Read the book: «Пустой трон: Ход королевы»

Он лежал на сырой земле, и она жадно забирала остатки его тепла.

Влажный мох и прелая листва липли к щеке. Каждый вдох приносил не воздух, а тяжелую сырость, насыщенную запахом гниющей земли. Язык обжигал привкус железа. Всё это превращалось в удушливую вонь приближающейся смерти.

Один глаз был наполовину закрыт — веко опустилось, будто не в силах было смотреть на ускользающую жизнь. Второй ещё цеплялся за реальность, но и она уже рассыпалась. Кровь выходила толчками из глубокой раны на предплечье. Он чувствовал это смутно, как далёкий отголосок чего-то, что уже не принадлежало ему. Стрелы торчали из бедра, груди, живота — чужие метки, вбитые в плоть. Рука была сломана под неестественным углом, и белая кость проступала из разорванной кожи. Он сделал усилие, чтобы пошевелить пальцами — и не смог. Только почувствовал, как по руке стекает горячая кровь.

Каждый вдох отзывался болью, разливающейся по груди. Кровь заполняла рот, текла по подбородку, впитывалась в почву под неподвижным телом.

Ещё вдох. И ещё.

Дыхание стало прерывистым. Мир медленно гас. Всё расплывалось, теряло очертания, отказываясь оставаться чётким. Только тяжелое, серое небо, словно бездна, нависало над ним.

Странно. Столько лет он ждал этого момента. Считал свою жизнь не ценнее грязи под сапогами. Но теперь, на самом краю, его пронзил животный страх. Не за себя. Он боялся, что эта тьма навсегда разделит его с ней. Что он умрёт, так и не сказав ей самого главного.

Где-то неподалёку послышались звуки.

Грубые шаги по мокрой земле. Сапоги тонули в грязи с противным влажным хлюпаньем. Затем — приглушённый шёпот. Голоса звучали осторожно.

— Он ещё дышит?..

— Человек бы уже сдох.

— Не забывай - это лишь наполовину человек. Выродок.

— Добей его. Приказ был чёткий.

Слова дошли до его слуха не сразу. Сначала — просто отголосок. Потом смысл.

Шаги приблизились.

Медленные, но уверенные. Малейшее движение сопровождалось звуком размокшей земли и тихим хрустом веток.

Тень накрыла его лицо.

Запах пота, дыма и запёкшейся крови стал почти осязаемым. Он не смог повернуть голову. Только почувствовал колебание воздуха рядом.

Слишком близко.

Лезвие коснулось кожи.

Он не хотел умирать. Но всё же его путь окончен.

Губы шевельнулись.

— Ди..

Звук не сложился в слово. Растворился в последнем выдохе.

Имя осталось недосказанным.

Лезвие прошло по горлу спокойно. Буднично.

Тело дёрнулось и замерло.

Небо над ним оставалось серым.

Но он уже не видел его.

Глава 1

Рейнхольд. Провинция Алдора.

— Леди Диана! — раздался властный женский голос и шорох быстрых шагов по траве.

Элайра Вудс остановилась в нескольких шагах. Тёмные волосы убраны в идеально гладкий узел, у висков серебрилась ранняя седина. Она была собранной и суровой — из тех людей, чьё присутствие ощущается раньше, чем звучит голос.

— Каков вердикт? — спокойно спросила Элайра, скрестив руки на груди.

Диана лежала на ажурном пледе посреди поляны, с книгой в руках. Приподнявшись на локтях, девушка повернулась к гувернантке.

— Опять эта утомительная чепуха, — презрительно фыркнула Диана, убирая с лица выбившуюся каштановую прядь. — Толпа мудрых магистров, глупых дам и суровых рыцарей, соревнующихся в размере меча. Магия, жестокость и любовные похождения в равных долях. В общем, дерь... — Она заметила, как Элайра вскинула бровь. — Полная чушь! — резко подытожила девушка.

Яркое солнце подчёркивало её высокие скулы и бледность кожи, отчего взгляд зелёных глаз казался ещё жёстче. Девушка небрежно смахнула книгу с колен. Та упала в траву, обиженно шелестя страницами.

Элайру не смутило поведение подопечной. За много лет она к нему привыкла.

— Нам не следовало идти сюда без охраны, миледи, — голос гувернантки оставался ровным, но Диана заметила, как она отвела взгляд, выдавая тень беспокойства.

— Почему? — девушка встала и отряхнула платье. — Ты боишься местных крестьян? Что они могут сделать? Закидать нас репой? — Она посмотрела на гувернантку без выражения и отвернулась, теряя интерес к разговору. — Ты слишком тревожишься. Не будь занудой.

— Я исполняю свою работу, — она всё ещё всматривалась в даль, словно ожидала, что оттуда вот-вот кто-то появится. — Сир Гвейн настаивает, что за стены Беккерхолла выходить стало небезопасно. На восточных трактах пропадают обозы, а на границе нашли сожжённую деревню.

— Сир Гвейн — капитан стражи. Он склонен преувеличивать и просто выпрашивает у отца больше людей для патрулей, — Диана лениво потянулась. — За восемь лет в Рейнхольде не было ни одного серьёзного происшествия. Разве что — она усмехнулась, вспомнив недавний скандал. — Помнишь сира Родрика? Его жена родила рыжего младенца, как две капли воды похожего на кузнеца из Лея. Вот и весь «ужас» за последние годы.

Элайра слегка нахмурилась. В уголках её глаз проявились морщинки.

— Ваш отец спросит с меня, миледи, — спокойно сказала она. — Я обязана думать о последствиях, если вы о них не думаете.

— Не стоит его бояться. - Девушка на мгновение задумалась, затем пожала плечами. - Если что, я возьму вину на себя, — добавила она с лукавой, почти лисьей полуулыбкой.

— В этом я не сомневаюсь, — женщина прищурилась, глядя на подопечную с едва уловимым подозрением. — Нам пора возвращаться, пока за вами не послали стражу.

Они двинулись по знакомой тропинке, что вилась между старыми соснами и молодыми клёнами. В воздухе стоял едва уловимый аромат скошенной травы. Дорога до Беккерхолла занимала около получаса неспешного шага и пролегала через владения дома Беккеров. Их земли тянулись вдоль спокойного Западного моря, чей берег был изрезан скалами и узкими бухтами.

Слева, за невысоким холмом, раскинулись ухоженные поля — золотистые от молодого ячменя и пшеницы. Крестьяне уже работали: кто-то заканчивал прополку, кто-то вёл упряжку волов, возвращаясь с дальнего участка. Их далёкие голоса и смех иногда доносились до тропы, напоминая, что жизнь здесь течёт спокойно и размеренно.

Ниже, в небольшой низине, журчал прозрачный ручей, через который был перекинут старый каменный мостик. Диана на мгновение остановилась, глядя, как вода играет бликами.

Всё вокруг дышало покоем.

Ни тени угрозы.

Элайра вдруг обернулась, и в утреннем свете Диана увидела озадаченное выражение на её лице.

— Не смотри на меня так, — бросила девушка.

— Как? — спокойно спросила гувернантка.

— Как будто боишься, что я сбегу.

Элайра помолчала, прежде чем ответить.

— Всё равно долго прятаться не получится.

— Отец в последнее время сам не свой. С тех пор, как получил письмо из столицы. Как думаешь, что он мне готовит на этот раз? — Диана улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Я вот думаю, ничего хорошего.

Гувернантка не ответила. Только посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом, отчего беспокойство Дианы лишь усилилось.

Через четверть часа впереди показались величественные стены Беккерхолла. Высокие, светло-серые, почти белые в лучах яркого солнца. Над массивной аркой главных ворот тяжело колыхалось на ветру огромное знамя дома Беккеров. Оно размеренно хлопало на ветру, словно живое. В этом движении было что-то одновременно величественное и хищное. Даже издалека оно притягивало взгляд.

Сокол.

Тёмно-бордовый, застывший в момент пике, с широко распахнутыми крыльями и когтями, готовыми вонзиться в землю. Под ним искусно вышиты золотые колосья пшеницы и тяжёлые гроздья винограда — символы богатства и плодородия Рейнхольда.

Беспокойство переросло в отчаянную тревогу. Диана знала: как только они переступят порог Беккерхолла, её ждёт кабинет отца. А этого разговора ей хотелось меньше всего на свете.

Она сделала глубокий вдох, возвращая себе самообладание. Стража у главных ворот вытянулась при их приближении. Диана прошла мимо них с привычным гордым достоинством, за ней поспешила Элайра.

Проходя мимо бокового крыла, девушка поймала тёплый, дразнящий запах свежей выпечки, ванили и подбродивших фруктов. Этот аромат всегда напоминал ей детство, которое давно закончилось.

Перед широкими дверями кабинета несли караул двое рыцарей. В их руках неподвижно поблёскивали обнажённые мечи. Гувернантка остановилась в стороне, не смея идти дальше. Девушка стояла, чувствуя, как сердце тяжело бьётся в груди. Створки бесшумно открылись, и из комнаты вышел Пол.

Кастелян выглядел мрачным, а взгляд, остановившийся на Диане, был непривычно напряжённым.

— Леди Диана, — произнёс он глухо. — Отец ждёт вас. Постарайтесь не давать ему лишних поводов для гнева.

Он коротко поклонился и быстро зашагал прочь по коридору, оставив её одну.

Диана смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри разрастается холод. Если даже Пол, который знал её отца лучше многих, выглядел таким встревоженным, значит, разговор предстоял хуже, чем она ожидала.

— Заходи, Диана, – Эдмунд пригласил её едва заметным кивком, бросив на дочь мимолётный взгляд через плечо. Уже в следующую секунду его внимание вернулось к окну — к открывавшемуся виду на город Лей, залив и медленно скользившие по воде корабли. — Я запретил тебе выходить без стражи.

Диана вошла. Кабинет был обставлен просто, но с тем достоинством, которое выдают власть, достаток и многолетняя привычка повелевать. Она прикинула, насколько плохи дела. Если судить по лицу отца — всё было по-настоящему паршиво.

— Это Элайра настояла, отец. — Она ответила отцу спокойным, невинным взглядом, в котором не было ни капли сожаления. — Хотела показать мне какие-то редкие цветы у ручья. Я не хотела идти, но она уговаривала.

Эдмунд прищурился. Конечно, он не поверил ни единому слову. Диана посмотрела на него: высокий, поджарый. Он всегда держался так, будто спина у него была укреплена стальным прутом.

— Но сейчас речь не об этом.

Девушка нахмурилась.

— Как ты думаешь, сколько зерна мы собрали в прошлом сезоне? — неожиданно спросил он.

— Понятия не имею. – Девушка вскинула бровь, удивляясь вопросу отца. Её никогда не интересовало зерно.

— Конечно не имеешь, — спокойно ответил он. — А я знаю каждую цифру. Потому что последние месяцы лорды Рейнхольда только и делают, что приходят ко мне со своими проблемами.

Он повернулся к ней.

— Однако в этом году до столицы не довезли даже половины урожая.

Диана медленно выпрямилась.

— Банды?

Эдмунд застыл, не донеся бокал вина до рта.

— Множество банд. Нападения на тракты. Сожжённые обозы. Исчезающие деревни. Люди бегут с границы.

Он подошёл к столу и бросил на него короткий кинжал.

Сталь тускло блеснула в дневном свете.

— Позавчера мои люди поймали одного ублюдка живым. У него было это.

Диана взяла оружие в руки и сразу почувствовала непривычный вес металла.

— Ровийская сталь — тихо произнесла она.

Эдмунд внимательно наблюдал за её лицом.

— Теперь понимаешь?

Несколько секунд Диана молчала.

— Ты считаешь, что Ровия готовится к войне.

— Я считаю, что война уже началась. Просто пока ещё никто не объявил об этом вслух. Рейнхольд вырос на сделках и звоне монет, — Эдмунд не обернулся. Его голос звучал сухо и тяжело. — Мы верили, что золото способно защитить нас лучше мечей. Оказалось, мы ошибались. И теперь заплатим за эту ошибку.

Воцарилась неприятная тишина. Диана медленно подняла взгляд.

— Накануне я получил письмо из Альвина, — Эдмунд тяжело выдохнул и сжал кулак так, что побелели костяшки. — От имени короля Эйрика. Твоя помолвка расторгнута. Принц Эдвард погиб.

Он помолчал, словно давая словам осесть.

— Я узнал об этом гораздо раньше, чем пришло официальное подтверждение. Но теперь уже не осталось сомнений.

Диана почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Боги, как же мне было тяжело договориться об этом союзе, — продолжил отец с горечью. — И всё впустую.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Её мир рушился, лишая всего: её будущего, её ценности, даже надежды.

Диана не вздрогнула. Только медленно моргнула, чувствуя, как внутри поднимается острое раздражение.

Она видела наследного принца всего несколько раз — когда отец возил её в столицу для официальных переговоров о помолвке. Высокий, светловолосый, с правильными чертами лица и ленивой королевской осанкой. Он был вежлив, даже галантен. Но запомнилось не это.

То, как он смотрел на свою молодую мачеху — королеву. Не как сын. Как мужчина. С голодным интересом, который не должен был между ними.

Тогда это показалось ей неважным. Просто очередной дворцовой сплетней, одной из сотен, которыми жили королевские залы. Главное было другое: предстоящая свадьба и трон, который она уже считала своим.

— Как? — спросила она ровно. Она пыталась заглушить сырую, жгучую ярость, впиваясь зубами в губу, чтобы не сорваться.

— Мятеж на восточной границе. Скончался от ран.

Диана отвернулась к двери, сжимая губы.

Ни грусти. Ни жалости.

Все планы, которые она уже начала выстраивать в голове, рухнули в одно мгновение. Будущая королева. Королева всего Алдора. Это слово так сладко звучало последние месяцы. Уже было заказано свадебное платье. А теперь снова нужно начинать всё с нуля. Значит отец уже выбирает ей новую партию. Или уже выбрал?

— Кто теперь сядет на трон?

Эдмунд вдруг откашлялся и сделал глоток вина.

— Да брось, Диана. С каких пор тебя волнует политика?

Он молча посмотрел на неё и продолжил.

— Король Эйрик слаб и болен. Из столицы помощи ждать нечего, — Эдмунд презрительно усмехнулся. — Там уже начинается грызня за трон между королевой принцем Альфредом. Они с радостью сплавят нам весь свой сброд — толпу голодных, необученных новобранцев. Без оружия, без выучки. Просто лишние рты, которых не жалко отправить на убой. Мне плевать, кто будет сидеть на троне через год, если к тому моменту Рейнхольд останется без армии и без защиты. - он подошёл к столу. Диана вглядывалась в его лицо. Оно оставалось бесстрастным, но крепко сжатые кулаки выдавали напряжение, которое он пытался скрыть.

Внутри Дианы медленно нарастала тревога.

— Нам придётся искать защиту самим. Поэтому Кристиан Аллен, — отчеканил отец. — Его ненавидит почти вся южная знать, — Эдмунд открыл шкаф, достал два бокала и тонкий хрустальный графин. — И он отвечает им тем же. Презирает магов и всё, что с ними связано. Упрям, подозрителен и не любит менять свои убеждения.

Он плеснул тёмно-рубиновое вино в бокалы.

— Моим союзником его не назовёшь. Но ко мне он относится с уважением. А это в его случае — большая редкость.

Эдмунд протянул Диане бокал и посмотрел ей прямо в глаза.

— Лучшего кандидата я не вижу.

— Но ты обещал мне корону, — она выжидающе взглянула на него, вскинув бровь.

— Я обещал тебе будущее. А планы могут меняться.

— Что значит «меняться»? — сказала она с вызовом. — Я вижу, что ты просто сдаёшь меня, как разменную монету.

Эдмунд посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты пойдёшь за верховного лорда Нордберна. - Он поправил манжеты, медленно, с хирургической точностью, прежде чем озвучить решение, которое ломало ей жизнь.

Диана замерла. На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Ты серьёзно? — наконец выдохнула она. — Я слышала, что о нём говорят. Семь лет на границе с Ровией. Варвар. Каких только историй про него не рассказывают! Он даже не человек. Обращается в Зверя. И матери пугают им детей! - решительно закончила Диана.

— Этот «Зверь», как ты выразилась, — сказал Эдмунд, с силой сжав губы, — командует самой сильной армией на севере, а значит во всем Алдоре. Северяне —суровые люди, воспитанные войной с самого детства. Бесстрашные и упорные. Они умеют воевать в горах, в лесах и на морозе. Такая армия защитит Рейнхольд, когда Ровия снова решит испытать наши границы, — он потер подбородок, глядя в окно. — Народ кричит его имя на площадях. Они верят, что пока он стоит на границе — они в безопасности.

— Мне нет дела до того, чьё имя кричат на площадях. - Диана пожала плечами.

Отец медленно повернулся к ней. В его глазах был только холодный расчёт.

— Вот здесь ты и ошибаешься, дочь. Если ты действительно хочешь власть. Это, Диана, гораздо важнее, чем мнение десяти надутых магистров из совета.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Ты всегда была живучей, Диана, — Эдмунд не отрывал взгляда от дочери. — В тот день выжила ты. А мой наследник погиб через три дня от роду.

Диана дернулась, будто в комнате внезапно похолодало.

— Хватит. – отрезала она.

— Боги посмеялись надо мной. Вместо жены и наследника, у меня осталась только ты. Это был конец для меня. Или только начало? Теперь зависит от тебя. – Эдмунд смотрел с вызовом на дочь.

— Я знаю эту историю наизусть, отец. – выпалила она.

— Знаешь? Или ненавидишь? Это не одно и то же.

Диана сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Ей хотелось, чтобы он ударил её — это было бы честнее, чем этот тон.

— И какую цену я должна заплатить сегодня? — голос все-таки подвел её, сорвавшись на вдохе. — Сколько ещё мне нужно доказывать, что я имела право занять его место?

Эдмунд равнодушно пожал плечами.

— Просто сделай то, для чего рождена. Ты уже доказала, что умеешь выживать. Теперь докажи, что ты была этого достойна.

Диана долго смотрела на его прямой, негнущийся затылок. В горле стоял горький ком, мешавший дышать, но она заставила себя проглотить его.

— Значит, ты хочешь, чтобы я вышла замуж за любимца толпы?

Диана сделала шаг ближе, глаза горели.

— Чья это была инициатива? Твоя или его?

— Какая разница? Тебя задело, что он мог отказаться? - Отец усмехнулся.

— Простое любопытство, — безразлично ответила она.

— Я предложил за тебя достаточно, чтобы купить его защиту. И его армию.

Диана стояла прямо, подбородок высоко поднят.

— Я хочу право выбора. — её голос прозвучал более угрожающе, чем она планировала. - Я не хочу замерзать на этом проклятом Севере и жить с человеком, которого все считают полубезумным зверем.

Его лицо, скованное принужденным спокойствием, выдавало колоссальную внутреннюю работу: он отчаянно пытался сохранить контроль над каждой своей чертой. Потом тихо, но с железной твёрдостью произнёс:

— Ты пойдёшь за него, Диана. Как я сказал. Хоть он чудовище. Хоть варвар. Хоть он вообще окажется демоном из преисподней. Потому что без этого союза сейчас — через год у нас не будет ни наших земель, ни короны, которую ты так хочешь.

Эдмунд медленно поставил кубок на стол и посмотрел на дочь тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— Ты всегда была умной девочкой, Диана. Но иногда забываешь главное правило этого мира. - Он сделал шаг ближе. - В мире есть многое, чего можно желать. Власть. Трон. Свобода. Любовь, в конце концов. Но получишь ты только то, что я тебе позволю.

Диана стояла неподвижно, не отводя глаз. Внутри неё что-то неприятно сжалось, но лицо осталось спокойным.

Эдмунд чуть наклонил голову, наблюдая за её реакцией. В его голубых глазах она никогда не видела тепла, только холодный блеск ума, который всегда был направлен на одно: контроль.

— Да, кстати, — он искоса взглянул на дочь. — Он уже на подходе к Рейнхольду. Эдмунд вернулся к столу и снова взялся за бумаги, жестом показывая, что разговор окончен.

Глава 2

Диана не могла дышать. За окном еще темно, а сон совсем не шёл. Воздух в ее спальне был тяжёлым.

Тело горело, как в лихорадке.

Она сбросила одеяло, сорочка липла к коже.

Встав с кровати, Диана босиком подошла к окну и рывком распахнула его. Она жадно вдохнула, надеясь поймать хоть глоток свежего воздуха. Но снаружи было так же душно. Ни единого спасительного дуновения.

Всё застыло.

Вместо свежести она ощутила удушливый, приторно-сладкий запах роз. Он оказался таким навязчивым, что закружилась голова. Даже высокий потолок казался ей сейчас низким и давящим.

Диана не выдержала.

Она быстро переоделась в лёгкое платье и вышла на террасу.

Но и здесь легче не стало. Гнетущая тревога и необъяснимая беспомощность лишь усиливались.

На террасе широкая лестница спускалась прямо в сад. Девушка нервно, крадущимся шагом, начала спускаться вниз, настороженно всматриваясь в тени. Она и сама понимала, как глупо выглядит. Только бы не наткнуться на часовых. Объясняться в такой момент совсем не хотелось.

Она ускорила шаг, споткнулась и едва удержалась на ногах, вцепившись в холодные резные перила.

Но двор был пуст. Диана осмотрелась вокруг.

Сад изменился до неузнаваемости.

Он утонул в густой темноте, не такой, как обычная ночная мгла. Лёгкое мерцание едва пробивалось сквозь приоткрытые створки главных ворот и узкой полосой ложилось на дорожку.

Что-то изменилось. Аккуратные клумбы исчезли. Их место заняли разросшиеся, дикие кусты роз. В полумраке цветы казались не алыми, а угольно-чёрными.

Воздух оставался спёртым и жарким, как в спальне. Удушливым. Перед глазами всё мутнело. Веки нервно подёргивались.

Розовые кусты словно ожили. Они тянулись к Диане, цеплялись шипами за подол платья, рвали тонкую ткань, не давая остановиться. Будто сами выталкивали её прочь — к воротам.

Постепенно её глаза привыкли к темноте. Диана нащупала дорожку и добралась до выхода.

Когда до ворот оставалось несколько шагов, она вдруг услышала совсем рядом тихий шёпот:

— Диана…

Незнакомый мужской голос, такой мягкий и ласковый.

Девушка резко обернулась.

Никого.

Только двое стражников неподвижно сидели у ворот. Они крепко спали, сохраняя на лицах суровое выражение. Грудь мерно поднималась и опускалась.

Диана с силой толкнула железный засов и выскользнула за пределы замка.

В тот же миг её обнял прохладный весенний воздух. Она жадно вдохнула полной грудью. Невыносимая духота исчезла мгновенно, будто её никогда и не было. Теперь воздух пах влажной травой, землёй и озоном. Как пахнет мир сразу после грозы.

Но небо было ясным. Ещё чёрным.

Лишь на востоке едва заметно розовело. Трава под ногами, влажная от росы мгновенно промочила тонкую ткань. Диана шла быстро, почти бежала, жадно глотая холод. Чем дальше она уходила, тем легче ей становилось.

Беккерхолл остался позади.

По поляне гулял ласковый ветерок, а на деревьях беззаботно щебетали ранние птицы, словно и не было только что этого кошмара.

Она замедлила шаг у края поля. Лес впереди стоял тёмной стеной. И именно там, у самой кромки деревьев, метрах в сорока от неё, она увидела силуэт.

Человеческую фигуру.

Высокую. Неподвижную. Тёмную.

Он стоял лицом прямо к ней.

Диана замерла.

Даже на таком расстоянии она ощутила его взгляд. В его силуэте было что-то неестественное.

Она заставила себя сделать ещё несколько шагов по дороге, не отводя от него глаз. Гордость жгла изнутри сильнее страха.

«Просто человек, — сказала она себе, сжимая кулаки. — Обычный крестьянин. Я не буду бежать. Я — Диана Беккер. И это мои земли».

Человек не шевелился.

Диана резко отвернулась, посмотрев вперёд, на тропинку.

Всего на секунду.

Когда она повернула голову обратно — никого не было.

Лес был пуст.

Девушка остановилась так резко, что едва не споткнулась. В ушах загрохотала кровь.

— Где ты — беззвучно выдохнула она.

Тишина. Только ветер слегка шелестел листьями.

Её дыхание стало коротким и прерывистым. Она медленно повернулась вокруг своей оси, вглядываясь в тени между деревьями. Ничего. Но чувство, что за ней продолжают наблюдать, стало невыносимым.

Кожа покрылась мурашками.

Диана начала отступать назад, всё ещё глядя на то место, где только что стоял человек. Каждый шорох травы под ногами заставлял её вздрагивать.

А потом она услышала звук.

Сзади. Совсем близко.

Слабый, едва уловимый хруст ветки.

Диана резко развернулась. Вскрикнула и побежала.

Она не останавливалась. Не оборачивалась. Инстинкт кричал в голове: не смотри назад.

Роща, которую она знала с детства, предала её. Знакомые деревья вдруг сомкнулись плотной стеной, переплетая ветви, словно пальцы мертвецов, жаждущих схватить. Тропа исчезла. Всё вокруг исказилось, стало чужим и враждебным.

Где она?!

Пространство само вело её в ловушку.

Вдали едва слышался шум воды — ручей. Последний ориентир.

«Идиотка! Какая же я идиотка» — стучало в висках.

Наконец, Диана заставила себя остановиться, привалившись спиной к стволу старого дуба. Кора грубо впилась в лопатки. Она прижала ладонь ко рту, пытаясь унять хриплое дыхание.

Постепенно пульс начал замедляться. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов и прислушалась. В роще столько разных звуков: тихо шумит ручей, деревья скрипят и двигаются. Тяжесть, сковывавшая грудь, отступала. Прохладный утренний воздух коснулся разгорячённой кожи, оставляя мурашки.

Спокойствие. Расслабление. Медленный вдох и выдох. Он не побежал за ней. Наверное, просто бродяга или крестьянин. Оторвалась.

Рассветное небо становилось светлее, а густой туман почти рассеялся.

Диана медленно разжала кулаки. Голова слегка кружилась. Лёгкая дрожь всё ещё оставалась в пальцах, но паника отступала. Она даже позволила себе слабую усмешку. Как же глупо она выглядит сейчас.

Девушка пошла вдоль ручья, пытаясь сориентироваться. Нужно возвращаться в замок. Она сделала всего несколько шагов.

И в этот момент мир снова замер.

Ни птиц. Ни шелеста листьев. Даже ручей замолк. Мёртвая, тошнотворная тишина. Она почти успела забыть этот приторно-сладкий запах. Но сейчас снова всё пропиталось им.

Какой-то треск. Совсем близко.

Обернувшись, она почувствовала, как кровь отливает от лица. Пульс снова взорвался в горле.

Что-то шевельнулось между деревьями. Тень, плотнее и выше, чем должна быть.

Он не ушёл.

Он просто дал ей поверить, что она в безопасности.

Диана дёрнулась всем телом.

Слабый шорох. Будто кто-то медленно провёл рукой по коре дерева всего в нескольких метрах от неё.

Девушка зажмурилась, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот.

Еще один шаг. Медленный. Намеренный.

Он играл с ней.

Она медленно повернула голову, вскинув руки в жалкой попытке защититься. Глаза лихорадочно шарили по тёмным промежуткам между стволами.

И тогда она увидела.

Среди переплетённых ветвей что-то шевельнулось. Тень была слишком высокой. Слишком массивной для человека.

Он смотрел на неё.

Наблюдал.

Не дышал.

Это было первое, что Диана поняла с леденящей ясностью. Ни одного движения груди. Ни малейшего облачка пара в утреннем воздухе. Просто неподвижный силуэт, огромный, не похожий на человека.

По мере того как глаза привыкали к полумраку, из тьмы проступали пугающие детали.

Глубокие, проваленные глазницы — две чёрные ямы, в которых не отражалось ни капли света. Тонкая, будто грубо зашитая линия рта. Кожа — мертвенно-бледная, восковая, как маска, натянутая на того, кто когда-то был человеком.

И в этой абсолютной тишине Диана поняла одну ужасную вещь: он не приближается не потому, что боится.

А потому, что уверен, что ей всё равно некуда бежать.

Колени дрожали от усилия поставить одну ногу перед другой. Она попятилась, но мокрая трава предательски ушла из-под ног. В следующую секунду она с глухим всплеском рухнула в ручей и сильно ударилась головой о выступающий древесный корень. В ушах резко зазвенело. Ледяная вода обожгла кожу. От внезапности девушка отчаянно закричала. Острые камни впились в ладони и бёдра, как зубы дикого зверя. Диана закашлялась, отплёвывая воду и пытаясь отдышаться.

В ту же минуту послышалась дробь конских копыт. Всадник на черном скакуне. Откуда он взялся?

Диана медленно подняла голову. Замерла, сдерживая каждый новый приступ дрожи ровными вдохами. Он спешился, увидев ее.

Воин стоял на берегу. Его лицо оставалось в тени, но даже так тяжёлый взгляд воина обжёг её. Широкие плечи воина полностью перекрывали небо. Кожаные доспехи, потрёпанные и покрытые свежей грязью, скрипели при малейшем движении.

Он не спешил. Просто стоял и смотрел на неё сверху вниз, словно решал — стоит ли вообще вмешиваться.

Диана вдруг почувствовала себя бесконечно маленькой рядом с ним. Единственным желанием было бежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Никогда прежде ей не доводилось видеть человека, выглядевшего настолько сурово. Девушка невольно отползла назад, глубже в воду. А потом он шагнул в ручей. Всего один шаг — и он оказался рядом с ней. Вода вокруг его сапог разошлась широкими кругами.

Не сказав ни слова, он наклонился. Жёсткие, мозолистые ладони, пахнущие костром, железом и конским потом, подхватили её. Одним уверенным, грубым рывком он поднял Диану из ледяной воды и вышел с ней на берег.

Девушка замерла, стараясь не дышать. Холодный взгляд его синих глаз пронзил её насквозь, парализуя.

Он тоже не двигался.

— Так и будем молчать? — незнакомец нарушил тишину.

— Там кто-то был. Вы прогнали его? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Там никого нет, — спокойно ответил он. — Зато здесь я нашёл кое-что гораздо интереснее.

Он всё ещё держал её на руках и, кажется, не собирался отпускать. Диана попыталась отстраниться от него, отталкивая рукой.

— Отпустите меня. Я в порядке, — произнесла она твёрже.

В ту же секунду его руки разжались. Девушка едва успела встать на ноги, пошатнувшись. Она почувствовала себя очень глупо в этом мокром, перепачканном платье.

Воин развернулся и не спеша направился к своему коню, даже не оглянувшись.

— Вы что, вот так просто оставите меня здесь? — бросила она ему вслед. Диана стояла, сжимая кулаки. Страх медленно отступал, уступая место злости и колючему любопытству.

Он остановился. Медленно повернулся через плечо.

— А чего вы ждете? — его голос был низким. — Чтобы я вас на руках до замка отнёс? С чего вдруг? — он склонил голову набок.

Диана на мгновение опешила от такой наглости, но быстро взяла себя в руки.

— В первую очередь — это вопрос вашей чести, — холодно отрезала она. — Хотя, судя по вашему виду и манерам, её у вас может и не быть. Тогда обращусь к вашей корысти. Мой отец хорошо заплатит. Я — Диана Беккер…

— Диана Беккер? — он грубо оборвал её.

— Леди Диана Беккер, единственная дочь и наследница Эдмунда Беккера, верховного лорда Рейнхольда. — Диана выпрямила спину, наливаясь гордостью. — Всё, что вы видите вокруг, принадлежит моему роду.

Мужчина замер. Медленно, нагло вновь осмотрел ее снизу вверх. Сделал несколько шагов обратно. Теперь расстояние между ними было небольшим. Диана невольно напряглась. Она опустила взгляд вниз на свои перепачканные туфли, чувствуя, как в горле поднимается комок страха.

Воин наклонился к ней и добавил тише:

— В следующий раз, когда решите прогуляться, миледи, возьмите хотя бы кинжал. Или вы рассчитываете, что ваш титул защитит вас лучше стали?

Щёки Дианы вспыхнули. Всё её напускное самообладание разбивалось вдребезги.

— Мой титул защищает меня лучше, чем вы думаете, — процедила она. — А кто вы такой, чтобы поучать меня?

Мужчина выпрямился и улыбнулся ей. Эта улыбка не была приветливой: Диана заметила старый, глубокий шрам на левой скуле, кожа на нём уродливо натянулась, сделав её скорее угрожающей.

Он широко развёл руки, словно приглашая её лучше рассмотреть его. Диана скользнула по нему ледяным взглядом: волнистые чёрные волосы, влажные и прилипшие к потному лбу, потрёпанные доспехи, поношенный шерстяной плащ, мощные руки, покрытые старыми шрамами. Настоящий дикарь. Вероятно, его жизнь полна насилия.

Диана дёрнулась и съёжилась, когда ее взгляд остановился на эмблеме, выгравированной на доспехах.

Он заметил её удивление. И наслаждался им.

Рычащий волк – это герб дома Алленов с Севера.

В геральдике Элайра натаскивала её беспощадно, день за днём. К тому же накануне отец сообщил, что лорд Аллен направляется в Рейнхольд для обсуждения помолвки. Значит, этот северянин наверняка был одним из его людей. Возможно, сам верховный лорд уже прибыл в Беккерхолл. Как удачно, что её сейчас там нет. Пусть его развлекает отец. Пусть сам на нём и женится.

Наконец, Диана подняла взгляд на северянина, собираясь впечатлить его своей проницательностью.

— Волк на доспехах. Грязь, следы недавних боёв. Вы прибыли с Севера. Служите дому Алленов, — медленно проговорила она.

— Верно, — северянин подавил смешок. — С самого рождения.

Странный укол интереса смешался с раздражением. Этот воин не пытался произвести впечатление. Он даже не пытался выглядеть прилично. Ей с детства твердили, что на Севере живут варвары, но сейчас, глядя на этого воина, она видела своими глазами, почему южные лорды так их боятся.

Он взял ее за руку. Диана не смогла выдернуть ладонь из его грубой хватки. И подвел к своему вороному коню. Девушка едва успела резко вдохнуть, как он одним быстрым рывком поднял её вверх.

Он подбросил её словно она ничего не весила. В следующую секунду Диана уже сидела в седле.

— И что же делает наследница Рейнхольда одна в лесу на рассвете? — спросил он, гладя шею своего жеребца. — Осматривает свои владения лично?

Диана посмотрела на него так, словно он был грязью у неё под ногами.

— Я не обязана отчитываться перед простым солдатом, — с прежней дерзостью произнесла она. — Тем более перед тем, кто забыл своё место.

Он проигнорировал её выпад, словно не услышал или посчитал недостойным внимания. Сосредоточенно поправил подпругу, глядя на коня, а не на неё. А в следующую секунду воздух вокруг Дианы сгустился: он занял место позади, накрыв её своей тенью. Теперь он был у неё за спиной, и само его дыхание, касающееся волос, ощущалось как негласное предупреждение. Она напряглась всем телом. Вдохнула, впитывая его запах. Пот. Костер. И какой-то легкий хвойный аромат.

— К вашему сведению, скоро я буду леди Аллен, — бросила она через плечо, пытаясь вернуть себе хотя бы крохи достоинства. — И я буду отдавать вам приказы.

Грудь мужчины за её спиной дрогнула от беззвучного смеха.

— Не терпится услышать первый, — прошептал он ей в самый затылок.

Северянин резко пришпорил жеребца. Конь фыркнул и мощно рванул с места, разбрасывая грязь из-под тяжёлых копыт. Роща осталась позади.

Над гребнем холма возникли трое всадников. Один из них держал знамя. Рядом ехали ещё двое северян в синем с головы до ног.

Как раз в этот миг порыв ветра рванул тёмный шёлковый стяг, и рычащий волк дома Алленов хищно распахнул пасть, скаля клыки, словно готовый вцепиться в добычу.

Впереди ехал статный воин в серебристо-золотой броне на белом коне. Высокий, чисто выбритый, он сразу привлёк внимание Дианы. Тёмно-синий плащ тяжело ниспадал с его плеч. Именно так она и представляла себе владыку бескрайнего Севера — уверенного и грозного. Густые русые волосы были аккуратно уложены, но всё равно сохраняли дикую, северную непокорность.

Русый мужчина спешился и почтительно поклонился, приложив руку к груди.

В том, что этот высокий, могучий северянин и есть верховный лорд Нордберна, Диана нисколько не сомневалась. Да. Это он. Кристиан Аллен. Её будущий муж.

— Миледи. – Он поднял на неё серые глаза. В их уголках уже собралась лёгкая паутинка морщин — верный признак того, что этот человек улыбался часто и охотно. От этого взгляд казался таким доброжелательным, что странно контрастировало с его военной выправкой и тяжёлым нагрудником.

Диана уже открыла рот, чтобы ответить, когда за её спиной раздался низкий, насмешливый голос:

— Не утруждайся, Йен. Леди Диана Беккер уже решила, что ты — это я.

Чисто выбритый воин посмотрел на человека за спиной Дианы и громко, искренне расхохотался.

— Я же предупреждал тебя хотя бы побриться перед встречей с невестой. Ты выглядишь как разбойник, которого мы только что вытащили из леса.

Диана резко обернулась. Все её воодушевление разом испарилось.

В воздухе повисло ощутимое напряжение.

Мужчина, который всё это время держал её в своих руках — грязный, заросший щетиной, с холодными синими глазами и ленивой хищной улыбкой — смотрел на неё сверху вниз с явным удовольствием.

Потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию. Она медленно затолкала ярость вглубь себя — так глубоко, чтобы даже самой не было видно. Затем посмотрела на него через плечо:

— Значит, вы и есть Кристиан Аллен, Верховный Лорд Нордберна.

Кристиан наклонился ближе к её уху и ответил:

— Разочарована?

— Скорее удивлена. Я думала, Верховный Лорд должен выглядеть чище и презентабельнее.

Кристиан лишь коротко фыркнул.

— Мои солдаты любят, когда на их предводителе кровь, пот и грязь, — спокойно сказал он, глядя ей в глаза. — Я не собираюсь становиться лордом, который раздаёт приказы, сидя в тёплом зале за толстыми стенами.

Йен громко рассмеялся.

— Мы прибыли с Севера, миледи. Для нас презентабельность — это когда на тебе хотя бы нет свежей крови.

Кристиан натянул поводья, разворачивая жеребца к дороге, ведущей в Беккерхолл. Затем пришпорил его, и они двинулись рысью впереди остальных всадников.

Дорога к замку тянулась вдоль холмов Рейнхольда. Зелёных, залитых утренним солнцем. Узкие ручьи серебрились между камней, внизу темнели виноградники и поля. Воздух пах мокрой травой и цветущими яблонями.

И всё же Диана почти не смотрела по сторонам.

Она слишком остро чувствовала мужчину за своей спиной, несмотря на то, что они почти не разговаривали.

Признание далось ей нелегко, но начало встречи было провалено. В голове пульсировала лишь одна мысль: из этого не выйдет ничего хорошего. Ничего.

И от этой мысли по коже пробежал холод, такой сильный, какой бывает перед неизбежным падением.

Глава 3

Когда впереди наконец показался Беккерхолл, Диана невольно выпрямилась в седле.

Замок возвышался над Долиной светлым каменным массивом, окружённый террасами садов и высокими кипарисами. В лучах утреннего солнца его башни окрасились в легкую позолоту. Тонкие арки, длинные галереи, фонтаны были созданы не для войны, а чтобы производить впечатление богатства и власти.

Рядом с северянами замок вдруг показался ей… слишком красивым.

Слишком мягким. Уязвимым.

Вдалеке, у центральных ворот, царило оживление. Крупный, коренастый мужчина средних лет с густой седой бородой, облачённый в парадные серебряные доспехи и бордовый плащ, гневно жестикулировал, что-то громко объясняя стражникам. В нём Диана узнала капитана стражи сира Гвейна. До девушки долетали лишь отдельные слова, но и без них было ясно: весь этот переполох поднялся из-за неё. При виде Дианы верхом на коне рядом с Кристианом солдаты замерли в изумлении.

— Миледи! — Гвейн побледнел, словно увидел призрака. Затем быстро выпрямился и поклонился сначала ей, затем Кристиану.

— Ваш отец... Лорд Эдмунд приказал прочесать весь лес. Мы решили, что с вами случилась беда, - обратился он к Диане.

Впереди тихо хмыкнул Йен. Кристиан молча спешился, сойдя на каменную плитку перед воротами.

— Похоже, поиски отменяются, - сказал он вполголоса, подняв взгляд на Диану, всё ещё сидевшую верхом.

— Сир Гвейн, я всё объясню ему позже... - Не успела она договорить, как Кристиан перехватил поводья, успокаивая жеребца, а затем легко снял Диану с седла.

Он передал скакуна одному из конюхов и, не оглядываясь, направился через двор. Обвёл взглядом солдат Беккерхолла в полной парадной амуниции, расставленных через равные интервалы вдоль крепостной стены. Они смущённо поклонились, когда он проходил мимо. Не каждый день Юг принимал людей, о которых слагали легенды.

Диану окружили служанки и они направились во внутренний двор. Там уже стояли лошади северян.

Значит, основная часть его людей прибыла раньше.

Её взгляд бегло пробежался по людям Кристиана. Около пятидесяти человек. Они заняли всё пространство и выглядели одинаково опасными. Без придворного лоска. Без южной изысканности. Тяжёлые плащи, потёртая броня, оружие за спиной. Люди, привыкшие спать в седле и убивать без лишних разговоров. В центре двора теперь стало очень шумно.

Некоторые слуги старались даже не смотреть им в глаза.

— Идеальные гости для помолвки, — сказала одна из служанок себе под нос.

К Верховному лорду Нордберна тут же подскочил управляющий замка Пол. Он поклонился так низко, насколько позволила его больная спина.

— Приветствую вас, Лорд Аллен! Для вас и ваших людей уже подготовлены комнаты... — обратился он к гостю, широко улыбаясь.

— Отлично, — резко перебил его Кристиан, стягивая перчатки. — Тогда подскажи ещё кое-что.

Он повернулся к управляющему:

— Где здесь можно найти холодный эль… и женщин?

Во дворе мгновенно стало тише. Потеющий кастелян замялся, подыскивая нужные слова. Выглядел он ещё более смущенным, чем прежде.

Диана резко повернула голову в сторону Кристиана. Служанки нервно переглянулись.

Несколько северян за его спиной хрипло усмехнулись.

— Лорд Аллен… – переспросил управляющий.

— Для моих людей, разумеется — спокойно продолжил Кристиан и кивнул в сторону воинов. — Они три недели жили в седле. Сегодня мои солдаты будут есть и пить досыта, и забудут, что такое война. Об остальном они договорятся сами.

Йен положил руку на предплечье Кристиана.

— Ты мог бы выражаться так, чтобы не пугать хозяев?

— Зато меня понимают мои люди. - Кристиан выдернул плечо.

И только потом он перевёл взгляд на Диану.

Он прекрасно понимал, как именно прозвучали его слова.

Послышались ритмичные шаги, глухо стучавшие по каменным плитам. К ним направлялся капитан стражи.

— Лорд Беккер ожидает вас, — произнёс сир Гвейн, глядя на Кристиана. — Но оружие уместнее оставить здесь.

— Разумеется.

Кристиан вынул меч из ножен и протянул его капитану.

Сир Гвейн принял оружие обеими руками. Тяжесть клинка неприятно удивила его. Он уже собирался развернуться и повести гостя к лорду Эдмунду, когда заметил, что Кристиан не двинулся с места.

Северянин спокойно потянулся к спине и вытащил длинный нож, спрятанный под плащом.

Гвейн замер.

Кристиан положил оружие поверх меча, затем опустился на одно колено и извлёк ещё один клинок из сапога.

Несколько секунд капитан молча смотрел на оружие в своих руках.

— Это всё? — осторожно спросил Гвейн.

Кристиан поднял на него взгляд. В его глазах мелькнуло искреннее удивление.

— Разумеется. — улыбнулся Кристиан. — Мы же пришли в гости, а не на войну.

Сир Гвейн отнёс оружие к оружейной стойке у стены внутреннего двора и положил его поверх остальных мечей. Среди изящных клинков южных рыцарей меч лорда Аллена выделялся своей простотой и суровостью. Затем капитан развернулся и направился в сторону сада по гравийной дорожке. Тяжёлой, уверенной поступью Кристиан последовал за ним, не глядя по сторонам.

Диана перевела взгляд на удаляющиеся фигуры и неторопливо двинулась следом вместе со служанками. Она уже предвкушала встречу северного гостя с её отцом.

Йен остался у ворот, обсуждая что-то с кастеляном.

Сад встретил их сладким цветочным ароматом. Лорд Эдмунд расположился за небольшим мраморным столом под тенью белых арок, среди цветущих кустов, раскидистых ив и изящных статуй.

Вокруг царили тишина и порядок, нарушаемые лишь тихим плеском воды в фонтане и стрекотом цикад, спрятавшихся в густой листве. Трава расстилалась под ногами мягким зелёным ковром, подстриженная так ровно, будто каждый стебель занимал своё место. Вся природа здесь подчинялась воле садовников: клумбы складывались в круги, линии и сложные узоры, превращая природу в яркую картину из розовых, голубых и белых оттенков.

На столе стояли серебряные кувшины с вином, фрукты, сыр и дорогая посуда. В нескольких метрах расположились восемь рыцарей из личной гвардии лорда Беккера в блистающей броне, в великолепных бордовых плащах с изображением золотого сокола на спине, скрыв лица под высокими отполированными шлемами.

Отец держал кубок. Высокий, как всегда статный, он был облачён в дорогой камзол из белой парчи, расшитой тонким золотым узором. На плечах покоилась увесистая золотая цепь верховного лорда, в центре которой сиял огромный рубин насыщенного алого цвета. Седина украшала волосы и аккуратно подстриженную бороду, морщины избороздили лицо, но не отняли ни силы, ни уверенности. В его образе было всё для демонстрации власти и величия. Именно так и должен был выглядеть правитель, которого уважают подданные.

Но Диана знала его слишком хорошо, чтобы не вестись на напускное великодушие.

Отец выглядел сосредоточенным. Ровно до того момента, пока не увидел Диану рядом с Кристианом. Его взгляд быстро скользнул по её мокрому платью, растрёпанным волосам и грязи на сапогах северянина. Брови едва заметно дрогнули. Во взгляде промелькнуло недовольство. Нахмурившись, он сделал глоток из своего кубка.

Диана заметила взгляд отца и решила наблюдать за их встречей, расположившись на скамейке у фонтана, в тени виноградной лозы. Жестом руки она отпустила служанок пройтись по саду.

— Любопытно, — медленно произнёс он. — А я уже начал думать, что мне придётся отправлять за дочерью половину гарнизона.

—Милорд, позвольте представить: Верховный лорд Нордберна и Хранитель Северной границы — Кристиан Аллен. — капитан поклонился и занял своё место среди рыцарей.

Эдмунд перевёл взгляд на Кристиана, отставил кубок и поднялся. Тот казался слегка усталым после долгой дороги, но перед Верховным лордом Рейнхольда держался непринужденно. Он стоял совершенно спокойно, будто не замечал напряжения вокруг. Один из рыцарей неловко попятился при виде северянина, с шумом врезавшись ногой в край высокого стола.

— Лорд Кристиан Аллен, — Эдмунд Беккер растянул губы в сдержанной улыбке. — Рад приветствовать вас в Рейнхольде. Прошу, займите место рядом со мной.

Он дождался, пока Кристиан сядет за стол, и лишь затем опустился в своё кресло.

— Признаюсь, мы ожидали вас лишь через два дня.

— Мы сократили путь, — ответил Кристиан. Его взгляд медленно, без малейшего стеснения прошёлся по Диане. Он рассматривал её так внимательно и настороженно, как оценивают лошадь перед покупкой. – Не терпелось увидеть Беккерхолл.

Затем, выдержав короткую паузу, добавил:

— Поистине чудо архитектуры.

Щёки Дианы заметно порозовели.

Эдмунд Беккер заметил румянец дочери и обратился к гостю:

— Нет на этой земле мужчины, который мог бы пройти мимо моей дочери, милорд, — произнёс он с вызовом.

Кристиан мгновение помолчал. Затем неторопливо взял с блюда несколько виноградин, одну закинул в рот и лишь после этого ответил:

— Во всяком случае, среди тех, у кого есть глаза, — согласился он.

— Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего отца. Я встречал его в столице полгода назад.

Взгляд Кристиана мгновенно потух. По скуле тяжело прокатился желвак.

— В пекло эти соболезнования. — бросил он сухо. — Мы здесь не ради похорон.

Эдмунд кашлянул и продолжил уже более официальным тоном:

— Вы правы, — спокойно произнёс он — Я слышал, на Севере предпочитают крепкие напитки, но надеюсь, вы не откажетесь попробовать нечто иное. — жестом он показал на красивую стеклянную бутылку с замысловатым узором. — Это вино с Тлеющего острова. Редкий урожай трёхлетней выдержки. Немногие могут позволить себе такое даже здесь, на Юге.

Кристиан взял бутылку в руки, рассматривая тёмное стекло.

— Тогда надеюсь, лорд Беккер, вы не открыли её лишь для того, чтобы произвести на меня впечатление.

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Было бы жаль разочаровать столь дорогое вино.

Эдмунд проигнорировал укол и сделал жест рукой, пригласив слугу наполнить второй кубок.

Партия началась.

Диана видела, как отец тянет нити, провоцируя Кристиана. Всё, что сейчас прозвучит, Эдмунд Беккер обернет против него. Северянину требовалось не просто внимание, ему нужно было виртуозно обойти все расставленные ловушки.

— Знаете, почему остров прозвали «Тлеющим»? — негромко спросил Эдмунд.

— Из-за действующего вулкана? — Кристиан сделал несколько больших глотков, как будто в кубке была вода, а не дорогое вино.

Брови Эдмунда едва заметно приподнялись. Он позволил себе короткую улыбку.

— Верно. В его жерле вечно кипит лава. Когда-нибудь она уничтожит весь остров. И всё же люди там продолжают выращивать виноград, строить дома, растить детей.

Кристиан ненадолго замолчал.

— Это их дом. У них просто нет выбора.

— Выбор есть всегда. — Эдмунд холодно отрезал.

— Даже если остается горький привкус?

— Это вино тоже было слишком резким в первый год. Время умеет менять вкус.

Повисла короткая пауза.

— Вино оттуда, к слову, превосходное. Вы когда-нибудь бывали там? — продолжил Эдмунд.

— Никогда. Я впервые покинул Север. Последние семь лет мне было не до путешествий.

— Я наслышан о ваших подвигах на границе. Поверьте, весь Алдор в неоплатном долгу перед стойкостью вашего народа.

— Пришло время возвращать этот долг. Поэтому я здесь.

Эдмунд внимательно посмотрел на него.

— Мне говорили о вашей прямолинейности.

— На Севере считают, что слова существуют для того, чтобы их понимали одинаково.

— А на Юге мы изучаем дипломатию. — проговорил Эдмунд, вставая из-за стола. — В любом случае, я буду рад обсудить все детали предстоящей помолвки завтра. А сейчас вы можете полностью насладиться гостеприимством Рейнхольда.

Он коротко откланялся и направился к выходу из сада. Стража молча последовала за ним. Проходя мимо дочери, он на мгновение остановился и повернулся к ней:

— больше жизни, Диана, — прошептал он. — С таким лицом ты могла бы сопровождать души через Мёртвые воды.

Эдмунд удалился по галерее, и в саду стало непривычно тихо.

Был полдень, солнце взошло уже давно и теперь щедро заливало сады Беккерхолла золотым светом. Слуги неторопливо начали убирать со стола. Кристиан налил остатки вина, осушил его одним глотком и задумчиво повертел тяжёлый серебряный кубок в руках, будто прикидывая, сколько за него дадут на местном рынке.

Казалось, что тяжесть серебра привлекала его больше, чем будущая невеста, сидевшая у фонтана в нескольких метрах. Диана с презрением фыркнула, наблюдая эту картину, и отвернулась.

Мысли девушки были мрачными и путаными: преследование в роще, внезапная встреча с Кристианом Алленом, давящая близость Севера и свадьба, которую она так не хотела... Она пыталась отвлечься, убеждая себя, что это пустые страхи. Но через мгновение снова возвращалась к одному и тому же: с сегодняшнего дня её жизнь изменилась безвозвратно.

Жара разморила. Она лениво отмахивалась от назойливых ос, круживших над кустами. Вдруг солнечный луч скользнул по виноградной лозе, и среди листвы что-то блеснуло. Диана встала, подошла ближе и прищурилась. Между ветвями тянулся тонкий, еле видимый узор паутины. Она стала искать взглядом хозяина сети и вскоре заметила его мохнатое тело, прикрытое широкими листьями винограда.

Затаившись, он ждал.

Терпеливо, неподвижно, уверенный в успехе своей ловушки. И его ожидание вознаградилось. Добыча появилась.

Одна из ос, пролетая мимо, задела липкие нити. Сначала она лишь дернулась, пытаясь освободиться, затем забилась отчаяннее. Прозрачная сеть натягивалась и дрожала под ее рывками. Жужжание становилось все громче, все беспомощнее.

Девушка так увлеклась зрелищем, что пропустила момент, когда Кристиан оказался за её спиной.

Несколько секунд он молча наблюдал за тем же пауком.

Диана почувствовала его присутствие и, не отрывая взгляда от паутины, тихо сказала:

— Я вам не нравлюсь.

Это был не вопрос. Она уже знала ответ.

Кристиан продолжал смотреть на паука.

— Я об этом не задумывался, — ответил он.

— Опять врёте.

— С чего вы взяли?

— У вас покраснели уши.

На секунду он замолчал, а потом медленно приблизился.

— Вы так внимательно меня изучаете, миледи? — он склонился так, что она ощутила его дыхание у своей шеи и резкий запах дороги, кожи и пота. Диана чуть отстранилась, пытаясь сохранить расстояние между ними.

Словно для того, чтобы подчеркнуть слова Кристиана, чёрный паук начал медленно выползать из своего укрытия в сторону своей жертвы. Яркий свет скользнул по его темному телу. Через миг он был в нескольких сантиметрах от ослабевшей осы. Изогнутые хелицеры уже были готовы впиться в добычу.

После затянувшейся паузы Кристиан чуть заметно поднял одну бровь.

— Не рекомендую вам увлекаться. Есть риск наткнуться на то, что вам совсем не понравится. И к чему тогда это приведёт?

Он быстро кивнул, не дождавшись её ответа и зашагал в сторону галереи. Диана проводила его взглядом, чувствуя, как в груди сжимается комок.

Переведя взгляд на паутину, она заметила, как слабела оса. Движения становились все реже, все короче. Казалось, она уже смирилась со своей участью.

Но когда паук приблизился вплотную, она вдруг рванулась в последний раз.

Собрав остатки сил, оса извернулась и вонзила жало прямо в мягкое брюхо своего убийцы.

— Я так и знала, — Диана улыбнулась про себя.

Развернувшись, она направилась прочь из сада. Служанки молча последовали за ней.

Глава 4

— Затуши трубку, идиот, — процедил Тесак. — Нас заметят.

Сумерки быстро сгущались, приближая ночь. Моросил холодный дождь. Влага стекала по воротникам, забиралась под одежду. Наёмники таились в густой лесной чаще, всматриваясь в пустую дорогу и ожидая приближения цели.

— Готово, — Пит, виновато улыбаясь, принялся втаптывать её в сырую землю.

Тесак оглянулся к команде.

— Лира на месте?

В нескольких метрах в темноте маячили силуэты. Огромный, как гора, молчаливый северный воин Харальд поправлял ремни, а невысокий, жилистый Пит с длинными мокрыми волосами, прилипшими к лицу, проверял ножи.

— Да, по другую сторону, — шепнул Харальд. — Ждёт.

— Скоро появятся. — Тесак кивнул. Нижняя половина его лица была скрыта тёмным платком. Ткань плотно облегала скулы и переносицу, оставляя видимыми лишь зеленые глаза и резкий изгиб бровей. Только по взгляду можно было определить его эмоции.

— Никогда прежде так не радовался дождю. — Пит закрыл глаза и прислушался, как капли барабанят по листьям и его вощёной куртке. — Я уверен, они поедут именно здесь. Главный тракт же размыло.

— Ты способен молчать? — перебил его здоровенный горец, крепче сжимая огромный топор.

— Так мне хотя бы становится теплее. — Пит слегка поёжился. — Эскорт из двенадцати стражников. Вернее, одиннадцати. У капитана Лоретта рожает жена. Неправда ли, удачное стечение обстоятельств? — Он снова смахнул с лица мокрую прядь волос.

Харальд лишь тяжело выдохнул, не поворачиваясь к напарнику.

— Конечно, если бы он сопровождал повозки, риск был бы куда выше. Но удача любит таких проходимцев, как мы. — Пит нервно усмехнулся.

Где-то вдали хрустнула ветка.

— Ждём. — Тесак посмотрел сначала на Пита, затем на Харальда. — Ждём сигнала. Всё понятно?

— Нападаем только после сигнала, — повторил он снова уже медленнее и отчетливее.

— Понятно, — одновременно кивнули Пит и Харальд.

Тесак прошёл ближе к дороге.

Пит медленно повернулся к Харальду.

— Какой, мать его, сигнал?

Здоровяк пожал плечами.

— Понятия не имею.

Они замерли.

Послышался глухой скрип, словно кто-то тяжело толкал старую дверь. Затем ещё один. И ещё. Ритмично. Размеренно.

— Колёса… — прошептал Пит.

Тесак прищурился. В темноте начали проступать огни тусклых фонарей. За ними силуэты телег. Шесть, насчитал он. По мокрой насыпи гулко застучали копыта. Всадники приблизились, и можно было рассмотреть каждого.

Добротные доспехи. Копья и шлемы.

Восемь хорошо вооружённых воинов сопровождали караван на лошадях. Плюс ещё по двое в первой и последней повозке, сидели по обе стороны от возниц. В руках они держали уже взведённые арбалеты.

Новая дорога была узкой и больше подходила для верховой езды, чем для перевозки большого груза. Первая телега чуть не увязла в грязи, лошади фыркнули, замедляя ход.

Идеальный момент.

— Шесть телег, как и обещали. Двенадцать человек в охране, — Тесак кинул быстрый взгляд через плечо на напарников. — Лоретт впереди...

— Вот сукин сын... — выругался Пит, глядя на дорогу.

Там, одетый в черный плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо, сидел капитан стражи. Даже в темноте его невозможно было спутать с кем-либо другим. Слишком громоздкая фигура, широкая спина, длинные руки.

Пит и Харальд посмотрели на командира. Он не обернулся.

— У них и без Лоретта был численный перевес. — Пит почесал подбородок, пытаясь скрыть страх.

— С нами Альма. — Лицо Тесака оставалось сосредоточенным.

— Не знал, что мы теперь полагаемся на помощь чокнутой магички... — Пит достал из кармана флягу, сделал глоток и протянул командиру. — А если она не справится?

— Справится, — он взял флягу и допил остаток. — Харальд выйдет первым, Лира прикроет его. Нельзя допустить, чтобы они ушли с дороги в лес. Я выйду первым и стану приманкой. Клюнут.

— Сигнал-то будет? — Пит поёжился.

Тесак несколько секунд молча смотрел на караван. Глаза его сузились.

— К чёрту сигнал. — отрезал командир. — Импровизируем, как всегда.

С этими словами он резко вытащил боевой нож из внутреннего кармана плаща и кинулся к верёвке, удерживающей огромный срубленный ствол. Острые комли торчали во все стороны. В спешке его сапог зацепился о влажный корень, и он поскользнулся. Харальд бросился к нему, одним точным ударом перерубив канат. Длинный ствол с глухим шумом рухнул поперёк дороги, перекрывая путь колонне. С противоположного склона Лира сделала то же самое. Второй ствол упал почти одновременно.

Дорога оказалась перекрыта.

Конь Лоретта так резко осадил перед завалом, что могучий воин едва не вылетел из седла. Секира вылетела из его руки и с грохотом упала на дорогу.

— Засада! — завопил он во весь голос.

Арбалетчики дали первый залп. Вслепую. Наугад.

Болт вонзился в сырую землю перед Тесаком. Сердце бешено колотилось. Он крепче сжал меч, предвкушая хорошую драку.

Стрела Лиры вылетела из темноты почти без свиста. Короткий сухой щелчок. Первый арбалетчик рухнул в грязь, даже не вскрикнув.

— Сейчас, — спокойно произнёс Тесак.

Харальд выбежал из леса первым и тут же схватился за древко копья молодого, худощавого солдата. Он одним рывком выдернул юношу из седла и тут же вскочил на его лошадь.

Парень тяжело ударился головой о камень при падении. Он даже не попытался встать, только слабо шевелил губами.

К нему тут же подбежал Пит. Резко перевернул его лицом вниз, быстро связал руки и потащил к кромке леса. Юноша почти не сопротивлялся.

Могучий горец вцепился правой рукой в поводья, пытаясь совладать с брыкающейся лошадью, и яростно вскинул топор над головой, издав свирепый рык для устрашения врагов. Он был готов к тяжёлому удару и мучительной боли, когда копья пронзят его насквозь. Но в следующий миг из темноты одна за другой вылетели стрелы Лиры. Несколько копейщиков вскрикнули и отшатнулись, ломая строй.

Одна из стрел разбила фонарь, прикрепленный к телеге. Следом за ней из темноты вылетели ещё две стрелы. Одна за другой погасли остальные огни, и дорогу накрыла густая тьма. В следующий миг всё утонуло в лязге металла, ржании лошадей, ругательствах и криках.

— Держать строй! — командовал Лоретт.

Тесак сорвал с пояса небольшой факел, пропитанный смолой. Он держал его под плащом, чтобы не отсырел под дождём. Огниво высекло искру только с третьего удара. Через мгновение над его рукой вспыхнуло плотное жёлтое пламя.

Он не спеша двинулся к кромке леса, туда, где Пит уже перерезал ремни на последней телеге и сталкивал её поперёк дороги. Деревянные колёса глубоко увязли в грязи, окончательно перекрыв путь.

Тесак остановился на обочине, подняв факел выше, чтобы его было хорошо видно сквозь моросящий дождь.

Пит оглянулся и сделал несколько шагов к командиру, потащив за собой пленного, который начал приходить в себя.

Арбалетчики пытались занять позицию, но Лира не давала им поднять головы. Её стрелы метко находили уязвимые места, пробивая защиту там, где кольчуга оставляла прорехи.

Харальд тем временем продолжал теснить оставшихся копейщиков, не давая им развернуться.

До Лоретта оставалось примерно сорок метров.

— Сложите оружие и оставьте лошадей, — крикнул Тесак.

Пит поднёс нож к шее юноши. Тот всхлипнул от страха. Кадык нервно дёргался под лезвием.

Капитан развернул коня к разбойникам и поднял руку, останавливая своих людей.

Его взгляд медленно прошёлся по Харальду, сидевшему верхом на коне, Питу, затем остановился на Тесаке. После этого капитан обернулся на тёмный склон, откуда прилетели стрелы.

— Кто вы? — процедил он сквозь зубы.

— Это сейчас не важно, — отрезал Тесак. — Заберите раненых и уходите. Товар останется нам.

Капитан усмехнулся и повернулся через плечо к своим людям. Те ответили ему короткими смешками. Затем он посмотрел на разбойников сверху вниз и крепче сжал рукоять двусторонней секиры.

— Нас больше. — улыбка исчезла с лица Лоретта мгновенно, густые чёрные брови сошлись на переносице, и с глухим щелчком он опустил забрало шлема.

— Моё предложение всё ещё в силе. Оставь товар и возвращайся домой. Сегодня ты стал отцом, — сказал Тесак. В его голосе почти не осталось надежды.

Лоретт не ответил. Желваки на его скулах заходили от ярости. Не сводя взгляда с разбойников, он медленно опустил руку, подавая сигнал своим людям.

В тот же миг Харальд с рёвом бросился на оставшихся стражников, не давая им окружить себя. Один из них резко ударил копьём, но горец успел подставить топор и отвести наконечник в сторону.

Плечи Тесака напряглись.

Затем Лоретт резко ударил коня пятками и рванул прямо на Тесака. Сердце разбойника бешено колотилось, кровь стучала в ушах, желудок скручивало, но он не сдвинулся с места. Лишь бросил факел на землю и достал свой нож.

Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой.

Лира выстрелила в последний момент, когда Лоретт резко дёрнул поводья. Стрела прошла мимо.

Пит бросил пленного стражника, отступил и судорожно потянулся за метательными ножами.

— Вот дерьмо… — руки не слушались, пальцы дрожали. Нож застрял в ремне. — Дерьмо!

Тесак перехватил его запястье.

— Жди.

— Чего?! Смерти? — Пит сглотнул.

— Он замедлит ход перед прыжком.

Связанный юноша, воспользовавшись тем, что Пит на секунду отвлёкся, начал отползать по-пластунски с обочины. Его локти увязли в грязи. Он слышал приближающийся топот и в ужасе пытался убраться с пути. Лоретт несся на него, собираясь затормозить перед прыжком. Но юноша резко развернулся.

— Чёрт, что он творит! — крикнул Пит.

Копыта обрушились ему на спину. Парень даже не закричал. Коротко выдохнул в последний раз и уставился в небо больше не моргая.

Капитан резко дёрнул поводья и остановился.

Медленно разжимая пальцы, он выпустил секиру из рук. Затем сорвал шлем и провёл ладонью по лицу. Пальцы остались мокрыми.

Тесак прищурился, чтобы всмотреться в его лицо.

Из глаз капитана тонкими струйками потекла кровь. Ночью она казалась почти черной.

Лоретт моргнул, не понимая, что происходит, и снова протёр глаза.

Кулак Тесака, сжимавший боевой нож замер и опустился. В глазах капитана был настоящий ужас.

Кровь хлынула из его рта. Он кашлянул, и тёмные брызги упали на гриву лошади. Лоретт схватился за горло обеими руками, силясь вдохнуть. Поводья выскользнули. Конь шарахнулся в сторону, и капитан рухнул в грязь.

Он лежал на спине и хрипел, выгибая спину. Вены на шее вздулись и почернели. Кожа на лице и руках пошла крупными волдырями, которые лопались один за другим, оставляя мокрые красные пятна. Лоретт царапал себе горло пальцами, будто пытался разорвать невидимую петлю.

Никто не решился подойти. Кто-то отвернулся.

Ещё несколько долгих секунд Лоретт бился на земле, захлёбываясь собственной кровью. Всё его тело сотрясалось. Потом затихло и обмякло. На лице сохранилось изумлённое выражение.

Это длилось всего несколько минут, но Тесаку показалось, что прошла вечность. Он судорожно втянул воздух и уставился на безжизненное тело.

Наступила леденящая тишина.

Люди Лоретта смотрели на своего капитана так, будто всё ещё ждали, что он поднимется. Но всё же боялись пошевелиться.

Тесак неспешно провёл ладонью по щеке, смахивая несколько тёмных, красных капель. Он почувствовал, как у него внутри поднимается желчь. Снова сделал вдох. Сглотнул, чтобы унять рвотный порыв. И обратился к стражникам:

— Сложить оружие.

Они молчали. Тесак оглядел каждого.

Первый меч упал в грязь. За ним копьё. Потом ещё одно.

Один за другим стражники подчинились.

Харальд бесстрастным взглядом обвёл сдавшихся и принялся связывать их одного за другим.

— Без фокусов, — прохрипел он.

Командир медленно выпрямился и закрыл глаза, давая себе минуту на то, чтобы осмыслить происходящее. Голос Пита вернул его в реальность. Он доносился глухо, словно из-под воды:

— Скажи мне, что не я один чуть не обделался, — контрабандист плюхнулся на обочину и схватился за голову.

Тесак лишь тяжело выдохнул и хлопнул его по плечу. Подняв глаза, он увидел Альму на другой стороне дороги. Мертвенно-бледное, хрупкое создание. Она пошатнулась, ноги подкосились, и девушка без сознания рухнула на влажную землю.

Он тяжёлыми широкими шагами пересёк дорогу и подошёл к ней. Одним рывком взвалил Альму на плечо. От прикосновения к ней его пробрал холод. Закинув её на одну из телег, он обратился к Лире.

— Позаботься о ней, — бросил он, протягивая Лире флягу с водой и накрывая Альму своим плащом.

Альма вздрогнула и открыла глаза.

Подойдя к ближайшей телеге, и разрезав тюк, он увидел плотную, хорошо упакованную шерсть. Провёл по ней пальцами, затем накрыл тюк вощёной тканью.

— Где Пит?

Все огляделись и тут же услышали, как кого-то смачно вырвало за кустами.

— Тут! — не разгибаясь, Пит поднял руку.

— Нужно успеть до рассвета, — Тесак поднял голову к ночному небу.

Харальд и Лира заканчивали связывать людей. Осталось двое. Здоровяк стягивал им руки за спиной, а лучница натягивала на головы плотные мешки.

— Шесть раненых, один убит, — подытожила Лира.

Горец поднял арбалет, лежащий рядом с раненым стрелком и осмотрел его:

— Хороший выстрел. Ты попала в дугу арбалета, — восхищено отметил Харальд.

— Я целилась в плечо.

Дождь продолжал моросить, будто ничего не произошло.

Две повреждённые телеги оставили у дороги. Шерсть быстро переложили на оставшиеся четыре повозки, запрягли захваченных лошадей и двинулись к ближайшему перевалу. Там их уже ждали.

Их встретили семь вооружённых до зубов людей с суровыми лицами. Харальд отправил четверых проверить телеги с шерстью, а остальные трое скрылись в старом деревянном сарае. Крыша протекала, и внутри было так же сыро, как снаружи. За ними последовали Тесак, Пит, Лира и Альма. Впереди шёл человек с уродливым шрамом поперёк всего лица. Он не спеша сел на деревянный стул и пригласил Тесака за стол, извлёк из-под плотной кожаной куртки увесистый кошель и глухо звякнул им о дерево, подвинув ближе.

— Часть оплаты серебром, часть золотом, как и договаривались.

Тесак качнул подбородком, подавая знак Питу. Тот принялся пересчитывать монеты. Тёплый свет от единственной свечи дрожал на мрачном лице главаря. Спустя несколько минут верзилы вернулись с улицы и коротко кивнули своему начальнику.

Тесак глянул на Пита, тот ответил таким же сдержанным кивком.

— С вами приятно иметь дело, — процедил человек со шрамом, улыбаясь лишь уголком рта. Было видно, что делает он это крайне редко.

— Взаимно, — коротко бросил Тесак.

Они обменялись рукопожатием, и уже через полчаса караван скрылся в сумеречной мгле.

Тучи разошлись и взошло солнце. Бледная декорация, которая ни грела, ни светила. Просто бессмысленно болталась в небе, символизируя начало утра.

Задержавшись на перевале, они были вынуждены сменить одежду: натянуть длинные бело-зелёные мантии с глубокими капюшонами, на спинах которых серебрилась вышитая эмблема купеческой гильдии. В такую погоду капюшоны точно не будут лишними. Их одежда показалась Тесаку очень странной, но в чём он точно не разбирался, так это в столичной моде. Эти странные наряды из яркой материи казались нелепо просторными и вычурными. Но иногда именно броскость одежды позволяет затеряться среди подобных.

Стена из белого камня, как огромная змея, изгибалась слева. Вдоль неё тянулись ухоженные лужайки, высокие деревья и фигурные кусты, а над стеной возвышались башни. Столица. Альвин. Справа шумела переполненная река. Из-за дождей она почти вышла из берегов.

Мимо прошли двое караульных в цветах короны и с золотым солнцем с изогнутыми лучами на плаще. Пит инстинктивно сгорбился в седле и натянул капюшон ниже, скрывая лицо.

— Всю ночь и утро в седле! Я отбил себе всё, что можно… — взвыл он.

— Мы почти миновали столицу. Ты чувствуешь этот запах? Чем ближе к Яме, тем отчетливее запах мочи и плесени! — поморщилась Лира.

— Да, мы почти дома, — Пит расплылся в блаженной улыбке и посмотрел ей в глаза: темно-карие, раскосые, обрамленные густыми, длинными ресницами.

— Сегодня я намерен напиться до беспамятства. —продолжил Пит, пряча свою долю поглубже в куртку.

— Тебе лишь бы надраться и продуть всё в карты… — фыркнула Лира.

— А вы говорили, что у меня нет никаких интересов. — подмигнул ей контрабандист.

Лира отвернулась, чтобы скрыть от него улыбку.

— Смотрите, не спустите всё в первый же день, — сухо заметил Тесак, ехавший впереди.

Они съехали в низину, где река делала крюк перед тем, как уйти к столице. Здесь ещё сильнее пахло сыростью.

К вечеру впереди показались первые огни Ямы. Города, который не значился ни на одной официальной карте Алдора.

Он не имел стен. Усталые и голодные они проехали мимо «смотрящих», людей, которые следили, чтобы хаос оставался управляемым. Их здесь знали и не задавали лишних вопросов. Мантии сняли и спрятали их в придорожном сарае и поехали уже в своей одежде. Лошадей оставили в городской конюшне. Дальше идти верхом было бессмысленно — в тесных улицах Ямы лошадь скорее мешала, чем помогала.

Миновав полуразвалившиеся склады, почерневшие верфи и плотные кварталы, выстроенные так тесно, что между крышами едва пробивался дневной свет, они свернули на узкие улочки, переплетённые, как нити в старой паутине. Чужак терялся здесь за пару минут.

Всё, что нельзя было допустить в столице, стекалось сюда. Грязь, деньги, слухи, тайные поручения.

Когда они прошли вглубь, город уже жил своей ночной жизнью. Кто-то смеялся, кто-то кричал, где-то разбилась бутылка. По крышам перебегали тени. Издалека доносился лязг металла. Кузница. Или драка.

Начали зажигаться зелёные фонари, сигнализируя, что здесь принимают «любой» товар. В подвалах открывались аукционы без имён. На пристани швартовались суда без флагов. В комнатах над трактирами заключались сделки, о которых в столице предпочитали не знать.

Тесак оглянулся, но Альма, не сказав ни слова, растворилась в гулкой толпе. Оставшись вчетвером, они двинулись дальше. Пит выжидательно посмотрел на командира.

— В карманах звенит — а значит, успех надо отметить, — озвучил общее настроение контрабандист.

— Непременно, — Харальд хлопнул его по плечу.

Они остановились у тяжёлой дубовой двери, над которой красовалась вывеска: «Жирный гусь». Харальд толкнул её и компанию тут же накрыло тёплым ароматом горячей еды, специй и свежего хлеба. В желудках дружно заурчало.

Внутри гудело, словно улей: густой дым висел под потолком, кружки грохотали о столы, кто-то спорил до хрипоты, пахло жареным мясом и дешёвым элем. Здесь обсуждали сделки, назначали встречи, заключали соглашения и получали заказы. Свободных мест почти не было.

— Пойдём на второй этаж, — сказал Тесак.

Наверху оказалось тише. Несколько столов пустовали. Они устроились у деревянной перегородки, откуда открывался вид на зал внизу.

Какой-то бродячий бард в рыжем женском парике и бумажной короне изображал королеву и распевал непристойную частушку, под которую уже пустились в пляс несколько подвыпивших посетителей.

Пока король не видел, я к пасынку ходила:

Ночь провели в обнимку, а утром говорила,

Что целый вечер шила и не смыкала глаз.

Кому какое дело — любовь была у нас!

От молодого принца бастарда понесла —

Во благо королевства «ночной дозор» несла!

Пит принялся хлопать в такт, но Лира тут же врезала ему локтем в бок.

К ним почти сразу подошла официантка — крепкая, пышная женщина с усталым, добрым взглядом.

— Ну здравствуй, Роза! Скучала по мне? — расплылся в улыбке Пит, потирая место удара.

— Мне нет дела до таких проходимцев, — отрезала она. — Будешь заказывать или мне идти к тем, кто платит без разговоров?

— Ну перестань, — не унимался он, наклоняясь ближе. — Я знаю, какие ужасные, чудовищные, просто отвратительные слухи ходят обо мне. И знаешь, что я хочу сказать? — Он театрально замолчал, сдвинул брови и жестом поманил Розу ближе. Когда официантка наклонилась, он громко ударил ладонью по столу и расхохотался на весь зал:

— Всё это правда!

— Хватит, — резко перебила Лира. — Я сейчас умру с голода. Мне пинту эля… нет, лучше две. Свиные колбаски с горчицей, мятый картофель и пирожки с дичью.

Официантка кивнула, уже делая пометки, но уголок её губ всё же дрогнул от сдержанной улыбки.

Через несколько минут Роза вернулась с приборами и, наклонившись к Тесаку, понизила голос:

— Там человек… хочет с вами поговорить.

Она едва заметно кивнула в сторону зала. В дальнем углу, почти скрытый полумраком, сидел мужчина в чёрной накидке. Тень полностью скрывала его лицо — виднелись лишь тонкие губы и короткая седая щетина.

Тесак прищурился.

— Это срочно?

— Сказал, времени у него в обрез, — Роза пожала плечами.

За столом никто не обратил внимания на их разговор. Пит уже разошёлся, размахивая кружкой и рассказывая очередную историю из жизни, в которой правдой было лишь его имя.

— …и тогда их было не меньше десяти, клянусь! — с жаром убеждал он.

Харальд лишь сдержанно усмехнулся, явно слыша эту байку не впервые. Лира, не скрываясь, ловила Пита на несостыковках, бросая короткие колкие замечания.

Смех, звон кружек, тёплый гул таверны — всё это казалось слишком живым и беззаботным.

Тесак на мгновение задержал взгляд на своей команде. Он не хотел прерывать этот редкий момент спокойствия.

Но всё же встал.

— Команда…

Голоса стихли. Все обернулись к нему.

— Пройдёмте со мной.

— Что случилось? — нахмурилась Лира.

— Сейчас узнаем.

Роза повела их через зал, мимо столов и густого дыма, к лестнице. Они поднялись на третий этаж, где располагались переговорные комнаты. Небольшие, закрытые от посторонних глаз. Здесь решались дела, о которых не говорили вслух.

— Командир, — тихо, но с заметным раздражением начал Пит, — мы только что закончили дело. Денег хватит на пару месяцев спокойной жизни. Может, хоть сегодня без этого?

Тесак не ответил.

Роза остановилась у одной из дверей, толкнула её и отступила в сторону.

Комната была полутёмной и пустой. Единственный тусклый светильник едва разгонял тьму.

Они вошли. Дверь за их спинами тихо скрипнула — и в проёме появился тот самый человек в чёрной накидке.

Вошёл высокий седой мужчина лет пятидесяти — худой до болезненности, с угловатыми скулами и холодными глазами. Двигался он с суровой размеренностью, а во взгляде читалось деловое безразличие.

Несколько мгновений он просто стоял и не спешил подходить ближе, будто давая им время почувствовать — разговор будет не из лёгких.

На его плаще тускло блеснула небольшая серебряная булавка. В центре располагался солнечный диск, от которого во все стороны расходились тонкие клинки кинжалов вместо привычных изогнутых лучей. Эмблема Принца Альфреда. Человек служил брату короля.

— Не буду тратить время на представления друг другу. — произнёс он наконец. — Вы уже заметили, кому я служу, поэтому приступим к делу. Я пришёл с предложением, — он медленно прошелся по тесной комнате без мебели.— Работой. Хорошо оплачиваемой… и крайне срочной.

Пит хмыкнул, но уже без прежней весёлости.

— Все срочные дела оплачиваются вдвое больше.

Человек в накидке не сводил взгляда с Тесака.

— Вы получите не только золото, — произнёс он тише. — Я могу предложить больше.

Пит скептически приподнял бровь.

— Всегда интересно послушать, что может быть «больше» золота.

Незнакомец сделал шаг вперёд.

— Амнистия.

Слово повисло в воздухе, будто удар.

Харальд медленно опустил руки.

Лира замерла. Пит поднял брови.

— Полная, — добавил человек в накидке. — Ваши имена будут вычеркнуты из списков. Все долги, все обвинения… исчезнут.

Он обвёл их взглядом, задержавшись на каждом.

— Вас спокойно выпустят из Алдора. Без преследования. Без охоты за головами. Вы сможете начать новую жизнь где угодно и как угодно.

— И что от нас требуется? — резко спросил Тесак.

— Вам нужно найти одного человека.

— Мы не занимаемся похищением людей. — Тесак уже сделал шаг к двери, но человек встал на его пути.

— Досье есть на каждого из вас. У нас учтены все нарушения закона — от мелкого хулиганства до более серьёзных, на которые уже тяжело закрывать глаза. А теперь представьте, что вам светит за воровство обозов с шерстью, принадлежавшего достопочтенному лорду Бруку? — Он вздохнул. — Сначала вас бросят в тюремную камеру. Потом будет суд. Мы же цивилизованный народ. — он издал странный звук похожий на смех. — Не скоро, конечно. Возможно, вы даже не доживёте до него. Многие не доживают в этой сырости и грязи. Но если доживёте… суд, конечно, будет быстрым и жестоким. Вас приговорят к казни. Уж лорд Брук умеет мстить.

Он достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул его Тесаку.

— Впрочем, у вас есть время подумать. За ответом я вернусь завтра. Не сомневайтесь, я знаю, где вас найти.

С этими словами он вышел, оставив их одних.

Тесак раскрыл записку. Всего одно имя. Его брови едва заметно сошлись.

Верховный Лорд Нордберна Кристиан Аллен.

На мгновение в комнате воцарилась давящая тишина. Дело было опасным — они никогда не похищали людей. Повозки с добром? Да. Но людей? Никогда. Но награда обещала свободу: шанс начать все сначала, вдали от королевства, вдали от постоянной тревоги. Он мечтал об этом, как и Харальд, Лира и Пит. Не нужно будет постоянно менять местоположение, скрываться от стражи, озираясь по сторонам и хватаясь за любую работу, лишь бы выжить.

Но сегодня они не будут думать об этом. Сегодня — лишь настольный свет, смех и эль, льющийся рекой. Их стол в таверне накрыт, и в воздухе витает долгожданная безмятежность.

— Что стоите? Пойдемте веселиться! — с этими словами Тесак направился в зал, и остальные последовали за ним, словно выпуская из груди долгожданный выдох.

Глава 5

— Какого чёрта ты сбежала из замка посреди ночи? — не поднимая взгляда на дочь, Эдмунд развернул один из свитков, лежащих на его столе. — Впрочем, неважно. Больше ты не выйдешь за его пределы.

Диана направила на него недовольный взгляд и ничего не ответила.

Лорд Беккер сидел в кресле за столом. На его столешнице была вырезана детальная карта Рейнхольда. Каждый город, крепость и основные тракты. А в центре разместился маленький золотой макет Беккерхолла.

Отец разбирал бумаги и словно между прочим напоминал, какими качествами обязана обладать дочь верховного лорда. Качествами, что у Дианы, судя по всему, не наблюдалось.

В последнее время он всегда выглядел напряженно, и казалось утратил привычную невозмутимость. Эдмунд Беккер напряженно улыбался, когда кто-то шутил, напряженно шел по гравийной дорожке в саду, сцепив руки за спиной, напряженно ел и напряженно отходил ко сну. Эта тревога постепенно перескочила и на Диану, хотя она этого совершенно не хотела.

Диана быстро зашагала к распахнутому окну, оставляя дурные мысли позади себя. Ей открылся ошеломительный вид на город Лей. Тёплый морской ветер внес изменения в прическу Дианы, слегка выбив завитые пряди из замысловатой прически, над которой час трудились служанки. Диана наблюдала как корабли входят в порт и мысли её были где-то далеко: а что, если бы она была дочерью какого-нибудь пекаря? На секунду задумавшись, как проходил бы её обычный день, она с трудом удержалась от смеха. Нет. Она родилась в богатейшей семье для того, чтобы повелевать. Таков неизменный порядок вещей. И будучи благородного происхождения, Диана считала его единственно правильным.

— …Крабий берег. — Неожиданно громкий голос отца вернул её в реальность. — Город на границе с Севером. Хотя, если быть точным, не город, а деревня. Ничем не примечательная. Её даже нет на картах Рейнхольда. Всего несколько домов да небольшой храм.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — отстраненно спросила Диана.

— Потому что теперь это не деревня, а кладбище наших солдат. Ровийцы вторглись в Рейнхольд.

— Как? — она чуть нахмурившись, посмотрела на отца.

— Мы пришли с хорошим оружием… и излишней самоуверенностью. — Диана слышала, как отец тяжело дышит через нос. — И теперь мы знаем, что Лорд Яссон плохой тактик. Его решение — разделить своих людей на небольшие отряды было ошибкой. Враг воспользовался раздробленностью и нанёс тяжёлый урон, не позволив им соединиться.

— На твоем месте я бы не опасалась Лагерта. — отмахнулась Диана. — Он может притащить сюда хоть миллионное войско, но его встретят неприступные стены наших замков.

— Зачем ты говоришь глупости? — Эдмунд стиснул зубы и устало потёр переносицу. — Ведь ты не дура. Лагерт умён и безжалостен. Весь в отца. Мы двадцать лет назад свергли Магнуса, но, похоже, не избавились от его наследия. Теперь у его выродка отличные разведчики и какое-то подобие армии. Когда он соберёт достаточно сил и пойдёт на нас войной, разрушая города, грабя и насилуя, как долго народ будет поддерживать меня, пока я отсиживаюсь за стенами замка?

— Какая нам польза от их поддержки? — бросила Диана. Она была непреклонна в своём убеждении: народ всегда получал от знати гораздо больше, чем мог отдать.

— Элайра рассказывала тебе про восстание рабов в Шазаре? — отец откинулся на спинку кресла и принялся разглядывать пальцы, испачканные чернилами.

— Урок истории? — Диана закатила глаза, но терпеливо ответила. — Сотня тысяч рабов восстало против царя Иоса.

— У нас нет рабов, но есть свободные люди: крестьяне, рыбаки, торговцы, их много и у них есть сила. Когда им станет нечего терять — они перестанут быть просто «народом». Они станут угрозой. А я предпочитаю учиться на чужих ошибках, чтобы не совершать свои. — он прижал указательные пальцы к вискам, — Я говорю о том на чем держится власть, Диана. И народ должен быть на нашей стороне. Не важно из любви или страха.

— Лагерт правда надеется захватить трон?

— Он считает себя не захватчиком, а тем, кто возвращает своё по праву. Сейчас Лагерт держит главный торговый тракт на северо-востоке от границы. Купцы уже предпочитают морской путь или обходные дороги. Я теряю деньги, а вместе с ними — влияние.

— И что ты намерен делать? — спросила Диана.

— Уже делаю. Утром у меня был Кристиан. Мы обсудили твоё приданое. И пришли к договору: пять тысяч северян, грозных воинов, закаленных в бою присоединятся к нашей армии после свадьбы.

— И?

Эдмунд метнул на неё тяжёлый взгляд.

— Помолвка состоится раньше, чем планировалось. Через пять дней будет ужин. Сразу после него ты отправляешься на Север, где и состоится свадьба.

Диана едва не задохнулась от удивления. Пять дней? Она не ослышалась? Но переспросить не решилась. Она и раньше была помолвлена. С наследным принцем. И помолвка длилась два года так и не приведя к свадьбе.

— Это смешно… — она запнулась, встретив его взгляд.

В комнате повисла тишина. Подойдя к столу, она взяла серебряный кубок и наполнила его, затем осушила одним глотком. Затем наполнила ещё.

— Не слишком ли рано для вина? — он остановил её, ухватив за локоть.

— За предстоящую помолвку. — Диана вырвала руку, едва не расплескав рубиновую жидкость. Выдержав паузу, она посмотрела на него поверх края кубка: морщины вокруг глаз отца стали глубже, губы сжались. Он был раздражён и не одобрял её поведение.

— Диана, сейчас у меня нет времени заниматься твоим недовольством, — отрезал Эдмунд. — Мне предстоит объехать весь Рейнхольд в этой невыносимой жаре, проверить стены, ворота, войска и выслушать доклады. У меня достаточно забот и без твоих капризов.

Она выпила ещё вина. Слегка выпрямилась и поправила локоны.

— Разумно ли устраивать ужин? — Диана сжала кубок с вином и перевела взгляд с холодного металла на холодные глаза отца.

— Это необходимо. Демонстрация силы и уверенности. Они должны видеть: у меня всё под контролем. Южные лорды никогда не славились преданностью.

— Но они дали присягу.

— Да. Но если я покажу слабость, их лояльность исчезнет так же быстро, как мелочь из кармана пьяницы.

Раздался стук в дверь.

Эдмунд ещё более помрачнел.

Стук повторился.

В кабинет неуверенно заглянул кастелян Пол.

— Милорд, лорд-маршал Баросс прибыл по вашему приказанию.

— Пусть войдет.

Маршаллу было около пятидесяти. Густые волосы почти полностью поседели, лишь кое-где остался природный, тёмный цвет. От висков вниз по скулам тянулись широкие белые бакенбарды, из-за которых круглое лицо казалось ещё шире.

На его лбу выступили мелкие бисеринки пота. Он тяжело дышал, обильно потея в блестящих доспехах и тяжёлом бордовом плаще. Диане показалось, что он приложил немало усилий, чтобы вообще в них втиснуться. Видимо, в последнее время доспехи он надевал нечасто. Маршалл стоял у входа, ожидая сигнала верховного лорда, но тот даже не поднял головы от бумаг.

Воцарилось неловкое молчание. Диана заметила как капля на висках Маршалла уже начала стекать к подбородку. Лорд Баросс слегка кашлянул.

Наконец, Эдмунд Беккер жестом пригласил его занять место за столом.

— Верховный лорд, позвольте доложить обстановку. Судя по донесениям разведки, к настоящему моменту ровийцы прошли четверть пути от северной границы. Несколько деревень и одна заброшенная шахта по добыче лунного камня – пока ничего стратегически важного.

— Ничего важного? Ровийцы вторглись на мои земли и ходят как у себя дома! — прорычал Эдмунд. — Они захватили главный торговый путь! Толпа беженцев идет к моим стенам. И это вы называете «ничего особенного»?! Я называю это катастрофой! Что вы предлагаете в связи с этим?

Диана давно не видела отца таким: он медленно вдыхал и выдыхал, стараясь подавить гнев.

Лорд-маршал Баросс потёр подбородок, собираясь с мыслями.

— Позвольте объяснить, верховный лорд. С той стороны практически не было оборонительных укреплений. Из-за труднопроходимой местности никто и не думал, что их нужно укреплять. Мы уже начали сбор войск. Как только наберём достаточно людей и оружия, сможем укрепить границу и перекрыть пути для дальнейшего продвижения противника.

— Что для вас значит «достаточно»? — перебил его Эдмунд, теряя терпение. — Ещё вчера вы утверждали, что пятьсот человек лорда Яссона хватит, чтобы без труда зачистить Крабий берег. Теперь я хочу убедиться, что мы хотя бы говорим на одном языке.

Баросс выдержал паузу.

— Через семь дней из столицы прибудет отряд новобранцев. Вместе с ними мы сможем собрать до восьми тысяч солдат, не прибегая к мобилизации. По имеющимся донесениям, наша армия превосходит противника численностью примерно в пять раз. У нас лучшее снаряжение, налаженная организация и преимущество в тактике. Их войско — сборище ровийских горцев, разбойников Алдора и изгнанных чародеев. Пока они не пытаются взять крупные города, а ограничиваются захватом поселений и отдельными рейдами к северо-востоку от границы. Возможно, вторжение — лишь попытка запугать нас и вынудить распылить силы.

— Возможно? — Эдмунд медленно поднял на него глаза. — Они уже захватили торговый тракт и вынудили людей бросить дома. А вы предлагаете мне ждать ещё семь дней, пока к нам прибудут новобранцы?

— Я предлагаю не торопиться с выводами, милорд. Если противник действительно намерен идти вглубь Рейнхольда, ему придётся столкнуться с нашими укреплениями и основной армией.

— А если он не собирается играть по вашим правилам? — Эдмунд подался вперёд. — Если его цель — не захватить города, а разорить земли, перерезать торговлю и заставить моих подданных бежать? Сколько деревень мы потеряем, прежде чем вы признаете, что перед нами не набег разбойников?

Лорд Баросс промолчал, и Эдмунд с раздражением откинулся на спинку кресла.

— Ненавижу, когда меня застают врасплох. И ненавижу войны. Исход непредсказуем, цена слишком высока, а они ещё и мешают торговле.

— Только если ты не торгуешь оружием, — спокойно заметила Диана.

Маршаллу Бароссу явно сделалось неуютно — он заёрзал на стуле, в надежде избежать семейных разборок. Лорд Эдмунд медленно развернулся к дочери.

— Ты ещё здесь? — Иди и пусти в ход всё своё обаяние. Чтобы Рейнхольд получил обещанную армию. — скомандовал отец, метнув взгляд на дверь.

Диана чуть склонила голову, глядя на него, но не спешила уходить.

— Я уже на полпути.

— Что?

— Он уже почти влюблён в меня.

Эдмунд едва заметно сдвинул брови. Иронию дочери он не оценил и продолжил, уже обращаясь к Бароссу:

— Мне нужно чтобы они пожалели что вторглись в Рейнхольд. — прошипел лорд Беккер. — Мне нужно чтобы крестьяне сеяли поля, а не бросали свои дома. С настоящего момента все ресурсы будут направляться на восстановление и укрепление городских стен. Любая информация разведки будет передаваться лично мне. Все решения согласуются только мной. Нужно возводить новые стены и крепости, а каждый шатающийся камень заменить. Я не желаю видеть ни одной бреши, откуда смогли бы просочиться крысы Лагерта.

Диана Беккер вышла из кабинета, мысленно пожелав отцу удачного дня в компании потеющего маршала и бесконечных докладов о том, как всё и везде разваливается. Коридор, ведущий в галерею, встретил её гулом голосов со двора и запахом воска. Даже стены Беккерхолла, казалось, вздохнули с облегчением, когда за ней закрылась дверь.

Слуги засуетились, как только она появилась. Диана прошла мимо и расположилась на уютной софе, рядом с небольшим столиком, который ломился от фруктов и всевозможных закусок.

— Как всё прошло, миледи? — Элайра наклонилась к Диане, как всегда собранная и невозмутимая.

— Война, война… Как же это утомительно. Больше не хочу слышать о ней хотя бы сегодня. Но, — она посмотрела вниз — Кажется, я пришла вовремя. Здесь намечается какое-то веселье.

Неожиданно, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернув голову, она увидела Кристиана Аллена. Он стоял в центре тренировочной площадки, небрежно опираясь на каменный парапет, и смотрел прямо на неё. Жара заставила северного гостя раздеться до пояса. Внутренний двор он превратил в место для тренировок.

Они не виделись со вчерашнего дня. И Диана с неприятным удивлением поймала себя на том, что ей… приятно его видеть.

Она чуть выпрямила спину.

Пусть подойдёт первым.

Диана расправила оборки розового платья в южном стиле. Нежный шёлк, расшитый бисером мерцал и переливался вокруг её тела под весенним ветерком. Она поправила выбившиеся пряди и украшения, заранее приготовив пару едких замечаний насчёт его внешнего вида. По-правде, выглядел он не лучше чем вчера, все такой же потный и растрепанный. Кристиан тяжело дышал после недавней разминки, что придавало его образу ещё большую дикость.

И это — правитель крупнейшего региона Алдора? Диана видела перед собой скорее бродячего акробата с рынка в Лее. Удивительно, как ему удаётся из всего делать представление.

И только потом заметила, что он не один.

Один из солдат подошёл ближе к северному правителю.

— Вот чёрт, — тихо выругалась Диана, присмотревшись.

Это была женщина. Высокая, светловолосая, крепко сложенная, в простой белой рубашке, кожаных брюках и сапогах — как и все северные солдаты. Она непринуждённо разговаривала с верховным лордом Нордберна и то и дело наклонялась к нему чуть ближе, чем следовало.

По крайней мере, Диане так показалось.

— А что это за чудовище? — шепнула она Элайре.

— Одна из генералов лорда Аллена, леди Астрид.

— Ну разумеется… — Она протянула кубок слуге, веля его наполнить, позволяя вину исправить всё, что успело пойти не так этим утром.

Теперь Диана не могла отвести взгляд от того что происходит во дворе. Кристиан и Астрид заняли позиции друг напротив друга.

— Начинайте, - скомандовал Йен и вышел за пределы круга.

Внезапно Астрид первой пошла в атаку. Мечи скрестились с резким лязгом. Тренировочная площадка наполнилась гулом ударов стали о сталь. Кристиан и Астрид двигались в центре круга быстро и жёстко. Это были два хищника, которые слишком хорошо знали слабости друг друга.

Пыль поднималась с земли.

Кристиан сделал резкий выпад, и клинки снова сцепились крест-накрест. Астрид отступила на шаг, потом ещё на один, отражая удары. Затем обманным движением качнулась влево, резко ушла вправо и оказалась у него за спиной. Кристиан уже не успел остановиться.

Один точный удар ногой — и верховный лорд Нордберна рухнул лицом вниз. Глаза Дианы засверкали от воодушевления.

По двору прокатился гул. Бой окончен.

— Великолепно! — Диана позволила себе жестокую улыбку.

Толпа разразилась аплодисментами. Астрид склонила голову в коротком поклоне. Кристиан медленно поднялся, тяжело опираясь на одно колено, и молча отряхнул ладони от пыли.

Толпа ещё хлопала, когда Кристиан молча кивнул Астрид и направился к лестнице, ведущей на галерею.

Диана наблюдала, как они поднимаются. С каждым шагом раздражение в ней становилось острее.

— Вы просто восхитительны, — обратилась она к женщине. — Я как раз говорила своей гувернантке, какой устрашающий у вас вид. У лорда Аллена не было шансов. Скажите, почему северная леди променяла шёлк и украшения на доспехи и оружие?

— Но я не леди, — ответила Астрид с грубым северным акцентом.

Диане потребовалось несколько секунд, чтобы разобрать её слова.

— Вот как? — Улыбка застыла на лице Дианы. — В таком случае, я бы с удовольствием послушала вашу историю.

Астрид посмотрела на Кристиана, явно не понимая, что от неё требуется.

— Как-нибудь в другой раз, — закончила Диана, прежде чем Астрид успела ответить.

Воительница чуть склонила голову перед Дианой, затем повернулась к Кристиану.

— Милорд, с вашего позволения.

Получив его короткий кивок, она направилась к остальным солдатам. Кристиан остался, вытирая лицо полотенцем.

— Чем здесь пахнет? — она брезгливо огляделась.

Лорд Аллен, тяжело дыша после схватки, замер на секунду, бросил короткий взгляд по сторонам, а затем совершенно невозмутимо, еле заметно принюхался к собственным подмышкам.

— Не знаю, — честно ответил он, даже не пытаясь сделать оскорбленный вид. — Как вы вообще живёте в такой жаре? Она делает людей ленивыми и медленными. Неудивительно, что вы не можете защищать свои земли.

Диана холодно усмехнулась.

— Каждый должен заниматься своим делом. Отец всегда говорит: воин хорош в поле, а король на троне. Мы сильны в культуре, искусстве и науке, — она размашисто развела руку, державшую кубок с вином и задела им Кристиана. — Благодаря ей, кстати, ваши солдаты получают новейшие арбалеты и осадные орудия.

— Для арбалетов и осадных орудий нужны люди, — возразил он. — Храбрые и сильные. Те, для кого честь — не пустое слово. Что вы сделаете, если завтра армия Лагерта перейдёт границу? Будете декламировать ему стихи?

— Мне говорили, что война сильно на вас повлияла. Что теперь для вас любой ответ — это насилие. Ещё недавно у вас в Нордберне законы решались в рукопашном бою на смерть: победил — значит, прав. У нас испокон веков существует Совет магистров, где представители великих домов голосуют. — Диана произнесла это спокойно и авторитетно, как ей самой казалось. Пусть лорд Аллен готовится снова распластаться, но уже в интеллектуальном поединке.

Кристиан наконец повернул к ней голову. В уголках губ мелькнула жёсткая усмешка.

— Совет самых продажных магистров, вы хотели сказать?

Он выдержал короткую паузу. Всем сделалось неловко. Элайра начала с особым интересом рассматривать лепнину колонн галереи, мимо которых ходила ежедневно почти пятнадцать лет.

— Пожалуй, мне стоило помнить, что политика и вино — не сочетаются.

Диана, чуть не поперхнувшись, открыла рот, чтобы ответить, но лорд Аллен опередил её:

— А теперь, миледи, вынужден вас покинуть. Мне нужно в уборную. Когда я ловлю кураж, забываю обо всём на свете. Будет крайне неловко предстать перед будущей невестой в мокрых портках.

Отчаянным усилием воли Диана удержалась от желания плеснуть содержимое кубка в лицо северянину.

Кристиан едва заметно усмехнулся и наклонился к её уху:

— Видите? Не такой уж я и дикарь.

Диана резко развернулась и быстрыми шагами вышла из комнаты. Шелковый подол дерзко развевался, словно волны в шторм, вторя эмоциям хозяйки. Свита безмолвно подтянулась за ней.

— Оставьте меня! — рявкнула Диана.

Начало темнеть и девушка пошла в сторону замка.

Из сада донеслись негромкие, знакомые голоса. Один из них точно принадлежал капитану Йену. Она замерла и напрягла слух в надежде разобрать что-нибудь лестное о себе.

— Ударь меня, — прорычал кто-то.

Несколько секунд ответа не было. Затем сильный удар кулаком о что-то твёрдое.

Рука сразу же потянулась к кусту и отодвинула раскидистые ветви шиповника. Она увидела две фигуры в саду. Один из них был без преувеличения огромен. Диане показалось что его рост достигал трёх метров.

Из-под складок накидки показалась огромная лапа и спустила капюшон, затем не спеша потянулась к застёжке.

Она старалась вглядеться в то, что происходило перед ней.

Неужели у него волчья морда? А кожа покрыта густой шерстью?

Накидка упала на землю.

Диана затаилась и прикрыла рот ладонью, чтобы не вырвалось ни единого звука.

Сад погрузился в оглушительную тишину. Сомнений не было — это и есть Волк Нордберна.

Без плаща он стал ещё больше. Йен рядом с ним казался ребёнком. Диана никогда прежде не видела человека таких размеров.

Но это был не человек.

Девушка стояла в оцепенении, даже забывая дышать. Кровь громко стучала в висках. Картина была омерзительной, она с трудом сглотнула, подавив рвотный рефлекс, но глаза так и не отвела.

Несколько мгновений Кристиан стоял неподвижно, тяжело дыша. Затем встал на четвереньки.

— Ещё.

На этот раз Йен не мешкался — он снова ударил его кулаком. Удар оказался гораздо сильнее. Голова Кристиана дёрнулась в сторону, он пошатнулся, но сохранил равновесие.

— Сейчас утро? — прорычал зверь.

— Ночь.

— Продолжай говорить. Отвлеки меня.

— Вспомни первую встречу с невестой, — Йен усмехнулся. — Кажется, миледи предпочла бы выйти замуж за меня.

— Кажется, мне нет дела до того, что она предпочла бы. — волчьи глаза блеснули в лунном свете.

Йен осёкся.

— Я просто пошутил, — он поднял руки в верх и улыбнулся. — Не думал что этот день настанет.

— О чем ты?

— О том что ты обзаведешься женой.

— Ты знаешь ради чего это все. Ради того, чтобы моя армия не умерла с голоду. Ради снаряжения, лошадей и зерна.

— Да, да.. я это слышал. Великая жертва — взять в жены молодую красавицу. — парировал Йен.

— Я взял бы горгулью за мешок золота, который обещает её отец.

Горгулья. Даже сквозь ужас Диана поклялась, что запомнит это.

— Но всё же приятнее, что она не горгулья.

Кристиан отмахнулся от него и стиснул челюсти. Разговор явно был ему неприятен, однако Йен не унимался.

В следующий миг произошло что-то невероятное. Диана не верила собственным глазам: сухой хруст костей разорвал тишину сада. Огромная фигура содрогнулась, плечи резко опустились, а длинные пальцы с когтями судорожно сжались. По телу пробежала дрожь. Мышцы перекатывались под кожей, меняя очертания, суставы сдвигались с глухим треском. Шерсть исчезала, втягиваясь в кожу, лапы становились руками, морда укорачивалась, обретая человеческие черты.

Кристиан тяжело дышал, склонив голову. Его тело ещё несколько раз содрогнулось, прежде чем движения стихли.

На влажной земле лежал обнажённый Кристиан Аллен.

Йен поднял накидку и помог ему встать. Вскоре их голоса замолкли, шаги затихли вдали, и Диана наконец выдохнула.

Во рту пересохло. Она почувствовала, как дёргается правое веко, и, не в силах больше оставаться на ногах, опустилась на мягкую траву.

Вдруг чья-то рука грубо дотронулась до её плеча. Диана вздрогнула и осторожно обернулась. Над ней возвышался Кристиан, одетый. Лишь влажные от пота волосы выдавали недавнее превращение. Он шутливо присвистнул.

— Всё успели рассмотреть, миледи?

Глава 6

Яма. В окрестностях столицы Алдора.

В каморке тянуло гнилью. Тесак принюхался к собственному плащу. От него разило кислым потом, но сильнее всего воняло от матраса посреди комнаты, единственной постели. Нет, он не был привередлив, просто не хотел спать.

За тонкой стеной, на кухне кто-то храпел. Харальд растянулся прямо на полу, Пит уснул там же в обнимку с пустой бутылкой, которую зачем-то притащил из трактира, Лира заперлась в соседней комнате. Все разошлись кто куда, едва вернулись.

Он вышел на хрупкий балкон и на всякий случай ухватился за железную трубу. Все дома здесь стояли на сваях и размеренно покачивались, скрипя, как старые корабли на приколе. Мало приятного, особенно с похмелья. Голова гудела в такт каждому скрипу.

Здесь пахло не лучше: сладковатой кладбищенской вонью. На холме чернели кресты.

Проклятая сырость.

Третий месяц они с командой называли эту дыру домом. В кармане лежала записка с одним именем, и от неё почему-то становилось теплее. На его лице появилась бледная улыбка. Новая жизнь. Новое имя. Место, где не воняет.

Но почему выбор пал именно на них? На тех, кого можно подставить, если всё провалится? На тех, к кому никто не придёт на похороны?

А если что-то пойдёт не так?

Взгляд опустился вниз: на тёмную, грязную реку, шумевшую внизу. Тела сбросят в воду, привязав к ним тяжёлый груз, чтобы ни одно больше не всплыло.

Надо бы лечь и поспать. Но он не ушёл. Всматривался в каждую тень на мосту.

Альма ещё не вернулась.

Дверь скрипнула. Сердце Тесака ёкнуло. Он обернулся и увидел Альму, неуклюже опиравшуюся на стены.

— Ты всё-таки вернулась, — он старался говорить спокойно, но на скулах выступили желваки.

Альма вздрогнула и споткнулась о небольшой порог.

— Ты напугал меня, — ответила она, проходя в комнату. — Почему не спишь?

— Где ты была? — проигнорировал её вопрос Тесак.

— Давай без этих вопросов… — Она устало плюхнулась на матрац. Плечи её дрожали, как будто держать себя в руках стоило всех сил.

Тесак подошёл ближе и тихо опустился на корточки напротив неё. Он всмотрелся в её полузакрытые глаза и увидел в них усталость, обиду и страх.

— Ты пьяна. Я принесу воду. — Тесак хотел подняться, чтобы принести графин, но она схватила его за руку.

— Хватит этой лживой заботы, Талин!

Мало кто называл его по имени. Талин. Тесак не сразу понял, что обращаются к нему.

— Не называй меня по имени. — Он уставился в стену позади Альмы, стараясь не встретить её взгляд. — Я не люблю этого.

— А ты не изображай спасителя! — Альма резко подняла голову. — Один уже спас меня, когда я бежала из столицы вместе с сестрой. А ведь мог просто перерезать мне горло, получив то, чего хотел. Да, я заплатила ему сполна. А сестру он так и не отпустил. Но ты и сам всё знаешь.

У Тесака не нашлось слов. Альма продолжила:

— Ни у меня, ни у сестры не было тех способностей, что у наших родителей. После того как Лоретт вышвырнул меня вместе с остальным мусором, я просто лежала и смотрела в небо. Просила, чтобы всё уже закончилось. — Альма выпрямилась, прищурилась в полутьме и посмотрела на Тесака. — А потом услышала голос. Казалось, он говорил только со мной. Прямо в моей голове. «Поднимайся». И больше ничего. Только странное облегчение… и тот запах, как после грозы. Запах озона.

Чародейка прикусила нижнюю губу, стараясь унять дрожь. Зубы стучали так сильно, что она прокусила кожу. На губе выступила алая капля.

— А потом появился ты. Это ведь ты нашёл меня в помойной яме, в разодранном платье. Так зачем ты тогда остановился?

Тесак нахмурился. Он отчетливо помнил тот день почти три месяца назад. Дождливый, дерьмовый день. Ждал заказчика в таверне, но тот урод так и не появился. Потом началась облава на чародеев, и в таверну ворвались гвардейцы. Тесак успел свалить вовремя.

Он знал, как незаметно выбраться за стены — окольными тропами, мимо помойной ямы, куда сбрасывали кухонные отходы и стекали сточные воды. И именно в этот момент ему остро захотелось отлить. Как всегда не вовремя.

Углубился между кучами мусора и краем глаза поймал движение. Собаки? Крысы? Присмотрелся.

Девушка.

Молодая, хрупкая. Огромные серые глаза на грязном лице. Из-под капюшона изорванной накидки выбивались серебристые пряди. То, что когда-то было платьем, теперь больше напоминало лохмотья.

Ему нужно было развернуться. Да, он уже собирался уйти. Тесак не был хорошим человеком и прекрасно это знал.

Но не ушёл.

Внезапно послышались голоса гвардейцев. Девушка испуганно вжалась в стену. Они искали её. Она им нужна. Значит, от неё может быть толк.

Тесак шагнул к ней, подхватил одной рукой и закинул себе на плечо. Она почти ничего не весила и не сопротивлялась.

Что плохо для короны — хорошо для Тесака.

— Ты отомстила вчера. Лоретта больше нет, — сказал он.

Альма приподнялась на локтях и снова посмотрела ему прямо в глаза. Сердце Тесака бешено колотилось, но он сумел взять себя в руки.

— Лоретта больше нет… — повторила Альма шёпотом. — Но есть ты и есть я. Ты ведь этого хочешь?

Она подвинулась ближе, неуклюже задев его бедром. Эти пьяные, смазанные движения одновременно дразнили и дико раздражали его. От неё пахло дешёвым вином и чужим мужчиной. Злое воображение тут же нарисовало картину: этой ночью она извивается под каким-нибудь проходимцем в грязном трактире.

Он схватил её за запястье и сжал так сильно, что хрустнули костяшки. Альма дёрнулась, но он не отпустил. Вместо этого притянул её ладонь и прижал к своей груди.

— Не играй со мной, — тихо сказал он.

Альма продолжала попытки вырвать руку, но так и не смогла.

Снаружи вдруг раздался громкий, надрывный звук рвоты.

Тесак разжал пальцы. Альма воспользовалась моментом и резко выдернула ладонь.

Через минуту дверь скрипнула, и на пороге появился Пит. Контрабандист казался бледным, с красными глазами и испачканными прядями волос.

— Не переживайте, — хрипло сказал он, вытирая рот рукавом. — Это не из-за ваших чувств. Я просто перебрал.

Тесак молча встал с пола, стряхнул липкую пыль с брюк, даже не глянув на Альму, направился к двери, которая вела на кухню.

— Пойду разбужу остальных, — сухо бросил он, переступая через матрас.

Тесак вышел из комнаты и зашагал по узкому коридору, сжимая и разжимая кулаки. Голова гудела. Он не имел ни малейшего представления, что говорить остальным. Но у него был долг перед этими людьми: долг любого вожака – принимать решения. Никуда от этого не деться. И сейчас этот долг лежал на нём гранитным грузом.

Ржавый диск медленно выползал из-за горизонта, окрашивая все вокруг в оранжевый. Рассвет.

Тесак остановился перед дверью, ведущей в кухню и потер переносицу. Пожалуй, хуже пахнуть уже не может. Но к аромату плесени присоединилась вонь похмелья.

Командир приоткрыл дверь и шагнул в кухню, задумавшись настолько, что не заметил Харальда, развалившегося на соломе, застеленной какой-то тряпкой. Нога подвернулась, и он едва не растянулся на полу, в последний момент прижавшись к стене.

Тесак поднял взгляд. Впереди стояла мрачная Лира. За её спиной свисал небольшой узел с вещами.

— Твою мать, — выругалась она. — Какого чёрта ты подкрадываешься?

— А какого чёрта ты уходишь, не попрощавшись? — отозвался Тесак.

Воцарилось неловкое молчание.

Ни прощального слова, ни даже жеста. Но Тесак не расстроился. Каждый спасает свою задницу — так было всегда. Да и речь теперь толкать не придётся.

Дверь снова отворилась. К ним присоединился Пит, и Лира окинула обоих гневным взглядом.

— В любом случае, что бы вы ни решили, я ухожу. И вам советую сделать то же самое, пока не слишком поздно.

— Что значит «ухожу»? — Пит нахмурился, продолжая шарить по полкам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы похмелиться.

— Моя лодка ждёт на пристани. — Лира сняла мешок с плеча и принялась заталкивать оставшиеся вещи: непромокаемый плащ, шерстяной плед, моток верёвки и флягу.

Харальд всхрапнул, поворачиваясь на другой бок.

— Лодка? Откуда она у тебя? — контрабандист шлёпнулся на стул.

— Вчера, пока вы пили, выменяла на пару золотых серёг у одного рыбака в таверне.

— Эта женщина не перестаёт меня удивлять! — Пит хлопнул в ладони и откинулся на спинку скрипучего стула, заливая в рот остатки ежевичного вина.

Из соседней комнаты раздался щелчок. Дверь скрипнула на петлях и закрылась. Альма ушла.

Харальд проснулся от шума, резко приподнялся и стукнулся головой о низкий потолок. Северянин часто заморгал, пытаясь сообразить, где находится.

— Ты знаешь, что делать. — пробормотал Тесак, протягивая Лире походный котелок.

— Спасибо, — пробурчала она.

— За что?

— За то, что не пытаешься остановить, — когда все вещи были надежно упакованы, она забросила мешок обратно на плечо.

Внезапно чья-то огромная ладонь коснулась Тесака в утреннем сумраке. Харальд указал вдоль улицы. Командир нахмурился, глядя на ряд массивных силуэтов на мосту. Их было слишком много: он насчитал не меньше десяти. Гвардейцы медленно двигались к входу, ступая почти синхронно. Каждый держал руку на рукояти меча.

— Вот дерьмо! — выругалась Лира.

Хилая дверь их каморки распахнулась от мощного пинка. За ней по обе стороны застыли бородатые гвардейцы в одинаковых доспехах и шлемах, начищенных до зеркального блеска.

Перед собой один из них толкал узника с заведенными за спину руками, гораздо меньше их ростом, ссутулившегося и закутанного в плащ с натянутым на голову плотным мешком.

— Мы… — начал Тесак, но вдруг осёкся.

Стражник одним движением снял мешок.

Чародейка прищурилась от утреннего света, заморгала и сгорбилась, втягивая голову в плечи, когда над ней нависла огромная фигура гвардейца. Её серые глаза, обведённые тёмными кругами, блеснули от слёз. Руки были закованы в кандалы за спиной.

Тесак почувствовал, как слабость нарастает, тошнота подкатывает к горлу, а голова кружится всё сильнее. Мир скукожился до них троих: он, Альма и гвардеец, удерживающий ее. Тесак взглянул на свой нож. Тот покоился в ножнах на поясе. Оружие для настоящих храбрецов. Но против десяти арбалетов месть будет быстрой, жестокой и не в его пользу.

В то же время Харальд успел приподнять секиру. Лира потянулась за луком, выхватила стрелу, но Тесак остановил их жестом, глядя как гвардейцы тоже начали взводить свои арбалеты.

Вперед прошёл мужчина, заставив стражников расступиться. Это был совсем другой человек. Не тот, что вчера. Грузный мужчина средних лет с густыми чёрными усами и кудрявыми волосами. На нём красовалось богатое одеяние из дорогой узорчатой ткани в цветах короны с эмблемой солнца с изогнутыми лучами. В руках он держал жезл. Маршальский жезл.

Сам королевский маршал пришел к ним.

Он начал с холодной невозмутимостью.

— Дом окружён. Не советую оказывать сопротивление. Вас прикончат на месте.

Он по очереди посмотрел на каждого, достал из внутреннего кармана свиток, взломал королевскую печать и продолжил:

— Именем Его Величества Эйрика, Первого своего имени, короля Алдора, вы арестованы за убийство капитана королевской стражи, кражу товаров, принадлежавших лорду Джону Бруку, и применение демонической силы. Ведьму — на костёр. Остальных — на виселицу.

— А суд? — с кривой улыбкой спросил Пит.

— Суд был вчера.

Пит на мгновение потрясённо уставился на маршала. Лицо контрабандиста побагровело. Он резко согнулся пополам и изверг остатки вина прямо на отполированные до зеркального блеска сапоги маршала.

Уголки рта Талина поползли вверх в едва заметной улыбке.

Больше никто не улыбался.