.
Это Любовь. Это прекрасное, недосягаемое, редкое чувство, про которое роботы-учителя рассказывали детям еще в первом классе, но было со временем ими забыто. Это явление было характерно скорее для Чужого мира, где встречаются, расходятся, потом снова встречаются люди и производят на свет новое поколение детей для Молодой республики. Любовь – это первоисточник всего на свете. Оно прекрасно, но тем не менее может быть и опасно, как считал ДНШ, поэтому подавлял это чувство всяческими успокоителями, которые и потребляли они – дети.
– Да что с тобой такое, Лерв. Все ведь классно! – говорил Бафиан, отключая невесомость.
– Кто это? – спросил Алервий, указав пальцем на ту девушку наверху.
– Где? Ааа, так это Линеан. Она из десятого физико-математического класса. Говорят, что у нее редкая группа крови…– говорил Бафиан про девушку.
– И какая же? – полюбопытствовал гуманитарий.
– Четвертая, а главное с отрицательным резусом! Вот что важно! Она очень интересная особа! – отвечал Бафиан с широко открытыми глазами.
– Но ни у кого нет такой группы крови с таким резусом! Ведь у соц.-инф.-экономистов и хим.-биологов вторая и третья группы крови, а у физ.-математиков что-то я подзабыл…
– Вообще все физ.-математики с четвертой группой крови, но в основном с положительным резусом, а не отрицательным. Вот в чем дело, мой друг.
«Линеан. Он сказал, что ее зовут Линеан».
«22:00. Пора ложиться спать. – подумал Алервий, вернувшись с дискотеки к себе в комнату, а потом лег на кровать. – Нет! Надо соблюдать правила».
Он пошел к шкафу переодеваться в пижаму, снимая кроссовки, рубашку и штаны. Потом в пижаме почистил зубы, сполоснув рот успокоительной водой. Успокоители принимались учениками утром, днем и вечером. Его добавляли во все блюда и напитки. Эти успокоители были похожи на прозрачные пилюли, которые сразу же растворялись при погружении в пищу и напитки. В большинстве случаев они выполняли функцию смягчения характера детей и так далее.
Умывшись и почистив зубы, Алервий пошел спать. Подойдя к своей кровати, он рухнулся на нее и уснул спокойным сном.
Этот сон отличался от дневного тем, что в нем была абсолютная пустота, а не радужные воспоминания из детства. Эта программа сна была составлена лично ДНШ для того, чтобы дети не забивали себе в голову всякую дрянь, запрещая им смотреть в планшетах фильмы и читать книги ночью, потребляя успокоительные пилюли перед сном (что и делали все ученики).
И действительно юноше в эту ночь, как и всем остальным, ничего не приснилось. Но, несмотря на это обстоятельство, Алервий все равно в своем сознании хотел еще раз увидеть образ Линеан, который можно будет наблюдать во сне, если не выпьешь на ночь успокоители, как он знал по собственному опыту. Несмотря на то, что Алервию хоть и не часто, но по случайности забывал о принятии успокоителей утром и вечером, он все же оставался самим собой. Но тот факт, что он забыл это сделать днем, когда в его расписании были только игры и веселье, дававшие волю разуму думать о чем угодно, явно на что-то да повлияет…
Вторник выдался таким же как понедельник, среда как вторник, а четверг как среда. Эти дни были одинаковы для всех, но только не для Алервия. Он уже три дня подряд не принимал успокоители не только перед сном, но и везде. Юноша начинал понимать, что эти пилюли притупляют яркие воспоминания, которые ты когда-либо видел, оставляя лишь в сознании самые обыденные. К тому же Алервий чувствовал себя без них намного лучше, ведь он почти все время думал о ней. Он был окрылен тем забытым словом, поэтому делал вид, что принимал успокоители, и никто из роботов этого не замечал. Конечно, помимо этого чувства у него появились и другие, но он старался их подавлять, чтобы не выделяться. Когда наступила пятница Алервий Кулл понял, что не может скрывать свои чувства долго, поэтому стал ждать подходящего момента, чтобы рассказать обо всем остальным ученикам.
Пятница был одним из двух особенных дней для всех жителей Молодой республики. Ведь в эту последнюю пятницу весны каждый год пассивные роботы приводили из Чужого мира новое поколение маленьких малышей для их дальнейшего воспитания. Какие бурные овации были в этот день! Какими веселыми и радостными были ученики в этот день! Все были счастливы, кроме Алервия, который четвертый день подряд замечал что-то подозрительное в Молодой республике, особенно связанное с успокоителями.
Вот они и появились – маленькие комочки счастья, которые тупо смотрели на всех, не понимая, что происходит. Их уводили в Воспитательный зал, находящийся в Новой больнице, откуда они по достижению пятилетнего возраста перемещались жить и учиться в Новую школу. Роботы, несущие на руках младенцев, ушли в Воспитательный зал также быстро, как и пришли из Чужого мира. Торжественная линейка была окончена, и все отправлялись праздновать это событие.
– Видели какие крохи? – слышались обсуждающие голоса в Общей школьной столовой (ОШС).
– Да! Такие милашки! Неужели и мы были такими? – говорили все, уплетая за обе щеки картофельное пюре с салатом.
Алервий не ел. Он не мог это есть, но есть приходилось, ведь иначе его отправят в Тюрьму молодости (ТМ).
– Как вкусно! – говорили ребята.
– За новое поколение, друзья! – послышался голос ДНШ в громкоговорителе, установленном в столовой.
– За новое! – хором ответили все.
– Молодость.Чистота.Порядок. – проговорил голос.
Все встали из-за большого овального стола, хватаясь за сердце и рисуя на нем буквы «М», «Ч», «П», а также произнося эти три главных слова:
Молодость.Чистота.Порядок.
Молодость.Чистота.Порядок.
Молодость.Чистота.Порядок.
– Бам…бам…бам…– выстрелили из стен хлопушки яркими лентами и шариками в воздух.
– Ура! Ура! Ура! – кричали ребята.
Потом включилась электронная музыка и все начали танцевать, но на сей раз не в невесомости, а по-обычному.
«Нет, все-таки что-то здесь не так. – думал Алервий, нахмурив брови. – Если пойду к себе в комнату, то это будет нарушение традиций праздника «Дня нового поколения (ДНП)». Ладно, посижу за столом, посмотрю, как танцуют ребята».
И он стал сидеть до того времени, пока снова не увидел Ее в фиолетовом платье и на фиолетовых каблуках.
– Линеан! – тихо воскликнул Алервий.
Она танцевала с такими же физ.-математиками, как и она сама.
«Надо поприветствовать ее. Но как? А если я начну заикаться, а если запнусь на ровном месте? Нет, плохая идея. Ммм…во имя Геккеля. Фух, успокойся. Ладно, я пошел к ней». – волновался юноша, идя к ней слегка пританцовывая в такт музыке.
– Привет! – громко обратился он к Линеан из-за шума кругом.
– Hi! – поприветствовала по-английски девушка.
– Well. Good party, уеs? – заговорил на том же языке гуманитарий.
– Да! Классная тусовка. – отвечала Линеан на сей раз на обычном языке молодежи. – Как тебя зовут? Я тебя видела в прошедшие дни, но так и не знала кто ты, поэтому и спрашиваю.
– Я, Алервий Кулл. – отвечал юноша.
– Очень приятно, а я, Линеан Орвин.
Они обнялись для знакомства.
–Линеан!
– Да, Алервий?
– Может потанцуем вместе.
– Так мы уже танцуем?
– Я имел ввиду…– слегка замялся гуманитарий. – Я имел ввиду вдвоем как пара.
– А ты смельчак! – сказала девушка. – Но ведь это же танец Чужого мира! Он запрещен самим ДНШ! К тому же сейчас все танцуют диско.
С одной стороны юноша знал, что это запрещено, но с другой он так хотел пригласить на танец девушку своих снов, которая сейчас рядом с ним.
– Да, он запрещен, – согласился Алервий, – но я готов хоть сто раз поддаться воздействиям тока лишь бы только с тобой!
Линеан тупо посмотрела на него и слегка смутилась.
– Ты мне нравишься, Линеан! Мне кажется, что я влюбился в тебя. – признался в своих чувствах юноша. – О, Геккель! Ну конечно же! – сказал Алервий, и улыбка засияла на его лице. – Это «Любовь»!
Никто не слышал их разговор из-за громкой музыки, но слово «любовь» оборвало все: музыку, танцы и прием пищи.
– Любовь? Любовь? Любовь? – все стали перешептываться, услышав это слово.
– Да, эй, вы все! Послушайте меня! – прокричал Алервий Кулл строгим, но счастливым голосом, прыгнув в центр торжественного овального стола.
– Лерв, ты что делаешь? – спросил Бафиан, который, держа в руках ложку и тарелку с десертом, сидел за столом вместе с другими учениками, не хотевшими танцевать.
– Слушайте, друзья! Да, я сказал запретное слово «любовь» и не зря. Я проводил три дня над собой опыты тайно в своей комнате над нашими дурацкими успокоителями, которые пичкают роботы в еду. – проговорил юноша, пнув ногой большую сковородку с картофельным пюре.
– Аааах! – ужаснулись ребята.
– И в итоге я выяснил, что эти успокоительные пилюли подавляют в нас все живое от человека! Все наши чувства и предпочтения подавляют эти антидепрессанты! Я чувствовал себя хорошо принимая их, но я осознал то, что был от них, зависим как наркоман. А ведь нас учили, что наркомания – это плохо! Что алкоголь – это плохо! Что курение – это тоже плохо! А что в итоге? В итоге мы сами стали теми самыми наркоманами!
– А ведь действительно! – воскликнул Бафиан, сбросив тарелку еды на пол и запрыгнув к другу на стол. – Ведь он прав, друзья, не так ли?
Ребята сначала засомневались, а потом некоторые из них воскликнули:
«Да, это так!»
– Мы кто? – продолжал Бафиан. – Мы – млекопитающие животные! Вы же изучали биологию, или нет? Все инстинкты и чувства у нас от животных, как говорили Дарвин и наш великий Геккель! Мы не должны этому противиться!
– Да! – кричало все больше и больше ребят.
– Поэтому я поддерживаю Лерва! Ура! – восклицал Бафиан, поднимая вверх правую руку.
– Да! – воскликнул Алервий. – Да здравствует, Геккель! Да здравствует, независимость! «Liberté! Egalité! Fraternité!» – кричал Алервий, цитируя французского революционера Робеспьера.
– Да! – крикнули хим.-биологи, которые были, видимо, самыми смелыми из всех остальных.
Вдруг зашуршал громкоговоритель:
«Взять их! В случае сопротивления бейте током и стреляйте дротиками из бластеров».
Роботы-официанты бросили подносы с грязными тарелками и стали доставать бластеры с вставленными в них дротиками и шокеры.
– Лерв, беги! Беги! – крикнул Бафиан.
Алервий попятился назад. Все вокруг остолбенели и тоже стали пятиться назад к выходу из ОШС.
Вдруг один из роботов-официантов, QS-13, выстрелил из бластера железным, с усыпляющим эффектом, дротиком длиной в пять сантиметров. Дротик летел как стрела мимо учеников, приближаясь к своей цели – зачинщику всего этого, Алервию Куллу.
– Беги! – крикнул Бафиан, толкнув Алервия в сторону и приняв на себя смертельный удар дротика в сердце. Бафиан отлетел на метр, а потом упал на спину.
–Нет! Бафиан! – крикнул Алервий, упав от толчка на край стола.
Бафиан лежал замертво, смотря в потолок открытыми голубыми глазами.
– Аааа! – закричало большинство учеников и стало толкаться к выходу от этого ужаса.
– Не дадимся им! – кричали хим.-биологи, хватая на столе ножи и вилки и бросая ими в роботов, от поражения которых они начинали глючить, ломаться и падать.
А роботы продолжали стрелять, целясь в хим.-биологов, чтобы их усыпить. Дротики попадали в руки, ноги, животы, но никак не в сердце – самое уязвимое и смертельное место всех детей на свете. Крики убегающих, борьба хим.-биологов с роботами – все это превратилось в такой гам, который невозможно было описать.
«Беги!»– вспомнил последнее слово своего верного друга Алервий и начал убегать от роботов.
А борьба так и шла. Роботы падали до тех пор, пока не кончились «снаряды» у учеников. В конце концов все кончилось тем, что все хим.-биологи упали без сознания, усыпленные снотворным.
– Где он? – спросил робот QS-13.
Все роботы, синхронно повернув головы, указали на, толкавшегося в толпе, гуманитария.
Роботы шли к толпе, толкая детей.
«Есть! – сказал про себя Алервий с испуганным и паническим лицом. – Выбрался».
Выбравшись из ОШС, он побежал за толпой по коридору, сворачивая то налево, то направо. Роботы, выбравшись из дверей ОШС, побежали за ним.
– Закрыть все двери! – приказал QS-13 пассивным роботам-охранникам.
Двери стали закрываться одна за другой.
Добежав до зала с большими окнами, Алервий остановился, заметив, что другие ученики тоже остановились, увидев запертые двери.
– Оставайтесь в спокойствии! Без паники! Бэм…бэм…бэм…– включился громкоговоритель совместно с сиреной.
– Ученик одиннадцатого гуманитарного класса, сдавайтесь. Вы окружены! – проговорили разом все роботы.
Алервий думал что ему делать: сдаться или бежать?
«Если бежать, то куда? – думал юноша. – Окно!»– решил Алервий, повернувшись лицом к стеклянному окну.
Вдруг из толпы учеников вышла Линеан и крикнула:
«Не надо! Стой!»
Он повернулся к ней. Из глаз пустилась одна слезинка по щеке и, сказав ей: «Я люблю тебя» – прыгнул в окно.
Он не знал, что там внизу: асфальт или травянистая местность – для него это было не важно. Для него важно было то, что он переборол свой страх – самое коварное и мешающее всему на свете чувство.
Прыгнув в окно и прикрыв руками лицо, он, порезав пальцы рук, упал всем телом на асфальтную дорожку с третьего этажа.
Алервий лежал без сознания.
Глава 2
Чужой мир
176 дней назад.
– Долой неовирус! Долой роботов! Верните наших детей! – кричали в масках многие жители Чужого мира с плакатами в руках, на которых были написаны имена детей, которых забрали пассивные роботы вчера.
Все папы и мамы, дедушки и бабушки кричали, плакали, молились Богу, чтобы их детей вернули назад. Они стояли перед Вольфрамовыми воротами Молодой республики, которые открывались два раза в год. Толпа стояла огромная. Некоторые люди смотрели на эту толпу с окон своих пятиэтажек, называя их «бедолагами». И вот такие же простые люди, Тедер и Грета, наблюдали за несчастными, трущимися у входа в Молодую республику.
– Тедер.
– Что дорогая?
– А помнишь, как мы семнадцать лет назад также стояли, кричали, плакали и ждали, что он к нам вернется? Ты ведь помнишь, да?
– Помню. – с грустью ответил Тедер.
– Если бы не этот проклятый вирус, наш сын рос бы с нами.
– Да. – соглашался муж Греты.
– Кхе-кхе. Кху-кху. Нху-нху. – кашляла Грета в салфетку. – О нет!
– Что там? – спросил Тедер.
Гретая показала салфетку мужу. На салфетке была кровь.
– Да, мне недолго осталось.
– Не говори так. – успокаивал Тедер жену. – Мы что-нибудь придумаем… – сказав эти слова, он пошел искать медицинские препараты по всей двухкомнатной квартире.
– Хрум…хрум…– шуршал Тедер.
– Дорогой… кхе…кхе…не надо. Я лучше специальным раствором горло прополоскаю, чтобы разжечь мокроту и прочистить дыхательные пути. – говорила Глория, вставая со стула и идя в ванную.
Проклятый «неовирус» уничтожал много жизней на планете. От этой эпидемии погибали люди и животные – существа, чьи организмы были идентичны друг другу. За многие годы было столько попыток борьбы с пандемией, направленных на полную нейтрализацию вируса, что их и не перечесть… Единственный способ избежания заражения были антибактериальные маски, которые не давали долгое время своего пользования проникнуть вирусу в организмы людей. Воздух был наполовину наполнен вирусом. Здоровых людей становилось меньше. Больницы работали круглые сутки, пытаясь спасти больных. Никто уже в этом мире не принимал никаких важных решений, потому что последние представители системы власти, известной как Союз всех стран Земли (СВСЗ), пали жертвами эпидемии.
Все это был тот огромный кусок планеты, которому оставалось недолго существовать.
Глава 3
Молодая республика
166 дней назад.
Алервий медленно открыл глаза. Он проснулся после десятидневного сна.
«Где я? – размышлял юноша. – Где я могу находиться?»
Он огляделся вокруг себя и увидел много маленьких кушеток, в которых лежали младенцы под успокоительной молочной капельницей. Сам Алервий тоже лежал под успокоительной капельницей, но только она была чуть больше, чем у малюток.
«Видимо я в Новой больнице. – решил он. – И как я вообще жив остался после падения?» – спрашивал себя Алервий.
Дверь кабинета, в котором лежал юноша с малышами, открылась. В кабинет вошла Линеан в ярком фиолетово-желтом платье, шляпке и каблуках такого же цвета. В руках она держала красные гвоздики. Она подошла к кушетке Алервия и села рядом с ним.
– Ты как, милый? – спросила она, взяв Алервия за руку.
– Ли…Ли…Линеан. – проговорил юноша и широко улыбнулся.
– Да, это я.
– Я себя странно чувствую. Сколько я здесь уже?
– Ровно десять дней. – утвердительно сказала Линеан.
– Десять?
– Да.
– О, Геккель! – воскликнул юноша, взявшись за волосы.
– Столько всего произошло за это время. – говорила девушка. – Я тебе сейчас все расскажу. – и начала рассказывать. – Как только ты упал, то сразу повредил себе пол лица и голову, а также сломал левую ногу, правую руку, несколько ребер и ушиб позвоночник. – рассказывала Линеан, из глаз которой начинали выступать слезы.
«И действительно, – думал Алервий, осматривая руки и ноги, правая и левая части которых были в гипсе, – не могу пошевелиться».
– Все очень испугались этого зрелища и побежали кто куда. – продолжала Линеан. – Я вызвала роботов-врачей, которые по приезду сразу отправили тебя на специальном медицинском ньюкаре в Новую больницу, куда, кстати, отправили на таких же машинах и мятежников, хим.-биологов, усыпленных снотворным, и сломанных роботов, которых можно было легко починить. – рассказывала Линеан, еле сдерживая слезы. – Через два дня ученики очнулись, а через четыре дня их всех умертвили цианистым калием за пренебрежение правилами.
«Какой ужас!» – хотел воскликнуть гуманитарий, но не смог.
– Тело твоего друга Бафиана отнесли в Новую больницу в один из кабинетов, где до сих пор лежит его обнаженное тело. Ы…ы…ы… – рассказывала Линеан с заплаканными глазами. – Остальные три дня было более-менее спокойно. Все ученики приходили в себя, учились, тренировались и танцевали. А сегодня…сего… – запиналась девушка. – А сегодня я пришла сообщить, что тебя ждет после твоего выздоровления более тяжкое наказание, чем яд – ТМ, где ты будешь сидеть до своего совершеннолетия. Ы…ы…ы. – плакала Линеан.
«Ну и натворил же я дел». – думал Алервий.
– Благодарю тебя за новости, хоть и плохие, Линеан. – обратился к ней юноша.
– Я никогда еще не встречала такого как ты, Лерв. Никто бы не стал идти против системы, даже зная то, что проиграешь. Я тоже не такая как все, ведь ни у кого нет такой группы крови, как у меня. А у остальных нет столько мужества и отваги, как у тебя. Мы – близкие по духу. Не забывай это…
Она всхлипнула. Потом наклонилась к его уху и сказала: «Я тоже люблю тебя» – нежно проговорив эти слова, она встала, положила на тумбочку возле кушетки цветы и ушла, попрощавшись с Алервием.
Прошло пять месяцев. Уже совсем скоро все будут праздновать Новый год, но только не он. Да, организм его восстановился, и он мог ходить как все на двух ногах, но ему было бы лучше вообще никуда не вставать, а лежать на кушетке, дожидаясь своей смерти. Алервий немного изменился внешне: царапины на руках, ушибы и переломы все зажили, оставив шрамы по всему телу; волосы выросли достаточно длинными; появились усы длиной в несколько миллиметров; сам же юноша потерял свою физическую форму из-за питания капельницей.
– Алервий Кулл? – спросил робот-врач QH-11 у лежавшего.
– Да.
– Хорошо. – проговорил робот и подошел к кушетке лежавшего. – Распишитесь. – сказал QH-11, подавая юноше ручку и документ о выписке.
Алервий поставил подпись своим красивым почерком.
– Можете собираться, мистер Кулл. Сейчас за Вами прибудет начальник ТМ. – говорил QH-11, удаляясь из кабинета, чтобы не мешать юноше.
«Ну вот и все. – решил для себя Алервий. – Вот и пришло мое наказание. И никто теперь мне не поможет».
Через пятнадцать минут прибыл робот-начальник ТМ со своими помощниками и стал поджидать юношу у входа в Новую больницу.
Алервий Кулл вышел из здания, слегка сощурившись от дневного света.
– Вы – Алервий Кулл? – спросил робот- начальник ТМ.
– Да. – сказал юноша.
– Хорошо. – проговорил начальник ТМ и подошел к юноше. – Распишитесь. – говорил робот, подавая ручку и документ об аресте и сопровождении в ТМ Алервию, который без промедления начал расписываться. Потом помощники начальника надели на него наручники, взяли под руки и повели в ТМ.
Подойдя к ТМ, их встретил робот-охранник здания и открыл им ворота.
Тюрьма молодости была самым старым зданием Молодой республики, потому почти с самого основания этого государства было много нарушителей правопорядка, не хотевших подчиняться его нормам и правилам. Их отводили в ТМ на двое суток, чтобы дети подумали над своим поведением и в дальнейшем стали придерживаться порядку, указанному роботами. Но со временем ТМ стал принимать более радикальный характер, в большинстве своем для подростков.
Войдя в пределы ТМ, роботы-помощники отвели его в душевую, чтобы смыть с себя совершенное им преступление. После этого Алервия отправили в парикмахерскую, где его постригли почти налысо, оставив шесть миллиметров волос по стандартам ТМ.
Потом юношу стали осматривать в медицинском отделе ТМ.
– Рост: 186.
– Вес: 68.
– Пульс: 73 удара в минуту.
– Давление:134/84 ммрт.ст.
– Гуманитарий? – спросил робот-врач.
– Да.
И как только Алервий ответил, что он – гуманитарий, робот-врач, закрыв книжку с записями, подошел к юноше и поставил ему штамп с надписью «ГУМ».
После стрижки и медосмотра его отвели в камеру, сняли с него наручники, выдали форму заключенного и закрыли дверь на пластиковый ключ-карту.
«Вот и все». – сказал про себя Алервий, сев на прикованный к полу железный стул.
Сидя на стуле, Алервий думал о том, что это он виноват во всем произошедшем: в мятеже и смерти хим.-биологов, гибели Бафиана, а также в своих чувствах к Линеан, в которую он был влюблен до сих пор. Он думал, что она про него совсем забыла за столько-то месяцев, поэтому юноше было нечего терять и он был готов на долгое томительное заключение в тюрьме.
Вдруг приоткрылась дверь камеры. Алервий мгновенно встал и стал наблюдать за происходящим. Из-за двери появилась металлическая рука, державшая какой-то конверт.
– Вам письмо! – проговорил робот, стоявший за дверью камеры и державший конверт.
Алервий Кулл медленно подошел к двери и взял конверт. Рука робота, державшая конверт, закрыла дверь камеры на пластиковый ключ-карту.
«Откуда этот конверт? – спрашивал себя юноша. – Кто мог мне написать, если про меня все уже давным-давно забыли?»
Он раскрыл конверт, а в нем был пустой лист бумаги.
«Что это значит? – думал Алервий. – Здесь же ничего нет. Точно. – спустя две минуты раздумий вспомнил он. – Это же невидимые чернила! Так, вспоминай, Лерв, что тебе говорили в школе про невидимые чернила». – размышлял юноша, прохаживаясь по камере взад-вперед.
В камере, как и на территории всего государства, было прохладно из-за холодного воздуха, проникавшего через фильтровой вентилятор из Чужого мира. Снаружи была самая что ни на есть осень.
«Думай, думай!» – мыслил Алервий, хватаясь за голову. Его брови сгустились, глаза закрылись и губы сжались из-за глубокой вдумчивости в решение проблемы.
Как бы юноша не старался размышлять, он все равно ни к чему не мог прийти. И внезапно, когда надежда казалась уже невозможной, он все-таки вспомнил.
– Тепло! – сказал он наконец после длительного молчания. – Мне нужна теплота!
И он вспомнил про стул, под сиденьем которого был нагреватель. Алервий подошел к стулу, нащупал под его сиденьем еле-еле заметную кнопку и нажал на нее.
– Осталось теперь только ждать пока нагреется. – сказал Алервий, положив письмо на стул и сев на него.
Он все ждал и ждал пока нагреется стул и появятся слова на письме, но стул еле-еле выполнял свою функцию. В конце концов, прождав около часа, Алервий стал закрывать глаза, а позже, положив голову на грудь, уснул беспробудным сном, сидя на стуле.
– Ааа! Что это?! – выкрикнул Алервий, проснувшись от боли. – Горячо! – прокричал он, встав со стула и сев на холодный пол камеры. – Фух. Стало проходить вроде. – начал успокаиваться юноша.
Посидев на полу минут пять, он стал потихоньку вставать. После чего подошел к стулу, выключив под его сидением нагреватель. На стуле оставалось лежать письмо, на котором Алервий на сей раз увидел слова, которые сразу же прочел вслух: «От Линеан».
Прочитав эти слова, он так сильно обрадовался, что был готов прыгнуть вверх от радости, но вспомнив о низком потолке камеры, резко передумал. Он осмотрел письмо со словами еще раз (оно было на двух листах и было написано красивым, среднего размера, почерком) и стал читать:
«Дорогой мой, как ты? Прости, что не навещала тебя долгое время в Новой больнице, уж очень была занята учебой и кое-чем другим, о чем я тебе подробней напишу. У меня все хорошо: я закончила десятый класс, сдав подростковый проект (ПП) на «B+», а потом получила разрешение на Новые школьные каникулы (НШК). Сейчас я, в основном, сижу в своей комнате и скучаю по тебе, мой любимый. Я боюсь, что ДНШ узнает о моих чувствах к тебе и поэтому пишу невидимыми чернилами, которые я позаимствовала у десятого химико-биологического класса. А теперь я хочу тебе рассказать о том, чего все эти месяцы никому не говорила, держа все в абсолютном секрете. Я узнала то, что тебя может сильно заинтересовать. Алервий, я не переставала думать о тебе! Я пыталась придумать как тебя спасти. Поэтому в течение пяти месяцев я тайно следила за всеми роботами, за их общей программой. И вот, мой милый, я узнала куда отправляют детей, когда им исполняется восемнадцать! О, Геккель, мне аж самой страшно это писать! Их пассивные роботы отправляют в Новую больницу, в лабораторию, где убивают, а потом делают из их кожи новых активных роботов! Вот почему они на нас так похожи! А их имена на лбу – это типичная для нас аббревиатура: первая буква «Q» – это quality, то есть качественная программированная машина; вторая буква – это первая буква имени любого восемнадцатилетнего одиннадцатиклассника, ставшего роботом; цифра же означает порядковый номер робота, которых в Молодой республике больше пятидесяти подобных! Я в панике и ужасе, милый мой, хоть бы ты был рядом со мной. А наш ДНШ – это вовсе никакой не робот, а электронная программа, представляющая собой макро электросхему, встроенную во все электрические предметы и приборы, протянутые проводами по всем объектам нашего государства и известная как «Голосовой помощник» и «Радио», которая постоянно говорит одно и тоже каждый Геккельский день всем нам. Появилась эта программа благодаря усилиям все тех же пассивных роботов, которые нуждались в определенном своде правил, чтобы упорядочить свою деятельность по воспитанию нас. Для этого многие роботы использовали свои запчасти и электросхемы, которые они разобрали из своих организмов. Некоторые роботы пожертвовали своими аккумуляторами, из которых остальные в дальнейшем сделали общий источник энергии для всей Молодой республики, к которому все роботы подключались с помощью зарядного устройства, а здания (например, Новая школа). с помощью проводов, исходивших от этого большого аккумулятора, находившегося в макро электросхеме под основанием нашей школы. Не знаю, как это точно произошло, но в связи с созданием ДНШ программа самих роботов стала меняться в худшую сторону. Ведь если бы они были хорошими, то не стали бы делать из нас киборгов! Они – самое что ни на есть зло, Лерв! Поэтому со временем уже более высокоразвитая программа ДНШ стала главным искусственном интеллектом пассивных и активных роботов, передававшим им все указания через громкоговоритель, которые роботы улавливали своими датчиками и выполняли те самые указания. Я думаю, что если уничтожить ДНШ, если уничтожить эту программу, то активные и пассивные роботы перестанут его слушаться и сломаются без основного источника питания. Вот чего я хочу добиться, Лерв. Хочу, чтобы мы, дети, сбежали из Молодой республики. Жди меня, мой любимый, жди. Я тебя спасу.
С любовью, Линеан»
Прочитав письмо, Алервий не сдержал своих слез и начал плакать.
«Бедная моя, Линеан!» – подумал Алервий, сев на пол, потому что стул был еще горячим.
Глава 4
Молодая республика
Сегодня
Прошло одиннадцать дней. Наступил очередной торжественный праздник в честь нового поколения детей из Чужого мира, который был на сей раз последний в году.
«У меня сегодня день рождения! Ура! – с сарказмом размышлял Алервий, сидя на стуле. – И зачем радоваться этому дню, если ты знаешь то, что с тобой случится после наступления совершеннолетия? – думал юноша. – Где же ты, моя любимая? Где же ты, во имя Геккеля? – спрашивал он, смотря в потолок. – Думаю, скоро откроется дверь и меня отправят в Новую больницу, сам знаю для чего…».
Открылась дверь камеры. Юноша встал, уставившись на робота-охранника, открывшего дверь камеры.
– Алервий Кулл? – спросил робот.
– Да. – ответил юноша, подойдя к роботу.
– Вот, распишитесь. – говорил робот, подавая документ о выписке и ручку.
Алервий расписался, и его сразу же отправили в Новую больницу роботы-врачи, приехавшие в ТМ.
«Почему они на меня не одели наручники? – спрашивал себя Алервий. – Видимо, я уже не опасен». – думал юноша, сидя в ньюкаре, которым управляли сами роботы-врачи.
Ньюкар был похож на яркий белый спортивный автомобиль с закрытым кузовом, в котором, правда, было больше на два сиденья, чем в обычном. Также на руле ньюкара было много кнопок, которые выполняли различные функции, о которых вы, читатели, узнаете уже скоро.
Вдруг послышался звук разбитого бокового стекла ньюкара.
«Что это?» – встрепенулся юноша.
Машина, уже подъезжая к месту назначения, потеряла управление и врезалась в стену здания Новой больницы.
– Ааа…что происходит? – спросил Алервий, потерев ушибленный лоб. Он осмотрелся вокруг и увидел впереди себя камень, которым, судя по всему, и разбили окно ньюкара. Робот-врач, который вел машину, был поврежден камнем, а второй робот, сидевший рядом с ним, тоже сломался, повредив голову, когда ньюкар врезался в здание Новой больницы. Включилась автоматически сирена, которую услышали все роботы-врачи Новой больницы и сразу же стали вызывать полицейских.
Открылась задняя дверь ньюкара. Алервий от страха напрягся и схватил у сломанного робота-врача бластер с дротиками, который был у всех роботов без исключения, и направил его на дверь.
– Милый, успокойся. – сказала девушка в спортивном фиолетовом костюме с надписью «Физ-Мат», открывшая ту самую дверь машины и поднявшая руки вверх. – Это я, Линеан.
– Линеан! – воскликнул Алервий, бросив бластер. – Это ты их так камнем? – спрашивал юноша, кивая на роботов.
– Да. – ответила Линеан. – Это был мой план спасения. А теперь вылезай и бежим пока нас не схватили роботы-полицейские! – говорила девушка, хватая Алервия за руку и вытаскивая его наружу.
– Куда нам?
– Вон к тому ньюкару. – говорила девушка, указывая на медицинский ньюкар, который был первым в ряду из машин, припаркованных возле Новой больницы.
Добежав до ньюкара, Линеан достала из правового кармана штанов ключи, нажала на кнопку и открыла машину. После чего она и Алервий открыли двери и сели в автомобиль.
– Ты умеешь им управлять? – взволнованно спросил Алервий.
– Разберемся. – отвечала Линеан, вставляя ключи в цилиндровое отверстие в ньюкаре и пытаясь завести двигатель.
–Трррр…трррр…-гудела машина.
– Давай же, ну! – говорила Линеан, пытаясь завести ньюкар.
Темно-синие ньюкары роботов-полицейских приближались тем временем.
– Дай я! – воскликнул Алервий, убрав руку девушки и резко дернув пару раз ключом вправо, после чего машина завелась. – Гони, а-то они уже близко! – прокричал юноша, и Линеан нажала на газ, повернула влево и, выехав на дорогу, помчалась вперед.
– А какой сейчас план? – спросил юноша, несколько успокоившись.
– Надо вырубить программу. – сказала Линеан, посмотрев в зеркала ньюкара. – Но для начала надо отбиться от роботов.
– Да, согласен. – сказал Алервий, взглянув на зеркала.
Роботы-полицейские, открыв боковые стекла своих ньюкаров, стали стрелять из бластеров по колесам белой машины.
– Вот, Геккель! – воскликнула Линеан, поворачивая руль то вправо, то влево от выстрелов. – Вот, возьми. Будешь стрелять! – обратилась девушка к Алервию, подавая правой рукой бластер из-под сиденья ньюкара.
– Я? – спрашивал изумленно юноша. – Но ведь я никогда не стрелял!
– Понимаю, но придется отбиваться от них. – говорила Линеан, посматривая то на Алервия, то на дорогу. – С правой стороны кнопка выстрела. Дротики уже вставлены. Просто прицелься и жми. Только целься по колесам!
– Понял. – проговорил Алервий, опустив боковое стекло, и вытащил голову и правую руку с бластером из машины.
«Так, сосредоточься. – концентрировался юноша, целясь по колесам темно-синих ньюкаров. – У тебя все получится».
Прицелившись, он выстрелил.
– Мимо. – раздосадовано проговорил юноша.
Он еще раз прицелился, но опять не попал по колесам.
«Давай же, Лерв, ты сможешь». – убеждал себя юноша, прицеливаясь по колесам темно-синего ньюкара.
Прицелившись по колесам, он выстрелил в третий раз. Дротик вылетел из бластера и проткнул колесо, и одна из машин роботов-полицейских потеряла управление, а потом, съехав с пути она сбила другой темно-синий ньюкар, и две машины потерпели крушение.
– Есть! – возрадовался Алервий. – Попал!
– Поздравляю! – воскликнула Линеан, обрадовавшись за него. – Сколько их там на хвосте?
– Около восьми. – отвечал Алервий, стреляя по колесам машин роботов-полицейских, которые тоже стреляли по колесам, целясь в белый ньюкар.
– Я знаю, как уничтожить ДНШ! – воскликнула Линеан, которая долго придумывала свой план по уничтожению этой программы.
Алервий, услышав ее слова, засунул голову и руку с бластером обратно внутрь.
– Ну и что за план? – спросил юноша.
– Видишь фильтровой вентилятор через лобовое стекло?
– Да.
– Я думаю нужно его попробовать сломать. Если мы сломаем вентилятор, который размером с нашу школу, то он упадет прямо на нее, правда, разрушит школу, но зато сломает программу ДНШ и все ребята станут свободны! – объяснила девушка.
– Ясно. Но, а как же все дети?
Линеан нажала на телефонную кнопку на руле и начались гудки в ньюкаре.
– Ты куда звонишь?
– В Новую школу. У всех ньюкаров есть кнопка оповещения об опасности. Я хочу, чтобы мои одноклассники, которым я уже тоже рассказала про то, что тебе писала в письме, эвакуировали детей из здания.
– Алло. – послышался голос.
– Алло, это кто? -спросила Линеан.
– Это Пабий (тот самый кучерявый математик, игравший в ньюбол с Алервием). – сказал юноша, подойдя к телефону в кабинете робота-учителя по физике.
– Пабий, срочно скажи нашим, чтобы они эвакуировали всех детей из школы и малышей из Новой больницы!
– Понял, Линеан. Bien. – по-французски сказал Пабий, выключив и положив телефон.
–Пип…пип…пип… – завибрировало в ньюкаре, а потом перестало издавать сигнал.
– Как нам сломать вентилятор? – спросил Алервий.
– Вентилятор держится на стеклянном куполе. Если мы сломаем купол, то упадет вентилятор. – ответила Линеан, а потом задумалась. – Но только как добраться до стеклянного купола, если он так высоко?
– Я знаю как! – ответил юноша после минутного молчания.
– Как?
– Поворачивай к Парку развлечений в лесу. Там есть небольшой трамплин в виде горки, с которого можно будет попробовать набрать высоту и хорошо взлететь.
– Ясно, поворачиваю. – проговорила Линеан, повернув направо.
А роботы-полицейские до сих пор преследовали их. И помимо известных нам роботов-полицейских на ньюкарах, на пути стали появляться другие роботы, которые управляли синими мотоциклами, известными как ньюмото. Они намного быстрее ньюкаров ездили по дороге, а их водители стреляли из большого бластера лазерными лучами. К счастью, им никак не удавалось попасть по колесам белого ньюкара – уж очень хорошо научилась водить машину Линеан и уворачиваться от выстрелов.
Доехав до леса, белый ньюкар продолжал свой путь до Парка развлечений, поворачивая в разные стороны и объезжая неровности по дороге.
– Приехали! – воскликнула Линеан.
– Да, вижу. – сказал Алервий.
«Ох…вот ужас! Их по-прежнему много. – думал он, отстреливаясь от роботов. – Ну ничего. Вы у меня получите». – и с этими мыслями Алервий больше прежнего стал стрелять по машинам и мотоциклам, целясь не только по колесам, но и по самим роботам.
– Теперь к трамплину надо ехать. Ты знаешь, где он? – обратился юноша к Линеан.
– Не помню. – ответила девушка. – Я здесь с детства своего не была.
– Ладно, я буду тебе говорить куда поворачивать.
– Okay. – по-английски ответила девушка.
В парке было много развлечений, начиная с тира и заканчивая ново американской горкой. Это было одним из лучших мест увеселений молодежи, но с взрослением ребята стали забывать про него, проводя свободное от учебы время в основном в Спортивном клубе и Вечернем зале.
Алервий все продолжал и продолжал стрелять, и его усилия были не напрасны: он сбил с пути пять ньюкаров, а также уничтожил почти всех роботов на ньюмото, тем самым разрушив и мотоциклы. Но, к сожалению, не все ньюмото вышли из строя: один робот на ньюмото все еще продолжал свое движение и уже догонял белый ньюкар.
«Кто это там такой шустрый?» – думал Алервий, целясь и стреляя в робота и параллельно указывая куда ехать.
– Направо! – говорил маршрут Алервий. – Так, теперь налево! Прямо! Вот, почти добрались!
Трамплин, до которого нужно было доехать Алервию и Линеан, представлял собой лесную горку и был запрещен ДНШ из-за того, что это было опасное для детей место. Ведь развлечение этого самого трамплина заключалось в том, чтобы перепрыгнуть по нему через длинный семиметровый обрыв на другую сторону, приземлившись на такой же, подобный первому, трамплин. Но задача у Алервия и Линеан была несколько иная, потому что им нужно было не перебраться на другую сторону леса через обрыв, а взлететь вверх и полететь на ньюкаре до стеклянного купола с фильтровым вентилятором в центре с целью разрушить его, чтобы уничтожить тем самым всю программу ДНШ.
– У нас на хвосте один робот на мотоцикле! – прокричал Алервий.
– На ньюмото?
– Да.
– А сколько их было на дороге?
– Двенадцать роботов на них ездило. Только вот один никак не отцепится. – отвечал юноша. – А что?
Как только Линеан услышала число роботов, управлявших ньюмото, то в ее памяти вдруг всплыла картинка из Новой больницы, в которой лежало точно такое количество хим.-биологов, умерщвленных цианистым калием.
– О нет! – воскликнула Линеан.
– Что случилось?
– Алервий, те роботы на ньюмото были хим.-биологи, одноклассники Бафиана!
Услышав эти слова, Алервий не поверил своим ушам.
– Не может быть.
– А тот робот, который сейчас на хвосте, – продолжала девушка, – это…
Линеан, не успев договорить до конца, почувствовала удар по крыше и, увидев большого робота на ньюкаре, крикнула:
«Алервий!»
Робот, запрыгнув на белый ньюкар, ударил Алервия по лицу, схватил его за футболку, вытащил из машины, повалил его на крышу и забрал из его рук бластер. И как только робот был уже готов выстрелить из бластера и убить его, Алервий, рассмотрев лицо робота, произнес:
«О нет, Бафиан! Что они с тобой сделали?»
– Нет никакого Бафиана. Есть QB-18. – сказал робот и, как только он уже собрался нажать на кнопку бластера, Алервий ударил QB-18 ногой по его руке, отбросив бластер. После чего Алервий встал на ноги и завязалась рукопашная борьба между юношей и роботом. Они били и били друг друга до того момента, пока Алервий не огляделся вокруг и с сожалением не сказал роботу следующих слов:
«Прости меня за все, мой друг. Я буду по тебе скучать, Бафиан».
– Что? – недоуменно спросил робот.
– Давай, поворачивай! Уже почти у цели! – прокричал Алервий девушке и прыгнул внутрь автомобиля, оставив QB-18 на крыше ньюкара, который сделав резкий поворот влево, сбросил робота с машины прямо вниз в обрыв, после падения в который он разбился на мелкие детали.
– Прямо на трамплин? – спросила Линеан.
– Да! Аааа…
Машина взобралась на лесную горку, доехала до ее конца и, взмыв в вверх на несколько метров, начала падать вниз.
– О, Геккель! – кричал юноша. – Падаем! Почему не нажала на кнопку взлета? Жми сейчас же! – говорил Алервий девушке, пытавшейся понять какая-это кнопка (на них не было никаких обозначений, не считая кнопку оповещения с изображением на ней мобильника).
– Не получается! Я не могу найти! – кричала Линеан. А тем временем ньюкар уже почти достиг земли. – Вот какая-то кнопка, я ее еще не нажимала. Жму! – воскликнула она и нажала на нее.
– Ааа! – закричали оба.
Вдруг машина повисла в пару метрах от земли в воздухе.
– Пол…пол…получилось! – воскликнул Алервий, немного успокоившись. – Есть! Ха-ха.
– Да, получилось! – обрадовавшись воскликнула девушка. – Что дальше?
– Попробуй потянуть руль на себя и нажать на газ. – говорил юноша.
– Хорошо.
Линеан потянула на себя руль. Машина начала подниматься вверх, убрав в себя колеса. Потом девушка нажала на газ, и машина начала лететь.
– Круто! – кричала Линеан, управляя машиной.
– Да. – согласился юноша. – Лети к куполу!
– Поняла.
Но когда они полетели наверх, то к ним навстречу вылетели ньюкары роботов-полицейских. Один из роботов-полицейских, сидевший рядом с водителем, выстрелил через боковое окно прямо в лобовое окно белого ньюкара и, пробив его, дротик попал в правую грудь девушки.
– Нет! – крикнул Алервий. – Линеан, ты как?
– Ааа…– протянула от боли девушка, достав из груди дротик. – Нормально, милый. Я смогу вести.
– Не переживай, любимая! Ты поправишься. Так, надо с ними заканчивать! – разозлившись сказал юноша. – Здесь где-то должна быть кнопка на поражение… – говорил Алервий, пытаясь понять какая это кнопка.
– Вот эта. – указала девушка, пытаясь остановить кровь.
– Ну все, нелюдь, вам конец! – проговорил юноша, нажав на кнопку. Из машины вылетел снаряд, похожий на больших размеров пулю, и попал прямо в центр темно-синего ньюкара, летевшего по середине.
– Бум…бум…бум… – взорвался темно-синий ньюкар, разлетевшиеся куски которого попали в другие ньюкары, которые, потеряв управление, упали, разбившись о землю.
– Есть! – возрадовался на мгновение Алервий, но, вспомнив про раненую Линеан, его выражение лица стало другим.
– Милый, я засыпаю. – говорила Линеан, закрывая глаза.
– Нет, Линеан! Еще чуть-чуть осталось. Потерпи.
Но Линеан закрыла глаза и опустила голову, потеряв сознание и силы от ранения.
– О, Геккель! – воскликнул Алервий, взяв на себя управление машиной.
Ньюкар вылетел из обрыва и направился к стеклянному куполу.
– Смотрите! – кричали дети. – Ньюкар летит.
– Так, дети, все в укрытие. – говорили одноклассники Линеан, среди которых был и Пабий, уводивший детей в специальный подземный бункер.
«Вот он, настал момент». – думал юноша, приближаясь все выше и выше к куполу.
– Все – огонь! – крикнул юноша, нажав несколько раз на кнопку поражения.
Снаряды полетели к центру купола и поразили цель.
– Бам… – раздался взрыв.
Стеклянный купол начал рушиться, большие осколки которого стали падать вниз.
– О, Геккель! Как бы меня не прибило от последствий моего выстрела. – говорил Алервий, уворачиваясь от осколков.
Вентилятор, державшийся к куполу, тоже стал падать и, пролетев вниз около тысячи метров, упал прямо на Новую школу, разрушив здание до основания с находившимися в нем роботами-учителями и дежурными. Осколки от стеклянного купола падали на другие здания Молодой республики, таких как Спортивный клуб, Новая больница, Вечерний зал, Тюрьма молодости и Парк развлечений, разрушив их почти до основания.
Разрушение купола продолжалось около часа, уничтожая почти все, построенное роботами. Тем временем роботы, пассивные и активные, тоже падали жертвами осколков, да и когда разрушилась Новая школа, сломалась и программа ДНШ, от чего все машины переставали что-либо делать.
Хорошо, что, когда упали все осколки, Алервий, успел спастись, вылетев за пределы Молодой республики в тропосферу. Но, когда сломалась ДНШ, ньюкар стал выключаться и падать без каких-либо движений. Юноша, тем временем, до того, как выключилась машина, успел катапультироваться, нажав на одну из кнопок на руле и взяв на руки Линеан.
Крушение закончилось. Ученики физико-математического класса приоткрыли дверь бункера и стали осматриваться: повсюду валялись осколки стеклянного купола, сломанные роботы и разрушенные здания. Но шум крушения кончился, поэтому старшеклассники сказали остальным, чтобы потихоньку выходили наружу.
– Все, похоже, кончилось. – неуверенно говорил Пабий, выходя первым из бункера. За ним выходили и остальные. – Да. Все кончилось. Все кончилось. – проговорил кучерявый юноша, широко открыв рот от изумления. – Все кончилось, друзья! Победа! – возрадовался он наконец, полностью осознав всю масштабность ситуации.
– Победа! Хей-хей-хей! – кричали физ.-математики, хим.-биологи и соц.-инф.-экономисты одиннадцатого класса, которым одноклассники Линеан рассказали все о ДНШ и роботах.
– Что произошло? – спрашивали ученики младших классов, не понимавшие в чем дело.
– Расскажу, когда подрастете. – успокаивал их Пабий. – Но одно могу сказать, что все плохое уже позади.
– Да, ясно. Ура! – согласились дети, разделив радость старшеклассников.
– А где Линеан? – спросил Пабий у всех, сменив свой тон.
– Не знаем. – отвечали ребята, разводя руками и мотая головами.
Прошло минут двадцать пять – тридцать. Все уже стали терять надежду, что Линеан жива, и решили, что она погибла. Также ребята решили, что погиб и Алервий. Вдруг на небе показался какой-то неопознанный объект, спускавшийся вниз.
– Смотрите! – воскликнули близнецы, Лиф и Диф, которые играли тогда в ньюбол с Алервием, указав пальцами в небо. Все посмотрели вверх.
Этим объектом оказался Алервий, державший на руках Линеан и спускавшийся в кресле ньюкара с парашютом.
– Да это же Алервий и Линеан! – воскликнули ребята, увидев их лица.
Кресло с парашютом приземлилось на землю и Алервий отстегнул ремень безопасности.
– Помогите! Она умирает! – обращался ко всем юноша, держа на руках девушку.
– Что с ней? – спрашивали ребята, широко открывая рты.
– Она была ранена, у нее большая потеря крови. – объяснял Алервий в панике. – Кто-нибудь! Помогите! Я думаю, что нужно переливание крови. У кого четвертая группа крови? – спрашивал юноша.
Несколько физ.-математиков подняли руки.
– А резус какой?
– Положительный. – ответили ребята, опустив руки.
– А у нее отрицательный!
Многие ребята сильно удивились словам Алервия, а потом огорчились тому, что не смогут ее спасти.
«Что же делать? – спрашивал себя юноша. – Если только…если только…если только не найти ее родителей!» – подумал он, повернув голову к воротам Вольфрамовой стены.
– Слушайте, все! – обратился к ученикам Алервий, столпившихся перед ним. – Если мы хотим спасти Линеан, то мы должны сделать все для этого, не так ли?
– Да! – разом ответили все.
– Тогда у меня есть идея как ее спасти.
– И какая же?
– Мы откроем ворота Вольфрамовой стены! – твердо решил Алервий.
– Как? Открыть ворота в Чужой мир? Как? – перешептывались ребята между собой.
– Да. – сказал юноша, услышав в голосах учеников волнение. – Друзья мои, я предлагаю рискнуть и открыть ворота в Чужой мир! Там мы сможем найти ее маму с папой, у одного из которых должна быть такая же группа крови, как и у Линеан. Вы со мной, друзья? Поможем ей?
Наступила тишина. Все молчали, думая над вышесказанными словами Алервия. Их состояние было понятно, потому что они несмотря на то, что там родились, знали только то, что им говорили роботы-учителя, и та информация, которую они получали о Чужом мире, представляла собой плохие сведения об этом месте.
– Вы со мной или нет? – повторил свой вопрос юноша. – Нужно ей помочь! Она ведь многое значит не только для меня, но и для вас всех тоже!
Помолчав еще некоторое время, они наконец решили, что помогут Алервию спасти девушку и ответили:
– Да, с тобой!
Алервий, передав девушку ее одноклассникам, повел всех за собой к воротам. Дойдя до ворот, юноша увидел два рычага, прикрепленных к воротам.
«Наверное, их нужно одновременно потянуть на себя и ворота откроются». – размышлял Алервий.
Он взялся за два рычага и потянул на себя. Но рычаги не поддавались.
– Нх…нннхх…ооох… – тянул на себя гуманитарий, надрываясь от тяжести. – Нужна помощь, друзья! Я один не справлюсь, потому что рычаги слишком тяжелые. Подойдите все сюда!
Ребята подошли к воротам и взялись за рычаги.
– Давайте на счет три: раз, два, триии… – говорил Алервий, потягивая рычаги вместе с остальными учениками.
Рычаги стали понемногу опускаться, потом еще и еще и наконец опустились полностью. Ворота стали медленно открываться.
– Отойдите подальше на всякий случай! – говорил ребятам юноша, уходя назад. Ученики попятились за ним.
Ворота открылись.
Глава 5
Чужой мир
Пять минут назад
– Что происходит? – спрашивали люди, опуская плакаты. – Что-то явно происходит, раз стеклянный купол был сломан! Роботы походу взбесились. – начали кричать из толпы.
Ворота медленно открывались.
– Кто-то открывает ворота! – воскликнул мужчина из толпы с дубинкой в руках. – Не дадимся проклятым роботам!
– Неужели опять детей забирать? – спрашивала женщина, державшая в руках плакат с лозунгом «Верните наших детей».
Ворота почти открылись. Люди Чужого мира насторожились.
– Сейчас они у меня попляшут! – воскликнул все тот же мужчина с дубинкой.
Ворота открылись и перед людьми Чужого мира предстала следующая картина: они увидели каких-то испуганных, взволнованных детей в разноцветных формах с различными надписями на них, а потом обратили внимание на последствия того самого крушения.
Ребята бывшего государства увидели перед собой людей в масках, одетых, в большинстве своем, в грязные одежды и смотревших изумленно на них.
Гляделки продолжались до тех пор, пока не вышла из толпы на первый план женщина с тем плакатом и не увидела кучерявого веснушчатого мальчика с надписью «Физ-мат». Она сразу же подумала, что это ее сын, но не была окончательно уверена в этом.
– Паб, это ты? – спросила она.
– Да, меня зовут Пабий. А Вы кто? – сказал юноша, не сразу ответив на вопрос.
– О, Господи! Это ты! Я твоя мама! – воскликнула она, подойдя к юноше и обняв его своими морщинистыми руками.
– Мама? – произнес Пабий.
– Да. – ответила женщина, сняв с лица маску. – Я твоя мама.
– О, Геккель! – воскликнул юноша и, крепко обняв ее, поцеловал в щеку. – Ребята! Это наши родители!
– Это наши дети! – воскликнули взрослые и, бросив на землю плакаты, побежали обнимать и целовать своих родных детей. Стало приходить еще больше пап, мам, дедушек и бабушек к ликовавшей толпе родителей и детей.
Восторг был неописуем в лицах родителей, когда они встретили своих детей после долгого расставания. Они обнимали и целовали своих детей. Все были счастливы и радостны этому событию как никогда, за исключением разве что родителей хим.-биологов и, конечно же, Бафиана. Вдруг ликование родителей и детей прервал Алервий, который не забыл о раненой девушке.
– Она умирает! Она без сознания! – крикнул юноша, взяв на руки Линеан. – Помогите! У нее большая потеря крови! – обращался ко всем взрослым Алервий с тревожными глазами.
Родители и дети посмотрели на девушку и у них пропала радость в глазах.
– Пожалуйста, помогите! – продолжал юноша. – У нее четвертая группа крови с отрицательным резусом. Я думал у ее родителей есть такая же группа крови!
– А какая у девушки фамилия? – раздалось из общей толпы родителей и детей.
– Орвин. Линеан Орвин. – ответил Алервий.
Люди стали перешептываться между собой о том, живы ли родители девушки по фамилии Орвин или нет.
– Я – Орвин! – кто-то тихо воскликнул из толпы, подняв руку вверх.
Все обратили внимание на бородатого мужчину в шляпе возрастом около сорока пяти-девяти лет.
– Я-Орвин. – повторял мужчина, проходя сквозь толпу к юноше. Когда Алервий увидел приближавшегося мужчину, то обратил внимание на его карие глаза, которые были в точности похожи на глаза Линеан.
– Так как Вас зовут? – спросил Алервий.
– Майкл Орвин. – ответил мужчина в шляпе, добравшись до юноши.
–А группа крови?
– Четвертая, резус отрицательный.
– Ооо… – удивились все вокруг.
– Вы ее отец? – спросил юноша.
– Да, но она, моя доченька, вовсе не видела меня с самого своего рождения. Я узнал о ней от моего брата Магнуса, ее отчима только после того, как умерла моя бывшая жена, с которой я тогда несколько месяцев как развелся. – рассказывал отец Линеан. – Я не знал, что моя Лилиан была беременна, да и, как сказал мой брат, она уже после нашего развода сделала тест и потом все узнала. Поэтому я был в неведении.
– Я Вам верю, мистер Орвин. – посочувствовал Алервий. – Но мне нужна Ваша помощь. Вы готовы спасти свою дочь и стать донором для нее?
– Да. – уверенно ответил Майкл Орвин, который был готов на все ради спасения своего ребенка.
Эпилог
Прошло две недели. В больнице Чужого мира, в одном из кабинетов со множеством других больных, лежала на кушетке девушка под капельницей, а рядом с ней сидел юноша с фиолетовыми фиалками в руках, которые он потом положил на тумбочку возле кушетки.
«Она такая милая, когда спит». – думал юноша, смотря на девушку и улыбаясь.
Спустя некоторое время девушка стала потихоньку открывать глаза и просыпаться.
– Где я? – спрашивала она, вытягивая руки вверх и оглядываясь вокруг.
– Все хорошо, милая. Ты в Чужом мире, в больнице. – успокаивал юноша, поглаживая руку девушки.
– Лерв, это ты?
– Я, Линеан, я.– отвечал юноша.
– Что произошло?
– Ты потеряла сознание от потери крови. Тебя отвезли в больницу, где сделали переливание. – рассказывал Алервий.
– Ах, да. – вспомнила Линеан, посмотрев на перевязанное тело. – А кто был донором? -спросила девушка.
– Твой отец.
– Кто? – удивилась Линеан. – Мой отец?
– Да, я его нашел. Он сейчас у себя дома. – отвечал юноша. – Его зовут Майкл Орвин. Он многого не знал о тебе, пока я не рассказал ему.
– Вот это да! – удивилась девушка. – А что случилось с Молодой республикой, если я сейчас в Чужом мире?
– Нашего государства больше нет. – отвечал Алервий. – Мы победили ДНШ и всех роботов.
– О, Геккель! – воскликнула девушка. – Как я рада!
Алервий разделил ее радость.
– Ой! – воскликнула вдруг девушка, как будто что-то вспомнила. – Так мы же в зараженном грязном мире! Нужно выбираться отсюда! – говорила Линеан, вставая с кушетки.
– Нет, стой! – остановил ее Алервий. – Все хорошо. Эпидемия начала спадать, все стали выздоравливать, привившись новой эффективной вакциной.
– Какой? Что послужило источником?
– Твоя кровь с успокоительным при ранении от роботов. – отвечал юноша. – Врачи этого мира, сделав анализ твоей крови, заметили, что ее элементы активно борются с вирусом и, в большинстве своих случаев, они его побеждают с чрезвычайной быстротой. Они [врачи] провели эксперимент на твоем папе, который был заражен вирусом, и он оказался удачным, ведь твой отец в течение одних суток полностью выздоровел, после чего сделали тебе переливание, о котором уже говорил. – подробно рассказал обо всем Алервий. -Поэтому миллиграммы твоей крови смогут спасти большую часть оставшегося населения людей! – воскликнул юноша.
Линеан улыбнулась юноше, тоже взяв его за руку.
– А как же твои родители? – спросила девушка у Алервия.
– Я нашел своего отца. – ответил он. – Его зовут Тедер, Тедер Кулл.
– А мать?
– Моя мать, которую звали Гретой, умерла месяц назад от эпидемии. – отвечал юноша. – Но я не сильно переживаю из-за этого, ведь я ее не помнил. – сказал Алервий, слегка загрустив. – Но это неважно! – воскликнул он, поменявшись в лице. – Главное, что ты, милая, в порядке. И все будет хо-ро-шо! – проговорил Алервий и нагнулся к девушке, а потом, закрыв глаза, поцеловал ее в губы.
