Read the book: «99,5»

Глава 1

Пролог.

Алексей вынырнул с хриплым вдохом.

Грудную клетку распирало изнутри — сердце колотилось так, что звенело в ушах. Восторг! Десять метров чистой невесомости! Но радость моментально смыло липким предчувствием: что-то было не так.

Тишина. Слишком глубокая для их шумной компании.

Он выкрикнул имена друзей — сперва громко, уверенно, а после ещё раз, уже тише, прислушиваясь к тому, как голос вязнет в пустоте. Ответом было лишь ленивое эхо, качнувшееся меж скал, да мерный плеск воды.

К берегу Алексей грёб размашисто, срывая дыхание. Однако галечная коса встретила его звенящей пустотой. Ни лодки, ни рюкзаков, ни брошенной в спешке одежды. Даже на влажной, податливой гальке не осталось ни единой вмятины, ни следа от подошв — будто и не высаживались они здесь вовсе.

Он замер по колено в воде, озираясь. Этого не могло случиться. Только что они были здесь. Он нырнул на несколько секунд! За это время никто не мог уйти так далеко, чтобы исчезнуть бесследно. Именно из-за этой невозможности страх пришёл не сразу, подменяясь тяжёлым оцепенением.

Почти не чувствуя ног, Алексей взобрался по каменным ступеням обратно на уступ, с которого сиганул вниз пару минут назад. Пусто. Он подошёл к самому краю площадки и посмотрел на противоположный берег.

Лагерь тоже исчез.

Днём ранее.

Телефон надрывался, отрывая Алексея от раздумий над распотрошенным рюкзаком. Впрочем, он даже не вздрогнул — проснулся-то давно, но всё никак не мог отделаться от ломоты в теле после ночи на жёстком матрасе. Во рту застрял горький привкус выпитого натощак кофе. На экране высветилось знакомое: «Михаил». Верный своей привычке подстраховывать всех и вся, Мишка снова лез в будильники, хотя нужды в этом не было никакой.

— Рота, подъё-о-ом! — Голос друга ворвался в динамик с такой мощью, что, казалось, мог поднять и мёртвого, не то что заспанного студента.

Алексей усмехнулся, прижимая трубку плечом к уху и продолжая методично перекладывать снаряжение.

— Да встал я, встал. И почти собрался. — Он не сдержал короткого смешка. — Привет!

— Здоро́во! — В голосе Михаила прорезалось искреннее удивление. — Ну, и ладно, и супер! Я тоже на низком старте. — после секундной заминки добавил: — Дэну не звони, я уже его набрал. Через полчаса у тебя будет.

Лёха мазнул взглядом по циферблату. Старый добрый «Восток-Амфибия», отцовское наследство, привычно холодил запястье. Семь пятнадцать. За окном уже закипал город: доносился тягучий гул машин, взвизгивали тормоза на остановке.

— Хорошо. Минут десять мне ещё надо, — бросил он, застегивая тугую молнию бокового кармана.

— Слушай, — вдруг вклинился Михаил, — ты лодку-то возьмёшь? Я спиннинг прихватил, порыбачим по-человечески.

Алексей только глаза закатил. Майкл и его вечные грёзы о небывалых уловах там, где рыбы отродясь не водилось.

— Нет там ничего, Миш! Ты как в первый раз, ей-богу.

— Да видел я в прошлом году! — В голосе друга прорезались знакомые нотки: сейчас либо выдаст чистую правду, либо виртуозно соврёт. — Там такое плескалось, что я чуть с берега не свалился. Рассмотреть только не успел. Вот и проверим.

— Фантазёр ты, Майкл. — Алексей покачал головой, хоть собеседник и не видел. — Но лодка всё же не помешает. Поныряем хотя бы. Значит, к деду заедем, она у него.

На том конце повисла пауза, сменившаяся притворно-страдальческим вздохом.

— Ну всё, считай, сегодня до озера не доберёмся. От Сергеича так просто не вырвешься! — Михаил выдержал драматическую паузу. — Я-то не против, но день жалко.

Лёха вдруг посерьёзнел. Перед глазами встал образ деда — когда-то могучего мужика с громовым хохотом и кулаками с пивную кружку. За последний год он будто усох, сжался, как старая древесина на солнцепёке. Раньше от него всегда тянуло махоркой и чепрачной кожей, а теперь этот родной запах перебивала какая-то аптечная горечь, пыль и застой.

— Не, дед за этот год сильно сдал. — Голос Алексея невольно притух. — Болеет. Пить бросил совсем, так что долго не задержимся.

— Ладно. — Тон Михаила мгновенно стал деловым. — Жди, минут через двадцать буду.

Алексей сбросил вызов. Семь двадцать. Если всё пойдёт без накладок, к восьми должны тронуться. Полтора часа до озера, плюс у деда час — минимум. Накинув сверху запас на «непредвиденное», он прикинул: к одиннадцати будем на месте.

Спустя четверть часа он выходил из подъезда, придавленный тяжёлым рюкзаком. Утренний воздух встретил его привычным городским коктейлем: выхлопные газы, пыль и едва уловимый аромат цветущей где-то за углом черёмухи. «Нива» Дениса уже приткнулась у тротуара. Хозяин машины деловито перекладывал хлам в багажнике.

— Доброе утро, турист! — Хохотнул Денис, перехватывая у него сумку с провизией. — Глядите-ка, в кои-то веки не проспал.

— Сам в шоке. — Алексей хмыкнул, сбрасывая лямки. Пожал другу руку, огляделся. — А Майкл где?

— Звонил пять минут назад. Велел у общаги его подобрать — набрал каких-то коробок, сам не допрёт.

Дениса Алексей знал с пелёнок, как и Мишку. Втроём они дружили ещё класса с третьего. Денис и Алексей вместе и в местный «Политех» пошли, хоть и на разные факультеты: Дэн ушёл в айтишники, Алексей — на автоматику, а вот Мишка всех огорошил, подавшись в «Медицинский». Вот уже четвёртый курс к концу, интересы вроде разные, заботы вечные, а всё равно — держатся друг за друга.

— Тогда по коням. Заскочим ещё к деду лодку перехватить. Майкл опять рыбалкой бредит, — Алексей забросил рюкзак в тесное нутро багажника и привычно нырнул на переднее сиденье.

Обивка, сохранившая ночную прохладу, пахла сигаретным дымом и бензином — вечный аромат «Нивы» Дениса.

— О, к Сергеичу! — Оживился Дэн, заставляя мотор чихнуть и наконец затарахтеть. — Давненько я его не видел. Как он там? Живой?

— Сдаёт дед. — отрезал Алексей.

Денис только понимающе кивнул и примолк. Тему эту Алексей развивать не любил. Иван Сергеевич оставался его последним якорем. Человеком, который буквально за шкирку вытащил его из чёрной пустоты после гибели родителей. Сначала мать — инфаркт, следом отец — нелепица, пьяная драка в подворотне, когда тот возвращался с вечерней смены. В двенадцать лет мир Алексея рассыпался в труху, если бы не дед, неизвестно, куда бы кривая вывела. Лишь четыре года назад, когда внук закрепился в институте, Сергеич со спокойной совестью отчалил в свою деревню.

Михаил торчал у крыльца общаги — необъятный рюкзак за спиной, у ног две подозрительно тяжёлые коробки. Он приплясывал на месте, то и дело зыркая на часы, будто взглядом мог подогнать стрелки.

— Ну, наконец-то! Припозднилась кавалерия! — гаркнул он, завидев знакомую морду «Нивы». — Здорово, мужики!

Пока грузились, выяснилось содержимое коробок: две дюжины банок пива, стратегический запас колбасы и — внезапно — увесистый медицинский справочник. «На случай травм, вывихов и нападения ядовитых гадов», — важно пояснил будущий эскулап.

— Маршрут такой, — Денис вырулил на трассу, и под колёсами ровно загудел асфальт, — дуем до Таёжного, там сворачиваем к Сергеичу, а после — грунтовкой прямо до воды.

Алексей приоткрыл окно. В салон ворвался тугой поток воздуха — жаркого, пыльного, пропитанного запахом разогретого гудрона и лугового разнотравья. Город неохотно отпускал их: бетонные коробки постепенно сменялись редкими перелесками, пока вовсе не растворились в зелени полей. Михаил тишину не переваривал. Его несло: новая симпатичная преподавательница, но совершенно, по его словам, невыносимая, практика в хирургии и какая-то студентка с «фармы», покорившая его сердце на последней вечеринке.

Спустя час дорога начала петлять, ныряя между сопками, поросшими суровой тайгой. Тень от исполинских деревьев легла на капот. Тут и там из зелёного месива выпирали скалы — серые, замшелые, испещренные тёмными жилами. Стало прохладнее, потянуло смолой и влагой. В низинах нет-нет да и блеснёт ручей, с шумом пробивающий себе путь.

— Эх, красотища! — выдохнул Михаил, высунувшись в окно чуть ли не по пояс. Ветер тут же превратил его причёску в воронье гнездо. — К чёрту эту вашу цивилизацию! Вот здесь жизнь!

— Ты это каждый раз орешь, — хмыкнул Денис, перехватывая руль на крутом вираже, — а к вечеру первый начнёшь ныть, что сеть не ловит.

— Эй, в прошлый раз это ты паниковал из-за негрузящегося ролика! — огрызнулся Михаил, втягиваясь обратно.

— А помните, как Дэн солнечную панель припёр, чтобы ноут заряжать? — Рассмеялся Алексей. — И в тот же вечер её в озере утопил?

Дружный хохот заполнил кабину. «Нива» тем временем миновала Таёжный и, съехав с асфальта, двинула по грунтовке, углубляясь в чащу. Вскоре показалась Черемшанка.

Деревня — полтора десятка крепких срубов, почерневших от времени и ветров, — жалась к единственной улице. Дом Ивана Сергеевича стоял на отшибе, на пригорке, словно присматривая за остальными. Денис припарковался у самой калитки. Друзья высыпали наружу, с наслаждением разминая затекшие ноги. Тишина тут была густая, нарушаемая лишь далёким лаем да ленивым кудахтаньем. Пахло навозом, парным молоком и всё той же черёмухой.

— Сергеич! Принимай десант! — заорал Михаил, толкая скрипучую зелёную калитку.

Прошло несколько секунд, прежде чем дверь дома неохотно отворилась. На крыльцо вышел хозяин. Невысокий, подсушенный временем, с короткой седой бородкой и лицом, похожим на кору старого дуба. Но глаза всё те же, с той самой искрой, в которой мешались мудрость и лукавство.

— А-а, молодёжь нагрянула. — Голос у деда был хриплый. — Проходите в избу, чего у ворот столбом стоять!

Алексей шагнул навстречу и крепко прижал к себе старика. Тот показался ему совсем хрупким, костлявым. От рубахи деда пахло аптекой, табаком и застарелой пылью. Денис и Мишка по очереди пожали его руку — шершавую, словно наждак.

— Как оно, Иван Сергеевич? — Денис глянул на него с непритворным беспокойством.

— Да как… Скрипим помаленьку. — Отмахнулся старик. — Медведка ещё не съела, значит живой. А вы-то что? Сессию закрыли, стало быть?

— Решили вот на выходные выбраться. — Кивнул Алексей. — И лодку твою экспроприировать, если позволишь. Майкл вон вознамерился всех карасей в округе извести.

Дед хитро прищурился, пряча усмешку в бороду.

— Карасей, говоришь? В нашем-то озере? — Он покачал головой. — Ну-ну. Заходите в дом, я как раз чайник поставил.

Внутри пахло свежим хлебом и сушёными травами. В углу тикали старинные ходики. Пока чайник гудел на плите, дед выставил на стол банку с янтарным мёдом и нарезал пышный, ещё тёплый каравай.

— Свой, вчерашний! — не без гордости бросил он. — А я вас ждал. Чуяло сердце, что Лёшка на этих выходных объявится.

За чаем беседа потекла неспешно, по-деревенски. Сергеич дотошно расспрашивал про стипендии да зачеты. Мишку завалил вопросами о хворях. Денис интересовался у Сергеича судьбой подаренного год назад ноутбука, хотя по глазам было видно — техника эта для него, как китайская грамота. Сам же дед рассказывал о местном: как речка по весне взбесилась, да о медведе, что повадился на окраине круги нарезать.

— Надолго вы собрались-то? — спросил Сергеич, подливая в чашки густой, пахнущий лесом настой.

— На выходные только. — отозвался Алексей. — В понедельник Дэну на практику уже, особо не разгуляешься.

Старик покосился в окно, на затянутое мутной дымкой небо, будто выискивал в тучах ответ.

— Погода нынче капризная, того и гляди дождём накроет. К вечеру-то уж точно разгуляется… — Он помолчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать, но всё же добавил, понизив голос. — И вот что, ребята… На восточном берегу лагерем не вставайте.

— Это ещё почему? — Встрепенулся Михаил, отложив недоеденную горбушку.

— Грибники наши там давеча странное видели. — Дед почти перешёл на шепот. — Огни, говорят, над самой водой по ночам пляшут. И звуки… Не то стонет кто, не то дерево о дерево трётся, да так противно, аж зубы сводит.

— Дедушка! — Алексей не выдержал и рассмеялся. — Ну опять ты за свои байки! Какие огни над водой в двадцать первом веке?

Иван Сергеевич нахмурился, но спорить не стал — лишь плечами передёрнул.

— Как знаете. Дело ваше. Каралыколь по-нашему — Чёрное озеро. А на старых картах оно и вовсе Пустым звалось. Казаки его так окрестили, что сюда пришли встарь. Оба названия нехорошие, неспроста это.

— Дед, ну хватит страху нагонять. — Улыбнулся Алексей, пытаясь стряхнуть это липкое оцепенение. — Рыбы в нём нет — вот и «Пустое». Вода в Каралыколе прозрачная, до самого дна всё видно, оттого и кажется чёрной. Вот и вся загадка.

Иван Сергеевич усмехнулся — коротко, сухо — и только головой покачал. Во взгляде его читалось явное сомнение, но развивать тему он не стал.

После чая дед повёл их к сараю. Там, в густом полумраке, пахнущем прелым сеном и старым машинным маслом, в углу дремала лодка — крепкая резиновая «Омега» в запылённом чехле.

— Вёсла там, в углу. — Указал старик. — Насос проверьте, вроде исправный был. И вот…

Он ушёл в глубину стеллажей и вернулся, сжимая в ладони что-то металлическое.

— Компас. Старый, ещё тех времён, но верный. Не подведёт, и батарейка в нём не сядет, как в ваших этих игрушках. — Он протянул вещицу внуку. — Береги его. И сам… себя береги.

Его пальцы на мгновение сжали руку Алексея с неожиданной, почти болезненной силой.

Глаза старика, всегда смотревшие на него с любовью и долей иронии, сейчас были полны какой-то затаённой, тревожной мути. Но миг — и наваждение исчезло. Иван Сергеевич уже снова улыбался, ободряюще хлопая внука по плечу.

— Ну, с Богом! И смотрите там, мудрецы учёные, не попортите природную гармонию.

Покидав снасти и лодку в багажник, друзья распрощались, пообещав заскочить на обратном пути. Уже трогаясь, Алексей заметил в зеркало заднего вида, как дед украдкой перекрестил их вслед, отведя взгляд — словно стесняясь этой своей слабости.

Дорога за Черемшанкой превратилась в полосу препятствий. «Нива» кряхтела, подпрыгивая на корнях и ныряя в выбоины. Денис цеплялся за руль — удары по подвеске гулко отдавались в салоне. Тайга смыкалась плотной, почти чёрной стеной там, где не пробивалось солнце. Воздух стал густым, напитанным хвоей, грибной прелью и сырой землёй.

— А вдруг дед прав насчет восточного берега? — подал голос Денис, не отрывая взгляда от дороги. — Мало ли что там…

— Да брось ты! — Фыркнул Михаил. — Обычный деревенский фольклор. Отражения в тумане, крики совы — вот тебе и огни со стонами. Я тебе как медик говорю: у стариков в сумерках часто гиповизия случается, зрение подводит, а мозг уже сам дорисовывает чертовщину.

— А я бы всё-таки прислушался. — задумчиво обронил Алексей, вертя в руках дедов компас. Металл был приятно холодным, а стрелка под стеклом замерла, будто пригвождённая. — Дед попусту болтать не станет. Раз предупредил — значит, что-то почуял.

Вскоре они выкатились на крутой склон. Отсюда озеро открывалось как на ладони — огромная, тёмная чаша воды в оправе из скал и вековых кедров. Солнце, на мгновение прорезав тучи, скользнуло по поверхности золотом, превращая чёрную гладь в расплавленный металл.

— Ну, приехали. — выдохнул Алексей.

На часах было ровно одиннадцать.

Берег встретил их тишиной и прохладой. Тени сосен падали на воду причудливыми, изломанными пальцами. Стоило Денису заглушить мотор, как мир на мгновение замер, а затем взорвался тысячью лесных звуков: птичьим пересвистом, шорохом хвои и заполошным стрекотом кузнечиков.

— Ну что, господа, выгружаемся? — Михаил первым выпрыгнул из машины, с хрустом потягиваясь. — Эх, благодать! Дыши — не хочу!

Место выбрали на западной стороне — небольшая, прикрытая скалистым выступом поляна. Земля здесь была сухая, устланная пружинящим ковром из иголок. Отсюда и озеро просматривалось отлично, и тот самый «загадочный» восточный берег был виден как на ладони.

— Тут и встанем. — Алексей сбросил рюкзак. — Вода под боком, дрова есть, место сухое. Идеально.

Лагерь обустраивали споро, по-мужски, сказывались годы совместных вылазок. Пока Денис воевал с палаткой, растягивая тамбур, Михаил отправился за сушняком, попутно читая лекцию о местном гербарии:

— А вот это, Лёха, пижма. Знаешь, какая вещь? От паразитов — первое средство, а если ещё… — Он сунул другу под нос пучок жёлтых соцветий с резким, горьким запахом.

— Майкл, избавь меня от подробностей, я на приём не записывался, — отмахнулся Алексей, натягивая тент. — Ты лучше дров нормальных тащи, а то на твоих цветочках мы обед до вечера ждать будем.

К полудню поляна преобразилась. Костёр уже потрескивал, над ним закипал котелок. Запах дыма вытеснил из головы дедовы страшилки.

— Что сегодня в меню, шеф? — поинтересовался Денис, подбрасывая в огонь сушняк.

— Суп из концентратов с тушёнкой. — Алексей прищурился, изучая мелкий шрифт на пакете. — Надо же, обещают не просто съедобный, а чуть ли не деликатес.

Михаил усмехнулся:

— На природе и подошва — деликатес.

Он уже вовсю хозяйничал на импровизированном столе — плоском валуне, — раскладывая хлеб, нарезая колбасу с сыром и с глухим шипением вскрывая пиво.

— Предлагаю для начала припасть к проверенной классике.

Обед прошёл за ленивыми шутками. Суп оказался съедобным, но основную атаку желудки предприняли на бутерброды.

— Итак, джентльмены, у нас в запасе полдня. — Михаил откинулся на рюкзак, поудобнее устраивая спину. — Программа-минимум: искупаться, обкатать лодку, а к вечеру, глядишь, и рыбку половим? — Он азартно потёр ладони.

— Переварить бы сначала. — Денис похлопал себя по животу. — А там я только «за».

Алексей поднялся, вглядываясь в озеро. Водная гладь, расшитая солнечными искрами, так и манила прохладой.

— А я, пожалуй, окунусь. Жара!

Сбросив одежду, он остался в шортах и с разбега, взметнув брызги, рухнул в воду.

— Ну как? — крикнул Михаил.

— Бодрит! — Алексей вынырнул и размашисто поплыл. — Тебе ли, как будущему медику, не знать о пользе закаливания?

Через пятнадцать минут в воде барахтались уже все трое: ныряли, брызгались, смывая дорожную пыль. Озеро было студёным — после жары в самый раз.

— Давайте-ка лодку накачаем, — предложил Алексей, когда они выбрались на берег, — и опробуем другие места. На том берегу вода должна быть теплее.

Одолженный у деда насос работал исправно, отдуваясь глухим, ритмичным пыхтением. Вскоре «Омега», густо пахнущая резиной, была готова к спуску.

— Может, и снасти прихватим? — Михаил выудил из недр рюкзака компактный спиннинг. На солнце сверкнул металл блесны.

— Да ну, давай сперва просто акваторию разведаем. — Отмахнулся Алексей, вставляя вёсла в уключины.

Они столкнули лодку на воду. Суденышко качнулось, принимая на борт Алексея и Михаила. Денис остался на хозяйстве.

— Я пока костёр поддержу, ужином займусь! — крикнул он, махая рукой вслед.

Лодка пошла плавно. Алексей грёб ровно, уверенно направляя «Омегу» к середине озера. Вёсла входили в воду с мягким, усыпляющим плеском. Дно просматривалось удивительно чётко: песчаные проплешины, россыпи камней — из-за кристальной чистоты глубина казалась обманчивой.

— Вода — слеза. — Михаил перегнулся через борт, наблюдая, как колышется внизу его собственное отражение. — Не верю, что в такой красоте ничего путного не водится. Он провёл ладонью по холодной глади, ловя пальцами струю.

Обогнув мыс, поросший приземистыми соснами, они увидели восточный берег. Пейзаж здесь резко менялся: берег стал крутым, скалистым, над водой нависли угрюмые каменные уступы. Впрочем, среди камней нашлась и уютная бухточка с полоской песка.

— Да-а, — протянул Михаил, задрав голову, — вот это обрывы. Сколько тут? Метров двадцать?

Голос его, отразившись от каменной стены, вернулся гулким эхом.

— Пятнадцать, я в прошлый раз замерял. — Алексей невольно вспомнил дедово предупреждение, но развивать тему не стал. — Место стоящее. Тут солнце дольше всего задерживается.

Они медленно скользили вдоль берега, разглядывая причудливые трещины и выступы, в которых при желании можно было угадать очертания лиц. Вода здесь и вправду прогрелась лучше.

— Окунёмся? — предложил Михаил. — Греби к бухте.

Пришвартовав лодку к корявому корню, они снова полезли в воду. Восточный берег впечатлял своей дикой, нетронутой красотой, игрой теней в расщелинах. Но что-то в этой безмятежности Алексею не нравилось. Тишина здесь казалась другой — более плотной, давящей. Даже их собственный плеск вяз в этой приглушенной атмосфере каменного мешка.

— Майкл, давай закругляться. — сказал он, забираясь обратно в лодку. — Дэн там, небось, уже заждался.

— Да ладно тебе, только во вкус вошли. — вяло возразил Михаил, но спорить не стал.

Они дали ещё один круг, заглядывая в дальние заводи, и наконец повернули к лагерю. Денис уже вовсю колдовал над котелком с макаронами.

— Ну, как прогулка? — спросил он, помешивая варево большой деревянной ложкой.

— Класс! — Михаил с наслаждением повалился на траву поближе к огню. — Скалы — просто отвал башки. Красотища…

Он вытер лицо влажной ладонью, щурясь на пламя.

Солнце нехотя сползало к горизонту, заливая мир золотом и розовой медью. Но там, на востоке, откуда они только что вернулись, небо уже наливалось свинцом. Студенты заканчивали ужин, подбрасывали ветки в костёр и рассуждали о завтрашнем дне, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть.

— А что если понырять с тех скал? — Михаил кивнул на угольно-чёрный силуэт восточного берега. В зрачках плясали искры костра.

— Ты с дуба рухнул? — Денис выпрямился, перестав ворошить угли. — Там высота бешеная! А ну как на мель вылетишь?

— Да брось, я сегодня там плавал. Дно — как на ладони. Представляете полёт? Чистый адреналин, пацаны!

Алексей молчал, глядя в огонь. Дедово предупреждение зудело в голове. Но днём они излазили ту бухту вдоль и поперёк — ничего, кроме странной, ватной тишины.

— Ну не знаю. — выдавил он. — Дед не просто так ворчал.

— Да, твой дед вечно за тебя трясётся. — Михаил придвинулся ближе, лицо в свете огня казалось лихорадочным. — Лёх, ну, когда мы ещё так выберемся? Сессия — всё, у Дэна в понедельник практика. На следующий год — диплом, работа… Может, это последний нормальный выезд.

— Ну началось, «сейчас или никогда». — Покачал головой Денис. — Ещё сто раз приедем.

— Да не будет никаких «ста раз»! — бросил Михаил. — Жизнь растащит: заботы, работа, семьи… Сами не заметите, как чужими станете.

Повисла пауза, было слышно только сердитое щёлканье дров. Алексей смотрел на огонь, физически ощущая хрупкость их компании, этого вечера — будто сидишь в мыльном пузыре, который вот-вот лопнет.

— Ладно, — отрезал он, — утро вечера мудренее. Посмотрим на погоду. Может, и сплаваем. Но без фанатизма. — Он глянул на Михаила.

— Есть, товарищ командир! — Тот шутливо козырнул.

Костёр подмигивал, бросая причудливые тени на палатку и сосны. Над озером сгустились сумерки. Воздух разом остыл, потянуло ночной сыростью, перебивающей запах дыма. Где-то в глубине леса ухнула сова — звук раскатился над водой гулким эхом, подчеркивая величие и пустоту спящей тайги.

— Гляньте… — Денис подался вперёд, шёпотом. — Видели?

— Что там? — Алексей повернул голову.

— Там, на том берегу… Будто сверкнуло что-то.

Они разом обернулись к воде. Над тёмной стеной леса, на том берегу, вспыхнуло. Голубоватое, холодное — как фотовспышка. И пропало.

— Привиделось, — Михаил передёрнул плечами. — Луна, небось, отразилась.

— Луны ещё нет. — заметил Алексей, вынимая из кармана дедов компас.

Стрелка металась, как пойманная птица. Он встряхнул. Бесполезно.

— Что с ним? — Денис придвинулся, заглядывая через плечо.

— Понятия не имею. Чувствуете, как похолодало?

Внезапный порыв качнул верхушки сосен, взметнув искры. По воде пошла рябь, будто что-то ворочалось там, на глубине. По палатке застучал мелкий дождь. Капли с шипением гибли в костре.

— Завтра будет интересный день. — вполголоса произнёс Михаил, глядя на чёрную воду. Его голос дрожал — то ли от волнения, то ли от холода. — Главное, чтоб погода не подкачала.

Алексей снова глянул на ладонь. Стрелка замерла. Указывала на восток — жёстко, без дрожи. Туда, на тот берег.

Глава 2

Утро встретило их золотистыми лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны деревьев. Алексей проснулся первым, выбрался из палатки и, потянувшись, вдохнул свежий воздух. Озеро лежало перед ним как зеркало — ни единой морщинки на водной глади, словно вчерашний ветер и странные явления были лишь игрой воображения.

— Эй, сони, подъём! — Крикнул он, склонившись к входу в палатку. — День пропадает!

Михаил вылез следом, щурясь от яркого света, а вот Денис лишь что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

— Я сварю кофе, — произнёс Алексей, — а потом решим, куда двигаться.

Пока вода в котелке закипала, Алексей достал компас. В утреннем свете стрелка вела себя нормально, указывая на север. Может, действительно показалось? Или прибор временно вышел из строя от близости какой-то магнитной породы? Подумав, Алексей застегнул ремешок компаса у себя на запястье.

Запах свежесваренного кофе наконец выманил из палатки и Дениса.

— М-м-м, аромат цивилизации. — Пробормотал он, принимая кружку. — Что на повестке дня, господа путешественники?

Михаил, успевший умыться и полностью проснуться, сразу оживился:

— Конечно, прыжки со скалы! Помните наш вчерашний разговор? Погода идеальная — ни ветерка, вода чистая. Когда ещё будет такой шанс?

— Про вспышку вчерашнюю уже забыли? — подал голос Денис.

— Ой, Дэн, не делай из мухи слона. — отмахнулся Михаил.

Алексей посмотрел на противоположный берег. При свете дня скалистые уступы выглядели даже привлекательно — золотисто-коричневые, с какими-то вкраплениями, сверкающими на солнце.

— Знаете, — сказал он наконец, — я за. Но с условием: риск на минимум. Сначала проверим места для прыжков, определим глубину.

— Логично. — Кивнул Денис, допивая кофе. — Обязательно всё проверить.

После завтрака они собрали необходимое — полотенца, запасную одежду, перекус — и загрузились в лодку. Алексей снова сел на вёсла, ритмично погружая их в прозрачную воду.

— Вперёд, капитан, полный вперёд! — Скомандовал Михаил, прикладывая руку к глазам и изображая бывалого морского волка.

Путь до противоположного берега занял около пятнадцати минут. Вблизи скалы выглядели ещё впечатляюще — массивные, словно вырастающие прямо из воды, с узкими каменными уступами и небольшими площадками.

— Вот смотрите. — Михаил указал на один из выступов. — Метров десять высотой, внизу глубоко, я вчера проверял. Идеальное место для прыжка!

Они обогнули скалистый мыс и нашли удобное место для причала — небольшую галечную косу, откуда можно было подняться на скалы по естественным каменным ступеням.

— Ладно, давайте сначала проведём разведку. — Предложил Алексей, вытаскивая лодку на берег. — Денис, ты остаёшься внизу?

— Нет уж, — тот покачал головой, — если вы двое решили свернуть себе шеи, я хотя бы хочу это заснять.

Подъём оказался не таким сложным, как казалось снизу. Скалы были сухими, с множеством удобных выступов и трещин. Через несколько минут троица уже стояла на верхней площадке, откуда открывался захватывающий вид на всё озеро.

— Потрясающе! — Выдохнул Денис, доставая из рюкзака фотоаппарат. — Отсюда виден весь наш лагерь.

Действительно, противоположный берег с их палаткой и догорающим костром был как на ладони. Алексей подкрался к краю и посмотрел вниз. Вода казалась невероятно далёкой, и на мгновение его охватило сомнение.

— Может, начнём с чего-то пониже? — Предложил он, отступая от края.

— Брось, Лёха! — Михаил положил руку ему на плечо. — Это как раз то, о чём мы говорили вчера. Момент, который запомнится на всю жизнь!

Алексей колебался. С одной стороны, высота действительно впечатляла и даже немного пугала. С другой — он не хотел выглядеть трусом перед друзьями. И где-то глубоко внутри зудело любопытство, желание испытать тот самый адреналин, о котором любил говорить Михаил.

— Хорошо, — решился наконец он, — но сначала проверим глубину.

Они спустились обратно к воде. Михаил разделся первым и нырнул с небольшого выступа, расположенного в метре над водой.

— Глубоко! — крикнул он, вынырнув. — Дна не достаю, а я могу нырять на пять метров без проблем.

— Камней нет? — уточнил Алексей, тоже раздеваясь.

— Чисто! — Михаил сделал несколько гребков и отплыл в сторону. — Давай, проверь сам!

Алексей нырнул и погрузился в прохладную, кристально чистую воду. Михаил был прав — дна он не достал, хотя и старался нырнуть как можно глубже. Вода здесь была удивительно прозрачной.

Вынырнув, он отбросил мокрые волосы со лба и посмотрел наверх. Скала нависала над ними грозным утёсом.

— Ну что, рискнём? — Улыбнулся Михаил.

Алексей набрал воздуха в лёгкие и кивнул:

— Рискнём. Только ты первый, это была твоя идея.

Они снова поднялись на верхнюю площадку. Денис уже подготовил фотоаппарат и теперь с беспокойством наблюдал за приготовлениями друзей.

— Уверены, что это хорошая мысль? — Спросил он, когда Михаил подошёл к самому краю.

— Уверен ли я? — Михаил рассмеялся. — Конечно, нет! В этом-то и вся прелесть!

Он сделал глубокий вдох, шагнул вперёд и…

Полёт казался бесконечным. Михаил вытянулся в струну, руки плотно прижаты к телу, ноги соединены — идеальная поза. Алексей, затаив дыхание, наблюдал, как его друг становится всё меньше и наконец входит в воду почти без брызг.

Несколько секунд на поверхности ничего не происходило, и Алексей почувствовал, как в животе всё сжалось от дурного предчувствия. Но затем вода вспенилась, и показалась голова Михаила.

— Йе-ху-у-у! — Крик восторга эхом разнёсся по скалам. — Это непередаваемо!

Он отплыл от места приводнения и поднял руку.

— Лёха, слушай! Прыгай немного правее! Там глубже и подальше от подводных скал!

Алексей посмотрел на указанную точку. Действительно, чуть правее вода казалась темнее.

— Понял! — Крикнул он в ответ и отошёл на несколько шагов назад, готовясь к разбегу.

— Только без глупостей! — Денис поднял фотоаппарат. — Я всё снимаю!

Алексей глубоко вздохнул, сконцентрировался, и, сделав три быстрых шага, прыгнул вперёд, уходя немного правее от траектории Михаила. Ветер свистел в ушах, тело рассекало воздух. На долю секунды Алексею показалось, что он действительно летит — свободный от всего, словно птица. В тот момент, когда его тело рассекало пространство над озером, ему почудилось странное дрожание воздуха, по телу пробежала волна лёгкого покалывания.

…Удар о воду вышиб воздух из лёгких. Мир на секунду потемнел, а затем взорвался мириадами пузырьков. Алексей работал ногами, поднимаясь к поверхности.

Вынырнув, он глотнул воздух и рассмеялся. Адреналин наполнял тело невероятной лёгкостью.

— Миха, ты был прав! Это очень круто, я… — начал он, но осёкся.

Вокруг царила полная тишина. Ни восторженных возгласов Михаила, ни щелчков затвора фотоаппарата Дениса. Только плеск воды от его собственных движений.

— Эй! Где вы? — крикнул Алексей, оглядываясь. — Очень смешно!

Тишина в ответ. Он рванул к берегу, туда, где они швартовали лодку. Но галечная коса встретила его пустотой — ни лодки, ни брошенных рюкзаков, ни единого следа их присутствия.

«Розыгрыш. Шутники, блин!» — мелькнуло в голове, когда он выбирался на камни.

Вода ручьями сбегала с тела, оставляя на светлой гальке тёмные, быстро впитывающиеся пятна.

— Миха! Денис! Хватит придуриваться! — заорал он что было мочи.

Эхо заметалось между утёсами, но ответа так и не принесло. Беспокойство заползало под кожу. Алексей вскарабкался по ступеням наверх, на ту самую площадку, с которой прыгал. Наверху — ни души. Он подошёл к самому краю, глянул на тот берег. И чуть не упал, потеряв равновесие — лагерь исчез.

Ни палатки, ни сизого дымка костра, ни натянутого тента. Алексей зажмурился, протёр глаза — не помогло. Берег оставался девственно пуст. Более того, сами деревья будто стали другими — гуще, суровее.

— Да, что за чертовщина… — прошептал он, отступая.

Виски сжало пульсирующей болью — может, ударился головой и теперь это бред? Сон? Он с силой ущипнул себя за предплечье — боль отозвалась вполне отчётливо. Тут он заметил ещё одну странность. Листья на деревьях стали золотыми, кое-где — багряными.

— Этого не может быть. — произнёс вслух, одними губами.

Ноги вдруг стали ватными, голова закружилась. Он сел, привалившись к скале. Сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять панику.

— Эй! Миха, Дэн! — изо всех сил, до боли в горле прокричал Алексей.

Короткое эхо и тишина.

Он закрыл глаза. Посчитал до трёх. Открыл: ничего не изменилось.

Он ущипнул себя — сильно, до красного следа. Больно. Провёл ладонью по затылку. Ни шишки, ни крови. Поднял камешек. Гладкий, с прилипшими песчинками. Настоящий.

Тогда он поднялся и снова посмотрел на озеро.

Воздух над водой дрожал. Переливался, как марево в жаркий день. Но жарко не было — наоборот, тянуло прохладой.

«Лагеря нет. Деревья не те. А это мерцание — это как…» — слово «портал» вертелось в голове.

— Бред. — прошептал он.

Но уже не верил себе. Иного объяснения не находилось. Каким-то немыслимым образом его вышвырнуло на пару месяцев вперёд. Мысль скрутила загривок холодной волной. Алексей долго не сводил глаз с дрожащего воздуха. Если эта штука сработала один раз, она обязана сработать и в обратную сторону. Нужно лишь попасть точно в центр.

Безумие. Но торчать здесь голышом, без снаряжения, еды и друзей казалась ещё безумнее.

Алексей отступил назад, глубоко вдохнул и, рванув с места, снова кинулся со скалы. Он вытянулся в струну, нацеливаясь в самую гущу мерцающего марева. В полёте время будто вязло в мёду. Он почти кожей ощутил, как прошивает невидимую, плотную плёнку. В голове что-то щёлкнуло.

А затем — удар. Но не о податливую воду.

Алексей с размаху ухнул в плотный, обжигающе ледяной сугроб. Задохнувшись от неожиданности, он заработал руками, пытаясь вырваться из белого капкана. С невероятным усилием ему удалось вытолкнуть голову на поверхность.

Ледяной ветер ударил в лицо. Алексей задохнулся. Метель превратила озеро в белый котёл. А прямо над ним — в полуметре — висела сфера. Снежинки, пересекая её границу, вспыхивали голубым. Он потянулся вверх. Коснулся.

Его выдернуло.

Тело будто протащили по битому стеклу. После ледяного ада вода летнего озера показалась расплавленным свинцом. Алексей закричал — крик захлебнулся в пузырях. Он рванулся вверх, каждое движение отзывалось невыносимой резью. Конечности горели, но он грёб, пока не прорвал гладь.

Алексей глотнул воздух. Кругом всё то же озеро… Сквозь пелену слёз он различил сизый дымок на противоположном берегу. С трудом догрёб до камней. Выполз, рухнул на гальку и замер. Солнце палило нещадно, прогревая остывшее тело. Когда дыхание чуть выровнялось, он приподнял голову. Костёр на том берегу дымил, вот только лагеря не было. Ни палатки, ни тента. Лишь одинокий огонёк среди камней.

— Что за хрень! — выругался Алексей.

Пейзаж вроде тот же, но он замечал странности. Деревья будто подменили: одни вымахали ввысь, другие измельчали. Он протёр глаза и заметил движение. Кто-то вышел из лесу к костру. Человек в тёмном, до боли похожий на…

— Дэн? — прошептал Алексей.

Фигура была слишком далеко. Человек что-то подбирал у огня.

— Эй! — Алексей вложил в крик остатки сил. — Я здесь!

Крик разнёсся над озером, отражаясь от скал эхом. Фигура на берегу замерла, повернулась, подняла руку в приветствии. Алексей моргнул. Никого.

«Крыша поехала. — он опустился на камни. — Переохлаждение, шок. У меня галлюцинации».

Силы таяли. Несмотря на солнце, Алексея колотило. Хотелось завернуться в тёплый спальник и уснуть.

«Не смей!» — приказал он себе.

Он поднялся, пошатываясь. Снова прыгать? От одной мысли желудок скрутило. Но если это единственный шанс…

На то, чтобы подняться на выступ, ушло минут десять. Тяжело дыша, Алексей подошёл к краю — воздух внизу всё ещё дрожал. Одиночество давило сильнее страха. Лучше рискнуть, чем сгинуть тут.

«Будь что будет, — подумал Алексей, — хуже уже вряд ли станет».

Короткий разбег, вдох и рывок. Знакомое покалывание, а следом удар о воду и, почти сразу ступнями о камни. Алексей ощутимо ударился о дно, глубина озера теперь едва ли достигала двух метров. Он всплыл, отплевываясь от мутной, тёплой жижи. Выбрался на скалы. Озера больше не существовало. Перед ним расстилалась грязная чаша высохшего водоёма. Вода отступила, обнажив мёртвые, покрытые засохшим илом, камни.

Берега скалились безжизненными склонами. Лес ссохся, превратившись в скопление корявых скелетов. Зной стоял невыносимый — испепеляющая жара, от которой сам воздух превращался в марево. Засуха? Или изменение климата? Раскалённый песок обжигал ступни. Знакомые скалы почти скрылись под наносами песка.

Кое-как он укрылся в тени под скальным козырьком. Силы вытекали по капле.

«Влип, — понял он, — застрял в выжженном будущем».

Эта мысль отозвалась тупой болью. Но отчаяние — плохой спутник.

«Надо лезть на уступ. Прыгать, пока ноги держат».

Он впился взглядом в озёрную гладь и нашёл: воздух мелко дрожал, сворачиваясь в призрачный круг. Забравшись на выступ, он замер. Страх сковал мышцы — внизу было пугающе мелко. Алексей набрал воздуха и шагнул в пустоту.

Кожу полоснуло, а следом — плотный удар о воду. На этот раз температура была идеальной — прохлада летнего вечера. Вынырнул, ловя ртом воздух. Сумерки окрашивали воду в чернильно-фиолетовые тона. Он повернулся. Там, где должен быть их лагерь, сквозь листву, пробивался оранжевый глаз костра. Рядом — белёсый бок палатки. Дыхание перехватило.

Тело слушалось плохо. Он поплыл к галечной косе неловкими движениями. Наконец, под пальцами обнаружилось дно. Алексей вывалился на берег. Силы кончились разом. Он рухнул на камни и перевернулся на спину. Над головой расстилалось синее небо с первыми звёздами. Прохладный ветерок пробежал по мокрой коже.

Он запрокинул голову и сделал глубокий вздох. Попытался приподняться — окликнуть ребят. Тело не слушалось. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Сознание утекало точно песок. Последнее, что он запомнил — холод камней и мерный, убаюкивающий плеск волны. Звёзды над головой слились в одну точку и погасли.

Глава 3

Сознание возвращалось нехотя. Сначала появились звуки: потрескивание огня, тихое дыхание рядом, шелест листвы под ветром. Затем — ощущения: тепло от костра на лице, жёсткая ткань спальника под спиной, боль в каждой клеточке измученного тела. И наконец — зрение. Алексей разлепил веки и увидел звёздное небо над головой.

— Очнулись? — Раздался рядом незнакомый голос. — Вот и славно.

Алексей повернул голову. Рядом с костром сидел невысокий полноватый мужчина лет шестидесяти. На нём был старомодный серый пиджак, такие же брюки и коричневая шляпа с узкими полями. Рядом стоял массивный кожаный портфель, потрескавшийся от времени.

— Кто вы? — Прохрипел Алексей, приподнимаясь на локте. Каждое движение отдавалось болью во всём теле.

— Павел Андреевич. — Незнакомец протянул руку для рукопожатия. Его круглое лицо с маленькими глазками и двойным подбородком удивительно напоминало Никиту Хрущёва, только без характерной лысины. — Инспектор Службы Контроля Аномалий.

— Каких аномалий? — Алексей с трудом сел, обхватив руками голову. — Значит, это был не сон?

Павел Андреевич кивнул и протянул Алексею кружку с горячим чаем.

— Пейте. Вам нужно восстановить силы. То, что вы пережили — не шутки.

Алексей глотал чай, чувствуя, как горячая жидкость возвращает его к жизни.

— Там, на озере, было что-то...

— Да, это портал.

— Портал? — Алексей не поверил своим ушам. — Вы хотите сказать, я... провалился во времени? Это бред какой-то.

— Бред — это когда у пациента температура. А вы вполне реальны. И портал реален.

— И как это работает?

Павел Андреевич прожевал бутерброд, не торопясь.

— Само по себе. Возникает, живёт — и схлопывается. — Он замолчал, будто прикидывая, сколько говорить. — Вас выбросит обратно. Через сорок два часа.

— Автоматически?

— Если не наделаете глупостей.

— Где мои друзья? Михаил и Денис.

— Здесь больше никого нет, мы одни. — спокойно ответил Павел Андреевич.

— Какой сейчас год?

— Сейчас 1975 год. 17 августа.

Кружка дрогнула в руке Алексея — чай плеснул через край, обжёг пальцы. Он не сразу это заметил.

— Я переместился на 46 лет назад? И как часто такое бывает?

— Чаще, чем вы думаете. — Павел Андреевич вздохнул. — Люди пропадают. Большинство возвращается.

— Что значит большинство?

— Расскажите-ка мне, как вы сюда попали?

Алексей вдохнул и рассказал всё: прыжок с уступа, покалывание, осеннее озеро, зимний прыжок, озеро, где исчезла фигура у костра, пустынное будущее и последний переход сюда.

С каждым словом лицо Павла Андреевича становилось всё более изумлённым. Он даже перестал жевать бутерброд, который держал в руке.

— Невероятно, — наконец произнёс инспектор, когда Алексей закончил, — на моей памяти никто не проходил через портал больше двух раз подряд.

— Почему?

— Переход высасывает силы. После двух-трёх раз люди гаснут. Нашим нужно время на отдых. А вы... — Он покачал головой. — Пять переходов. И живы! — В его голосе прозвучало уважение.

— Но я чувствую себя... выжатым. — признался Алексей.

— Неудивительно. Вы на грани. — Инспектор посмотрел на него. — Больше никаких прыжков. Правда, вы здорово осложнили себе жизнь. Теперь сорока двумя часами вы не отделаетесь.

— И что теперь делать?

— Я вам всё расскажу. Позже. Сейчас вам надо отдохнуть.

Но Алексей уже поднимался на ноги, превозмогая боль в мышцах.

— Я хочу показать вам этот... портал. Он всё ещё там, я уверен.

— Это безрассудство, молодой человек! — Павел Андреевич поднялся кряхтя.

Они двинулись к скальному уступу. Тело Алексея отказывалось подчиняться, он спотыкался, но продолжал подъём. Ночью скала казалась выше и опаснее.

Добравшись до вершины, они приблизились к краю. Внизу плескалась тёмная вода озера. Алексей напряг зрение, но в полумраке было сложно различить мерцание воздуха.

— Вот там, — он указал рукой, — видите? Сейчас совсем темно, но если приглядеться, то можно заметить — воздух словно дрожит.

Павел Андреевич прищурился, вглядываясь в указанное место. Затем его лицо изменилось.

— Чёрт побери! — воскликнул Павел Андреевич.

Он засуетился, расстегнул пиджак и полез во внутренний карман. В сумерках блеснул металл. Алексей узнал этот силуэт — пистолет.

— Стойте! — Крикнул он и отшатнулся.

Он отступил слишком резко, на неровных камнях нога подвернулась. Алексей взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Павел Андреевич рванулся к нему — то ли чтобы поддержать, то ли чтобы схватить. Их плечи столкнулись. Инспектор дёрнулся, его ботинок соскользнул с края скалы.

Он не закричал. Только коротко ахнул — и исчез во тьме. На мгновение внизу вспыхнуло голубоватое свечение, такое же, как от снежинок у сферы. А затем — тишина.

— Нет! — Алексей рухнул на колени у края. — Павел Андреевич! — он кричал в темноту.

Тишина. Только эхо, как издевательство. Он вцепился в камни. Грудную клетку сдавило — не вздохнуть. «Я убил его. Столкнул. Он хотел меня схватить, а я...»

Мысли рвались, не складывались. Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Десять? Наконец, дыхание выровнялось. Алексей поднялся, пошатываясь. Подошёл к краю — внизу только тьма. Портал погас. Или переместился? Не важно.

Инспектор исчез так же внезапно, как и появился в его жизни.

— Сорок два часа, — прошептал он, — просто ждать.

Он не верил. Но другого не оставалось.

«Но получится ли? Павел Андреевич сказал, что несколькими переходами я сильно всё усложнил? Что, если автоматического возврата не будет?»

Алексей спускался со скалы, цепляясь за каменные выступы и корни растений. Тело всё ещё ныло от многочисленных переходов. Добравшись до каменистого берега, он некоторое время стоял, глядя на место, где исчез Павел Андреевич. Над водой больше не было видно мерцания.

Костёр всё ещё горел, освещая небольшую поляну тёплым оранжевым светом. Рядом лежал развёрнутый спальник, на котором он очнулся, и стоял массивный кожаный портфель инспектора. Алексей замер, глядя на портфель. Он чувствовал себя мародёром, но выбора не было — ему требовалась любая информация, которая могла бы помочь вернуться домой.

— Простите, Павел Андреевич. — Пробормотал он, опускаясь перед портфелем на колени.

Щёлкнув латунными замками, Алексей откинул клапан портфеля. В неровном свете костра он начал исследовать содержимое. Сверху лежал бумажный свёрток, перевязанный бечёвкой. Рядом — другой, поменьше, источавший аппетитный запах, и небольшой металлический термос.

Алексей взял маленький свёрток и развернул. Внутри оказались три бутерброда с сыром и колбасой, завёрнутые в вощёную бумагу. Желудок тут же напомнил о себе урчанием. Он откинул крышку термоса — изнутри потянуло ароматом крепкого чая.

«Как будто он знал, что встретит голодного путешественника во времени», — подумал Алексей, с благодарностью откусывая от бутерброда.

Утолив первый голод и запив его глотком тёплого сладкого чая, он вернулся к изучению портфеля. Большой свёрток интриговал больше всего. Развязав бечёвку, Алексей развернул его. Рубашка, брюки, кеды — почти новые. Встряхнул — размер его.

«Откуда?» — Он повертел вещи в руках. Словно инспектор точно знал, кого встретит. Влажные шорты липли к телу. Он стянул их, натянул брюки — сухая ткань была приятной. Рубашка села как влитая. Кеды оказались великоваты — но лучше, чем босиком. Алексей посмотрел на портфель. Теперь уже с опаской. Что ещё там?

На самом дне обнаружился потёртый кожаный кошелёк. Внутри — несколько советских купюр и монет. Алексей пересчитал деньги — 19 рублей. По меркам 1975 года — вполне приличная сумма.

Он сел у костра, глядя на пламя.

— Сорок два часа. Просто ждать. Он почти рассмеялся. Просто ждать — в 1975-м, без документов, без знания нюансов эпохи, без единого знакомого. И не ляпнуть при этом про какой-нибудь факт из будущего. Что его ждёт: милиция, КГБ, психушка? А может, всё сразу.

Алексей вздохнул, подкинув в костёр ещё веток. Пламя затрещало, разбрасывая искры в ночное небо. От озера тянуло прохладой, где-то вдалеке ухала сова.

Алексей потёр виски. Голова начинала болеть от обилия вопросов без ответов. Одно он знал точно — ему нужно восстановить силы. Сейчас, после еды и в сухой одежде, он чувствовал, как усталость наваливается с новой силой.

«Утро вечера мудренее», — решил он, вытягиваясь на спальнике рядом с костром.

Пламя отбрасывало причудливые тени на окружающие деревья, звёзды ярко сияли в бархатном небе 1975 года. Откуда-то издалека доносился еле слышный шум — возможно, проезжающей машины или поезда.

Алексей закрыл глаза. Его последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было странное ощущение, что всё происходящее — не случайность. Что его встреча с Павлом Андреевичем, одежда подходящего размера в портфеле, даже само падение инспектора в портал — звенья одной цепи, частью которой он теперь стал.

Глава 4

Алексей открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится. Над ним раскинулось безоблачное небо — чистое, синее.

Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливые узоры света и тени. Озеро Каралыколь поблёскивало в утренних лучах. Ни следа вчерашнего портала, ни малейшего намёка на какие-то аномалии.

Алексей сел, потирая затёкшую шею. Ночь, проведённая у костра под открытым небом, отозвалась болью в суставах, но настроение неожиданно улучшилось. Вчерашние тревоги всё ещё тлели где-то внутри, но уже не казались такими страшными. Хороший сон и яркое солнце делали своё дело.

— Сорок два часа, — проговорил он вслух, пытаясь подбодрить себя, — осталось примерно полтора дня.

Развернув последний бутерброд, оставшийся от запасов Павла Андреевича, Алексей жевал, глядя на спокойную гладь озера. Холодный чай из термоса казался неожиданно вкусным. Еда придавала сил, и голова уже не кружилась, когда он встал и потянулся.

Утренний воздух пьянил свежестью. В таком окружении даже думалось яснее. Алексей прошёлся по берегу, вытаптывая на песке цепочку следов, исчезающих под набегающими волнами. Мысли его крутились вокруг двух возможных вариантов действий.

Остаться у озера? Но еда кончилась, а до магазина — десять километров. Придётся искать пищу в лесу — ягоды, орехи, грибы. Вспоминая о своих навыках выживания, Алексей усмехнулся. Разве что компас деда может помочь не заблудиться.

Второй вариант — двинуться к ближайшему населённому пункту, в Черемшанку, где в его времени жил дед. Там можно было найти еду и кров.

Сложность выбора усугублялась тем, что Алексей так и не получил от Павла Андреевича полной информации. Что именно инспектор имел в виду, говоря, что многократные прыжки «осложнили ситуацию»? Как это могло повлиять на автоматический возврат? И что это был за предмет в его руке, который Алексей принял за пистолет? Тревожные мысли набегали, как волны, не оставляя места для уверенности.

Вернувшись к костру, Алексей порылся в портфеле инспектора, надеясь найти что-то ещё, что могло бы пролить свет на его ситуацию. На самом дне обнаружилась небольшая записная книжка в кожаном переплёте. Открыв её, он увидел аккуратные, ровные строчки, написанные мелким каллиграфическим почерком:

«Р235Х24. 16 августа 1975 г. Озеро Каралыколь. Встреча с объектом №147. Рекомендации стандартные».

Листая дальше, Алексей нашёл несколько похожих записей, относящихся к другим датам и местам, с упоминанием различных «объектов» с номерами. Ничего конкретного о его собственной судьбе.

— Объект №147. — пробормотал он. — Вот и стал я номером в каком-то секретном досье. Интересно, что такое Р235Х24?

Захлопнув книжку, он бросил её обратно в портфель. Решение нужно было принимать, и чем скорее, тем лучше.

Алексей ещё раз окинул взглядом берег, силясь увидеть хоть какой-то признак портала. Но вода была спокойна, лишь лёгкая рябь пробегала по поверхности от утреннего ветерка.

Перспектива бродить по лесу в поисках пищи не вызывала энтузиазма. К тому же, вероятность вернуться домой не обязательно уменьшится, если он уйдёт от озера — Павел Андреевич говорил об «автоматическом возврате», а не о необходимости находиться в определённом месте.

— Решено. — сказал Алексей вслух. — Иду в Черемшанку. Должен добраться часа за два.

Он быстро собрался, закопал остатки костра, свернул спальник и закинул его на плечо, взял портфель Павла Андреевича и в последний раз посмотрел на озеро.

— Я вернусь. — Пообещал он, не зная толком, к кому обращается: к Павлу Андреевичу, к своим друзьям, оставшимся в будущем, или к самой судьбе, закинувшей его в эту странную авантюру.

Дорога, по которой ребята приехали на озеро, теперь превратилась в едва заметную тропинку. Она шла через густой лес, то поднимаясь на взгорки, то спускаясь в низины, где стоял туман, ещё не рассеявшийся после ночи. Алексей шагал, стараясь не думать о будущем. Здесь, среди вековых сосен и елей, думалось только о настоящем: как преодолеть очередной подъём, как не споткнуться о корень, как не сбиться с пути.

Через полчаса ходьбы он увидел первые признаки цивилизации — неширокую просеку, прорубленную в лесу для линии электропередач. Алексей пошёл вдоль просеки, и вскоре лес начал редеть.

Ещё через сорок минут он вышел на грунтовую дорогу. Колеи, оставленные колёсами автомобилей, говорили о том, что дорога используется регулярно. Гравий хрустел под ногами, напоминая о звуке, с которым дед размешивал сахар в чае старинной серебряной ложечкой.

Дед! Он вдруг осознал, что идёт в Черемшанку, где в 1975 году его деду должно быть около сорока — он молодой мужчина. От этой мысли кружилась голова. Встреча с молодым дедом, с человеком, которого он знал только как пожилого, но крепкого старика... Что он скажет ему? Как объяснит своё появление?

Размышления прервал звук приближающегося автомобиля. Алексей отошёл к обочине и обернулся. По дороге, подпрыгивая на ухабах, ехал старенький грузовик ГАЗ-53, выкрашенный в типичный голубовато-синий цвет советских автомобилей. Алексей поднял руку, голосуя, и грузовик, скрипнув тормозами, остановился рядом с ним.

Из кабины выглянул мужчина лет сорока с обветренным лицом и усталыми глазами.

— Тебе куда, эт самое? — Спросил он, оглядывая Алексея с некоторым подозрением.

— В Черемшанку. Если по пути, подбросите?

Водитель кивнул и открыл дверь пассажирского сиденья.

— Запрыгивай, эт самое. Мне как раз туда.

Алексей забрался в кабину, отметив характерный запах бензина, машинного масла и сигаретного дыма. Грузовик тронулся, подпрыгивая на неровностях дороги.

— На озере был? — Поинтересовался водитель, закуривая папиросу.

— Да, с друзьями отдыхали, — соврал Алексей, — они остались, а мне нужно было вернуться раньше.

— На Каралыколе, эт самое? — Уточнил водитель, и, получив утвердительный кивок, покачал головой. — Странное место. Я там не бывал, эт самое, но разное говорят.

— Например? — Алексей насторожился, вспомнив предупреждения своего деда.

— Да всякое. Говорят, эт самое, люди там пропадают иногда. — Водитель затянулся. — Был у нас один мужик, Семён Федосеев, так он вернулся с озера и рассказывал, что пару дней был в каком-то, эт самое, непонятном месте, хотя сам отсутствовал полдня. Головой ударился, наверное.

— А давно это было? — осторожно спросил Алексей.

— Федосеев-то? Годов пять назад, эт самое. Он потом в город уехал, там и живёт.

Они проехали ещё несколько километров в молчании. Алексей смотрел на проносящийся мимо лес, на проплывающие облака, на солнце, которое в 1975 году казалось ярче. Он ощутил странное спокойствие. Может быть, потому, что впервые за долгое время не был занят учёбой, работой, постоянным беспокойством о завтрашнем дне. Может быть, потому, что его судьба теперь полностью зависела от неведомых сил, от таинственных пространственно-временных аномалий.

— А ты, эт самое, кто будешь? — неожиданно спросил водитель. — Ты ведь не в Черемшанке живёшь?

— Нет, я... — Алексей на мгновение запнулся, соображая, что ответить. — Я еду к родственникам. В гости.

— К кому, эт самое, если не секрет? Я всех в Черемшанке знаю.

Алексей почувствовал, как вспотели ладони, во рту пересохло. Врать дальше было опасно, но и правду сказать нельзя.

— К Ивану Сергеевичу, — наконец произнёс он, назвав имя своего деда, — он в леспромхозе работает.

Водитель уважительно кивнул.

— А, к Ивану. Хороший мужик, эт самое, работящий. Да только нет его сейчас в деревне. Уехал куда-то по делам, в город вроде. Дня три как.

Алексей почувствовал одновременно и облегчение, и разочарование. С одной стороны, он избежал сложной ситуации встречи с молодым дедом. С другой — теперь непонятно было, где искать кров в деревне.

— Не знал, — пробормотал он, — думал, он дома.

— А ты кем ему приходишься? — продолжал допытываться водитель.

— Племянником. — Быстро ответил Алексей, решив не усложнять легенду.

— Да, ты не переживай, эт самое. Жена-то его Галина никуда не уехала. — успокоил Алексея водитель.

Бабушку Галину Алексей совсем не помнил, её не стало, когда он был совсем мелкий.

Они проехали ещё несколько километров, и вскоре впереди показались первые дома Черемшанки.

Деревня была гораздо больше, чем помнил Алексей. В его времени от неё осталось всего несколько домов, большинство заброшенных. Но в 1975 году Черемшанка жила полноценной жизнью: люди работали в огородах, женщины развешивали бельё, дети играли на улицах. Ощущение было странное, словно он попал в исторический фильм или музей под открытым небом.

— Где тебя высадить? — Спросил водитель, сбавляя скорость при въезде в деревню.

— У магазина можно? — Попросил Алексей, вспомнив, что у него есть деньги Павла Андреевича и нужно купить еды.

— Лады. — Кивнул водитель и свернул на центральную улицу.

Магазин Черемшанки представлял собой небольшое одноэтажное здание с вывеской «Продукты» и прилепившимся сбоку отделом хозяйственных товаров. Перед магазином стояло несколько велосипедов, прислонённых к дощатому забору, и играли два мальчика лет восьми-девяти.

Грузовик остановился, подняв облако пыли.

— Спасибо за помощь. — Поблагодарил Алексей, выбираясь из кабины.

— Да не за что, эт самое. — Отмахнулся водитель. — Удачи. И привет Ивану и Галине передавай, эт самое. Меня Василием зовут.

Грузовик укатил дальше по улице, оставив Алексея одного перед магазином. Он стоял, сжимая портфель Павла Андреевича, и пытался собраться с мыслями. План был прост: купить еды, найти место для ночлега, переждать оставшееся время до предполагаемого «автоматического возврата».

Войдя в магазин, Алексей словно перенёсся в музей советского быта. Прилавок, отделяющий покупателей от товаров, продавщица в белом халате, старинные весы с гирями, ценники, написанные от руки. И главное — запах, тот самый запах советских магазинов, который, почувствовав однажды, уже никогда не забудешь и ни с чем не спутаешь: смесь ароматов хлеба, конфет, селёдки, хозяйственного мыла и ещё чего-то неуловимого.

В магазине было несколько покупателей — две женщины, обсуждавшие последние деревенские новости, и пожилой мужчина, выбиравший консервы. На Алексея обратили внимание, но ненадолго — чужие в деревне были не редкостью.

Он подошёл к продавщице, молодой женщине с голубыми глазами и копной рыжих волос, убранных под белую косынку.

— Здравствуйте. — Улыбнулся Алексей. — Мне бы хлеба, колбасы, может быть, консервов...

— Приезжий? — Спросила продавщица, доставая из лотка за прилавком буханку серого хлеба.

— Да, у родственников гостить собирался, но они уехали.

— А ты к кому?

— К Ивану Сергеевичу. — снова назвал он имя деда.

— Да, он в город уехал позавчера, — подтвердила продавщица сведения водителя, — послезавтра вернётся. А ты кто ему?

— Племянник. — ответил Алексей.

— Племянник, значит? Странно, они с Галиной про тебя не рассказывали.

Алексей напрягся. Никогда в жизни он так нагло не врал. В маленькой деревне, где все знали друг друга, любая ложь быстро выявлялась.

— Да, я двоюродный, — уточнил он, стараясь говорить уверенно, — мы редко видимся.

Продавщица кивнула, не проявляя особого интереса.

— Тебе какой колбасы? Докторская есть, и немного любительской осталось.

— Докторской, пожалуйста. Грамм 200. И ещё консервы. — Он указал на банки с тушёнкой, стоявшие на полке.

— Тушёнки сколько?

— Две банки. — Решил Алексей, прикидывая, сколько у него осталось денег и что ещё может понадобиться.

Продавщица ловко отрезала колбасу, завернула её в бумагу и положила на весы, достала две банки тушёнки. Алексей попросил ещё пачку печенья и пару плавленых сырков.

— С тебя три шестьдесят. — Щёлкая костяшками на счетах, сказала продавщица.

Расплатившись, Алексей сложил покупки в портфель и вышел из магазина.

Теперь надо было решить, где провести ночь. Вряд ли в деревне был какой-то аналог гостиницы.

«Можно пойти к дому деда и попробовать договориться с бабушкой Галей. Хотя, какая она бабушка? Ей сейчас лет 35 должно быть. Что ей сказать? Нести чушь про дальнего родственника? Она молодая женщина, одна дома, с какой стати ей пускать какого-то проходимца? У меня ведь даже никаких документов нет!» — размышлял Алексей. Оставалось искать убежище на окраине деревни или в лесу. Но прежде он решил немного поесть и отдохнуть — путь от озера утомил его.

Алексей отошёл от магазина и направился к небольшой полянке напротив, с двумя лавочками и столом для игры в домино. Сейчас там никого не было, и он сел. Достал хлеб, колбасу и сырок. Он вдруг понял, что ему нечем порезать продукты. Ножа у него не было. Пришлось отламывать и откусывать.

Поев, он почувствовал себя лучше. Солнце светило, птицы щебетали на деревьях, с огородов доносились голоса работающих там женщин. В этой деревенской идиллии трудно было поверить, что он находится в прошлом, почти за полвека до своего настоящего времени.

Алексей почувствовал жажду. Какого чёрта он сразу об этом не подумал? Вроде бы в магазине он видел минеральную воду в стеклянных бутылках. Он убрал всё в портфель и направился назад к магазину.

Почти одновременно с Алексеем к магазину подъехал милицейский УАЗ. Из него вышли двое: молодой милиционер в форме и мужчина постарше, одетый в штатское — серый костюм и светлую рубашку с галстуком. Они перекинулись парой фраз, и мужчина в костюме направился к магазину.

Алексей замер. Милиция совсем некстати. Он уже качнулся в сторону, но его заметили.

— Эй, парень! — Окликнул его милиционер, махнув рукой. — Подойди-ка сюда.

Алексей подошёл к представителю власти.

— Ты вроде не местный. Что бледный такой, болеешь что ли?

— Я из города приехал, в гости к Ивану Сергеевичу. Он мой родственник. — Сказал и тут же пожалел об этом Алексей. Слишком легко проверить. Нужно было просто сказать, что турист из города, отдыхал на озере...

— Документы-то есть у тебя, родственник? — спросил с улыбкой милиционер. — Предъяви, значит.

— Да, конечно, — ответил Алексей и сам себе удивился: голос прозвучал ровно.

Он открыл портфель и полез туда рукой, делая вид, что ищет документы. Пальцы нащупали на дне портфеля странный предмет, холодный и твёрдый. Алексей извлёк его и замер от удивления. Перочинный нож с изящной костяной рукоятью. Он помнил, что никакого ножа в портфеле не было. Он изучил всё содержимое ещё на озере.

— Эй, полегче! — воскликнул с улыбкой милиционер. — Зачем сразу за оружие-то хвататься?

Алексей убрал нож обратно в портфель и продолжил делать вид, что ищет документы. Он не мог унять дрожь в руках. Пытался сообразить, как выкрутиться из этой ситуации. Его пальцы нырнули в отделение портфеля, где лежала записная книжка Павла Андреевича, и вдруг он понял, что кроме неё там есть ещё что-то. Он достал это «что-то». В руках была книжка в серо-зелёной обложке с гербом и надписью «Паспорт».

Алексей открыл её, увидел свою фотографию и прочитал: «Белевич Алексей Станиславович, дата и место рождения 5 марта 1953 года, город Минск».

Алексей тупо смотрел на разворот. Его фото. Его имя. Но год рождения — 1953-й. Он перестал понимать что-либо. Паспорт был настоящим — бумага, печати, даже запах типографской краски. Кто-то знал, что он появится здесь. Знал заранее. И подготовил.

Пальцы держали паспорт, и Алексей не мог заставить их разжаться.

— Эй, парень, ты живой? — Голос милиционера пробился сквозь шум в ушах.

Он взял паспорт из рук Алексея.

— Так ты, значит, говоришь родственник Ивана? — Разглядывая документ, спросил он и вдруг спохватился. — Ты что-то совсем побледнел, тебе плохо?

Милиционер заботливо усадил Алексея на маленькую скамейку у магазина.

— Нет, всё нормально, — пробормотал Алексей. — Я просто на озере был и, наверное, немного перегрелся на солнце.

Он едва ворочал языком, голова гудела, словно в ней работала трансформаторная будка.

— Ну, ты, брат, даёшь! Как ты умудрился перегреться? Середина августа на дворе, солнце-то уже и не греет толком, — милиционер сощурился, но в глазах мелькнуло участие. — Садись, значит, в машину, я тебя отвезу к Соколовым. Ивана, правда, нет сейчас, но Галина дома.

Пассажирское сиденье милицейского УАЗа оказалось необычайно жёстким, почти как каменная плита. За окном проплывали деревянные дома, палисадники с цветами, женщины с вёдрами на коромыслах — какая-то совершенно невероятная, словно сошедшая с картины жизнь, которую он раньше видел только в старых фильмах.

По дороге к дому деда Алексей пытался понять, какого чёрта происходит. Откуда взялись в портфеле паспорт и нож? Это какой-то морок, чья-то злая шутка или ещё одна аномалия — только на этот раз меняющая не только место и время, но и самого человека? Что говорить бабушке Галине?

Ответов нет, но было странное чувство, будто этот паспорт и этот нож каким-то образом принадлежали ему всегда — такое же острое чувство, как и противоположное: что это чужие, совершенно неведомые вещи. Если бы можно было поверить сразу в две взаимоисключающие истины, это было бы именно такое ощущение.

«Что я сейчас буду говорить бабушке Галине?» — вдруг в панике подумал Алексей.

— А ты, значит, хорошо знаешь Ивана? — Поинтересовался милиционер, не отрывая взгляда от дороги.

— Не очень, — осторожно ответил Алексей, вспоминая легенду о дальнем родственнике. — Мы редко видимся.

— Ясно, — кивнул тот. — А я с ним дружу. Вместе на охоту ходим. Правильный мужик.

Алексей вдруг осознал, что они едут совсем не туда, где в его времени живёт дед.

Машина остановилась у небольшого деревянного дома с крыльцом и резными наличниками на окнах. Палисадник перед домом украшали какие-то яркие цветы. Калитка слегка покосилась, но выглядела крепкой.

— Ну, вот, значит, и приехали, — сказал милиционер. — Галина! — Он крикнул, выглядывая из машины. — Гостя привёз!

На крыльцо вышла женщина. Лет тридцати пяти, в ситцевом платье — и Алексей забыл, что хотел сказать. Это лицо он знал. С пожелтевших фотографий в дедовом комоде.

— Здравствуйте, — выдавил он.

Она смотрела на него. Что-то дрогнуло в её лице — будто она силилась вспомнить сон.

— Лёша... — и замолчала.

Она шагнула к нему, и Алексей отшатнулся — не потому, что испугался, а потому что не знал, как себя вести. Она его узнала. Но за кого приняла?

— Я... — начал он.

— Ты вылитый отец, — перебила Галина, и в глазах у неё блеснули слёзы. — Проходи. Боже мой, сколько лет прошло!

Милиционер хмыкнул и похлопал Алексея по плечу.

— Ну вот, значит, а ты говоришь, «редко видимся». Она тебя сразу узнала. Я поехал, а вы тут разбирайтесь.

Машина уехала, оставив Алексея наедине с молодой женщиной, которая должна быть его бабушкой, но выглядит едва ли старше его самого. Галина подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Это правда ты? Как же ты вырос, — она обняла его, и от неё пахнуло выпечкой, ванилью и чем-то ещё, неуловимым, домашним. — Последний раз я тебя видела совсем мальчишкой, а тебе уже... сколько? Двадцать?

— Двадцать два, — автоматически ответил Алексей, и снова поразился. По паспорту, если верить дате рождения, ему сейчас действительно должно быть двадцать два года, как и в реальности. Невероятно! Тот, кто делал документ, знал о нём всё!

— Ну, проходи в дом, не стой на улице, — Галина взяла его за руку и повела к крыльцу. — Ты надолго к нам? Иван будет очень рад тебя видеть. Он только послезавтра вернётся из города. У тебя всё хорошо? Как... — она запнулась, — как твоя мама?

Щёки вспыхнули. Он понятия не имел, что ответить. За кого вообще она его принимает? Кто его мать и жива ли она? Или это та же самая история, что и в его настоящей жизни?

— Всё хорошо, — ответил он, надеясь, что этого будет достаточно.

Галина кивнула, не требуя подробностей, и это принесло облегчение. Они вошли в дом, и Алексея окутало знакомое тепло. Запах печного отопления, сухих трав, развешанных под потолком, свежеиспечённого хлеба — всё это странным образом напомнило о детстве, которого у него не было в этом доме, с этими людьми. Или было?

— Ты, наверное, проголодался с дороги? — Галина повела его на кухню. — Садись, я сейчас тебя покормлю.

Она суетилась у печи, достала из шкафчика тарелки, нарезала хлеб. Алексей сидел за деревянным столом, покрытым клеёнкой, и пытался собрать мысли в кучу. Нож и паспорт в портфеле, Галина, узнавшая его, какая-то история с матерью, которой он не знает, дом, в котором дед никогда не жил... Что происходит?

Его взгляд упал на настенный календарь: 17 августа 1975 года. Та же дата, которую назвал инспектор. Не соврал Павел Андреевич.

— Вот, поешь, — Галина поставила тарелку с дымящимся борщом и ломтик свежего хлеба. — А потом отдохнёшь. Выглядишь ты неважно, будто не спал несколько ночей.

Алексей кивнул и принялся за еду. Борщ оказался невероятно вкусным, настоящим, домашним. С каждой ложкой в него вливались новые силы.

— Я покажу тебе твою комнату. — Галина убрала пустую тарелку. — Ты же помнишь, где она?

Алексей хотел соврать, сказать, что конечно помнит, но вдруг понял, что действительно знает, о какой комнате идёт речь. Маленькая спальня на втором этаже, с окном, выходящим в сад, с деревянной кроватью и старым платяным шкафом.

— Да, конечно, помню, — ответил он, и на этот раз это была правда, хотя и такая, в которую невозможно поверить. — Спасибо за обед, Галина... — Он запнулся, не зная, как к ней обращаться.

— Ты всегда называл меня тётя Галя, — улыбнулась она, словно прочитав его мысли. — Или ты уже слишком взрослый для этого?

— Нет, что ты, — он улыбнулся в ответ. — Спасибо... тётя Галя.

Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Алексей чувствовал, что с каждым шагом погружается всё глубже в эту новую реальность. Он вошёл в комнату и увидел, что всё именно так, как он почему-то знал: кровать, шкаф, маленький стол у окна. На столе — стопка книг, и он был уверен, что найдёт среди них учебники по радиотехнике и физике.

Он положил портфель на кровать и открыл. Достал перочинный нож, паспорт, записную книжку Павла Андреевича. Раскрыл паспорт и снова рассмотрел фотографию. Это он, и в то же время не совсем он. Черты лица знакомые, но выражение другое, более серьёзное, сосредоточенное. Открыл книжку инспектора. Записи в ней по-прежнему скупы и загадочны.

«Р235Х24. 16 августа 1975 г. Озеро Каралыколь. Встреча с объектом №147. Рекомендации стандартные».

Что это значит? И как это связано с тем, что происходит сейчас? Его осенило. Если паспорт и нож появились в портфеле, может быть, там есть что-то ещё, чего он раньше не заметил?

Алексей снова обыскал портфель, на этот раз ощупывая каждый шов. В подкладке — что-то твёрдое. Он разрезал нитку ножом и извлёк тонкую пластину, похожую на смартфон, но размером со спичечный коробок.

На корпусе — единственная кнопка. Нажал. Экран засветился: «Р235Х24». Строкой ниже — «28:31». Двоеточие мигало. «31» моргнуло, превратилось в «30».

— Таймер, — прошептал Алексей.

Осталось двадцать восемь с половиной часов. До чего?

Раздался стук в дверь.

— Лёша, ты не спишь? — Голос Галины звучал приглушённо. — К тебе гость.

Алексей спрятал таймер в карман и открыл дверь. На пороге Галина, а рядом с ней — высокий мужчина в строгом костюме. Тот самый, который выходил из милицейской машины вместе с молодым милиционером.

— Товарищ Белевич? — произнёс мужчина официальным тоном. — Я из районного отдела комитета госбезопасности. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Алексей вздрогнул. КГБ!