Read the book: «Нарком Фрунзе. Победитель Колчака, уральских казаков и Врангеля, покоритель Туркестана, ликвидатор петлюровцев и махновцев»
© А.Б. Громов, 2017
© «Центрполиграф», 2017
© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2017
Предисловие
На протяжении всего существования Советского Союза Михаил Васильевич Фрунзе оставался одним из самых популярных героев Октябрьской революции и Гражданской войны. Молодой подпольщик, сражавшийся на баррикадах Пресни, приговоренный к смертной казни, узник каторжных тюрем… А потом гениальный полководец-самоучка, под чьим командованием войска Красной армии остановили Колчака, разгромили басмачей в Туркестане, форсировали залив Сиваш – практически перешли пешком море – и взяли штурмом Крым, последнюю цитадель армии барона Врангеля.
Взятие Крыма – блестящая сама по себе военная операция, она вдобавок быстро обросла легендами. Известны вполне достойные былин воспоминания, как старый рыбак из прибрежной деревушки показывал Фрунзе и красноармейцам брод через Сиваш, который-де местные жители сохраняли в тайне ото всех со времен еще запорожской вольницы. Есть и рассказы о том, что соленый Сиваш сохранил погибших тогда революционных воинов нетленными, и во время боев за Крым в Великую Отечественную они поднимались из воды с оружием, словно в полной боевой готовности.
Его биография включает в себя хронику революции, Гражданской войны и первых мирных лет Советского государства, когда на смену отчаянным и бесшабашным красным командирам приходило следующее поколение военачальников, соответствовавшее новым задачам советской власти и Красной армии. Это время предшествовало эпохе Сталина и во многом заложило ее фундамент. В последние два десятилетия XX века, когда начались дискуссии о роли Октябрьской революции в истории России, Фрунзе оставался в центре внимания. Ведь он был одним из немногих видных деятелей первых лет советской власти и едва ли не единственным революционным полководцем, кто не был причастен к организации массовых репрессий и не оказался их жертвой.
В Советском Союзе именем Фрунзе называли города, улицы, заводы, корабли, школы. Его имя носила Военная академия, пришедшая на смену дореволюционной Николаевской академии Генштаба. До сих пор в нашей стране существуют музеи Фрунзе и выходят посвященные ему книги.
С дальнего рубежа империи
«На грани гениальности…»
Михаил Васильевич Фрунзе родился 21 января (2 февраля) 1885 года в Пишпеке. Этот населенный пункт Туркестанского края получил статус города лишь на семь лет раньше появления в нем на свет будущего легендарного красного командарма. Да и первое упоминание об этом месте прозвучало к тому времени сравнительно недавно. В книге «Описание военных действий в Заилийском крае в 1860 году и журнал осады кокандской крепости Пишпек» говорилось: «Постоянно враждебные нам замыслы хокандцев, обнаруживавшиеся в подстрекании зачуйских киргизов к хищническим вторжениям в наши пределы, заставили корпусного командира Отдельного Сибирского корпуса и генерал-губернатора Западной Сибири, генерала от инфантерии Гасфорда представить на Высочайшее благоусмотрение предположение об экспедиции за р. Чу для разорения хокандских крепостей Токмака и Пишпека…»
В октябре 1862 года крепость взяли штурмом, а потом снесли. На ее месте в 1864 году установили казачий пикет, возле которого постепенно образовалось подобие базара, а потом и селение. Впоследствии Пишпек (Бишкек) носил имя своего славного уроженца – город Фрунзе – и был в этом качестве столицей Советской Киргизии.
Родители революционного полководца были людьми, что называется, простого звания. «Я родился в 1885 г. в гор. Пишпеке, Семиреченской области, Туркестанского края. Отец мой по происхождению крестьянин Захарьевской волости, Тираспольского уезда, Херсонской губернии, – писал Фрунзе в автобиографии. – По национальности молдаванин. При поступлении на военную службу был отправлен в состав туркестанских войск. По окончании военной службы остался в Семиречье, где служил фельдшером. Мать моя из крестьян Воронежской губернии, переселившихся в 70-х годах в Семиречье. Получивши начальное образование в школе, я поступил в гимназию в гор. Верном, которую и окончил в 1904 г.».
…Маленькому Мише у себя дома часто приходилось слушать увлекательные рассказы о боевых походах русской армии, о героических подвигах русских солдат, о славных победах русского оружия. С таким же любопытством и интересом он наблюдал, как по улицам Пишпека маршировали роты, как обучали солдат. Все это накладывало особый отпечаток и на детские забавы мальчика. Из всех игрушек он предпочитал сабли, ружья, пушки. Он организовывал «сражения» со сверстниками, затевал различные военные игры. В них он был изобретателен и ловок, проявлял смекалку, умел с одинаковым упорством и добиваться победы, и стойко переносить поражения. Интерес к военному делу сказывался также и при выборе литературы для чтения. Миша особенно увлекался книгами о войнах, о великих полководцах и их победах, о необычайных подвигах народных героев.
Павел Березов. «Михаил Васильевич Фрунзе»1947 год
У Михаила был старший брат Константин и три младших сестры – Людмила, Клавдия и Лидия. Отец работал в аптеке, сумел обзавестись участком и построить дом. Мать, Мавра Ефимовна, занималась хозяйством и детьми. Михаил Фрунзе, как и его брат, подавали надежды с юных лет. Заметил это, например, преподаватель Пишпекского городского училища П.Д. Масленников. В апреле 1896 года он писал директору Верейской классической мужской гимназии М.В. Вахрушеву: «Милостивый государь Матвей Васильевич! Я очень прошу Вас принять в гимназию и устроить в общежитие двух мальчиков – Константина и Михаила Фрунзе. Один очень способный, другой – на грани гениальности…» Но здоровье главы семейства оказалось слабым, он умер в 1897 году, в возрасте едва за сорок. «Семья Фрунзе состояла из семи человек: отца – Василия Михайловича, матери – Мавры Ефимовны, сыновей – Константина и Михаила, дочерей – Клавдии, Люши и Лиды. Жили Фрунзе не богато, скорее даже бедно, – писал С.А. Сиротский в книге 1956 года «Путь Арсения: биографический очерк о М.В. Фрунзе». – Несмотря на возможность быстро и легко заработать, Василию Михайловичу никак не удавалось выбиться из постоянной нужды. Он не принадлежал к тем людям, которые без стыда и совести обогащались, эксплуатируя и обманывая местное население. Это был человек безукоризненно честный и умный, с большим, добрым сердцем… Василий Михайлович мечтал дать своим сыновьям – Константину и Михаилу – высшее образование, дать образование и дочерям… Нужны были деньги. Несмотря на свою общительную, живую натуру, Василий Михайлович скрывал от людей свои заботы и огорчения. Ни с кем, даже с женой Маврой Ефимовной, не делился он своими затруднениями. Человек он был физически крепкий, выносливый, смелый охотник и отличный наездник. Но нужда изводила его, подтачивала здоровье. Прежнего удовлетворения не получал он уже ни от верховой езды, ни от охоты. Чувствовал, что силы слабеют. Мысль о том, что не успеет вывести своих детей на дорогу, все сильнее и сильнее угнетала его. В 1897 году Василий Михайлович умер. Ему было всего 45 лет от роду. Киргизы, называвшие его «ата-урусом» – «русским отцом», горько оплакивали его…»
Овдовевшая Мавра Ефимовна, ясно понимая, что шансы выбиться в люди для детей тесно связаны с возможностью получить образование, всячески старалась обеспечить учебу детей. Сыновья учились в гимназии, дочери в Пишпекском женском городском училище. Но денег не хватало. Мавра Ефимовна написала датированное 28 февраля 1899 года прошение в Пишпекское общественное городское управление. «Двое наших детей, Константин и Михаил, обучаются в Веренской мужской гимназии, первый в седьмом, а второй в третьем классе. По наукам старший идет хорошо, а младший даже очень хорошо. Воспитание этих двух сыновей в гимназии и еще двух девочек, Клавдии и Людмилы, в женских училищах требует больших расходов, которые до сих пор покрывались со смерти мужа средствами, образовавшимися от продажи имевшегося в Пишпеке дома. Но теперь средства эти истощились. Вследствие всего вышеуказанного я теперь поставлена в крайне тяжелое положение. Сердце мое холодеет при мысли, что стеснительное материальное положение может стать причиной выхода моих детей из учебных заведений и вследствие этого они могут остаться без образования, столь необходимого в настоящее время всякому человеку для обеспечения своего существования.
В эту критическую минуту я решила обратиться к городскому управлению с усерднейшей просьбой прийти ко мне на помощь в деле воспитания детей во внимание многолетней службы мужа на пользу пишпекского общества. Вследствие вышеуказанного, представляя при сем свидетельства об учебных успехах Константина и Михаила, прошу городское управление, не признает ли оно возможным назначить из городских сумм стипендию в размере от двух до трех сот рублей на содержание моих детей в гимназии и на приобретение учебников ежегодно впредь до окончания курса.
Если почему-либо нельзя будет дать стипендию на обоих детей, то покорнейше прошу отпустить двести рублей на содержание одного младшего сына Михаила в пансионе при гимназии на правах вольноприходящего».
Городское управление определило Михаилу Фрунзе стипендию в 120 рублей вплоть до окончания гимназии. Однако тема пособий на детей и в те времена была болезненной и вызывающей то подозрения, то зависть, то неуемную потребность добропорядочных граждан сигнализировать и разоблачать. В 1900 году, как пишет В.А. Рунов в книге «Фрунзе. Тайны жизни и смерти», Мавра Ефимовна «предприняла еще одно усилие по образованию детей – она перевела свою дочь Клавдию из Пишпекского городского женского училища в Веренскую женскую гимназию и сама с семьей переехала в Верный». И тут в вышеупомянутое городское управление поступило заявление о том, что вдова Фрунзе, во-первых, не бедствует, а во-вторых, получаемые на детей деньги тратит на себя. Заявление гласило: «Мавра Фрунзе в начале текущего 1900/01 года выехала со своей семьей в Верный, поместила там в Веренскую женскую гимназию для обучения дочь свою, что одно уже доказывает, что Фрунзе не нуждается в пособии для сына-гимназиста». В результате Пишпекское городское собрание хоть и не единогласно, но решило отказать Михаилу Фрунзе в продолжении выдачи стипендии, «ввиду того, что пособие это, насколько известно большинству городских уполномоченных, служит лишь средством к жизни для госпожи Фрунзе. Это подтверждается также и тем, что она назначенным в истекшем 1900 году единовременным пособием из городских сумм в 250 рублей, определенным в пользу ее сына Константина Фрунзе на переезд его в город Казань для поступления в университет, воспользовалась в свою личную пользу».
Однако за гимназиста Фрунзе вступилось Семиреченское областное присутствие. Там констатировали, что мальчик «до настоящего времени переходит из класса в класс с наградами, имея круглые пятерки по всем предметам», а потому вполне заслуживает стипендии. Старший брат окончил гимназию с золотой медалью, однако семья настолько бедствовала, что награду пришлось продать. Михаил тогда сказал, что он непременно тоже получит и отдаст ее брату. Действительно, он окончил гимназию круглым отличником и получил при выпуске такую награду. И уж эту медаль Мавра Ефимовна берегла, говоря, что у ее сыновей одна гимназическая золотая медаль на двоих, хотя каждый заслужил ее собственным усердием.
Михаил был не только усердным, но и проявлял живой интерес к окружающему миру и его изучению. Во время летних каникул 1903 года он вместе с одноклассниками отправился в экспедицию по изучению природы родного края. «…Что за веселое время-то было! – писал он другу. – Мы объехали, во-первых, громадное пространство, были в Пржевальске, объехали озеро Иссык-Куль, затем перевалили Тянь-Шань, спустились к китайской границе, оттуда воротились в Нарын, из Нарына поехали на Сункуль – тоже озеро… а с Иссык-Куля – в долину Джунгал. С Джунгала – на Сусамырь, с Сусамыря – в Фергану к Андижану. Не доехав немного до Андижана, повернули в обратный путь. Ты, может быть, удивляешься тому, что я пишу «все объехали», между тем как мы отправились пешком. Но мы именно ехали, так как возле Костяка, по предписанию, нам дали лошадей, и мы с тех пор постоянно ехали верхом на переменных. В заключение – несколько цифр. Мы проехали около 3-х тысяч верст; ехали 68 дней; сделали 16 перевалов, в том числе 9 снеговых; из снеговых самый большой Тодор в Тянь-Шане, затем Ойчаны, Качены и Устор в Александровском хребте… Экспедиция наша увенчалась полным успехом. Мы собрали 1200 листов растений, 3000 насекомых; при этом заметь, что растения собирал я один… Коллекции мы уже отправили в Императорское географическое общество и Ботанический сад. А что за местности-то мы видели! Одна прелесть. Куле, вот где охота-то! Дичи гибель! Видал много волков, кабанов и всяких козлов. Вообще я очень доволен тем, как провел каникулы…»
Однако пора отрочества, пусть и омраченная бедностью и ранней утратой отца, но все же светлая, – заканчивалась. В судьбе Михаила наступало суровое время.
«Отдаю всего себя революции…»
Начиная с 1904 до начала 1907 г. неоднократно подвергался арестам. В начале 1907 г. был арестован в гор. Шуе. Судился по обвинению в принадлежности к РСДРП (большевиков) и приговорен к 4 годам каторжных работ. Во время отбытия наказания был привлечен вновь по делу о вооруженном сопротивлении полиции. Был судим и приговорен к смертной казни. Ввиду полного отсутствия улик, явного нарушения ряда процессуальных форм приговор главным военным судом был кассирован и назначен новый суд. Судился вторично и вновь приговорен к смертной казни…
Михаил Фрунзе. Автобиография
В 1904 году Михаил Фрунзе, как золотой медалист, был без экзаменов принят на экономическое отделение Петербургского политехнического института. По его собственным словам, именно в студенчестве он впервые познакомился с революционными идеями и проникся ими. Студенты во все времена были склонны ко всякой левизне (даже когда такого слова еще не было) и радикализму. Но к началу XX века это было еще и модно с одной стороны, а с другой – социальных проблем в Российской империи накопилось так много, что почва для революционных увлечений и выступлений была готова. Назревшие реформы, недостаток воли или желания у правящих кругов для того, чтобы их осуществить… Плюс неудачная война с Японией – она была запланирована как маленькая и победоносная, а обернулась тяжелыми боями, большими потерями и позорным поражением.
Позже советские историки дружно напишут о раннем приобщении М.В. Фрунзе к большевикам и делу революции. Возможно, это так и было. В 1904 году М.В. Фрунзе исполнилось всего 19 лет – возраст мечтателя и романтика, верящего в идеалы высшей справедливости. Каким-то образом он становится членом тайного марксистского кружка, слушает лекции партийных пропагандистов, много читает. Затем ему самому поручают вести занятия в одном из таких кружков…
Валентин Рунов. «Фрунзе. Тайны жизни и смерти»
Как именно будущий красный военачальник попал в указанный кружок – доподлинно не известно. Может, за компанию с кем-то из любопытствующих сокурсников, а может, и агитаторы постарались. Революционеры весьма интересовались студенчеством, как силой, склонной к радикальным выступлениям и легкой на подъем.
По крайней мере, нет свидетельств, что в гимназические годы Фрунзе проявлял интерес к марксизму. За исключением его собственных слов. В автобиографии Михаил Васильевич писал: «По окончании гимназии поступил в Петербургский политехнический институт. Первое знакомство с революционными идеями получил еще в бытность в гимназии, где участвовал в кружках самообразования. С первого года университетской жизни вступил в социал-демократическую партийную организацию. В первоначальном студенчестве сразу же примкнул к большевистскому движению. С конца 1904 г. стал принимать активное участие в деятельности различных большевистских организаций».
Вполне может быть, что причиной обращения Фрунзе к революционной деятельности было его задержание полицией вместе с другими студентами. «В 1904 году основными формами политической борьбы революционные агитаторы считали демонстрации и забастовки, – пишет Рунов. – Демонстрации, организованные опытными активистами, нередко вовлекали в свои ряды многих случайных людей, которые затем и становились жертвами полиции. Вполне возможно, что в рядах демонстрантов юный студент М.В. Фрунзе оказался случайно, возможно, он пришел туда сознательно. Но факт в том, что во время одной из антиправительственных демонстраций, состоявшейся 28 ноября 1904 года на площади Казанского собора, Михаил Васильевич впервые был задержан полицией».
Его продержали под арестом две недели и выпустили, не найдя заметных улик. Но – предписали уехать из Санкт-Петербурга в город Петровск Саратовской губернии и там жить под надзором полиции. Из Политехнического института он был исключен. А учитывая, что в тюрьме он находился в одной камере с более опытными сторонниками революции… В общем, власти сами сделали все, чтобы подтолкнуть юношу на революционную стезю.
Извини, Костя, что я долго не отвечал тебе. Но ты не поверишь, что у меня положительно нет времени писать письма; сейчас у нас идет сильное брожение, да и не только у нас, но и во всех слоях общества; в печати теперь пишут так, как никогда не писали; везде предъявляются к правительству требования конституции, отмены самодержавия; движение очень сильно. Не нынче так завтра конституция будет дана; не дадут в этом году, дадут в следующем. 6 ноября в Петербурге было назначено заседание представителей от всех земств; это заседание, хотя и не было разрешено правительством, все-таки состоялось и выработало программу, исполнения которой потребует у правительства. Между прочим, § 1 этой программы заключает требование созыва учредительного собрания для выработки им конституции. Сейчас среди студенчества и рабочих, а также среди частных лиц идут приготовления к грандиозной манифестации; ряд частичных демонстраций уже был как у нас в Питере, так и в других городах, но это только не что иное, как прелюдия к самому главному, которое имеет быть в начале декабря.
Вчера был устроен вечер в здании института, была масса народу, профессоров, студентов, курсисток и вообще всякой публики; после вечера собралась сходка, на которой присутствовало свыше 2 тысяч человек. В этой сходке было решено вверить руководительство главному комитету социал-демократической партии. От него в нужный момент и пойдут приказания. Я принялся за устройство Семиреченского землячества; дело идет на лад.
Через неделю у нас соберутся все верненцы, которые только находятся в Питере, курсистки и студенты. Тогда окончательно обсудим и вырешим все. В это землячество должны вступить не одни петербуржцы, но и вообще все верненцы, находящиеся в университетах России, так что землячество обещает быть грандиозным. Сейчас написал письма в Москву, Одессу и Казань, чтобы узнать отношение тамошних наших студентов к этому вопросу, думаю, что их отношение будет безусловно благоприятно. Землячество первой целью будет иметь взаимную поддержку, для чего будет образована касса взаимопомощи; эта цель самая главная, но, конечно, не она одна имеется в виду…
Михаил Фрунзе15 ноября 1904 года
Фрунзе из Питера уехал, но лишь ненадолго. Потом вернулся, переселился к приятелю и перебивался случайными заработками. И помогал товарищам, с которыми познакомился в тюрьме.
Кровавое воскресенье
А потом грянуло Кровавое воскресенье. О том, почему идея подачи мирной петиции о рабочих нуждах обернулась кровью и беспорядками, переросшими в первую революцию, историки спорят до сих пор. Кто виноват – Георгий Гапон или петербургский градоначальник Фуллон, министр внутренних дел князь Святополк-Мирский или его оппоненты в вопросах реформ Коковцов и Победоносцев, сам император Николай II или безымянные боевики-провокаторы, по некоторым утверждениям, первыми начавшие стрелять по солдатам?.. Как бы то ни было, факт остается фактом – на питерские мостовые пролилась кровь безоружных простых людей, которые с хоругвями и молитвенным пением шли к царскому дворцу просить государя о помощи, об облегчении их тяжелой жизни…
Известный художник Валентин Серов оказался невольным свидетелем трагических событий: «То, что пришлось видеть мне из окон Академии художеств 9 января, не забуду никогда – сдержанная, величественная, безоружная толпа, идущая навстречу кавалерийским атакам и ружейному прицелу, – зрелище ужасное».
И меня пропустили через Полицейский мост между шеренгами солдат. Они в этот момент заряжали ружья. Офицер крикнул извозчику: «Сворачивай направо». Извозчик отъехал на несколько шагов и остановился. «Похоже, стрелять будут!» Толпа стояла плотно. Но не было рабочих. Была обычная воскресная публика. «Убийцы!.. Ну, стреляйте же!» – крикнул кто-то. Рожок заиграл сигнал атаки. Я приказал извозчику двигаться дальше… Едва мы свернули за угол, послышался выстрел, сухой, несильный звук…
Максимилиан Волошин
12 января П.Б. Струве опубликовал в либеральном журнале «Освобождение», редактором которого он являлся, статью «Палач народа». Текст ее был эмоциональным и яростным: «Народ шел к нему, народ ждал его. Царь встретил свой народ. Нагайками, саблями и пулями он отвечал на слова скорби и доверия. На улицах Петербурга пролилась кровь и разорвалась навсегда связь между народом и этим царем. Все равно, кто он, надменный деспот, не желающий снизойти до народа, или презренный трус, боящийся стать лицом к лицу с той стихией, из которой он почерпал силу… После этого мы не будем с ним говорить. Он сам себя уничтожил в наших глазах – и возврата к прошлому нет. Эта кровь не может быть прощена никем из нас».
Сам император Николай II отмечал в дневнике в день расстрела шествия: «В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»
Но подавляющее большинство тех, кто высказывался о трагических событиях, возлагали вину именно на императора. Даже убежденные монархисты. Барон Врангель, отец того самого Врангеля, с которым Фрунзе выпадет сражаться в Крыму, с горечью записывал тогда: «Одно мне кажется несомненным: выйди государь на балкон, выслушай он так или иначе народ, ничего бы не было, разве то, что царь стал бы более популярен, чем был… Как окреп престиж его прадеда, Николая I, после его появления во время холерного бунта на Сенной площади! Но царь был только Николай II, а не Второй Николай».
И если так высказывались верные и преданные сторонники престола, то уж революционеры в выражениях не стеснялись вовсе. Ленин уже 18 января опубликовал в газете «Вперед» (выходившей в Женеве) статью «Начало революции в России», полную призывов к свержению существующей власти. «Теперь вряд ли возможны сомнения в том, что правительство умышленно давало сравнительно беспрепятственно развиться стачечному движению и начаться широкой демонстрации, желая довести дело до применения военной силы, – писал Владимир Ильич. – И оно довело до этого! Тысячи убитых и раненых – таковы итоги кровавого воскресенья 9 января в Петербурге. Войско победило безоружных рабочих, женщин и детей. Войско одолело неприятеля, расстреливая лежавших на земле рабочих…»
Профессор Гарвардского университета, автор обширного труда «Русская революция» Ричард Пайпс указывал в своем исследовании, что именно 9 января распространило революционные побуждения на широкие массы. Причем – стремительно, ведь еще за неделю до трагических событий тот же Струве сетовал, что в России нет революционного народа.
В 1904 году народные массы еще сохраняли спокойствие, революционные требования к правительству предъявляла только образованная элита – студенты и другая интеллигенция, а также помещики-земцы. Основные настроения были либеральными, то есть «буржуазными». И социалисты в этих событиях были лишь на второстепенных ролях агитаторов и террористов. Основная масса населения – крестьяне, а также и рабочие – наблюдали политические столкновения со стороны… Пассивность народных масс вдохновляла правительство, так сказать, не уступать своих позиций без боя… Но 9 января, в день расстрела рабочей демонстрации в Петербурге, положение драматически переменилось. С этого дня, вошедшего в историю под именем «Кровавого воскресенья», революционное пламя разнеслось по всем слоям населения, превратив революцию в явление массовое…
Ричард Пайпс. «Русская революция»
Власти попытались исправить ситуацию. От имени императорской четы были выделены 50 тысяч рублей в помощь раненым и семьям погибших. Спешно организовали для группы благонадежных рабочих аудиенцию у императора. Но произнесенная на этом мероприятии и опубликованная в печати царская речь оказала обратный ожидаемому эффект. Слова «Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их» были восприняты как насмешка над погибшими и пострадавшими – сперва, мол, велит стрелять по людям, а потом их же и прощает…
После этого остановить революцию было уже невозможно. Русское общество, и без того наэлектризованное, взорвалось возмущением. Записанная Владимиром Бонч-Бруевичем песня на стихи неизвестного автора отражает это настроение:
…Мы мирно стояли пред Зимним дворцом,
Царя с нетерпеньем мы ждали,
Как вдруг между нами и царским крыльцом
На ружьях штыки заблистали.
И рота за ротой, все супротив нас,
Вмиг фронтом развернуты были,
Направили дула нам в лица как раз
И в грозном молчанье застыли…
Так тихо, так жутко. Вдруг слышится «пли!».
Опомниться мы не успели,
Свалились уж многие на снег в крови,
За залпом же залпы гремели.
И ужас объял нас. Безумно крича,
Мы с страшного места бежали…
Неизвестный автор стихотворения далее описывает, как смятение и ужас превращаются в ярость, суля неистовые потрясения ради справедливого возмездия:
И грозно толпа заревела кругом;
Рабочие, вскинувши руки,
Клялися побиться с венчанным врагом,
Отмстить за страданье и муки.
Тот клич по стране прокатился волной,
Набатом звучал он в народе:
В столицах, в глуши деревеньки родной
Раба пробудил он к свободе.
И красное знамя взвилось, как маяк.
Звучат «Марсельезы» напевы.
Студент бросил книгу, рабочий – верстак,
И пахарь забросил посевы.
Многие советские авторы описывали молодого Фрунзе как активного участника митингов, предшествовавших Кровавому воскресенью. Часто его изображали не только как прекрасного оратора, но и как человека, который с самого начала выступал против инициативы Гапона, предупреждая, что добром это не кончится. Описано, как на одном из митингов на Выборгской стороне, на заводе «Промет» в Тихвинской улице, Фрунзе попросил слова после Гапона и сказал: «Я – студент. Ни в какой партии не состою. Имя мое Михаил, а фамилию не скажу. Как говорит отец Георгий, Господь Бог знает мою фамилию, а полиция пускай останется в неведении: мне еще учиться надо!» Слушатели одобрительно посмеялись с полным пониманием, и будущий герой Гражданской войны произнес такую речь: «Добрых царей я не знаю. Римский император Нерон забавлялся тем, что кидал на растерзание львам первых последователей Иисуса Христа. Королева прекрасной Франции Екатерина Медичи, правившая за своего сына Карла Девятого, не шевельнула рукой в ту короткую августовскую ночь святого Варфоломея, когда ее католики очень ловко вырезали тридцать тысяч гугенотов. Русский император Николай Первый без содрогания повесил на валу Петропавловской крепости декабристов: Пестеля, Рылеева, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина и Каховского. Миротворец Александр Третий казнил Перовскую, Желябова, Кибальчича, Ульянова. Николай Второй каждодневно ссылает передовых людей в места отдаленные: у нас, в Семиречье, на каждой улице по ссыльному. А виноваты они только в том, что желали вам добра. Господин Гапон забивает нам голову детскими сказками. Царь не потому зол на революционеров, что он вампир. Он главный помещик России, и всякое потрясение основ империи касается лично его, а потом уж его сановников. Богатые никогда по доброй воле не делятся благами с бедными – не мне вас учить! Отнять у них все добытое вашими руками – это иное дело! А клянчить да плакать, ей-богу, – это удел побирушек, а не рабочего класса!..»
Так оно было или нет, но в те дни Михаил Фрунзе был в Петербурге, и события 9 января его потрясли. 15 марта 1905 года он написал матери: «Милая мама! На мне, пожалуй, должна ты поставить крест… Потоки крови, пролитые 9 января, требуют расплаты. Жребий брошен, Рубикон перейден. Отдаю всего себя революции…» Но поскольку кипели и бушевали почти все слои населения, причем массово, то полиции оказалось не до того, чтобы помнить о высылке Фрунзе в Поволжье и необходимости его туда препроводить и держать там под надзором.
Первые шаги на боевом пути
Из Питера Фрунзе уехал в Москву, а потом – в город Иваново-Вознесенск. Уже в качестве начинающего, но все же профессионального революционера.
В начале 1905 г. стал работать в Иваново-Вознесенском промышленном районе. Был одним из организаторов и руководителей известной стачки текстильщиков в 1905 г., охватившей весь промышленный Иваново-Вознесенский район. Был делегатом IV (Объединительного) съезда РСДРП в Стокгольме от Иваново-Вознесенского комитета. Был организатором Иваново-Вознесенской окружной организации, а затем Иваново-Вознесенского союза РСДРП, охватывающего как городскую Иваново-Вознесенскую организацию, так и весь Иваново-Вознесенский промышленный район (Иваново-Вознесенск, Шуя, Кинешма, Тейково, Родники, Юрьевец, Южа и пр.).
Михаил Фрунзе. Автобиография
Там существовала многочисленная ячейка РСДРП, численностью свыше 400 человек. Условия для революционной агитации тоже были более чем благоприятные – большие фабрики, много рабочих, тяжелые условия труда, скудная оплата. Забастовки уже стали обычным делом.
В Иванове тогда была популярна песня:
Нагайка ты, нагайка,
Тобою лишь одной
Романовская шайка
Сильна в стране родной!
Нагайкой не убита
Живая мысль у нас.
Уж скоро паразитам
Придет последний час!
Валентин Рунов особо выделял наполненный значимыми событиями иваново-вознесенский период жизни и деятельности М.В. Фрунзе, который длился около полутора лет, с 6 мая 1905 до окончания 1906 года. Фрунзе прибыл в Иваново-Вознесенск в возрасте двадцати лет. В городе его встретили местные члены партии, революционеры-подпольщики. В тот период он был еще молодым неопытным студентом, не закончившим свое обучение. Михаила Фрунзе разместили сразу на частной квартире и в целях безопасности дали конспиративную кличку Трофимыч. С этого момента Фрунзе начал свою революционную деятельность. В дни его появления в городе как раз прошли рабочие забастовки, и это помогло ему лучше понять происходящее. Забастовки были очень обширными, потому что в них участвовали служащие двух больших фабрик, и подтверждением этому служила необычная тишина, охватившая ранее громко гудевшие фабричные строения.
Далее началась прогремевшая на всю страну, грандиозная Иваново-Воскресенская стачка. Ее начало пришлось на 12 мая 1905 года, и она продлилась целых 72 дня, участниками стали 70 тысяч рабочих текстильных производств.
То, что произошло за три дня, не поддается описанию. Невиданная картина событий, рабочие – как звери. Я лишен кучера, сам кипячу чай, с фабрики последнего сторожа сняли, сам охраняю фабрику. Начальство растерялось. У наших нет единого мнения. Мое честное убеждение – надо поскорей идти на небольшие уступки рабочим требованиям. Нам угрожают колоссальные убытки. Две партии непромытого вареного товара преют в котлах. В красильне – мокрые ролики. Мне известно из недостоверных источников, что руководители забастовки – люди приезжие, с образованием. Руководят хлестко. Чувствуется в городе двоевластие. Рабочие не хотят договариваться на своих фабриках, выставляют общие требования.
Николай Бурылин, текстильный фабрикант
Кстати, с семейством Бурылиных будет в дальнейшем связан один эпизод из жизни Фрунзе. Один из братьев-фабрикантов – Дмитрий Геннадьевич Бурылин – был не только фабрикантом, но и коллекционером, создавшим в Иваново-Вознесенске музей произведений искусства и исторических редкостей. После революции предприятия в городе были национализированы, но по настоянию Михаила Фрунзе Дмитрий Бурылин был назначен на должность хранителя созданного им музея. Это, конечно, не избавило одного из семьи текстильных королей от бедствий, но хоть немного смягчило их, позволив ему также поддерживать семью брата Николая.
Но до этого было еще далеко.
Местный губернатор писал министру внутренних дел: «12-го сего мая в городе Иваново-Вознесенске забастовали рабочие на всех фабриках. Рабочие держат себя неспокойно, вследствие чего мною сего числа выслан один батальон нижних чинов от квартирующих во Владимире войск…»
Революционеры отвечали губернатору своим, весьма грозным посланием: «Совет рабочих депутатов города Иваново-Вознесенска протестует против вашего запрещения сбора рабочих на Талке. Вы потворствуете фабрикантам в стачечной борьбе, оказывая им всякую помощь, чтобы сломить решимость рабочих. До сих пор ни одно законное требование не удовлетворено. Рабочие голодают вот уже месяц. Вы расстреляли рабочих на реке Талке, залили ее берега кровью. Но знайте, кровь рабочих, слезы женщин и детей перенесутся на улицы города, и там все будет поставлено на карту борьбы. Мы заявляем, что от своих требований не отступим. Вот воля рабочих города Иваново-Вознесенска. Ждем немедленного ответа по телеграфу. Совет рабочих депутатов».
Много лет спустя Михаил Васильевич Фрунзе дал такую характеристику той стачки и ее лидеров: «Идейное и организационное влияние Иваново-Вознесенской группы РСДРП было очень велико. Во всем объеме оно сказалось на всеобщей стачке, начавшейся, кажется, 12 мая. С первых же шагов стачечное движение, охватившее около 60 000 рабочих различных городских предприятий, приняло удивительно стройный и организованный вид. После первого грандиозного митинга перед Думой, приведшего в неописуемый страх как местную буржуазию, так и всю полицию, происходит общее собрание бастующих за городом у речки Талки, где рабочие по предложению социал-демократов разбились на фабрики и создали Совет рабочих депутатов… Нет никакого сомнения, что иваново-вознесенская летняя стачка дала богатейший политический и организационный материал, который после и был надлежащим образом использован при создании Петроградского, а затем Московского и других советов. Вот, стало быть, к какому времени относятся еще корни нынешней Советской организации в Иваново-Вознесенске. Работа, проделанная партией в смысле политического воспитания рабочей массы, за время стачки была колоссальна. Надо сказать, общий культурный уровень иваново-вознесенского пролетариата был чрезвычайно низок. Несмотря на колоссальные богатства, скапливающиеся в руках фабрикантов от эксплуатации труда рабочих, город по постановке народного образования занимал во всей России одно из последних мест, ибо буржуазная городская дума не уделяла ему никакого внимания…»
Подпольщики организовывали не только забастовки. Они также планировали региональные восстания, в том числе вооруженные. Это стало основной областью деятельности Фрунзе. Рунов писал так: «Дружины совершали нападения на полицейских и жандармов. Известно, что для вооружения этих дружин лично Михаил Фрунзе добыл 6 винчестеров, около 10 браунингов, несколько револьверов системы «Смит-Вессон» и «Бульдог» – всего около 30 единиц огнестрельного оружия, которое тут же было роздано боевикам из числа рабочих».
Тогда Михаил подружился с Павлом Гусевым, известным под кличкой Химик – что соответствовало его специализации, он делал бомбы. В ходе забастовки, которая была организованно прекращена 1 июля, полиция, конечно, стремилась выявить и агитаторов, и тем более представителей боевого крыла. По решению партийной ячейки Фрунзе, уберегая от ареста, перевели в другой город, неподалеку – в Шую.
Обстановку в рабочей Шуе Фрунзе впоследствии вспоминал с восхищением: «Приходится поражаться той колоссальной энергии и той жажде знания, которые проявлялись передовыми рабочими. Занятые большую часть дня тяжелой работой, живя и питаясь самым невозможным образом, они находили достаточно сил для посещения нелегальных митингов, лекций, пропагандистских кружков, организационных заседаний. И все это происходило в обстановке постоянной опасности быть схваченными, избитыми и даже убитыми. Собирались и в дождь, и в снег, в лесу, в сараях, в овинах и пр… Великое незабвенное время всеобщего энтузиазма и порыва!..» Тогда он вместе с группой товарищей захватил полицейский арсенал на одной из ближайших станций и организовал боевую дружину из местных рабочих. Они даже учились стрелять – благо Шуя окружена лесами, есть где укрыться. Но все же полиция узнала об этом, и Фрунзе снова пришлось скрыться из города. Он отправился в Казань, где участвовал в партийной конференции.
Вернувшись обратно, он в конце октября был арестован.
В эту ночь Трифоныч, находясь по партийным делам в Иваново-Вознесенске, отправился за город, в лес, на тайное собрание. С ним шли еще два партийца. Вдруг из засады выскочили на конях казаки и полицейские. Не успел Трифоныч выхватить револьвер, как был окружен, обезоружен и зверски избит. Затем один из казаков накинул на шею Трифоныча аркан, привязанный к седлу, и поскакал. За ним вынужден был бежать Трифоныч. Петля душила. Спасаясь, он схватил веревку руками, чтобы она не сдавила шею еще туже, и пытался поспеть за скакавшей лошадью. Но было трудно. Спотыкаясь, он не раз падал в грязь, поднимался и вновь бежал. Казак же захотел еще более поиздеваться над своей жертвой. Поравнявшись с решетчатым палисадником, он осадил коня и приказал арестованному залезть на изгородь. Предполагая, что казак хочет посадить его с изгороди к себе на коня, обессиленный Трифоныч с трудом взобрался на забор. В этот момент казак стегнул лошадь нагайкой, и та рванулась. От неожиданности Трифоныч не успел высвободить свои ноги из решетки: они там застряли и вытянулись в мучительном напряжении. Трифоныч почувствовал, как что-то хрустнуло в коленке левой ноги, нестерпимая боль пронзила всего, и он потерял сознание.
Павел Березов. «Михаил Васильевич Фрунзе»1947 год
Предполагалось этапировать Фрунзе в Казань. Однако он и арестованные с ним товарищи при помощи тех, кто остался на воле, начали кампанию по привлечению внимания к судьбе схваченных партийцев. Уже 2 ноября от имени студента Санкт-Петербургского политехнического института Михаила Фрунзе, студента Московского сельскохозяйственного института Андрея Бубнова и мещанина города Иваново-Вознесенска Петра Волкова товарищу прокурора Владимирского окружного суда было подано заявление: «29 октября с. г. вечером мы, нижеподписавшиеся, были задержаны нарядом полицейских с казаками и приведены на чембурах в Ямскую арестантскую, где и подверглись истязанию со стороны ведших нас казаков и находившихся в арестантской городовых (не всех). Нас били перед входной в коридор дверью, в коридоре и в камере, причем били кулаками (всех), нагайками (всех), поленом (Фрунзе и Волкова), таскали за волосы (Бубнова), топтали и били ногами (Волкова и Бубнова). Доведя все эти факты до вашего сведения, мы заявляем, что никакого сопротивления с нашей стороны не было, что господин надзиратель сидел в то время наверху и не мог не слышать криков истязуемых, но никаких мер для прекращения истязания не предпринял, и требуем расследовать это дело, подвергнуть виновных следуемому по закону наказанию…»
Из тюрьмы Фрунзе сумел бежать и нелегально вернуться в Шую. 7 декабря 1905 года в Москве началось вооруженное восстание. Фрунзе вызвался привести на помощь московским рабочим боевую дружину из Шуи. Предложение было принято, и двадцатилетнего Фрунзе назначили командиром революционного отряда, который впоследствии сражался во время боев на Пресне.
Восстание в Москве было подавлено властями. Однако Фрунзе участие в нем обеспечило высокую репутацию в партийных кругах, несмотря на молодость. В апреле 1906 года Фрунзе отправился в Стокгольм на IV съезд РСДРП в качестве делегата от иваново-вознесенской партийной организации. Там самый молодой делегат лично встретился с Лениным, Ворошиловым, Калининым… Вернулся он признанным и убежденным революционером-марксистом, вдобавок уважаемым в партии человеком с боевым опытом борьбы.
Под смертным приговором
В начале 1907 года революционеры-марксисты решили использовать возможности легальной борьбы, но для этого им требовалось провести своих депутатов во II Государственную думу. Способы в этой легальной борьбе применялись далеко не всегда законные. 17 января 1907 года Фрунзе со своими вооруженными людьми захватил в Шуе частную типографию Лимонова и заставил тамошних рабочих (а возможно, их и не требовалось особо заставлять, но нападение и принуждение защищало их самих от обвинения) отпечатать предвыборную листовку. На следующий день Иваново-Вознесенск и окрестности были наводнены воззваниями, которые были разбросаны по фабричным цехам и расклеены на афишных тумбах: «Граждане избиратели! Если вы сочувствуете делу освобождения России, если вы хотите, чтобы крестьяне получили землю, рабочий класс добился 8-часового рабочего дня и других улучшений, чтобы весь народ получил свою волю, то голосуйте за социал-демократов, членов рабочей партии!..»
Но блестящая вылазка вскоре – 24 марта – обернулась арестом Фрунзе и его соратника Гусева. У Фрунзе нашли оружие и запрещенную литературу, а главное – смогли предъявить ему обвинение в попытке убийства полицейского урядника Перлова. После этого ареста Фрунзе писал: «Что касается нашего физического состояния, то мы оба находимся в вожделенном здравии, если не считать… некоторых изменений, происшедших с моей физиономией: изменения эти сводятся, во-первых, к тому, что 2 зуба отказываются до сих пор занять предназначенное им природой место и выполнять предопределенные судьбой обязанности (причиной этого прискорбного обстоятельства по объяснению одного стражника было его задушевнейшее желание утереть мой разбитый нос своими перстами), а во-вторых, легонького раздвоения моего благородного носа на 2 части под влиянием далеко не благородного прикосновения ружейного приклада». При этом он стремился демонстрировать бодрость духа, сообщая о подробностях обвинения – «всего по следующим статьям: 126-й (1-й и 2-й пункты), 127, 129, 103, 132-й и еще какой-то. Словом, целая серия; хватит с меня. Особенными «приятностями» улыбается мне 2-й пункт 126-й ст. (принадлежность к боевой организации и руководство боевыми выступлениями); тут пахнет военно-окружным судом и каторжными работами».
Оставшиеся на свободе товарищи немедленно организовали стачку, требуя освободить Фрунзе и утверждая, что он арестован исключительно по политическим мотивам. «Шуйские рабочие… – писал А.С. Бубнов, – два раза пятнадцатитысячной массой подходили к тюрьме, где сидел тогда Арсений, для того чтобы его освободить».
Исправник Лавров телеграфировал во Владимир губернатору: «Шуе арестован агитатор Арсений. Все фабрики стали… ожидаю столкновений… Необходимо немедленное подкрепление…» Губернатор докладывал министру внутренних дел: «Шуе забастовали фабрики вследствие ареста агитатора». Опасаясь беспорядков, власти спешно перевели Фрунзе во Владимир в тамошнюю печально знаменитую тюрьму. «Арсений был прост и доступен для каждого, если не чувствовал в нем врага или подлеца, – вспоминал Н. Растопчин. – Под внешним спокойствием в нем чувствовалась большая сдерживающая энергия… Арсений как-то естественно поднялся на руководящую роль в нашей тюремной среде и стал признанным представителем всех политических заключенных».
В ходе следствия все обвинения были подтверждены. 27 января 1909 года состоялся суд. За покушение на полицейского урядника, причем в момент, когда был введен режим «усиленной охраны», был оглашен приговор: «Лишить всех прав состояния и подвергнуть смертной казни через повешенье». Под давлением общественности этот приговор был отменен.
Революционер И.А. Козлов вспоминал о том, как в то время на фоне постоянной борьбы заключенных за улучшение режима содержания и соблюдение их прав столкнулись Фрунзе и новый начальник тюрьмы Гудима, известный своей жестокостью:
«Раздалась необычная для нас команда:
– Смирно! Шапки долой!
Мы громко засмеялись и продолжали заниматься своим делом.
Гудима рассвирепел.
– Вызвать солдат! – приказал он.
Когда солдаты пришли во двор, Гудима дал команду:
– Ружья на прицел!
Защелкали затворы винтовок. Мы бросились в разные стороны и попрятались за стены корпуса. На опустевшей площадке перед солдатами остался один Арсений. Выставив больную ногу несколько вперед, он бесстрашно глядел на тюремщиков, готовый принять смерть, но не отступить ни на шаг.
– Кто это? – спросил Гудима.
– Это Фрунзе! – ответил помощник начальника.
– А-а, знаю! – со злорадством воскликнул Гудима. – В него стрелять не нужно. – И ушел в сопровождении своей свиты.
Этот палач, прославленный зверскими расправами с политическими заключенными в питерской пересыльной тюрьме, видимо, уже знал, кто такой Фрунзе и какая судьба его ждет».
Чтобы выручить Фрунзе, соратники нашли врача, который сочувствовал революционерам и вызвался засвидетельствовать под присягой, что обвиняемый в день покушения на урядника на самом деле был у него на приеме в подмосковных Химках.
Это была внешняя часть кампании по спасению товарища. В то же самое время бойцы из дружины Фрунзе нашли единственного свидетеля, который подтверждал, что именно он пытался убить урядника Перлова, и, пригрозив тому смертью, вынудили отказаться от прежних показаний. Дело было пересмотрено, но все равно 23 сентября 1910 года обвиняемым вновь был вынесен смертный приговор.
Фрунзе написал после своего первого смертного приговора стихи:
Северный ветер в окно завывает,
Зданье тюрьмы все дрожит,
В муках отчаянья узник рыдает.
Вот ему грезится образ любимый, —
Тихо склонилась с улыбкою милой,
Мягко коснулась рукою чела:
«Спи, моя детка, спи, мой любимый, —
Слышит он голос родной, —
Скоро конец всем мученьям, родимый,
Скоро, уж скоро ты будешь со мной».
Северный ветер все свирепеет,
Хочет он крышу сорвать,
Мертвого лик на подушке белеет,
Больше не будет страдать…
После второго смертного приговора Фрунзе был заключен в одиночную камеру. По его собственным воспоминаниям, в тот момент он решил, что до казни осталось немного: «Утром, часов около шести, как всегда это делалось в тюрьме, меня должны были повесить. Надежды на отмену приговора не было почти никакой. Бежать невозможно. И не медля, так как время приближалось к роковому концу, я решился хоть под конец уйти из рук палачей. По крайней мере, повесить им себя не дам, сам повешусь, пускай найдут труп… И стал готовить из простыни веревку».
Спасти Михаила удалось его сестре, которая обратилась за помощью к профессору М.М. Ковалевскому: «Брат мой, Михаил Васильевич Фрунзе, студент политехнического института, экономического отделения, 22 сентября этого года был, несмотря на его невиновность в предъявленном ему преступлении, вторично приговорен к смертной казни военным судом в городе Владимире. Теряя всякую надежду на его спасение, я решила обратиться к Вам, не откажите в Вашем ходатайстве перед главнокомандующим войсками Плеве о возможности смягчения его участи. Умоляю Вас дать Плеве от Совета профессоров возможно хорошую аттестацию брата как студента. Это будет иметь значение при рассмотрении дела главнокомандующим, когда оно поступит к докладу. Не откажите ради бога в своем участии…»
Ковалевский вместе с коллегами написал письмо в защиту Фрунзе не только Плеве, но и премьер-министру Столыпину. А Людмила Фрунзе сумела добиться приема у Плеве и уговорить того помиловать ее брата. Смертный приговор заменили на 6 лет каторги.
После перевода в провинциальную каторжную тюрьму Михаил трудился садовником, огородником, занимался изготовлением ведер и кастрюль, чинил самовары. «Я ведь чем, чем только не был на каторге, – писал Фрунзе из Николаевской тюрьмы. – Начал свою рабочую карьеру в качестве столяра… а в настоящее время занимаюсь починкой водопроводов…»
Пребывание в каторжных тюрьмах подорвало здоровье «товарища Арсения». Скудная и тяжелая пища, в основном черный хлеб и кислая капуста, то и другое – не лучшего качества, пребывание в камере без притока свежего воздуха в жару (окна открывать запрещалось) или в холоде и сырости зимой. Немалый вред причиняла и едкая пыль, каторжанам приходилось целыми днями разбирать и чинить мешки из-под муки или раздергивать на волокна для переработки старые пеньковые канаты.
«Самопожертвования не хочу»
При этом Михаил Фрунзе, хоть и поглощенный делами революции и несмотря на тяжкие испытания, оставался молодым человеком с пылким сердцем. Товарищи говорили, что Арсений вовсе не сухарь. Испытывал он симпатию к соратницам по борьбе, был увлечен красавицей-гимназисткой Леночкой Грабинской. Не унывая и под стражей, он в один день написал сразу трем девушкам, учившимся в женской гимназии, приглашая их на свидание – «я вас всех люблю». Две приехали к узнику, чтобы хоть как-то скрасить его одиночество. Он попросил о свидании с обеими девушками, но тюремное начальство объяснило, что по закону он имеет право видеться только с невестой или женой. Поэтому надо венчаться – тогда пожалуйста. Но пойти на брак, даже фиктивный, – ради свидания?
Теперь я положительно не знаю, что делать: с 1-й стороны, хочется иметь свидание, а с другой – самая мысль о браке, даже формальном, кажется для меня прямо чем-то чудовищным. И выходит, что я рассуждаю в данном случае по рецепту щедринских персонажей: «С 1-й стороны, нельзя не сознаться, а с другой – нельзя не признаться». Ничего не попишешь, приходится в этакой одежке побывать. Меня смущает то, что брак наложит на нас целый ряд пут (по отношению, напр., к школе, государству и т. д., вообще во всех этих проклятых житейских отношениях, правда мелочных, но тем не менее всегда в высокой степени чувствительных). Не подумайте, что я сейчас рассуждаю чисто эгоистически, ничуть не бывало. Наоборот, мои собственные удобства занимают тут самое последнее место, если только вообще они его занимают; мне страшно будет тяжело сознавать, что из-за меня
Вы наложите на себя цепи, которые потом будут до известной степени себя давать чувствовать. Тут имеется элемент самопожертвования, я его не хочу. Нужно быть отъявленным эгоистом, чтобы согласиться на такую комбинацию.
Михаил Фрунзе
Проживая после бегства в Чите по фальшивым документам, Фрунзе работал в статистическом отделе Забайкальского переселенческого управления. Там он познакомился с дочерью ссыльного народовольца Алексея Поликарповича Колтановского – Софьей, ставшей его женой.
Фрунзе в сибирской ссылке
В заключении он находился во Владимирском централе, в Николаевской центральной и в Александровской центральной каторжных тюрьмах. В конце 1914 года был выслан на поселение в Верхоленский уезд Иркутской губернии. Летом 1915 года его уже там арестовали за продолжение партийной деятельности. «Война всколыхнула и заинтересовала всех ссыльных Манзурки. Но в то время как большинство из них судило о военных событиях поверхностно, часто ошибаясь, Фрунзе удивлял своей большой осведомленностью. Он хорошо знал боевую обстановку армий воюющих стран, их снаряжение, разбирался в стратегии и тактике и потому не только правильно и глубоко анализировал фронтовые сводки, но и делал предположения о дальнейшем развитии войны. И часто самые смелые предсказания сбывались, удивляя всех. Вокруг себя Фрунзе сплотил группу из большевиков и стал систематически изучать с ними теорию военного дела, проводил коллективное чтение книг во военным вопросам. Среди ссыльных этот кружок в шутку называли «военной академией». В кружке шла подготовка военно-революционных кадров, проводились организационные меры к побегу ссыльных на фронт для революционной работы среди армейских масс… Ведь там, далеко, между Балтийским и Черным морями, бушевала война, и там нужны были люди, способные сказать солдатам правду о кровавой бойне»1.
Но уже в августе 1915 года Фрунзе бежал из тюрьмы и работал нелегально в Забайкальской области под фамилией Василенко. В групповом сборнике «М.В. Фрунзе: Военная и политическая деятельность», опубликованном «Воениздатом» в 1984 году, о том времени говорилось: «За создание в селе Манзурке политической организации ссыльных, за чтение и распространение нелегальной литературы и революционную пропаганду М.В. Фрунзе и еще 13 ссыльных 31 июля 1915 г. были арестованы и направлены этапным порядком в Иркутскую губернскую тюрьму. На последней остановке, в 30 верстах от Иркутска, в селе Ос М.В. Фрунзе удалось бежать. В Иркутске он раздобыл документы на имя дворянина В.Г. Василенко, выехал в Читу и устроился разъездным агентом Забайкальского переселенческого управления. Используя представившиеся по роду службы возможности, М.В. Фрунзе объехал многие места Забайкалья, где в то время находились в ссылке революционеры-подпольщики. Он устанавливал с ними связь, организовывал доставку литературы, часто выступал с лекциями».
Нелегал в Забайкалье
Первая мировая война привела к росту проблем в сельском хозяйстве – в первую очередь из-за мобилизации взрослого мужского населения. В Российскую императорскую армию было забрано свыше 30 % работоспособного населения края.
Из-за нехватки работников началось сокращение посевных площадей и поголовья скота. Уменьшилось и количество используемых в сельском хозяйстве лошадей – многие призванные на военную службу казаки ушли на службу со своими конями.
На многих предприятиях Забайкальского края – в том числе на Петровском чугунолитейном заводе, железной дороге, чтобы обеспечить бесперебойную работу, были приняты меры, направленные против выступлений рабочих, – царское правительство ввело военный режим. Уже в самом начале августа первого военного года иркутский генерал-губернатор издал постановление, запрещающее под страхом сурового наказания стачки в Иркутской и Енисейской губерниях, Якутской и Забайкальской областях.
Изменился и сам состав рабочего класса империи – из-за вынужденной мобилизации кадровых рабочих на их место пришли разорившиеся лавочники и крестьяне, сельская молодежь, не имевшая профессии, выходцы из городских мелкобуржуазных слоев (а затем – и деклассированные элементы). На предприятиях Забайкалья трудились бедняки-переселенцы из европейской части России, где шли военные действия. Согласно дошедшей до наших дней статистике за 1916 год, 20 396 человек были зарегистрированы на Читинской бирже как нуждающиеся в работе.
Позиция партии большевиков, выступавших против войны, была сложной – в обстановке царившего в первые военные годы патриотического угара местные партийные организации должны были организовать постоянное разъяснение народным массам империалистического характера развернувшейся войны и воспользоваться кризисом, порожденным ею в России и на окраинах, для подготовки масс к новой, победной революции.
Для этих целей большевистским организациям приходилось использовать легальную и нелегальную работу в массах, в том числе – кооперацию и ее печатные издания. К ним относилась и газета «Забайкальское обозрение», с которой большевики и Фрунзе лично поддерживали тесные отношения, печатая на ее полосах свои материалы, разоблачающие самодержавие и империалистическую войну. 19 октября 1915 года «Забайкальское обозрение» опубликовало статью под названием «Жизнь копей», в которой красочно рассказывалось о положении рабочих на Комаровских копях. «Кулаки, опутав рабочих сетью кредитов, на их гроши снабжают всевозможной гнилью за высокую плату».
Фрунзе прибыл в Читу в августе 1916 года – нелегально, совершил побег от жандармов, которые конвоировали его по дороге в Иркутск. Получив от товарищей по партии документы на имя В.Г. Василенко, Фрунзе поступил на работу в областное переселенческое управление, в справочное бюро по рабочему вопросу на должность временного агента этого бюро. По роду своих занятий Фрунзе смог беспрепятственно, не вызывая в первое время никаких подозрений у местных жандармов, разъезжать по области и беседовать со многими людьми, в том числе – членами партии большевиков и сочувствующими, встретившись с находившимися в ссылке товарищами В. Серовым, А. Вагжановым, Ф. Петровым. Фрунзе сумел побывать во множестве мест Прибайкалья и Забайкалья, на станциях Мысовая, Могзон, Заиграево, Онохой, Петровском Заводе, Хилке, практически везде проводя разъяснительные беседы с рабочими и служащими. В результате бесед с Фрунзе во многих местах вспыхивали волнения рабочих, служащих, солдаток и появлялась нелегальная большевистская литература, выступающая против империалистической войны и царского правительства.
Фрунзе был в «Забайкальском обозрении» не только одним из самых популярных авторов, но некоторое время фактически редактором издания, используя его для пропаганды большевистских идей.
Помимо публикаций в «Забайкальском обозрении», Фрунзе бывал в Чите и других населенных пунктах с лекциями о войне, выступая против казенного ура-патриотизма и призывая к стачкам и борьбе с царским режимом. В местной полиции, неоднократно получавшей доносы на его выступления и «тет-а-тетные переговоры» с неблагонадежными личностями, возникло подозрение, что Василенко – вовсе не Василенко, а один из профессиональных большевиков. Чтобы своевременно избежать ареста и нового заключения, в марте 1916 года Фрунзе при помощи товарищей выехал из Читы на Западный фронт.
В марте 1916 года Михаил Васильевич отправился в Москву с паспортом на имя Павла Степановича Батурина. Побывал он тогда и в Петрограде, где обзавелся новыми документами на имя Михаила Александровича Михайлова. Они достались ему после одноклассника, с которым он дружил еще в Пишпеке. Друг бесследно исчез незадолго до призыва на военную службу. Возможно – скрылся от призыва. Но документы его остались у родственников, которые отдали их Фрунзе. В Москве Михаила Фрунзе встретили сестры Додоновы, снимавшие квартиру на Арбате. По рассказам современников, в компании девушек недавний каторжанин чувствовал себя замечательно. А когда возникла опасность, что полиция выследит беглеца, одна из сестер – Анна – вместе с ним уехала в деревню к своей матери. Был ли в этом личный интерес? Вполне возможно. Но после месяца в деревне Фрунзе по-прежнему под фамилией Михайлов уехал на Западный фронт, где был принят на службу в одно из тыловых управлений. Главной же его задачей оставалась революционная пропаганда среди солдат.
«Превратим войну народов в гражданскую войну»
По мнению большевиков, широко пропагандируемому ими в то время, война могла быть двух видов. Одна – справедливая, целью которой является не захват новых территорий, а освобождение народов от гнета капитализма и империализма, а другая – несправедливая, под которой стоит понимать военные действия с целью захвата чужих территорий и порабощения их народа. Первую мировую (которая так еще не называлась) они считали несправедливой, империалистической. И поэтому с самого начала мировой войны партия большевиков выдвинула лозунг о превращении войны империалистической в войну гражданскую.
26 июля 1915 года в нелегальной (для Российской империи) газете «Социал-демократ» (печатном органе РСДРП), которая печаталась в женевской типографии (на территории нейтральной Швейцарии), была опубликована программная статья Владимира Ильича Ленина «О поражении своего правительства в империалистской войне». В ней сказано следующее2: «Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. Это – аксиома. Революция во время войны есть гражданская война, а превращение войны правительств в войну гражданскую, с одной стороны, облегчается военными неудачами («поражением») правительств, а с другой стороны – невозможно на деле стремиться к такому превращению, не содействуя тем самым поражению.
Единственно правильный пролетарский лозунг есть превращение современной империалистской войны в гражданскую войну. Именно такое превращение вытекает из всех объективных условий современной военной катастрофы, и, только систематически пропагандируя и агитируя в этом направлении, рабочие партии могут выполнить обязательства, которые они взяли на себя в Базеле. Только такая тактика будет действительно революционной тактикой рабочего класса, соответствующей условиям новой исторической эпохи».
Спустя полтора с небольшим месяца после публикации этой статьи, вызвавшей множество споров, прошла конференция европейских социал-демократов, выступающих против продолжения мировой войны и призвавших в итоговом манифесте конференции к немедленному заключению мира и последующей «войне классов» по всей Европе.
Но Ленин напрасно надеялся на германских социал-демократов – Альберт Эйнштейн, реально представлявший ситуацию в Германии, заявлял Ромену Роллану, что «победы в России оживили германское высокомерие и аппетит. Наилучшим образом немцев характеризует слово «жадные». Их почитание силы, их восхищение и вера в силу, их твердая решимость победить и аннексировать новые территории очевидны».
Фрунзе в отношении Первой мировой войны придерживался партийных взглядов. Так, в письме, написанном в январе 1915 года своему другу-большевику во Владимир, он подчеркивал: «Вы спрашиваете, каков мой личный взгляд на войну и отношение к ней социалистов?.. Что касается современной войны, то, по-моему, русским социалистам ни с каких точек зрения невозможно высказываться за активное участие в войне с вашей стороны. Это и принципиально недопустимо, и практически бессмысленно. Вот мой взгляд. В общем, я смотрю на положение довольно оптимистически. Воинственный задор скоро схлынет, выплывут на сцену все старые, больные вопросы нашей жизни, ибо война их только обострит, и снова закипит работа».
Война действительно обострила великое множество застарелых проблем. Причем произошло это довольно быстро. А.И. Уткин в книге «Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне» справедливо напоминает о том, что указанные проблемы оказали крайне тяжелое воздействие как на ход войны, так и на настроение в обществе.
К началу 1915 г. Россия потеряла 1 млн 350 тыс. убитыми, ранеными и военнопленными из первоначальной пятимиллионной кадровой армии. Военный министр Сухомлинов еще давал полные оптимизма интервью, Генеральный штаб в Петрограде убеждал, что «расходы боеприпасов не дают никаких оснований для беспокойства», но русские батареи уже молчали, потому что не хватало снарядов и многих видов вооружений. Чтобы произвести 156 деталей, составляющих современную винтовку, требовалось 1424 операции, 812 замеров, достаточно сложное производство (которое Россия, собственно, в полном объеме наладила лишь во Вторую мировую войну). Русские заводы производили менее тысячи винтовок в день, в то время как ежедневные потери винтовок русской армией были в три-шесть раз больше. К лету 1915 г. Артиллерийский департамент заказал на русских заводах девять тысяч пушек, а получил только 88.
Анатолий Уткин. «Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне»
Не успели подготовиться к войне, если такое вообще было возможно, – недаром существует поговорка, которая гласит, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Оказалась недостаточной техническая культура производства. Русская промышленность, хоть и начавшая развиваться на рубеже веков, была еще далека от преодоления всех неизбежных болезней роста. И революционные настроения были одной из этих болезней – но едва ли не самой грозной.
Недаром, анализируя обрушившиеся на Россию несчастья, британский военный атташе Нокс уже в конце 1914 года предсказал возможность распада России. Никакие бравурные публикации в центральной печати не могли исправить положение. Больше того – уже упомянутый Нокс констатировал, что эти статьи как раз и свидетельствовали об одной из опасностей, а именно о постоянном стремлении всех и вся приукрасить реальность, сделать вид, что дела обстоят не так уж и плохо. Вместо того чтобы сказать пусть неприятную, но правду.
И ведь ресурсы в стране были. Не было умения рачительно их использовать. Товарищ председателя «Общества сближения между Россией и Америкой» Николай Бородин, ихтиолог, член масонской ложи «Чермака», входившей в «Великий Восток народов России», и депутат Думы, был во время войны специалистом по использованию искусственного холода для хранения скоропортящихся продуктов. Он вспоминал: «Поездка на фронт летом 1916 г. была для меня поучительной. Поручение было из числа пикантных: выяснить причины порчи громадного количества рыбы, поставленной армии министерством земледелия… Осматривая эти гигантские провиантские магазины с громадными запасами всевозможных пищевых продуктов для всепожирающей миллионной армии, я не мог освободиться от впечатления, что все это богатство отобрано от массы оставшегося в тылу мирного населения, которое рано или поздно ощутит нехватку во всем этом добре… Но с чем было трудно мириться – это с бесполезной гибелью этого собранного со всех концов матушки России добра. Между тем, не говоря пока о рыбе, я при осмотре складов видел горы подмоченного сахара, риса, сухарей…»
Города и веси наводнили толпы беженцев и эвакуированных, что усиливало хаос. Министр сельского хозяйства Кривошеин проницательно отмечал: «Из всех суровых испытаний войны исход беженцев является наиболее неожиданным, самым серьезным и трудноизлечимым… Мудрые стратеги немцев создали этот поток, чтобы запугать противника… Болезни, печали и нищета движутся вместе с беженцами на Россию. Они создают панику и уничтожают все, что осталось от порыва первых дней войны… Это тучи насекомых. Дороги разрушаются, и вскоре уже невозможно будет подвезти пищу… Будучи членом совета министров, я утверждаю, что следующая миграция населения приведет Россию во мрак революции». В 1915 году таких сорванных с места войной людей оказалось уже 10 миллионов человек – по стране блуждало население современного мегаполиса. Число убитых на фронтах достигло миллиона человек, 750 тысяч попали в плен…
Настроение в обществе, где и во время эйфории первых недель после объявления войны случались весьма печальные эксцессы, стремилось теперь к разочарованию и озлобленности. В августе 1914 года даже у сравнительно мирных обывателей наблюдалось массовое желание повоевать – пусть не на фронте, а на соседней улице, где, к своему несчастью, держал магазин обладатель немецкой фамилии. Газеты писали об этом без тени осуждения, наоборот – с восторгом.
Так, через два дня после объявления войны в Санкт-Петербурге уже бушевали антинемецкие погромы. Толпа ворвалась в здание германского посольства на углу Морской улицы и Исаакиевской площади, сбросила, как рассказывалось о том в репортажах, «безобразные статуи голых германцев», сорвала флаг, а герб вместе с одной из скульптур был немедленно утоплен в Мойке. Мебель, картины и простыни повыбрасывали из окон во двор, где тут же принялись жечь…
Обнаруженный на чердаке посольства его служащий российского происхождения 60-летний Альфред Маврикеевич Кетнер был убит «в патриотическом порыве». Может, именно он и стал одной из первых жертв Великой войны. Полиция, с трудом выдворившая разбушевавшихся «патриотов» из разграбленного здания, задержала 101 человека. Среди них были рабочие, подмастерья, официанты и люди без профессии. 15 августа российские войска вступили в Восточную Пруссию. В этот же день согласно секретной телеграмме петербургского градоначальника было приказано «немедленно освободить всех задержанных за бесчинство и озорство в отношении здания Германского посольства».
Уже в середине августа в петербургских газетах появилась новая рубрика – «Германские зверства», которую писали тысячи вернувшихся с курортов через Швецию российских подданных. 14 сентября 1914 года на совете Петроградского университета выступил 62-летний профессор Александр Станиславович Догель, член-корреспондент Петербургской академии наук, входил в состав Комитета по присуждению Нобелевских премий. Догель, осудив «зверские поступки варваров XX века – германцев», призвал своих ученых коллег отныне не печатать трудов на немецком языке и в германских изданиях; а также – прекратить оказывать «поддержку германской промышленности», не покупая больше у нее научные приборы и реактивы. Помимо этого, профессор Догель на совете университета поставил вопрос об исключении из состава почетных членов совета тех германских ученых, которые, по мнению Александра Станиславовича, «позорят и унижают науку».
20 сентября в Елагином дворце вдовствующая императрица Мария Федоровна написала письмо великому князю Николаю Михайловичу, так охарактеризовав немцев: «Это такие чудовища, внушающие ужас и отвращение, каким нет подобных в истории… немцы хуже диких зверей. Надеюсь ни одного из них не видеть всю мою жизнь. В течение пятидесяти лет я ненавидела пруссаков, но теперь питаю к ним непримиримую ненависть…» Звучит особенно выразительно, учитывая, что сама Мария Федоровна была дочерью немецкой принцессы Луизы Гессен-Кдссельской и датского короля Кристиана IX из династии опять же германского происхождения – Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюкебург.
Диссонанс между излишне романтическим представлением об офицерах старой армии и критическими наблюдениями, усиленными идеологической подоплекой, был хорошо известен. Так, Деникин в воспоминаниях замечал: «Нет нужды прибавлять, что технические, профессиональные знания командного состава, в силу неправильной системы высших назначений и сильнейшего расслоения офицерского корпуса мобилизациями, не находились на должной высоте».
А военный историк и публицист Керсновский в своей книге «История русской армии» писал, что поначалу все было не так скверно. Более того, по его словам, для солдат 1914 года офицеры были старшими членами великой военной семьи воспитавшего их полка, и отношения были проникнуты такой простотой и сердечностью, каких не было ни в какой иностранной армии, да и ни в каких иных слоях русского народа. Но при всем этом с первых дней войны начались проблемы: «Корпуса наступали безостановочно по сыпучим пескам, без обозов, не получая хлеба по нескольку дней. Генерал Самсонов пытался двинуться в северо-западном направлении, вдоль железной дороги – единственной питательной артерии, и это вызвало большое раздражение у генерала Жилинского, канцелярского деятеля, совершенно незнакомого с войсками, не понимавшего, что войскам нужно есть».
В первую очередь гибли кадровые офицеры, в итоге, по наблюдениям Керсновского, офицерская среда была пестра по составу, разнообразна по происхождению и неодинакова по качеству. Не было времени создать новую полковую общность. Народ видел в офицерах только «господ», в результате в казармах и окопах все сильнее нарастали те же революционные настроения, которые вскоре захлестнут всю страну.
Когда на фронте начались поражения и отступления, стало ясно, что быстрой победы не будет, то, как указывает А.И. Уткин, «в России стало вызревать чувство, что Запад косвенно предает своего союзника, что Запад пользуется людской массой русских, что Россия одна несет на себе бремя настоящей войны. Впервые часть общественного мнения России стала прямо или косвенно выражать ту идею, что Запад будет вести войну до последней капли русской крови. Именно в это время главная патриотическая газета «Русский инвалид» печатала сообщения вроде того, что на Западном фронте союзники в течение дня боев захватили дерево. Растущие антивоенные чувства неизбежно стали частью «национального мятежа» против союзного Запада. Русский капитализм стал мишенью народного возмущения отчасти и потому, что он был самым вестернизированным элементом русского общества…»
Но огромную силу имели и мотивы социальной несправедливости. Расслоение в обществе было велико, и большевики умело использовали эту проблему в своей пропаганде, что и показал предреволюционный 1916 год.
Петроград был переполнен мобилизованными, беженцами, солдатами, переселенцами, все резко подорожало – квартиры, дрова и уголь, транспорт, продовольствие. Инфляция сводила на нет повышение заработной платы, которая к 1917 году выросла вдвое, а цены на основные продукты питания – вчетверо. Когда была введена продажа хлеба по низким нормированным ценам, лавки с дешевым хлебом окружили длинные многочасовые очереди; хлеб раскупался мгновенно, из-за чего родились слухи о грозящей продовольственной катастрофе. Еще добавим, что 23 сентября 1916 года правительство ввело продразверстку и установило твердые цены, по которым крестьяне должны были продавать хлеб. «Вольные» же цены в три раза превышали твердые, а цены на промышленные товары не ограничивались, что явно било по деревне; появились слухи, что скоро цены на хлеб повысятся в 10 раз; крестьяне остановили все продажи.
Святослав Рыбас. «Заговор верхов, или Тотальный переворот»
К этому времени огромная армия, численностью в 12 миллионов человек в начале 1916 года и накануне Февральской революции – в 16 миллионов человек, была неустойчивой и ненадежной. На место кадровых солдат, выбитых в первые месяцы войны, массово пришли мобилизованные новобранцы. Они составляли целевую аудиторию большевистских агитаторов, поскольку сами стремились поскорее вернуться домой, к хозяйству и пахоте. Распад огромной армии был неизбежен.
«Письма о войне» Фрунзе
В годы Первой мировой войны Фрунзе неоднократно анализировал ход боевых действий, и расстановку сил противоборствующих сторон, и значение войны для России. Посвященные этому статьи – «Письма о войне» – печатались в еженедельной легальной газете «Забайкальское обозрение», где Фрунзе часто выполнял функции не только автора, но и редактора.
В материалах Фрунзе отмечал, что «характер войны определился. Война идет не на захват тех или иных центров, а на истощение противника. Раньше всего проявлялось это в тактике немцев, когда они начали обдирать занятую их войсками Бельгию, облагая огромными контрибуциями города и провинции, торопясь использовать производительные силы побежденной страны для усиления своей военной мощи. И стремление оставлять за собой при отступлении безлюдную пустыню и обугленные развалины как нельзя более соответствует характеру нынешней войны. Задача сводится к тому, чтобы обеспечивать себя всеми средствами до момента истощения сил противника…».
Фрунзе в своих статьях обратил внимание читателей и на новый характер войны, повсеместно использующей все технические новинки начала XX века: «Аэропланы, из заоблачной выси осыпающие бомбами людей… Субмарины, незаметно подплывающие к пароходу и пускающие его ко дну… 42-сантиметровые орудия… Удушливые газы… На этом человеческий гений не остановится. Придумают в ходе войны и новые, более грозные средства разрушения!»
Используя свои знания статистики, Фрунзе сделал вывод о предстоящем разгроме в ходе войны Германии и Австро-Венгрии: «Германия живет на свои запасы, урезая до последней степени потребление. Длительное время такое существование невозможно. А потому хозяйственное истощение страны неизбежно. Но это не приведет к окончанию войны. Число убитых, раненых и взятых в плен наших противников огромно. И запас пушечного мяса у наших врагов в два раза меньше, чем у нас».
В своих статьях, посвященных анализу тогда развертывавшейся Первой мировой войны, Фрунзе – с точки зрения тогдашней власти, беглый преступник, живший по чужим документам, – высказывал точку зрения, что именно прямое руководство государством (а не свободная конкуренция) промышленности и сельского хозяйства может быть успешным для страны. Эти идеи были реализованы при участии Фрунзе через несколько лет на территории СССР…
В тылу Западного фронта
Приехавший на фронт, в район Минска, Фрунзе по чужим документам на фамилию Михайлов поступил на работу в комитет Западного фронта Всероссийского земского союза, который занимался обслуживанием тыла Российской императорской армии. Шел третий год мировой войны, в окопах солдаты, несмотря на пропагандистскую шумиху и победные заявления в газетах, уже не верили в быструю победу над германскими и австро-венгерскими войсками. Крестьянские хозяйства разорялись, семьи рабочих нищали, в городах появилось много инвалидов, просящих милостыни. Солдаты не хотели умирать и быть ранеными, обрекая своих близких на голодное существование. Так что большевистская пропаганда, в отличие от первых дней Первой мировой войны, полных патриотического угара, стала иметь большой успех, и Фрунзе, уже имевший опыт организаторской работы, занялся, пользуясь, как и в Забайкалье, своим официальным служебным положением, агитацией против войны и царского правительства в войсках (в 3-й и 10-й армиях Западного фронта). Он умудрялся во время своих поездок формировать новые большевистские ячейки, проводить партийные собрания, где и распространял листовки и другую нелегальную литературу.
С начала Февральской революции стал одним из руководителей революционного движения в Минске, в Белоруссии и на Западном фронте. Провел разоружение минской полиции и жандармерии и стал начальником минской гражданской милиции. Был организатором минского Совета рабочих депутатов и постоянным членом исполнительного комитета. Был организатором Советов крестьянских депутатов в Белоруссии, провел два съезда белорусского крестьянства. Был председателем Советов крестьянских депутатов в Белоруссии первого созыва и председателем исполнительного комитета. Был членом президиума Всероссийского съезда крестьянских депутатов от Белорусской области. Был одним из организаторов съезда армий Западного фронта и в результате съезда был избран членом фронтового комитета армий Западного фронта. Был одним из редакторов большевистских газет, издаваемых в Минске («Звезда»). В корниловские дни совместным заседанием фронтового комитета и исполнительного комитета минского Совета был назначен начальником штаба революционных войск минского участка.
Михаил Фрунзе. Автобиография
Серьезную опасность для Фрунзе представляла военная контрразведка, чьи сотрудники смогли выследить и схватить нескольких большевистских агитаторов и начать «раскручивать ниточку», разгромив часть подпольных большевистских организаций, но тут очень своевременно для революционеров грянула Февральская революция, и под провозглашенные ею лозунги Фрунзе продолжал свою революционную деятельность.
Среди проведенных Фрунзе в Минске мероприятий – съезд представителей армий Западного фронта. В это время Фрунзе успешно выполнял обязанности члена фронтового комитета армии Западного фронта и командира сводного отряда особого назначения, являлся одним из организаторов Минского Совета рабочих депутатов и постоянным членом его исполнительного комитета, был редактором армейской газеты «Звезда».
Фрунзе стал организатором первым двух съездов белорусского крестьянства, его избрали председателем съезда Советов крестьянских депутатов Белоруссии. В конце августа 1917 года он уехал в Шую, где начинал свою революционную деятельность.
Возвращение в Шую
Среди многих красных военачальников Гражданской войны именно Фрунзе на многие десятилетия стал образцом, славным рыцарем-командиром Красной армии, ее реформатором, организатором и теоретиком. И как десятилетиями было принято писать в советских изданиях – одним из «активных организаторов и создателей Советских Вооруженных Сил… видных деятелей молодого Советского государства».
Почему именно Фрунзе, не имевший военного образования, не имевший до 1917 года опыта командования регулярными военными подразделениями? Был ли он в курсе военных доктрин, тактики и стратегии, технических новинок? Одна из последних книг, посвященных Фрунзе в Советском Союзе, была выпущена в 1984 году. В ней3 подчеркивалось, что «интерес к военному делу пробудился у Фрунзе еще с юных лет, когда он с увлечением изучал военную историю, а приобретение опыта вооруженной борьбы происходило в сложных условиях революционного подполья, в баррикадных боях на Красной Пресне в Москве. В сибирской ссылке Фрунзе использовал все имевшиеся возможности для изучения военного дела. Он организовал специальный кружок из ссыльных революционеров-большевиков, названный его участниками «военной академией».
В период Первой мировой войны М.В. Фрунзе, пристально следивший за ходом военных действий, нередко поражал своих товарищей тонким пониманием специальных вопросов военного искусства и удивительно точным предвидением исхода многих военных операций. Фрунзе значительно пополнил свои знания и развил военный кругозор во время ведения революционной работы на Западном фронте, где он находился по заданию партии в 1916–1917 годах.
Это революционная практика, но пока еще не практика государственного управления, в которой Фрунзе пока еще не имел опыта – не считая негативного, изнутри царской карательной системы.
Михаил Фрунзе – единственный из крупных военачальников Красной армии времен Гражданской войны, кто не стал жертвой репрессий и не был причастен к их организации.
Этот железный полководец, перед которым трепетали враги, обладал душой исключительно нежной и мягкостью поистине изумительной. Благородный характер, открытый и прямой…
Николай Бухарин
После победы Октября Фрунзе руководил партийной организацией большевиков в городе Шуе, возглавлял уездный исполком Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уездную и городскую управы, уездный военно-революционный комитет.
Командарм говорил об армии, он переставал быть ткачом и становился полководцем и красным генералом Красной армии; командарм говорил об Орехове-Зуеве и орехово-зуевских временах, – и не замечал, должно быть, как становился он ткачом, – вот тем ткачом, который тогда там полюбил заречную учительницу, чистил для нее сапоги и ходил босиком до школы, чтобы не пылились сапоги, и только в лесочке у школы обувался…
Борис Пильняк. «Повесть непогашенной луны»
Перед Фрунзе и другими большевиками Шуи стояла задача провести быструю ликвидацию остатков буржуазной государственности, создав вместо них органы новой власти, которые должны были с ходу войти в курс дела и не допустить как перебоев со снабжением городов продовольствием (а сел – необходимыми товарами), так и пресечь недовольство офицерства и прежде привилегированных классов, пресекая возможности мятежей и саботажа.
Фрунзе занимался организацией приведения офицеров Шуйского гарнизона к присяге на верность советской власти; руководил закрытием органов буржуазной и меньшевистско-эсеровской прессы и налаживанием строгого большевистского контроля за всеми печатными изданиями в городе и уезде.
С конца августа месяца уехал в гор. Шую Владимирской губернии, где стал председателем Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Был избран председателем Шуйской городской думы и председателем Шуйской уездной земской управы. От гор. Шуи был представителем на демократическом совещании в Петрограде.
В момент Октябрьской революции стал во главе вооруженных сил Шуйско-Ивановского района и привел в Москву 30 октября двухтысячный вооруженный отряд из рабочих и солдат. Принимал непосредственное участие в октябрьских боях. С организацией Иваново-Вознесенской губернии стал председателем губисполкома. Все время был председателем Шуйского уездного комитета партии и Иваново-Вознесенского губернского комитета партии. Был делегатом на всех съездах Советов, начиная со второго.
Был избран во Всероссийское учредительное собрание от Владимирской губернии от партии большевиков.
В течение весны и лета 1918 г. наряду с исполнением обязанностей председателя губисполкома и председателя губкомпартии был губернским военным комиссаром и председателем губсовнархоза. После ярославского восстания был назначен окружным военным комиссаром Ярославского округа.
Михаил Фрунзе. Автобиография
Одновременно с этим Михаилу Васильевичу приходилось заниматься и более ответственными делами – участвовать в формировании воинских формирований, способных пресечь любые контрреволюционные действия врагов советской власти. Фрунзе контролировал роспуск органов старого местного самоуправления – земской и городской управ, суда, казначейства и организаций, оставшихся уже после Временного правительства.
Фрунзе руководил реорганизацией местных Советов, которые, в свою очередь, должны были обеспечить проведение в повседневную жизнь рабочих, крестьян и служащих первых декретов советского правительства, предусматривающих повсеместное введение восьмичасового рабочего дня и установления рабочего контроля над производством и торговлей сырьем. Помимо этого декреты предусматривали национализацию местного банка и конфискацию помещичьих земель, а также – национализацию расположенных в уезде предприятий крупной, преимущественно текстильной, промышленности.
После того как Фрунзе успешно участвовал в установлении советской власти в Шуе, он был направлен председателем губернского исполнительного комитета во вновь создаваемую Иваново-Вознесенскую губернию, в которую должны были войти отдельные уезды и районы Владимирской и Костромской губерний. Фрунзе пришлось вплотную столкнуться с организационными и экономическим проблемами, в решении которых ему пригодилась учеба на экономическом факультете Петербургского политехнического института.
Фрунзе написал две большие статьи, посвященные проблеме образования новой губернии: «Иваново-Вознесенская губерния в сельскохозяйственном отношении» и «Почему и как образовалась Иваново-Вознесенская губерния», которые были опубликованы в изданном в 1918 году Иваново-Вознесенским губисполкомом «Сборнике статей и материалов по истории образования Иваново-Вознесенской губернии. Выпуск 1» (а впоследствии опубликованы в сборнике трудов – Фрунзе М.В. Соч., т. 1). В этих статьях Фрунзе формулировал конкретные задачи экономической политики большевистской партии применительно к специфическим условиям вновь создаваемой губернии и сделал вывод о необходимости объединения экономически однородных районов, которое даст значительный народнохозяйственный эффект в рамках не только новой губернии, но и всей России. Новая губерния не случайно стала называться Красной.
Действия Фрунзе получили поддержку советского правительства – для этого специальная делегация представителей новой губернии во главе с М.В. Фрунзе, отправившись в середине июня 1918 года в Москву, вынесла вопрос о губернии на рассмотрение Народного комиссариата внутренних дел. 18 июня 1918 года он был обсужден на заседании коллегии комиссариата. Через день новая губерния была официально утверждена, о чем Фрунзе сразу сообщил в губисполком: «Наша губерния официально утверждена сегодня, 20-го… Поздравляю».
Из-за нехватки людей Фрунзе пришлось руководить не только новой советской губернией, но и Иваново-Вознесенским губернским комитетом партии, и губсовнархозом, и губернским военным комиссариатом (особое значение придавал организации военной подготовки). Почти каждый день под контролем Фрунзе проходили оперативные совещания, на которых решались важнейшие для губернии вопросы.
В первые годы революции и Гражданской войны вопросами «размораживания» фабричного производства в ивановском крае занимался лично председатель Совнаркома В.И. Ленин, который очень высоко ценил роль иваново-вознесенского пролетариата в деле завоевания и защиты революции. Благодаря связям М.В. Фрунзе с правительственными кругами Москвы в 1918 году в Иванове, где раньше не было ни одного высшего заведения, открываются сразу два вуза (политехнический и педагогический). После окончания Гражданской войны начинается строительство новых фабрик. Расширяется сфера здравоохранения и образования. Ведется жилищное строительство. «Красная губерния» динамично электрифицируется и т. д.
Леонид Таганов. «Ивановский миф» и литература»
Дмитрий Фурманов, известный отечественный писатель, революционер, военный и политический деятель, вместе с Фрунзе работавший в губисполкоме, в своем дневнике4 отмечал: «Это удивительный человек. Я проникнут к нему глубочайшей симпатией… Взгляд – неизменно умен: даже во время улыбки веселье заслоняется умом. Все слова – просты, точны и ясны; речи – коротки, нужны и содержательны; мысли – понятны, глубоки и продуманы; решения – смелы и сильны; доказательства – убедительны и тверды. С ним легко. Когда Фрунзе за председательским столом – значит, что-нибудь будет сделано большое и хорошее».
Большинство действий (и даже публичных выступлений) М.В. Фрунзе после Октябрьской революции отражено в различных документах.
С 4 по 7 июля 1918 года Фрунзе – делегат V Всероссийского съезда Советов. Один из многих, хотя и большевик с дореволюционным стажем.
6–21 июля 1918 года в Ярославле состоялось белогвардейское выступление (вошедшее в советскую официальную историю как Ярославский мятеж) под командованием полковника А.П. Перхурова, провозгласившего себя «Главнокомандующим Ярославской губернии и командующим группой войск Северной добровольческой армии».
Фрунзе занимался организацией в Иваново-Вознесенске чрезвычайного штаба губкома РКП(б) по ликвидации контрреволюционного мятежа в Ярославле.
Председатель губкома
Взлет военной карьеры Фрунзе даже в такое бурное революционное время был стремителен (по меркам мирного, не революционного времени), но при этом поэтапно последователен, по мере освоения очередной, более сложной, поставленной перед ним задачи. В отличие от того же Николая Васильевича Крыленко, которому весной 1916 года был присвоен чин прапорщика, уже с 12 ноября 1917 по 14 марта 1918 года он был Верховным главнокомандующим Российской армией, а затем переброшен на «другой участок» работы.
22 ноября 1918 года Фрунзе на заседании губкома РКП(б) был избран председателем губкома, спустя месяц с небольшим – 26 декабря – был назначен командующим 4-й армией Восточного фронта.
Чем же занимался Фрунзе до своего назначения командующим армией? Каков был масштаб его действий? На самом деле – значительный.
Ярославский военный округ по своему стратегическому положению занимал важное место в обороне Советской Республики. В него входило восемь центральных губерний страны (Ярославская, Костромская, Владимирская, Тверская, Иваново-Вознесенская, Вологодская, Архангельская и Северо-Двинская). На посту военного комиссара этого округа М.В. Фрунзе внес большой вклад в подготовку боевых ресурсов и комплектование новых частей и подразделений для пополнения действующей армии. Под его руководством и при непосредственном участии за неполных полгода были проведены многие важные мероприятия. Был осуществлен перевод управления округа из Ярославля в Иваново-Вознесенск, укреплен аппарат управления округа, созданы специальные курсы по подготовке командного и политического состава для формируемых частей и соединений, организовано всеобщее обязательное военное обучение населения губерний, входящих в Ярославский военный округ.
«Михаил Фрунзе: Военная и политическая деятельность»(сборник)
В апреле 1918 года в своей статье, опубликованной в иваново-вознесенской газете «Рабочий край», Фрунзе пишет о Брестском мире и враждебных действиях Германии: «Наглость германских победителей не знает границ. Заняв без труда, благодаря подло-преступному поведению Украинской Рады, всю Украину, германские войска вторгаются на территорию, ничего общего с Украиной не имеющую. Ими занята уже почти половина Курской губернии, треть Воронежской, не сегодня завтра падет Симферополь и Севастополь, и та же участь ожидает Курск, Брянск, Таганрог, Ростов. Все туже и туже затягивается петля на шее русской революции, ибо нас отрезают от угля, железа, хлеба и сахара, лишают самой возможности дышать… Не пора ли встряхнуться и взяться за дело?.. Если народ хочет жить, хочет улучшить свой быт, он должен заставить уважать себя. А для этого нужна вооруженная сила… И этому делу, делу создания армии должны отдать свои мысли, силы и опыт все, кто действительно является гражданином страны, каждый, кто болеет муками революции, кому дороги успехи ее».
Заключенный с немцами на грабительских условиях Брестский мир дал большевикам лишь передышку, и Фрунзе был одним из тех, кому эту армию надо было формировать. Но сначала необходимо было объяснить простому народу, уставшему от трех лет империалистической войны, что нужно снова надевать шинель и идти сражаться. А ведь большевики пришли к власти в стране, обещая заключить мир…
Чудом может казаться, что вчерашний каторжанин, затравленный беглец и ссыльнопоселенец становится… образцовым военным организатором в должности ярославского окружного комиссара.
Из воспоминаний Климента Ворошилова
В статье, опубликованной в губернской газете «Рабочий край», Фрунзе писал о необходимости создания новых вооруженных сил Советской республики, иначе: «…она будет легкой и лакомой добычей всякого хищника… Если народ хочет жить, хочет улучшать свой быт, он должен заставить себя уважать. А для этого нужна вооруженная сила…»
По мнению Фрунзе, «мы должны быть сильны, – писал он в заключение, – чтобы с нами считались… выход только один – немедленная и энергичнейшая деятельность по организации наших вооруженных сил».
Нужно подчеркнуть, что и так действительно важная (правда, в основном в пределах одного региона) роль Фрунзе в формировании Красной армии с конца двадцатых годов – времени замалчивания заслуг опального Троцкого – в различных публикациях и книгах подчеркивалась. Как и число приводимых в этих материалах своевременных и важнейших указаний товарища Сталина, который порой нисходил и до того, чтобы разъяснить коварство и тайные злодейские замыслы Троцкого.
В декабре 1918 г. получил назначение командующим 4-й армией на Восточном фронте. В апреле 1919 г., в момент наивысшего развития наступления колчаковской армии и создавшейся угрозы Казани, Симбирску и Самаре, был назначен командующим четырьмя армиями южного участка Восточного фронта (4-я, 1-я, Туркестанская и 5-я). Организовал и провел удар во фланг наступающим колчаковским армиям из района Бузулука, приведший к срыву наступательной операции Колчака и к быстрому отходу его армии на всем Восточном фронте. Оставаясь командующим Южной группой, принял непосредственное руководство Туркестанской армией, действовавшей на уфимском направлении. Провел Уфимскую операцию и переправой через реку Белую 7–8 июня разбил войска противника, защищавшие подступы к Уфе, и 9 июня занял последнюю. За эту операцию награжден орденом Красного Знамени. В конце июня получил назначение командующим всеми армиями Восточного фронта. Руководил операциями армий фронта до момента захвата нами Челябинска и перехода через Уральские горы по всему фронту.
Михаил Фрунзе. Автобиография
Одной из задач М.В. Фрунзе была организация просвещения красноармейцев, особенно ликвидации безграмотности среди призывников из сел и деревень. Для этого по его указанию в частях округа были созданы школы грамотности, где проходило обязательное обучение для неграмотных. Помимо этого в этих же школах работали группы для малограмотных и для грамотных с целью повышения их образовательного уровня (что отчасти было связано и с нуждой в командирах в Красной армии).
Для агитации красноармейцев при губернских комиссариатах были сформированы курсы по подготовке агитаторов, в программу которых было включено изучение ораторского искусства, истории российского революционного движения, современного положения в мире, социальной и экономической политики партии большевиков.
В округе (при участии Дмитрия Фурманова) был начат выпуск ежедневной газеты с громким названием «Вооруженная беднота» (через несколько месяцев была переименована в «Набат»). Под руководством Фрунзе в ноябре 1918 года было сформировано бюро военных комиссаров Ярославского военного округа. В приказе, подписанном 14 ноября 1918 года, отмечалось, что «Бюро объединяет все военно-политические организации округа, идейно направляет и руководит их деятельностью… ведает назначением комиссаров в воинские части и учреждения округа… руководит агитационно-просветительной деятельностью комиссариатов…»
Фрунзе был инициатором большинства местных инициатив – в том числе по организации подготовки младших командиров, по организации сети курсов повторного обучения. Так, в своем донесении в Высшую военную инспекцию, отправленном в конце ноября 1918 года, Фрунзе отметил, что, «независимо от тех руководящих данных по вопросу обучения и подготовки войск, кои присланы Всероссийским Главным штабом… во всех частях Ярославского военного округа приняты к руководству брошюры, являющиеся самостоятельно выпущенными Окружным комиссариатом изданиями по подготовке и обучению войск». Иначе говоря: Фрунзе в вопросах организации военного обучения считал не лишним дублировать «на местах» методики командования. Но это было не проявление карьеризма, а именно забота о тех людях, которым вскоре предстояло идти на смертный бой.
В июле 1918 года, после подавления кровавого белогвардейского мятежа в Ярославле, штаб Ярославского военного округа был переведен в Иваново-Вознесенск, в город с традиционно сильным, боевым пролетариатом. Штаб округа возглавил председатель Иваново-Вознесенского губкома РКП(б) и губисполкома Михаил Васильевич Фрунзе. Назначение его на военную работу было далеко не случайным. Партия знала Фрунзе – Арсения как одного из своих старейших боевых работников. Еще в 1905 году он организовал в наших краях боевые революционные дружины. В годы Первой мировой войны Фрунзе руководил большевистским подпольем в армиях Западного и Юго-Западного фронтов. В дни Великой Октябрьской революции устанавливал советскую власть в Шуе, а затем повел рабочие дружины и революционных солдат на помощь восставшей Москве. Его отряды штурмовали гостиницу «Метрополь», городскую думу и Кремль. Ярославский военный округ, когда его возглавил Фрунзе, объединял восемь губерний и являлся базой советских войск, сражавшихся с интервентами и белогвардейцами на Севере (впоследствии – Северный фронт).
Николай Хлебников. «Под грохот сотен батарей»
Сам Хлебников тогда был начальником отделения в оперативном управлении штаба округа, расположенном, по его воспоминаниям, «в особняках, конфискованных у буржуазии». Занимался он составлением сводок о положении на Северном фронте, а также сводок формирований. Неоднократно ему доводилось бывать с докладом у Фрунзе. «Познания Фрунзе в оперативном искусстве были глубоки и обширны, – писал Хлебников. – Это признавали и работавшие в штабе бывшие царские генералы Ф.Ф. Новицкий, Н.К. Щолоков и И.Х. Паука. Очень много внимания уделял он подготовке кадров красных командиров. Организованные им курсы давали фронту хорошо обученный комсостав».
В один из дней Фрунзе вызвал Хлебникова и спросил, действительно ли тот – артиллерист-фронтовик и в 1916 году закончил военное училище. Хлебников подтвердил, что это так. Фрунзе сказал: «Артиллеристы Котласского боевого района просят у нас различные приборы. Вот их письмо. Надо помочь чем можем». Хлебников доложил, что на складах нет никаких артиллерийских приборов. «Последнюю из сформированных в округе батарей пришлось отправить на фронт даже без буссолей. «А мы сейчас попросим Москву, – сказал Фрунзе, снимая трубку телефона. – На московских складах приборы должны быть. Придется вам съездить в Москву. Обещают отпустить все необходимое».
Но прежде чем Хлебников отправился выполнять распоряжение, Фрунзе стал расспрашивать его о технических новинках артиллерийского дела, прежде всего о звуковых артиллерийских станциях, с которыми тому довелось иметь дело на фронте.
«Я вкратце рассказал, что эти станции служат для засечки вражеских батарей по звуку выстрела, привел несколько примеров из практики борьбы с немецкой артиллерией на Юго-Западном фронте.
– Нужная вещь, – заметил Михаил Васильевич. – Попробуйте получить в Москве хотя бы одну такую станцию. Это ведь новинка военной техники?
Звуковые артиллерийские станции были тогда действительно новинкой, и их насчитывались единицы. Приехав по приказу Фрунзе в Москву, я быстро получил и отправил Уборевичу в Котласский боевой район все необходимые артиллерийские приборы».
ВЦИК объявил 2 сентября 1918 года Советскую республику военным лагерем. Руководство армией и флотом стало осуществляться созданным Реввоенсоветом республики во главе с Л.Д. Троцким (в армии не служившим, но привлекшим профессионалов – кадровых офицеров), была учреждена должность Главнокомандующего Вооруженными силами РСФСР. Первым на ней стал бывший полковник И.И. Вацетис, а с июля 1919 года – бывший полковник С.С. Каменев. Как позже написал публицист и партийный функционер-идеолог Карл Радек, «одна из величайших побед Троцкого состоит в том, что он сумел людям, пришедшим к нам по принуждению из вражеского лагеря, внушить убеждение, что Советское правительство есть правительство, борющееся за благо русского народа».
Красной армии были нужны профессионалы, и, хотя Ленин в ноябре 1918 года и заявлял, что «теперь, строя новую армию, мы должны брать командиров только из народа. Только красные офицеры будут иметь среди солдат авторитет и сумеют упрочить в нашей армии социализм», он убедился в правоте Троцкого, и постановление ЦК РКП(б) от 25 декабря 1918 года «О политике военного ведомства» одобрило деятельность наркома по привлечению бывших царских офицеров.
Начальником штаба 4-й армии стал Федор Федорович Новицкий, генерал-майор русской императорской армии. До этого назначения он возглавлял Ярославский военный округ, где военным комиссаром округа был М. Фрунзе.
Одной из проблем Красной армии в первое послереволюционное время было отсутствие воинской дисциплины. Ведь охваченные настроением разрушить старый мир до основанья солдатские массы считали подчинение командирам одним из вариантов угнетения простого человека. Выборное начало в подразделениях тоже не шло на пользу порядку. Сходным образом вели себя и младшие командиры. Так, после взятия красными частями Уральска Фрунзе оценил состояние 4-й армии и счел его неудовлетворительным.
Боевое состояние 4-й армии было не из лучших. Когда новый командующий 4-й армией М.В. Фрунзе в начале февраля 1919 года, прибыв в Уральск, назначил парад частям гарнизона, командир бригады 25-й дивизии И.М. Плясунков отказался выполнять этот приказ только потому, что не его бригаде была предоставлена честь идти в голове парадных колонн. За неповиновение командиру бригады был объявлен выговор. Наказание И.М. Плясункова вызвало нездоровый резонанс среди командиров и в войсках. В ультимативной форме комбриг потребовал, чтобы М.В. Фрунзе явился для объяснения на собрание командиров бригады для объяснений.
Валентин Рунов. «Фрунзе. Тайны жизни и смерти»
Особое негодование, по свидетельству Хлебникова, вызвал у него тот факт, что, когда на правах нового командующего проводил смотр частей и подразделений, некоторые командиры самовольно увели с этого смотра своих подчиненных. А получив выговор за этакую партизанщину, потребовали, чтобы командующий явился к ним на спешно собранное совещание и… дал объяснения по поводу своего поведения и проявления власти. Фрунзе приехал, но вместо объяснений еще раз жестко отчитал любителей бесшабашной вольницы. Фрунзе твердо заявил, что партизанские привычки придется оставить, что отныне 4-я армия становится регулярной армией не только по форме, но и по существу, что это приказ партии и он его выполнит. «Многие здесь болеют этой болезнью, – говорил нам Михаил Васильевич, – но надо терпеливо учить и воспитывать, как бы трудно нам ни было». Досталось командирам и за нежелание выстраивать боевое взаимодействие с соседями, налаживать связь, следить за подготовкой артиллеристов и пулеметчиков.
Насколько было приукрашено жизнеописание Фрунзе, в том числе первого года его государственной деятельности, в эпоху Сталина, пропагандистами образа великого полководца-большевика? Естественно, времен Гражданской, – в период Великой Отечественной это место на пьедестале официальной славы занял сам Сталин.
В опубликованном в позднесталинское время издании биографии Фрунзе5 подробно описан разгром мятежа левых эсеров в Москве: «А между тем мятежники захватили здание центрального телеграфа и оттуда рассылали по всей России лживые телеграммы. Надо было немедля выбить мятежников с телеграфа. В это время Фрунзе находился в Москве. Ему предложили принять участие в подавлении мятежа. Без колебания Фрунзе взялся за это. На броневике он подъехал к зданию телеграфа и помог разгромить заговорщиков. Затем он направился в район Покровских казарм, где помещался штаб «левых» эсеров и где сидел захваченный ими Дзержинский вместе с другими ответственными работниками Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК). Фрунзе вызвался проникнуть внутрь расположения неприятеля с целью разведки и поимки «языка».
Его пытались отговорить от этой опасной операции, так как все прилегавшие улицы находились под обстрелом эсеровских пулеметов. Но Фрунзе бесстрашно отправился в разведку, взяв с собою четырех венгерцев из интернационального отряда. Через полчаса они благополучно возвратились, приведя с собою четырех солдат из мятежной части. Допрос захваченных «языков» и данные, добытые Фрунзе во время разведки, помогли разгрому мятежников в этом районе».
В некоторых сталинских источниках есть и упоминание того, что Фрунзе с отрядом бойцов принял самое активное участие в установлении советской власти в Москве…
Защита революции
Создание Красной армии
20 января 1918 года был опубликован доклад о создании Рабоче-крестьянской Красной армии, в красноармейские роты стали записывать солдат-добровольцев. 18 февраля, объявив о прекращении перемирия, войска Германской и Австро-Венгерской империй начали наступление по всему Восточному фронту. Передовые летучие отряды немцев, составленные из добровольцев, двигались в направлении Ревеля, Пскова и Нарвы на поездах, автомашинах и санях. Большевики могли противопоставить им сводные красноармейские отряды и «пролетарскую» Красную гвардию. Столкновения с немецкими войсками продолжались до 3 марта, когда в Брест-Литовске был подписан так называемый Брестский мир.
Как возник миф о возникновении Красной армии и первой ее победе? Достаточно обратиться к первоисточникам того времени – причем официальным. Итак, февраль 1918 года. 23 февраля в газете «Правда» была опубликована статья председателя Совета народных комиссаров Ульянова (Ленина) «Мир или война», в которой Ленин утверждал, что необходимо немедленно заключить мирный договор с немцами: «Пусть знает всякий: кто против немедленного, хотя и архитяжкого мира, тот губит Советскую власть». Спустя несколько часов правительство большевиков приняло немецкий ультиматум, датированный 23 февраля.
25 февраля в газете «Правда» появилась статья Ленина «Тяжелый, но необходимый урок». В ней были следующие суровые слова: «Мучительно-позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, об отказе защищать даже нарвскую линию, о невыполнении приказа уничтожить все и вся при отступлении; не говорим уже о бегстве, хаосе, близорукости, беспомощности, разгильдяйстве… В Советской республике нет армии».
Столкновения с немецкими войсками продолжались до 3 марта, когда в Брест-Литовске был подписан так называемый Брестский мир. Через год, уже после переезда правительства из Петрограда в Москву, 24 января 1919 года, Президиум Моссовета принял резолюцию «Об устройстве праздника в ознаменование годовщины создания Красной армии, которая отмечалась 23 февраля. Затем в праздновании годовщины рождения Красной армии наступила пауза, и только в 22 января 1922 года появилось постановление президиума ВЦИК о 4-й годовщине Красной армии, где было сказано следующее: «В соответствии с постановлением IX Всероссийского Съезда Советов о Красной армии президиум ВЦИК обращает внимание исполкомов на наступающую годовщину создания Красной армии (23 февраля)».
Но впервые праздник стал широко отмечаться в 1923 году. Пятилетний юбилей, прошедший после победы Красной армии в Гражданской войне, праздновался с размахом. Но спустя 10 лет, буквально через несколько дней после того, как отгремели торжества по случаю 15-й годовщины создания Красной армии, сам народный комиссар по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета К.Е. Ворошилов заявил в печати, что, «кстати сказать, приурочивание празднества годовщины РККА к 23 февраля носит довольно случайный и трудно объяснимый характер и не совпадает с историческими датами».
Прошло еще пять лет, и в суровом 1938 году в знаменитом «Кратком курсе истории ВКП(б)» была зафиксирована точка зрения И. Сталина о рождении Красной армии – в феврале 1918 года под Нарвой и Псковом «немецким оккупантам был дан решительный отпор. Их продвижение на Петроград было приостановлено. День отпора войскам германского империализма – 23 февраля стал днем рождения молодой Красной армии».
Впрочем, 1918 год был отмечен и тем, что тогда обозначилось и начало явственно проявляться соперничество между Сталиным и Троцким. Фрунзе, казалось бы, был далек от этого. Но в будущем его безвременную кончину станут объяснять именно этой борьбой за власть между наследниками Ленина.
Против Колчака
Обстановка в Сибири резко осложнилась осенью 1918 года. На это изменение повлияло появление нового лидера, который прибыл в Омск 4 ноября в специальном поезде английского генерала Альфреда Нокса, одетый для конспирации в гражданское платье. Так появился в регионе действий Белого движения вице-адмирал А.В. Колчак. В Омске он стал военным и морским министром Уфимской директории. Кем он был на самом деле и какие силы за ним стояли, до сих пор неизвестно. Однако никто не в силах отрицать, что этот человек был выдающимся полярным исследователем, опытным минным офицером, он служил командиром минной дивизии Балтийского флота. А до того как он был отстранен от должности Временным правительством и покинул революционную Россию, в начале июня 1917 года, он являлся командующим Черноморским флотом. Кроме этого до вышеуказанных событий и прибытия в Сибирь он посещал Америку и Англию, имел надежные связи с русскими контрреволюционными сообществами, обосновавшимися после эмиграции в китайском Харбине. Так что не случайно А.В. Колчаку было доверено непростое задание – объединить все контрреволюционные силы.
…Приехал в Омск из Харбина адмирал Колчак в качестве частного. Я был у него на третий день приезда, и мы проговорили целый вечер. Адмирал рассказывал мне подробно о своих поездках в Америку и Японию, о положении на Дальнем Востоке, о роли разных союзников-интервентов, причем смотрел он на все мрачными глазами. Он тогда, еще в октябре 1918 года, высказывал мысль, что союзники преследуют какие-то скрытые цели, что поэтому мало надежды на помощь с их стороны.
Константин Сахаров. «Белая Сибирь»
Такие силы как раз имелись и действовали на обширных территориях – в Сибири, на Дальнем Востоке и в Маньчжурии. И требовалось лишь умело объединить их в единую и мощную белогвардейскую армию, чтобы потом направить против Советской России. Это было сложное задание даже для опытного военного. Созданная Комучем и прозванная «Народной» армия, которая состояла из белочешских войск, в октябре 1918 года отходила на восток под натиском Красной армии. Сызрань была занята красными 3 октября, а Самара взята – 7 октября. Советские войска занимали города один за другим. В начале ноября части Красной армии освободили Ижевск, позже – Воткинск и начали успешное наступление на Уфу, Уральск, Оренбург.
У воинов противника в это время началась паника, дезертирство и моральное разложение. Из-за неудачных действий на фронте пошатнулся даже их ранее непробиваемый тыл. С каждым часом уменьшалась численность армии Комуча. Не менее ужасные потери постигли и войска белочехов.
16 октября 1918 года генерал Болдырев, главнокомандующий белогвардейскими войсками на Восточном фронте, так записал о тех днях в своем личном дневнике: «На Самарском фронте плохо. Чехи деморализованы, наши – тоже. Опять появились офицеры-«беженцы». Очень тяжелое положение создается для Уральского войска и Оренбурга. Помочь почти нечем». Все шло к уничтожению белогвардейских сил в Сибири и на востоке страны. С призывами о помощи и поддержке, с Урала и из Сибири были направлены телеграммы в Вашингтон, Париж, Лондон и даже в Токио. Содержащиеся в них призывы были весьма красноречивы. Управляющий министерством иностранных дел Колчака Сукин так и отметил после в своих «Воспоминаниях»: «Чехи в буквальном смысле били в набат. Я наблюдал их усилия в Вашингтоне накануне своего отъезда оттуда… Чехи сознавали, что они гибнут в Сибири, и не стеснялись это заявлять».
18 ноября, несмотря на сложное положение и переворот, А.В. Колчак принял звание главнокомандующего и титул верховного правителя Российского государства. В день принятия он написал в своем обращении к народу: «…Всероссийское Временное правительство распалось. Совет министров принял всю полноту власти и передал ее мне, адмиралу русского флота Александру Колчаку. Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю, что не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом, установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему свету».
Чтобы осуществить реорганизацию на территории Урала, Сибири и Дальнего Востока, была объявлена военная диктатура. Это было необходимо для начала серьезных реформ всех частей оставшейся в его распоряжении белогвардейской армии, находящейся в этих регионах.
Битва за хлеб, железо и дороги
К осени 1918 года на территории оренбургской губернии и на большей части Урала власть еще удерживали белогвардейцы и интервенты. В их руках оставалась значительная часть востока России, а именно – Сибирь и Дальний Восток. И даже немалая часть Казахстана (Степного края), а точнее – Акмолинская, Тургайская, Семипалатинская и Уральская области, их население насчитывало почти 22 млн человек. Основное население было русским, но вместе с ними территорию занимали башкиры, буряты, татары, киргизы, якуты и другие народы.
Местная экономика этих регионов была достаточно перспективной и развитой. Контрреволюционные силы благодаря этому овладели обширным уральским промышленным центром. Он располагал множеством заводов и фабрик, имел богатые собственные рудников и копи. Особенно много добывали на Урале топлива и руды – угля, меди, железа и других металлов. Кроме промышленных копей меди, марганца и свинца, были запасы каменного угля, а в Сибири и на Дальнем Востоке добывали платину, золото, серебро. Например, известно, что лишь в 1912 году в Сибири и на Дальнем Востоке было добыто около трех тысяч пудов золота. Но помимо этого они славились драгоценной пушниной, рыбой ценных пород, хлебом и мясом.
Для Колчака тылом являлась Сибирь, она их обеспечивала всем необходимым, и из нее белогвардейцы получали свои силы. Население Сибири в то время составляло около 8 миллионов человек. Примерно миллион приходился на народы не русской национальности. Сторонниками частной собственности являлось 90 % населения. Люди жили в деревнях и занимались своим хозяйством. Эти хозяйства были более крепкими и традиционными, чем имели крестьяне России. И крестьяне Сибири в основном занимались мелкотоварным бизнесом, который был очень развитым и прибыльным на тот момент. Так, перед Первой мировой войной Сибирь ежегодно давала более 70 миллионов пудов товарного хлеба. Из Сибири экспортировали примерно 4,5 миллиона пудов продукции животноводства. Естественно, что для советской власти очень важно было заполучить подобный источник ресурсов.
Революционеры, настроенные против белогвардейских войск в Сибири и на Дальнем Востоке, партизаны из среды солдат, рабочих и крестьян подрывали и так пошатнувшиеся белогвардейские тылы. Все они пропагандировали восстановление власти Советов на их земле, под лозунгом борьбы за освобождение. Однако такие выступления часто приобретали бандитский характер. Например, вооруженные крестьянские отряды доблестно охраняли от мародеров и чужаков свои села и деревни, но они же и совершали разорительные набеги на железнодорожные станции и города. А местные партизаны взяли под свой контроль дороги и успешно грабили обозы. Для охраны своего тыла и борьбы с такими группами белогвардейцы отвлекали значительные силы, которые были нужны им на фронте. Но уже в конце 1918 года среди «красных войск», расположенных на Восточном фронте, организация стала более жесткой. И в таком виде, лишь с незначительными изменениями, просуществовала практически до конца Гражданской войны.
5 ноября 1918 года приказом Реввоенсовета был сформирован штат Полевого штаба Красной армии, в составе которого создано Регистрационное управление для координации усилий всех разведывательных органов. Так возникло ГРУ – Главное разведывательное управление Генштаба, ставшее одной из самых мощных военных разведок на планете.
«Реввоенсовет нас в бой зовет»
На Восточном фронте главным являлся Революционный военный совет (РВС). Он состоял из трех членов: С.С. Каменева – командующего и двух комиссаров. Полевое управление осуществляло руководство войсками. В его состав, кроме Реввоенсовета, входили: политический отдел, штаб фронта, военный контроль и ревтрибунал, инспекторы по различным родам войск и управление снабжения фронта. В полевом управлении фронта все значимые должности, кроме политических, занимали военные специалисты из офицеров старой русской армии.
В состав фронта входило пять армий:
1-я – командовал М.Н. Тухачевский,
2-я – В.И. Шорин,
3-я – М.М. Лашевич,
4-я – А.А. Балтийский,
5-я – Ж.К. Блюмберг.
Революционный военный совет в составе трех лиц стоял в главе каждой армии, и также имелось полевое управление. Армию составляли дивизии, и в зависимости от направленности действий определялось число объединений, которое могло различаться.
В последние недели ноября 1918 года С.С. Каменев отдал приказ возобновить наступление по всему фронту. На первых этапах оно было вполне успешным, части 1-й армии уже к 28 ноября заняли Белебей, войска 5-й армии подошли к Уфе.
А вот на подступах к Перми, на северном направлении фронта, положение оказалось другим. Армия Колчака опередила 3-ю армию красных и начала активное наступление, намереваясь двинуться на Пермь и взять этот город, а также окончательно добить находившуюся там 3-ю армию. Ведя наступательное движение в направлении Вятка – Котлас, они планировали воссоединиться с войсками интервентов и силами контрреволюции, обосновавшимися на севере. Успех этих действий мог бы обеспечить перенос из Владивостока в Архангельск основной базы снабжения войск Колчака. Этим намного бы сократилось время доставки оружия и боеприпасов. И таким образом создать против Советов мощный единый фронт на востоке и севере. А в дальнейшем этими объединенными силами начать наступление на Москву.
В начале ноября 1918 года для усиления войск Екатеринбургской группы в целях подготовки наступления на Пермь белогвардейцы направили 1-й Среднесибирский корпус под командованием А.Н. Пепеляева. Он был сформирован в Томской губернии, и в его состав было зачислено много добровольцев. Офицеры и солдаты были отлично подготовлены, и у них было все необходимое вооружение и обмундирование.
Белогвардейские полки имели в своем распоряжении лыжи, и, учитывая местность и климат с глубоким снегом, это позволяло им совершать быстрые передвижения в любую погоду. Самая лучшая в то время на Восточном фронте 2-я белочешская дивизия была в составе Екатеринбургской группы. В регион Екатеринбурга доставлялась основная часть оружия от Антанты.
Армия растянулась по длине фронта более чем на 400 км. Но положение советской 3-й армии, обороняющей путь на Пермь, оказалось особенно тяжелым, потому что полки растянулись очень тонкой линией. Не был достаточно обеспечен правый фланг, из-за того что 2-я армия на некоторое время застряла во время движения и отстала. А в северном направлении советским полкам грозили белогвардейские – обходя их. Белогвардейские организации в тылу армии провоцировали контрреволюционный мятеж. Войска армии были измучены, так как на протяжении полугода постоянно вели напряженные бои. Часть полков и бригад не имели подходящей обуви и одежды, потому что армия была лишена резервов. Необходимое пополнение в подобной ситуации доходило крайне редко и недостаточно.
Снега и голод
29 ноября 1918 года белогвардейцы напали на расположенную на левом фланге армии 29-ю дивизию. А также и на соседнюю с ней Особую бригаду, оборонявшую путь на Пермь. Армия Колчака здесь превосходила советские войска вдвое по численности. Колчак двинул в бой сразу десять своих полков. Несмотря на это, Красная армия отчаянно удерживала свои позиции и сопротивлялась. Не считаясь с большими потерями, солдаты Колчака вновь и вновь поднимались в наступление. Недалеко от станции Выя колчаковцам удалось взять в окружение два полка Красной армии и полностью уничтожить их.
Колчак перебросил лучшие свои войска в центр, наиболее сильные удары пришлись по левому флангу 3-й армии. Колчак вел решительное наступление на 30-ю дивизию, закрывающую путь на Кунгур. Командовал дивизией В.К. Блюхер, и она являлась самой лучшей в 3-й армии. Встречные бои были наиболее кровопролитными, потому что до этого момента 30-я дивизия сама шла в наступление. Но армии Колчака удалось прекратить наступление советских полков и заставить отойти в западном направлении.
Погода во время битвы под Пермью была очень неблагоприятной. Выпал ранний и глубокий снег. Армии могли совершать продвижение лишь по дорогам, и, едва отклонившись от них, воины тут же проваливались почти по пояс.
У солдат Красной армии почти не было лыж. Более того, у них не имелось зимней обуви, и в наступивший 30-градусный холод часть людей мерзла в рваной обуви. Не лучшим образом обстояли дела с провиантом. Несколько дней подряд солдаты могли получать лишь только четверть фунта овсяного и полностью промерзшего хлеба. Были дни, когда ничего не ели. Но солдаты были рады любой пище, потому что бывали дни, когда они вообще ничего не получали.
С середины декабря 1918 года силы Красной армии стали заметно истощаться, резервы закончились. 3-я армия понесла невосполнимые потери за две недели изнурительных боев. Лучшие части были выбиты из строя. Был ощутимый недостаток продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Раненые, обмороженные и больные не получали медицинскую помощь.
Командование 3-й армии тоже оказалось не в лучшем положении. В дни кровопролитных боев на фронте командующий армией Лашевич устраивал пьяные застолья и оргии вместе с работниками штаба. Интересно, что в них принимали участие и лица, связанные с белогвардейцами. Штаб армии был настолько отдален от всех дивизий и событий на фронте, что не всегда был в курсе происходящего.
Лашевич не посылал на фронт даже то маленькое пополнение, которое прибывало, ссылаясь на отсутствие оружия. А на станции Левшино, на барже под Пермью, за день до наступления колчаковцев, случайно было найдено 200 ящиков винтовок, и все это оружие было захвачено ими.
Командование 3-й армии сделало попытку как-то организовать оборону Перми в ситуации общего отхода войск. Однако ничего не получилось. В первой половине января 1919 года 3-я армия отступила за Каму, покинув город Пермь.
События на Восточном фронте обеспокоили правительство большевиков. 30 ноября 1918 года был сформирован Совет рабоче-крестьянской обороны. Его главой стал Ленин, а заместителем руководителя Совета – Сталин, быстро завоевывавший известность как практический военно-революционный лидер. В постановлении ВЦИК о создании Совета говорилось: «Советская республика стоит перед возрастающей опасностью вторжения соединенных полчищ мирового империализма. Против нее направлена вся злоба, вся ненависть мировой буржуазии. На севере и юге, на востоке и на западе англо-американские и франко-японские хищники воздвигли и воздвигают против Советской России враждебные фронты…» Совет занимался военными вопросами, а также организацией транспортных перевозок и в особенности доставкой продовольствия.
В революционных войсках обстановка была близка к панике и полному разброду, командиры 2-й и 3-й армий справиться с ситуацией в большинстве своем не могли.
После того как Колчак взял Пермь, а деморализованная 3-я армия Советской республики даже не отступила, а обратилась в бегство, для выяснения причин сдачи Перми и принятия мер к восстановлению обороноспособности 1 января 1919 года была создана партийно-следственная комиссия ЦК партии и Совета обороны во главе со Сталиным и Дзержинским. Комиссия также была обязана изыскать способы оказания помощи советским органам на левом направлении Восточного фронта. Тут же они оба – Сталин и Дзержинский – были командированы непосредственно на Восточный фронт. Уже 5 января они приехали в Вятку и вскоре, в тот же день, телеграфировали Ленину, что от 3-й армии «осталось лишь около 11 тысяч усталых, истрепанных солдат, еле сдерживающих напор противника… абсолютно необходимо срочно перекинуть из России в распоряжение командарма по крайней мере три совершенно надежных полка». 7 января Сталин и Дзержинский, прибыв в штаб 3-й армии в Глазове, шлют распоряжение в Вятку областному комитету РКП(б) – мобилизовать коммунистов на фронт.
В это же самое время ради улучшения снабжения армии и промышленных предприятий 11 января 1919 года декретом Совнаркома в Советской России была введена продразверстка. Эта система заготовки сельскохозяйственной продукции стала частью политики, называемой военным коммунизмом. Крестьян обязали сдавать зерно и другие сельскохозяйственные продукты государству по твердым ценам. Самим земледельцам должен был оставаться минимум от собранного урожая, чтобы хватило на пропитание и будущий посев. На практике же часто было так, что у крестьян без всякой компенсации силой отнимали весь собранный хлеб, картошку, а также скот. Деревенские жители негодовали, начались волнения и вооруженные выступления против присылаемых из городов продотрядов. Весной 1921 года в процессе перехода к «новой экономической политике» (НЭП) продразверстку заменили фиксированным продналогом.
19 января 1919 года на объединенном заседании уральских и вятских партийных организаций, а также местных советов было объявлено о создании Вятского военно-революционного комитета, которому с этого момента должна была принадлежать вся власть в Вятской губернии. С докладом о необходимости такого решения выступил Сталин. Предварительно он, оценив ситуацию, запросил подкреплений из центра. Ленин ответил указанием «лично руководить исполнением намеченных мер, ибо иначе нет гарантии успеха», и обещал найти, какие возможно, свежие войска.
И действительно, по распоряжению Ленина в 3-ю армию из центра были переброшены подкрепления, послано зимнее обмундирование и продовольствие. А Сталин в это время занимался формированием Вятского лыжного батальона, уделяя особое внимание полноценной экипировке. Впоследствии батальон превратился в Северный экспедиционный отряд, который прикрывал стык 3-й армии Восточного фронта и 6-й армии Северного фронта.
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР
Декрет от 22 августа 1919 года
О кредитах и сметах на снабжение Красной армии
В развитие декрета Всероссийского Центрального исполнительного комитета от 8 июля 1919 года (Собр. узак., 1919, № 35, ст. 349) для достижения назначенным этим декретом чрезвычайным уполномоченным Совета Рабоче-крестьянской обороны по снабжению Красной армии и флота поставленных ему целей Совет народных комиссаров постановил:
1. Предоставить чрезвычайному уполномоченному в изъятие из существующих законов и правил следующие права по распоряжению кредитами:
а) назначать по временным расходным кассовым расписаниям сумму по каждому подразделению сметы до полной суммы проектируемого сметного назначения, установленной в предварительных совещаниях, указанных в статье 22 Правил о составлении смет (Собр. узак., 1919, № 29, ст. 318);
б) передвигать кредиты из параграфа в параграф и смет в сметы главных довольствующих управлений, подведомственных Центральному управлению снабжения, при наличии соответствующих сбережений и при согласии на это со стороны представителей Народных комиссариатов финансов и государственного контроля в междуведомственном совещании, предусмотренном ст. 3 сего декрета.
2. Предоставить в распоряжение чрезвычайного уполномоченного Совета обороны по снабжению Красной армии и Красного флота на покрытие чрезвычайных расходов по хозяйственный делам, вызываемых военными действиями, особый оборотный фонд в 1 000 000 000 (одни миллиард) рублей, расходуемый по правилам, выработанным чрезвычайным уполномоченным по соглашению с Народными комиссариатами финансов и Государственного контроля.
3. Для рассмотрения представлений главных довольствующих управлений военного ведомства об отпуске сверхсметных кредитов (дополнительных и экстраординарных), о передвижении кредитов, указанных в п. 1, лит. б сего декрета, а также для рассмотрения представлений об отпуске средств из особого фонда учредить при Центральном управлении снабжения междуведомственное совещание под председательством лица, по назначению чрезвычайного уполномоченного совета рабочей и крестьянской обороны по снабжению Красной армии и Красного флота из полномочных представителей Народного комиссариата государственного контроля, Народного комиссариата финансов, Высшего совета народного хозяйства и центрального правления снабжения.
4. Заключения совещания, кроме вопроса о передвижении кредитов и сверхсметных ассигнованиях, представляются на утверждение чрезвычайного уполномоченного и по утверждении немедленно приводятся в исполнение.
5. При отсутствии согласия на передвижения кредитов из параграфа в параграф и из сметы в смету со стороны Народных комиссариатов финансов и Государственного контроля вопрос разрешается Советом народных комиссаров.
6. Рассмотрение представлений об отпуске из особого фонда кредитов на расходы чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии производятся существующим ныне порядком, установленным для чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии при участии Народных комиссариатов государственного контроля и финансов.
7. С открытием кредита по особому фонду, согласно сему декрету, фонд, находящийся в распоряжении чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии, упраздняется с тем, чтобы потребные чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии средства, расходуемые порядком, указанным в пункте 6 настоящего декрета, отпускались из фонда, предоставленного на основании пункта 2 декрета в распоряжение чрезвычайного уполномоченного совета рабоче-крестьянской обороны по снабжению Красной армии и Красного флота.
8. Настоящий декрет входит в силу по опубликовании.
Председатель Совета народных комиссаров В.И. Ульянов (Ленин)Управляющий делами Совета народных комиссаров В.Л. Бонч-Бруевич
Ситуация на Восточном фронте начала выправляться, о чем Сталин и доложил Ленину. 27 января Сталин и Дзержинский выехали из Вятки в Москву и уже через четыре дня представили в Москве Ленину отчет об обстановке и о причинах катастрофы, стоившей революционным частям потери города Пермь. Сталин и Дзержинский писали о том, что на фронте в районе действий 3-й армии не было резервов, не хватало продовольствия, не велась надлежащая политико-воспитательная работы. Сталин обвинил Всероссийское бюро военных комиссаров и Реввоенсовет, возглавляемый Троцким, в отрыве от реальности, равнодушии к боевой деятельности и жизни Красной армии. Был подробно расписан план исправления ситуации – создать резервы, организовать снабжение так, чтобы при каждой дивизии был неприкосновенный двухнедельный запас продовольствия. А также полностью реорганизовать руководящие органы Красной армии.
Сталин тогда говорил: «Либо создадим настоящую рабоче-крестьянскую, строго дисциплинированную регулярную армию и защитим Республику, либо мы этого не сделаем, и тогда дело будет загублено».
Во второй половине марта Сталин участвовал в работе VIII съезда РКП(б) в Москве, где была принята новая программа партии. Особо важным был вопрос о строительстве Красной армии. Ленин и Сталин энергично выступили против «военной оппозиции» – сторонников «партизанщины» и противников создания регулярной армии и обеспечения дисциплины в ней.
«Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться» – и одной из первых задач молодой Советской республики стало создание собственной армии.
The free sample has ended.
