Go to audiobook
– Зовите. А еще я заберу это, – нагнулся, касаясь дивного оружия Юноске. Пустил по нему разрушающий заряд: по матовой поверхности проскользнула искра ломаемого заклинания. По ушам ударило треском, все ровно так, как я и думал: проклятие для чужих рук. Некоторые из заклинателей древности настолько любили свои вещи, что накладывали на них подобное: любой, даже бог, едва взявший их в руки получал неприятное, болезненное проклятие. Рин внимательно следил за мной, будто ожидая, что оно вот-вот начнет действовать. Даже жаль было его разочаровывать…
Он широко распахнул глаза от удивления, когда мне удалось поднять оружие без особого вреда для себя. Замотал головой, отказываясь верить, разинул рот. Как эта дрянь работает? Вот же у него глаза вылезут из орбит, когда я сумею подчинить созданное им легко и без особого труда.
Ключ подобрал очень быстро: артефакт отозвался на божественную кровь. Послушно из тяжелого пулемета сначала обратился в клинок, который я занес над стариком: Юноске растопырив пальцы закрылся руками.
– Ты же обещал! Я отдам! – Рин попятился, врезавшись в стену, сполз по ней на пятую точку. Меч же в моих руках обратился увесистой тростью: а что, сойдет на первое время. Не Кадуцей, но тоже хорошо.
– То-то же, папаша. Штаны-то сухие? – удержаться от подобного вопроса было уже выше моих сил. Я вновь услышал шаги, на этот раз уже изящные, но осторожные. Стоящая по ту сторону дверей охрана никуда не делась: стоило ожидать, что будут ждать удобного момента. Толкались меж собой, пропуская юную, совершенно испуганную девчонку. Стоило ей оказаться в кабинете, как любопытные глазенки взглядом пробежались по окружению. И остановились на униженном главе рода. Неуверенность вспыхнула в ней с новой силой, едва не заставив бежать прочь: ей казалось, что я сейчас кровожадным монстром подскочу к ней, схвачу и поступлю точно так же, как с ее босом. Вздымалась объемная грудбь под тесным пиджаком от тяжелого, разрозненного дыхания. Вздрогнула, когда я оказался с ней вблизи: почуял, как по ее спине пробежали мурашки.
– Позвольте, сударыня, не изволите ли вы помочь нам с составлением одного простенького. почти пустячного договора?
Она смотрела на меня, словно на заговоривший шкаф. Механически кивнула, посмотрела на Аюсту. У той невесть откуда появился чистый лист бумаги. Все закончилось гораздо быстрее, чем мне думалось.
Спустились вниз на лифте без особых проблем.
– Что ты делаешь? – захлпала глазами некомата, когда я коснулся холодным пальцем ее загривка.
– Меры предосторожности. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Защитное заклинание, созданное лично мной.
– Разве твой род специализируется на подобном? – что это в ее голосе прозвучало? Недоверие? Я ухмыльнулся и шепнул, что мой род, может быть, и нет, а вот я как минимум уникум. Видела защитные меры на входе? Они нужны не для того, чтобы не пустить сюда непрошенных гостей.
– А для чего же?
– Чтобы их не выпустить.
– У тебя же документ! Подписанный им! – она ткнула ухоженным пальчиком наверх. Следует сделать себе пометку: едва Ю оказывается на грани нервного срыва, становится наивной, словно малое дитя.
– И что? Сколько людей про него знает? Ты? Я? Та девчонка, что помогала? Они прислали ту, от которой не жалко в случае чего избавиться.
Некомата фыркнула, словно мне удалось ее уязвить, а я нажал на кнопку остановки лифта. Второй раз спрашивать. что я вытворяю Аюста не решилась: отчаялась идти со мной до самого конца. Вот за это, наверно, я ее и люблю. Вытащил ее из короба лифта, нажал на кнопку. отправляя его вниз: если нас где и ждет комитет по встрече, то на первом этаже.
– Ты помнишь, чем славился Гермес? – напористо потащил девчонку к ближайшему окну. Ей было известно, она начала перечислять: целитель, балагур, охотник до женских сердец и прелестей. Ну прям в точку, меня описывает! Размахнулся тростью.
– Эй. полегче никак? – трость отозвалась, когда размашисто саданул ей по стеклу. Аюста попятилась, когда осколки брызнули нам под ноги. Ворвавшийся с ветром сквозняк, казалось, так и подталкивал в спину совершить шаг навстречу двенадцати этажам высоты.
– Гермес, ты слышал? – переспросила Эола. Кивнул вместо ответа. У Аюсты нашелся для меня совершенно иной вопрос.
– Ты спятил? – выкрикнула она, когда обхватил ее за талию, сделав перед тем один вызов. Я же взял ее на руки: некомата оказалась до жуткого безвольной. Хорошо, ее сопротивление только бы испортило момента. Сделал вместе с ней шаг в пустоту: девчонка зажмурилась, вскрикнула. Кричать перестала не сразу, лишь когда усадил ее на сидение, а над головой захлопнулась крыша: «Молния», в режиме полета, зависла над землей, успев как раз вовремя, чтобы поймать нас.
– Ты сумасшедший! Ты безумен! Ты идиот, дурак, ты… ты… – она умолкла, когда я заткнул ее поцелуем. Она не попыталась отпрянуть, наоборот: прижалась ко мне ближе, обхватила мою голову руками, и наконец, позволила себе расслабиться за весь этот ужасающий, жуткий день…
Мы сплелись телами в экстазе еще до того, как машина домчала нас прямо до дома. На удивление, здесь оказался даже особый режим для такого дела, прячущий все мешающеся куда-то в днище автомобиля. В который раз убеждаюсь, что не прогадал. И что самое лучшее средство передвижения всегда у Зевса. Потомки подхватили традицию.
Нас встретила Киррлия: присоединилась к нашему любовному сабантую. Обиженной девчонкой сунулась в объятия, а я не сумел отказать им обеим. Через пару часов Аюста выдохлась: разгоряченная, довольная и уставшая она попросту уснула, уже не реагируя на мои касания. И тогда настал час остроухой нимфы: она взяла от меня все положенное и еще чуток сверху. Мне оставалось надеяться, что назавтра не скажусь больным и бессильным.
А еще требовалось разобраться с тем голосом из трости: проснувшись по утру, заметил, что оставил ее на стуле, прямо там, где и всю одежду. Решил не спешить: пока девчонки отдавали себя на откуп царству снов, я отправился в душ? следовало привести самого себя в порядок и смыть грязь что налипла в башне Юноске. Позавтракал наскоро: в холодильнике было полным полно наготовленных Киррлией вкусностей: неужели она в самом деле научилась готовить?
Не научилась: заботливой Светкиной рукой кастрюльки с судками были подписаны. Неужели приходила сюда, чтобы готовить? А она и в самом деле изменилась. Если моя задумка удастся, стоит поговорить с ней о производстве: она же хотела выделывать украшения? Может быть, не с шпионскими прибамбасами, но ничем не хуже: оставалось только съездить по ту сторону ограждающей полис от бист стены.
Выглянул в окно: отсюда стену было не видно, но мне казалось, я чувствую весь дух титанов, что витает там. Почуял внутри себя нетерпение: хотелось как можно скорее вновь оказаться с ними лицом к лицу и уже в этот раз показать, кто чего стоит. Учитывая, что в этот раз в моих руках будет оно…
Поднял трость. По ушам резануло все тем же, что и вчера голосом.
– А ты хват, парень! Я когда у того старикашки жил, всяких мерзостей навидался – знаешь, что он с молоденькими вытворял? Ха! Тебе до такого еще кровать ломать и ломать!
Я промолчал на его пассаж, чем привел в еще большее нетерпение.
– Ну? Чего же ты молчишь? Я чую в тебе то, чего в старом пердуне никогда не было! Божественная кровь, чтоб тебя! Самая что ни на есть настоящая! А еще рядом с тобой эта мелкая вьется: ну ведь не просто так, а? Видишь ее, слышишь меня! Давай, парень, не тушуйся, расскажи мне как есть. Боженька ведь? Или один из первородных потомков? Последнее точно нет, есть в тебе что-то этакое, светящееся. Гелиос? Арес? Только не говори, что Аид, иначе я подохну со смеху. А может быть ты из этих самых? – его голос приобрел неприятные нотки, следующий вопрос он едва ли не выплюнул. – Из младших богов?
Интересно, если он новодел, откуда у него такая неприязнь к младшим богам? Откуда у него вообще неприязнь хоть к кому-то.
– Гермес, – без особой охоты представился ему. Трость едва ли не расцвела, заслышав имя.
– Гермесик! Ааа, жив, курилка! Ну, тогда чтоб просто воздух словесами не сотрясать, я Метаморфус.
Метаморфус – оружие Гефеста. Покатал его имя на языке, словно пробуя на вкус. Трость все не затыкалась.
– Ну, где тебя все это время сатиры носили? Знаешь, каково это жить среди смертных, но не иметь возможности быть услышанным?
Наверно, можно было бы сойти с ума: для других ты и твое мнение не существует в принципе. Понимал его, но виду не подал.
– Ну, теперь-то твои уши в моем распоряжении! Я пытался с этой твоей, мелкой говорить, которая саламандра – ну и фамильяр у тебя, если хочешь знать мое мнение. Заносчивая, бестолковая, ни языка, ни хвоста, ни совести! Ха! Может, вышвырнешь ее куда-нибудь в канаву, а меня назначишь… не знаю, что тамс у тебя было до этого? Кадуцей? Кадуцем быть не хочу, но хочешь – буду как Гунгнир! Или Молотом Тора обернуться?
Разливаясь мыслью по древу, он менял один облик на другой. Если бы только его болтовня хоть как-то меня заботила.
– Ты ее не видел? Куда она отправилась? – Эола бы уже давно выползла на завтрак, едва я только открыл холодильник. Запах еды она чуяла даже сквозь сон. Метаморфус преображением изобразил подимание плеч.
– Не знаю, Гермесик, не знаю. Но что-то мне подсказывает, что она усмотрела мое величие и решила не дожидаясь твоего гнева самолично уползти в сторону помойки.
– Будешь много болтать, – елейным голосом заверил нахала, – и окажешься в мусорке сам. И я постараюсь прикопать тебя так, чтобы никто не нашел: будешь вести философские беседы с крысами. Ясно?
– Яснее некуда, Гермесик! Только не кидай меня в терновый куст! А на самом деле – ты хоть в курсе что происходит?
Я набрал Андрею: нужно было обговорить условия скорого отправления за стену. Попытался вызвать представителя Афродит: но те решили, что у них есть более важные дела. Ничего, что-то мне подсказывало, что долго ждать не придется.
– Ну так поведай мне, если знаешь, – ответил трости, пока слушал гудки от Андрея. Младший из Аресов ответил чуть погодя, предложил съездить в какой-нибудь бар. Но только после академии – в конце концов, он не настолько крут, как я, чтобы прогуливать каждую пару. Да и дружба со мной изменила его жизнь в лучшую сторону – появились перспективы, для которых нужно было какое-никакое. а образование.
– А что тут ведать? Я присмотрел за тобой, пока ты девок облагораживал, Гермесик. Одеваешься ты в свой же задрипанный хитон, – он умудрился отыскать не лучшее прилагательное к подарку Персефоны, я нахмурился. Словно не замечая этого, Метаморфус продолжил: – А вот относительно другого успел обжиться. Машина, девки, умение вести себя со смертными – в этом тебе не откажешь. Вот только сейчас ты правда сунулся в осиное гнездо.
– Будешь уговаривать вернуть тебя обратно Рину?
– Очумел, Гермесик? С этой скучной развалиной? Уверен, что даже ты кричишь «Го» как-нибудь живее, чем он. Просто предупреждаю.
– Предупреждать богов – опасная затея, – намекнул ему.
– Ага. Вот только чтоб ты знал, делал-то меня Гефест, а в руках я почему-то у рода Деметры оказался. Ничего не смущает?
Я вспомнил зеркальце Афродиты – может, его передали в качестве платы за какую-либо сделку? Но Метаморфус рассказал обо всем сам.
– Думаешь, Гефесты бы меня выпустили? Или отдали бы за долги? Знаю я, чем этот старый кряхтун занимался, как долги выбивал – но потомки кузнеца лучше бы издохли в канаве, чем отдали меня!
– А сами-то потомки об этом в курсе? Мир немало с тех пор поменялся!
– Ха, Гермесик, бьешь в самую точку! Немало мирок поменялся, тут никакого спору нет. Вот только есть кое что вечное. Гефеста придавили скалой в той схватке, помнишь? Ага, той самой скалой, которые он обрушивал на головы титанов. Им почему-то показалось забавным навалить на него гору камней и усесться сверху: в желании раздавить его. Гефест держался как мог, но… сам понимаешь, хромота явно не способствует тому, чтобы стоять как вкопанный. И ты думаешь, что я потомкам Гефеста после этого достался? Прибежали они на поле схватки и давай меня искать?!
Хм, а ведь и в самом деле. Смертным явно было не до того, чтобы бегать и собирать наши артефакты. Уцелеть смогли лишь те, которые мы не взяли на битву с собой. Что-то подсказывало мне, что истинный Кадуцей стоит искать не среди смертных, а среди новых богов.
– Поподробнее с этого момента.
– Заинтересовался, Гермесик? То-то же! Ну, слушай! Меня подобрали эти черные: я уж как мог сопротивлялся. Молниями бил, шипами обрастал, да только ты знаешь, что на всякую жизнь своя управа найдется. Нашлась и у них. Меня в сон погрузили. Не знаю, что делали, но веков пять я точно продрых. Потом оказался в руках Сената Философов – ну ты знаешь, что это за нечисть.
Кивнул, чтобы поддержать разговор.
– Ну так они нонче не просто так коптят небо, чтоб ты знал. Они теперича с титанами заодно! Наверняка уже с культистами успел повидаться: ну с этими, вредными паразитами. Их хлебом не корми, дай этому мира поднасрать!
– Звучит так, будто ты знаешь о них что-то, чего не знаю я.
– А то, Гермесик! Ты ж Гермесик – что ты умеешь, кроме как кидаться письмами? Бог-почтальон, звучит гордо! – как-то уж слишком быстро он перешел к оскорблениям. Я указал навершием на ближайшую мусорку и он сбавил тон. – Ладно-ладно, не надо пихать меня носом в помойки. Ты сильный, что задница великана, но ставлю свое умение превращаться в любое оружие на то, что ты наверняка не знаешь, зачем культисты вообще что либо делают. Чего они хотят? Победы титанов? Ну, может, если оглядеться вокруг и кажется, что люди просто расцвели. Да только это единицы среди сотен тысяч, которым не нашлось места в полисе. За полисом совсем другие пляски, а что-то мне подсказывает, что ты свою холеную мордочку за его пределы пока еще не показывал. Так вот, Гермесик – культистов хлебом не корми, дай внести сумятицу. Потому что эти города: порядок для титанов. А ты сам знаешь, как они к порядку относятся – развалить и ничего не оставить. Их кое что гнетет.
– И что же?
– А сам как думаешь? Мирок вокруг – давно не их. Может, они и стояли у его истоков, им когда-то отбивали поклоны, но потом-то их место заняли вы. И вас, богов. почему-то оказалось в десятки, если не сотни раз больше чем титанов: куда ни плюнь, за какую мотыгу ни возьмись, тут же сыщется отвечающий за нее божок. Чуешь, к чему я клоню? Они вылезли из своего заточения, припугнули смертных так, что у них до сих пор поджилки трясутся. Но что с того? Этот мир давно не их собственный.
– Хотят распространить свое влияние по миру? – добавил к своему вопросу скепсиса. Если так, то титанов сложно судить: мои сородичи, сколько существовали, занимались тем же самым. Метаморфус ухмыльнулся, но отрицательно покачал набалдашником трости, словно головой.
– Нет же, парень! Включай мозги – тебя что, Трисмегистом звали за умение бросать никчемные догадки? Этот мир для них стал чужим. Что ты делаешь, когда приходишь домой, а оказываешься в гостях? Пытаешься доказать всем и вся, что ты – единственно правильный хозяин? Но что делать, если тебя не признает таковым даже дом?
– Олимп Богоизбранный… – проговорил я, чуя как ответ буквально вывалили передо мной. Неприятный. некрасивый – да лучше бы его не было! – ответ.
– Ну, наконец-то, голова Гермесика заработала. Говорю тебе, бросай свою ящерицу, она тебя до добра не доведет: видишь, успел где-то поглупеть! Они хотят этот мир «пересобрать». Стереть с него все, что было и создать новый мир.
– Хочешь сказать, в мире нашлось немало балбесов, купившихся на такое? Ну, что давайте пересоберем мир…
– А ты как будто забыл, что не среди сородичей бродишь. Это же смертные, Гермесик! – Метаморфусу яростно не хватало свободы рук, как и их самих: ему хотелось жестикулировать как никому другому. – Ты взгляни на них: это здесь они сытые и лощеные, Но ведь они осознают. что по другую сторону от них стоит хищный, полный опасностей мир. Думаешь, им это по вкусу или по нраву? Тут есть жадность, болезни, боль, смерть. Даже несмотря на всю эту роскошь вокруг, они понимают, что так будет не всегда. А потому кому-то из них вполне разумным кажется пожертвовать всем и всеми только ради того, чтобы у новых людей всего этого не было. Горести. проблем, отчаяния…
– Звучит как хороший план. А титаны точно станут все это исполнять? У нас, несмотря на все старания, получалось не очень…
– Им и не обязательно. Никто из тех, кто верит в Новый Мир не попадет в будущий. Говорю же: титаны хотят пожертвовать всем ради создания нового мира. Зачем им кого-то переносить из старого в новый? Весь мир в труху и пусть никто не уйдет обиженным!
Да уж, все в стиле титанов. Но вот что сенат Философоф связан как с детьми Космоса, так и с титанами настораживало. Может быть, стоило подольше подержать старика, он бы вывалил еще чего-нибудь интересного? Хотя сомневаюсь – что-то подсказывало, что будь Юноске там активно-действующей фигурой, все просто бы вот так не закончилось. А на мне уже можно было бы ставить крест.
– Но попал ты прямо как кур в ощип, Гермесик. Твой Юноске так – шваль.
– Что ж тебя, швали в руки отдали?
– Ну, он же целый глава рода. Дали ему то, чего не жалко. Не Мьелнир же, в самом деле, ему давать: иначе бы самим титанам могло от него достаться.
– Так Мьелнир цел?
– Ну, Тор умер еще до того, как в их землях случился Рагнарок с титанами-то. Мьелнир в ваших землях и остался, никто его поднять не мог. Ну а сыновьям Тора, сам понимаешь, было не до того, чтобы в уже захваченные земли за погремушкой отца бегать, были заняты. Вот он к титанам-то и угодил.
– И зачем им наши артефакты? Что они с ними собираются делать?
– А мне почем знать, Гермесик? Титаны все-таки не такие глупые, как может показаться на первый взгляд. Ума целая палата, при живых предметах шибко не болтают. А если и болтают – то такую околесицу!
Звучало более чем логично, но Метаморфус вдруг выдохнул и решил вывалить мне на плечи еще немного своего словоблудия.
– Ты как хочешь. а я вот по этому поводу думаю, что для того, чтобы мир новый сотворить – им силенок много надо. Зачем бы им все эти пляски с культистами устраивать, коли они так могущественны? Махнули бы ручкой-крючкой, стерли бы все что на планете было – и давай по новой строить! А им зачем-то понадобилось упражняться в наказании богов за былые проступки.
А ведь он в самом деле прав. Почему-то раньше я не обращал внимания на подобное: думал, что все идет естественным путем. Сам же как бог считал, что виновных следует наказывать по всей своей божественной строгости: желание титанов унизить нас лишь одно из проявлений их божественной сути. Хотели отомстить – не так, чтобы запомнили, и не так, чтобы другим неповадно было. А чтобы унять собственную, требующую того натуру. Но ведь все могло быть ровным счетом наоборот! Им незачем вытворять подобное на протяжении веков, валандаясь с этим недорушенным миром. А значит только одно.
– Ага, по глазам вижу, что даже до тебя доперло! Они слабы. Может быть, не так, как пока торчали в Тартаре. Ей-ей, вас они надрали исключительно на одном только кураже, набалдашник дам на отсечение. А уж как только с вами оказалось покончено, дали прикурить и остальным богам. Ты ведь не знаешь, как оно потом произошло, верно?
– Только относительно, – признался я. Метаморфус наставнически и самодовольно фыркнул. Нет, он точно закончит в мусорном баке. И как с ним только Гефест управлялся? В какой-то миг я вспомнил, что несмотря на все могущество живого оружия, бог кузни редко прибегал к помощи своих творений. Он любил творить, а не воевать. А Арес от такого болтуна бы точно отказался – любил мрак разумной тишины…
– Ну вот теперь будешь знать не относительно. Я-то, почитай, свидетелем был. Знаешь, что со мной делали? Бросили какому-то слюнявому, словно кость: он и правда думал, что я кость. Сунул в зубы, грыз – думаешь, я как в сломанном состоянии-то оказался? Да только эта псина недобитая глуха, что пень, а безумна как сортирная крыса! И бегал он, словно шавка за хозяевами из Тартара. Так я вот к чему веду-то, Гермесик: титаны гнали, пока были силы. Что-то подсказывает мне, что все те годы, что они будто немытая чернь в темнице куковали, они копили силы. Пробить двери Тартара невозможно, сам знаешь. Ни с той, ни с другой стороны – только открыть, никакая сила не поможет. Но вот только скопленная с годами, она все одно имеет свойство заканчиваться. Думаешь, они не посчитали бы более унизительным для богов запихнуть их в какое-нибудь подобие Тартара? Создать бутылку, и напихать вас туда словно абрикосов в пифос! Да вот только им что-то другое подавай! А все просто донельзя: сам подумай, если они в своем заточении смогли накопить силы, что помешало бы богам провернуть подобный фокус? Вот они и не стали рисковать лишний раз, не стали повторять ваших шибок.
– Так что же хочешь сказать, я к ним хоть сейчас могу идти? Слабы, что печати ставить негде?
– Ага, как же, жди! Слабы-слабы, да не послабее божков будут. Иначе бы, думаешь, попавшие к ним в плен боги бы уже не дали бой захватчикам, не вырвались? Но в одном ты прав: они стократ слабее тех, что вырвались. При должной подготовке у тебя есть шанс наподдать им. А уж если мы встретим того слюнявого: дай я проткну ему глотку!
Я посмотрел на трость в своих руках, задумался на миг, что если он может менять облик, так что мешало ему отрастить кучу шипов? Выходит, он не может причинять вред тому, кто считается его хозяином. А Гефест-то оказался не так глуп…
– Гермесик, ты никогда не задумывался о том, как появился на свет?
– Что за вопросы? – я прищурился, посмотрев прямо на наглеца. Тот хехекнул в ответ.
– Видишь ли, ты бог. Вам всегда кажется, что ваше появление – оно как будто бы естественное. На деле ты не ответишь на мой вопрос, потому что не знаешь. Или расскажешь ту байку, которую для вас сочинили смертные: они любят подобным промышлять. Так что. не знаешь?
– Ну, если знаешь ты, то не молчи, выкладывай как есть. К чему ты вообще клонишь?
– Я тоже не знаю. Но я вот много думал – знаешь ли, когда тебя жуют, словно траву изо дня в день, очень способствует разного рода размышлениям. И я вот пришел к очень неоднозначным выводам, а то и наблюдениям. Эту псину иногда выпускали на поиски богов.
– Мне говорили иное. Некоторые из богов выдают своих сородичей новым хозяевам, – я отрицательно покачал головой. Метаморфус сызнова позволил себе роскошь ухмылки.
– Так-то оно так, парень, и такое было. Видел и твою вертихвостку Афродиту, и еще кого-то из наших. Но богам другая роль – они игрушки титанов. Ну, для разного непотребства, знаешь? Что-то вроде того, что ты сегодня исполнял с той девицей – ух, меня бы меж ее груди положить! – слушая его я невольно начал задаваться вопросом: уж не запихнул ли Гефест в самую суть живого оружия тень какого-нибудь непотребного разбойника? Уж больно речь была похожей… Метаморфус продолжил: – Я что сказать-то хочу, что все это пустое – плюнуть и растереть. Боги могли лишь указать, а вот за ними уже высылали людей. А когда те справиться не могли – эту псину. Знаешь, что самое забавное? Смертные умудрялись дать прикурить тем, кому еще совсем недавно отбивали славохвальные поклоны. А вот кого-то юного, нового – все наоборот. Приходилось давить их псиной. И знаешь ли, было куча новых богов. Или божков. Мелких, едва сформировавшихся из абсолютного ничего, с мелкой легендой своего появления.
– Что ты хочешь этим сказать? – я грозно прищурился.
– А то. Меня большим путешественником было не назвать. Меня как только Гефест выковал, так единственной моей участью было – это выискивать рожицы в узорах штукатурки угла, в котором стоял, да корчить им ответные. Я про многих богов-то даже и не знал. Но вот возраст их определять научился: тот недавно рожден, а этому, хоть и прячется за моложавой мордашкой, уже в царстве Аида прогулы ставят. Титаны не просто так выискивают богов, они ищут не старых – им нужны новые. Уже не как игрушки, а чтобы их уничтожать. Не хотят дать им возможности отыскать силу, понимаешь?
Я начал понимать только одно: что не зря запросил этот артефакт в качестве компенсации. Может быть, он и без меры болтлив, но оказался куда осведомленней Эолы. Хотя прислушиваться к нему и верить на слово точно пока еще рано. Выдохнул – наш разговор подошел к концу. Как и путь: Метаморфус издал цокающий звук наслаждения, будто учуял идущий винный дух из бара, в дверях которого я остановился.
Подскочившая служка-рабыня была юна едва ли до незаконного, но в ее роль входило лишь принимать гостей, провожать их к свободным столам, да принимать верхнюю одежду. Отделил часть от своего хитона, отдал ей куртку, выудил из кармана немного мелочи: кажется, что-то из тех купюр, что тогда в меня швырнули торговцы смертью, когда выискивал лекарство от «духарки»
– Ого, чем это ты обзавелся? – Андрюха наконец обратил на меня внимание, поставил на стол кружку с пивом, от которой еще совсем недавно не сводил взгляд. Кивнул на мою трость, одобрительно качнул головой. – Знаешь, тебе даже идет. Раньше к этому еще добавляли шляпу, но не думаю, что тебе стоит. Так что, обсудим будущий поход? Мне звонили из Афродит, велели передать, что их представитель скоро будет тут. До тебя, почему-то, не смогли дозвониться…