Read the book: «Моника Беллуччи»

Глава

Солнце бьет в кухонное окно так нагло, что на клеенке в мелкий синий цветочек видны все разводы от вчерашнего чая. За окном — наш двор. Типовая панельная девятиэтажка цвета мокрого бетона, песочница, в которой местный дворник дядя Вася по утрам выгуливает свою похмельную тоску, и ржавые качели, на которых визжит чей-то годовалый рот. У меня тоже есть рот. И я тоже умею визжать. Только я разучилась.

В горле стоит ком, плотный, как непрожеванный кусок докторской колбасы, которую муж принес вчера из гастронома. Хорошая колбаса, дорогая. Он вообще у меня хозяйственный, мой Коля.

Коля. При одной мысли о его имени внутри что-то мелко, по-щенячьи скулит.

Я смотрю на свои руки. Пальцы в воде розовые, сморщенные. На безымянном — обручальное кольцо. Простое, гладкое, советское еще, мы покупали его в девяносто восьмом, когда Коля пришел из армии, а я только-только забеременела Светкой. Кольцо сидит плотно, вросло в палец. Как и я в эту жизнь.

У нас все хорошо.

Я повторяю это слово, как мантру, пока чищу картошку. Нож соскабливает тонкую кожуру, завивая ее в идеальную спираль. Идеальная спираль моей идеальной жизни. Дом — полная чаша. Двушка на четвертом этаже, обои в спальне мы клеили сами, Коля матерился, клей капал на его лысину, а я смеялась. Тогда он еще не был лысым. Тогда у него были густые русые волосы, которые я запускала в пальцы, когда он засыпал у меня на плече.

Теперь волос нет. Есть блестящая, как бильярдный шар, голова. И живот, нависающий над ремнем. И руки. Руки у Коли хорошие, рабочие. Когда он трезвый, этими руками он может починить что угодно: кран, розетку, мою старую швейную машинку «Чайка». Он приносит деньги. Не все, конечно. Половину. Вторую половину, как он говорит, «крутит в обороте» или «откладывает Светке на свадьбу». Я делаю вид, что верю. На самом деле я знаю, что он спускает их с мужиками в гараже под «Жигулевское».