Read the book: «Выстрел. Сборник рассказов»

Простая математика

"Двенадцать черное!"

За столом повисла тишина. Крупье собирал фишки на сумму около миллиона рублей. У многих игроков, от неожиданности, буквально отвисла челюсть и лишь один пожилой мужчина, в костюме с бабочкой, небрежно расчесанными седыми волосами и такими же белыми усами, негромко хихикнул. Его выигрыш составил двести тысяч рублей не считая мелочи. Получив свои фишки, он поспешно ретировался, оставляя остальных игроков наедине с возможностью реванша.

Я сидел в нескольких метрах от стола и неторопливо пил пиво. Я знал, где живет этот мужчина в годах и знал, что он всегда ходит по обходной дороге, что давало мне порядка десяти минут форы. Но, наверное, сегодня я был не единственным, кто хотел поговорить со счастливым победителем – два рослых парня, услышав о суматохе за восьмым столиком, тоже пристально наблюдали за происходящим и, едва мужчина вышел с деньгами за порог казино, поспешили за ним.

Это в мои планы не входило. Бросив недопитую бутылку в мусорное ведро, я выскочил за дверь. Сзади уже доносились восторженные голоса очередных победителей.

Казино – заведение, где ежедневно люди теряют сотни миллионов рублей, надеясь поймать удачу за хвост. Я нередко слышал о зависимости,  которая заставляла приходить сюда каждый день и терять деньги снова и снова. Некоторые теряли не только деньги, машины, но и карьеру, а иногда и семьи.

На улице было прохладно, я приподнял воротник на своем пальто и попытался отыскать всех персонажей в игре, которая была мне интересна. Пожилой мужчина, как я и ожидал, пошел по своей обычной дороге. Два его преследователя шли на несколько шагов позади. Такая ситуация была на руку и, срезав по дворам пару кварталов, я мог обогнать их.

Я закурил. Подъезд пожилого победителя был на противоположной стороне улицы, где я стоял. Неподалеку находилась полицейская будка, ради которой и делался его каждодневный крюк. Он боялся, что за ним идут с целью ограбления. Что и не мудрено. Наверное, во многих казино есть такие люди, которые приходят не за выигрышем… Точнее, за выигрышем, но не за своим. Мужчина остановился рядом с полицейскими и о чем-то с ними заговорил. Я заметил, что его преследователи убавили шаг, начали искать на пути предмет, который мог бы создать маскировку их случайного присутствия. Один достал телефон и начал делать вид, что фотографирует пейзаж, дома. Было забавно за этим наблюдать со стороны, зная всю подноготную происходящего. По прошествии несколько минут, когда сфотографировано было все, что только можно, парни, видимо, смекнули, что сегодня они не получат двести тысяч рублей и пошли обратной дорогой.

Не знаю, знал ли о преследователях мой объект или просто любил поговорить с полицейскими, но домой он не торопился. Но я был твердо намерен проводить взглядом его до двери.

Руки замерзли, я достал еще одну сигарету, чтобы хоть как-то согреть организм и упустил тот момент, когда пожилой мужчина пошел к себе. Очень ловко для своего возраста он оказался у входной двери в подъезд, открыл ее и остановился. Что там, дуло пистолета? Он повернулся и посмотрел в мою сторону. Более того, он посмотрел на меня. Спокойно, будто увидел знакомого и пытался рассмотреть, не обознался ли. В следующий момент он сделал то, чего я никак не мог ожидать – помахал рукой, приглашая подойти к нему. Я часто наблюдал за ним, стоя в этой части улицы и наивно полагая, что меня не видно. Но что он хочет мне сказать?

"Пошли со мной, сегодня ты получишь ответы на все свои вопросы", – его слова были настолько неожиданными, что я не мог ничего ответить. Мы поднялись на третий этаж старого дома, вошли в ничем не примечательную квартиру. Обои здесь клеились, наверное, лет десять назад, уже пожелтевшие и оторвавшиеся в нескольких местах. На стенах висели небольшие картины-копии каких-то малоизвестных художников, не собранных в какие-то логические композиции, а, наверное, надсмехаясь над привычными традициями, повешенные наперекос. Небольшой стол, пара стульев, огромный телевизор, но не в диагонали, а по габаритам, все будто бы пропахло старостью. Наверное, сейчас он сделает отделку на свой выигрыш, подумал бы случайный зритель. Но я знал то, что не могло ужиться с увиденным мною сегодня.

Уже два года я наблюдал за ним. Не каждый день, конечно, но он был самым частым объектом для моих наблюдений. Он нигде не работал, вел домашний образ жизни и посещал казино. По моим примерным подсчетам, за эти два года, он вынес из казино порядка пяти миллионов рублей. Даже если всю свою предыдущую жизнь он только тратил деньги и брал в долг, то все равно он не мог сейчас быть типичным пенсионером. Я знал, что этот человек не так прост, как казалось с первого взгляда.

На кухне закипел чайник и мой молчаливый знакомый отправился заваривать крепкий горячий чай, так необходимый мне сейчас. Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть малейшую зацепку богатства. Быть может, он собирает монеты или марки? Неужели так далеко зашла медицина, что именно на лекарства вынуждены тратить все свои деньги пенсионеры? Через пару минут он вышел с подносом, на котором стояли две большие кружки чая, насыпано печенье и конфеты. Мы сели за стол. Тишина затягивалась, мне нужно было заговорить, а он лишь сверлил меня своим взглядом, будто зная что-то, но все еще надеясь услышать это лично от меня.

«Я – Алексей…», – начал было я, но, бесцеремонно и резко он меня перебил, – «Я знаю, кто вы».

«Алексей Селезнев, журналист-любитель, учитесь на четвертом курсе журфака государственного университета, два раза чуть не были отчислены за неуспеваемость, встречаетесь с девушкой по имени Юлия», – он помолчал, – «Поймите, Алексей, это не вы меня выбрали, а я».

С каждым его следующим словом мне становилось все менее комфортно, даже горячий чай, стынущий на столе и так нужный моего замерзшему телу, не мог вывести из оцепенения.

«Я обратил на вас внимание два года назад, после публикации в газете «Городские новости», где вы рьяно доказывали невиновность одного из подозреваемых по громкому делу. Не было в ваших словах ни капли лицемерия и плутовства, так присущих нынешним писакам. Я поговорил с вашим главным редактором, рассказал о себе и мы договорились, что вы напишите статью про меня. Но так сложились обстоятельства, что статья эта отложилась до сегодняшнего дня. Не знаю, к счастью это или на беду. Сегодня вы должны взять у меня интервью или просто послушать мой рассказ, а потом написать в газете».

«Что именно вы хотите увидеть в статье?», спросил я.

«Это вы решите сами. Меня зовут Степан Федорович, я – бывший учитель математики. Сейчас мне шестьдесят три года. Лет десять назад, когда азартные игры только начали входить в нашу жизнь, я подсел на игровые автоматы, потратил большое количество денег. Это стоило мне карьеры и , быть может, от этого у моей жены не выдержало сердце. Продав последнее, чтобы хоть как-то похоронить ее, я твердо решил завязать с азартными играми. Но однажды я услышал где-то, что жизнь – это простая математика. Например, жизнь можно представить как сумму прожитых дней, можно обозначить счастливые дни за m, а грустные за n, тогда Ж=m+n. Наверное, глупо слышать такие детские рассуждения от учителя математики, но именно это позволило мне по-другому взглянуть на мир. И я понял, что казино – это не место, где ты можешь испытать удачу… Испытать удачу ты можешь ночью, идя домой по темным переулкам, нет, казино – это крупнейший математический алгоритм, как и любой бизнес, призванный приносить владельцам доход. Но казино не может только забирать, оно должно и отдавать какой-то ничтожно малый процент людям».

«Как же вы смогли попасть в список людей, которым постоянно приходил этот процент?», – вопросы в голове рождались с необычайной скоростью и не терпелось их задать, карандаш ловко скользил по бумаге, делая какие-то пометки. Но, в конечном счете, я не понимал, чего же от меня хочет этот старик Степан Федорович.

«Я долгое время вел наблюдения», – он встал из-за стола и подошел к одному из шкафов, стоящих в комнате, порылся немного и достал несколько толстых тетрадей, бегло проглядел их и бросил мне, – «Важно понимать, что казино всегда в выигрыше относительно игрока, его плечо всегда длиннее. Здесь много определяющих факторов. Но я все упростил. Для начала, нужно определить суточный, недельный и месячный доход, определить процент суммы выигрышей. Думаете, легко казино расстается с двумястами тысяч рублей», – он пнул сумку, набитую деньгами и усмехнулся, – «Нет, конечно же. Но это им необходимо. Такие выигрыши составляют симбиоз с машиной, как птички выщипывают блох из ее организма, убивая скептические взгляды людей. Видя такие выигрыши, все новые и новые вкладчики открывают двери, ведь жаба – самое страшное существо, она душит».

Я смотрел на записи в тетрадях, хоть немного пытаясь понять, что именно значили все эти цифры. Цифры, которые помогли Степану Федоровичу заработать миллионы.

«У меня много раз пытались взять интервью, быть может, сегодня вы видели двух парней, которые шли за мной?! Я их давно знаю. Но ждал именно вас», – он сделал глоток чая, перевел дыхание и продолжил, – «Почему-то все видят меня лишь тогда, когда мне достается выигрыш, а ведь я много проигрывал, но это, почему-то, никто не замечал. Нет идеальной системы выигрыша, нужно лишь трезво оценивать ситуацию».

Он пошарил рукой в ящичке стола и достал старую колоду карт. Действительно, почему мы привязались к рулетке, ведь я видел как Степан Федорович выигрывал и в покер. Он перемешал колоду и раскрыл ее рубашкой к себе: «Выберите карту», – я достал девятку червей. Кто из нас не знает этих старых фокусов, он уже запомнил нижнюю карту и сейчас положит мою под нее, а потом аккуратно будет мешать, чтобы карты не разошлись. Я, как будто, глядел в воду. Перемешав колоду, Степан Федорович резко раскрыл карты, перевернул их рубашкой к столу и бросил. Многие карты просто упали на пол. Он молча смотрел на меня, пытаясь, наверное, прочитать мои мысли. Я не был суеверным, но, на всякий случай, начал думать о другой карте.

«Девять червей», – негромко произнес он, – «Ну, как вам спектакль? Это типичная манера казино: вы думаете, что где-то немного просчитались, а, на самом деле, вы проиграли уже в самом начале, когда только вытянули карту».

«Не понимаю», – на самом деле, я очень скептически отреагировать на все, мол, видел и покруче фокусы, но слова сами вырвались из меня, выставляя деревенским дурачком.

«Людей в крупье тщательно выбирают и обучают, даже я, по их меркам, простак. На полиграфии, где печатаются карты, их готовят большими листами, а лишь потом штампуя на отдельные. Из-за специфики производства, все рубашки карт различаются. Это не видно глазу простого обывателя, но это видят органы крупнейшего механизма – казино. Или, думаете, крупье не в состоянии выкинуть шарик на любой сектор в рулетке? Единственный способ выиграть – это стать тем, кому достанется отчисление от выигрыша казино».

«Да-да-да», – закричал я, не так давно я задавал подобный вопрос.

«Сегодня была крупная игра, на столе было ставок на миллион рублей. Немного просчитав варианты конечных выигрышей, я понял, что именно двенадцать черное принесет наименьший убыток заведению. Выпади, например, тринадцать красное, то два человека взяли бы по сто пятьдесят тысяч. Им такое точно не нужно».

«Куда же вы тратили все свои выигрыши», – я обвел взглядом квартиру и поморщился.

«На благотворительность», – он закурил, – «За десять лет я заработал около двадцати миллионов рублей. Все отдаю больным детям. Да, первый мой выигрыш вскружил мне голову, я тратил его направо и налево, я стал алчным. Однажды, за это, меня сильно избили. Я попал в больницу на пару дней, где постоянно думал о жизни, о ценностях. Богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Я просчитал, что мне хватит пенсии, мне хватит денег на всю мою жизнь…»

«Зачем вы мне это рассказываете?», – я наклонился к нему и прошептал эти слова, как будто они значили больше, чем было сказано им.

Степан Федорович кашлянул от сигаретного дыма.

«Я все просчитал. Записывай слово в слово. Завтра в девять утра, Цветочный проспект, дом семь. Спроси Наталью Андреевну. Отдашь ей эту сумку, она все поймет…», – также шепотом произнес он.

На улице уже темнело, но мы не включали свет. Где-то по интуиции, где-то подсвечивая телефоном, я писал адрес и ждал, ждал, что будет дальше. Но дальше не было ничего, Степан Федорович молчал. В темной комнате я уже не видел его лица, но что-то ледяное пробежало по моему телу. Он все просчитал. Ему нужен был кто-то, кто доставил бы последний взнос в благотворительный фонд, сам бы он просто не успел.

Быть может, ему не всегда удавалось просчитать победителя в казино, но жизнь просчитать он смог…

Роза

"Ты должен видеть разницу между теми, кто уделяет тебе свое свободное время, и теми, кто освобождает время, чтобы уделить его тебе".

Солнце медленно садилось за горизонт, окутывая город серостью. Стояла осень, которая славится своей непредсказуемой температурой. Утром прохладно, люди одевают куртки и плащи, теплые кофты, а днем солнце начинает припекать и сразу видно, кто только вышел на улицу, а кто не был дома с самого утра.

Он еще раз взглянул на часы. Девять часов и сорок минут. Ровно один час и сорок минут назад должна была состояться его первая встреча с девушкой, с которой, в его наивных фантазиях, уже был построен сценарий долгой и счастливой жизни. Сложно было назвать его романтиком и сентименталистом, он больше был реалистом, принимая жизнь такой, какая она есть. Но эта девушка его зацепила…

Маша и Андрей познакомились, как это часто бывает, в последнее время, в интернете, месяц назад. Поначалу, Маша была холодна и лишь изредка, раз или два в день отправляла сообщения шаблонного характера. Но Андрей, как опытный строитель, прокладывал мост их отношений, кирпичик за кирпичиком. Он всегда был в сети, всегда был готов ответить ей, той, кто пленил его сердце.

Наверное, правду говорят, что, кто стремится к заданной цели, тот ее добьется. Через две недели общения, уже четко было заметно, что Андрей, если и не был единственным в ее списке контактов, то явно был одним из самых желанных. Маша не только отвечала моментально, но и писала уже тогда, когда Андрей еще спал. Им было легко вдвоем, они могли обсуждать любые темы, делиться самыми сокровенными тайнами. Все шло своим чередом и, как это и должно было случиться, спустя месяц знакомства, Андрей предложил встретиться.

Быть может, кому-то может показаться, что это слишком затянуто, но какое значение играет время в светлых чувствах двух людей? Для Андрея и Маши этот месяц вообще был отдельной жизнью, еще более настоящей и радостной.

"Встречаемся завтра в восемь вечера у фонтана", – весело проворковала Маша в трубку телефона. Завтра был ответственный день, который расставит все на свои места…

Моросил дождь. Мелкий и противный, который не столько пытался намочить, сколько охладить. Андрей пришел заранее, чтобы с первых минут показаться надежным. Наверное, любая девушка оценила бы, что парень ждал ее полчаса, а не пришел в последнюю минуту. Наверное, оценила бы и Маша… Если бы пришла.

Спустя два часа ожидания, Андрей промерз до самых костей. Рука, державшая красивую белую розу, была как не родная, казалось, она насмерть вонзилась в этот цветок. Снова и снова он набирал ее номер, но телефон, усталым голосом, отвечал, что абонент недоступен. Андрей прокручивал в голове последние сообщения и пытался понять, что произошло.

Мозг уже полтора часа назад говорил, что нужно идти домой, но сердце, сердце билось в трепетном ожидании и верило. Андрей вглядывался в лица проходящих людей, надеясь увидеть заветный взгляд.

Как странно, чем больше развивается интернет, соцсети, тем проще человеку исчезнуть, удалить свои данные, страничку. Словно это был не живой человек, а набор данных, как будто программа выполнила свое предназначение и была закрыта.

Медленно, как зомби, Андрей пошел домой. Ноги не слушались и было больно ступать. Но физическая боль мало его волновала. Наушники в уши, капюшон на лицо… Он уходил вглубь… Вглубь улицы… Вглубь себя.

Завтра город уже и не вспомнит о их коротком романе. Даже Андрей постарается о нем забыть. Единственное, что еще напоминает о несостоявшейся встрече двух сердец – белая роза, лежащая в мусорном бачке…

Рандеву

"У меня за плечами сотня свадеб. Я не просто делаю фотоснимки, я дарю вам яркие воспоминания из жизни! Профессиональный свадебный фотограф – Михаил Савилов. Звоните, пока еще есть свободное время…", – пестрела яркими цветами газетная заметка. Михаил улыбнулся. Идея разместить объявление в газете, у него возникла не так давно, где-то неделю назад, но прочно засела в голове. Да, на дворе двадцать первый век, интернет захватил мир, но люди, которые до сих пор читают газеты, составляют, по статистике одного известного американского журнала, двадцать семь процентов населения. Нужно ли кому-то переводить этот процент в количество людей, чтобы оценить масштабность аудитории?

Михаил Савилов – имя, в узком кругу фотографов, весьма громкое. Наверное, именно Михаил снимал свадьбы всех более-менее известных людей этого города. И его популярность была оправдана. Конечно, в последнее время, изнывая от большого количества заказов, он пошел наперекор принципам и нанял пару сотрудников для обработки фотографий. Точнее, пару сотрудниц. Стоит ли говорить, что огромное количество девушек просто мечтали работать с именитым фотографом, который был не только талантлив, но еще молод и красив. Некоторые даже поговаривали, что он душу продал дьяволу за такую жизнь. Но тут нужно отдать должное Михаилу, ибо девушек он выбирал не из личных симпатий, а исключительно из профессиональных навыков. На кону было его имя и он не мог рисковать им, чтобы иметь лишнюю возможность пофлиртовать с какой-то девицей. Да и потом, обработкой фотографий девушки занимались не у него дома, единственная привилегия, которая полагалась молоденьким сотрудницам – это одна групповая встреча, где девушки показывали свою работу фотографу. На вопрос друзей, почему Михаил выбирал именно девушек, он отвечал, что женщины более выносливые и трудолюбивые.

Слава, разумеется, пришла не сразу. Были даже случаи, когда Михаилу звонили рассерженные новобрачные и жаловались на низкое качество фотографий. Но эти эпизоды, хоть и нагоняли депрессию, не могли сломить тягу к любимому делу. Он проходил многие курсы не только в России, но и за рубежом, каждый раз узнавая что-то новое, получая более утонченные способы запечатлеть яркость эмоций. В первое время, чтобы хоть как-то сделать имя, приходилось снимать все подряд: выставки, концерты разных исполнителей и даже открытие новых дорог. Михаил отправлял фотографии во множество издательств, надеясь, что однажды его заметят. Так и произошло. Редактора одной из местных газет очень поразили снимки начинающего фотографа, они были настолько лучезарными, что он не сразу сообразил, что сделаны они были в честь спасения кошки из сточной трубы. Но насколько светлыми были лица спасателей и самой кошки! Прошло немного времени и ему предложили работу в этой газете.

Все шло хорошо, снимки Михаила неизменно были отличного качества, он словно сам дорисовывал то, чего не хватало в реальной жизни, его воображение было настолько богатым, что он снова и снова находил блестящий и, что немаловажно, новый ракурс для снимка. Все изменилось нежданно. Очередной съемочный день принес не только кучу работы, но и совершенно непознанные ощущения некой эйфории. Наверное, еще ни разу Михаил не испытывал такое блаженство на работе, он смаковал каждый кадр. Впервые не только он строил кадр, но и те, кого он снимал, благодарно давали ему идеи. Это была свадьба здешнего бариста, который слыл популярнейшим кофеваром. Такое событие не могло пройти мимо газеты, в которой работал Михаил и его, в срочном порядке, отправили на церемонию, предоставив эксклюзивную съемку. Никогда еще он не был так воодушевлен. Этот день перевернул всю его жизнь.

На следующий день, принеся в редакцию фотографии, он протянул листок с заявлением об уходе. Вряд ли газета хотела терять своего ценного сотрудника, но Михаил был непоколебим.

"Потом сам назад проситься будешь", – злобно кричал директор в спину уходящего фотографа.

Но его пророчество не сбылось. Поначалу было трудно, заказов мало, а оборудование и его обслуживание весьма недешевы. Один только объектив на сто двадцать тысяч тянет. Во многом помогали друзья, которые приглашали его на свои свадьбы. Платили немного, но, врожденный талант и соцсети сделали свое дело, не прошло и года, как у Михаила уже отбоя не было от клиентов.

Михаил позвонил Ане, одной из своих сотрудниц, и поинтересовался готовностью фотографий. Именно сегодня, по их уговору, она должна была их передать. Все было в порядке и они договорились о встрече в кафе. Михаил часто назначал здесь встречи, можно сказать, что кафе «Бургер Бой» было его фирменным. Сложно сказать почему, ведь он крайне не любил фастфуд и брал здесь только чай с лимоном и фирменный салат, состав которого он так и не мог понять. А, быть может, большое панорамное окно создавало прекрасный вид на местные пейзажи и его мозг, сам того не понимая, цеплялся к этим картинкам. Аня пришла вовремя, как всегда в полном боевом раскрасе. Красивое красное платье до пола и с глубоким декольте уж больно вычурно смотрелось на фоне того заведения, где они встретились. Наверх был накинут пиджак, то ли для создания официальности, то ли это случайный прохожий, ошеломленный вульгарностью девушки, накинул на нее свой костюм. Наверное, каждая их встреча казалась Ане свиданием, где она снова и снова пыталась произвести впечатление на Михаила. Она протянула ему флеш-накопитель и пачку фотографий. Это была еще одна фишка Михаила – печать всех фотографий. Для себя. Потом он их пересмотрит, пусть у него и нет времени, но он увидит каждый недочет и не совершит его в будущем. Они выпили чай, съели по какому-то непонятному блюду, поговорили о всякой ерунде. Аня так и норовила оголить ногу или уронить пиджак с плеч. «А что, девка недурна», – пронеслась шальная мысль в голове Михаила, но он тут же помотал головой из стороны в сторону и попытался переключиться на другие вещи. На том и разошлись. Быть может, в следующий раз, она вообще в нижнем белье придет. Но Михаил был очень коварным и никогда не убивал надежд девушек. Как знать, быть может, настанет и ее время.

Зайдя в квартиру, Михаил уже полностью был готов к работе. Только работа, ничего лишнего. Завтра предстояла встреча с новобрачными, которым нужно было передать фотографии. Оставалась сущая мелочь, самая приятная для него – просмотр фотографий. Нигде в работе не должно было быть промашек. Пересмотреть готовые фотоснимки и удалить неудачные, по его мнению, с флеш-карты. Пусть он сейчас потратит лишний час, зато потом точно получит положительный отзыв. А в его деле это самое важное.

Он удобно устроился на кровати, включил лампу на прикроватной тумбочке, положил рядом фотографии и начал не спеша их изучать. «Какая искренняя улыбка у невесты… Ну, и гримаса у отца жениха… А вот здесь теща очень смешно вышла… А эту фотку я удалю», – то улыбался, то хмурился Михаил. На одной из фотографий его взгляд остановился дольше обычного, Михаил даже не сразу сообразил, что привлекло его внимание. Он отложил эту фотографию и мозг отчетливо нарисовал образ девушки. Точно, на отложенной фотографии, на заднем плане, была девушка, видимо, подружка невесты, которая притягивала его взгляд. Михаил постарался получше рассмотреть ее: длинные черные волосы, карие глаза… «Ну, девушка как девушка, я много таких знаю», – подумал он, но решил, что на сегодня уже хватит, а то мысли уже путаются и переключаются. Благо, организм долго уговаривать не пришлось, едва закрыв глаза, он погрузился в глубокий сон. День выдался тяжелым, но и очень насыщенным, было три встречи с будущими супругами и съемка одной пары. Михаила очень сильно радовали встречи с парами, которые вот-вот должны были пожениться, они всегда были приподняты духом. Посмотрите кругом на своей работе, как много вы увидите счастливых лиц? А Михаил видел их каждый день и не мог придумать себя более приятной работы, ведь каждая их улыбка придавала энергии и ему.

…Красивые девушки в белых платьях и молодые люди проплывали в воображении. Странно, почему невесты всегда в белом, как символ чистоты, невинности, а мужчины в разноцветных костюмах? С каких пор это пошло, ведь раньше неизменно черный костюм, как символ траура по беспечной жизни. А, когда этот шаблон нарушили, то, желая выделиться из прочей серой массы, все кинулись одевать то синий, то серый в черную полосочку, а кто-то и вовсе норовит одеть белый, иногда даже путаясь с невестой в аксессуарах. Вот воображение нарисовало еще одну молодую пару, у них, как это модно, в последнее время, выездная церемония на природе. Видимо, это сад, вокруг стоят зеленые кусты в форме столбов, огораживая гостей церемонии от остальных посетителей. Впереди кафедра, за ней священник с книжкой библии в руках. Наблюдатель идет по каменистой тропинке, мимо большого количества гостей, чтобы узнать, кто женится. Жених с невестой поворачиваются друг к другу и мы видим, что это Михаил Савилов. Но кто же его невеста? Наблюдатель поворачивается в ее сторону… Длинные черные волосы, карие глаза… Это же она!

Михаил просыпается в холодном поту. Ничего не понимая, он встает с кровати и идет на кухню, чтобы выпить воды. Эта девушка явно не давала ему покоя. Что же это за чертовщина? Он включил компьютер, нашел фотографию, где ему нахально улыбалась девушка с длинными черными волосами и карими глазами. Пара нехитрых манипуляций и ее портрет был у него в руках в увеличенном и распечатанном виде. Надо будет узнать завтра про нее.

Михаил посмотрел на часы – два часа ночи. Подумал немного, взял телефон и набрал привычный номер: «Не спишь, Аня?», – нелепость вопроса даже его ошеломила. Но, видимо, сообразив быстрее, он продолжил: «Я что-то уснуть не могу. Может, приедешь ко мне?». Не знаю, что происходило на том конце телефона, быть может, Аня уже сидела одетая и ждала этого звонка, но приехала она очень уж быстро. Как будто на самолете или реактивном ранце.

«Наконец-то ты решился», – лишь сказала она в пороге и накинулась на него. Быть может, завтра он об этом пожалеет, но сегодня ему нужно забыться, забыть о ней, длинноволосой девушке с карими глазами.

На утро неуютно было обоим. Видимо, Аня, вернувшись домой после их встречи, немного переборщила со спиртным и сегодня, то ли от самого факта их ночного развлечения, то ли от того, что это самое развлечение не помнила, была тиха как никогда. Наскоро позавтракав, они вышли из квартиры и отправились по своим делам. Через час нужно было отдавать свадебные фотографии… И узнать об этой таинственной девушке, которая даже сейчас не выходила из головы.

«Это Марина, сестра моей подруги. А почему вы интересуетесь?», – с любопытством спросила теперь уже бывшая клиентка Михаила.

«Мне кажется, что мы с ней вместе учились», – сходу соврал Михаил.

«Это вряд ли. Она из Томска, работает медсестрой. Приезжала на пару дней».

Михаил не стал дальше расспрашивать, боясь последующих насмешек. У него теперь есть кое какие данные и он сам сможет ее найти. Тем более, ближайшие пару дней у него не было съемок, а обработкой фотографий он уже давно не занимался, доверившись своим девушкам-сотрудницам.

Первым делом, Михаил намеревался просмотреть соцсети. Наверное, сегодня каждый второй имеет свою страничку в одной из интернет-клоак. Данных было немного, но торопиться было не куда, есть время, чтобы просмотреть всех. Одна тысяча восемьсот семьдесят три страницы пользователей, удовлетворяющих требованиям. И это только вконтакте. Михаил стал просматривать, поначалу останавливаясь на некоторых и рассматривая, отмечая какие-либо детали на снимках, делая заметки в памяти. Но, часа через четыре, он уже машинально пролистывал уже сливающиеся в одно и безумно похожие друг на друга лица. В голове прочно засел образ его пассии и он твердо знал, что даже сейчас сможет ее узнать, из тысячи, из миллиона.

Пять часов, шесть… Все, организм отказался продолжать эту экзекуцию, глаза Михаила сомкнулись, а рука еще некоторое время листала странички с пользователями по имени Марина, двадцати-двадцати пяти лет из города Томска… На следующий день все началось сначала. Не доверяя себе, Михаил вернулся к страницам, которые уже просматривал вчера, но, по его ощущениям, в которых уже мог пропустить искомую. Зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей: «Аня».

–«Миша, фотографии готовы, когда встретимся?» – весело спросила она.

Михаил замешкался. Вроде, они договаривались на завтра. Или это он уже путает дни.

–«Аня, я пока занят, позвоню как смогу. Продолжай работу над другими», – не дав сказать собеседнику, Михаил сбросил вызов.

Изредка, отрываясь от поиска, чтобы перекусить, он бегло бросал взгляд на часы и каждый раз удивлялся, что прошло так много времени. Шли сутки, телефон, давно уже поставленный на беззвучный режим, был заполнен непринятыми вызовами и непрочитанными сообщениями. Он не сошел с ума, он чувствовал, что уже рядом, еще час-два и он ответит на все звонки, но сейчас душа не может успокоиться…

В дверь постучали. На пороге стояла Аня, лицо было безэмоциональным, в руках она держала пакет, видимо, с распечатанными фотографиями. Никогда еще Михаил не видел ее такой.

«Я уезжаю. Вот все фотографии, что я должна была обработать», – Аня протянула пакет.

«И не звони мне», – она развернулась и ушла.

Михаил молча стоял. Именно сейчас он понял… Нет, Аня ничего для него не значила, он не боялся ее потерять. Сейчас он понял, что человека будет найти проще в его родном городе. Несомненно, он должен поехать в Томск. От такой гениальной идеи закружилась голова, он закрыл дверь и сел за компьютер, но, на этот раз, не для поиска девушки в соцсетях… Право, что за бред? Сейчас он смотрел расписание и стоимость билетов до Томска. Завтра же утром он уедет. Ах, да, есть же пара заказов на ближайшее время… Надо позвонить второй сотруднице, чтобы она отменило все. Маэстро едет к возлюбленной!

Прохладное утро и пусто автовокзал встречал Михаила неприветливо. Наверное, только он излучал здесь тепло и свет. Утро вечера мудренее – это было не про него. Шесть часов в автобусе и его ждет новый этап поисков. Михаил чувствовал себя детективом, ловким и изобретательным, как будто сейчас он умело перехитрил судьбу.

Стоит заметить, что, каким бы удивительным, можно сказать, чудноватым ни было состояние Михаила, но к поездке он отнесся весьма рассудительно: собрал чемодан с самыми необходимыми вещами, успел даже немного денег занять, хотя, даже его собственных накоплений было достаточно для пары месяцев безбедного существования в чужом городе.

«На всякий случай. Через неделю приеду – верну», – говорил он знакомым, улыбаясь.

Первым делом, необходимо было снять квартиру. Конечно же, по прогнозам Михаила выходило, что месяца будет предостаточно.

«Жаль, что на пару недель нельзя снять», – думал он.

Заранее изучив расположение больниц и поликлиник в городе, он знал, где нужно искать квартиру. План был прост: каждый день обходить по паре заведений и показывать в регистратуре фотографию девушки, мол, ищу сестру, сам не местный, буду раз телефону или другой полезной информации.

Петр Николаевич Тихонов – поджарый пенсионер лет шестидесяти с невозмутимым выражением лица, голый торс, штаны камуфляжного раскраса и серебряный крестик на шее. Он был невысок, коротко стрижен и с прищуром смотрел на всех, будто оценивая степень угрозы. Типичный полковник или даже генерал. Именно такой человек стоял рядом с Михаилом и показывал скромную квартирку, квадратов восемнадцати.

«Есть стиральная машина, шкаф, микроволновка, телевизор… Рай для мужика», – сказал он и, видимо, попытался улыбнуться, но мышцы лица, отвыкшие от такой мимики, не послушались его и вышло что-то вроде оскала, – «десять тысяч рублей плюс счетчики».

С какого ракурса не зайди, но десять тысяч за такую квартиру было очень много. Михаил прошелся… Если так можно сказать, потому что пройти надо было метра три, чтобы заглянуть в санузел. Хотя, стоит отметить, что порядок был грандиозный, словно целая рота солдат делала уборку. Михаил не задумался ни на секунду, ему было все равно на удобство, главное, что квартира располагалась там, где ему было нужно. С остальным уживется.

«Ровно через месяц, третьего числа, я приду за дальнейшей оплатой», – сказал Петр Николаевич, сворачивая тысячные купюры в трубочку. Он отдал Михаилу ключи и ретировался, сказав, а, точнее, предупредив, что живет парой этажей выше и, если на квартиранта будут поступать жалобы, то примет меры. На том и порешили.

В Томске, в общей сложности, Михаил насчитал около сто двадцати лечебных заведений. По четыре на день. Но нужно было территориально их разделить, чтобы иметь возможность наиболее быстрого перемещения между ними. Он достал заранее купленную карту и начал отмечать маршрут.

Наступил первый день, когда Михаил отправился на поиски, взяв с собой фотографию Марины.

«Городская клиническая больница номер три», – прочитал он.

В регистратуре сидели три женщины, среди которых нужно было выбрать наиболее доброжелательную. А то еще пошлют подальше со всякими глупостями. Он подошел к одному из окошек и протянул фотографию Марины, что-то невнятно пробормотал про сестру и другой город. Медсестра быстро посмотрела на снимок, потом на фотографа и, ни секунды не мешкая, сказала: «Вам в двадцать пятый».

Бинго! Прямо в яблочко! От счастья Михаил хотел станцевать канкан, он пошел, было, в двадцать пятый кабинет, но, вдруг подумал, что нужно купить цветы. Купив где-то у бабули на улице полевых цветов, уже через десять минут он вновь проходил мимо окна регистратуры и уже по-свойски, спросил: «Она точно в двадцать пятом?». На него снова бегло взглянули, потом девушка на пару секунд зависла и улыбнулась, словно вспомнив, кто это. «Да-да, наверняка», сказала она.

В двадцать пятый кабинет была очередь из трех человек. Наверное, только мужчина, сидящий с букетом цветов перед кабинетом врача, может внушать как умиление, так и страх, ведь неизвестно, по какому поводу цветы. Очередь дошла до Михаила, сделав глубокий вдох, он вошел в кабинет. Женщина лет сорока пяти в узких очках на цепочке сидела у открытого окна и мало напоминала Марину. На лице читалось раздражение, усталость, движения были резкими. Она посмотрела на Михаила: «Что у вас?». Михаил молча вышел из кабинета и посмотрел на табличку кабинета: «Нина Иосифовна Жукова, врач-психолог». В голове промелькнула сотня мыслей. Неужели мы уже дошли до того, что врачи стали шутить по-черному, что люди отворачиваются друг от друга не только в тяжелых жизненных ситуациях, но и при малейшей просьбе о помощи, будь то подсказка дороги или времени. Проходя мимо регистратуры, Михаил бросил злой взгляд в сторону медсестры. Она его поймала и улыбнулась, шутка, видимо, удалась.

На счастье Михаила, не все были такими недоброжелательными и, вскоре, он уже позабыл о своем первом конфузе. Наконец-то план начинал осуществляться, он вычеркивал одну за другой больницы и поликлиники. Уже к вечеру первого дня он обошел одиннадцать заведений. Неплохо, если учитывать, что по плану было четыре. Дома он сидел в тишине и думал. Есть ли вероятность, что, обойдя все больницы, он так и не найдет Марину? Нет, этого решительно не может быть! Первый день, а он уже думает о ерунде.

Но время шло, принося Михаилу новые тревожные мысли. Ноги уже болели от каждодневной ходьбы. И он осознал, что ему нужен отдых. Завтра было решено никуда не выходить, а отлеживаться дома. По дороге он купил две бутылки водки и нехитрую закуску. Для полного расслабления. И это ему было действительно необходимо. С огромным удовольствием он сидел на кровати, пил водку и просто отдыхал. На какой-то момент, даже мысли о Марине покинули его голову. В этот день он даже позвонил многим из своих друзей и сказал, как сильно он их любит, скоро приедет и всех расцелует. Этот день настолько поднял его эмоционально, что он твердо решил делать перерывы через несколько дней.

Прошло две недели. О Марине, по-прежнему, не было ни слова. Список пройденных больниц уже достиг восьмидесяти. По пути домой, Михаил, по уже сложившейся традиции, зашел в продуктовый магазин за бутылочкой водки. В последнее время, именно она снимала с него весь суточный стресс. А его было немало, попробуй походи весь день по больницам.

Он налил очередной стакан. Очень противно было пить, внутри все обжигало. Раньше он никогда не злоупотреблял спиртным. Вот оно – проклятие несчастной любви. Закусив салом, Михаил начал просматривать список больниц, которые ему еще предстояло обойти. Все они располагались далеко от его жилища и каждый вечер уходил на то, чтобы подобрать транспорт для его маршрута. Он не любил, лишний раз, пользоваться услугами такси, так и разориться недолго.

В дверь постучали. Михаил злобно посмотрел на дверь, мысленно решая, встать и подойти или отсюда крикнуть, чтобы незваный гость убирался. Прервав его мысли, снова раздался стук в дверь. Он сорвался со стула и подлетел к двери, распахнул ее и с залитыми кровью глазами уставился на пришедшего…

В коридоре стояла она – Марина. Все те же длинные черные волосы до плеч, игривые карие глазки и губы, застывшие в легкой усмешке.

«Слышала, ты искал меня», – она улыбнулась.

Михаил молчал. Видимо, от неожиданности он позабыл все слова. Или боялся спугнуть, сказав какую-нибудь гадость. К прискорбию своему, он стал замечать за собой, что часто ругается матом. И откуда только нахватался?

Марина, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру, обвела взглядом весь творившийся хаос и, не найдя более подходящего места, чтобы сесть, села на кровать. Михаил смутился, он явно не хотел, чтобы их знакомство состоялось здесь, да еще и он пьян. Но Марина не обращала на это внимание, она, словно ангел, сошедший с небес, нежным голосом рассказывала Михаилу о себе. Но, из-за чрезмерно выпитого, слух и разум подводил, он пропускал слова и терял мысль сказанного.

«Марина, приходи завтра», – еле произнес он и отключился.

Утром болела голова. Но Михаила больше волновало, что же произошло вчера, как ушла Марина? Дверь была открыта, видимо, когда он уснул, она покинула его жилище. Точнее, берлогу. «Наверное, думает, что я пьяница какой-нибудь», – думал Михаил.

Момент был упущен, произвести приятные впечатления на девушку своей мечты уже не удастся. Но, на всякий случай, он решил сегодня остаться трезвым, быть может, Марина даст ему второй шанс. Вечером, от скуки, Михаил начал переворачивать вверх дном вещи в квартире, ища хоть какую-то зацепку. Быть может, она оставила свой телефон?! Но в квартире ничто не напоминало о ней, даже в воздухе плотно засел запах перегара. Он плюнул, громко ругнулся матом и пошел в излюбленный магазин за огненной водой.

Сколько прошло, день, два или, может, целый месяц? Для Михаила дни потеряли значение, было лишь вчера и завтра. Сегодня тоже было уже не в счет. Солнце скрылось за горизонтом, часы показывали девять. На столе стояла бутылка вина и букет цветов. Настроение было приподнятым. Он знал, что сегодня она придет. Именно для нее он одел сегодня модный черный костюм и завязал галстук. Он закрыл глаза и вспомнил тот давний сон, когда женился на Марине. Они были счастливы. И этот сон должен стать явью. Михаил сунул руку в карман и достал небольшую коробочку, открыл… Огромный бриллиант, отражая слабое сияние луны, озарил комнату. Все свои оставшиеся деньги он потратил на это кольцо. Ему ничего больше не нужно, только Марина. И сегодня она станет его!

В дверь постучали. У Михаила, на мгновение, остановилось сердце. Пришла! В последние дни, они часто виделись с ней, она сама приходила по вечерам, чтобы поговорить. Просто поговорить. Удивительно, но у Михаила даже мыслей не возникало на что-то большее, даже простое общение с ней казалось ему сродни дикому сексу. Им было хорошо вдвоем. А утром она уходила, словно исчезая. Еще ни разу Михаил не застал ее в своей постели.

Распили бутылку вина, немного пригубили водки, Марина для настроения, Михаил для храбрости. Он встал на колено и достал коробочку. Марина замерла, улыбка исчезла с ее губ. Сложно было понять, это был предвестник безудержной радости. Громкий стук в дверь спутал все планы, но он был настолько сильный, что игнорировать было нельзя. Михаил был готов разорвать того, кто мешал сейчас его счастью.

«Я пришел за оплатой, сегодня третье число», – сказал Петр Николаевич, арендодатель Михаила.

«Можно завтра?», – зло прошипел Михаил, – «я сейчас с девушкой».

Петр Николаевич спокойным прищуренным взглядом посмотрел через плечо квартиранта.

«Белая горячка у тебя, сынок… Спился совсем. Завтра чтобы убирался из моей квартиры», – Петр Николаевич развернулся и пошел к себе.

Михаил обернулся. В квартире был беспорядок, повсюду валялись пустые бутылки из-под водки, на столе стояла миска прокисшего супа… Он посмотрел на руку… Огромный бриллиант все так же бросал отблески случайного света на темные углы квартиры, ослепляя всех случайных бесов, которых здесь было предостаточно.

На душе было лишь чувство отвращения…

Измена

В дверь позвонили. Олеся невольно вздрогнула, бросила быстрый взгляд на часы – без двадцати девять, никто, кроме «него» не станет беспокоить в это время. Завтра она обязательно встретится с ним и положит конец их отношениям. Бесповоротно. Олеся перевела взгляд на мужа, который сидел немного поодаль от нее, беспечно глядя в монитор компьютера.

Олеся и Алексей были женаты уже пять лет и нельзя было не заметить изменений, которые произошли с ними за эти годы. Некогда пылкий и романтичный Алексей уже года три не дарил Олесе цветы, не говорил комплименты да и, что там греха таить, уже не бросал на нее страстные взгляды. Бытовуха. Неужели все, дальше дети и старость. В свои тридцать, Олеся еще гнала мысли о старости. Да и дети были для нее еще не на первом месте. А ведь пора бы уже, подруги и по двое завели. Можно еще и для себя пожить. Но Алексей уже был не тот, не звал в клубы и рестораны а, наоборот, проходя мимо какого-нибудь магазина, как бы невзначай, да обронит:

«Смотри, какие милые детские носочки».

И улыбка до ушей. Порой даже хотелось ему лицо расцарапать.

Именно поэтому Олег, с которым Олеся познакомилась чуть больше месяца назад, стал для нее глотком свежего воздуха. Они еще не встречались, но очень много общались через интернет, а, в последнюю неделю, Олег очень настойчиво начал уговаривать Олесю на свидание. Она колебалась. Флиртовать с красивым и красноречивым мужчиной – это одно, а реальное свидание уже могло называться злыми языками «изменой». Мысли об этом пугали.

Алексей тоже медленно посмотрел на часы, недовольно что-то промычал и начал медленно подниматься с кресла. Наверное, надеялся, что жена будет проворнее и сама откроет дверь, чтобы ему не пришлось напрягаться. Маневр сработал, Олеся подскочила как ошпаренная, подлетела к двери, приоткрыла, чтобы муж не видел незваного гостя. Она уже и не знала, на что способен Олег, какой еще «сюрприз» приготовит для нее, поэтому нужно было время, чтобы придумать какую-нибудь отговорку. Хоть пару секунд. На пороге стоял мужчина в длинном сером плаще, очень практичном для сегодняшней погоды, хмурой и непредсказуемой. В вытянутой руке незнакомец держал букет.

«Цветы для Олеси П… Распишитесь», – машинным голосом произнес гость.

Про этого, поди, не скажешь, что не дарит цветы… Пять секунд. Именно столько разделяло Олесю и ее мужа, Олесю и неприятные вопросы. Она перебирала возможные постановки, ответы. Ее мозг работал как никогда. Надо было выкинуть этот букет, отказаться… Но он так прекрасен. Двадцать пять ослепительно белых роз приятно оттягивали руку и Олеся не могла отказаться от этого чувства. Она зашла в квартиру… Муж лениво посмотрел на нее, как на само собой разумеющееся, мол, я так и думал, что это цветы.

«От кого цветы?», – в вопросе Алексея не было интереса, что было даже немного обидно.

«От коллег по работе…», – неловко соврала Олеся и, быстро сообразив, добавила, – «Забыла. Мне же грамоту дали, я тебе говорила».

Показалось, что Алексей хочет продолжить расспрос, но обошлось, он понятливо хмыкнул и опять уставился в монитор. Олесю раздражало, когда он вот так заканчивал разговор, но, в этот момент, она была рада, что так все закончилось. Она еще для вида поворчала, что так поздно коллеги сообразили принести цветы, сказала, что лучше бы вообще оставили на работе, чего людей понапрасну беспокоить.

Но сердце грела приятная мысль, что Олег думает о ней и не боится мужа. Надо встретиться, а там уже пусть будет как будет. Ее порой посещали шальные мысли, где она представляла себя в объятиях Олега. Потом, устыдившись их, как будто кто –то мог их прочитать, она гнала эти мысли подальше от себя.

Олег был на год старше Олеси, занимался малым бизнесом, имел два высших образования, увлекался охотой и путешествиями. По крайней мере, так было написано в его анкете. Но это не особо волновало Олесю, она уже вышла из того возраста, когда бегают за женихами побогаче, сейчас, В Олеге, ее притягивал взгляд: уверенный, холодный, спокойный. Эти глаза не могут врать, если они говорят, что занимаются малым бизнесом, значит, так и есть. Именно такой взгляд и зацепил когда-то Олесю в ее нынешнем муже. Но где он сейчас? Сейчас глаза мужа были в какой-то очередной модной игре. Чертов танкист! Алексей поднял глаза и улыбнулся. Олеся покраснела и отвела взгляд. На всякий случай, вдруг, и правда читает мысли.

Олег сразу перешел в наступление: сыпал комплиментами, задаривал виртуальными подарками. Поначалу Олесе все это казалось детской шалостью, но намерения Олега явно становились все серьезнее. После недели знакомства, они уже могли часами общаться обо всем на свете: погоде, животных, музыке. С ним было легко, всегда было, что сказать. Олеся, раньше ругавшая мужа за то, что он целыми вечерами сидит за компьютером, сама стала этим страдать. Были вечера, когда они могли обменяться лишь парой фраз:

«Пойдем ужинать?»

«Конечно».

Возможно, это и была гармония, когда оба были заняты приятными для них делами.

Белые розы, которые Олеся поставила между компьютерами, переливались сказочным блеском. Еще никогда ей не доводилось наблюдать такую красоту. Вдруг, сердце защемило. В цветах, словно сорняк посреди ухоженного сада, отдавая неприятной желтизной, лежала карточка. Как же она не заметила ее сразу? Благо, что карточка была маленькой и вряд ли заметна со стороны Алексея. Но сердце учащенно забилось.

«Пошли спать», – прервал тишину муж.

«Иди, я через пару минут подойду».

Едва за Алексеем захлопнулась дверь, Олеся соскочила и вырвала записку: «Завтра в 21:00 в ресторане «Ля мур». Иначе все расскажу мужу».

«Вот те раз, он еще и шантажировать вздумал», – вскипела Олеся. Как она сможет уйти из дома в девять вечера? Или, быть может, и не приходить домой, сказать, что работы много?

Олег всегда был чуток к ее прихотям, чувствовал ее настроение, присылал к месту то веселую картинку, то очень лиричное стихотворение собственного сочинения, от которого у Олеси, непременно, наворачивались слезы на глазах. Когда-то ее муж тоже умел так делать. Года три назад.

Следующий день тянулся для Олеси очень долго. Она снова и снова думала о встрече с Олегом, сначала находила причину не идти, потом размышляла о том, как найти причину для «задержки». Стрелки часов неумолимо двигались вперед, придвигая момент выбора все ближе и ближе…

В семь часов вечера позвонила мужу:

«Леша, у нас на работе аврал, приду поздно»…

Казалось, выбор был сделан, еще чуть-чуть и она встретится с мужчиной своей мечты.

Ее приятные мысли нарушило одно неожиданное событие. В восемь вечера на пороге офиса появился Алексей. Он никогда не приходил к ней на работу. Хотя, ведь и она никогда раньше не задерживалась. Неужели проснулась забота о жене? Олеся подумала, что это знак, нужно все бросить и ехать с мужем домой. Наверное, она бы так и поступила, если бы в половине девятого он не засобирался домой на очередной важный «рейд» в своей игре.

Ресторан «Ля мур», имевший славу как самый романтичный, располагался недалеко от офиса, где старшим менеджером работала Олеся. Возможно, это тоже сыграло свою роль в принятии решения, она не поехала бы на другой конец города. Это место было настолько популярным, что столики нужно было бронировать за две недели. Двери с легким скрипом распахнулись перед ней. Массивные, деревянные, словно из восемнадцатого века. Здесь все было помпезным, немодным, но, вместе с тем, очень романтичным. Девушка ощущала себя здесь как дама высшего общества былых времен. Олеся бывала здесь только один раз, при первом «серьезном» свидании с Алексеем. Чувство дежа вю нахлынуло на нее.

«У Вас заказано?», – услужливо спросил администратор.

«Меня ожидают», – сказала Олеся и обвела взглядом гостей ресторана…

Столиков, где сидели по одному, было пять. За двумя одиноко сидели девушки. Олеся мысленно пожалела их: бедные, так неприятно сидеть одной в этом месте, всем своим естеством источающим флюиды любви. Посмотрев на остальные три столика, Олеся сразу выбрала нужный ей. Олег сидел, читая газету, которая закрывала его лицо На столике перед ним стояла кружка кофе, напротив, видимо, для спутницы, стоял стакан с бело-красным густым содержимым, на краю стакана расположилась половинка клубнички и строго перпендикулярно столу была воткнута трубочка.

«Клубничный коктейль, мой любимый», – подумала Олеся.

Олег знал ее лучше, чем кто-либо другой. Но она уже решила, чем закончится их встреча…

«Олег, это наша первая и последняя встреча!», – твердо сказала она, подойдя к столику.

«Я так не думаю», – мягко сказал мужчина и резким движением бросил газету на стол.

Сердце дрогнуло от неожиданности. Следующее, что она увидела – это улыбающиеся глаза Алексея. Все встало на свои места…

Друг

Небо хмурилось, обещая пролить дождик, хотя бы небольшой. Я сидел на подоконнике и смотрел в окно. Мне повезло, я жил в высоком здании на 13 этаже и мог наблюдать за жизнью города, потому что мои окна были намного выше, чем та часть улицы, которую я видел. Я любил смотреть в окно, любил наблюдать за людьми, которые каждый день наполняли улицу. Кого-то я знал лично, а кому-то просто сам придумывал имена, потому что почти каждый день видел их из окна, но так лично и не познакомился.

Я хорошо помню, как неделю назад, точно так же сидел на окне и наблюдал за прохожими и теми, кто основал здесь свой небольшой магазинчик или ларек. Вот дед Федор, хмурый старик с большой метлой, каждый день выходивший на улицу, поднимая клубы пыли. Он очень любил чистоту и часто ругался на мальчишек, которые, пробегая мимо, роняли фантик мимо урны. А это дядя Фарид, который красиво выкладывает персики на своем прилавке по продаже фруктов и овощей. Он очень ответственный и никогда не продает подпортившийся товар, ну, или, хотя бы, делает скидку. Многие едут к дяде Фариду с других концов города, потому что знают, что у него самые сладкие арбузы и персики. А это тетя Люда и дядя Олег, владельцы мясного отдела. Дядя Олег, когда хорошая погода, любит рубить мясо рядом с магазинчиком. Не на дороге конечно, а за углом. Он часто подкидывает разного рода ошметки моей собачке, когда мы проходим мимо.

Я смотрю внимательнее, но так и не могу увидеть разницы между сегодняшним днем и днем неделей ранее. Тогда тоже утром хмурилось, но дождь так и не пошел, солнце сумело пробиться сквозь серость. А ближе к обеду я пошел гулять со своей собачкой по имени Бобби. Простая дворняга, еще совсем щенок, месяца три. Веселая и подвижная. Мы проходили мимо деда Федора и он нам даже улыбнулся. Потом дядя Фарид, который сунул мне в карман сладкий персик. Но больше всего мы с Бобби любили проходить мимо тети Люды и дяди Олега, которые и тогда угостили Бобби сочной косточкой. Пока Бобби хрустел косточкой, я смотрел по сторонам на птичек, которые кружили рядом и пели песенки. Вдруг меня охватило какое-то чувство тревоги. Я огляделся и понял, что держу в руках один поводок, а Бобби сорвался с него и куда-то убежал. Я посмотрел на дорогу и увидел его… Его неподвижное тело. А рядом стояла машина, из которой вышел большой дядя и громко начал кричать на прохожих. Я очень испугался и убежал. Дома я ничего не мог рассказать маме, лишь плакал, держа в руках пустой поводок. Мама меня обняла и мы куда-то поехали, где незнакомый дядя задавал мне много вопросов и говорил, что Бобби просто заболел, но скоро его вылечат и он вернется ко мне, немного, возможно, изменившись. Но я понимал, хоть мне всего 9 лет, что Бобби умер и больше не вернется.

Потом мы с мамой поехали в приют, где я выбрал себе другую собачку. Такую же дворнягу. У нее даже окрас был такой же, да и взгляд. И хвостом она махала так же весело, но было лишь одно отличие, у Бобби одно ушко было белое, а у новой собачки – рыжее. И я назвал ее Робби.

"Боб…", – начал я, но осекся, – "Робби, пошли гулять".

Я оторвался от воспоминаний и взял поводок, цепляя к нему прибежавшего ко мне друга. Мы пошли по улицам, мимо деда Федора и дяди Фарида. А тетя Люда и дядя Олег опять кинули нам косточку. Наверное, они и не заметили никакой разницы, все было как обычно, лишь только я знал, что у Бобби одно ушко было белое, а у Робби – рыжее.

Вера

Люди бывают очень жестоки друг к другу. 

«Приключения Гекльберри Финна»

Вода неспешно омывала прибрежный песок, который был горячим от яркого солнца. Босоногая девушка стояла возле воды, задумчиво глядя вдаль. Сзади к ней подошел молодой парень и обнял за талию, прижав к себе.

– Алена, а ты меня любишь? – спросил он.

– Конечно, люблю, Саша, – девушка обернулась к нему и улыбнулась.

Неожиданно парень слегка оттолкнул девушку и встал на одно колено, достав из кармана коробочку, в которой оказалось кольцо с крупным бриллиантом.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Саша.

От приятной неожиданности у Алены открылся рот, который она поспешила прикрыть руками.

– Конечно, – девушка бросилась на шею любимого.

Саша и Алена были знакомы всего полгода, но даже за этот непродолжительный срок успели настолько сблизиться, что не могли прожить друг без друга и дня.

– Теперь будет повод познакомить меня с твоими родителями, – засмеялся Саша, – А то вечно одни отговорки.

***

В комнате был приглушен свет. К длинному столу, персон на двенадцать, подходила прислуга, расставляя посуду и еду. С одной стороны стола сидел хозяин дома – Степан Карлович, уже седой мужчина пятидесяти лет, отец Алены. На другом конце стола, по разные стороны, сидели Алена и ее «мать» Катя. Родная мама развелась с отцом давно, но, благодаря своим связям, отец сумел оставить дочь у себя. А Катя, которая приходилась Алене мачехой, была лишь на пару лет старше «дочери». Наверное, все в доме понимали, что Катя была со Степаном Карловичем лишь из-за денег, но разговоры на эту тему усердно умалчивались. Да и отношения Кати и Алены были, пусть и с натяжкой, но вполне дружеские. По крайней мере, Алена могла что-то рассказать своей «маме», чего боялась сказать отцу. Именно сегодня она рассказала, что ее парень сделал предложение руки и сердца. Все осложнялось тем, что Алена никогда не упоминала при отце, что встречается с кем-то. Хотя, прекрасно понимала, что он все знал.

– Саша сделал мне предложение, – ковыряясь вилкой в тарелке с лапшой, сказала Алена.

Степан Карлович, аккуратно резавший ножом с вилкой очередной кусок стейка, положил приборы на стол и своим жестким взглядом уперся в девушку.

– Я думал, что это твои глупости.

– Нет, мы любим друг друга, – резко сказала Алена.

– И сколько зарабатывает твой жених? – спросил отец и снова взял в руки нож и вилку, продолжив резать стейк.

– Боже, папа, да какое это имеет значение? – всплеснула руками девушка.

– Действительно. Ты, наверное, думаешь, что я до вашей старости буду вас обеспечивать?

– Мы проживем и без твоих денег! Саша пишет стихи… Посмотри, какое кольцо он мне подарил, – Алена показала руку, на которой ярким светом блеснул бриллиант.

– Наверное, стихами насобирал, – без каких-либо эмоций сказал Степан Карлович, – Чем тебе Гаспар не нравится?

– Гаспар старше меня на двадцать лет, – от бессмысленности разговора с отцом Алена закрыла лицо руками.

– Ну, и что? Он хорошо выглядит. Лет через десять найдешь себе молодого любовника, – отец посмотрел своим ледяным взглядом на Катю, отчего та сжалась, – Зато будешь обеспечена на всю жизнь.

– Аа-ах, – сказала Алена и, встав из-за стола, убежала на второй этаж к себе в комнату.

– Ты был с ней резок, – сказала Катя.

– Что??? – резкий удар Степана Карловича концом ножа о стол заставил Катю вздрогнуть, – тебе разве плохо живется со мной?

– Хорошо. Ты ни в чем мне не отказываешь. Но она еще молода и глупа, – тихо ответила девушка.

Мужчина с силой бросил столовые приборы и тоже отправился в свою комнату. Наверное, никто не знал, но здесь мужчина мог подслушивать разговоры из комнаты Алены с помощью специального оборудования. Степан Карлович щелкнул тумблер и тут же услышал голос Алены.

– Я больше так не могу, Саша… Я не знакомила тебя с родителями, потому что они ужасны. У них на уме одни деньги. Забери меня отсюда, прямо сейчас…

Степан Карлович глубоко вздохнул и отключил тумблер, взял сотовый телефон и сделал звонок.

– Нужно что-то решать, – уверенно сказал он в трубку.

***

– Ма, я скоро приеду, – Саша выскочил из квартиры и сел в свой старенький «Ланос».

Двигатель завелся с большим усилием. Машина уже давно просила капитального ремонта, но денег на такие «мелочи» не было. Саша нажал на педаль газа до упора. Алена никогда не рассказывала ему о своих родителях, аккуратно переводя все вопросы о них на другую тему. Парень не придавал этому значения, а ведь нужно было. На половине пути к дому Алены, куда он провожал девушку лишь два раза, Саша заметил инспектора ГИБДД, который помахал ему жезлом. Глянув на спидометр, парень выругался, потому что немного превысил скорость. Штраф не сильно беспокоил молодого человека, жалко было времени. Саша вышел из машины, доставая документы.

– Откройте багажник, – откуда-то сзади появился еще один инспектор и подошел к багажнику.

Рядом стояли два человека в гражданской одежде и Сашу это удивило, потому что машин рядом, кроме полицейской, не было. Он дернул рычаг под водительским сиденьем и хотел пойти открыть крышку багажника, но к нему обратился инспектор, который его остановил.

– Предъявите документы.

Пока Саша передавал документы, инспектор, стоящий рядом с багажником, уже открыл его.

– Петя, вяжи его, – громко крикнул он.

Тут же полицейский, проверяющий документы, отбросил их в сторону и ударил Сашу в живот. От неожиданной боли парень согнулся пополам и на его руках быстро защелкнулись наручники. Люди в гражданском, очевидно, выполняющие роль понятых, бегали от одного инспектора к другому.

– Что у тебя? – спросил полицейский, держащий Сашу.

– Вероятно, героин, – второй инспектор достал из багажника пакет с порошком и показал всем, – Попался.

***

Дозвониться до Саши Алена не могла уже целый час. Гудки шли, но трубку никто не брал. От плохих мыслей девушка не находила себе места. Что же могло произойти именно в такой важный момент? На полу рядом с кроватью стояла небольшая спортивная сумка, в которую Алена сложила самое важное – документы и немного одежды. Она не знала, где живет Саша, их уединение всегда происходило на нейтральной территории. Лишь сейчас девушка осознала свою полную беспомощность.

Шли дни, Алена часами гуляла по их любимым с Сашей местам, надеясь встретить его. Только вчера, казавшийся до боли знакомым человек, сегодня стал совсем неизвестным. Алена не знала его адреса, места официальной работы… Страничка в сети, через которую они общались, не посещалась.

Утром, спустившись на завтрак, Алена увидела за столом отца, читающего газету. Газеты он читал и раньше, но что-то в лице Степана Карловича было зловещим. Он свернул газету и швырнул на стол перед Аленой.

– Ну, что, попался твой поэт. Теперь понятно, на какие деньги он кольцо тебе купил.

Еще не понимая смысла слов отца, Алена взглянула на газету. В ней была фотография Саши с громким заголовком: «Задержан наркоторговец с крупной партией товара». У девушки закружилась голова, ноги не выдержали тяжесть тела, и она упала на стул. Отец тут же подскочил, чтобы поддержать ее.

– Я тебе не верю… Я хочу его увидеть… – еле слышно проговорила девушка.

– Придешь в себя и мы съездим к нему, обещаю. Нужно только узнать, где его содержат, – сказал Степан Карлович.

Алене потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя, хотя, звон в голове так и не утих. Но нужно было увидеть Сашу, чтобы понять, что происходит. Отец уже успел сделать звонок, выяснив, где находится обвиняемый.

В комнате ожидания, куда должны были привести Сашу, было жутко. Кое где были видны засохшие пятна крови. Наверное, комната встреч являлась, по совместительству, и комнатой допроса. Через несколько минут двое охранников привели под руки парня, который еле волочил ноги. То ли пьяный, то ли чего похуже.

– Что с ним? – оторопела Алена.

– Эти наркоши вечно найдут возможность, чтобы уколоться, – рассмеялись охранники.

– Саша… Ты узнаешь меня? – на глазах девушки выступили слезы.

Но парень лишь начал мычать и дергаться, что заставило охранников прижать его к стулу.

– Увези меня отсюда, – сказала Алена отцу, вытирая льющиеся слезы, – Быстрее.

***

Алене потребовалось три года, чтобы начать забывать Сашу. Было тяжело, она целыми днями не выходила из комнаты, мало ела и сильно похудела. Но, главное, ее глаза погасли, не было в них больше огонька. Больше всего переживал за Алену ее отец, отказавшийся от большого количества выгодных контрактов, чтобы побыть с дочерью. Поначалу Алена избегала всех, даже отца, подозревая в заговоре. Но потом их отношения стали налаживаться. Степан Карлович всегда любил дочь, пусть эта любовь и была своеобразной.

Спустя три года, когда сердце начало заживать, в дом к Алене пришел Гаспар с большим букетом желтых гербер. Это были любимые цветы девушки и она лишь однажды написала об этом Саше. Поразительно, что даже отец не знал этого факта, а чужой армянский мужчина сразу угадал. Немного узнав про него, Алена очень удивилась. Оказалось, что Гаспар был очень деликатным, воспитанным и точно замечал все слабинки Алены. Она чувствовала себя маленькой девочкой за спиной настоящего мужчины. И через год девушка согласилась на свадьбу.

Свадьбу решили сыграть рядом с домом, организовав выездную церемонию. Алене всегда хотелось сделать это под открытым небом в ясную солнечную погоду. Так все и получилось.

На девушке было надето красивое белое платье, а длинная фата закрывала еще два метра газона за ее спиной. Под руку ее взял строгий отец в таком же строгом черном костюме. Гаспар ждал их у алтаря, широко улыбаясь. Гостей собралось около пятидесяти человек, а еще прислуги примерно столько же.

Алена с отцом начали движение по красной дорожке к алтарю. Все вокруг было пропитано радостью, но мысли Алены начинали обретать негативный оттенок, отчего улыбка начала таять. Она вспомнила то утро, когда отец читал газету. Откуда он узнал, что это ее парень был на фотографии, ведь она никогда его не показывала?

Неожиданно девушка схватилась за живот и присела на землю. Все вокруг начали охать и вставать со своих стульев, рядами расставленных на газоне.

– Мама! – крикнула Алена.

Катя подскочила к ней и, поддерживая, увела в дом.

– Что с тобой? – беспокоилась мачеха, – Вызвать врача?

– Отец, это отец подставил Сашу, я поняла! – Алена выпрямилась, словно и не испытывала никакой боли, – Где его сейф?

– В его кабинете. Но я не знаю пароль, – замерев, сказала Катя.

Алена побежала наверх, в кабинет отца. Здесь, совсем не спрятанный, стоял сейф с восьмизначной комбинацией. Машинально она ввела набор чисел и дверь с легкостью открылась. Любовь отца к дочери сыграла с ним злую шутку. В куче документов и папок, Алена нашла то, что искала – письма Саши. Он знал ее адрес и мог писать письма, но отец, конечно же, не показывал их. Девушка нервно открыла одно письмо:

«Снова я пишу тебе… Ты, наверное, уже забыла мое имя. Но я был честен с тобой и никогда даже не думал ни о каких наркотиках. Я не хочу кого-то подозревать, знаю лишь, что меня подставили…».

Алена взяла письма и выбежала на улицу. Гости, словно застывшие, были на прежних местах. Она подбежала к отцу и бросила в его лицо письма.

– Ты – подонок. Как ты мог? – зло прошипела Алена.

– Я не понимаю, о чем ты… – начал Степан Карлович, но девушка уже не слушала его и сделала несколько шагов к выходу из этого, ставшего в одночасье адом, места.

Но сухая и жесткая рука отца схватила ее руку.

– Если ты сейчас уйдешь, то я больше не приму тебя, – холодно сказал отец.

На несколько секунд повисло молчание. На плечо Степана Карловича сзади легла чья-то большая ладонь. Он повернул голову.

– Давайте знакомиться, папа, – сильный удар Саши по лицу отбросил отца на землю.

Из носа Степана Карловича потекла кровь.

– Са-ша… – изумленно проговорила Алена, – Откуда ты…

– Я всегда желал тебе только добра, – сказал Степан Карлович, вытирая носовым платком кровь.

– Тогда зачем ты подставил Сашу?

– Я этого не делал. Поверь мне, – спокойно ответил отец.

– Тогда кто же? Откуда ты знал, как он выглядит? Ты шпионил за нами. И эти письма были спрятаны в твоем сейфе! – закричала Алена.

– Комбинацию знали два человека… А фотографию мне показала Катя.

Алена замолчала. Еще никогда отец ей не врал. Ни одно его слово не вызывало у нее сомнения. Если он говорит, значит, так и есть.

– КА-А-АТЯ-Я-Я, – заорала Алена на весь двор.

Но мачехи нигде не было. Подружка, ага, как же. Катя никогда не любила своего мужа, а любовь Алены и Саши вызвала у нее приступ зависти. Именно Кате Алена рассказывала какие-то детали встреч со своим любимым. Но мачеха не радовалась за нее, а лишь все больше и больше копила злобу. Да и отец любил дочь сильнее, чем жену.

– Забудь про нее, – мягко сказал Саша и взял Алену за руку, уводя за собой, – Ничего уже не вернуть назад, но теперь мы снова вместе. Смотри, что мне помогли сделать.

Из кармана он достал паспорта на чужие имена и показал Алене.

– Билеты уже куплены, завтра вылетаем.

Молодые люди вышли за ворота.

– Надо вызвать полицию, – сказал Гаспар, подходя к Степану Карловичу.

– Оставь их, – вставая с земли, сказал хозяин дома.

– Но это моя невеста! – не унимался горячий мужчина.

– Оставь их в покое или будешь иметь дело со мной, – сказал Степан Карлович и сплюнул кровью на газон.

Знакомство

Я люблю лето. Солнышко ярко светит весь день, отчего даже по вечерам очень тепло и можно гулять с утра до ночи. Я люблю гулять. Бродить по паркам, аллеям, смотреть на людей. Люди занимают особое место в моей жизни. А недавно я приметил одну девушку, которая мне очень понравилась. Я пока не решился с ней познакомиться, просто наблюдаю, прохожу мимо. Иногда я замечаю ее взгляд на себе. Возможно, он всего лишь случайный, но мне все равно приятно. Бывает, она гуляет с подружками и я, краем уха, слушаю их разговоры. Из них я узнал, что девушку зовут Лида. Красивое имя. А еще, когда она гуляет одна, то обязательно берет с собой книгу и читает на лавочке.

Сегодня хорошая погода и я уверен, что непременно увижу Лиду. Увижу и… Заговорю, черт возьми! И будь что будет. Уже издалека я замечаю ее стройный силуэт, она сидит на лавочке и читает книжку. Я неторопливо подхожу и сажусь напротив нее. Она бросает на меня быстрый взгляд и, мне кажется, даже улыбается, отчего мое сердце начинает биться учащенно. Так долго и так близко к ней я еще не был. Подлые мысли сразу начинают представлять нас вместе, я чувствую тепло ее тела, нежность рук. Простите меня за это.

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку лавочки. Нужно собраться с мыслями, нужно успокоить нервы. Она еще долго будет читать. Я еле-еле приоткрываю глаза, чтобы любоваться Лидой.

Неожиданно, рядом со мной садится толстый сальный мужчина. Я даже не знаю, что ужаснее, запах его пота или дешевого одеколона. Мое обоняние очень острое, несмотря на то, что я знаком со многими запахами, даже неприятными. Но запах этого мужчины просто омерзителен. Один взгляд на его ухмылку и становится понятно, что он тоже хочет познакомиться с Лидой. Но он оказывается смелее и через несколько секунд уже встает и подходит к ней. Его слов я не слышу из-за пульсирующей крови в голове, лишь пытаясь уловить настроение девушки. Давай, Лида, дай мне только повод, и я порву этого ублюдка прямо на месте. И мне не важно, что он крупнее меня.

Но мужчина лишь противно смеется и уходит. Мы снова наедине с Лидой. Я опять замечаю ее взгляд на себе. Наверное, из-за этого мужчины она нахмурилась. Нужно немного подождать, ее книга непременно поднимет настроение.

Действительно, не прошло и пяти минут, как глаза девушки снова сияют. Думаю, сейчас самое подходящее время для знакомства. Я делаю последний глубокий вдох и встаю с лавочки. Между нами всего десять метров, но ноги меня не слушаются, и они кажутся слишком долгими. Я подхожу все ближе и ближе. Лида отрывает взгляд от книги и начинает пристально меня разглядывать. Я прохожу еще пару метров, и девушка откладывает книгу в сторону. Еще немного и губы Лиды расплываются в улыбке. Последние шаги и она протягивает ко мне руки. Главное, чтобы сейчас голос не дрогнул. Эх, погнали…

«Мяф», – и чуточку смелее, – «Мяяяяф».

Измена. Часть 2

Полгода. Ровно настолько оживила отношения «шалость» Алексея. Тогда, шесть месяцев назад, сидя в ресторане «Ля Мур» и глядя в глаза Алексея, Олеся снова в него влюбилась, чувства вспыхнули с новой силой. Но счастье было недолгим. Все больше и больше Алексей опять стал отстраняться от жены. Его снова затянуло в игру, которую он, казалось бы, забросил.

Сайты знакомств больше не привлекали Олесю. Нет, опять «встретиться» с мужем она не боялась, скорее, никого интересного больше там не нашла. А затем случилось самое страшное – Алексей стал задерживаться на работе.

Олеся не хотела себя накручивать, всякое бывает. Но Алексей работал программистом и, по сути, вообще редко куда-то ездил. Раньше. Теперь два дня в неделю он приходил поздно.

– Аврал на работе, – говорил Алексей, и слова звонко били в мозг Олесе.

Что это, неужели он помнит, что соврала ему Олеся тогда и сейчас возвращает бумерангом? Но доказательств измены не было. Хотя, с неба они и не должны были упасть.

Началась четвертая неделя таких задержек. И за это время Олеся уже твердо была уверена, что Алексей ей изменяет. И дело не только в женской интуиции, всегда отменно срабатывающей… Олеся чувствовала женский запах от Алексея, когда тот возвращался домой. И, немного постаравшись, она обнаружила рыжий волос на его джемпере. Все, это был конец.

– Я завтра задержусь на работе. Аврал, – спокойно доложил Алексей, сидя вечером за компьютером.

Разговоры про задержки на работе, точнее, эта наглая детская ложь уже в край бесили Олесю. Она собрала всю волю в кулак, чтобы не выплеснуть на Алексея сейчас весь негатив. Сдержалась, промолчала.

– Что делаешь? – постаралась спокойно спросить Олеся.

– Смотрю базы данных электронных библиотек. По работе надо. Отойду в туалет, – сказал Алексей и, взяв телефон, ушел.

Три секунды. Ровно столько длилась нерешительность Олеси. Она соскочила со стула и прильнула к компьютеру Алексея, где красовались обои рабочего стола. Запустила браузер и посмотрела его историю переходов – пусто. То есть совсем пусто, нету никаких баз электронных библиотек, он только что почистил всю историю. Но зачем?

На стартовой странице браузера красочно переливался всеми цветами радуги небольшой паучок из контекстной рекламы: «Наш шпион-бот поможет узнать все тайные переписки вашего мужа. Просто установите на проверяемый компьютер и укажите номер телефона, куда будут приходить все сообщения соцсетей. Всего 10 рублей в сутки». Олеся запустила загрузку и установила программу слежения. Нужно отдать должное производителю, программа нигде не создала лишних ярлыков, лишь запросила номер телефона и исчезла, будто ее и не было никогда. Олеся услышала шаги Алексея за спиной, быстро закрыла браузер и сделала шаг к своему креслу, но столкнулась с входящим в комнату мужем.

– Что делаешь? – спросил он.

– Тоже хочу в уборную, – сказала Олеся и улизнула.

– Угу, – промычал муж

Сердце Олеси сильно билось, руки дрожали. Телефон пискнул – пришло сообщение от шпиона. И двух минут не прошло, а муж уже с кем-то общается.

«Завтра все в силе?» – прочитала Олеся на дисплее.

«Да. В 6 вечера, как и договаривались. Повеселимся».

«Тогда жду на Баумана, дом 22».

Шпион сумел лишь распознать, что сообщения присылала некая Юля. Наверняка, рыжая и пахнет Dolce Rose от Dolce Gabbana. Баумана, дом 22 находился очень далеко, что делало понятным такое долгое отсутствие Алексея, ведь сам процесс измены занял бы у него не более пяти минут. Олеся вызвала такси, чтобы в 6 часов быть на месте. Нет, нужно чуточку опоздать, чтобы застать с поличным.

В 18:15 она была уже в кустах рядом с 22 домом. В кустах, потому что увидела Алексея, тоже опоздавшего, который сейчас стоял у двери, ожидая, когда ему откроют. Дом был очень большим и необычным, напоминающим какой-то замок. Входная дверь открылась и к Алексею вышла красивая рыжеволосая девушка. Они обнялись и зашли в дом. Олеся подождала еще минут десять, подбирая в голове более приличные слова, которыми наградит мужа, и быстрым шагом подошла ко входу. На удивление, дверь оказалась слегка приоткрытой. Олеся толкнула створку и она распахнулась, открывая странную картину – через пять метров от Олеси стояли Алексей и Юля, уверенно смотря на гостью, как будто ждали ее. А за их спинами находился воздушный шар. Самый настоящий воздушный шар. Крыши у здания не было, что позволяло взлетать шару прямо в небо. Алексей взял за руку удивленную жену и повел ее для посадки. Секунда – и они взлетели в воздух, имея возможность наблюдать город, укутываемый легким полумраком.

– Что происходит? – спросила Олеся, немного отойдя от шока.

– Мы летим, – спокойно ответил Алексей, – Ты же об этом мечтала.

– Возможно…

На одной из крыш Олеся заметила слабые огоньки. Начинало уже темнеть, и Алексей принял решение спускаться вниз, прямо на крышу. Здесь девушку ждало еще одно потрясение, оказалось, что огоньки были свечками, которые располагались на столе. Два официанта быстро подали приборы и бокалы к горячему ужину. Недалеко зажегся фонарь, озарив трех музыкантов, которые тут же заиграли веселую мелодию.

На глазах Олеси, отчего-то, выступили слезы. Она закрыла лицо руками и заплакала.

– Ты чего? – удивленно спросил муж.

– Ты… Ты мне не изменял? – немного успокоившись, спросила Олеся.

– Нет, конечно. Просто решил встряхнуть наши отношения. Не представляешь, как сложно было все это организовать, – Алексей рассмеялся, – А еще позволить тебе «случайно» наткнуться на шпиона. Я ведь не один день оставлял тебя наедине со своим компьютером, но ты не поддавалась соблазну.

– Почему сегодня?

– Ну, как же… Это ведь именно тот день, когда мы с тобой познакомились.

– Я и забыла… – сказала Олеся и улыбнулась.

Кораблик

Теплое весеннее солнце стояло в зените. По морю, рассекая его гладь, неспешно плыл белый корабль. На ее палубе стояли трое мужчин – капитан, боцман и юнга. Капитан подошел к краю, взялся рукой за ограждение и посмотрел в даль.

«Убрать парус», – громко приказал он.

Юнга быстро подбежал к матче, закрепил стаксель штертиком к штагу, а грот сложил на гике «гармошкой» и закрепил с помощью «английской шнуровки». Это было сделано для того, чтобы паруса были готовы к быстрому поднятию. Боцман подал знак юнге «следуй за мной» и вдвоем они принесли из каюты три шезлонга, разложив их под тканевым навесом. Удобно устроившись на шезлонгах, они все вместе закрыли глаза. Легкое течение несло корабль вперед. У него не было цели, он просто плыл по морю.

Первым проснулся капитан, почувствовал небольшое укачивание. Он быстро соскочил на ноги и посмотрел вперед. Наверное, они спали слишком долго, потому что прямо по курсу были большие каменные валуны. Они приближались слишком быстро…

«Поднять парус!», – громко закричал капитан.

От неожиданности юнга упал с шезлонга, но быстро встал и бросился развязывать грот. Парус раскрылся, капитан резко выкрутил руль влево, корабль начал сворачивать в сторону, пытаясь уйти от столкновения, но корма все равно зацепила камень. От сильного удара корабль замер на одну секунду, скинув всех пассажиров к леерному ограждению, а боцман, только что проснувшийся и вставший с шезлонга, качнулся, сильно ударился и перевернулся за борт. Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра снова придал судну движение. Капитан бросил взгляд на боцмана, но того уже уносило течением. Лишь через несколько секунд, проплывая мимо камней, боцман сумел зацепиться за один из них. Сил выползти из воды у него не было, скользкий камень не давал возможности для маневров.

Корабль оторвался от камней и поплыл с большой скоростью дальше по течению. Капитан прыжком оказался возле штурвала и выкрутил его, чтобы не задеть боцмана…

«Са-а-а-аша», – я услышал голос мамы, который прервал мои мысли, – «Иди домой кушать».

Девятилетний мальчик по имени Саша вскочил с колен на ноги, схватил бумажный кораблик, плывущий по ручью, и побежал домой. На сегодня его приключения были закончены и только бумажный боцман, прилипший к камню, остался здесь навсегда…

Кукла

Не люблю переезды. Таскаешь весь день вещи в зал, запаковываешь, потом несешь до машины… Хорошо, что отец нанял двух помощников и у нас меньше работы. А еще эта спешка, ведь оплата у грузчиков и машины почасовая, поэтому нужно все делать быстро. Но свои вещи и игрушки я разложил по пакетам уже вчера, с ними не придется возиться.

– Последний? – спрашивает отец у мамы и получает уверенный кивок.

Все рассаживаются по машинам, и мы выезжаем к новому месту жительства. Позади остаются знакомые дома, добрые соседи и верные друзья. Что ждет меня впереди, я не знаю.

Мы едем и едем… Слишком долго, чтобы чувствовать себя радостным. Даже радио, включенное в начале поездки, надоело. Мы уже едем по окраине города, где много полуразвалившихся домов. Наконец, поворачиваем на какой-то тропинке, проезжаем еще пару метров и останавливаемся у трех рядом стоящих домов.

– Приехали, – уверенно говорит отец.

Мы выходим, тут же подъезжает грузовая машина с нашими вещами. Домики выглядят очень хорошо, по сравнению с тем, что я видел по дороге. Если не учитывать, что расположены они на самом краю города. Дальше виден только лес. Но здесь чистый воздух, красивый пейзаж, да и дом намного больше, чем прошлый. И, наверняка, дешевле, иначе мы бы и не переехали.

Снова начинается спешка по выгрузке вещей. Отец смотрит на часы, прикидывая план действия.

– Не носите мелкие вещи в дом, складывайте около машины. Заносите мебель, – говорит он грузчикам.

Слаженная командная работа приносит свои плоды, разгрузка проходит быстрее. На шум проводимых действий выходят наши новые соседи. Мы будем жить в среднем доме, который отделен от соседей лишь невысоким заборчиком. У соседей с правой стороны, молодой пары, есть сын. Это хорошо, нужно будет с ним познакомиться. Тут сложно завести друзей, наверное. У соседей слева нет детей, либо совсем маленькие и остались дома.

Пока взрослые обмениваются словами приветствия, я подхожу ближе к забору, за которым стоит соседский мальчик. Он тоже подходит ближе.

– Привет. Меня зовут Максим. А тебя? – говорю я.

– Вадим. Слушай… Что бы ни случилось, не ходи в лес. У Артиновых там сын пропал, – мальчик кивает в сторону других соседей.

– Хорошо… – удивленно говорю я.

Через пару минут, познакомившись с соседями, мы снова приступаем к переноске вещей. Время за работой летит быстро и уже солнце село за горизонт, погружая нас в полумрак.

– Странно, – говорит отец, – Еще только четыре часа вечера.

Мы забираем последние пакеты и отправляемся в дом, чтобы немного там освоиться. Внутри дом тоже выглядит хорошо, даже пыли особо нет нигде, разве что в самых труднодоступных местах. Как будто тут совсем недавно жили и только-только съехали люди.

На стенах висят картины, на комоде в зале стоит фоторамка с какой-то бабушкой. Я поднимаюсь на второй этаж и осматриваю комнаты. В одной из них, явно детской, на полу лежит несобранный конструктор. Возможно, уезжали тоже в спешке. Значит, это будет моей комнатой.

– Давайте сегодня так поспим, на здешней мебели, а завтра свою расставим. Странно, что предыдущие жильцы все оставили, – говорит отец.

– А что соседи там про лес говорили? – спрашивает у него мама.

– Не знаю. Говорили, чтобы не ходили туда ночью или как-то так, – отвечает отец, – Максим, ты выбрал себе комнату?

– Да, папа, – громко говорю я.

Окна моей комнаты выходят на лес. Почти полная луна красиво его озаряет, будто вырывая кроны деревьев из кромешной тьмы. У соседних домов загораются яркие фонари, которые освещают все на расстоянии десяти метров. Вдруг я замечаю около леса какое-то движение. Я замираю, чтобы понять, не показалось ли, не ветер ли колышет ветку. Нет, это явно какое-то движение. Возможно, заяц или кто-то покрупнее. Я подхожу ближе к окну, но от моего дыхания оно запотевает. Холодает.

– Сейчас печку растоплю. Максим, сбегай на улицу, принеси дров из сарая, а я пока старую золу вычищу.

– Хорошо, – кричу я и бегу вниз.

– Где ты объявление с этим домом нашел? – спрашивает мама у отца.

– В интернете. Внес задаток, мне сказали, где будет лежать ключ…

Мама дает мне ветровку, потому что температура быстро падает. Я захожу за дом, где расположен сарай и начинаю набирать дрова. Метров через пятьдесят от меня раскинул свои объятия лес. Отсюда, снизу, он кажется намного величественнее, чем со второго этажа. Я вглядываюсь в то место, где видел движение и сердце замирает. Могу поклясться, что я вижу мальчика. Примерно такого же возраста как и я. Он стоит и смотрит на меня, рукой маня к себе. По спине пробегает холодок, и я зажмуриваюсь. Открыв глаза, я не смотрю на лес, а лишь беру охапку дров и иду домой.

– П-п-помоги… – доносится до меня тихий голос.

Я собираю всю свою смелость и поворачиваюсь. Мальчик стоит на том же месте и опять манит меня рукой. Схватив лежащий в сарае топор, я уверенно перепрыгиваю через невысокий забор и быстрым шагом иду к лесу. Мой взгляд прикован к мальчику. Неожиданно мальчик начинает отступать вглубь леса. Быть может, он хочет что-то показать? Я ускоряюсь, перехожу на бег… Через пару секунд я оказываюсь рядом с мальчиком. Какой-то инстинкт заставляет меня замахнуться на него топором. Лес окружает нас. Мальчик замирает и я могу спокойно рассмотреть его с близкого расстояния. Его глаза стеклянные, неживые, а лицо полусгнившее. На щеке имеются следы зубов крыс или других мелких животных. И лишь рука показывает снова и снова жест «иди ко мне». Руки опускают топор, я легонько касаюсь руки мальчика, отчего она тут же отваливается. И тут я замечаю, что из спины мальчика торчит длинная палка, уходящая в чащу леса, где глаз уже ничего не видит. И мне становится понятно, что это не мальчик, а марионетка. В ответ на мои мысли, из леса доносится громкое шипение и совсем рядом загорается несколько красных огоньков. А через секунду я понимаю, что это не огоньки, а глаза, которые оказываются прямо перед моим лицом. Гигантская морда паука словно обнюхивает меня. Но во мне нет страха, лишь ярость. Я снова замахиваюсь топором, целясь в голову паука, но быстрая лапа опережает и пронзает меня насквозь. Тело сковывает тяжесть, глаза закрываются…

Я открываю глаза. В груди болит. Оглядываюсь по сторонам, но никакого мальчика нет. Рядом со мной лежит топор. Стало чуточку светлее, наверное, я провел здесь несколько часов. Неужели родители не стали меня искать? Я прекрасно вижу свой дом и направляюсь к нему уверенным шагом. И тут я замечаю, что около дома стоят мои родители и смотрят в лес. Я делаю несколько шагов, чтобы они могли разглядеть меня. Кажется, отец заметил. Я хочу побежать к ним, но понимаю, что не могу. Рука самопроизвольно начинает махать «иди ко мне», я поворачиваю голову и замечаю палку… точнее, лапу паука, торчащую из моей спины и мне не остается ничего другого, как тихо сказать:

– П-п-помогите…

Лунный мальчик

«Дурацкая математичка», – сказал я сердито.

Варвара Карловна, пожилая учительница алгебры, задержала меня сегодня после уроков. Причиной послужило мое незнание предыдущей темы урока, поэтому она решила разобрать ее со мной персонально. Но зачем? В жизни математика мне все равно не пригодится. Чтобы быстрее добраться до дома, я решил сократить дорогу через кукурузное поле, ведь начинало уже темнеть. А еще нужно непременно зайти в магазин.

Я уверенно шагнул в высокие заросли кукурузы и стал уверенно через них пробираться. Дед Федор, местный фермер, которому и принадлежало это поле, уже устал гонять пацанов и давно не выходил из дома. Вдруг я услышал голоса, чуть поодаль:

«Держи его крепче!»

Раздался негромкий звук, будто ударили по мешку с песком.

«Уффф…».

«Где они? Отдай сейчас же!», – сказал высокий, явно детский голос.

Я ускорил шаг и быстро дошел до источника этих звуков. Два мальчика лет двенадцати держали еще одного, совсем маленького, лет восьми-девяти, у которого около рта виднелись капли крови. Я был здесь старше всех, мне уже исполнилось шестнадцать. Да и сам по себе я был спортивного телосложения – отец постарался.

«Отпустите его», – грозно сказал я.

Сейчас, после двух дополнительных уроков, нервы были на пределе, поэтому отделать я мог всех за милую душу. Два паренька, видимо, сообразив, что со мной лучше не связываться, просто убежали.

«Ну», – обратился я к мальчику, – «Как тебя зовут и что им было нужно?»

Мальчик был чумазым, на нем была надета кофта непонятного цвета, подшитая в нескольких местах. Видно, его семья была небогата.

«Меня зовут Вадим, а им…», – он замялся, но, увидев мой строгий взгляд, продолжил, – «Им нужны были эти очки».

Мальчик достал из кроссовка мятые очки. Я удивился.

«Они дразнят тебя за плохое зрение?», – спросил я.

«Нет… Я украл эти очки. Мне они нужнее», – ответил Вадим, – «А как тебя зовут?»

«Миша. Зачем тебе очки, если у тебя хорошее зрение?»

Вадим повернулся в сторону и рукой показал на небо.

«Что ты видишь?», – он широко улыбнулся.

Я не ожидал увидеть ничего нового, но повернул голову туда, куда показывал Вадим.

«Ну… Луна… Звезды… Дым из трубы идет…», – меня начинали раздражать эти глупости.

«Пойдем со мной, я тебе кое что покажу», – Вадим протянул мне свою руку.

Я колебался, было и так поздно, отец мог меня потерять. Если, конечно, трезвый, что маловероятно. Вадим, не дожидаясь действий, схватил меня за рукав куртки и потянул за собой. Точнее, потянул куртку, потому что сдвинуть меня с места он никак бы не смог.

«Хорошо», – сказал я, – «Далеко идти?»

И я пошел за мальчиком, которого совсем не знал. Но он выглядел таким беспомощным и безобидным, что было даже страшно оставлять его здесь одного. Он привел меня к покосившемуся дому на два этажа. Света в окнах не было.

«Это мой дом», – сказал Вадим и юркнул в дом.

Через секунду зажегся свет. Вадим выглянул в дверной проем и замахал рукой:

«Пойдем, пойдем».

Я зашел в дом. Здесь было пусто и холодно. В углу стоял холодильник, а посередине комнаты стол с металлической кружкой и тарелкой.

«А где твои родители?», – спросил я.

«Они… Уехали по делам, я живу пока один», – Вадим прошел дальше по комнате и показал на лестницу, ведущую наверх.

Мы поднялись на второй этаж и вышли к балкону, на котором стоял телескоп. Вадим подошел к нему, достал очки и начал пытаться достать из них линзы, но это у него не получалось. Тогда я сам взял в руки очки и выдавил два стеклышка. Вадим тут же начал встраивать их в телескоп.

«У этих линз хорошее преломление, они помогут видеть больше», – его голос был радостным.

«Такой маленький, а уже умный», – подумал я.

Он покрутил какую-то шестеренку и, довольно улыбаясь, отошел в сторону:

«Смотри».

Я подошел к телескопу, посмотрел в окуляр и увидел большую яркую звезду.

«Это Алиот из созвездия Большой Медведицы», – серьезно сказал Вадим.

Я слегка повернул телескоп и увидел много маленьких звезд, вокруг которых было красивое туманное облако. Зрелище завораживало. Вадим показал мне еще несколько звезд и рассказал о них много интересного.

«Черт, черт, черт», – выругался я, – «Мне нужно срочно бежать домой. Сколько времени?».

Я выскочил из дома Вадима и побежал в магазин. Я должен был успеть до его закрытия, иначе быть беде.

«Приходи завтра в это же время», – прокричал мне вслед Вадим.

***

«Э, оболтус, это ты? Пиво принес?», – прохрипел в темноте голос отца, лежащего перед телевизором.

На экране шел какой-то старый военный фильм, еще черно-белый. Мой отец – ветеран боевых действий в Афганистане, награжденный Медалью за Отвагу, Орденом Красной звезды, нагрудным знаком Воину – интернационалисту и еще несколькими наградами. Мы жили вдвоем. Мама, узнав о параличе обеих ног у отца, скрылась в неизвестном направлении. Теперь мне приходилось о нем заботиться. В туалет, конечно, отец ходил сам… Точнее, ползал, приговаривая:

«Если я начну гадить под себя, то просто пристрели меня».

Каждый день я покупал ему пиво, чтобы он мог заглушить боль, как физическую, так и душевную. В день по шесть банок, уже как традиция. Когда я был помладше, мне не хотели продавать пиво, поэтому отцу пришлось самому приехать в магазин на инвалидном кресле и объяснить всему персоналу, как нужно уважать ветеранов войны. Тот день продавец запомнил надолго и еще долго кланялся при виде меня.

Проблема была в том, что я не мог купить больше шести банок пива, потому что у отца срывало крышу и он становился слишком опасным. Для меня в первую очередь.

«Да, держи», – я протянул ему пиво и чипсы.

Чипсы я покупал, скорее, для себя, отец закусывал совсем мало.

«Молодец, пендюх», – он, смеясь, трепал мои волосы.

Шесть банок пива в день – это та доза, которая позволяла мне контролировать его, быть уверенным в порядке его действий. Каждый день я брал деньги из стопки на столе, чтобы вечером сходить в магазин. Иногда отец разрешал взять чуть больше и купить домой продукты: картошку, морковку, а, по праздникам, и огурцы. У него была неплохая пенсия по инвалидности и денежные выплаты за награды, но отец боялся, что их не хватит на самое главное – пиво. Конечно, он никогда не проверял, сколько денег я беру, а брал я, чего греха таить, всегда чуть больше необходимого. Покупал себе продукты и сладости, но, была и особая цель – каждый день я откладывал по десять рублей на подарок отцу. Уже в конце этой недели у него будет День рождения и я, наконец, подарю ему то, о чем он когда-то мечтал…

Я уселся на полу рядом с диваном, где лежал отец и тоже стал смотреть фильм про войну. Больше делать было нечего, хоть у меня и было несколько листочков бумаги с цветными карандашами, но отец не разрешал включать свет, когда он смотрел телевизор. Конечно, жить так было тяжело, хоть я и понимал, что отец – герой, воевавший за свою родину. Я и сам мечтал стать таким же. Пару лет назад он лично занимался моей физической подготовкой, чтобы, когда мне исполнится восемнадцать, служба в армии не была для меня трудной.

***

Всю неделю, после школы, я ходил к Вадиму и мы смотрели на звезды, а иногда и на пролетающие кометы. Однажды он мне сказал:

«Звезды – это люди, которые не нашли свое место на земле и теперь радуют всех своим сиянием на небе».

Вадим был очень умным мальчиком. Странным было то, что я никогда не видел его в школе, хотя в нашей деревне она была единственной. Да и его родители за неделю так и не вернулись. Дни с нашими встречами пролетали незаметно.

Наступила пятница – день рождения отца. Это был особый день для нас. День, когда мы с ним были наиболее близки. День, когда он не пил. День, когда он надевал свою военную форму и награды, а вечером мы смотрели такой же военный фильм, но уже в обнимку.

После школы я, радостно улыбаясь, собирался бежать в магазин за подарком, но вспомнил, что вчера забыл предупредить Вадима о своих планах и сегодня мы не будем смотреть на звезды. Вадим, как обычно, сидел на балконе рядом с телескопом и, увидев меня, радостно помахал рукой.

«Вадим, я сегодня не могу быть с тобой, у отца День рождения», – прокричал я.

Улыбка на его лице исчезла, он быстро забежал в комнату и через секунду оказался рядом со мной:

«Но… Ты же говорил, что у вас плохие отношения и он тебе надоел…», – неуверенно сказал Вадим.

«Сегодня особый день, сегодня все будет по-другому», – я светился счастьем.

«Миша… Сегодня, действительно, особый день. Я хотел не просто показать тебе звезды, но и дать тебе возможность потрогать их…», – он замолчал.

«Завтра потрогаем…», – серьезность Вадима меня насторожила.

«Завтра будет уже поздно. Можно только сегодня. Решать тебе».

Я еще немного постоял, смотря на лицо Вадима.

«Прости», – я повернулся и пошел в сторону магазина.

Только не сегодня, любой другой день, но только не сегодня. В магазине я достал из рюкзака все деньги, что копил последние два года – около двух тысяч рублей. Немного еще останется. Взял из рук продавца заветную коробку.

«Хороший выбор», – сказал он.

«Знаю», – улыбнулся я и побежал домой.

Зайдя в дом, я увидел отца, сидящего на диване. На нем была надета военная форма, блестели награды. Он улыбался. Я подошел ближе, но чувство тревоги начинало закрадываться в душу. Я не понимал, откуда оно взялось…

«Пап, а что с телевизором?», – спросил я, потому что телевизор был выключен.

«Сломался. Ну?», – он протянул ко мне руки.

«С Днем рождения, папа», – радостно прокричал я и достал из-за спины коробку с подарком.

Отец взял коробку и медленно начал ее разворачивать. Так же медленно с его лица уходила улыбка:

«Ччччто это?», – протянул он.

«Шахматы. Которые ты хотел купить два года назад», – моя улыбка тоже таяла.

«А где… Пиво?», – он посмотрел на меня стеклянными глазами.

«Пап… Ты не пьешь в этот день…», – тихо произнес я.

Резким движением он швырнул шахматы в стену за моей спиной, коробка пролетела в нескольких сантиметрах от меня, ударилась о стену и, хрустнув, развалилась. Новые фигурки, бросая блики от лучей солнца, разлетелись по комнате.

«Живо, беги за пивом, сосунок!», – проревел он нечеловеческим голосом.

Слезы навернулись на глаза, страх охватил все мое тело и я бросился бежать из дома. За спиной раздавались звуки от бросаемых в меня предметов.

«Если через десять минут ты не вернешься, я тебя убью», – все тише и тише становились слова отца.

Я прибежал к Вадиму, весь в слезах, и замер. Вадим спустился ко мне.

«Ты решился?», – мягко спросил он.

«Да», – я вытер слезы рукавом.

Вадим взял меня за руку и показал наверх. Я посмотрел наверх, но там ничего не было, лишь голое пятно вечернего неба. Меня охватило чувство легкости, будто тело взлетело в воздух. Я посмотрел вниз, земля отдалялась от меня, мы действительно взлетали. Но никакого чувства страха не было. Тело стало полупрозрачным, видны были лишь контуры. Вадим стал таким же. Глаза закрывались, и не хотелось сопротивляться. Тело стало мягким и рассыпчатым, словно разложилось на тысячи частиц и мы растворились…

Сегодня на земле исчезло два человека, чтобы радовать всех своим сиянием на небе.

Обещаю

В 1994 году, когда мне было двенадцать лет, началась Первая чеченская война. Мой брат, которому было уже двадцать лет, пошел на нее добровольцем.

«Кто, если не я?», – с улыбкой спрашивал он.

Когда мы его провожали, я еле сдерживал слезы. Уже одетый в военную форму, брат выглядел очень мужественно и красиво, а его улыбка вселяла в меня веру только в самое лучшее.

«Ты чего раскис?» – спросил он, заметив мое подавленное настроение, – «Теперь ты остаешься за старшего».

Наш отец нашел другую семью, когда я был еще маленьким. Мама тогда очень сильно переживала, но брат оказал хорошую психологическую поддержку. Я бы так не смог, даже сейчас. Но нужно было учиться становиться взрослым и брать на себя мужские обязанности.

«Обещай, что я тебя еще увижу», – сказал я ему, и слеза предательски скатилась по щеке.

Брат всегда держал обещание, я ни разу не усомнился в его словах.

«Обещаю», – сказал он и закрыл глаза.

По вечерам в комнате не было света, горели лишь две свечки. Мы делали так для экономии. Я пока не мог найти работу и помогал только по домашним делам. Возможно, если бы мама не заставляла меня ходить в школу, то я бы нашел какую-нибудь подработку.

«Обещай, что не будешь пропускать школу», – однажды сказала она.

Я вспомнил брата и понял, что не могу поступить иначе…

«Обещаю».

Как бы ни было тяжело финансово, но мы справлялись. Лишь ложась спать, на меня накатывали грустные мысли, но я смотрел на фотографию брата, которая стояла на моей прикроватной тумбочке, на его улыбку, и мне становилось легче.

Через год нам пришло извещение, которое мама прочитала после ужина. В нем говорилось, что мой брат, Гришин Степан Олегович, погиб при исполнении воинского долга, и награжден посмертно медалью «За мужество». Она отдала мне коробочку с медалью, а сама села в кресло и, закрыв лицо руками, заплакала.

В ту ночь у меня не было грусти, лишь ярость. Я взял фотографию брата и громко сказал:

«Ты не сдержал обещание, ты – лжец!».

31 августа 1996 года война закончилась. Это объявили по телевизору. Я не помню, что там сказали, но в этот день у меня появилась какая-то надежда, что брат вернется, что случилось лишь досадное недоразумение и нам прислали извещение по ошибке. Каждый звонок в дверь начал вызывать у меня замирание сердца. Я старался не дышать и прислушивался, стараясь понять, кто там пришел.

Наверное, прошло недели две, может, чуть больше… И ранним утром в дверь позвонили. Из своей комнаты я слышал шаги мамы и негромкий разговор. Слов я разобрать не мог.

«Са-ша», – крикнула мама, – «Это к тебе».

Это была не совсем радость, наверное, лишь предвкушение. Я будто взлетел с кровати и бросился к входной двери. Мама отошла от нее и я увидел незнакомого мне парня. Он был явно молод, несмотря на то, что глаза закрывали черные очки, на голову была надета кепка, а половина лица была обожжена. Одет гость был в военную форму, прямо как у брата. Его руки были за спиной.

«С-с-с-саша?», – сказал он, будто ему было тяжело произносить слова.

Я кивнул головой. Парень достал левую руку из-за спины, в которой была видеокассета. Он протянул ее мне. Я взял кассету и вопросительно посмотрел на маму, а затем на солдата, который лишь приложил левую руку к нижней части кепки, отдавая мне честь. Но даже я знал, что делается это правой рукой. Затем гость развернулся и быстро зашагал прочь. Лишь потом я заметил, что у него не было кисти правой руки.

С мамой мы включили телевизор и видеомагнитофон, а потом вставили кассету. Картинка на экране была очень блеклой, почти черно-белой. Стоял танк, двое солдат выглядывали из его люков, а еще двое стояли рядом. Одного из них я узнал сразу – это был мой брат. А рядом с ним, как мне показалось, был именно тот парень, что только что был у нас. Они все улыбались, было видно, что боевой дух у них на высоте, несмотря на обстоятельства.

«Привет, Саша», – сказал брат и его лицо стало серьезным, – «Тут настоящая мясорубка. Боюсь, я не смогу приехать, поэтому и променял целый запас консервов на эту камеру, чтобы ты снова смог меня увидеть».

Он немного помолчал и добавил:

«Ведь я же обещал».

Попутчик

– Никитична, поть сюды, – пожилая женщина семидесяти лет окликнула свою подругу.

– Некогда, Петровна, в больницу опаздываю, – отмахнулась Никитична и засеменила дальше на остановку.

Тамара Петровна, старшая по подъезду, была женщиной советской закалки. Именно про таких ходят байки, что «сидят на лавочке и почем зря ругают молодежь». Тамара Петровна знала поименно всех своих «подопечных». Да и из соседних подъездов почти все жильцы были ей знакомы. Дружбы, конечно, ни с кем не водила, кроме Никитичны. Потому что жили с ней в подъезде одни алкаши да тунеядцы. Зачем ей, труженице тыла, такие знакомства? Хватит общения с Никитичной и внучком, который иногда к ней приезжает. Вот только любит подруга рассказывать про свои болячки, которых у нее целая гора, тогда и за несколько часов не переслушаешь. В остальном, золото, а не подруга.

Солнышко приятно припекало, и Тамара Петровна закрыла от удовольствия глаза.

– Можно, я присяду рядом? – спросил веселый голос.

Тамара Петровна открыла глаза и недовольно посмотрела на спрашивающего. Им оказался молодой парень лет двадцати. Он широко улыбался, отчего у пожилой женщины скривился рот. Наверняка, будет мазь какую-нибудь предлагать или чудо-массажер, знаем таких.

– Устал очень, – не дожидаясь разрешения, парень сел рядом с женщиной, – Как вас зовут?

– Тамара Петровна, – недовольно ответила та, – Вы не из нашего дома.

– Я просто гуляю, – парень снова улыбнулся, – Хорошая погода.

– Прелестная, – недоверчиво произнесла Тамара Петровна, – Что у вас, мазь или массажер? Показывайте уже.

Но парень неожиданно громко рассмеялся.

– М… мазь? Ахаха. Я же говорю, что просто гулял, утомился, решил посидеть. Смотрю, а тут сидит такая приятная женщина, – парень подмигнул одним глазом.

Внутри Тамары Петровны что-то екнуло, ей показалось одновременно наглым такое поведение и, в то же время, приятным, будто несколько десятков лет слетело. В это время из подъезда вышла молодая девушка в короткой юбке и в каблуках на шпильке. Звонко цокая, она прошла мимо сидевших на лавочке, которые проводили ее долгим взглядом.

– Проститутка, – негромко сказала Тамара Петровна.

– Почему проститутка? – удивился парень, – Она продает любовь за деньги?

– Нет, наверное… Хотя, не знаю, – запнулась женщина, – Но ты посмотри, как она одевается. В наше время приличные девушки так не одевались.

– ПРОСТИТУ-У-УТКА-А-А, – громко протянул парень на всю улицу, но девушка даже не обернулась.

Зато Тамара Петровна и парень покатились со смеху.

– Но вы лукавите, Тамара Петровна, – глаза парня блеснули, – Тоже, наверное, зажигали в молодости? Сколько у вас детей?

Женщина надменно посмотрела на него.

– У меня пятеро детей. Конечно, иногда я тоже не была пай-девочкой, но так не одевалась, – сказала она, – Слушай, а тебя как зовут?

– Миша.

– Хорошее имя. Моего внука так зовут, – Тамара Петровна опустила в землю глаза.

– Давно не приезжал? – догадался Миша.

– Месяца два уже.

– Я уверен, что скоро он приедет в гости, обязательно. Он же любит вашу выпечку?

– Да. Особенно пирожки с картошкой и луком.

Миша довольно покивал головой.

– Ты на него немного похож даже, – заметила Тамара Петровна.

– Славно. А как ваш кот поживает? У вас ведь есть кот? – поинтересовался Миша.

– Да. Тишкой зовут. В последнее время пакостничает. Бывает, нагадит под столом, а мне тяжело сгибаться, поэтому и ругаю его постоянно, – женщина не сдержалась и снова рассмеялась.

– А что спина, болит? – тоже посмеявшись, спросил Миша.

– О-о-о, еще как болит. Сильнее, чем у Никитичны. Это подруга моя, – пояснила Тамара Петровна.

– Знаю, – махнул рукой парень.

Это нисколько не смутило пожилую женщину, возможно, она раньше вскользь уже упоминала свою подругу. Миша вообще показался ей хорошим парнем, иногда ей даже казалось, что это ее Миша – внучок, такой же задорный и заботливый. Тамара Петровна и Миша долго сидели на лавочке, разговаривая о жизни. В основном, говорили о жизни пенсионерки, потому что ее жизнь была побольше. В этот день пожилая женщина даже не обращала внимания на алкашей и тунеядцев, которые ходили туда-сюда мимо нее. Вот уже и солнце почти скрылось за горизонтом, да и Тишка, небось, голодный сидит…

– А ты почему никуда не идешь? – спросила Тамара Петровна.

– Мне некуда торопиться, – загадочно улыбнулся парень, – Я могу еще с вами посидеть.

– Нет, мне уже надо кота кормить, да и самой покушать что-нибудь.

– Хорошо. Тогда передайте от меня привет внуку, скоро он к вам приедет, – Миша медленно встал с лавочки, – Как ваше настроение?

– Отличное. Скажите, а вы… Один из этих? – Тамара Петровна посмотрела на небо.

– Из кого? – парень звонко рассмеялся.

– Вы – Смерть?

– Нет, – довольно улыбнулся парень, – Я всего лишь ангел. Нас называют попутчиками, и могут видеть лишь истинно одинокие люди, чтобы мы сопровождали их.

– Но я не одинока, у меня есть Миша…

– Да, это так. Поэтому наш совместный путь и был таким коротким, – парень повернулся и пошел в темноту улиц.

– Спасибо за этот день, – тихо сказала пенсионерка.

Про_зрение

Дмитрий медленно провел рукой по ее щеке. Пальцы ощутили слегка шероховатую кожу. Большим пальцем он коснулся ее губ, которые расплылись в улыбке. Это лицо было его жены – Татьяны, и он знал его до последней морщинки.

Дмитрий с рождения был слеп. Но сила характера помогла ему получить образование, жениться. Жена была на десять лет старше его. Но ее чуткость и забота помогла им прожить вместе более десяти лет. А не так давно Татьяна сообщила, что ждет ребенка. Врачи говорили о малой вероятности рождения ребенка со слепотой, несмотря на "некоторые факторы". Жену эта новость безмерно обрадовала. Дмитрий же, будучи эмоционально сдержанным, лишь ответил улыбкой.

Татьяна работала учительницей с утра до ночи, а Дмитрий писал стихи, которые публиковались во многих именитых издательствах. К сожалению, он не мог прочитать свои книги, потому что печатали их только для «обычных» людей, поэтому оставалось только трогать обложку и нюхать страницы, чем он очень любил заниматься.

Каждый день, когда жена уходила на работу, Дима садился за стол, брал чистый альбомный лист, ложил на него специальный трафарет и протыкал на бумаге дырочки справа налево. Такая манера письма называется шрифтом Брайля. Когда вечером приходила Татьяна, то переворачивала лист и писала буквы, делая из множества дырочек красивые стихи. Листы складывались в стопку и, когда набиралось большое количество готового материала, относились в издательство.

Но сегодня был особенный день, Дмитрий это чувствовал. Все тело жены дрожало, она явно волновалась.

«У меня есть хорошая новость», – сказала Татьяна, – «Есть лекарство. Ты слышишь? Оно вернет тебе зрение. Оно еще экспериментальное и стоит больших денег, но я накопила… Мы накопили».

«Зачем?», – Дмитрий улыбнулся, – «Зачем мне зрение? Я и так тебя вижу и чувствую».

«Я хочу, чтобы ты увидел нашего ребенка. Сделай это для меня», – твердо сказала Татьяна.

«Хорошо».

На следующий день они поехали в какую-то больницу, далеко-далеко. По звуку проносящихся автомобилей, Дмитрий понимал, что они едут по трассе, в другой город.

«Скажите, что вы видите сейчас?», – обратился врач к Дмитрию.

«Ничего. Лишь размытые силуэты».

«Понятно. Запомните, главное – это быть спокойным. Стресс способен снизить эффект от лекарства или вовсе свести его на нет. Повторная инъекция уже не поможет. Каждую неделю вы должны приходить к нам для наблюдения», – доктор отошел чуть подальше, о стол стукнула какая-то баночка, зашумела упаковка от шприца.

«Со спокойствием у меня проблем не будет», – вяло улыбнулся Дмитрий.

Игла шприца вошла в плечо, оставляя чувство жжения. Врач взял бинт и замотал Дмитрию глаза.

«Езжайте домой. Завтра, после сна, аккуратно снимите повязку и медленно открывайте глаза», – врач выглянул в коридор и крикнул, – «Следующий».

Домой ехали молча. Дмитрий еще до конца не понимал, правильно ли он поступил, ведь придется вливаться в другой мир, начинать жить заново, опять учиться писать и читать. Но Таня будет рада, а это самое важное. Ночью он почти не спал, разные мысли лезли в голову, сильно чесались глаза и жгло руку, в которую ввели лекарство.

«Ты готов?», – спросила утром Татьяна.

«Готов».

Она размотала повязку, тяжелый от пота бинт упал на пол. Дмитрий держал глаза закрытыми. Медленно-медленно он начал поднимать веки. Все вокруг начинало обретать очертания.

«Ну, как?», – лицо Татьяны было напуганным, будто она ждала страшного диагноза.

«Я тебя вижу», – спокойно сказал Дима.

У Татьяны на глазах показались слезы, она подошла к мужу и крепко обняла его, не сдерживая рыдания.

«Успокойся», – Дима отстранил ее, – «Пойдем, погуляем, я хочу, чтобы ты показала мне мир».

«Да, конечно», – Татьяна вытерла слезы рукавом и взяла мужа за руку, – «Пойдем».

На улице было красиво. Деревья, цветы, дома, машины и, главное, люди – все было уникальным. Дмитрий с любопытством смотрел на прохожих, впервые изучал их лица глазами, а не руками. Они зашли в кофейню, съели по хрустящему круассану. Такое было не редкостью, но сегодня булочка была особенно вкусной.

Домой они вернулись лишь поздним вечером. Дмитрий сел на стул и стал смотреть по сторонам. Он еще не успел изучить свою квартиру. Татьяна стояла рядом, глядя на него с нескрываемой радостью. Взглядом Дима наткнулся на зеркало, встал, подошел к нему ближе и стал смотреть на свое отражение, гладя лицо рукой. Затем обернулся к жене.

«Ты такая…», – сказал он, – «Некрасивая».

«Что?», – удивилась Татьяна и отшатнулась назад.

«Ты старая, а я молод и очень красив. И я видел на улице красивых девушек, которые бы подошли мне лучше», – Дмитрий рукой обвел по стенам квартиры, – «И это место… Оно ужасно. Мы зарабатываем хорошие деньги на моих стихах, а живем в каком-то сарае. Я не хочу так».

Татьяна выбежала из квартиры. Дверь спокойно закрылась, в квартире воцарилась тишина. Дмитрий сел за стол, на котором писал свои стихи. Он вспомнил, что здесь, в нижнем ящике, лежали книги с его стихами и теперь он сможет их увидеть. Дима рывком открыл ящик, но там лежала лишь книга «О вкусной и здоровой пище» и какой-то женский роман.

«Куда она их спрятала?», – сердито сказал Дмитрий, но тут же постарался успокоиться и подавить гнев.

Он обошел квартиру. В одном из углов на чем-то большом лежало покрывало. Дмитрий подошел к нему и сбросил на пол. Он увидел большие стопки альбомных листов и догадался, что это были листы с его стихами. Взял один и прочитал:

Белая роза – невинный цветок.

Белая роза – простые шипы.

Она ведь так больно и остро уколет

Однако, невинной уйдет из воды.

Она так чиста и невинна, красива,

Она непорочна, как девушка мила,

Она так прекрасна, как луч в непогоду,

Однако, цветок он сорвет в непогоду…

Дмитрий почувствовал слабость в ногах и сел на пол. Перед глазами он держал листок со своим стихотворением. Он бросил лист в сторону… Но глаза все равно видели его «произведение». Посмотрел влево, вправо, на потолок – везде только белая роза, невинная и как девушка мила…

Ромашковое поле

– Что ты видишь? – отец рукой показывает вдаль.

Я прищуриваюсь, чтобы попытаться увидеть в конце поля хоть что-нибудь важное. Но там стоит лишь забор.

– Ничего, – признаюсь я, – Только ромашковое поле.

Отец смеется и треплет мне волосы.

– Нееет, Витенька, это не просто ромашковое поле. Это наша надежда на светлое будущее. В этом году мы засеем это поле картофелем. Потом картофель продадим и купим трактор. А с трактором нам будет легко выращивать такое поле картофеля, и через два года мы выкупим соседнее поле. Затем построим завод, где будем изготавливать картофельные чипсы. Ты знаешь, что такое чипсы? Это умение продавать одну картофелину по цене килограмма, – смеется отец, – Нам нужно только этот год потерпеть, хорошенько поработать и нам обязательно улыбнется удача.

Это было трудное лето. Мы с отцом вставали с раннего утра и отправлялись на поле косить траву, которая была по колено. Отец научил меня пользоваться литовкой. У нас был небольшой перерыв на обед, когда мама приносила нам несколько бутербродов с колбасой и маслом вместе с термосом горячего чая. Первую неделю у меня жутко болели руки, не привыкшие к такому интенсивному труду. Мы косили в любую погоду – дул ли ветер или шел дождь. От заката до рассвета, каждый день.

Иногда я падал обессиленный на землю, ведь мне было всего четырнадцать лет. Отец всегда давал мне отдохнуть, не важно, сколько мне для этого было нужно, пять минут или час. Он знал, что я не пытаюсь увильнуть от работы. Я смотрел на его уверенное лицо, и это каждый раз придавало мне силы.

Закончив с травой, мы принялись копать. И снова начались бесконечные однообразные дни. Иногда мама приносила нам свежеиспеченные блинчики, щедро смазав их маслом. Она работала учительницей в сельской школе и не всегда могла вырваться с работы, чтобы принести нам какую-то еду и тогда нам приходилось голодать. Мы не могли сходить в наш дом – небольшой вагончик, потому что он находился в двадцати минутах ходьбы, а терять час времени было слишком большой роскошью. Мы спали по шесть часов в день, чтобы хоть как-то восстановить силы для нового рабочего дня.

Нужно было перетерпеть этот год, потому что ради этой надежды отец продал наш старый дом, весьма неплохой, но такой же маленький, как и вагончик, в котором мы сейчас жили.

Посадка… Прополка… Окучивание… Борьба с колорадским жуком… Каждый этап занимал много сил и времени. Но это была борьба за наше светлое будущее и мы не могли ее проиграть, ведь финал был близок.

Я помню тот день, будто он был вчера – 20 августа 1980 года. День, когда мой отец, Степан Федорович, умер от физического истощения.

– Что-то я утомился, – сказал он и присел на землю, закрыв глаза.

Больше он их так и не открыл. Для меня его смерть стала неожиданностью, я до последнего момента не замечал в нем усталости, его бодрые движения продолжали заряжать меня.

Оставалось немного, нужно было лишь выкопать огромное поле картофеля и продать его. Мы с мамой купили бы трактор, я научился бы управлять им и это поле можно было бы вскопать за пару дней… Но мама решила иначе. Она продала это поле, прямо с картофелем. Она продала мечту отца, она продала нашу надежду на светлое будущее…

На деньги, которые мама получила с продажи картофельного поля, мы переехали в небольшой домик на окраине села, а еще заплатили за мое обучение в здешней школе.

***

Прошло много лет. В моей жизни случались значимые события и не очень, были взлеты и падения. Но, так или иначе, судьба снова привела меня на это поле. Я не мог иначе, все эти годы оно не давало мне покоя. Ведь это было мечтою моего отца, который дал мне нескончаемую силу духа. Я выкупил это поле, которое снова заросло ромашками. Я выкупил поле, которое было рядом. И я засеял их картофелем…

– Виктор Степанович, попробуйте, – мужчина в костюме протягивает мне тарелку с чипсами.

– Неплохо. Теперь нужно договориться с поставщиками о специях для различных вкусов, – пробуя, говорю я.

Да, я построил завод и изготавливаю чипсы, как и мечтал мой отец. Возможно, он не подарил мне светлое будущее, но, определенно, он подарил мне цель.

Рыцарский турнир

Чувство тревоги разбудило его. Это был Уильям Маршал – благороднейший рыцарь Честера. Он сел на кровать и прислушался. По приглушенным звукам, раздающимся снаружи, он понял, что случилось ужасное – на их замок напали.

«Нужно защитить королеву», – первая мысль, которая пронеслась в голове.

Уильям вскочил на ноги, взглядом нашел своего лучшего друга – эсквайра Ральфа и разбудил его.

«Скорей, на нас напали саксы», – сказал Уильям.

Ральф схватил, лежавший в углу шлем с подшлемником и отдал своему господину. Подшлемник был еще мокрый, пропитанный потом былых сражений. Шлем оказался ужасно неудобным – забрало заклинило от спекшейся крови убитых противников. Кое как Уильям надел шлем, прикрывая лишь верхнюю часть головы, а оруженосец дал ему главное – полутораметровое копье, которое свергло не одного гадкого сакса.

Вдвоем они выбежали за ворота замка и сразу увидели двух вражеских рыцарей, которые глумились над простым крестьянином, заламывая ему руки за спину.

«Подлецы!», – громко крикнул Уильям и с разбега ударил копьем одного из них.

      Тот сразу упал без сознания. Второй, стоя со своим ножом, при виде такого великого воина, поддался страху и бросился бежать.

«Как ты, мой дорогой друг?», – обратился Уильям к крестьянину, – «Ральф, помоги ему залатать раны, а я продолжу бой».

«Спасибо, вам, благородный рыцарь, вы спасли меня», – крестьянин сел на колени и начал кланяться до земли.

Уильям направился в покои королевы, сейчас это была главная задача – защитить ее. Он добежал до башни, на вершине которой находились ее покои, но путь ему преградил нечеловечески большой сакс. Никогда ранее Уильям не видел людей таких размеров. Возможно, это был и вовсе не человек, а существо, призванное силами черной магии. В его руках были небольшие метательные копья, выглядевшие нелепо на фоне их обладателя.

«Брось копье», – зло прошипел сакс.

Но Уильям с яростью побежал на врага и сделал выпад орудием. Удар пришелся в плечо противника и тот осел на землю. Уильям сделал очередной замах для нанесения последнего удара. Он увидел своего верного оруженосца Ральфа это придало ему дополнительные силы. Нанести удар он не успел… Сзади еще один сакс подло пронзил Уильяма в спину своим маленьким ножом.

«Подлец, это же не по-рыцарски…», – произнес Уильям и рухнул на землю.

В глазах все поплыло, он лишь увидел, что Ральфу заламывают руки.

«Прости, моя королева, в этот раз они оказались лучше меня», – из глаза капнула рыцарская слеза.

***

«Что у них сегодня, обострение?», усмехнувшись, сказал один из санитаров.

«Да, Палычу досталось шваброй», – рассмеялся второй, – «Если так дело и дальше пойдет, будем их в смирительные рубашки одевать».

Смертельный выстрел

Я снова здесь, на крыше четырнадцатиэтажного здания. Со мной здесь солнце и моя спутница последних десяти дней – снайперская винтовка Orsis T-5000 .260 Rem. Я прикладываю глаз к оптическому прицелу и смотрю на здание, которое находится на расстоянии трехсот метров от меня, через два дома. Это ничем не примечательное кафе, с большой стеклянной витриной, куда ходит моя цель, человек, который сломал мне жизнь – следователь Александр Сергеевич Стеблев, высокий и худой дед пятидесяти лет…

Все началось два года назад. Возвращаясь домой с работы, я столкнулся в собственном подъезде с пьяницей. На подоконнике стояла полувыпитая бутылка водки и лежала нехитрая закуска. Он не жил у нас, я всех знал в лицо, поэтому и попросил уйти из подъезда. Ему это не понравилось и он начал крыть меня матом. Возможно, в любой другой день, я мог бы это стерпеть, но не тогда, в ту смену на работе было слишком много проблем, которые легли на меня тяжелым грузом. Я сорвался и тоже накричал на пьяницу. Его попытка ударить меня кулаком стала для него роковой, я толкнул его и он кубарем скатился на нижнюю лестничную площадку. Упал крайне неудачно, затылком ударившись об одну из ступеней, и умер еще до приезда скорой помощи. Именно Стеблев был назначен следователем и именно его руки заковали мои в наручники спустя некоторое время. Мне дали два года – наивысшая мера по такому делу. И я уверен, что это дело рук Стеблева. Уже тогда я поклялся ему отомстить.

В колонии, куда меня определили, многие знали о Стеблеве, он специализировался на более сложных преступлениях и я стал для него, наверное, пятиминутной забавой. Возможно, он даже имя мое уже забыл. Но это уже не важно, его дни сочтены, совсем скоро он умрет. Меня посадили в камеру с человеком, который очень хорошо разбирался в снайперских винтовках, который дал мне все знания, чтобы совершить свой акт возмездия. Звали его Слава.

Первым делом, выйдя из тюрьмы, я купил себе винтовку с оптическим прицелом. Ее дальнобойность составляет восемьсот метров. Из-за плотного расположения зданий, я не смог подобрать место для стрельбы с такого расстояния, но и триста метров мне хватит, чтобы забрать гильзу от патрона, убрать винтовку в чехол и неспешно покинуть крышу. Слава дал мне телефон человека, который помог с покупкой оружия. Конечно, все было нелегально, но и винтовка мне была нужна на один раз.

«Очень важно в этом деле не торопиться. Ты выбрал себе место, хорошо. Теперь слейся с ним, изучи все пути отступления, проведи здесь несколько часов и несколько дней. Изучи все возможные пути отступления цели, если выстрел окажется неудачным. Форс-мажоров быть не должно. И, ты в этом деле не профессионал, постреляй хоть по банкам, изучи силу отдачи», – говорил Слава.

Я очень внимательно отнесся к его советам и уже несколько дней провожу на этой крыше в период с часу до двух – это именно тот период, когда Стеблев покупает себе кофе. И эти несколько дней меня мучает палящее солнце. Надо с этим уже заканчивать, я уже хорошо стреляю, особенно по цели, которая сидит и пьет кофе, не шевелясь, десять минут. Я могу всю обойму в него всадить. Я выбрал дорогу, по которой уйду, она проходит по дворам и там мало людей. Забавно, но все люди ходят, словно по расписанию.

В очередной раз я изучаю кафе через оптический прицел и представляю картину, которая будет после выстрела. В этот момент Стеблев поднимает глаза и пристально смотрит в мою сторону, будто видит меня, будто смеется надо мной. Внутри начинает накапливаться гнев, рука тянется к спусковому крючку, указательный палец, чуть дрожа, тянет. А это сложнее, чем казалось пять минут назад.

Пуф! – раздается громкий щелчок. Я довольно улыбаюсь, представляя, что в эту секунду Стеблев упадет лицом на стол перед собой, к нему тут же подбежит полная хозяйка кафе и начнет причитать, а худой мужчина, сидящий в углу, постарается выбежать незамеченным. Все эти люди кажутся сейчас марионетками в моих руках. Сегодня в патроннике не было снаряда, но завтра он непременно будет. Я делаю движение рукой, будто поднимаю гильзу и кладу ее в чехол вместе с винтовкой, согнувшись, добегаю до двери, ведущей к лестничной площадке. Дома вокруг ниже, и парапет надежно прячет меня от посторонних глаз. Потом я верну оружие продавцу, мы уже с ним договорились. У меня нет иллюзий, что это станет идеальным убийством, конечно, меня найдут и посадят. Но я уже буду сидеть как авторитет – человек, убивший Стеблева.

Последние три дня все идет по плану, поэтому нет больше повода откладывать это мероприятие. Перед сном я еще раз проверяю оружие. В этом деле не должно быть форс-мажоров…

Я снова здесь, на крыше четырнадцатиэтажного здания. Со мной опять солнце и винтовка Orsis T-5000. Сегодня настал день икс. На часах тринадцать часов тринадцать минут. Как символично. Винтовка ложится на небольшую выемку в парапете крыши, делая ее незаметной. Стеблев, как всегда, на своем месте, читает газету и пьет кофе. Я повторяю в голове:

«Выстрел, поднять гильзу, убрать винтовку, уйти по намеченному маршруту. Хорошо, поехали».

Палец ложится на спусковой крючок. Гремит выстрел…

Голова Стеблева не упала на стол, он лишь отрывает взгляд от газеты и смотрит на трещину в стекле витрины. Что-то пошло не по плану. Неужели знакомый Славы продал мне плохие патроны? Черт, я попусту теряю время. Я снова прицеливаюсь и нажимаю на крючок. Снова гремит выстрел, но на стекле лишь остается еще одна трещина от выстрела. Я поднимаю две гильзы и убираю в чехол, нужно уходить…

В это время дверь на лестничную площадку с силой распахивается и на крышу забегают несколько спецназовцев с оружием. Они окружают меня в кольцо. Нет смысла сопротивляться. Один из них одевает на меня наручники и меня уводят с крыши.

Стеблев уже ждет на улице, закуривая свою дурнопахнущую сигарету. Даже за два года этот запах не выветрился у меня из головы. Он спокоен, впрочем, как и всегда.

«Я надеялся, что вы не решитесь на это», – с усмешкой говорит он.

«Что?», – я не совсем понимаю его.

«Покушение на представителя власти при исполнении – довольно серьезное преступление. Зачем вам это? Вы же не убийца», – Стеблев внимательно смотрит на меня.

«Вы не знаете, кто я…», – я отвожу взгляд в сторону.

«Я знаю, кто вы. У меня хорошая память. И зрение. Несколько дней назад я заметил солнечные блики на крыше четырнадцатиэтажного здания. Немного проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что это был блик от снайперского прицела. Тогда я договорился с хозяйкой кафе о замене витринного стекла на пуленепробиваемое и стал ждать. Блики в последующие дни, именно в этот промежуток времени, подтвердили мои догадки. Но вы медлили и я подумал, что передумаете», – Стеблев рассмеялся, – «Теперь вам светит больше двух лет заключения».

Судьба

Михаил был простым русским мужиком. Среднего роста, обычной комплекции, глаза серо-голубые, короткие темно-русые волосы, тридцать восемь лет. Как и сотни таких же, как он мужиков, Михаил по пять, а иногда и шесть дней в неделю работал на заводе. Работа не приносила ему удовольствие, его задачей было наблюдать за температурными датчиками на печах, своевременно замечая и устраняя тепловые потери. Обычно, десять часов он наблюдал за показаниями, и лишь раз в неделю на печи образовывалась микротрещина, которая приводила к упадку температуры. В общем, скучная работа. Но Михаил понимал, что в свои тридцать восемь лет, восемнадцать из которых он провел на заводе, у него нет навыков, чтобы найти более престижную и интересную работу. Да и платили не так уж мало – хватало на хлеб с маслом.

Бывали дни, когда настроение портил внезапный визит начальника:

«Чего сидишь, работы нет?», – спрашивал каждый раз начальник и постоянно удивлялся одинаковому ответу.

«Это и есть моя работа… Сидеть и следить за показаниями…», – машинально отвечал Михаил.

«Ну, ты бы подмел здесь немного хоть», – говорил начальник и проводил пальцем по какой-нибудь пыльной поверхности.

Михаил неплохо выглядел, поэтому, как и любой обычный мужик, был женат на нормальной сварливой бабе. Жену звали Настя, ей было тридцать лет. Михаил любил Настю и понимал, что вредничает она из-за двоих маленьких детей – Славика и Вани, которым было по три года. В воскресенье Михаил отпускал жену развлекаться с подругами, давая отдохнуть от непоседливых детей. А сам иногда по вечерам выпивал баночку пива.

Не так давно Михаил купил себе машину – подержанную Тойоту Марк II, о которой мечтал еще со школы. Жена выбор не оценила и долго «пилила мозг» мужу. Но кредит был на муже, платил его тоже муж, поэтому Настя скоро успокоилась, тем более, что через несколько лет должна была закрыться ипотека. Но проблема с машиной возникла через три месяца, когда она заглохла на одном из перекрестков. На станции техобслуживания вынесли суровый приговор:

«Оборвался ремень ГРМ, исчезла компрессия, скорее всего, загнуло клапана и задрало цилиндры. Нужно капиталить. На Марке это будет стоить в районе двухсот тысяч», – вытер тряпкой масляные руки автослесарь.

Лишних двухсот тысяч у Михаила не было, поэтому машина прочно вросла в землю на придомовой территории.

В общем, выделить Михаила среди других мужчин было сложно… Наверное, у него была лишь одна отличительная черта – он много и глубоко думал. Благо, жизнь позволяла делать это постоянно.

«Если бы я не бросил университет восемнадцать лет назад, то сейчас мог бы стать хорошим конструктором или технологом», – думал он, – «Глядишь, и машину бы купил хорошую, чтобы ездить можно было».

Но время было упущено и Михаил это прекрасно понимал.

Его главным увлечением были походы, он любил горные местности, подъем в труднодоступные места. Путешествовать ему удавалось редко, только один раз в год, во время отпуска. Обычно поход длился два-три дня. Несколько дней наедине со своими мыслями, без окружающей суеты. В это время он часто думал про будущее, стараясь найти перспективные бизнес-идеи. Не до конца жизни же на заводе трудиться.

Михаил сделал несколько последних шагов и оказался на вершине горы Мунку-Сардык. Отсюда открывались живописные виды. Из всех гор России он любил именно эту за то, что здесь было мало туристов. Он сел в позу лотоса и закрыл глаза, полностью погружаясь в свои мысли. Воздух был сказочно чист.

«Опять мечтаешь?», – сзади раздался ехидный голос.

От неожиданности Михаил вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял пожилой человек.

«Мечтаю», – ответил Михаил и отвернулся, сейчас ему не нужны были собеседники.

«Ты хороший человек, Михаил, я дам тебе свой дар», – сказал старик.

«Откуда ты знаешь мое имя», – с любопытством спросил мужчина, повернув голову.

«Я все о тебе знаю», – за спиной старика появились две вспышки, словно развеваясь на ветру.

Михаилу показалось, что это были крылья.

«Я верну тебя в прошлое, чтобы ты изменил любое событие в своей жизни, как тебе захочется. Но возможность будет лишь одна. Подумай хорошенько», – голос старика эхом раскатился по горам.

В голове Михаила пронеслась вся его жизнь… Вот он бросает учебу… Устраивается на работу… Женится на Насте… Вместе они решают завести ребенка… Берут квартиру в ипотеку… Покупают подержанную машину… И куча других, более мелких событий…

«Ты уверен?», – с ухмылкой спросил старик.

«Уверен», – сказал Михаил и улыбнулся, – «И верни меня туда всего на минуту, а затем назад. Я успею».

«Да будет так!»

Все вокруг начало искажаться, словно был плохой сигнал на старом телевизоре. Михаил перестал чувствовать свое тело, он видел его со стороны. Наверное, душа отделилась от тела и мчалась в прошлое, чтобы вселиться в тело десятилетнего мальчика.

«Ми-и-иша, иди кушать», – с кухни закричала мама.

«Сейчас, ма», – ответил маленький Миша, но, прежде чем отправиться на кухню, взял со стола банку, в которой трепыхалась бабочка и открыл крышку.

Бабочка сразу вылетела на улицу через открытое окно. Тогда, в своем детстве, Миша убежал кушать, забыв выпустить бабочку, и она умерла. А сейчас он смотрел ей вслед и улыбался.

«Это все? Ты потратил свой шанс на такую глупость?», – раздался знакомый голос старика.

«Разве это глупость? Любые решения в своей жизни я принимал сам и, даже сейчас, я могу их изменить, а судьба бабочки была в моих руках, и я не дал ей возможности принять свои решения, пусть и не совсем правильные».

Прозрение

Гостиница «Родина». Довольно громкое название для невзрачного двухэтажного. Нет, конечно, своя атрибутика здесь тоже имеется: небольшой фонтанчик у входа, пара каменных скульптур, красиво постриженные кусты. Но это не то место, куда нужно бронировать заезд за две недели.

«Лучшая гостиница в нашем селе», – довольно улыбнулся невысокий мужчина, который являлся ее управляющим.

О том, что она была не только лучшей гостиницей в селе, но и единственной, он умолчал.

Молодой парень двадцати двух лет, которого звали Алекс, приехал в эту глушь, село Беляши, лишь с одной целью – посетить гостиницу «Родина». Первая гостиница в России, которая притягивает паранормальные явления. Алекс читал много отзывов об этом месте, даже некоторые его знакомые взахлеб рассказывали о чертовщине, которая здесь происходит. Кто-то слышал крики, кто-то видел тени, а с кем-то и вовсе разговаривали голоса. Многие слушатели, конечно, проникались страхом, но не Алекс. В свои двадцать два года он объездил почти всю Россию, побывав в самых мистических местах: Кашкулакская пещера, Древний город Аркаим, некрополь Даргавс… О каждом из этих мест ходили жуткие легенды, но еще ни разу Алексу не довелось на себе испытать хоть каплю чего-то паранормального. Поэтому гостиница в селе Беляши его и вовсе не пугала, но долг путешественника требовал побывать здесь и оставить правдивый отзыв.

«Кушать с дороги будете? У нас отличная столовая», – сказал управляющий.

«Да, было бы неплохо», – Алекс отчетливо услышал урчание в животе.

Еда оказалась вкусной, управляющий не обманул. Борщ как у мамы, с густой домашней сметаной, толченый картофель с мясной котлетой и витаминный салат были уничтожены юным путешественником с большим удовольствием. В столовой вместе с ним обедала супружеская пара в возрасте, которая никак не смахивала на любителей сверхъестественного. Наверное, они и не догадываются, какая репутация у этой гостиницы.

Из информации на сайте, Алекс узнал, что здесь сдается восемь номеров. Свой он взял на двое суток, чтобы оценить уровень сервиса. Парень поднялся на второй этаж к себе в номер и запер дверь на ключ. Огляделся по сторонам. Очень тихо. Номер очень светлый. Есть все необходимое: кровать, письменный стол, стул, настольный светильник, вешалка для одежды, настенные часы. На потолке люстра с семью плафонами, что очень странно для такой маленькой комнаты. Имеется и свой туалет. Привидений пока нет.

Алекс поставил свою сумку на стул, достал из нее ноутбук и блокнот с записями, которые он делал на водопаде в селе Макаракское. Красивых мест там было много. Он сел за стол и включил ноутбук, быстро принявшись писать статью о последнем путешествии. Пальцы четко отбивали кнопки, создавая большое количество слов. Полнейшая тишина способствовала продуктивной работе.

В комнате становилось душно. Алекс бросил взгляд на окна, которые были сделаны цельными, без возможности проветривания.

«Странно…», – подумал парень, – «Приточка воздуха здесь сомнительная».

Алекс покрутил головой, заметив около входной двери небольшую тумбочку, а на ней телефон, подошел к ней и поднял трубку. Раздался длинный гудок. Здесь была приклеена бумажка с номером телефона ресепшена для удобства гостей, чтобы не бегать по каждой мелочи на первый этаж.

«Я вас слушаю», – в телефонной трубке раздался голос управляющего.

«Можете принести мне бутылочку воды? У вас очень душно в номере».

«Да, конечно, сейчас…».

Через минуту в номер постучали. Алекс открыл дверь и молодая девушка отдала ему небольшую бутылку с холодной водой.

«Не закрывайте дверь, будет прохладнее», – улыбнулась она и ушла.

Алекс глубокими глотками выпил половину бутылки, отчего на коже появилась испарина. Холодильника в комнате не было, поэтому прохлада воды в бутылке не обещала быть долгой. Из коридора, действительно, тянуло свежестью. Повезло, что Алекс забронировал номер на втором этаже гостиницы и теперь никто не ходил мимо его номера. Письменный стол был повернут к окну, поэтому входная дверь оставалась позади сидящего за ним. Расклад не очень для дома с паранормальными явлениями. Алекс взял ноутбук и лег на кровать, чтобы увидеть любого входящего посетителя.

От напряженной работы глаза начинали слипаться. Сказывалась и усталость, ведь Алекс приехал сюда сразу после путешествия на водопад. Наверное, нужно было немного отдохнуть… Он закрыл глаза, всего на пару минут…

Что-то скрипнуло… Или пискнуло. Алекс открыл глаза – за окном и в комнате уже стемнело. Наверное, прошло немного больше пары минут. В комнате стало заметно прохладнее, поэтому он решил закрыть входную дверь. Парень потянул дверную ручку на себя, боковым зрением заметив какое-то движение на стене. Резко повернул голову и замер, вглядываясь в темноту. Ничего. Еще немного потянул дверь и движение обозначилось на другой стороне. Алекс сделал резкое движение рукой и нажал на кнопку выключателя, в глаза ударил мощный поток света, он прищурился, едва различая предметы вокруг себя.

Один, два, три… Восемь быстрых маленьких теней, словно тараканы, разбежались по стене, кто-то нырнул в кровать, а кто-то заполз под плинтус. Глаза начинали привыкать к свету. Алекс подскочил к кровати и откинул одеяло. Ничего. Закрыл входную дверь и замер, вслушиваясь в ночную тишину. Первым до слуха донеслось биение сердца. И тихое, едва уловимое шуршание из-под кровати. С каждой минутой шуршание становилось громче. Алекс приложился к кровати и отодвинул ее от стены. Но шуршание не прекратилось. Словно какие-то особо наглые крысы пытались прогрызть себе путь в его комнату. Звук был неприятным, лез в уши, проникал в кожу… Тело начало чесаться. Сначала руки, затем ноги, а потом и все остальное. Зуд был сильным и на теле оставались небольшие раны от ногтей. Снова боковым зрением он заметил движение небольших теней, но их было уже не восемь, а раз в десять больше и они бегали не боясь света. Алекс поворачивал голову, но не мог их увидеть… И он понял, что эти насекомые, эти тараканы, были не на стенах, а в голове, бегали там за глазными яблоками. Парень наклонил голову и попытался вытряхнуть тараканов из головы, с силой ударяя по уху и щеке. Несколько насекомых выпали и разбежались по полу. Как собака он затряс головой в разные стороны и тараканы начали разлетаться по всей комнате. Парень видел, что сейчас они были везде: на стенах, на потолке, на нем, неприятно щекоча своими маленькими лапками. Алекс сделал шаг к тумбочке с телефоном и поднял трубку, но она оплавилась у него в руках, а через секунду вся тумба оторвалась от пола и с силой ударила парня. Голова закружилась, а ноги подкосились и он потерял сознание.

***

Алекс открыл глаза. Он лежал на полу комнаты, за окном уже пробивались первые лучи солнца. В теле чувствовалась слабость и он с трудом встал. Обвел взглядом комнату: кровать была отодвинута, в остальном изменений не было. Все тело щипало от ран. Пошатываясь, он отправился на первый этаж, где стоял управляющий с противной улыбкой.

«Как спалось? У вас еще сутки, будете оставаться? Почти все вчерашние постояльцы уже уехали», – сквозь зубы сказал он.

Алекс чувствовал, что управляющий все знает…

«Да, конечно. Только дайте мне еще бутылочку воды», – Алекс постарался улыбнуться.

Управляющий кивнул и достал бутылку воды из холодильника.

«До завтра», – сказал Алекс и пошел к лестнице на свой этаж.

***

Сегодня солнце было особенно палящим, в такую погоду хорошо загорать где-нибудь на речке, обнажившись до трусов. Но это позже, а сейчас предстояла долгая дорога домой. Нужно обязательно отдохнуть, собраться с мыслями и опубликовать все события последних дней: водопад, гостиница…

«Какой отзыв вы нам оставите», – ехидно улыбнулся управляющий, стоя на крыльце гостиницы с Алексом.

«Честный», – Алекс улыбнулся в ответ и достал из кармана небольшую прямоугольную коробочку.

Управляющий с любопытством посмотрел на его руку, а Алекс сделал шаг и положил коробочку в нагрудный карман его рубашки. Из коробочки доносилось приглушенное шуршание, иногда становясь то громче, то тише. Парень развернулся и пошел навстречу солнцу, именно там сейчас находился вокзал, откуда он уедет домой. Метров через десять Алекс остановился, повернулся лицом к управляющему, все так же неподвижно стоящему на крыльце, достал из сумки полную бутылку с водой, поднял ее над головой и крикнул:

«Но мне очень интересно, что я найду здесь».

Порча

В свои двадцать девять лет, Катя испробовала все традиционные способы знакомства с парнями. Сначала, как и все приличные девушки, она ждала, когда понравившийся ей парень сам обратит на нее внимание. Взаимностью отвечала лишь красавчикам, конечно же. Но тут все понятно, такие парни всегда были в окружении девушек, и ни один из них не мог похвастаться верностью. Совершив несколько ошибок, Катя «повзрослела» и начала более тщательно относиться к выбору. Она знакомилась в клубе и парке, в библиотеке и интернете. Самые продолжительные отношения у нее сложились с Семеном, который, поначалу, казался ей очень начитанным, воспитанным и тактичным. Одевался он тоже недурно. Это был единственный парень, с которым Катя решила даже съехаться и жить вместе.

В начале их отношения были прекрасны, эрудированный Семен в любой компании мог заткнуть собеседника за пояс остроумной фразой или научным фактом. В такие моменты Катя просто таяла. Но уже через несколько месяцев появились первые звоночки, когда Семен стал перевозить в их гнездышко свою библиотеку, размеры которой трудно было вообразить. И, как следствие, он стал слишком много читать. Раньше такого не было. В общем, через полгода все любовные отношения с ним и закончились.

Катя не была обделена красотой, но каждые разбитые отношения накладывали шрам на сердце. Все сложнее и сложнее давались ей знакомства. А, в последние годы, она и вовсе только общалась по интернету, никто из потенциальных женихов не мог ее заинтересовать для встречи. Наверное, оставался лишь один способ найти свое счастье – обратиться к гадалке или колдунье. Нет, конечно, Катя в магию не верила. Пока не случилась с ней довольно банальная история.

Однажды, гуляя по парку в солнечный день, она издали приметила, что навстречу идет цыганка, одетая в яркие одеяния, с пестрым красным платком на голове. Цыганка привлекла взгляд Кати, настолько она выделялась из толпы. Приблизившись, Катя заметила, что из кармана женщины выпал кошелек, она тут же схватила его и окликнула растяпу.

Цыганка долго благодарила Катю за честность. В знак благодарности, она пообещала предсказать Кате ее судьбу.

«Не стоит, я в это не верю», – засмеялась Катя, – «Можете только посмотреть, нет ли на мне порчи, а то жениха себе найти не могу».

«Посмотрю» – ехидно улыбнулась загадочная женщина, и у нее в руке возник магический шар, который начал бледно светиться.

Катю эта уличная магия не впечатлила, она лишь крепче сжала рукой свою сумочку. Была наслышана о подобном.

«Да, висит на тебе сильное проклятие», – сказала цыганка, – «Но я помогу тебе. К северу от города есть дорога, езжай на ней до деревни Красная. На въезде в деревню, с правой стороны, будет лес. Принеси из этого леса несколько еловых шишек. Я живу вон в том доме, спросишь Фатиму, тебе подскажут, где меня найти».

Катя ничего не успела сказать, как женщина ушла в сторону своего дома.

«Глупости какие», – подумала Катя.

Но делать было все равно нечего, сессию она уже закрыла и теперь наслаждалась летним отдыхом. Почему бы не съездить в лес за шишками? Тем более, деревня была недалеко. Заказала такси и поехала. Таксист долго расспрашивал Катю, что ей, молодой и красивой девушке в легком платье понадобилось в лесу. Вразумительного ответа он так и не получил. Держать таксиста Катя тоже не хотела, лучше вызвать потом другого, а то подумает чего. Если уже не подумал. Но сколько надо было этих шишек? Катя взяла две, выбирала самые красивые. Немного и по лесу погуляла, подышала чистым воздухом.

Вернулась к себе в город и сразу пошла к Фатиме. Найти ее было несложно, возле дома крутилось много детей, которые и показали, куда идти. Цыганка широко улыбнулась Кате, взяла шишки, понюхала.

«Они точно из Красного леса?», – она хитро прищурилась, глядя на Катю.

«Конечно. Вот, даже на туфлях грязь осталась», – Катя показала на свою ногу.

Фатима мелко нарезала шишки и растолкла в муку, добавила какой-то жидкости и дала Кате.

«Пей».

Напиток оказался жутко горьким. Цыганка налила большую порцию.

«Лучше бы муку проглотила», – подумала Катя.

Во рту остался привкус горечи.

«Ступай к себе домой, скоро все случится», – улыбнулась Фатима.

Прошла неделя. Катя каждый день гуляла, стараясь уловить не себе взгляд своего суженого. Взгляды, конечно, были, но этим дело и ограничивалось.

«Такая себе колдунья», – пронеслось в голове.

На душе была обида. Катя, единожды поверив в чудеса, тут же в них и разочаровалась. Нет, мириться с этим она не станет. В этот же день Катя снова пошла к цыганке, требовать возврат по браку. Как раз и вкус горечи во рту пропал.

«Ты, наверное, мало шишек принесла», – сказала Фатима, увидев на пороге Катю, – «Езжай в Красный лес, привези еще».

Катя рассердилась и надула губки, но в лес, почему-то, поехала. Таксист над ней долго подшучивал по этому поводу. По забавному стечению обстоятельств, это был именно тот таксист, что возил ее до леса в прошлый раз. Звали его Николай и, в этот раз, он обещал подождать Катю, чтобы посмотреть, чего она все собирает здесь. А, на обратном пути, долго смотрел на Катю в салонное зеркало заднего вида. Стоит ли говорить, что Катя и Николай начали встречаться после этого события, а потом и поженились.

Вот так и рождается любовь, без этой вашей, магии.

Диалог

"А что ты видел в жизни?" – мальчик лет девяти подсел ко мне на корточки. У него были светло-голубые глаза, чистые как безоблачное небо в солнечную погоду. Раньше я его не видел, но его лицо показалось мне знакомым. Недавно по соседству заселилась семья, наверное, мальчик был с ними.

Я сидел на крыльце своего дома, глядя вдаль, где только-только зашло солнце и на небе уже можно было увидеть звезды и луну.

"Что?", – спросил я, пытаясь понять вопрос мальчика.

"Что ты видел в своей жизни? Тебе ведь уже много лет?"

"Мне тридцать восемь", – улыбнулся я, – "Ну, я много чего видел. Недавно был в Новосибирске, а до этого в Новокузнецке".

"И что там есть интересного?", – не унимался мальчик.

"Я был там по работе".

Мы немного посидели молча.

"А сколько раз ты был на море?", – снова начал задавать вопросы мальчик.

"Один. В детстве", – я задумался, – "Знаешь, в детстве я мечтал, что вырасту и объезжу весь мир".

"Что же случилось потом?"

"Потом я вырос", – я рассмеялся, – "Ты сейчас слишком мал и тебе кажется, что все в жизни легко и просто. Но это не так".

"Я люблю море…", – задумчиво сказал мальчик, – "У тебя есть дети?"

"Конечно. Двое. Мальчик и девочка. Они немного старше тебя".

"Ты уже свозил их на море?", – мальчик посмотрел на меня, будто этот вопрос был для него особенно важным.

"Нет", – нахмурился я.

"Почему?"

"Посмотри на мой дом", – я обернулся и взглядом показал свой дом, – "А вон стоит моя машина. Думаешь, это дешевые вещи?".

"Нет, я думаю, что эти вещи не доставят твоим детям таких эмоций как море", – мальчик приблизил свое лицо к моему, наши глаза теперь находились очень близко, на расстоянии десяти сантиметров, – "Твои глаза не голубые…".

"Серо-голубые. Слушай, ты странный. Как тебя зовут?", – что-то в мальчике начало меня раздражать.

"Паша", – ответил он.

"Хм… Меня тоже зовут Пашей".

"Знаю", – мальчик встал и пошел, рукой показав на небо, – "Правда, красивые звезды?"

Я оторвал взгляд от мальчика и посмотрел на небо. Звезды, действительно, были красивые. Я снова опустил глаза, но мальчика уже не было.

"Выполни свою детскую мечту. Я тоже хочу увидеть мир в будущем", – донеслось до меня откуда-то из пустоты.

Я встал с крыльца и зашел в дом, где что-то готовила моя жена, а дети слушали радио.

"Папа, папа, я хочу на выставку бабочек", – радостно закричала дочка.

"А я на выставку динозавров", – сказал сын.

"На выходных к нам приезжают сразу две выставки", – улыбнулась жена, – "Может, сходим? Вроде, недорого"

"Обязательно. Нужно же детям что-то увидеть в жизни".