Read the book: «Долина снов»

Name: Долина снов
ISBN: 978-5-04-239254-2

Font::

C. N. Crawford, Alex Rivers

Vale of Dreams

В оформлении переплета использованы иллюстрации: © Benchaporn Maiwat, JMax Studio / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

* * *

Краткое содержание предыдущей книги «Башня Авалона» и экскурс в историю

«Башня Авалона» начинается с того, что фейри захватили север Франции. Пятнадцатью годами ранее, пережив голод, фейри из волшебного королевства Броселианд вторглись во Францию. Под воздействием их магии современные человеческие технологии начали выходить из строя. Фейри также создали магическую границу – Завесу, отделившую Фейри-Францию от остального мира. Любой, кто прикоснется к этой туманной завесе, погибнет, если только у него не будет магического шара-проводника. С начала вторжения король фейри Оберон начал преследовать полуфейри, сделав их козлами отпущения за голод в своем королевстве.

Башня Авалона – секретная шпионская организация, расположенная в потайном месте, Камелоте. Столетиями, начиная с времен правления Артура, здесь готовили агентов для борьбы с фейри. В Башне Авалона агенты-люди, а теперь и полуфейри, знакомятся с культурой и языком фейри. Их задача – проникнуть в Фейри-Францию и заполучить важную информацию. Любовь в Башне Авалона под строгим запретом: считается, что она отвлекает внимание и приводит к неверным решениям, поскольку влюбленные становятся друг для друга важнее общего дела. Так случилось с двумя шпионами Аликс и Рейном: их убили солдаты-фейри, когда по уши влюбленная в Рейна Аликс отвлеклась.

Ния – человек, выросшая в Лос-Анджелесе. Работая в книжном магазине, она скопила деньги на отпуск на юге Франции, во время которого происходит кое-что необычное: Ния обнаруживает, что способна проходить сквозь Завесу, оставаясь в живых. Она встречает группу полуфейри, скрывающихся от солдат Оберона, и помогает им спастись, пряча их за Завесой. Неожиданно выясняется, что она и сама полуфейри и владеет магией. Ния приводит беглецов к связному, которым оказывается Рафаэль – красавец-полуфейри, разбивший ей сердце много лет назад. Рафаэль сообщает Ние, что она – Страж, обладатель магической силы, способной управлять Завесой. Стражи необычайно важны для Башни Авалона, и Рафаэль требует, чтобы Ния прошла курс обучения на агента. Ее силой сажают на корабль и доставляют в Камелот.

Ние ничего не остается, как присоединиться к остальным будущим шпионам. На занятиях она изучает язык и культуру фейри. Ее начинают травить представители клана Пендрагонов. Особенно усердствует Тарквин Пендрагон – потомок сестры короля Артура и племянник одного из высших чинов Башни Райта Пендрагона. Однако новые друзья Нии – Тана, Серана и Дариус – помогают ей. Тана, обладающая даром пророчества и предвидения, раскрывает, что Ния – новая Владычица Озера, а ее предшественницы Нимуэ не стало много веков назад.

Каждый камень Башни Авалона пропитан историей и магией. Одним из первых рыцарей Башни был Мерлин, его портреты висят повсюду. Есть там и другой – жуткий – портрет Мордреда Цареубийцы, сына злобной королевы Морганы. Когда-то Мордред напал на Башню Авалона, и его воины убили многих, включая короля Артура. Все в Башне знают, что Мордред погиб в битве с Мерлином, а Броселиандом правит его злой сын Оберон. Пророчество гласит, что кто-то из Дома Морганы однажды разрушит Башню Авалона. Поэтому Рафаэль поклялся уничтожить весь Дом Морганы, начиная с Оберона.

Во время миссий Рафаэль и Ния сближаются, их отношения развиваются, они не могут бороться со взаимным влечением. Ния обнаруживает, что обладает второй силой – телепатией – и может читать мысли тех, к кому прикасается. Об этом знают только Рафаэль и ее близкие друзья, потому что обитатели Башни Авалона уверены: те, у кого больше одной силы, непредсказуемы и опасны, как Мордред.

Однажды Рафаэль и Ния отправляются в Шато де Рев – Замок Грез, где жуткий принц фейри Талан, известный как Ловец Снов, устраивает вечеринки и предается наслаждениям. Рафаэль и Ния похищают у принца карту, с помощью которой Рафаэль надеется отыскать в королевстве фейри свою сестру. Когда Ловец Снов понимает, что карта украдена, то заманивает похитителей в западню кошмара наяву. В последний момент им удается сбежать. Но Ния с ужасом понимает, что Ловец Снов годами проникал в ее мысли. Она уже слышала в своей голове его до жути знакомый голос, который нашептывал то жестокие, то соблазнительные вещи. Тем не менее Ния сбегает из замка принца, а поскольку Талан никогда не встречался с ней лицом к лицу, то не может ее узнать.

Вернувшись в Башню Авалона, Ния проходит ряд испытаний, чтобы стать рыцарем Авалона. Перед последним экзаменом Рафаэль так выводит ее из себя, что она едва может здраво мыслить. Но ее магией управляют эмоции, и во время испытания Ния обнаруживает в себе новую – изначальную – силу, которая считалась давно утраченной. Оказывается, Ния может сочетать телепатию и способности Стража, чтобы контролировать чужой разум. Она демонстрирует это, управляя сознанием Райта Пендрагона, и получает торк из Авалонской Стали. Рыцаря с таким статусом не было со времен Мерлина.

Во время последнего совместного задания в Фейри-Франции Ния и Рафаэль, выслеживая противника, изображают молодоженов. Они наконец признаются друг к другу в своих чувствах и бросаются в омут любви.

Но Оберон не оставил захватнических планов: Ния и Рафаэль узнают, что его армия собирается атаковать Англию. Они спешат в Дувр, где бок о бок с британскими военными вступают в жестокий бой против фейри. Когда вражеское войско наступает, Рафаэль ради спасения Нии жертвует собой и попадает в плен. В конце книги она в отчаянии понимает, что Рафаэль в королевстве фейри наверняка терпит ужасные пытки.

Однажды ночью что-то манит Нию на озеро Авалон, за башню Нимуэ, где когда-то жила Владычица Озера. Ния плывет на лодке по озеру сквозь туман и обнаруживает Завесу. Используя способности Стража, она опускает Завесу и с изумлением обнаруживает затерянный остров Авалон – занесенное снегом разрушенное королевство с древним высоким замком. Оно заброшено и необитаемо – за одним исключением. Оказывается, Мордред Цареубийца до сих пор жив. Он заперт здесь в одиночестве уже пятнадцать веков и каждые сто лет может покидать остров только на один день. То, что он рассказал Ние, повергает ее в шок: Оберон – не сын Мордреда.

Мордред ненавидит Оберона. Тот был сыном его заклятого врага Мерлина, но использовал магию, чтобы убедить людей: именно он – истинный наследник трона фейри. На самом деле Ния – потомок Мордреда из Дома Морганы и, согласно пророчеству, должна разрушить Башню Авалона. А это значит, что она значится в «списке смертников» своего возлюбленного Рафаэля. Просто он об этом еще не знает.

И Ния – не сестра принца Талана.

Мордред предлагает ей помочь найти Рафаэля в пыточных застенках Оберона, если взамен она согласится разрушить Башню Авалона – раз и навсегда, как сказано в пророчестве.

Дополнительная глава Талан

Глазами Талана

Просыпаюсь в истоме, вокруг витает приторно-сладкий аромат духов. В комнате полумрак, тяжелые плотно задернутые шторы защищают от утреннего света. Или уже от послеполуденного… Только один яркий солнечный блик пробивается сквозь щель и золотистым пятном ложится на каменный пол.

Моя голова на чьей-то груди. Не могу вспомнить имя, но помню, как она выкрикивала мое.

На моей кровати две голые женщины с пышными формами. Длинные волосы брюнетки каскадом рассыпаны по плечам; локоны блондинки во сне обрамляют лицо словно нимб. Я лежу на ее полной округлой груди.

Нет, все не столь ужасно, как я думал, когда мой отец-король приказал мне вернуться в это унылое место – Броселианд. Он полагает, что сможет заставить меня жениться на графине. Как бы не так… Мне не потребовалось много времени, чтобы найти общество других женщин, пока я строю планы на будущее.

Женское дыхание учащается. Его ритм убаюкивает, почти усыпляет. Прошлой ночью я погрузился в их сны и часами блуждал по фантазиям о коронации, скипетрах, коронах и беспощадном правителе. Они не приблизятся к трону, но помогут развеять скуку, пока я торчу здесь.

Поворачиваюсь, чтобы поцеловать сосок блондинки, и провожу по нему языком. Проснувшаяся брюнетка тут же хватает меня за плечо. Она дуется на меня и оттаскивает от блондинки, хлопая большими зелеными глазами.

– Сегодня ночью вы почти не обращали на меня внимания, принц Талан. Так нечестно.

Она облизывает губы и тянется к моему лицу. Она восхитительна, соблазнительна, но приторный аромат духов слишком резкий. Брюнетка наклоняется, целует меня, и ее мягкие сладкие губы заставляют забыть о духах. Наши языки соприкасаются, она стонет прямо мне в рот. Я провожу рукой по ее спине сверху вниз, прижимаю обнаженное тело и чувствую, как ее бедра в возбуждении обхватывают меня.

Вторая женщина за спиной тоже проснулась и жаждет внимания. Она целует меня в шею, прижимается бедрами, ее дыхание учащается. Мягкие губы касаются моей кожи, рука скользит вниз по кубикам на животе. Ей тоже не хочется оставаться в стороне.

В любом случае проснуться в объятиях двух роскошных женщин – это восхитительно. И все же… почему я смутно ощущаю какую-то пустоту? Возможно, дело в двух бутылках медовухи, выпитых накануне вечером. Это мешает наслаждению.

А может, дело в горьком понимании, что эти женщины совершенно чужие мне и моя постель была бы холодна и пуста, появись я на свет нищим.

Раздается громкий стук в дверь. Я высвобождаюсь из женских объятий, невзирая на жалобные протесты.

– Минуту! – кричу в сторону двери, адресуясь и женщинам.

Я не знаю, вернусь ли в постель. Не представляю, который час. Натягиваю брюки, зачесываю назад темные волосы.

Стук повторяется сильнее. Кто бы ни был за дверью, он уже действует на нервы. Что за манера ломиться в покои принца?

Двигая желваками, распахиваю дверь и вижу герцога Уэйса с изможденным бледным лицом призрака – такие всегда водятся во дворцах и замках. На нем безвкусный кричащий костюм. Обладатель такого хочет добиться большего, чем заслуживает. Губы сжаты в тонкую линию. Гладкая восковая кожа.

– Ваше Высочество, нам нужно поговорить.

Я бросаю взгляд на женщин, которые выжидающе смотрят на меня, и киваю в сторону коридора.

– Снаружи.

Закрываю за собой дверь и осматриваю коридор: никого. Я стараюсь, чтобы эта часть замка оставалась пустой: меньше всего хочется, чтобы за мной шпионили посторонние глаза. Я уже разогнал всех стражников, которых отец отправлял караулить под моей дверью.

С облегчением обнаруживаю, что мы совершенно одни: если нас подслушают, то немедленно донесут отцу.

Я складываю руки на груди:

– Какого черта ты будишь меня в такой час?

– Уже почти время ужина, Ваше Высочество.

В высокое окно пробивается косой луч. Теперь я вижу, что он сумеречного багряного оттенка.

– Ладно. Итак, зачем ты здесь?

Глаза герцога сужаются, бегают из стороны в сторону. Он нервничает, и я подозреваю, что неспроста.

– Я всегда мечтал о замке Арбрет…

– Он мой. С какой стати мне дарить тебе замок, Уэйс?

– Я только хочу сказать, что помогу вам, если вы поможете мне.

Я стискиваю зубы:

– И с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?

– Разумеется, я буду нем как могила. – Его тихий голос скрипит, словно ножовка по камню. – По поводу ваших намерений. Знаете ли, моя жена многое видит… Чужие мысли, желания…

Я подхожу ближе, холодная ярость растекается по венам.

– И что же она говорит обо мне?

С его лица сходит вся краска:

– Только то, что у вас есть кое-какие планы… что вы амбициозны и верите, что добьетесь большего, чем ваш отец… – Герцог откашливается. – Разумеется, из вас получится прекрасный король.

– Это шантаж, Уэйс? – шиплю я. – Замок в обмен на твое молчание?

Тишина сгущается, как тучи перед бурей. Уэйс то открывает, то закрывает рот.

Я не жду другого ответа. Неужели непонятно, что только идиот станет мне угрожать? Я широко улыбаюсь, пока щупальца моей магии обвивают разум Уэйса, захлопывая западню. Передо мной мелькают фрагменты его последних снов. Ему снилось, что он сидит на золотом троне, который медленно погружается в гнилостное болото. На нем корона из шипов, впивающихся в плоть до крови. Где-то вдалеке слышится игривый смех жены Уэйса. С кем она говорит? С кем-то более богатым и могущественным. Уэйс зовет ее, но без ответа. Трон погружается все глубже. Он уже по пояс в грязи.

Сны герцога несложно понять. Жажда большей власти, большего богатства. Постоянный страх, что это исчезнет, что этого недостаточно. Что красавица-жена уйдет к кому-то побогаче. Его настоящий ужас – остаться одиноким, покинутым.

Начинаю плести в его сознании кошмар наяву, как это сделала бы моя мать: сшивать, переплетать тонкие нити. Но мои нити – нити ужаса, и я тку из них картину полного одиночества. Теперь Уэйс один – запертый в подземелье, забытый во времени. До тех пор, пока камни не обветшают и рухнут, он так и останется в пустоте, с отделенным от тела сознанием. Он был здесь всегда и останется здесь навсегда: бесплотная душа, чья жизнь ничего не значит…

Из его горла вырывается крик. Он подбегает к окну и выбрасывается наружу. Стекло разлетается вдребезги, вопль эхом разносится в воздухе: Уэйс летит навстречу гибели.

Холодный воздух врывается в разбитое окно. Я вздыхаю. Нужно как можно скорее вставить стекло. И навестить вдову герцога.

Возвращаюсь в комнату и смотрю на обеих женщин, соблазнительно раскинувшихся в нетерпеливом ожидании. Но теперь в воздухе витает смерть, и сегодня вечером мне понадобится больше двух бутылок медовухи, чтобы забыть этот мрачный эпизод.

Глава 1

Сколько бы раз я ни слышала рев дракона, он всегда пробирает до глубины души.

Драконий вопль разносится по ночному небу. Звук отдается в позвоночнике, страх скручивает ребра, не дает дышать. Закрываю глаза, медленно выдыхаю и прижимаюсь всем телом к холодной бетонной крыше. Во время этой миссии в глубине вражеской территории трудно не услышать драконьих криков. Их оглушительный рев – непрерывный реквием по Второй Фейри-войне.

Смотрю на темное небо над Бристолем, и у меня захватывает дух. В воздухе кружатся редкие снежинки, ночь безлунна, и дракона не видно.

Из волшебной раковины в ухе доносится вздох Сераны:

– Это было так громко…

– Они все громкие, – бормочу я.

Серана где-то внизу, на улице – прячется в темноте от теплого света газовых фонарей. Оккупированный Бристоль патрулируют фейри, и мы изо всех сил избегаем встречи с ними. Даже с наложенными чарами мы привлечем подозрительные взгляды, прячась в темноте.

Где-то неподалеку в пабе сидит наша предсказательница Тана. Сегодня вечером ей повезло больше всех. Наверное, устроилась у камина с вкусным стейком и бутылкой пива…

Холодный воздух щиплет пальцы и щеки.

– Тана? – шепчу я. – Увидела что-нибудь в заварке? Тут очень холодно.

Через секунду из раковины слышится ее слабое бормотание:

– С чаем нельзя торопиться. Чтобы его выпить, нужно время. Если спешить, можно неправильно истолковать. Минуту…

Я тереблю раковину в ухе, раздражаясь из-за того, что ее острые края царапают кожу.

Про себя я проклинаю фейри. За то, что они разрушили человеческие технологии, за вторжение во Францию и Англию. За то, что схватили Рафаэля и творят с ним невесть что. Моего Рафаэля, который когда-то несколько дней прождал в лесу свою семью и так ее и не увидел. Рафаэля, который признался, что хочет меня, как изголодавшийся жаждет фруктов…

При мысли о его печальных серебристых глазах в горле сжимается. Я скучаю по нему и чувствую щемящую пустоту, из-за которой трудно рассуждать здраво. Прокручиваю в голове последние секунды перед тем, как фейри захватили его в плен, мысленно перебираю каждую деталь. Это становится навязчивой идеей. Я неустанно пытаюсь понять, что именно сделала не так, как могла это предотвратить. Каждое мгновение и решение, которые могли бы все исправить.

Что сделают беспощадные фейри с высокопоставленным рыцарем Башни Авалона? Не хочу об этом думать – и все же без конца прокручиваю в голове.

Мы должны вернуть Рафаэля. Если фейри удастся сломить его пытками, агенты Башни Авалона начнут исчезать один за другим, как пешки, захваченные в кровавой шахматной партии.

– Ния? Эй? Слышишь меня?

Пронзительное шипение Сераны в ухе отвлекает от мрачных мыслей, и я, стиснув зубы, пытаюсь снова сосредоточиться:

– Прости. Что?

– Я сказала, что вижу его в чаинках, – говорит Тана. – Командира в черном плаще. В серебристых волосах черные пряди. И, как предсказывали карты, он скоро появится у вас.

– Когда? – уточняет Серана.

– Через три дня.

– Что? – шипит Серана.

– А, нет, извини… В заварку попали крошки от пирога. Это случится минут через пятнадцать.

Мышцы напрягаются, пульс учащается, когда я вижу, как из-за угла появляются фейри в доспехах.

– Серана, в квартале отсюда два стражника с копьями. Будь осторожна, они близко.

– Что за квартал? – шепчет она. – Эти американские штучки…

Я пытаюсь прикинуть:

– Примерно триста футов.

– Сколько это в метрах? – напирает она.

О таких вещах нам никогда не рассказывали в Башне Авалона, где я была единственной американкой.

– Не знаю. Метров сто…

Я наблюдаю, как в золотистом свете газовых фонарей приближаются фейри в броне. Несмотря на сверкающие доспехи, двигаются они легко. Отливающие металлом глаза настороженно выискивают незваных гостей вроде меня. Когда-то увидеть солдат фейри на улицах Англии было немыслимо. Теперь они повсюду – маршируют между стеклянными лондонскими небоскребами, парят на спинах драконов над побережьем…

Вторгнувшись с юга, фейри быстро оттеснили британскую армию на север. Теперь они ведут кровопролитную войну против людей в Шотландии. Камелот – одно из немногих мест в Англии, до сих пор свободных от фейри. И лишь потому, что скрыто магией от остального мира.

Сегодня мы здесь для того, чтобы найти способ напасть на противника на его территории, застать врасплох в самом сердце королевства фейри – Броселианде. И раз уж я здесь, то намерена спасти Рафаэля. Я так сильно нуждаюсь в его возвращении, что чувствую привкус крови на языке. Проблема в том, что Оберон запечатал большинство порталов и в королевство фейри, и на выходе из него, а те, что остались, меняют местоположение. Но даже если их отыскать, попасть в них можно лишь с помощью особого ключа, который есть только у самых высокопоставленных фейри. Именно поэтому мы сегодня вечером поджидаем здесь в темноте капитана с ключом.

Его пока нет, но есть два закованных в броню фейри. Они приближаются к укрытию Сераны. Мои пальцы сжимаются, дыхание прерывается от напряжения, но они проходят мимо, похоже, не заметив ничего необычного. Я облегченно вздыхаю и приподнимаюсь на локтях, стуча зубами от зимнего холода, который проникает под шерстяное пальто и кусает кожу. У нас еще несколько минут до появления настоящей цели.

Серана вздыхает:

– Знаете, где бы я хотела оказаться? Лежать под одеялом и пить горячий пунш.

– Или жасминовый чай, – предлагает Тана свой вариант.

– Нет. Горячий пунш и много виски, – твердо говорит Серана.

– Ты словно читаешь мои мысли, – шепчу я.

– В теплой комнате с видом на озеро Авалон, – продолжает она.

– А я не хочу так быстро возвращаться в Башню Авалона, – угрюмо произносит Тана. – Райт, Тарквин и остальные засранцы Пендрагоны совсем распустились. И этот мерзкий клуб «Железный легион», который они недавно основали исключительно для людей…

Я морщусь, понимая, о чем она. Райт жаждет власти и ненавидит всех полуфейри, особенно меня. А его племянник Тарквин ничуть не лучше.

– Не выношу это дерьмо с их «чистым человеческим происхождением», – ворчит Серана. – Я говорила вам, что Тарквин обозвал меня порченой? Я спросила почему, а он ответил, что во мне кровь монстра. Придурок без подбородка… Он из семейки кровосмесителей, а я, значит, монстр из-за чрезмерного генетического разнообразия?

– Тсс-с…

Кто-то появляется в конце улицы, и я щурюсь, пытаясь получше разглядеть его в тусклом свете.

Это не наша цель. У него рыжие волосы, и ему не хватает дерзкого высокомерия военного командира.

– Ты уверена, что он сейчас появится? – шепчу я.

– Будущее всегда изменчиво, – отвечает Тана. – Но да, уверена, насколько это возможно.

Время Рафаэля на исходе. У нас обязательно должно получиться. Иначе мне придется обратиться за помощью к кому-то опасному, жестокому и очень непредсказуемому. То есть к моему отцу Мордреду, который однажды ворвался в Камелот и устроил бойню, а следующие полторы тысячи лет замышлял в одиночестве новую месть. Он помешался на мести, как Хитклифф¹, как оживший персонаж рассказов По, и я не доверяю ему. На картинах, развешанных по всей Башне Авалона, он отрубает головы женщинам. Можете считать меня сумасшедшей, но я не хочу иметь с ним дел. И стараюсь не зацикливаться на том, что в моих жилах течет его кровь.

Сердце колотится чаще, когда капитан наконец появляется в паре кварталов от меня; его серебристые волосы блестят в свете фонаря. Он ковыляет по тротуару.

– Серана, я его вижу, – шепчу я. – Свернул на эту улицу. Он в паре кварталов. Метрах в двухстах, наверное. Приготовься.

Капитан, спотыкаясь, шагает вперед, я затаиваю дыхание. Он крупный, но у меня на глазах Серана расправлялась с мужчинами вдвое крупнее себя.

Операция пройдет быстро и…

За спиной капитана раздается крик. Он пошатывается, оборачивается и хихикает. Несколько солдат-фейри поворачивают за угол позади него, горланя его имя. Ветер разносит их голоса.

Мое сердце замирает.

– Подожди.

– Что происходит? Что там за голоса? – Серана не может выглянуть из укрытия, не выдав себя.

Я быстро оглядываю солдат.

– Он не один. С ним пятеро фейри. Все военные. Все вооружены.

– Сильно пьяные?.. Думаю, я с ними справлюсь.

Меня охватывает отчаяние. Секунду я подумываю, не посоветовать ли ей рискнуть, но тут же отбрасываю эту мысль. Никогда не прощу себе, если с Сераной что-нибудь случится.

– Не сильно. Они мигом тебя убьют. Их слишком много.

Фейри уже в квартале от нас, хлопают капитана по спине; один обнимает его за плечи.

– Другого шанса не будет, – возражает Серана. – Ты сама сказала, Ния: мы должны сделать это сегодня вечером. И я это сделаю.

– Нет, – хором произносим мы с Таной.

– Нам нужен ключ! – настаивает Серана.

Она права. Ключ необходим нам больше всего на свете. Если не атаковать внезапно королевство фейри, враг разобьет британскую армию и союзные войска. И фейри вряд ли на этом остановятся. Оберон захватит остальную Европу. А может, и весь мир.

У меня сжимается сердце. Если ничего не предпринять, Рафаэль погибнет в подземельях фейри.

– Ни с места, – приказываю я. – Есть идея.

Подползаю к краю крыши. Вдоль стены тянется ржавая водосточная труба, через три этажа спускаясь к тротуару.

Снимаю шерстяной плащ, перегибаюсь через край крыши и хватаюсь за верхушку трубы. Начинаю спускаться; труба стонет под моей тяжестью, раздается треск. В груди нарастает страх. Падение с такой высоты размозжит мне череп. В отчаянии я соскальзываю вниз еще быстрее, скребя ладонями по ржавому металлу. Новый треск: труба наклоняется и отрывается от стены. Меня охватывает ужас. Вся конструкция со скрипом валится, и я тоже падаю, размахивая руками. Хватаюсь за подоконник. Внезапная боль пронзает пальцы, но мне удается удержаться. Сердце бешено колотится. Я карабкаюсь и опираюсь ногами о фрамугу окна нижнего этажа.

Я примерно в пятнадцати футах над тротуаром, но спуститься вниз нет никакой возможности. Времени тоже нет. Собравшись с духом, спрыгиваю и тяжело приземляюсь на ноги. От удара по телу пробегают волны боли. Не обращая внимания на последствия падения, хромая, выхожу на свет газовых фонарей.

Благодаря чарам я выгляжу как чистокровная фейри с темно-стальными глазами и заостренными ушами. На мне белое платье, как у целительницы. Я подхожу к солдатам, бросая на них смущенные взгляды и отводя глаза каждый раз, когда кто-нибудь смотрит в мою сторону. Один искоса поглядывает на меня и что-то шепчет приятелю, они хохочут.

Прохожу мимо и оказываюсь на пути капитана. В нескольких футах от него притворяюсь, что споткнулась, и с криком падаю на колени. Капитан, не задумываясь, бросается ко мне и протягивает руку. Я берусь за нее и благодарю на языке фейри.

А потом призываю магию.

Во мне живут две силы. Одна, способности Стража, позволяет преодолевать магические барьеры, другая – читать мысли. Но когда их алые и фиолетовые нити сплетаются, возникает еще одна сила, управляющая сознанием.

Наши с капитаном пальцы соприкасаются. Я проникаю в его разум, его мысли захлестывают меня. Капитана зовут Адоран; он напился, празднуя хорошие новости из дома. Его жена родила здоровую дочь. Как только фейри разобьют человеческую армию, он вернется к семье в Броселианд. Они живут в уютном доме в столице Корбинелле. Я чувствую его безудержную радость: он, Адоран, теперь отец! У нее такие же золотистые глаза, как у него?

Заставляю себя блокировать эти мысли и продолжаю проникать в его сознание. Иногда это не так просто.

Но сейчас все просто до смешного. Сегодня вечером Адоран перебрал с медовухой, и его мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я цепляюсь за эту мысль, нашептывая капитану про ручьи, водопады и журчащую воду, и его желание помочиться усиливается в десять раз. Он не успеет добраться до своей комнаты. Все, что ему нужно, – это темный переулок.

Я разрываю нашу мысленную связь, поднимаюсь на ноги, делаю реверанс и благодарю капитана еще раз. После того как я вламываюсь в чей-нибудь разум, меня всегда преследуют чужие мысли – призраки чьих-то воспоминаний, порхающие в моем мозгу. На мгновение я начинаю представлять, как увижу свою златоглазую дочь, но тут вспоминаю, что у меня нет дочери. Выбрасываю мысли Адорана из головы и спешу убраться подальше.

Капитан уже предупредил остальных, что догонит их позже. Бедняге ужасно хочется отлить. Оглянувшись, я вижу, как он сворачивает в ближайший переулок, где его поджидает Серана.

Я иду прочь. Как только гвалт солдат затихает за следующим углом, поворачиваю обратно и спешу в переулок. Адоран, спотыкаясь, приваливается к стене и уже возится с ремнем, когда из темноты появляется фигура. Быстрая, как удар кнута, рука Сераны обвивает и стискивает шею капитана. Адоран брыкается, выгибается – и без сознания падает в ее объятия. Она опускает тело на землю и с улыбкой роется в его карманах.

– Здесь немного денег. И письмо.

– Это от его жены. – Я до сих ощущаю его ликование, когда капитан перечитывал письмо снова и снова.

– Как мило… – Серана поджимает губы. – А ключа-то и нет.

– Он круглый, – слышится в раковине шепот Таны. – Может, это какая-нибудь монета в бумажнике?

Я поднимаю безвольную руку Адорана, разглядывая серебряный браслет на запястье.

– Нет. Держу пари, вот ключ.

Серана вертит его в поисках застежки, но браслет не поддается.

– Застрял на запястье. Держу пари, браслет заварили прямо на нем, чтобы не украли… А, ладно. – Она достает длинный кинжал.

– Постой! – Я хватаю ее за руку. – Что ты собираешься делать?

Она хмурится, глядя на меня:

– Отрезать ему руку.

– Ты не можешь! Моя дочь только что родилась. Моя жена ждет в Корбинелле!

Серана смотрит на меня в упор:

– Серьезно?.. Приди в себя, Ния. Ты – не он. Он – твой враг. Он здесь затем, чтобы убить нас всех.

Воспоминания капитана еще крутятся в моих мыслях. Я умоляюще смотрю на Серану. Она в отчаянии всплескивает руками.

– Ну хорошо, я постараюсь не резать его, ладно? Но, возможно, придется сломать один палец. Это ранит твои чувства или ты не против?

Воспоминание о прекрасном лице Рафаэля вытесняет из головы мысли Адорана, разорвав паутину.

– Давай скорей. – Я быстро отступаю: связь между мной и Адораном еще слишком свежа, чтобы на это смотреть.

Слышу, как Серана что-то бормочет. Через несколько секунд она оказывается рядом со мной и закатывает глаза, когда я смотрю на нее.

– С ним всё в порядке, нужно будет только подлечить большой палец. Это тебя устроит, Ния?

– Да.

Она раскрывает ладонь с браслетом, с ее пальцев стекает кровь.

– Ну вот. Ключ у нас.

– Проверьте, нет ли там надписей, – говорит Тана. – На ключе должны быть место и время открытия портала.

Серана указывает на руны, выгравированные внутри браслета.

– Вот они. Гм… Здесь написано… э-э-э… это явно Неем, а эта руна – Мон…

Я со вздохом протягиваю руку, Серана кладет в нее браслет.

– Здесь написано Глинн Нейтан, – разбираю я магические руны. – Это долина Святого Нейтана в Северном Корнуолле. А вот и даты…

Я читаю и перечитываю их, и мое сердце замирает. Нет, быть того не может…

– Черт. – Грудь сдавливает от разочарования, я начинаю хрипеть и кашлять. Достаю ингалятор, делаю две затяжки и жду, когда легкие снова расправятся.

– Что такое? – спрашивает Серана.

Глаза щиплет, я на секунду прикрываю их.

– Портал закрылся три дня назад.

– Твою мать! – вопит Серана. – Ключ бесполезен…

Она права. Портала давно нет. Надежда отыскать путь в Броселианд рухнула, и я понимаю, что это значит. Мне предстоит совершить немыслимое. Акт чистого отчаяния – возможно, безумия.

Еще один секрет даже от самых близких друзей.

Нужно поговорить с отцом.

Глава 2

Солоноватый ветерок играет моими волосами, судно идет вверх по реке. Впереди в дымке золотятся башни, рассвет окрашивает туман над озером розово-золотым. На берегу раскинулся древний заснеженный город Камелот, увенчанный замком. Каким бы мрачным ни казалось будущее, от этого зрелища в груди разливается тепло. Башня Авалона. Здесь я как дома.

Я по-прежнему отчаянно цепляюсь за надежду, что кто-то в МИ-13 сумеет воспользоваться маленьким браслетом. Альтернативный вариант – обратиться за помощью к отцу; одна из самых опасных идей, которые приходили мне в голову. Согласно пророчеству, потомкам Мордреда суждено уничтожить Камелот, и он сам уже пытался это сделать. Столетия назад отец оставил в Башне Авалона гору трупов, в том числе Артура и Гвиневеры.

Чтобы защитить Камелот от пророчества, Рафаэль поклялся уничтожить всех потомков королевы Морганы. Давным-давно владыка фейри Оберон убедил мир, что он истинный наследник трона Морганы. И с тех пор все верят в это. Рафаэль убежден, что должен убить Оберона.

Но как поступит мой прекрасный возлюбленный, если узнает, что всё не так? Что я именно та, кого он хотел убить? Убьет ли и меня – или спрячет клинок в ножны?

Сейчас только отец знает правду обо мне. И неважно, что я не доверяю ему; наш секрет – это колючая лоза, которая связывает нас в ядовитом садике для двоих. И никому другому туда не попасть. Хотя я никогда не хотела такого союза.

Пока я размышляю об этом, Серана и Тана встают рядом на носу судна, чтобы полюбоваться приближающимися позолоченными причалами.

– Город стал еще многолюднее, чем до нашего отъезда, – замечает Тана.

Я киваю:

– С каждым днем здесь все больше беженцев.

– Даже если приютить только семьи агентов Авалона, у нас скоро не останется места, – замечает Серана.

– У нас нет выбора. Нельзя, чтобы наши близкие попали в плен. Их могут захватить в заложники, чтобы превратить в шпионов. – Тана смотрит на меня. – Ты ничего не ешь?

У меня почти пропал аппетит – то ли из-за утраты Рафаэля, то ли из-за тайн, которые распирают меня и не оставляют места ни для чего другого.

– Когда Рафаэль вернется, съем обед из семи блюд.

– Не дури, не надо столько ждать, – говорит Серана. – Ты зачахнешь.

Я крепче вцепляюсь в леера:

– Я скоро верну его, так что голодная смерть мне не грозит.

– А на меня стресс действует ровно наоборот. Пока я ждала в том переулке, не думала ни о чем, кроме яблочных оладий.

Мы заходим в узкий канал. Туман рассеивается. Свет целует камни высящейся над нами Башни Авалона. Яблони вдоль канала слегка припорошены снежной пылью. Восходящее солнце золотит покосившиеся деревянные строения. С пристани доносятся крики портовых грузчиков и моряков, суетящихся в доках. Я отчаянно хочу действовать дальше, по новому плану.

Хоть я и дома, но не успокоюсь, пока Рафаэль тоже не вернется сюда.

Как только мы пришвартовываемся, я сбегаю по трапу и спешу по мощеным улицам, тяжело дыша. Тана и Серана отстают. Я иду к замку так быстро, как могу, под каменными арками, по многолюдным улицам. Улица переходит в площадь, стены Башни Авалона высятся над магазинчиками с картами Таро и старинными книгами. Вода струится из каменных голов гаргулий в фонтане, над чашами в холодном воздухе поднимается пар.

– Притормози, Ния! – кричит Тана за спиной.

– Ния! – Еще один голос, который я не слышала уже несколько дней.

Я оборачиваюсь и с удивлением вижу, что из двери магазинчика выглядывает Вивиан в зеленом плаще. Наверху вывеска с золотыми буквами гласит «Волшебная кофейня».

Голубые глаза Вивиан сверкают, она манит нас к себе. Когда-то она ненавидела меня, угрожала расправиться при первой встрече и еще несколько раз после. А потом начала учить меня всему, что знает. И теперь при виде нее я испытываю огромное облегчение.

Мы втроем идем за ней по узкой улочке. Вивиан оборачивается, и я с удивлением замечаю у нее под глазами темные круги. Платиновые волосы выбились из-под капюшона. Обычно она выглядит безупречно.

– Я и забыла, что ты просыпаешься так рано, – говорю я.

– Я здесь не только поэтому. Я знала, что ты вернешься, и хотела перехватить по дороге с пристани. – Вивиан украдкой смотрит через мое плечо. – Он у тебя?

Я поднимаю руку с браслетом:

– Да, но он бесполезен. Портал закрылся несколько дней назад.

Ее светлые глаза широко распахиваются, челюсти сжимаются, ноздри раздуваются. На секунду становится страшно, что она плеснет в меня горячим кофе. Но Вивиан только холодно замечает:

– Это скверно.

– А можно использовать его, чтобы открыть новый портал? – интересуюсь я.

Она качает головой:

– Мерлин знал, как такое делается, но это знание давным-давно утрачено.

У меня щиплет глаза.

– Прекрасно. Нам нужен новый план. Может, вернуться в Башню и поработать над ним?

– Нет. Поэтому я и ждала тебя здесь: сейчас в Башне ни о чем нельзя говорить. Давай зайдем в «Упавшего Рыцаря». Для нас его открыли пораньше и уже ждут.

– В таверну? Зачем? – И тут до меня доходит. – А, нельзя разговаривать при Райте и других Пендрагонах…

– Вот именно. Ситуация все хуже. Теперь Райт хочет лично утверждать все миссии. У меня почти не осталось полномочий. И у Рафаэля тоже, будь он здесь. Райт распускает опергруппы, состоящие из полуфейри. Говорит, что в каждой команде нужен хотя бы один Пендрагон, иначе мы уязвимы для предательства.

– Он же не имеет права? – встревает Серана.

Вивиан со вздохом прикрывает глаза:

– До возвращения сэра Кея главный в Башне Авалона – Сенешаль. Боюсь, это в его власти.

Я поворачиваюсь к подругам:

– Скоро в Башне Авалона начнется завтрак. Вы идите, а я в таверне обсужу новый план.

Тана сонно моргает:

– Ты уверена?..

– По-моему, неплохая идея. – Серана берет Тану за руку. – Сегодня вторник, приготовят булочки, а у Нии все равно нет аппетита. Спасибо, Ния, ты лучшая… Давай, Тана, пошли. Сейчас я готова грызть камни в стенах Башни.

Вивиан смотрит ей вслед:

– Она не особо возражала. Пошли.

И быстро ведет меня назад, на городскую площадь, мимо журчащего фонтана.

Мы проходим мимо магазинов и пабов с разукрашенными вывесками и магической символикой. Мимо пекарни, витрины которой уставлены свежим хлебом, пирогами и сладкими марципанами. Впервые за долгое время я по-настоящему чувствую голод.

Длинные ноги Вивиан стремительно несут ее мимо забитых товарами магазинчиков. Я хриплю, стараясь не отставать. Зимой астма обостряется. Достаю ингалятор, делаю пару затяжек, и дыхание немного выравнивается.

Мы добираемся до другой маленькой городской площади, над которой нависает таверна «Упавший Рыцарь». Построенная из состаренного камня, с остроконечной крышей, она выглядит почти как готическая усадьба. Теплые лучи льются в витражные окна, над дверным проемом мерцают эзотерические символы. Мы подходим ближе, и я ощущаю изнутри знакомую магию и покалывание под ребрами.

Найвен, другой Страж, ждет внутри.

Словно прочтя мои мысли, Вивиан поворачивается перед дверью:

– Найвен пытается убедить меня возглавить переворот и вышвырнуть всех Пендрагонов. Честно говоря, заманчиво.

– Вполне в духе Найвен.

Второй Страж Авалона терпеть не может дипломатию, но воевать с Райтом очень опасно. Главный Пендрагон скорее поможет фейри перебить нас всех, чем откажется от власти.

Я захожу в таверну следом за Вивиан. Внутри – изогнутые каменные стены, колонны из грубо отесанного дерева, уютные ниши в свете свечей. В этот час здесь почти никого, кроме мужчины в плаще у камина с дымящейся чашкой кофе.

В другом конце зала в углу за круглым столиком я замечаю Найвен. Ее рыжие волосы пламенеют в свечном свете. Она нетерпеливо машет рукой, я сажусь рядом на свободное место.

Вивиан выдвигает стул:

– Расскажи ей плохие новости, Ния.

Я качаю головой:

– Ключ у нас, но портал закрылся несколько дней назад.

Плечи Найвен никнут:

– Вот черт…

Я тяжело вздыхаю:

– У вас есть другие идеи? Хоть что-нибудь?

Разочарование на их лицах – исчерпывающий ответ.

Вивиан роняет голову на руки. Она тоже мечтает освободить Рафаэля. Она знает его даже дольше меня, и к тому же его подчиненная. Сейчас Вивиан выглядит потерянной. В Башне Авалона трудно найти того, кому можно по-настоящему доверять. А когда находишь, то готов защитить его ценой собственной жизни.

– Это только все усугубляет, – шипит Найвен. – Нельзя допустить, чтобы Райт командовал парадом. Он всех нас уничтожит. Если Рафаэль или сэр Кей его не остановят, он разнесет Башню Авалона по камешку…

– Я не собираюсь прямо сейчас поднимать мятеж! – рявкает Вивиан. – Это значит сделать подарок Оберону.

– Не будь идиоткой, – обрывает ее Найвен. – Райт уже настроил нас друг против друга. Пендрагоны и люди – на одной стороне, полуфейри – на другой. И кто говорит про мятеж? Просто небольшие изменения в структуре руководства.

Вивиан сжимает кулаки:

– Ты предложила арестовать Райта и убить любого, кто встанет на пути.

– Я все обдумала. Если вы против ликвидации Пендрагонов, можем обсудить это позже. Я готова рассмотреть разные варианты. А поскольку оба Стража на нашей стороне…

– Я не участвую в мятеже, – перебиваю я.

– Я только хочу сказать, что если вы обе согласитесь с моим планом, то и другие агенты тоже, – добавляет Найвен, скрещивая руки на груди. – Избавимся от Пендрагонов и направим все силы на поиск другого пути в Броселианд. И неплохо убрать тех, кто встанет у нас на пути. Подумайте: мы жестоко расправимся всего с несколькими, а остальные подчинятся из страха.

Вивиан со вздохом смотрит на меня:

– Ладно, давайте на секунду отвлечемся от нашего местного мафиозного босса. Нужно вернуть Рафаэля, и твоя подружка-экстрасенс уверена, что мы его освободим. Она видела это в картах. И подчеркнула, что это сделаешь ты. Так что если у кого-то и есть подходящая идея, то только у тебя.

У меня перехватывает дыхание, в голове бушует буря. Мордред обещал доставить меня в Броселианд. Вивиан сказала, что знания о новых порталах в Броселианд утрачены со временем, а Мордред как раз из эпохи Мерлина. Он сражался и выжил в битве с великим волшебником… Но как поступят мои союзники, если рассказать правду? Вряд ли им понравится идея заключить союз со злейшим врагом Башни Авалона.

Не успеваю я сформулировать свою мысль, как взгляд Вивиан скользит поверх моей головы, и она стискивает зубы. За спиной раздается знакомый холодный голос:

– Ну и что тут у нас?

По коже у меня бегут мурашки. Я поворачиваюсь на стуле и вижу, что в дверях, скрестив руки на груди, стоит Райт Пендрагон.

– Здравствуйте, Райт, присаживайтесь, – тут же приветствует его Вивиан. – Мы как раз собирались заказать завтрак.

– Нет, спасибо, я постою. – Он подходит ближе, взгляд скользит по мне. – Вижу, наша знаменитая Страж вернулась с миссии, но почему-то решила зайти в таверну, вместо того чтобы явиться ко мне в Башню Мерлина…

Я барабаню пальцами по столу, стараясь держаться как ни в чем не бывало:

– Я случайно встретила Вивиан. Ведь это она отправила меня с миссией.

Светлые усы Райта подергиваются, он поправляет шарф – вероятно, чтобы напомнить, кто он такой. На шарфе вышита эмблема Пендрагонов – щит с короной и отрубленной головой в центре. Он вскидывает подбородок.

– Я – Сенешаль, если вы запамятовали. Обо всем нужно докладывать мне.

– Да неужели? – бурчит Найвен. – Потому что я предпочла бы докладывать сточной канаве. – На этот раз она обходится без крика.

– Что-что? – Райт делает еще шаг навстречу и прищуривается.

– Она сказала, что ей нравится докладывать руководству, – выпаливаю я. – Такому, как вы.

Райт выгибает бровь:

– Что ж… Ладно. Не хотелось бы отдать кого-то под трибунал за нарушение субординации.

Вивиан хлопает в ладоши:

– Отлично. Что ж, если на этом всё, мне нужно дослушать рапорт Нии.

Райт кивает:

– Мне тоже. Итак, дама Ния, вам удалось найти ключ к Броселианду?

Я машинально опускаю рукав, пряча браслет:

– К сожалению, нет. Портал уже закрыт.

Он кивает:

– Возможно, для вашей следующей миссии пригодится опыт офицера Пендрагона. Такого, как моя племянница Джиневра или мой племянник Тарквин.

Тарквин, который пытался забить меня до смерти… Тот самый Тарквин?

Губы Вивиан сжимаются в тонкую линию:

– В ее опергруппе три рыцаря, и один из них с торком из Авалонской Стали, которого нет ни у кого из нас.

– Тем не менее они потерпели неудачу – Райт пожимает плечами. – Полагаю, придется расформировать группу, раз ничего не вышло.

Я изумленно смотрю на него:

– Кто бы ни отправился на задание, портал все равно оказался закрыт.

Райт притворно зевает, изображая скуку:

– С этого дня у нас новая политика. В каждой группе будет агент-человек, предпочтительно Пендрагон. Так безопаснее для всех.

– Хотите сказать, нам будет безопаснее с людьми, которые еле-еле движутся и не имеют необходимых магических навыков? – ехидничает Найвен.

Райт игнорирует ее, не сводя с меня глаз:

– Кроме того, все новоиспеченные агенты-полуфейри пройдут обязательный трехмесячный курс обучения, во время которого больше узнают о том, что значит ассимилироваться в человеческом обществе. О традиционных человеческих ценностях. В конце концов, вы живете в нашем мире. Мы рады приветствовать вас, но вы должны научиться следовать нашим обычаям.

Я в шоке. Райт бросает на меня взгляд, и на секунду мне кажется, что по его лицу пробегает тень страха.

– Я из Лос-Анджелеса. Мне ничего не нужно узнавать о мире людей.

Он морщится:

– Если сделать исключение для одного, начнется хаос. Боюсь, мы займем жесткую позицию по данному вопросу.

Я пристально смотрю на него и замечаю, как его рука почти незаметно скользит к рукояти меча.

Во время финальных испытаний я мысленно контролировала его. С тех пор он старался держаться от меня подальше. Его явный страх слегка радует, но вряд ли поможет.

– Что ж, думаю, мне лучше заняться изучением людей, – бормочу я. – Хотя, подозреваю, я знаю о нормальном человеческом поведении гораздо больше вас, сэр Райт.

И в бешенстве выбегаю из таверны. Утреннее солнце поднялось выше в небе, я моргаю от яркого света. Сердце яростно колотится, лицо пылает от гнева. Теперь я понимаю Найвен. Райт пытается поставить полуфейри на колени, пока мы не перестанем быть частью Башни Авалона.

Возможно, Найвен права. Не в плане убийств, а…

Тут я замечаю мужчину со светлыми блестящими волосами, который направляется ко мне между ветхих каменных лавок, и сердце мое замирает. Отлично: только он способен сделать этот день еще хуже.

Его узкие ноздри раздуваются, когда он улыбается мне.

– Привет-привет… – мурлычет Тарквин. – Не кто иная, как прославленная дама Ния с Авалонской Сталью – по крайней мере, так болтают…

– Отвали, Тарквин, я не в духе.

Он прижимает ладонь к груди, на его лице обида:

– Во-первых, теперь сэр Тарквин. И разве можно так обращаться с тем, кто заботится о безопасности твоих близких?

– Моих близких? – Внутри меня все переворачивается, пока я пытаюсь понять, о ком это он. О Рафаэле?

За спиной Тарквина ко мне бежит женщина. Она машет рукой и улыбается как сумасшедшая. Мое бешено стучащее сердце узнает ее раньше, чем мозг. Секунду я смотрю на знакомое лицо, такое неуместное здесь: полные губы подкрашены алым, обесцвеченные светлые волосы с отросшими темными корнями, худощавая фигура, впалые щеки…

– Ния? – Ее слишком громкий голос эхом отражается от каменных зданий.

На несколько секунд у меня отвисает челюсть, а потом я обретаю дар речи:

– Мама?

Глава 3

Виновата. Едва я справляюсь с шоком, меня охватывает чувство вины.

Что ощущают другие, когда видят родителей после долгой разлуки? Любовь, наверное. Взаимосвязь. Близость. Волнение. А во мне просто черная дыра вины. В ней все письма, которые я должна была написать маме, но не написала. Все моменты, когда не скучала по ней. Облегчение, что она наконец-то далеко и больше не нужно за ней присматривать.

Мама идет навстречу, раскинув костлявые руки. Нельзя не заметить, как она спотыкается, уставившись в пустоту. Сейчас шесть утра, а она уже пьяна. Или даже похуже… А может, и то и другое.

Мама заключает меня в объятия – сплошные острые углы. Знакомый запах сигарет и алкоголя. На ней дорогой костюм, который я не видела на ней давным-давно, и шелковая кремовая блузка. Но сейчас одежда висит на костлявой фигуре как на вешалке.

– Ох, Ния… – причитает она. – Как я скучала по тебе, моя дорогая девочка…

Так заботливо, так по-матерински… Но я тут же замечаю, как она оглядывается, чтобы убедиться: Тарквин ее слышит. Для мамы везде театр, всегда найдется публика, на которую можно произвести впечатление. Похоже, по манере говорить и одежде Тарквина она уже догадалась, что он из богатой семьи. И знает, какую роль разыграть перед ним: любящей матери.

Пока эти мысли мелькают в голове, я снова чувствую укол вины. Почему нельзя поверить, что мама действительно имела в виду то, что сказала? Конечно, у нее есть свои извращенные навыки выживания, но она правда меня любит. Должна любить.

– Я тоже скучала, мам, – машинально отвечаю я.

– Ты? Последний раз ты писала мне больше месяца назад. – Мама смеется, словно дразнит меня. Но я знаю, что она чувствовала себя брошенной.

Я смотрю на нее и не понимаю, как она здесь оказалась.

– Как… что ты здесь делаешь?

Она таращит глаза и берет меня за руку:

– Ну, этот милый джентльмен, сэр Тарквин, сказал, что я в опасности из-за войны Европы с фейри. И раз ты работаешь здесь, фейри могут меня похитить, чтобы надавить на тебя. Он оплатил мне дорогу до Камелота. На корабле у меня был собственный люкс. Я и не знала, дорогая, что ты причастна к войне с фейри…

Я бросаю взгляд на Тарквина:

– Потому что это нужно хранить в тайне.

Он разглядывает свои ногти:

– Ах, ну да… Дело в том, что большинство из нас выросли здесь, в Камелоте, так что наши семьи в безопасности. Но кто знает, что может случиться с чужаками вроде тебя… Я просто пытался помочь.

Я беру маму под локоть:

– Никакая опасность тебе не грозила. Они ни за что не нашли бы тебя в Калифорнии.

– Ния, ты участвуешь в войне… – Она качает головой. – Не представляю. Ты всегда так боялась рисковать… Была такой робкой… Вечно делала из мухи слона… Всегда так беспокоилась…

– Да нет, мам, не больше других. – Мне просто не хотелось, чтобы она снова подожгла диван, или поехала как угорелая и врезалась на машине в закрытую «Пиццу Хат», или…

Мама достает сигарету.

– Тарквин сказал, ты занимаешься перевозками… Я понимаю, шофер не самая шикарная работа, но все-таки могла бы написать мне об этом.

– У меня другая работа. – Я чувствую, что краснею. Разрываюсь между желанием похвастаться Авалонской Сталью и ненавистью к себе: какое мне вообще дело, что мама болтает при Тарквине?

Она слишком широко улыбается и оглядывается на него:

– Этот юноша, сэр Тарквин, сказал, что твоя обязанность – отвозить других туда, куда им нужно.

– Мам… я отойду на минутку? Хочу поблагодарить Тарквина за то, что он доставил тебя сюда, а потом я вся в твоем распоряжении.

– Разумеется. Он настоящий джентльмен. Ты должна быть ему очень благодарна…

Мама многозначительно опускает подбородок и вскидывает брови. И по этому долгому многозначительному взгляду я понимаю: она считает Тарквина подходящей добычей.

Я подхожу к нему, мечтая врезать кулаком по его тонкому носу, и шиплю:

– Какого черта ты творишь?

Его ноздри раздуваются.

– Честно говоря, я думал, ты обрадуешься. – Он машет маме и улыбается. – Все чужаки привезли свои семьи в Камелот в целях безопасности, а ты почему-то забыла про собственную мать…

– Она находилась на другом краю света. Ей ничего не угрожает. По крайней мере, не угрожало, пока ты не притащил ее сюда. И ты это знаешь.

– О, дама Ния… – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша потрахалась с монстром, ведь так? Ты порченая не наполовину, а целиком. Порождение зверя и шлюхи – вот твой подвид. И сейчас, когда наступили новые времена, это в порядке вещей, да?

После нескольких дней бессонницы, голода и вдобавок разговора с Райтом я вот-вот взорвусь. Так охота расквасить Тарквину его бледную рожу… Но он этого и добивается – доказать таким образом, что я не способна контролировать свои зверские фейри-порывы.

На прощание Тарквин шевелит пальцами и обращается к моей матери с фальшивой улыбочкой:

– Приятно познакомиться, миссис Мелисенда.

– О, зовите меня Брэнди, – хихикает она. – Миссис Мелисенда – это моя мать.

Дрожа от ярости, смотрю Тарквину вслед, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к маме.

– Где ты остановилась? – Мне удается произнести это с натянутой улыбкой.

– Мистер Пендрагон подыскал симпатичное местечко в нескольких минутах отсюда. – Она моргает. – По правде говоря, там тесновато, но он заверил, что это временно…

– Ладно. М-м… ты хоть завтракала?

– Я не завтракаю, Ния. Уже забыла? Понимаю, прошло столько времени… Но не думала, что ты забудешь это так скоро.

– Я не забыла, мама. – Конечно, она не завтракает. Зачем тратить на калории еду, если есть алкоголь? Подхожу к ней и обнимаю за плечи: – Давай провожу тебя. На улице прохладно.

– Я надеялась, ты покажешь мне окрестности…

Я откашливаюсь:

– Может, позже. У меня работа.

– Нужно кого-нибудь отвезти?

Я стискиваю зубы. Разумеется, мама не в курсе, чем я занимаюсь на самом деле.

– Не совсем. Кое-что другое.

По дороге она берет меня под руку:

– Ния, если хочешь заполучить такого хорошего мужчину, как Тарквин, нужно одеваться поприличнее. Этот плащ весь в грязи. И с каких пор ты носишь плащи? По-моему, это выглядит как-то странно… И он скрывает фигуру. Тебе нужен строгий изящный силуэт без карманов.

– Заполучить хорошего мужчину… – Я в таком раздражении, что с трудом могу ясно мыслить. – Мам, Тарквин не… да никогда в жизни…

– О, детка… – Она похлопывает меня по руке. – Понимаю, ты считаешь, что недостаточно хороша для него. Но ты ему явно небезразлична. Разве он стал бы прилагать столько усилий, чтобы привезти меня сюда, если у него нет романтического интереса? Просто примани его. Он познакомил меня со своей кузиной Джиневрой; она красавица, знаешь ли. Совсем как я в твои годы. Возможно, она подскажет, где купить что-нибудь подходящее…

– О боги, – бормочу я. Джиневра ненавидит меня так же сильно, как Тарквин. Если не сильнее.

Просто кошмар. Рядом с мамой с меня слетают уверенность и самоуважение, которые я обрела здесь. И под ними – я прежняя, которая никогда не будет достаточно хороша.

– Давай не сейчас про тряпки. Как ты? Как добралась?

– Долго. Но мне понравился люкс. – Она разглаживает блузку. – Знаешь, я бывала в этих краях лет двадцать пять назад. Не в Камелоте, а в Корнуолле. В Тинтаджеле, кажется. Прекрасное место. Отличные жареные гребешки.

Волоски на моей шее встают дыбом.

– Наверное, двадцать семь лет назад?

Она хмурится, глядя на меня:

– Откуда знаешь?

Я испускаю долгий вздох:

– Просто угадала.

Мне двадцать шесть. Меня зачали, когда мама была в Корнуолле.

– Знаешь, ты могла бы послать за мной. Ты живешь в замке? Бросила меня в этой кишащей тараканами квартирке, а сама живешь в замке? Они пытались меня выселить, когда сэр Тарквин прислал за мной.

– Прости, мам.

– Ты мой единственный ребенок… – Она глубоко вздыхает. – Я всегда говорила, что лучшее, что я сделала, самое главное достижение, которым я горжусь, – то, что я вырастила тебя. Хотя материнство не гарантия преданности ребенка. Что ж… ладно. Останусь здесь.

Она машет рукой в сторону двухэтажного белого оштукатуренного здания с темными деревянными балками на фасаде. С крутой остроконечной крыши свисает вывеска «Бранвен Инн». С виду довольно мило. Цветочные горшки за освинцованными окнами, в воздухе запах кофе и свежего хлеба. Я боялась, что Тарквин поселил маму в худшем месте в городе, но у него другие планы. Он хочет держать ее под рукой, чтобы продемонстрировать друзьям и знакомым и доказать: все полуфейри происходят из извращенной неблагополучной среды. И нам здесь не место.

Но мне плевать на дерьмовых приятелей Тарквина. Я беспокоюсь за безопасность мамы и собственный рассудок.

– Знаешь… – Ее голос дрожит, она заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты даже не рада мне.

Я улыбаюсь ей:

– Ну что ты, мам, конечно рада.

По крайней мере, шпионская подготовка усовершенствовала мою способность врать.

Глава 4

Сижу на кровати в нашей комнате, прихлебывая ромашковый чай. За окном темная ночь, дождь барабанит в окна. Теплый свет ламп озаряет пространство. Рядом Серана бросает метательные ножи в стену с размеренным тук, тук, тук.

– А знаешь, это куда интереснее, чем практиковаться в наведении чар, – замечает она.

На соседней кровати что-то бормочет под нос Тана. На покрывале разложены карты Таро, на прикроватной тумбочке выстроились пять пустых чайных чашек. В темные косы Таны вплетены цветы, на ней ярко-желтое платье. Она выглядит в миллион раз лучше меня – по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую себя поблекшей и измученной.

В подростковом возрасте у меня была футболка «Джой дивижн»², из которой я не вылезала и стирала ее ежедневно. К концу своей жизни она так истрепалась, что стала почти прозрачной. Превратилась из настоящей футболки в воспоминание о футболке. Вот так и я себя сейчас чувствую. Потрепанная, едва узнаваемая версия самой себя.

Ощущение тепла, которое я испытала, вернувшись домой в Башню Авалона, уже подернулось льдом. В готических залах над каждым разговором витает холодное облачко подозрительности, нагнетая зловещую атмосферу. Нашей тройки агентов не было меньше недели, но этого времени хватило, чтобы взаимное недоверие возросло. За такой промежуток напряжение между «Железным легионом» и полуфейри стало невыносимым. Где бы я ни проходила, люди перешептываются и пялятся на меня. Некоторые бросают неприязненные взгляды. Похоже, многие уже подписали обязательство «Железного легиона» доносить на нас.

Большинство рыцарской элиты сражается в Шотландии, и здесь почти не осталось полуфейри, способных сплотиться. Мы в меньшинстве.

Пытаюсь представить, как бы поступил Рафаэль, но ничего не получается.

Сегодня за обедом мама рассказала историю, как напала на бухгалтершу на высоких каблуках из-за оскорбления на вечеринке. Под ее болтовню мои мысли крутились вокруг Мордреда. Может, это безумие, но я склоняюсь к союзу с ним.

– Черт побери! – раздается вопль Таны.

Если уж спокойная мечтательная Тана перешла на крик, значит, случится что-то ужасное. Мой пульс учащается.

– Что такое?

Она вздыхает:

– Потоки времени перепутались. Они текут в разные стороны, звезды сместились, предзнаменования истолкованы неправильно… – Ее руки дрожат.

Серана перестает метать ножи и поворачивается к ней:

– Что, прости?

Тана поднимает глаза от карт:

– Будущее в полной заднице. Неважно. Не отвлекайся. Все пропало, но мне нужно узнать больше.

Серана швыряет еще один нож. Тук.

– Серана, можно немного потише? Голова болит, – ворчу я.

– Потому что ты уже несколько месяцев нормально не высыпаешься, – отвечает Серана. – И нормально не ешь. Знаешь, что тебе нужно? Направить агрессию в правильное русло, как я.

Она протягивает мне рукоять ножа. Я неохотно берусь за нее. Серана показывает на пятно на полу у моей кровати:

– Встань здесь.

Я слишком устала, чтобы спорить, и подчиняюсь.

– Теперь представь, что твоя цель – лицо того, кого ты по-настоящему ненавидишь, – инструктирует она. – Представила кого-нибудь?

– Тарквина, – тут же реагирую я.

– Хорошо. Дерзай.

Передо мной почти наяву худое лицо, длинный нос, раздувающиеся ноздри. Тонкие губы. Стиснув зубы, я быстро швыряю ножи один за другим. Они попадают на пару футов ниже цели и со звоном отскакивают от каменной стены.

– Ты хорошо выпустила пар, – кивает Серана. – За исключением того, что нужно было целиться.

– Я целилась. Представила его рожу. – Я показываю на зазубрины в камне, куда попали ножи, прямо на уровне паха. – И попала.

Серана смотрит на меня с приоткрытым ртом:

– Точно… Что ж. Даже не знаю, удивляет это меня или тревожит.

– Эй, погодите, – зовет Тана со своей кровати. – Я что, спятила? Карты бессмысленны. Я смотрела на звезды, но небо в тучах, и ничего не видно.

– А хрустальный шар? – интересуется Серана.

– Ни в коем случае. Это пошлятина. Знаете, что мне нужно? Козьи потроха. В хороших потрохах реально можно увидеть будущее.

Мои брови взлетают вверх:

– Тана, если ты начнешь разбрасывать на кровати козьи потроха, клянусь, я переселюсь в другую комнату.

В дверь стучат, и я рада отвлечься. Козьи потроха… Она серьезно?

– Да? – откликаюсь я.

– Это я, – раздается низкий голос.

Дариус. Я спешу к двери и распахиваю ее.

Он улыбается на пороге, держа в руках поднос с ужином под серебряной крышкой, неторопливо входит, ставит поднос на стол и обнимает меня.

– Я соскучился по вам, дамы.

– Я думала, ты в Шотландии! – Я отступаю назад.

Серана тоже подходит и заключает Дариуса в крепкие медвежьи объятия.

– Серана, раздавишь! – пронзительно верещит он, отшатывается и прихорашивается. Подходит к кровати, наклоняется и чмокает Тану в щеку. – Я был в Шотландии. Меня послали сюда доложить командованию и раздобыть кое-какие припасы. Но я должен вернуться через два дня.

– И как там? – интересуется Серана.

Дариус хмурится:

– Скверно. Нас теснят. Не знаю, сколько еще продержимся. Поговаривают об отступлении в Ирландию. Даже боятся, что Оберон прорвет магическую защиту Камелота и разрушит Башню Авалона. Пророчество королевы Морганы может сбыться еще при нашей жизни.

В комнате повисает напряженная тишина, по коже пробегает озноб.

– Уверена, этого не будет, – заявляю я.

– Почему? – спрашивает Дариус.

Очень трудно хранить все в тайне от них. Я откашливаюсь, глядя на поднос:

– Просто надеюсь. Ты принес ужин?

– Ага. Не хотел есть в столовой. Там полно этих уродов из гребаного «Железного легиона».

– Они правда очень враждебны, да? – говорит Тана.

Дариус снимает крышку с подноса:

– И я принес кое-что еще.

Перед нами корзинка со свежими булочками, от которых идет пар, и тарелка с нарезкой из голубого сыра.

– Это стилтон?³ – Серана уже тянет руку.

– Ого! – Тана вскакивает с кровати. – Стилтон почти так же хорош, как козьи потроха.

– Зря ты здесь торчишь, – замечаю я. – Занялась бы рекламой. «Стилтон: почти так же хорош, как козьи потроха».

Тана хватает тарелку и смотрит на нее:

– Я не ем сыр, но вижу в нем будущее. Особенно в таком спелом.

– Я только чуть-чуть попробую… – Серана берет ломтик и отправляет в рот.

– Серана! – Тана отодвигает тарелку. – Ты только что попробовала судьбу итальянских солдат.

Серана виновато таращится на нее:

– Прости.

Дариус протягивает ей булочку:

– Поешь хлеб.

Тана смотрит на сыр и уносит его к себе на кровать:

– Это как с картами. Войну нельзя выиграть здесь. Ее нужно выиграть в Броселианде. Но когда я пытаюсь найти путь туда, выпадает одна и та же фигура. Не понимаю, что это значит…

По моей спине бегут мурашки. Похоже, я знаю, кто это. Тот, кто провел века в одиночестве, в извращенных фантазиях о мести…

– Что за фигура? – спрашивает Дариус.

– В картах его называют Императором. – Тана переводит взгляд на меня. – Он был и в твоем гадании, помнишь?

– Наверное, это Оберон, – говорит Серана.

Тана качает головой:

– Нет, я всегда представляла себе Оберона перевернутым Королем Мечей. Тираном.

Я тяжело вздыхаю:

– Странно…

Тана переводит взгляд темных глаз на меня:

– Есть идеи, кто этот Император?

У меня мороз по коже. Сказать им?

– Может, сэр Кей? – предполагает Дариус.

– Райт? – спрашивает Серана. – Он явно мнит себя императором.

Мой пульс учащается, я словно наэлектризована. Нельзя вечно скрывать от них. Хочу я этого или нет, Тана постепенно, по кусочкам, сложит пазл.

– Я знаю кто, – медленно произношу я.

Все поворачиваются ко мне. По моей коже стекают струйки пота.

– Когда ты гадала мне, то сказала, что это один из моих родителей.

Глаза Таны расширяются:

– А, ну да… Я подумала, это твой отец. Ты его знаешь?

Кровь бурлит, но я стараюсь говорить непринужденно:

– Оказывается, мой отец живет на затерянном острове Авалон.

– Погоди, кто твой живет и что затеряно? – Дариус в упор смотрит на меня.

– Это затонувший остров, – объясняет Серана. – Как Шалотт. Из-за войны между Мерлином и Мордредом все острова в озере затопило.

Мои ногти впиваются в ладони:

– Нет, Авалон до сих пор там. Я обнаружила его два месяца назад. Когда Рафаэля захватили в плен, я почувствовала зов из тумана. Думала, это Владычица Озера. В общем, я села в лодку и поплыла сквозь туман. Там была Завеса, но я прошла сквозь нее с помощью магии Стража и нашла затерянный остров Авалон. Он не затонул. Просто скрыт Завесой. И там живет мой отец. Уже полторы тысячи лет. – В горле у меня пересыхает. – Он обещал помочь спасти Рафаэля.

Все таращатся на меня, разинув рты.

– Ты ничего не сказала, – наконец произносит Серана. – Почему ты никогда…

– Это Мордред, – выпаливаю я.

У Сераны отвисает челюсть:

– Мордред. Как это… Мордред Цареубийца? Тот, кто убил сотни людей в этой башне?

Внутри меня все переворачивается:

– Тот самый.

– Это невозможно, – бормочет Дариус.

Тана смотрит на меня, застыв:

– Нет, это все объясняет… Все, что я вижу. Он и есть путь в Броселианд. Он может доставить тебя туда.

Серана выглядит испуганной:

– Погоди. Хочешь сказать, ты сестра Оберона?

Я качаю головой:

– Мы не родственники. На самом деле Мордред ненавидит Оберона. Мордред – сын королевы Морганы. Оберон – сын Мерлина. Они были врагами в войне за Камелот. Двор Мерлина против двора Морганы. Двор Мерлина победил, Мерлин заманил Мордреда в западню на острове и спрятал за Завесой. Потом Нимуэ заманила Мерлина в ловушку, а их сын Оберон взошел на трон и с помощью магии убедил всех, что власть всегда принадлежала ему.

Серана хмурит брови:

– Значит, Мордред – наш потенциальный союзник?

Я морщусь:

– Не совсем. Он по-прежнему хочет уничтожить Башню Авалона. А взамен обещает помочь освободить Рафаэля. Знаю, это полное безумие, потому что он хочет убить всех нас, но я собираюсь принять его предложение.

Ради Рафаэля я, наверное, рискну разрушить это место.

В комнате повисает тягостное молчание. Серана рассеянно берет еще один ломтик сыра и откусывает от него. Наконец Дариус резко выдыхает:

– Значит, он никогда не может покинуть остров?

– Может – раз в сто лет на один день. Значит, мама знала его меньше суток… не берите в голову. Неважно.

Серана подходит ближе:

– Может, принять его предложение? Если он не выйдет на свободу еще семьдесят три года, какой от него вред? Может, просто подыграть ему ради этой сделки?

– Подыграть, – повторяю я.

– Ты – шпион, черт возьми. Шпион с Авалонской Сталью, – говорит Дариус. – Мордред нам полезен. Пообещай ему, что поможешь разрушить Башню Авалона, а потом откажись. Манипулируй им. Используй его. Заставь открыть тебе путь в Броселианд, чтобы ты спасла своего замечательного парня. А когда Мордред потребует выполнить твою часть сделки, просто свали. Или убей своего отца. Без разницы.

У меня сжимается сердце:

– И вас не беспокоит пророчество?

Тана тяжело вздыхает:

– Сейчас я вижу, что Мордред – единственный способ попасть в Броселианд. Он не лжет, что способен тебе помочь. О пророчестве побеспокоимся потом. Будем решать проблемы по мере их поступления. Всему свое время, так?

Серана кивает:

– Звучит дико, но выбора нет. У нас все меньше времени, чтобы спасти Рафаэля. А учитывая то, как себя ведет Райт, я уверена, что он не хочет возвращения Рафаэля. Могу поспорить, он изо всех сил препятствует этому. Если все пойдет в том же духе, он посадит всех нас, полуфейри, в тюрьму как коррумпированных предателей.

Дыхание учащается, меня вдруг распирает энергия. Я собираюсь вернуть Рафаэля и впервые за долгое время чувствую прилив оптимизма.

– Отправлюсь туда сегодня вечером. Посмотрим, что скажет Мордред.

– Да, не хотел говорить раньше, но есть небольшая проблема, – заявляет Дариус. – Внизу, в атриуме Астолата, дежурит курсант из «Железного легиона». У него значок с гербом – они носят такие, чтобы подчеркнуть свою значимость. Похоже, он караулит, не собирается ли кто-то куда-то выйти из этой комнаты. Выслеживает полуфейри.

– За мной следят с тех пор, как я сюда приехала, – отвечаю я.

– И за мной, – кивает Серана.

Я отворачиваюсь, вглядываясь в дождливую ночь:

– Значит, придется через запасной выход.

Окно распахивается. Оно не рассчитано, чтобы влезать и вылезать, и я едва протискиваю в него свою задницу.

Дариус озабоченно морщит лоб, наблюдая, как я выбираюсь наружу. Плащ топорщится, я слишком сильно набила карманы: кинжал на поясе, ингалятор… В более облегающей одежде было бы легче.

Бедра с трудом проходят в отверстие. Я извиваюсь и раскачиваюсь. Ухватившись за оконную раму, повисаю над пропастью. Град барабанит по ногам. На прощание улыбаюсь Дариусу и спускаюсь по стене, засовывая ноги в крошечные щели между камнями. Смотрю на отвесный обрыв внизу. Земля кажется невероятно далекой, но в нескольких футах под нашей комнатой есть каменная гаргулья. Она – моя цель.

Спускаюсь и хватаюсь за статую. Сверкает молния, выхватывая из темноты рогатую ухмыляющуюся морду гаргульи. Статуя скользкая. Я едва не теряю равновесие, но уже вскоре крепко обхватываю гаргулью руками и ногами. Я ни с кем была так близка после Рафаэля.

– Ты-то чего лыбишься? – бормочу я статуе.

Под ней еще один оконный выступ, усеянный скользкими градинами. Медленно и осторожно спускаюсь по отвесной стене, перебираясь с выступа на выступ. Дариус и Серана наблюдают сверху. Град переходит в дождь, холодит голову и пальцы, впитывается в шерстяной плащ.

Спускаюсь все ниже и ниже, отстраняясь от окон, цепляясь за следующий выступ, следующую гаргулью. Наконец оказываюсь двумя этажами ниже нашей комнаты – здесь я уже вне досягаемости соглядатаев из атриума Астолата. Пытаюсь открыть окно, царапаю ногтями, но оно заперто. Заглядываю в комнату сквозь стекло: похоже, там пустой кабинет.

Смотрю вниз. Голова кружится от высоты. Земля еще слишком далеко. Если останусь снаружи, точно упаду.

Дрожу от холода, кутаюсь в промокший плащ, поднимаю руку и выжидаю. В небе сверкает молния, пульс учащается, пока я считаю. Один… два…

Гремит гром. Костяшками пальцев в перчатках разбиваю стекло, просовываю руку в дыру, открываю окно, протискиваюсь внутрь и под хруст стекла приземляюсь на жесткий каменный пол. Опасности нет. Я облегченно вздыхаю.

За дверью кабинета – пустой коридор. Крадусь к ближайшей лестнице, сбегаю по ступенькам, топоча по неровным камням Лотианской башни.

Когда-то, сотни лет назад, по этой лестнице взбегал мой отец, одержимый жаждой крови и мыслью об убийстве…

Хоть Мордред и заперт на острове, он явно опасен. И если я позволю ему проникнуть в свои мысли, манипулировать мною, то все пропало.

Глава 5

Ступаю из лодки на мокрый каменный берег Авалона. Меня окутывает холодный туман. Замок Авалон из светлого камня возвышается на заледенелом скалистом холме. Сейчас зима, деревья голые, ветер яростно завывает между ветвями. Но хотя бы дождь прекратился.

Как вести себя с тем, кто провел в изоляции в таком мрачном месте пятнадцать веков?

«Манипулируй им, – советовал Дариус. – Используй его».

В нашей уютной комнате это казалось отличной идеей. Но когда надо мной высится полуразрушенный замок со шпилями, а вокруг зловеще завывает ветер, мне уже так не кажется.

Начинаю карабкаться по извилистой тропинке к замку, напоминая себе: это ради Рафаэля. Пусть я замерзла, но ему гораздо хуже. Я почти наяву вижу его серебристые глаза, горящие, как языки пламени, слышу его шепот: «У меня есть ты, любимая. Не волнуйся, ты со мной…»

Что бы ни было дальше, я не позволю узурпировавшему власть древнему королю фейри задурить мне голову. Его одиночество мне только на руку.

Поднимаюсь по осыпающейся лестнице, вдалеке от луны по небу скользят облака. Сегодня полнолуние. Серебристый свет льется на полуразрушенный замок, увитый скользкими от дождя виноградными лозами. Я поднимаю глаза на резьбу на светлом камне, на изящные сплетения листьев…

И тут, как и в прошлый раз, появляется отец. Мордред выходит из темной арки. От взгляда его золотистых глаз сбивается дыхание, лунный свет отражается от темной, в шипах, короне. Похоже, одиночество его не ослабило, он не выглядит отчаявшимся. От него исходит такая сила, что становится не по себе.

Соберись, Ния.

Обо всем можно договориться. Мордред кое-что хочет от меня, и нужно заставить его думать, что он это получит. Нельзя торопиться, иначе он возьмет верх.

Отец скрещивает руки на груди, прислонившись к каменной арке.

– Кажется, я ждал тебя несколько веков…

– Я должна была обдумать ваше предложение.

– Входи. Боюсь, мой замок уже не столь великолепен, как раньше.

Он поворачивается и ведет меня в огромный зал, освещенный факелами. Потолок высотой более ста футов местами осыпался. Вдоль стен проросли яблони; их ветви отяжелели от плодов, хотя сейчас зима. На деревьях, словно льдинки, мерцают крошечные серебристые огоньки. Ввысь вздымаются колонны с причудливой резьбой в виде идущих по кругу листьев, иногда образующих лица. По всему каменному полу буйно растут трава и полевые цветы. Они сбивают с толку: это место никак не может определиться, внутри оно или снаружи, лето сейчас или зима. Но самое странное в зале – громадный стол, уставленный хрустальными бокалами, белыми тарелками и мерцающими канделябрами.

– Готовится вечеринка? – интересуюсь я.

– Мы отмечали завершение битвы.

Подхожу к столу и провожу пальцем по краю изящного бокала:

– Мы отмечали? Вы здесь не один?

Между отцовскими бровями пролегает складка, на секунду он выглядит почти растерянным:

– Был не один. Мать готовилась праздновать победу в войне с Камелотом, но ничего не вышло. Вместо торжества я оказался здесь в одиночестве, а Оберон украл мою корону. И знаешь что? Надеюсь, Мерлин внутри этого гребаного дерева до сих пор в своем уме, и пройдет целая вечность, пока его не расплющит насмерть.

– Война с Камелотом… – Я убираю палец с края бокала и смотрю на Мордреда. – Этот праздничный стол простоял здесь пятнадцать веков.

Он мрачнеет:

– Я предпочел бы не считать годы после нашего золотого века. Не обращать внимания на течение времени. – Его голос эхом отражается от высокого потолка и разносится вокруг.

– Что именно произошло между Морганой и Мерлином?

– Просто зависть. Наш двор становился всё могущественнее, Артур и Мерлин завидовали всё сильнее. В те времена благодаря порталам мы могли торговать с кем угодно, даже не нужно было никуда плыть. Артура подвигла на войну алчность. Он хотел заполучить наши порталы и нашел прекрасное оправдание: мы грешили. Научили людей наслаждаться жизнью, а это запрещено. Ты знала об этом? Наслаждаться – очень плохо… Вот почему Артур собрался захватить наше королевство.

Мордред оборачивается ко мне, пар его дыхания окутывает красивое лицо. Зря, наверное, я спросила… Он уже ведет разговор, хотя это должна делать я.

– А знаете что? Не стоит зацикливаться на прошлом. Мне нужно вернуть одного нашего рыцаря. Во время последней встречи вы сказали, что можете спасти Рафаэля…

– Рафаэля, – повторяет Мордред. Лунный свет и тени подчеркивают его острые скулы и волевой подбородок. Его голос вибрирует в огромном пространстве, словно весь замок – часть его самого. У меня странное ощущение, что замок вздыхает вместе с ним. – Так его зовут? Мужчина с серебристыми глазами, которого Оберон отнял у тебя? Тот, кого я видел во снах. Его мать была человеком, да? Ее похитил Двор Мерлина до того, как закрыть порталы?

Я киваю:

– Я не знала, что ее похитили, но да, Рафаэль – полуфейри с серебристыми глазами.

– Он в плену в Броселианде.

– Знаю. Но не знаю, как туда попасть.

Мордред прислоняется к резной колонне:

– Почти все входы и выходы из Броселианда сейчас закрыты. Кроме моего портала. И вряд ли о нем знают. Вот почему ты здесь. Я – последнее прибежище для отчаявшейся, потерпевшей кораблекрушение души, выброшенной на мой берег. Но что будет, когда ты попадешь в Броселианд? Спросишь дорогу к королевским подземельям? Или рассчитываешь вежливо попросить злобного принца отпустить пленника?

– Я обучена шпионажу.

– Я обучена шпионажу, – передразнивает он, подражая моему голосу, темные брови сходятся на переносице; он изучает меня, что-то ищет в моем лице. Что именно? Пытается решить, можно ли мне доверять?

И тут до меня доходит. Я его дочь, и он хочет увидеть наше сходство. И больше всего на свете ему нужно общество.

Фейри живут весельем и удовольствием, вечеринками и пирами. Мордред веками страдал от недостатка общения. В окружении воспоминаний и призраков, в одиночестве ждал праздника, который так и не состоялся… Я боялась выдать свое отчаяние, но он и сам в отчаянии. Я – его первая семья с тех пор, как его мир рухнул. И чем больше Мордред будет укрепляться в мысли, что мы похожи, тем сильнее захочет мне помочь.

Я делаю шаг навстречу, изучая черты его лица. Сходство очевидно: густые темные брови, большие глаза, черные ресницы, прямой нос. Только его глаза отливают зловещим золотистым цветом, а мои – темные, миндалевидной формы.

Пусть я не такого роста, как Мордред, но могу подражать его позе: высоко держать голову и подбородок. Я так и делаю – и незаметно засовываю руки в карманы, как он.

– Когда я туда попаду, то сумею постоять за себя. И найду его. – Я слегка меняю голос, чтобы он звучал властно, как у отца.

Он хочет, чтобы я попросила о помощи. Но если дать слабину, он может передумать. Мордред не будет связываться с кем-то бесполезным. Он уважает силу и власть.

И по выражению его лица я удовлетворенно понимаю, что попала в точку.

– Тебе его не найти, – говорит он. – Оберон хорошо прячет пленников. Но я помогу тебе, дочь. Если и ты мне поможешь.

Я вскидываю бровь:

– Помочь разрушить Башню Авалона?

Мордред медленно пожимает плечами и слегка улыбается:

– Таково предсказание.

– Что значит разрушить Башню Авалона? – спрашиваю я. – Типа, снести ее или как?

– Каждый камень в каждом здании может остаться на месте. Но Башней Авалона всегда правили Пендрагоны, потомки Артура. Я просто хочу, чтобы все они погибли, один за другим. Вот и всё.

Глава 6

По моей коже бегут мурашки. Кажется, у моего отца есть нечто общее кое с кем из моих друзей.

Как бы сильно я ни ненавидела Райта, Тарквина и Джиневру, у меня нет права оправдать убийство стольких людей только из-за их родословной.

Но на самом деле я ведь не союзник Мордора? Я просто им манипулирую…

Я ежусь от холода:

– В Башне Авалона теперь живут не только Пендрагоны. Всё иначе, нежели в вашем золотом веке. А как же остальные? Полуфейри? Не-Пендра- гоны?

– Я хочу, чтобы Пендрагоны были мертвы. – Он кивает на стол. – Чтобы линия Артура прервалась. И тогда мы отпразднуем.

Он что, правда затевает все это ради вечеринки? Только фейри на такое способны…

– Прекрасно. А теперь расскажете, как спасти Рафаэля?

Мордред тянет длинную руку и срывает с дерева яблоко:

– Разумеется. Чтобы спасти его, нужно точно знать, где его держат.

– То есть вы не знаете, где он?

– В своих снах я вижу лишь фрагменты. Он в замке Оберона, но замок огромный. Там множество подземелий, камер и пыточных… Мне нужно подумать.

Он откусывает кусочек яблока, закрывает глаза и прислоняется головой к колонне.

От досады я скрежещу зубами и отворачиваюсь к накрытому столу. В графины до сих пор налито старое вино. Пыль и снег припорошили тарелки и вылинявшую золотистую скатерть. Подносы с едой накрыты серебряными колпаками. Противно думать, что находится под ними.

Не представляю, чем Мордред сейчас занят. Его глаза закрыты; похоже, он в глубокой задумчивости. Он начинает что-то напевать. От этого зловещего завораживающего мотива шевелятся волосы на затылке, и я отвлекаюсь от стола. Жуткая мелодия кажется странно знакомой и манит все сильнее, а тело Мордреда начинает отливать серебром.

И тут мое внимание привлекает какое-то движение наверху. Подняв глаза, я вижу облако порхающих под разрушенным потолком серебристых мотыльков. Мордред продолжает напевать, они кружатся и танцуют в воздухе, крылышки сверкают в серебристо-голубом лунном свете. Мордред протягивает руку, и мотылек садится на его ладонь.

Отец открывает глаза и сжимает кулак, сминая насекомое. Остальные мотыльки разлетаются прочь. Мордред снова раскрывает ладонь, и у меня перехватывает дыхание. На ладони лежит серебряный мотылек, его крылышки украшены крошечными сверкающими камешками.

– Забирай, – велит Мордред.

Я беру в руку безжизненного металлического мотылька.

– Этот мотылек станет моими ушами и глазами. Возьмешь его в замок Оберона. Когда окажешься внутри, я смогу видеть и слышать все, что там происходит. И отыщу твоего Рафаэля. Как только я это сделаю, мотылек приведет тебя к нему.

– Говорите так, словно это просто…

– Непросто, конечно. Само собой, держись подальше от Оберона. И от его темноглазого сына. Ловец Снов опасен – он один из немногих, кто обладает изначальными силами.

– А какими еще, кроме вторжения в сны людей? – Я не в силах отвести глаз от маленького существа в моей руке.

– Просто держись от него подальше и следи за мотыльком.

– Как я попаду туда? Замок Периллос обнесен высокими стенами.

– Портал доставит тебя прямо в замковый сад. Не нужно проходить через стены – ты окажешься внутри них. Там уже нет серьезной охраны. В сам замок ведут сотни входов. Не знаю, будут ли открыты двери башен, – возможно, тебе придется что-то придумать.

– Как нам открыть портал?

Мордред щурит светло-голубые глаза:

– Об этом не волнуйся. Иди за мной и делай, что говорю, – это все, что тебе нужно знать.

Прямо как настоящий отец… Уму непостижимо, но этот повернутый на мести чудак может вправду оказаться лучшим из двух моих родителей.

– За мной. – Он поворачивается и шагает по залу.

Выйдя следом за ним через массивные дубовые двери, я снова оказываюсь снаружи, холодный ветер обжигает щеки. Мордред ведет меня в огромный сад. Над землей в лунном свете, как заросший Стоунхендж, поднимаются большие дольмены. На них вырезаны спирали, которые выглядят как бесконечное вращение – словно навязчивые мысли, отбрасывающие в прошлое. Они напоминают Мордреда.

Он останавливается перед камнями и кивает на них:

– Пройди через лей-портал⁴. Ты наверняка его видишь.

Волосики у меня на шее встают дыбом.

В воздухе раздается слабое жужжание, похожее на гул фейри-Завесы. Я сосредотачиваюсь, вызываю силу Стража, и между камнями разливается тьма. Словно чья-то неведомая рука вырвала кусок реальности, оставив в ландшафте черную дыру.

У меня отвисает челюсть.

– Это каменное кольцо – мост между мирами, – поясняет Мордред. – В наших узорных камнях есть множество проходов в Броселианд и другие магические королевства Авалона. Но с тех пор, как Броселианд закрыл границы, через этот портал может пройти только Страж или тот, у кого есть ключ.

– Только Страж? – Мое сердце замирает. Я уже в предвкушении десанта из десятков агентов Авалона прямо в замок Оберона. Мы бы закончили войну за день.

– Страж может проложить путь между мирами и пройти по нему.

Я засовываю маленького металлического мотылька в намокший карман плаща:

– Оберон заставляет своих солдат проходить через порталы, которые он открывает из Броселианда, но у них есть ключи.

Мордред поднимает золотистые глаза к полной луне:

– Я не знаю, как изготовить такой ключ. Так что тебе придется его украсть, если хочешь вытащить своего возлюбленного из Броселианда. Ну что, так и будем болтать всю ночь или ты идешь?

Я плотнее закутываюсь в плащ:

– Я смогу остаться там незаметной в такой одежде? Не ожидала, что попаду в Броселианд уже сегодня…

Отец прищуривается:

– Выглядишь как замарашка. В таком виде нельзя появляться.

Он прикасается к вороту плаща, его магия снова окутывает меня. Я опускаю взгляд и вижу, как мокрый шерстяной плащ превращается в черное кружевное платье с декольте и низко посаженным серебристым поясом. В платье даже есть потайные карманы. Засовываю руку в один и обнаруживаю мотылька в драгоценных камешках и ингалятор. На поясе по-прежнему висит кинжал в ножнах из темной кожи – в тон платью.

Я смотрю в его призрачные золотистые глаза:

– Сколько у вас всего магических способностей? Правда ли, что именно из-за диаметральной магии вы устроили резню в Лотианской башне?

– Значит, вот так они рассказывают? Диаметральная магия?.. Полная чушь. Пендрагоны – гребаные идиоты… – Он окидывает меня критическим взглядом. – Ладно. Платье тебе идет. К сожалению, ничего не могу поделать с твоим невысоким ростом. Но могу исправить деформированные уши.

– Деформированные?

– Человеческие. – Нахмурившись, он проводит кончиками пальцев по моим ушам, накладывая чары, словно что-то нашептывает мне в уши.

– И как это выглядит? – интересуюсь я.

– Идеально. А, и глаза… Они должны сверкать, как у нас, – думаю, тебе пойдет серо-стальной блеск. И еще острые клыки.

От магии в глазах возникает неприятное ощущение, я моргаю:

– Эти чары надолго?

– На годы, если не сниму. Ты так и осталась собой, с незначительными изменениями… Скажи, там кто-то сможет узнать тебя в лицо? Скажем, Ловец Снов или король?

Я мысленно перебираю наши встречи. Однажды я оказалась в одном зале с принцем Таланом, но он ни разу не взглянул на меня. Я внимательно наблюдала за ним в кабаре. А когда он мучил меня во сне, мы находились на разных этажах. Он бывал у меня в голове, но никогда не видел лица.

– Не думаю, что принц меня видел. И вряд ли кто-то еще узнает.

– Хорошо. Если наложить сложные чары, которые кардинально изменят внешность, они быстро исчезнут, слишком быстро. А эти продержатся гораздо дольше.

Я мнусь:

– Может возникнуть другая проблема. Он не видел меня, но чувствовал. Иногда я слышу его мысли. За последние несколько месяцев они стали мрачными, и я подумала, что принц, наверное, вернулся в Броселианд. Если я снова окажусь в его мыслях, он может меня почувствовать. Он называет меня маленьким телепатом.

Мордред подается ближе:

– Что ты слышала?

– Его мысли. И у других тоже. Я телепат. Обычно, чтобы услышать чьи-то мысли, мне нужно прикоснуться к нему. Но с Таланом мне не надо находиться рядом.

– Ты почерпнула из его мыслей что-нибудь полезное? Планы сражений, например?

Я качаю головой:

– Хотелось бы. Нет, в основном они мрачные и поэтичные. Про одиночество. – И про секс. Много секса. – Еще несколько месяцев назад я даже не подозревала, кого слышу. – Все эти годы я слушала в прямом эфире приватную радиотрансляцию прямо из головы наследного принца Броселианда – того, кого одновременно боялись и вожделели.

– А вот это уже интересно. Значит, он может почувствовать, когда ты пройдешь через портал?

Я пожимаю плечами:

– Однажды я уже находилась рядом с ним в Шато де Рев, и он отыскал меня по моим мыслям. Насмехался надо мной – а потом втянул в кошмар наяву.

Над нами проносится порыв ветра, взметнув черные волосы Мордреда на острые скулы.

– Что ж, это несколько усложняет дело, но не является непреодолимым препятствием. Прежде чем войти в портал, ты должна защитить свой разум от принца. Как Страж, ты должна это уметь. Представь облако тумана. Нет, представь саму Завесу. Мысленно вызови ее жужжание и мерцающее туманное облако. Не позволяй принцу проникнуть сквозь магический барьер. Давай прямо сейчас.

Я закрываю глаза. Сердце трепещет, я мысленно вызываю образ Завесы, пока не начинаю слышать жужжание, ощущать электризующую вибрацию и видеть перламутровый туман, клубящийся в сознании. Кожу покалывает, словно я рядом с настоящей Завесой.

– Что ж, кажется, получилось…

Мордред качает головой:

– Нет, не получилось. Защита неэффективна. Давай еще раз. Сосредоточься как следует. Нужно, чтобы этот прием давался тебе без усилий, пока будешь там.

– Я сосредоточилась. – Я стискиваю кулаки, пока воображаемая Завеса раздвигается в голове.

– Сосредоточься сильнее. В Броселианде нельзя терять бдительность. Если у вас с Ловцом Снов такая связь, тебе нельзя ошибиться.

Я пытаюсь еще раз. И еще.

Мордред ругается и рычит, раз за разом выходя из себя. Он совсем не такой терпеливый учитель, как Рафаэль. Но в конце концов хлопает в ладоши – кажется, доволен.

– Достаточно. – Он поворачивается к дольменам, черный плащ развевается на ветру. – Ступай. И точно запомни место, где выйдешь из портала, потому что нужно вернуться тем же путем.

– Ладно. А как мне получить ключ от портала, чтобы вернуть Рафаэля?

– На это понадобится время, но мой мотылек поможет. Позже. Сегодня ночью попытайся вызволить Рафаэля из застенков. Найди для него укрытие в Броселианде. Ключом займемся потом.

Сердце учащенно бьется при этой мысли. Я могу увидеть Рафаэля сегодня ночью… Надо было прийти сюда раньше.

Но рассказать Рафаэлю, с чьей помощью я его вытащила?.. Отложим это на потом, Ния.

Приближаюсь к дольменам и оказываюсь в нескольких дюймах от мокрого от дождя камня. Портал не похож на Завесу – сплошную стену магии, которую я могла бы разрушить. Это непрерывный энергетический вихрь, который поглощает силу Стража; черная дыра, затягивающая внутрь.

Прикасаюсь к камню – и тут же проваливаюсь в портал. В камень.

Глава 7

Портал вышвыривает меня на холодную каменистую почву. Вокруг снежные вихри, кожа зябнет.

Мысли путаются из-за головокружения и полного ощущения неправильности происходящего. Зимний ветер завывает в ушах, швыряет снег в лицо, пока я поднимаюсь с замерзшей земли. Платье от Мордреда выглядит потрясающе, но не сказать, что согревает.

Обхватив себя руками, оглядываю зимний пейзаж. Он похож на сад дольменов Мордреда, как будто один – более темное отражение другого. Я дрожу от холода в запущенном саду, поросшем колючим кустарником. Искривленный шиповник цепляется за торчащие из земли каменные зазубрины. По обледенелым камням стелется ежевика, надо мной высятся замковые стены. Но сам замок еле виден из-за залепляющего лицо снега.

Пробираюсь к растущей неподалеку плакучей иве, чтобы укрыться под узловатыми ветвями от хлещущего снега. Смотрю вверх сквозь крону, и у меня захватывает дух. В просвете между грозовыми тучами появляется луна – точнее, две луны. Они мерцают в небе: одна круглая, серебристая, другая матовая, темно-красная. Одно дело – знать, что в Броселианде две луны, и совсем другое – увидеть их собственными глазами. Наш шпионский инструктаж не уделяет должное внимание этим небесным телам. Серебристо-красный лунный свет делает призрачным все вокруг, включая нависающие стены башен.

Я читала магические стихи о Броселианде. Они бывают двух видов. В одних Броселианд описан как пышные луга с полевыми цветами и медовым солнечным светом. В других это королевство изображается как суровая местность с неприветливыми пейзажами, на которую обрушиваются дикие бури. Судя по тому, что творится сейчас, вторая версия ближе к реальности.

Когда вой ветра немного стихает, я выглядываю из-за ствола ивы.

Как и обещал Мордред, портал перенес меня за стены. Я в Корбинелле, столице Броселианда, в нескольких сотнях метров от замка Периллос. Он даже больше Башни Авалона – настоящий город из светлого камня, покрытый снегом и льдом. Замок из семи башен нависает над окрестностями, как гора. Центральная башня выступает вперед, отгородившись от мира высокими запертыми деревянными дверями. Над ними на каменной стене, отливающей льдом, резьба в виде луны и ворона – символов королевы Морганы, моей бабушки. Оберон воплотил свои фантазии в камне.

Высоко над замерзшей землей семь башен соединяются каменными мостами и лестницами, их переплетения образуют причудливые узоры. Я смотрю вверх, где к красноватым тучам тянутся башенные шпили. Кое-где в окнах мерцают золотистые огоньки, приглашая согреться. Факелы снаружи стен заливают камни теплым светом.

Дрожа, я засовываю руку в карман и поглаживаю металлического мотылька; пальцы обжигает льдом.

Теперь нужно попасть внутрь замка. Когда снегопад стихает, я обнимаю себя руками и направляюсь к входу. Внутри замковых стен не так много охраны, но кое-кто все же есть. Подойдя к башне, я вижу по обе стороны от главного входа часовых. Видимо, это королевская стража. Если они увидят меня, то доложат обероновским шпионам, головорезам и полицейским – всем, с чьей помощью король удерживает власть в Броселианде.

Стараясь держаться в тени, бросаюсь через двор к башне поменьше, которая соединяется с другой каменным мостиком. Если доберусь до него, то, возможно, сумею попасть внутрь через дверь.

Холодный воздух пощипывает пальцы и щеки, пока я спешу к зарослям виноградных лоз, цепляющихся за стену. Оглядываюсь через плечо: не идет ли кто?

Вдалеке вдоль стен движутся тени – это патруль. Вот дерьмо… Они направляются в мою сторону. Я прячусь за колонной и жду, пока пройдут. И чувствую знакомое притяжение, а затем слабое бормотание низкого бархатистого голоса в голове.

И через несколько секунд понимаю, в чем дело.

Это Ловец Снов преследует меня – опасный, как лезвие у горла, соблазнительный, как ласкающий кожу шелк. Мысли принца Талана проникают в мое сознание, как случалось уже много раз. Последние несколько лет я засыпала под них, и они сулили то утонченный экстаз, то страдания – в зависимости от настроения принца. И теперь, когда я рядом с ним, его голос вернулся.

Как странно: я годами слышала его самые сокровенные мысли, словно мрачную колыбельную, а он до сих пор не представляет, кто я…

Я уже чувствую, как между нами возникает связь – шелковистые нити, тонкие, как паутина.

Морозной ночью ледяной гнев покрывает кожу, как иней, покрывает инеем мою душу. Сегодня ночью мне не найти утешения во тьме. Я молча брожу в терновом саду. Пусть пламя мести ведет меня по этому пустынному пути…

Пальцы сжимаются в кулаки. Нужно немедленно разорвать связь. Закрываю глаза и представляю жужжание Завесы, ее потрескивание от напряжения. Думаю о клубящемся в голове магическом тумане. По коже бегут мурашки.

Мысли принца тут же стихают, растворяются в моем сознании. Я облегченно вздыхаю.

Патрульные проходят мимо, не заметив меня в укрытии. Я смотрю им вслед. Когда они оказываются на безопасном расстоянии, хватаю лозу и дергаю несколько раз: убедиться, что крепкая. Я читала о виноградных лозах с драконьими когтями, но никогда не видела. Такие встречаются только в Броселианде, они прочнее всех растений на свете. Их шипы огромные, но достаточно редкие, чтобы использовать их как перекладины. Признаться, карабкаться вверх в этом чертовом платье гораздо труднее, чем в брюках.

Поднимаюсь по лозе на мост, переваливаюсь через перила и с глухим стуком приземляюсь на ледяные камни. Сердце бешено стучит. Я спешу по мосту к дубовой двери, распахиваю ее, и в груди радостно бурлит от возбуждения. Узкая, освещенная свечами лестница ведет наверх. Я начинаю подниматься, пыхтя от напряжения. Преодолеваю несколько пролетов и добираюсь до арки, которая ведет в огромный готический зал со сводчатым потолком и высокими венецианскими окнами. Пол и часть стен покрыты мхом и нежными полевыми цветами.

За стенами замка виднеется город Корбинелль. Вдали в окнах мерцают огоньки, змеится река. Похоже на Камелот, только каменные строения здесь тусклого белого цвета, а не золотистого, и по всему городу и вдоль речного русла растут высокие дубы. Вдали вздымаются темные горы, подсвеченные розовыми и серебристыми лучами двух лун.

Сердце сжимается от необычности этого мира. Где-то недалеко ждет Рафаэль. Пора выяснить, где именно.

Достаю из кармана серебряного мотылька – глаза и уши Мордреда в замке – и кладу на деревянный стол.

– Лети, найди Рафаэля, – шепчу я. – И отведи меня к нему.

Проходит невыносимо долгая секунда, потом еще одна. Наконец крылышко трепещет и снова замирает. Я перевожу дух, когда мотылек хлопает крыльями и бесшумно поднимается в воздух. Он парит в нескольких футах надо мной, а потом порхает дальше по коридору.

Оставшись одна, я любуюсь жутким великолепием вокруг.

Красноватый лунный свет ложится полосами, в полукруглых арках надо мной сгущаются тени. Стены увешаны портретами фейри – членов королевской семьи. В призрачном свете факелов они кажутся почти живыми, заставляя сердце трепетать. Отблески свечей в канделябрах танцуют на портрете Оберона в золотой короне, размахивающего мечом в темноте. Но есть и другие картины, на которых изображен кто-то незнакомый. Похож на Талана, но со светлыми волосами и в платиновой короне. Вот он стоит на носу корабля. А вот на другой картине ведет других в бой верхом на коне. На третьей восседает на троне, серебристые глаза смотрят на зрителя в упор – строго, но с едва заметной усмешкой.

Под одним из этих портретов подпись: «ПРИНЦ ЛОТИР». Смутно припоминаю, что слышала о нем – золотом принце, который утонул двести лет назад, сражаясь во время гражданской войны на стороне короля.

В зале всего один портрет Талана. Он сидит за столом, держа в руке кубок с вином, губы искривлены в усмешке. Ничего героического, но от взгляда его темных глаз меня бросает в жар.

Откуда-то издалека доносится музыка, я направляюсь вглубь зала – убедиться, что здесь никого. Проходя мимо зеркала, смотрю в отражение и поражаюсь темному стальному блеску своих глаз. Щеки разрумянились от холода. Я верчу головой, разглядывая наложенные чары. Острые фейри-уши, как и положено, выглядывают из-под темных волос. Кривлю губы, чтобы рассмотреть заостренные клыки. Идеально. Если кто-нибудь меня увидит, притворюсь гостьей. Как я узнала в Башне Авалона, Оберон каждую неделю приглашает в замок десятки знатных семей.

Я уже теряю терпение в ожидании мотылька. У меня есть только обещание Мордреда помочь, но, разумеется, с него станется и соврать. А если мотылек используется с другой целью? Не поискать ли Рафаэля самой, пока я не упустила шанс?

Но как только я думаю об этом, мотылек возвращается, трижды облетает вокруг моей головы, и я спешу за ним. Он движется рывками: то преодолевает двадцать футов в мгновение ока, то еле ползет в воздухе, – но никогда не улетает слишком далеко, чтобы я не отстала. Иногда надолго зависает, словно чего-то ожидая. Каждый раз, когда он останавливается, я прячусь в тень и жду. Когда серебряный мотылек снова начинает движение, я делаю то же самое. Прохожу мимо окон, выходящих во внутренние дворы, толкаю двери и вдыхаю свежий воздух, поднимаюсь по увитым виноградной лозой мостам между башнями под звездным небом. С одного такого моста я смотрю на королевство Броселианд – огромное пространство за стенами замка, усеянное далекими мерцающими огнями.

Проходя по залам, поднимаясь и спускаясь по лестницам под мерцающими свечами в канделябрах, я не встречаю ни одной живой души. Подозреваю, Мордред специально проложил маршрут по самым пустынным уголкам замка, чтобы никто меня не увидел. А может, так и не нашел Рафаэля и по-прежнему ищет…

В этом замке в византийском стиле с петляющими лестницами возникает чувство, что я несколько часов блуждаю по лабиринту. Не будь со мной мотылька, я оказалась бы в полной заднице, когда придет время возвращаться.

Мотылек выводит меня на улицу, к узкой лестнице между башнями. От порыва ледяного ветра обхватываю себя руками, клацая зубами от холода. Пока спускаюсь по лестнице, возникает ощущение, что темнота сгущается, а камни становятся более грубыми. Наконец мотылек подлетает к тяжелой дубовой двери. Я открываю ее и оказываюсь в темном коридоре, не похожем на остальные. Никаких портретов, знамен, сигилов⁵, гербов, канделябров – только мерцающие факелы на стенах освещают дорогу. Всего в нескольких футах над головой нависает низкий потолок в паутине и мхе, тянет затхлостью и сыростью.

Кашляю – астма обостряется от запаха плесени, – но следую за мотыльком вниз по витой лестнице. Волнение распирает грудь. Очевидно, я в подземелье.

У подножия лестницы в темноте что-то шевелится. Замираю и слышу, как прямо передо мной кто-то прочищает горло.

Мотылек порхает вокруг взад-вперед, о чем-то отчаянно предупреждая, но я не вижу, кто там стоит. Рука тянется к кинжалу, висящему на бедре. Мотылек ныряет обратно в тень лестницы и скрывается из виду. Тихонько крадусь по ступенькам дальше и выглядываю из дверного проема в длинный коридор с камерами. Вдалеке лязгают цепи.

Впереди футах в тридцати перед дверью, обитой железом, я вижу стражника с копьем. Доспехи заржавели, шлем съехал набок. Интересно, за что его сослали сюда, в самое жуткое помещение замка, где воздух спертый, как на дне…

Стражник не видит меня, пока я прячусь в тени лестницы. Но даже отсюда понятно, что мне со своим маленьким кинжалом будет нелегко с ним справиться. Он крупный, закованный в броню и сильный, как истинный фейри. На поясе меч – его оружие гораздо длиннее моего.

Придется действовать иначе. Я прячу кинжал в ножнах за спину, спотыкаясь, выхожу в коридор и опираюсь рукой о каменную стену, словно в поисках опоры.

– Кто там? – рявкает стражник, сжимая копье.

– Это я. Здесь я, – еле ворочая языком, как пьяная, откликаюсь я на языке фейри. – Я искала свою комнату, но… это не то.

Стражник смотрит на меня с подозрением. Он не дурак. Заблудиться и спуститься сюда – полная нелепость.

– Кто вы?

– Я – это я! – Я глупо хихикаю и перестаю улыбаться. – Я музыкант, разумеется. Вы что, не слышали концерт? Это было потрясающе… – Невнятно бормоча, я делаю еще шаг вперед, тыча в стражника пальцем. – Вам стоило прийти и послушать. В следующий раз обязательно приходите. Я настаиваю…

Так хочется заглянуть в камеры и найти Рафаэля, но сначала нужно заняться этим солдатом.

Тот слегка расслабляется. Хоть он и на посту, вид миниатюрной женщины в вечернем платье – приятная отдушина. Стражник опускает копье.

– Ваша комната далековато отсюда. Возвращайтесь наверх.

И тут я замечаю за спиной стражника порхающего серебряного мотылька и не свожу с него глаз.

– Им правда понравилась наша музыка. Есть одна песня, которую они просили снова и снова… «Лети ему в лицо». Знаете такую?

Он хмурится:

– Странное название для…

Мотылек пикирует вниз прямо ему в лицо. Стражник отмахивается и отшатывается. Я прыгаю вперед, уворачиваясь от наконечника копья, и касаюсь его щеки. Мои силы раскрываются, и я проникаю в его сознание.

Его зовут Кадок, и он не может дождаться конца смены. Он здесь с утра – за то, что опоздал на церемонию к Его Величеству. Но он не будет жаловаться, ему позарез нужна эта служба. Он будет караулить особого заключенного, пока не отбудет наказание. В любом случае его жизнь несчастлива, так что здесь ему самое место.

Его возлюбленная Оделия в прошлом месяце ушла к лорду. Каждую ночь он пишет ей стихи о разбитом сердце, заливая в глотку медовуху бутылками. Но раскисать нельзя. Отец потерял работу, и Кадок должен приносить деньги в семью. Сегодня утром он вполголоса обозвал кастеляна ублюдком и до сих пор не уверен, услышал тот или нет. Кастелян пообещал: «Потом поговорим». Что это значит?

Я просматриваю его мысли, пытаясь проникнуть глубже. Заключенный. Известно ли что-нибудь Кадоку о прекрасном полуфейри с серебристыми глазами?

Заключенный находится здесь уже какое-то время. Захвачен в плен во время войны с людьми, но его поместили отдельно от прочего сброда. Почему-то он слишком важен. Хотя Кадоку так не кажется. Просто очередной беспородный полукровка…

Сердце замирает. Рафаэль.

Я проникаю в каждую мысль Кадока, перебираю идеи, воспоминания – все, что есть. Роюсь в его черепе, цепляюсь за нити и дергаю, подчиняя своей воле.

Теперь Кадок задумывается: может, пленник действительно важен…

Может, он богат? Да, наверное, богат, иначе его оставили бы вместе с остальными, так? Если Кадок выполнит маленькую просьбу и просто отопрет дверь, заключенный может щедро вознаградить его. Да. Вот что нужно сделать. Оделия снова влюбится в него, отец снова получит работу на конюшне. Кадоку ни в коем случае не надо дальше расспрашивать эту подвыпившую дамочку, потому что она отвлекает от действительно важного. Это всего лишь маленькая бабенка, пьяная музыкантша, которая не стоит внимания…

Я выхожу из его сознания; он растерян, в упор смотрит на меня. Потом достает висящий на поясе ключ и открывает дверь, ведущую на другую лестницу, освещенную факелами. Спускаюсь вслед за ним по лестнице. Воздух становится спертым, с запахом сырой земли и грибов.

Сердце бешено стучит, пока Кадок ведет меня к другой деревянной двери. Вставляет второй ключ в ржавый замок, дважды поворачивает и открывает. Я едва дышу.

– Ты, – командует он в темноту. – Вставай!

Я захожу внутрь, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте.

В углу грязной каменной камеры сидит голый по пояс мужчина. В первую секунду я даже не узнаю его. Тело грязное, волосы острижены. Но когда он поднимает голову, серебристые глаза сверкают во тьме, и у меня перехватывает дыхание.

Рафаэль.

Глава 8

При виде меня у Рафаэля округляются глаза. Я начинаю привыкать к темноте и теперь могу разглядеть его получше.

У Рафаэля отвисает челюсть, но хватает сообразительности не назвать меня настоящим именем, и он молчит.

На его коже едва затянувшиеся шрамы. Ключица, похоже, сломана и неправильно срослась. Из-под кожи примерно на полдюйма торчит кость.

Я скрежещу зубами. Внутри меня с ревом бушует магия. Протягиваю руку, хватаю Кадока за лицо и вливаю в него свои силы, нашептывая, что все его мечты доступны. Деньги, слава, карьера, прежняя любовь снова в его объятиях. Больше никаких уловок – я просто сжигаю его мозг фантазиями и желаниями, и его личность сгорает, разум превращается в пепел. Теперь он марионетка, которая целиком в моей власти.

Уйди, приказываю я. Жди нас наверху.

Он поворачивается, как кукла на ниточках, и, спотыкаясь, ковыляет по лестнице.

– Рафаэль… – Я сажусь на корточки и беру его лицо в ладони.

– Ния… – хрипит он. – Ты пришла за мной…

– Конечно пришла. И сейчас вытащу тебя из этого проклятого места.

Он немного отстраняется, светлые глаза смотрят на лестницу.

– Охранник. Он вызовет подкрепление.

– Нет. Он останется стоять, где стоит. Уж поверь мне.

Рафаэль подается вперед, прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза, и я понимаю: он чертовски ослаб. Иначе уже выбрался бы отсюда.

– Как ты нашла меня? – спрашивает он осипшим голосом. – Как сюда попала?

На самом деле он не захочет знать ответ.

– Я пришла одна. Встретила кое-кого, кто помог. Потом поговорим. А сейчас нужно идти. Стоять можешь?

Я наклоняюсь и обнимаю Рафаэля за талию, помогая подняться. Он прислоняется ко мне.

– Одна? Не понимаю, как в Башне Авалона могли послать тебя в одиночку… Это невероятно рискованно. Королевская стража незаметна, но она повсюду. А если б тебя схватили?

Я тяжело вздыхаю:

– Они меня не посылали.

Рафаэль отстраняется и прислоняется к стене:

– Значит, ты проникла во вражеское королевство вопреки приказу, необдуманно, в одиночку, потому что хотела вытащить меня?

– А ты думал, я оставила бы тебя здесь навсегда? Они слишком долго раскачивались, пришлось действовать самой.

– Почему ты не разработала план вместе с Башней Авалона?

– Это действительно надо обсуждать прямо сейчас? – шиплю я.

– Ты безрассудно пришла спасти меня – точно так же как я безрассудно не мог допустить, чтобы тебя схватили… Потому что тогда я думал только о тебе. И теперь ты думаешь только обо мне… – Его испуганный голос эхом отражается от камней.

– Ну конечно, я думала о тебе. А как ты хотел?

В тоне Рафаэля есть что-то пугающе неестественное. Но чего ждать после того, что он пережил?

Дотрагиваюсь до него и подталкиваю к лестнице. Рафаэль поднимается, я за ним по пятам – вдруг споткнется? Я в бешенстве от того, что с ним сделали, мое сердце сжимается: спина Рафаэля покрыта сетью шрамов. Хочется немедленно поймать Оберона и его долбаного сыночка и разорвать в клочья.

Ищу мотылька, но не нахожу. Да и неважно. Нашим новым проводником может стать Кадок.

Наверху лестницы Рафаэль бросает на меня взгляд, его щеки ввалились. Интересно, не вернулась ли к нему прежняя сила. В его глазах что-то сверкает – возможно, предвкушение близкой свободы…

Мы подходим к Кадоку, Рафаэль напрягается, но я успокаивающе поднимаю руку. Кадок бездумно уставился в стену, его разум заполонили фантазии, в которые я его погрузила.

Отдай заключенному свой мундир. Выведи нас. Нам нужно выбраться из замка Периллос.

Я обрушиваю на него свою силу.

Нас никто не должен увидеть.

У Кадока отвисает челюсть, зрение туманится. Он роняет копье, оружие со стуком падает на пол. Снимает синий мундир и протягивает Рафаэлю, который натягивает его на себя. Кадок глубоко вздыхает, наклоняется, поднимает копье и тащится вверх по ступенькам. Мы идем следом по наружной лестнице, по коридорам замка, стараясь избегать потенциально людных мест.

В отличие от крошечного мотылька Мордреда, у Кадока нет магического зрения, чтобы предвидеть и избегать других. Но ему известно, какими дорогами ходят реже, какие коридоры обычно пусты и где проходят патрули стражников.

Дважды он приказывал нам спрятаться в пустых комнатах за закрытыми дверями, а сам отправлялся на разведку, проверяя, не встретится ли кто-нибудь. Он делает все словно в полусне, его сознание блуждает по выжженной земле, которую я оставила после себя. Я никогда не управляла чужим разумом таким способом. Интересно, сможет ли Кадок когда-нибудь прийти в себя или так и останется зомби до конца дней?

Он ведет нас вверх по лестнице, потом по узкому коридору и открывает дверь.

– Придется подождать здесь… Я провожу вас через кухню, но часть слуг еще там. Уборка. Скоро все будет в порядке. Здесь… да. Ладно? Никто не увидит.

– Ладно. – Я заглядываю в маленькое помещение: библиотека, горящий камин. У нас с Рафаэлем будет время хоть немного поговорить и обдумать следующий шаг. Я шепотом отдаю приказ Кадоку.

– Подожду снаружи, – заикается он, услышав мою команду. – Буду начеку.

– Хорошая идея. – Я беру Рафаэля за руку и завожу в комнату.

Рафаэль закрывает за нами дверь, опускается на красный бархатный диван и приглаживает коротко остриженные волосы. Стрижка неровная, лицо изможденное, но он, как всегда, великолепен.

– Расскажи, как ты сюда попала, Ния.

Я сажусь рядом и стираю грязь с его высокой скулы.

– Через лей-портал. Но я не смогу вернуть тебя тем же путем. Он только для Стражей. Так что придется тебя спрятать, пока я не добуду ключ от портала здесь, в королевстве. Тогда мы оба сможем выбраться.

Он накрывает мою руку своей, но потом убирает и смотрит мне в глаза:

– В том-то и проблема, любимая.

У меня сосет под ложечкой.

– Что за проблема?

– В Башне Авалона не знают, что ты здесь. А теперь ты хочешь остаться и искать ключ к порталу, рискуя жизнью? Ты – одна из двух последних Стражей Авалона.

Во мне закипает досада.

– Ну мне необязательно искать ключ прямо сейчас. Но пока я его не найду, тебе надо спрятаться. Могу привлечь Вивиан, если тебе от этого легче, но только не Райта или других Пендрагонов. Теперь они не доверяют нам, полуфейри. Можешь где-то укрыться в королевстве до моего возвращения?

Я поглаживаю его по спине через мундир. Серебристые глаза Рафаэля блестят:

– Здесь остался кое-кто из старых друзей. Думаю, я смогу с ними связаться. Теперь, на свободе, я справлюсь. – Он делает глубокий вдох. – Но я не собираюсь возвращаться с тобой. Сначала найду Изольду, а на это нужно время.

У меня сбивается дыхание.

– Ты что-то узнал про сестру?

– Я сидел с несколькими узниками, прежде чем меня перевели в одиночку. И мне сказали, что здесь, похоже, есть тюрьма исключительно для полуфейри. Что-то вроде крепости. Не для шпионов, как я, а для гражданских, которых захватили в плен давным-давно. Парень не знал, где это. Но если сестра жива, то должна быть там.

У Рафаэля под глазами темные круги. Так хочется забрать его домой, искупать в горячей ванне, накормить…

– Ладно. Может, заберем ее с собой, – соглашаюсь я. – Обсужу с Найвен и Вивиан, что-нибудь придумаем. Возможно, привлечем связных, о которых ты говорил. Пока просто будь осторожен, а я тебя вытащу. – Я смотрю в его прекрасные серебристые глаза. – Не могу смириться с тем, что они сделали с тобой в подземелье. Хочу найти королевскую семью и набить им морды прямо сейчас.

– Ния, когда вернешься в Башню Авалона, нужно, чтобы ты работала в команде, – продолжает Рафаэль. – Ты не можешь действовать сама по себе. В этом вся проблема.

– Опять ты о проблеме… – Ощущение, будто у меня на глазах на горизонте надвигается буря, небо темнеет, клубятся тучи… Буря, которая вот-вот поглотит меня. – Да в чем дело?

– Нельзя было приходить сюда в одиночку ради меня. Нельзя позволять чувствам влиять на решения. – Он тихо вздыхает и снова прижимается своим лбом к моему.

– Но у меня же получилось, правда? Я тебя вытащила. – Легкими, как перышко, касаниями я провожу кончиками пальцев по подбородку Рафаэля, где темнеет синяк. Хотела бы я обладать его целительной силой…

Он закрывает глаза:

– Да. И я ради тебя сделал бы то же самое. И, наверное, выследил бы Оберона из жажды мести. И совершил бы самые ужасные и необдуманные поступки, которые могли бы привести к гибели множества людей. Я бы сделал это ради тебя, потому что чувства взяли верх.

Мир вокруг словно остывает:

– Ты о чем?

Рафаэль снова отстраняется и задумчиво проводит костяшками пальцев по моим скулам.

– Мне нелегко говорить это, Ния. Там я думал только о тебе. Начиная с последних секунд перед тем, как меня схватили.

Внутри меня все сжимается, я чувствую приближение бури.

– Почему бы тебе просто не сказать то, что должен?

На его лице появляется страдальческое выражение, он отводит глаза:

– Я вижу другой мир, где мы вместе, где нет ни войны, ни Оберона. Где жизнь расстилается перед нами как солнечный свет над виноградником. Где не нужно рисковать собой и озираться. Где никто не переломает нам кости, чтобы вырвать все секреты. Но это другой мир, Ния. Не этот.

У меня разрывается сердце:

– Просто скажи, и всё.

В глазах Рафаэля светится печаль, он хмурится:

– Мы не можем быть вместе. И никогда не должны были. Там, в Дувре, когда я думал, что тебя схватят, я готов был пожертвовать ради тебя всей Башней Авалона. И вот ты здесь одна и собираешься выследить короля или найти ключи от портала. Тебя могли схватить. И что тогда? Одна из наших оставшихся Стражей, агент с Авалонской Сталью, оказалась бы в их подземелье. Ния, ты не представляешь, каково это… Мне повезло, что я не сломался. На войне мы должны мыслить предельно ясно. Нельзя допустить, чтобы любовь затмевала рассудок и влияла на наши решения. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради меня, Страж ты или нет.

– Но я поступила правильно, вытащив тебя.

Между его бровями пролегает складка.

– Ты пришла одна. – В его голосе появляется раздражение. – И поверь, я поступил бы так же, если б считал, что это лучший способ спасти тебя. Любовь заставляет совершать безрассудства, но не это нужно от нас миру. Ему нужно, чтобы мы мыслили ясно и рационально. Я ценю, что ты здесь ради меня, но и ненавижу. Потому что тебе нельзя рисковать жизнью. Мне нужно, чтобы ты немедленно вернулась. И чтобы мы снова вели себя как опытные агенты, а не любовники. Прежде всего, нам вообще нельзя нарушать правила. Потому что… Я вновь и вновь прокручивал в голове тот день, когда меня схватили. Каждый раз, когда меня избивали или пытали, думал об этом. О каждом своем глупом, неверном шаге. О том, что мог принять лучшее решение. Я ни секунды не жалею, что пожертвовал собой ради твоего спасения. Я жалею, что в тот день не мыслил разумно и трезво, потому что все время думал только о тебе. И боялся потерять тебя так сильно, как никогда раньше. И совершал ошибку за ошибкой. И то же самое произойдет с тобой, если мы будем продолжать. Все закончится твоей смертью, и это будет моя вина. Я не могу этого допустить. Не могу…

Рафаэль пристально смотрит мне в глаза, словно ждет отпущения грехов.

Я с трудом перевожу дух:

– С чего ты взял, что в конце концов один из нас погибнет?

Его взор туманится, несколько секунд он растерянно молчит. Мое сердце разрывается из-за него, из-за себя.

– Ния… – Он пытается собраться с мыслями. Но сейчас у меня самой в голове сумбур.

– Понятно.

– Думаю, Аликс погибла, потому что была влюблена, потому что ее мысли были далеко от миссии, потому что она могла думать только о Рейне. И все закончилось их гибелью. Все знали про ее чувства к нему. Я не позволю, чтобы то же самое произошло с нами. С тобой.

Грудь скручивает от боли, в глазах щиплет, я качаю головой:

– Я все равно вытащу тебя, Рафаэль. В любом случае.

– Действуй вместе с Башней Авалона. А я найду связных и поищу сестру. И выберусь с их помощью. Если ты вернешься сюда, то только по приказу Башни Авалона. И не в одиночку. И не без их ведома. Обещаешь?

Я киваю:

– Им известно, кто эти связные, чтобы я могла вас найти?

– Да. И как только я вернусь, то буду выполнять приказы Башни Авалона. И ничего не стану решать сам, потому что… – Его голос срывается. – Так нельзя. Ты – Владычица Озера. Ты должна сосредоточиться на главном. Ты нужна миру. Нужна нам. Но ты должна думать о Башне Авалона, а не обо мне.

Я смахиваю слезы:

– Ты правда думаешь, что знаешь, как будет лучше для меня?

Рафаэль вытирает слезинку с моей щеки:

– Я думаю, что твоя миссия здесь – практически самоубийство, и ты пошла на это ради меня.

– Что ж, Рафаэль, я всегда знала, что ты разобьешь мне сердце… Не впервой.

Он касается моей руки, его глаза вспыхивают:

– Ния, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Потому что если ты окажешься в той темнице, я сойду с ума, черт возьми. – В его голосе слышится мука. – Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно быстрее. Прямо сейчас. Где портал, через который ты пришла?

– Во дворе замка, возле плакучей ивы.

– Тогда возвращайся через портал. И не появляйся здесь, пока Вивиан не прикажет тебе. Я остаюсь.

В груди больно.

– Хорошо.

Рафаэль стискивает мои руки в своих:

– Я всегда буду любить тебя. Но так уж суждено.

По моей щеке стекает еще одна слезинка, я едва могу говорить, горло перехватывает:

– Пожалуйста, остерегайся королевских патрулей. Не хочу снова тебя спасать.

Он отворачивается и с болью в глазах смотрит на огонь:

– Пока меня не притащат сюда в цепях, я смогу о себе позаботиться. Я справлюсь. Обещаю. И найду способ связаться с тобой, как только смогу.

Моя грудь сжимается:

– Значит, всё?

Кадок открывает дверь:

– Там безопасно. Выходите.

Рафаэль встает и выходит, даже не взглянув на меня. Я судорожно вздыхаю, мое сердце разрывается на части.

Мы идем на кухню. Там темно и пусто, как внутри меня. Кадок открывает дверь черного хода.

– Эта лестница ведет вниз. Она для кухонной обслуги. Если внизу будут охранники, они не обратят внимания, что кто-то выходит. Пройдете быстро, и все будет нормально. Но лучше по одному. Да?

Рафаэль кивает и смотрит на меня. Он тянется ко мне, но опускает руку и только коротко кивает:

– Спасибо, Ния. А теперь прощай.

Его слова как хлопок двери, закрывшейся перед носом.

Я не в силах ответить. Голос словно отняли.

Он отворачивается и выходит.

Вот этим все всегда и заканчивается, да, Рафаэль? Разбитым сердцем… Я знала это с самого начала.

Глава 9

Сейчас моя магия нестабильна, и Рафаэль не советовал бы применять ее. Но если он сам в состоянии позаботиться о себе, то и я могу принимать решения сама.

Нужно убедиться, что Кадок никому не расскажет.

Поворачиваюсь к нему и проникаю в его сознание. Нахожу его последние воспоминания с момента своего появления. Мысленно представляю белую вьюгу и обрушиваю ее на эти воспоминания, заметаю их, заставляю исчезнуть.

Ноги Кадока подкашиваются под моим напором, но я продолжаю, пока в его памяти не останется никаких событий последнего часа. Даже если королевские стражники допросят его, он не сумеет объяснить, как сбежал заключенный. Да и вообще вряд ли вспомнит заключенного.

За мной, приказываю я. Веду Кадока коридорами обратно тем же путем и возвращаюсь в просторный зал. Отправлю его в караульную, выйду через кухню и направлюсь к порталу. Но я не хочу рисковать и отпускать Кадока совсем близко от кухни. И уже собираюсь стереть его последние воспоминания, когда меня отвлекает звук шагов.

Оборачиваюсь – и сердце мое замирает.

Из-под арки в темном коридоре появляется силуэт высокого широкоплечего мужчины. Он делает шаг мне навстречу, лунный луч освещает его лицо. Я смотрю на эти холодные и красивые черты, и сердце покрывается ледяной коркой.

Передо мной Ловец Снов. Земля уходит из-под ног. Время словно замедляется.

Принц Талан – один из самых могущественных фейри на свете, и сейчас его внимание приковано ко мне. Широкие плечи преграждают мне путь, обрамленные густыми ресницами темные глаза с почти черными зрачками под прямыми бровями пронизывают насквозь. Лунный свет очерчивает высокие острые скулы, серебря смуглую кожу. Шею украшают татуировки в виде шипов. То ли дело в том, что я очень долго слышала его мысли, то ли в его неземной красоте, но от него трудно отвести взгляд.

Принц в миллион раз опаснее королевской стражи. Если он поймет, кто я и зачем здесь, остаток моих дней пройдет в страданиях. И если слухи правдивы, во время пыток Талан будет попивать шампанское.

Его лицо непроницаемо. Он переводит взгляд темных глаз с меня на Кадока.

Черт. Неужели я утратила контроль над Завесой, защищающей мой разум? Неужели паутина нашей с принцем Таланом связи притянула его ко мне, как мотылька к огню? Или в данном случае это я беспомощный мотылек, который сгорает в смертоносном пламени?

Снова моментально выстраиваю барьер, пряча свои мысли. Нельзя, чтобы Ловец Снов меня узнал.

Похоже, Кадок при виде принца пришел в себя.

– Ваше Высочество… – Он низко кланяется.

Но Талан снова смотрит на меня сверху вниз с высоты внушительного роста, прядь темных волос спадает на скулу.

– Кто вы? – тихо спрашивает он. – И что здесь делаете?

– Ваше Высочество… – Кадок снова кланяется, его движения неуверенные, замедленные. Он все еще под моим контролем, но пытается действовать сам.

Я приседаю в глубоком реверансе, не отрывая взгляд от пола. Я никто, я никто, я никто…

– Скажите, как вас зовут, – продолжает принц. – И что вы делаете в покоях графини. Здесь могут быть только она и ее слуги, а вас двоих я не узнаю.

– Ваше Высочество, я просто показывал гостье дорогу в… э-э… – Кадок растерянно хмурится. Он понятия не имеет, как здесь оказался и зачем.

– Да ты в облаках витаешь. – На губах принца появляется скучающая ухмылка, он лениво щелкает пальцами в сторону Кадока.

Волна магии мгновенно обрывает тонкие нити, которыми я оплела сознание стражника. Ослепительная боль разрывает мой череп; такое чувство, что мозг пронзили ножом. Я стискиваю зубы и пытаюсь не закричать.

На секунду думаю, что Рафаэль был прав.

Боль понемногу отступает. Кадок, спотыкаясь, пятится назад, беззвучно открывает и закрывает рот и, вытаращив глаза, смотрит то на принца, то на меня.

– Что со мной было?

Но Талану нет никакого дела до Кадока. Он не сводит с меня пристального взгляда, и я всей кожей, до мурашек, ощущаю мощь его темной магии. По моей спине пробегает дрожь.

– Что ж, интересно… – бормочет он.

– Ваше Высочество! – вопит Кадок. – Эта женщина… Я не знаю, кто она. Она со мной что-то сделала! Это незваная гостья! Она проникла в мой разум!

Голова по-прежнему раскалывается, я соображаю с трудом. И напрягаюсь, бросив взгляд на открытую арку, ведущую на лестницу с другой стороны от принца. До нее футов двадцать, но, даже если сделать рывок, Талан совсем рядом.

В сердце бушует буря. Может, броситься с лестницы навстречу смерти, пока не поздно? Вряд ли я выдержу пытки, как Рафаэль, и не хочу это проверять.

– Нужно доложить об этом! – не унимается Кадок. – Кастелян должен знать! Король должен знать!

– Тут нечего докладывать, – ледяным безразличным тоном отвечает Талан. – Это не твое дело. Убирайся сейчас же.

– Ваше… Ваше Высочество? – Кадок борется изо всех сил. Талан слишком резко оборвал мой контроль над ним, и он не может мыслить связно. – Она… она что-то сделала. Я… со мной что-то не так. Она опасна… опасна… она такая…

Талан выгибает черную бровь, глядя на меня:

– Может, мне нравятся опасные женщины.

– Вы сумасшедший, все так говорят, – выпаливает Кадок. Тут до него доходит смысл сказанного, он трясет головой: – Нет, я не это имел в виду… Я так не думаю…

– Что ты сказал? – В каждом слове принца сквозит тихая, еле сдерживаемая ярость. – Повтори, прошу.

За окнами поднимается ветер, дребезжа стеклами, завывая в щелях, словно гнев Талана проявляется везде.

Кадок, белый как снег, тычет в меня пальцем.

– Я этого не говорил. Я не… Это все она, незваная гостья… ее нужно допросить. Казнить. Относиться к ней не лучше, чем к полукровкам.

Воздух вокруг леденеет. Свет факелов дрожит и почти гаснет.

Талан делает знак Кадоку, и седовласый стражник падает на колени, выпучив глаза. Он трясется и кричит. Снаружи сверкает молния, а за ней гремит гром. Снег залепляет окна.

Мои мысли лихорадочно мечутся подобно снежной буре за окном. Я умру здесь, в Броселианде…

Талан поднимает на меня темные глаза, и я вижу в его взгляде смертельную опасность.

– Вот что тебя ждет, незваная гостья, если попытаешься сбежать. Поняла?

Я сглатываю ком в горле, глядя на корчащегося от боли Кадока.

– Что вы с ним делаете?

– О, ничего особенного. Он просто спит. И ему снится боль. – Талан небрежно вращает пальцами, Кадок вскрикивает.

– Прекратите! – шикаю я.

– Ты беспокоишься о том, кто хотел тебя казнить? – Талан наклоняет голову в мою сторону и вращает кистью. Кадок с тихим стоном валится вперед на четвереньки.

– Проваливай сейчас же. – Голос принца мягок, как шелк. – И никому не проболтайся, иначе еще раз навещу тебя во сне.

Весь дрожа, Кадок встает и плетется по коридору к лестнице.

Талан подкрадывается ближе, как охотник, выслеживающий добычу.

Моя кровь бурлит.

Я наедине с Ловцом Снов. И это хуже смерти.

1.Хитклифф – герой романа Э. Бронте «Грозовой перевал».

2.Британская рок-группа, игравшая в стиле постпанк.

3.Стилтон – английский полумягкий сыр с голубой плесенью.

4.Портал, через который можно входить в лей-линии – средство быстрого перемещения на огромные расстояния.

5.Сигил – символ, обладающий магической силой.

The free sample has ended.