Read the book: «Альберт Великий. Метафизика. Том I. Книги I–V»
Предисловие переводчика.
К читателю
Предлагаемый перевод выполнен с латинского текста «Метафизики» Альберта Великого (Metaphysica), одного из ключевых произведений западноевропейской схоластики. Латинский оригинал, с которого сделан перевод, — это венецианское издание 1494 года, вышедшее под названием:
Aureus liber methaphisice Diui Alberti Magni epi[scop]i Ratisponensis diuisus in libros. xiij
То есть: «Золотая книга метафизики божественного Альберта Великого, епископа Регенсбургского, разделённая на тринадцать книг».
Настоящее издание представляет собой первый том, включающий книги I–V. Эти книги составляют первую часть трактата: учение о началах сущего и о способах сказывания сущего. В них Альберт излагает аристотелевское учение о причинах, разбирает мнения древних философов, устанавливает предмет первой философии и различает значения ключевых терминов.
Это не перевод Аристотеля. Это парафраз с дигрессиями: Альберт излагает аристотелевское учение, дополняя его пространными самостоятельными рассуждениями, в которых привлекает Авиценну, Аверроэса, Альгазеля, Платона, пифагорейцев и других философов. Текст следует структуре аристотелевской «Метафизики» (13 книг), но по содержанию является самостоятельным трактатом, сыгравшим решающую роль в освоении аристотелизма латинским Западом.
Об авторе и произведении
Альберт Великий (Albertus Magnus, ок. 1193–1280) — доминиканский монах, епископ Регенсбургский, учитель Фомы Аквинского. Он был одним из первых, кто познакомил латинский Запад с аристотелизмом и арабской философией. Его «Метафизика» написана между 1262 и 1270 годами и представляет собой парафраз аристотелевского текста с обширными дигрессиями — самостоятельными главами, где Альберт обсуждает спорные вопросы, привлекает арабских философов и высказывает собственное мнение.
Именно Альберт впервые в латинском мире соединил две линии передачи арабской метафизики — авиценновскую и аверроистскую, — которые до него существовали раздельно. В XII книге он критически разбирает Аверроэса и Авиценну. Его труд стал основой для формирования автономной христианской теологии и подготовил почву для Фомы Аквинского, хотя слава ученика впоследствии затмила славу учителя.
Структура всего произведения: 13 книг. Первые четыре книги — учение о началах сущего; пятая книга — «лексикон» понятий; книги с шестой по тринадцатую — учение о сущем как субстанции. Настоящий том включает книги I–V, то есть первую часть трактата.
О принципах перевода
Настоящий перевод следует нескольким принципам, которые следует изложить заранее, чтобы читатель понимал, почему текст выглядит именно так, а не иначе.
Первый принцип: единая терминология. Один латинский термин передаётся одним русским словом во всех контекстах, кроме тех случаев, где сам оригинал различает значения. Это значит, что если в тексте стоит ens, читатель везде увидит «сущее», а не чередование «сущее», «бытие», «существующее». Если стоит quidditas — везде «чтойность», а не «чтойность», «сущность», «что было быть». Такой подход может показаться механическим, но он необходим: только при единой терминологии читатель может видеть, где оригинал использует одно и то же слово, а где — разные. Без этого философский текст превращается в ребус.
Второй принцип: различение контекстов. Некоторые латинские термины имеют разные значения в разных науках. Potentia в метафизике переводится как «потенция», в логике — как «возможность». Ratio в контексте определения — «основание», в контексте способности — «разум». Finis в контексте причины — «цель», в контексте количества — «предел». Такие различия оговариваются в глоссарии и, где необходимо, в сносках.
Третий принцип: отказ от архаизации. Латинский текст схоластичен, но это не значит, что русский перевод должен быть стилизован под древнерусский или церковнославянский. Задача перевода — передать мысль, а не создать впечатление древности. Поэтому в тексте нет «аще», «понеже», «яко» и подобных архаизмов. Синтаксис, однако, остаётся сложным там, где сложен оригинал: схоластический период с множеством придаточных передаётся по-русски периодом, а не рубится на короткие фразы, если рубка разрушает логическую связь.
Четвёртый принцип: ясность в ущерб буквализму. Там, где буквальный перевод затемняет мысль, переводчик отступает от буквы. Латинские конструкции вроде cum... tum, ita quod, inquantum huiusmodi не передаются кальками, если калька нечитаема по-русски. Вместо этого используются естественные русские обороты, передающие тот же смысл. Это не вольность, а необходимость: перевод существует для того, чтобы читатель понял мысль, а не для того, чтобы он восхищался точностью передачи падежей.
Пятый принцип: сохранение структуры. Членение на книги, трактаты и главы сохранено так, как оно есть в латинском оригинале. Внутри глав текст разбит на абзацы там, где этого требует логика, даже если в оригинале стоит сплошной текст. Заголовки глав даны в том виде, в каком они стоят в оригинале, с минимальной редактурой.
О терминологии
Ключевые термины, которые читатель встретит в тексте, требуют предварительного пояснения.
Сущее и бытие. Латинское ens переводится как «сущее», esse — как «бытие». Это различие принципиально. Сущее есть то, что есть; бытие есть акт, которым нечто есть. Когда в тексте говорится «бытие вещи», речь идёт об акте её существования, а не о самой вещи. Когда говорится «сущее как сущее», речь идёт о вещи, взятой в её бытии, а не в частных определениях.
Субстанция и сущность. Substantia переводится как «субстанция». Essentia — как «сущность». Quidditas — как «чтойность». Эти три термина близки, но не тождественны. Субстанция есть то, что существует само по себе. Сущность есть то, что отвечает на вопрос «что есть вещь». Чтойность есть то, что делает вещь именно этой вещью. В некоторых контекстах они совпадают, в других — различаются. Перевод сохраняет это различие.
Потенция и акт. Potentia переводится как «потенция», actus — как «акт». Это фундаментальная пара понятий аристотелевской метафизики. Потенция есть способность быть или действовать; акт есть осуществлённость этой способности. В логическом контексте potentia может переводиться как «возможность», но в метафизическом — всегда «потенция».
Форма и материя. Forma переводится как «форма», materia — как «материя». Форма есть то, что даёт вещи бытие и понятие; материя есть то, из чего вещь возникает и что остаётся в ней. В логическом контексте forma может переводиться как «вид», но в метафизическом — всегда «форма».
Причина и начало. Causa переводится как «причина», principium — как «начало». Всякая причина есть начало, но не всякое начало есть причина. Начало есть первое в порядке; причина есть то, от чего зависит бытие другого. Это различие проводится последовательно.
Единое и многое. Unum переводится как «единое», multum — как «многое». Единое есть свойство сущего, обратимое с ним; многое есть то, что противоположно единому. Не следует путать «единое» с «одним» (числовым) и «единицей» (началом числа).
Ум и разум. Intellectus переводится как «ум» или «интеллект» в зависимости от контекста. Ratio — как «разум» или «основание». Ум есть способность постигать умопостигаемое; разум есть способность рассуждать; основание есть то, через что нечто познаётся.
Чтойность. Quidditas — калька с латинского, которое само есть калька с греческого τὸ τί ἦν εἶναι. В тексте используется слово «чтойность» без пояснений. Там, где необходимо, даётся пояснение «что было быть», но в основном тексте — только «чтойность».
О структуре издания
Настоящий том включает книги I–V «Метафизики» Альберта Великого. Это первая часть трактата, посвящённая учению о началах сущего и о способах сказывания сущего.
Перевод сопровождается словарём основных терминов, помещённым в конце тома. В словаре читатель найдёт объяснение ключевых понятий и указание на греческие первоисточники там, где это возможно. При первом употреблении ключевого термина в тексте ставится звёздочка, отсылающая к словарю.
Там, где латинский текст тёмен или допускает разные толкования, переводчик даёт краткие сноски. Сноски не являются комментарием в собственном смысле: они лишь поясняют перевод, а не излагают историю вопроса. Читатель, желающий более глубокого комментария, должен обратиться к специальной литературе.
Комментарии историко-философского характера в настоящее издание не входят. Это перевод, а не критическое издание. Задача переводчика — дать русский текст, по возможности точно передающий латинский оригинал, и обеспечить читателя минимальным аппаратом для понимания.
О латинском оригинале
Латинский текст, с которого сделан перевод, — это венецианское издание 1494 года, вышедшее под названием:
Aureus liber methaphisice Diui Alberti Magni epi[scop]i Ratisponensis diuisus in libros. xiij
Это первое печатное издание «Метафизики» Альберта Великого. Оно вышло в Венеции в 1494 году и с тех пор неоднократно переиздавалось. Критическое издание было подготовлено Бернхардом Гейером и выпущено в Мюнстере в 1960–1964 годах в составе Editio Coloniensis — полного собрания сочинений Альберта Великого.
Переводчик следовал тексту венецианского издания 1494 года. Разночтения с критическим изданием, где они существенны, оговариваются в сносках.
Введение
1. Предмет и задача настоящей работы
Настоящее издание представляет собой перевод с латинского языка одного из ключевых произведений западноевропейской схоластики — «Метафизики» Альберта Великого (Albertus Magnus, ок. 1193–1280), епископа Регенсбургского, члена Ордена проповедников (доминиканцев). Перевод выполнен с венецианского издания 1494 года, вышедшего под названием Aureus liber methaphisice Diui Alberti Magni epi[scop]i Ratisponensis diuisus in libros xiii («Золотая книга метафизики божественного Альберта Великого, епископа Регенсбургского, разделённая на тринадцать книг»).
Это не перевод Аристотеля. Это парафраз с дигрессиями: Альберт излагает аристотелевское учение, дополняя его пространными самостоятельными рассуждениями, в которых привлекает Авиценну, Аверроэса, Альгаззаля, Платона, пифагорейцев и других философов. Текст следует структуре аристотелевской «Метафизики» (13 книг), но по содержанию является самостоятельным трактатом, сыгравшим решающую роль в освоении аристотелизма латинским Западом.
Настоящий том включает книги I–V. Эти книги составляют первую часть трактата: учение о началах сущего и о способах сказывания сущего. В них Альберт излагает аристотелевское учение о причинах, разбирает мнения древних философов, устанавливает предмет первой философии и различает значения ключевых терминов.
2. Альберт Великий: жизнь и задача
Альберт фон Больштедт родился в швабском городке Лауинген на Дунае около 1193 года. О его семье и ранней юности известно очень мало. Достоверно, что он в Падуе (примерно в 1212–1223 годах) заложил основу своего научного образования и здесь же впервые познакомился с сочинениями Аристотеля и его арабских толкователей. Падуанский университет в то время был одним из ведущих центров изучения аристотелевской философии и медицины.
После более чем десятилетней философской подготовки произошло важное событие, которое имело решающее влияние на последующую жизнь Альберта, — его вступление в доминиканский орден (около 1223 года). Доминиканский орден, основанный святым Домиником в 1216 году, ставил своей целью проповедь и защиту веры. Вступление в орден означало для Альберта не отказ от философии, а, напротив, её включение в более широкий контекст — служения истине.
О прочих превратностях жизни Альберта можно пройти быстро. Он короткое время (1260–62) был епископом Регенсбурга, каковую должность затем добровольно оставил, чтобы вернуться к своей прежней преподавательской деятельности в Кёльне. Этот эпизод важен: Альберт предпочёл епископской кафедре скромное положение преподавателя. Его призванием было преподавание и наука. Здесь и в Париже он развернул широчайшую преподавательскую деятельность. Парижский университет в XIII веке был центром схоластической философии; здесь преподавали Александр Гэльский, Бонавентура, Фома Аквинский. Альберт читал лекции по логике, физике, метафизике, этике, политике, а также по теологии. Его лекции привлекали множество студентов, включая Фому Аквинского, который стал его самым знаменитым учеником. Смерть Альберта приходится на 1280 год.
Всеобще признаны его обширная учёность и его выдающийся преподавательский дар (отсюда «Великий», также doctor universalis). Эпитет «Великий» (magnus) был присвоен ему уже при жизни или вскоре после смерти; он указывает не только на его научные заслуги, но и на масштаб его личности. «Doctor universalis» — «всеобщий учитель» — означает, что он преподавал все дисциплины, которые тогда входили в университетскую программу.
Задача, которую поставил перед собой Альберт, формулируется так: «представить всего Аристотеля в латинском одеянии и притом в его чистом, первоначальном виде, свободным от недостатков, которые он приобрёл под руками различных обработчиков». Альберт начал с физических сочинений, затем перешёл к математическим (по плану), а завершением должна была стать «Метафизика» — «корона всей аристотелевской системы».
Двойная задача Альберта — передать материал и разъяснить его — определила структуру, форму и метод его работы. Он не просто переводил или комментировал, он создавал парафразу, в которой аристотелевский текст вплетался в собственное изложение, дополнялся разъяснениями, дигрессиями и цитатами из других авторов. Это был новый тип философского текста, который стал образцом для последующей схоластической литературы.
Альберт действовал с «определённо выраженным намерением ввести Аристотеля в христианский мир». Его цель была не просто научной, но и апологетической: показать, что аристотелевская философия совместима с христианской верой и может служить её обоснованию. Отсюда его неустанное стремление распространять перипатетическую философию и подчинить её христианской церкви «как фермент для нового оживления».
3. Пути аристотелевского наследия на Запад
Судьба аристотелевского наследия в поздней античности представляет собой одну из самых драматических страниц в истории философии. После смерти Аристотеля в 322 г. до н. э. его сочинения перешли к Теофрасту, а затем — по завещанию последнего — к Нелею из Скепсиса. Согласно античной традиции, наследники Нелея спрятали рукописи в подвале, где они пролежали около двух столетий. Лишь в I в. до н. э. они были обнаружены и приобретены Апелликоном из Теоса, который перевёз их в Афины. Затем они попали в Рим, где Андроник Родосский в 40-х годах I в. до н. э. осуществил их издание и систематизацию.
В поздней античности Аристотель был известен главным образом как автор логических сочинений, которые изучались в школах. «Метафизика», «Физика», «О душе» и другие теоретические трактаты отошли на второй план. Неоплатоники, господствовавшие в философии III–VI вв., рассматривали Аристотеля как предшественника Платона, а его сочинения — как propedeutics к платоновской философии.
Культурные и политические потрясения усугубили утрату. Кризис Римской империи, варварские нашествия, закрытие Афинской школы в 529 г. по указу Юстиниана — всё это привело к тому, что многие тексты Аристотеля были утрачены на латинском Западе. Уцелели лишь переводы Боэция (логические сочинения) и фрагменты «Тимея» Платона в переводе Халкидия.
В то время как латинский Запад утратил доступ к большинству сочинений Аристотеля, в Византии и арабском мире они сохранялись и изучались. Византийские учёные — Фотий, Арефа Кесарийский, Михаил Пселл, Иоанн Итал — читали и комментировали Аристотеля, хотя их интерес также был сосредоточен преимущественно на логике и естествознании.
Более значительную роль в передаче аристотелевского наследия на Запад сыграл арабский мир. После арабских завоеваний VII–VIII вв. халифат Аббасидов стал центром интенсивной переводческой деятельности. В Багдаде при халифах аль-Мансуре, Харуне ар-Рашиде и аль-Мамуне (VIII–IX вв.) была создана «Дом мудрости» (Байт аль-хикма) — академия, где переводились греческие, сирийские, персидские и индийские тексты. Хунайн ибн Исхак (809–873), его сын Исхак и другие переводчики осуществили переводы почти всех сочинений Аристотеля на арабский язык.
Сирийские христиане-несториане, изгнанные из Византии после Эфесского собора 431 г., сыграли ключевую роль в этом процессе. Они основали школы в Нисибине и Гундишапуре (Персия), где переводили греческие тексты на сирийский, а затем — на арабский. Именно через их посредство арабы познакомились с аристотелевской философией.
Арабские философы не только переводили, но и комментировали Аристотеля, создавая собственные системы на его основе. Аль-Кинди (ок. 801–873) считается первым арабским философом; он познакомил арабский мир с аристотелевской логикой и метафизикой. Аль-Фараби (ок. 872–950), прозванный «Вторым учителем» (после Аристотеля), написал комментарии к «Метафизике», «Физике», «О душе» и другим сочинениям. Его система эманации, соединяющая аристотелизм с неоплатонизмом, оказала огромное влияние на последующую арабскую и еврейскую философию.
Авиценна (Ибн Сина, 980–1037) создал одну из самых влиятельных философских систем Средневековья. Его «Книга исцеления» (Китаб аш-Шифа) содержит парафразы и комментарии к Аристотелю, а «Метафизика» Авиценны стала основным источником знакомства с аристотелевской метафизикой для латинского Запада. Авиценна развил учение о сущности и существовании, о необходимости и возможности, об эманации и о десяти отделённых интеллектах.
Аверроэс (Ибн Рушд, 1126–1198) — последний великий арабский философ — создал систему, которая во многом противостояла Авиценне и стремилась вернуться к «чистому» Аристотелю. Его комментарии к Аристотелю («большой», «средний» и «малый») стали образцом для латинских схоластов. Аверроэс настаивал на вечности мира, на единстве интеллекта и на том, что философия и религия ведут к одной истине, но разными путями.
Путь аристотелевских текстов на латинский Запад шёл через Испанию и Сицилию. В Толедо, отвоёванном у арабов в 1085 г., архиепископ Раймунд основал школу переводчиков, где работали Доминик Гундисальви, Иоанн Испанский, Герард Кремонский (ок. 1114–1187) и другие. Герард Кремонский перевёл на латынь «Альмагест» Птолемея, «Канон» Авиценны, «Комментарии» Аверроэса к Аристотелю и множество других арабских текстов.
На Сицилии, при дворе норманнских королей, также велась переводческая деятельность. Михаил Скот (ок. 1175–1232) перевёл на латынь «Комментарии» Аверроэса к «Метафизике», «О душе» и «О небе», а также «Трактат о сфере» Альпетрагия.
Однако арабско-латинские переводы имели серьёзные недостатки. Они часто были неточными, страдали от буквализма и искажали оригинал. Кроме того, они передавали Аристотеля через призму арабских интерпретаций — неоплатонических (Авиценна) или натуралистических (Аверроэс). Поэтому возникла потребность в прямых переводах с греческого.
С конца XII века начали появляться переводы непосредственно с греческого. Иаков Венецианский (ок. 1125–1150) перевёл «Метафизику», «Физику», «О душе» и другие сочинения. Вильгельм из Мёрбеке (ок. 1215–1286), фламандский доминиканец, архиепископ Коринфский, осуществил переводы почти всех сочинений Аристотеля с греческого на латынь. Его перевод «Метафизики» (ок. 1260) стал основным для латинских схоластов, включая Фому Аквинского и Альберта Великого. Вильгельм стремился к точности и буквализму, что делало его переводы трудными для чтения, но зато более верными оригиналу.
Роберт Гроссетест (ок. 1175–1253), епископ Линкольнский, перевёл «Никомахову этику» и «О небе» с греческого. Его переводы отличались ясностью и точностью. Бартоломей Мессинский перевёл «Проблемы» и «Механику». Николай Сицилийский — «Топику» и «Софистические опровержения».
Прямые переводы с греческого позволили латинским схоластам познакомиться с подлинным Аристотелем, свободным от арабских интерпретаций. Это привело к пересмотру многих положений, которые ранее принимались на веру. Например, учение о вечности мира, которое арабы подчёркивали, было поставлено под сомнение; учение о единстве интеллекта, которое развивал Аверроэс, было отвергнуто Фомой Аквинским и Альбертом Великим.
Отношение церкви к аристотелизму прошло сложную эволюцию. В 1210 году Парижский провинциальный собор запретил чтение «Физики» и «Метафизики» Аристотеля, а также комментариев Аверроэса. В 1215 году статуты Парижского университета подтвердили запрет. В 1231 году папа Григорий IX в булле «Parens scientiarum» подтвердил запрет, но добавил, что сочинения Аристотеля должны быть «исправлены» — то есть очищены от арабских искажений.
Однако запрет не мог остановить процесс. Интерес к Аристотелю рос, и в 1240-х годах в Парижском университете уже читались лекции по «Физике» и «Метафизике». В 1255 году оба сочинения были официально включены в программу факультета искусств. К этому времени стало ясно, что аристотелевская философия может служить инструментом для обоснования христианской веры.
Поворотным пунктом стало творчество Альберта Великого и Фомы Аквинского. Альберт первым предпринял систематическое парафразирование всего Аристотеля, стремясь показать, что его учение совместимо с христианством. Фома завершил этот синтез, создав теологическую систему, в которой аристотелевская философия стала «служанкой теологии» (ancilla theologiae). В 1277 году Парижский епископ Этьен Тампье осудил ряд положений аверроизма, но это не затронуло учения Фомы и Альберта.
Возвращение Аристотеля на латинский Запад стало одним из самых значительных событий в истории европейской мысли. Оно привело к созданию схоластики — нового типа философии, соединяющего веру и разум, откровение и науку. Аристотелевская логика, физика, метафизика, этика и политика стали основой университетского образования. Его учение о причинах, о потенции и акте, о материи и форме, о душе и интеллекте определило развитие философии на несколько столетий.
Аристотель не просто был «усвоен» — он был переосмыслен в свете христианского откровения. Его учение о вечном мире было отвергнуто в пользу креационизма; его учение о смертности души было дополнено учением о бессмертии; его учение о первом двигателе было отождествлено с христианским Богом. Этот синтез был не механическим соединением, а творческим переосмыслением, в котором аристотелевские понятия наполнялись новым содержанием.
Именно в этом контексте следует понимать задачу Альберта Великого. Он не просто переводил и комментировал Аристотеля — он создавал новый философский язык, на котором можно было говорить о христианских истинах. Его «Метафизика» стала мостом между античной философией и средневековой теологией, между Аристотелем и Христом.
4. Структура и метод «Метафизики» Альберта
«Метафизика» Альберта Великого занимает третье место в серии его парафраз аристотелевских сочинений. Согласно его собственному плану, изложенному во введении к «Физике», он намеревался начать с физических сочинений, затем перейти к математическим, а завершить всё «Метафизикой» — «короной всей аристотелевской системы».
В общей организации материала Альберт следует аристотелевскому порядку книг. Он не пытается перестроить «Метафизику» по своему усмотрению, не меняет местами книги и не перегруппировывает их. Его задача — передать Аристотеля в том виде, в каком он его получил через переводы. Поэтому внешняя структура произведения в основном совпадает с аристотелевской.
«Метафизика» Альберта насчитывает 13 книг, тогда как у Аристотеля их 14. Отсутствует XI книга (по нумерации Аристотеля). Этот факт требует объяснения. Альберт не отвергает XI книгу сознательно и не считает её неподлинной. Он просто не находит её в тех переводах, которыми пользуется. Альберт располагал двумя основными переводами: греко-латинским (12 книг), в котором отсутствовала XI книга, и арабско-латинским (11 книг), в котором также отсутствовала XI книга. Полный перевод с 14 книгами (включая XI) Альберту не был доступен. Поэтому он просто не мог включить эту книгу в свою парафразу. То же самое касается второй половины IX книги Аристотеля, которая также отсутствует у Альберта.
Если число книг в основном совпадает с аристотелевским, то внутреннее деление каждой книги существенно отличается. Аристотель делит свои книги на главы (capitula), которые часто не имеют заголовков и следуют одна за другой без чёткого тематического разделения. Альберт же использует двухуровневую систему: книги делятся на трактаты (tractatus), а трактаты — на главы (capitula).
Трактаты у Альберта имеют разный объём. Они содержат от 2 до 39 глав, чаще всего — свыше 10. Трактат обычно охватывает определённую тему или группу связанных вопросов. Например, в первой книге трактат I посвящён введению в метафизику, трактат II — апориям, трактат III — мнениям физиологов, трактат IV — мнениям пифагорейцев и платоников.
Главы внутри трактатов чаще всего соответствуют отдельным главам Аристотеля, но не всегда. Иногда одна глава Альберта соответствует нескольким главам Аристотеля, иногда — наоборот, одна глава Аристотеля делится на несколько глав Альберта. В редких случаях главы полностью совпадают.
Альберт не выработал единого принципа деления на трактаты и главы. Его метод можно охарактеризовать как прагматический: он делит материал так, как ему кажется удобным для объяснения и комментирования. Это приводит к непоследовательности. Трактаты могут быть очень разными по объёму: от нескольких глав до нескольких десятков. Главы также варьируются от половины колонки до пяти колонок. В некоторых случаях Альберт разрывает аристотелевскую главу на две части, начиная новую главу посреди предложения. Это создаёт неудобства для читателя, но не нарушает смысла.
Такая непоследовательность объясняется тем, что форма для Альберта второстепенна. Его главная задача — передать содержание, а не создать идеальную структуру. Он делит текст так, как это удобно для его целей, не заботясь о строгой систематичности.
Особое положение занимает вторая книга «Метафизики» Альберта. У Аристотеля она состоит из трёх небольших глав и часто рассматривается как приложение к первой книге или как введение к третьей. Альберт, по-видимому, понимает её именно как введение к третьей книге (апориям), а не как самостоятельное произведение. Во второй книге Альберт не использует деление на трактаты. Она образует единое целое, без внутренних подразделений.
Третья книга содержит апории — предварительное обсуждение метафизических проблем. Альберт делит её на три трактата, каждый из которых посвящён определённой группе вопросов. Трактат III третьей книги образует дигрессию в большом стиле — он полностью посвящён повторному рассмотрению апорий, которым Альберт придаёт особое значение.
Четвёртая книга содержит решение важнейших апорий и учение о законе противоречия. Она делится на несколько трактатов, но менее чётко, чем третья. В ней меньше дигрессий, чем в предыдущих книгах.
Пятая книга — одна из самых интересных. Она содержит ряд несвязных разделов, в которых обсуждаются важнейшие философские понятия: principium, causa, elementum, natura, necessarium, unum, ens, substantia и другие. Альберт делит её на два трактата, причём трактат II начинается с дигрессии. Эта книга особенно богата дигрессиями и отступлениями.
Шестая книга («qui est de accidente») содержит три трактата. Она тесно связана с седьмой книгой и фактически образует с ней единое целое. Альберт, однако, следует традиционному делению и приводит её как самостоятельную книгу.
Седьмая книга — одна из самых важных. Она посвящена учению о субстанции. Альберт делит её на несколько трактатов и уделяет особое внимание понятию quid erat esse (сущности). Несмотря на большой объём, она содержит лишь одну дигрессию.
Восьмая книга содержит одну полную дигрессию и ещё одну дигрессиеобразную вставку. Она менее объёмна, чем седьмая, но не менее важна.
Девятая книга — у Альберта отсутствует её вторая половина. Она содержит учение о потенции и акте. Альберт делит её на несколько трактатов, но менее подробно, чем предыдущие книги.
Десятая книга — логическая по содержанию. Она трактует понятия единого, многого, тождественного, подобного, иного, противоположного, среднего. Альберт делит её на трактаты, но не ссылается на логические сочинения Аристотеля.
Одиннадцатая книга (у Аристотеля — двенадцатая) — высшая точка всего произведения. Она посвящена учению о первом двигателе, о Боге и о небесных сферах. Альберт делит её на три трактата, причём трактат III образует дигрессию в большом стиле. Второй трактат содержит 17 дигрессий, посвящённых неподвижной и невоспринимаемой субстанции.
Двенадцатая и тринадцатая книги (у Аристотеля — тринадцатая и четырнадцатая) содержат повторное рассмотрение учения пифагорейцев и платоников. Альберт не использует в них дигрессии, что связано с характером материала: здесь он следует Аристотелю почти дословно, не добавляя собственных отступлений.
Дигрессии — характерная особенность структуры «Метафизики» Альберта. Они распределены неравномерно. Первая половина (книги I–VI) особенно богата дигрессиями. Седьмая книга содержит лишь одну дигрессию. Восьмая и десятая книги — по одной-две дигрессии. Одиннадцатая книга содержит наибольшее количество дигрессий (17 во втором трактате). Двенадцатая и тринадцатая книги — без дигрессий.
Такое распределение объясняется важностью материала. Там, где материал особенно важен или труден, Альберт вставляет больше дигрессий. Там, где он следует Аристотелю почти дословно, дигрессии отсутствуют.
Структура «Метафизики» Альберта — не просто формальный элемент. Она отражает его метод и его цели. Двухуровневое деление (трактаты и главы) позволяет ему организовать материал так, чтобы читатель мог легко находить нужные разделы. Дигрессии позволяют ему разъяснять трудные места и приводить мнения других авторов. Непоследовательность деления показывает, что форма для него вторична по отношению к содержанию.
