Read the book: «Свёкр-шейх. Роди мне малышку»

1

— Как ты думаешь, я понравлюсь твоей семье? — мы с моим мужем, Али, в первый раз едем к нему домой после свадьбы, в Арабские Эмираты. — Мы ведь поженились тайком, в России, — тревожусь я. — Наверняка твои родители могли обидеться, что их не позвали на свадьбу…

— Не переживай, Маша, — Али уверенно ведёт меня за собой на посадку.

— Постой, вход же для эконом-класса вон там, — показываю я ему на хвост длиннющей очереди с орущими детьми и недовольными папашами.

— Нам не туда, — улыбается мне мой Али. — У нас отдельный бизнес-джет.

— Бизнес-джет? Что это такое? Мы вообще можем себе позволить дорогие билеты? Мы же просто студенты… — начинаю волноваться я.

— Не бойся, всё будет как надо, — успокаивает меня мой красавчик муж, подводя к дверям, которые приветливо распахиваются нам навстречу.

Улыбчивые ухоженные девушки уже встречают нас, подхватывая наши чемоданы, и я не могу поверить, что мой муж, простой выпускник медицинского университета, раскошелился на такое! На что мы с ним вообще будет жить потом?!

— Ты сумасшедший, — шепчу я ему на ухо.

— Сейчас всё увидишь, — берёт он меня за руку, и мы идёт дальше к сияющей золотом и дорогим деревом стойке регистрации…

— Скажи, ты что, продал почку? Или две? Или получил наследство? — допытываюсь я у него, когда мы уже плюхаемся в мягкие комфортные кресла на борту маленького самолёта.

— Маша. Я должен признаться тебе кое в чём, — вдруг совершенно серьёзно произносит мой муж, и я вся холодею внутри.

Что он хочет мне сказать? Что он меня разлюбил? Изменил? Разводится?!

— Я просто не хотел, чтобы кто-то об этом знал. И я совсем не хотел, чтобы меня любили только ради моих денег.

— Постой, Али, ну о чём ты? Про какие деньги ты вообще говоришь? — отмираю я.

Все же знают, что он — простой студент, выиграл стипендию на своей родине за отличную учёбу, поехал в Москву, потому что всегда хотел здесь учиться…

И встретил меня… В обычном кафе, где я подрабатывала официанткой…

Вот такая вот простая и незамысловатая история любви девочки из провинции, не поступившей в первый год после окончания школы в институт, и выпускника меда, кардиохирурга из Эмиратов…

— Понимаешь, Маша, — смотрит на меня своими бархатными глазами любимый муж. — Я специально прикидывался бедным. На самом деле я наследный принц. Сын самого настоящего шейха, — объясняет он, и я начинаю хохотать над его шуткой.

— Вот насмешил! Принц, и кормил меня шаурмой у метро! И даже ел в нашем третьесортном кафе! — хохочу я.

— Да я ради тебя был готов съесть всё что угодно, — кладёт мне на колено руку мой муж, и я вижу, как серьёзен его взгляд.

— Постой, ты не шутишь? — мямлю я. — И это всё… Твоё? — окидываю я взглядом этот роскошный, обитый дорогим деревом и кожей, салон самолёта.

— Ну конечно, Маша, — притягивает он меня к себе, прикусывает нежно мочку моего уха, и его рука уже заползает под подол моего простого скромного платья до колен…

У меня кружится голова. Мой муж — самый настоящий принц!

2

— Шампанского? — подходит к нам вышколенная стюардесса, и на подносе у неё искрятся два бокала.

— Выпей, я разрешаю, — смотрит на меня Али, и его взгляд обещает многое…

Я беру бокал и выпиваю сразу залпом. Для храбрости.

Может быть, это случится прямо сегодня? Того, чего я жду больше всего на свете с самого момента нашей регистрации в ЗАГСе. Вот уже два месяца…

Али сразу мне сказала, что роспись в ЗАГСе — для него только формальность, потому что по законам его родины это не считается настоящей свадьбой, но всё равно я теперь его, и значит никто не смеет даже посмотреть на меня. А я — на другого.

Но мне и так никто не нужен кроме моего любимого. Мечтаю о нём.

После нашей регистрации я сразу же уволилась с работы, и каждый день ждала любимого дома, когда же он вернётся после учёбы… Готовила ему ужин, убиралась и надеялась. Что это вот-вот произойдёт…

Но у нас ещё пока не было самого главного… Потому что сначала у моего мужа был пост, и его религия ему строго запрещает близость с женщиной во время священного месяца, а потом он решил подождать совсем немного, когда же мы наконец-то познакомимся с его семьёй, и тогда это наконец-то случится…

Я очень сильно хочу этого. И одновременно боюсь.

Потому что у меня никогда не было мужчины.

И теперь мой любимый встаёт с кресла и говорит мне:

— Пойдём со мной, Маша, — берёт меня за руку и ведёт куда-то за собой.

Мы подходим к обитой деревом двери, и он открывает её.

Я ахаю, когда мы оказываемся внутри — да это целая комната! Самая настоящая спальня на борту самолёта!

Посреди стоит огромная кровать, и Али усаживается на неё.

— Нам всё ещё нельзя, но я больше не могу ждать, — хрипло бормочет он, и моё сердце замирает от страха и предвкушения чего-то запретного.

Сладкого…

К горлу подкатывает комок: неужели я сейчас стану женщиной? Настоящей женой?!

— Иди ко мне, — задирает мне подол платья Али и стягивает с меня трусики. — Мы немного с тобой поиграем…

— Поиграем? — переспрашиваю я. — Что это значит?

— Мы не будем с тобой спать по-настоящему, но если я поласкаю тебя, а ты — меня, то этого как будто и не было, — объясняет он.

Расстёгивает свои штаны, и я вижу, как из них выскакивает упругий и толстенький огурчик. На конце у него продолговатая, как шапочка, головка, и я вижу чёрный узкий разрез на её конце.

— А теперь возьми его в кулачок и сожми, — приказывает мне Али, и я послушно делаю, что он мне говорит.

И вскрикиваю, когда он под моими пальцами словно шевелится. Как живой.

Мой муж всхлипывает.

— Тебе больно?! — пугаюсь я.

— Нет, нет, Маша, продолжай, — хрипло указывает мне Али. — Сожми пальцы крепче… Ещё… Вот так… А теперь веди рукой вниз… Вверх, — сжимает он мои пальцы сверху своими, и начинает водить моей рукой вдоль своего ствола.

— Да, да, так… — закатывает он глаза и хрипло подгоняет меня, и я старательно елозю своим кулачком вверх-вниз, как он мне и показал… — О да… — не проходит и секунды, как что-то белое выстреливает маленьким плевком из той самой чёрной дырочки на головке, и Али устало валится спиной на кровать.

— Иди ко мне, Маша, — хлопает он ладошкой по постели рядом с собой, и я послушно ложусь рядом с ним. — Это было чудесно… — целует он меня в щёку. — Лететь ещё долго. Можно поспать пару часиков, и спустя пару минут он уже сладко посапывает.

Я лежу рядом с ним, и не понимаю, что это только что было? Взрослые игры?

Этим занимаются все женатые пары?

И это всё?!

И слёзы обиды на что-то, на что — я сама не знаю, дрожат у меня в глазах…

3

— Где мы будем жить? У тебя есть квартира в Эмиратах? — спрашиваю я своего мужа, когда мы едем с ним в огромной машине представительского класса через красные пески пустыни.

— Во дворце, конечно же, — снисходительно улыбается мне Али. — С моим отцом.

— С твоим отцом? — начинаю волноваться я. — А как же твоя мама? А я ему понравлюсь? — закидываю его вопросами.

— Мама давно умерла, — набегает на лицо моего мужа лёгкая тень. — А мой отец слишком занят своими делами. Государственными. И своим гаремом, — грустно усмехается он.

— Гаремом?! — не верю я своим ушам. — У него есть самый настоящий гарем?! Это правда?

— Ну конечно, — поворачивает ко мне удивлённое лицо Али. — Он же самый настоящий шейх. И может содержать гарем. Сотни девушек со всего света, самых красивых моделей, заключают с ним контракт. Чтобы пожить в его дворце год или два — как захочет мой отец. Он всё ещё надеется, что кто-то родит ему дочку. Вбил себе в голову, — объясняет мне мой муж.

— Дочку? Но зачем? — всё ещё не понимаю я.

— Дело в том, что нас три брата, но отец всегда хотел дочку. Но моя мама умерла при родах, и теперь у него какая-то странная одержимость этой идеей, — рассказывает Али. — Но ладно, я и так рассказал тебе много лишнего. Дворец просто огромный, и, если честно, не думаю, что мы вообще будем хоть как-то пересекаться с ним. Под мою семью отдано целое крыло в замке, так что тебе будет чем заняться, — кладёт мне на колено руку Али. И я вся вспыхиваю от сладкого предвкушения.

Нам будет чем заняться…

Уж сегодня-то это точно должно произойти!

Наш кортеж из машин подъезжает к величественному роскошному дворцу, прямо как в сказках из «Тысячи и одной ночи», и я с замиранием сердца выхожу из машины. Иду рядом со своим мужем по красной ковровой дорожке, расстеленной перед нами. И даже боюсь поднять голову.

— Поклонись, — вдруг слышу шёпот Али, и я ещё ниже наклоняю голову. — Встань на колени для благословения, — дёргает он меня за руку, и мы с ним оба бухается на специально подстеленные подушки.

Всё, что я вижу перед собой, только белый халат, ветер развевает его полы, и он обтягивает стройный накачанные ноги.

В сандалях. Мужские.

До смерти боюсь посмотреть вверх, но всё-таки взгляд тайком ползёт выше и выше, новый порыв ветра — и вот уже халат натягивается, облепляя стройную мужскую фигуру, мои глаза как раз на уровне того самого места…

Я смотрю прямо на его пах! Не могу отвести изумлённого взгляда.

Под тончайшей белоснежной тканью скульптурно проступают, как если бы он вообще был без одежды, отчётливые очертания его агрегата — такого большого и мощного, что мне на мгновение кажется, что это всё не может быть правдой. Тугой и толстый, невероятно длинный, он лежит на большой мошонке, через которую проступают выпукло два круглых яичка…

Таких больших не бывает…

Да много ли я видала?! Только у Али сегодня первый раз, и то, не сказать, чтобы у него был такой огромный… Хотя мне не с чем сравнивать…

Но тут чьи-то жёсткие пальцы обхватывают мой подбородок и задирают вверх моё лицо, солнце слепит мне глаза, из глаз текут слёзы, я ничего не вижу, но тут наконец-то на солнце находит тень, и я вижу, что меня с любопытством рассматривает безумно красивый мужчина.

Взрослый, но совсем не старый. Я бы сказала, зрелый. Опытный. Уверенный и властный. Всё ещё черные, как смоль, волосы, только небольшая проседь на висках. Коротко подстриженная бородка, через которую проступают чувственные изогнутые дугой губы, и бархатные бездонные глаза, обрамлённые густыми ресницами… Хищный породистый нос с горбинкой…

Я сглатываю, понимая, что невольно залюбовалась им, и тут же мои щёки вспыхивают алым пламенем, когда вспоминаю, что только секунду назад я пялилась на его безумно огромный ствол и мошонку.

Интересно, а как он им… Но тут же одёргиваю себя, замечтавшись.

— А вот и моя русская роза, Маша, — слышу низкий бархатный голос с едва уловимыми насмешливыми нотками. — Как вы добрались? — спрашивает он нас, и Али отвечает:

— Спасибо, отец. Всё хорошо. Благослови нас.

— Поднимитесь, дети мои. Да благословит вас Аллах, — растягивает он свои обольстительные губы в мягкой улыбке.

Кладёт свою ладонь мне прямо на голову, и я чувствую тепло его тела, растекающееся от его пальцев ниже и ниже… Пока где-то внизу моего животика не вспыхивают крошечным пожаром голодные язычки жаркого пламени.

Я поднимаюсь с колен и упираюсь глазами в его мощную накачанную грудь — он такой высокий этот свёкр, Али явно пошёл не в отца…

— Ну что же, не годится вам жить во грехе. Завтра же и сыграем свадьбу, — смотрит он на нас обоих. — А до этого момента, думаю, моей невестке пока лучше пожить с остальными моими наложницами. На женской половине. В гареме. Чтобы у вас не было лишних соблазнов, — не терпящим возражений тоном произносит он. — Надеюсь, тебе там будет хорошо, — кладёт он на прощание свою ладонь мне на щёку, и меня снова обжигает от одного его прикосновения.

Дрожь пробегает по всему телу.

Мелкая, сладкая, как марципан.

Я чувствую запах специй и чего-то смутного, терпкого, исходящий от него, и у меня кружится голова.

Я знаю одно — я снова хочу увидеть своего свёкра. И мне уже плевать, что Али уходит совсем в другую сторону от меня, а слуги ведут меня за собой, совсем в противоположную часть дворца. Унося за собой многочисленные чемоданы и коробки.

И я понимаю, что сейчас окажусь в том месте, где живут все эти знаменитые наложницы шейха… И куда он приходит утолить свою жажду любви и страсти…

4

Меня ведут по бесконечным белоснежным коридорам, пока мы не упираемся в массивную крепкую дверь, которую слуга открывает магнитным ключом.

Делаю шаг внутрь, и замираю на пороге от восхищения: мы оказываемся в чудесном саду, под стеклянным куполом. Везде растут пальмы, розы и цветёт миндаль. В листве галдят попугаи и разноцветные птицы, по ветвям скачут крошечные обезьянки.

Воздух пропитан ароматами ванили и цветов, в густой траве и зарослях кустарника бегут ручьи, а вдалеке я слышу шум водопада.

— Это сераль Султана, — объясняет мне мой слуга, провожая меня дальше.

Я никогда в жизни не видела подобного великолепия, я даже представить не могла, что такое вообще возможно!

На лежаках, в гамаках, на лужайках — везде, где мы проходим, я вижу женщин разных мастей и возрастов. Здесь и миниатюрные китаянки, и белокурые девушки с длинными волосами, негритянки с упругими попками и пухленькие рыжие булочки — на любой размер и вкус.

Все они одеты в полупрозрачные короткие платья, которые едва прикрывают их лобки, и их покачивающиеся при ходьбе груди просвечивают через невесомую ткань.

Их наряды больше показывают, чем скрывают, распаляя воображение и похоть.

Все они лениво смеются, болтают друг с другом, просматривают свои мобильные, рядом на низких столиках стоят всевозможные фрукты, названия которых я даже не знаю, разноцветные восточные сладости, запотевшие графины с напитками и бутылочки с газировкой и колой.

Между ними ходят по дорожкам гигантские накачанные мулаты, почти полностью обнажённые, и только набедренные повязки прикрывают их причинные места.

Я удивляюсь: как такое возможно? Это же мужчины! Решаю спросить об этом позже.

— Ваша комната, мадам, — открывает ещё одну дверь в глубине сада магнитным ключом мой сопровождающий.

Я оглядываюсь по сторонам, и у меня дух захватывает от этого великолепия: всё в золоте, белоснежном мраморе и лепнине, в глубине комнаты огромная кровать под белоснежным кружевным балдахином.

— Ваш ключ, — протягивает мне карточку слуга.

— А разве я могу… Выходить отсюда?

— Почему бы и нет, — пожимает он плечами. Ведь вы здесь не пленница, а гостья Султана. Так же, как и все девушки здесь. Они все работают по контракту, который подписали добровольно. Никто их не принуждал его подписывать. Наш хозяин очень щедр, — доверительно сообщает мне, растягивая свои губы в тонкой улыбке этот индус в белоснежных одеждах. — А пока можете отдыхать. Вечером за вами придут, чтобы проводить на ужин.

— Постойте, — заливаюсь я алой краской. — А как же тогда все эти мужчины… Ну, мулаты… — не даёт мне покоя этот вопрос.

— Что именно? — поднимает вопросительно одну бровь индус.

— Ну, понимаете, они же все… Ну, мужчины, — наконец-то выпаливаю я.

— Везде камеры. Все девушки Султана обязаны хранить ему верность.

— А если они вдруг… Изменят ему?

— Это исключено.

— Неужели их… Наказывают… Казнят? — пересыхает у меня во рту.

Куда я вообще попала?!

— А, вы про это? Ну что за предрассудки! Все взрослые люди. Всех этих девушек ищут по всему свету специальные агенты Султана. Отбирают самых лучших. И им очень хорошо платят. Поверьте. И совсем не в их интересах терять столько денег.

— Но неужели они здесь только из-за денег? — разлепляю я губы.

Вспоминаю стройную высокую фигуру своего свёкра. Его чувственные губы с лёгкой насмешкой. Густые брови и ресницы, глубокие бездонные глаза… Этот дурманящий аромат, исходящий от его тела. И то, что я увидела на короткое мгновение. Когда порыв ветра натянул его одежду, облепил его торс и его… То, что я не должна была видеть, и о чём теперь думаю беспрестанно.

И о чём не должна думать хорошая девочка.

Особенно о своём свёкре!

— Сейчас к вам придут массажисты и косметологи, — оставляет мой вопрос без ответа слуга. — А я удаляюсь. В гардеробе вы найдёте всю необходимую вам одежду, а если вам что-то понадобится, просто нажмите кнопку вот здесь, — протягивает он мне маленький бипер с кнопкой.

Слуга уходит, и я остаюсь одна в незнакомом месте.

Осматриваюсь. Интересно, в этой комнате тоже есть камеры? Но я не вижу ни одной… И сейчас мой свёкр, возможно, прямо в эту самую секунду наблюдает за мной?

Подхожу к зеркалу: на мне надето чёрное глухое платье под горлышко и до колен: Али не хотел, чтобы я надевала слишком откровенные наряды.

Но я вспоминаю всех этих девушек в волшебном саду: все их обнажённые тела буквально источают неприкрытое желание. Негу. Страсть…

И я медленно стягиваю с себя чёрное шерстяное платье. Остаюсь в одних простых хлопковых трусиках и бюстгалтере: никаких кружев. Всё только самое простое. Али не разрешает ничего слишком сексуального.

«Ещё не время», — постоянно повторяет он мне. «Приедем ко мне домой, сыграем свадьбу…», и я замираю, представляя, что через два дня я уже наконец-то стану женщиной по-настоящему…

Интересно, что это такое? Как это ощущается? Быть женщиной? Я помню только гладкий, тёплый, чуть влажный членик Али в своей ладони, и я подношу её к носу.

Вдыхаю её аромат, как если бы моя кожа всё ещё хранила его запах.

Но почему-то мне чудится терпкий пряный запах, который я запомнила, когда ладонь моего свёкра коснулась слегка моего плеча.

Ммм…

Мои пальцы сами тянутся к моим грудям. Сжимаю их… Сильнее… Ещё…

До сладкой боли, и я вдруг чувствую, как начинает у меня стонать где-то в глубине между ножек…

Спускаю одну бретельку лифчика. Затем — вторую…

Рассматриваю полукружия своих грудей. Белые, с заалевшими ровными кружками вокруг торчащих вперёд острых сосков…

Ещё ни разу губы Али не касались их.

Ничьи губы… И я прикрываю глаза, представляя, как это произойдёт, и не замечаю, как моя рука сама ползёт вниз по моему животику, заползает в мои трусики, которые вдруг стали насквозь мокрыми, и мои пальцы протискиваются между двух пухлых набухших губок…

Ммм…

Касаюсь подушечкой пальца своего потайного местечка, и сладкая истома охватывает всё моё тело…

Хриплый стон вырывается у меня из горла…

— Добрый день, госпожа, — вдруг слышу я бодрый приветливый голос за спиной, и вздрагиваю от неожиданности.