Read the book: «Лекарь "Приюта ненужных жён"»

Глава 1

Я очнулась от боли.

Она странная: такая, словно в груди кто-то проковырял дыру. Повозку подкидывает на кочке, и моя голова ударяется о деревянную стенку, отчего невольно издаю стон.

- Очнулась, - равнодушно произносит чей-то голос, и я пытаюсь различить в полутьме человека. Кажется, это женщина, но голос довольно грубый.

Надо мной качается потолок повозки, тусклый свет пробивается через узкую щель в досках, пахнет железом, пылью и чем-то жжёным, возможно, кожей. О том, что на моём плече теперь есть метка неугодности, узнаю позже, а пока пытаюсь пошевелиться и сесть.

Руки дрожат, я слишком слаба, к горлу подкатывает тошнота, а в груди не перестаёт жечь.

- Куда мы едем? – задаю вопрос, но он выходит таким слабым, будто я слишком далеко. Откашливаюсь и повторяю.

- Совсем ничего не помнишь?

Напрягаю память, пытаясь восстановить события, но ответ уже звучит.

- В приют ненужных жён. Сперва они говорят слова на обряде, потом забирают магию до последней крохи и отправляют туда, где вы не будете мешать, - безрадостно и безэмоционально. – Сегодня двое, вчера четверо, а на той неделе еще трое. И пусть ты эрдана, но по приказу мужа будешь заперта далеко за городом, пока муж станет прожигать свою жизнь и твою магию.

Теперь я вспоминаю.

Меня зовут Оливия Морвейн, и вот уже два года учусь жить в этом мире. Империя драконов – место для мужчин, которые придумали себе законы. Женщина здесь может стать любимой, но зачастую неугодной, а Акрион не любит разводы.

После несчастного случая из-за любовницы моего мужа, которая решила, что единственный способ заполучить Олега – избавиться от меня, я оказалась в теле молодой тиании с даром лекаря. Долго не могла поверить в происходящее, а потом решила воспользоваться вторым шансом.

Влюбилась в мужчину, который несколько месяцев назад обручился со мной, и намеревалась жить с ним долго и счастливо. Только сегодня утром явился отец и приказал надевать платье Селестры – сестры, что как две капли воды похожа на меня.

- Ты выйдешь замуж вместо неё.

- Это шутка?!

- Ночью мерзавка сбежала с Люмусом.

- Моим женихом?!

- Элдрик не должен ни о чём догадаться, поняла? По крайней мере до окончания обряда.

- А что потом? – не верила своим ушам. – Что потом ты прикажешь мне делать?!

Он сузил глаза и смотрел на меня, размышляя.

- Непокорная дочь непокорной матери. Я научу тебя послушанию. Позовите Бруста!

- Нет, я не стану женой этого ужасного дракона!

- У тебя нет выбора, дорогая.

Три служанки схватили меня, пытаясь удержать. Какой-то человек появился в проёме и добыл из мешка, притороченного к поясу, странный артефакт, сверкающий холодным голубым светом.

Он был похож на миниатюрное зеркало, обрамлённое чернёным серебром с выгравированными символами, которые казались почти живыми, переливаясь и двигались сами по себе.

Меня резко развернули, стянули платье, обнажая спину, и я вскрикнула от боли, чувствуя, как лезвие рассекает кожу под затылком. Чужая ладонь прижала артефакт к ране, и я ощущала, как невидимые щупальца проникают на несколько сантиметров внутрь, причиняя мне жуткую боль.

- Он будет работать пару часов, может, чуть больше. Так что поторопитесь, - проинформировал отца незнакомец, а я смогла освободить одну руку и ухватиться пальцами за артефакт, намереваясь выдрать его из тела.

- Да держите же её! - закричал на служанок отец.

- Через пару минут начнёт действовать, - снова раздался чужой голос за моей спиной, - тогда она сделает всё, о чём её попросят. Но учтите: я не видел вас, вы не видели меня.

- Конечно, мне не нужны проблемы.

Визуал Оливии Морвейн

Визуал Оливии Морвейн

Начинаем знакомиться с героями. Это Оливия, в прошлом Маргарита Обухова - терапевт в отделении восстановительной медицины. Попала в тело тиании два года назад.

Умна, любит сестру и своего жениха, точнее, этот всё было до событий.

Не пасует перед трудностями и обязательно обретёт счастье и найдёт свой путь.

Глава 2

Я стояла перед алтарём, укрытая тяжёлой непрозрачной вуалью. Ткань легла на лицо плотной тенью, и мир вокруг казался не таким ярким и звонким, как обычно. Сквозь вуаль почти ничего не видно: только размытые силуэты свечей и храмовник, что готовился к обряду.

Я пыталась быть сильной, но слёзы текли по щекам, собирались на подбородке и впитывались в тонкое кружево, которое я до сего дня считала красивым. Мои чувства были незаметны другим, лишь фигура, затянутая в корсет чужого свадебного платья.

Ещё полчаса назад я была счастлива. Невероятно, почти болезненно счастлива. Мои пальцы дрожали не от страха, а от предвкушения. Я смеялась, когда обсуждала со служанками свою свадьбу, и смотрела на кольцо: тонкое, золотое, подаренное Люмусом, который предал нашу любовь. А сейчас должна быть гостьей на празднике своей сестры, правда, брак был договорным, и она говорила о том, что уже ненавидит дракона, как и все в этом городе. Но волю отца нарушить было нельзя.

Селестра не нашла ничего умнее, как сбежать накануне. И не одна, а прихватив с собой моего жениха. И теперь я должна быть стать женой Элдрика Ваэля - хранителя Пророчеств и Куратора Магической безопасности империи.

Голова немного кружилась, но не было сил бороться с артефактом с чёрного рынка. Вещь слишком сильная, я чувствовала, как она заставляла быть покорной.

Позади раздались шаги: неровные, тяжёлые. Тук – пауза, тук – пауза.

Я понимала, что это он, потому что походка была слишком узнаваема.

Ваэль шёл медленно, едва сгибая колено. После несчастного случая несколько лет назад одна его нога почти не слушалась, и теперь каждый шаг звучал как удар колокола. Шаги отдавались по каменному полу, заставляя дрожать сердце, пока я сама продолжала стоять, сжимая в руках букет своей сестры.

Элдрик замер, добравшись до места, и храмовник перед алтарём зашуршал свитком, принимаясь читать молитвы на стародраконьем.

Я не знала этого языка, но слова отзывались во мне трепетом и болью. Если никто не вмешается, мне подпишут приговор.

Попыталась собрать волю в кулак, но затылок принялся гореть. Артефакт не желал сдаваться, а ритуал заходил всё дальше и дальше, пока мы не были вынуждены сцепить вместе руки, которые перевязали церемониальной лентой. Казалось, я хоть что-то должна почувствовать, но вместо страха и отвращения была пустота.

В какой-то момент он поднял мою вуаль, внимательно вглядываясь в лицо, а я впервые смогла разглядеть его так близко. Хранителю было около тридцати пяти. Крючковатый нос, тонкая линия губ, кричащая о злобе, чёрные, как смоль волосы, стянутые позади тёмным атласным бантом, добротная одежда с вышивкой символики империи. Его взгляд был холодным, пронизывающим, и сейчас я почувствовала, как страх обжигает грудь, потому что он не просто смотрел на меня, а забирался взглядом в самую душу.

Мне хотелось кричать, бежать, сопротивляться, но не было сил.

Храмовник известил о поцелуе, и тонкие губы приближались, пока не коснулись моих. Артефакт дёрнулся внутри, но выдержал. Элдрик отодвинулся, а затем повернулся к гостям, и нас представили, как чету Ваэль.

А уже через пару часов он ударил меня и велел раздеть.

Визуал Элдрика Ваэля

Элдрик Ваэль

Хранитель Пророчеств и Куратор «Магической безопасности империи». Дракон, которого боятся, потому что он может отправить в казематы. Довольно подозрителен и не любит, когда ему диктуют условия и лгут, обязательно накажет за такое.

С отцом Оливии договориля о женитьбе, выбрав из двух сестёр одну. Ту, что имела более сильную магию. Узнав о подлоге пришёл в ярость...

Глава 3

- Ты уверена? – Ваэль прошёл по комнате несколько шагов, заметно нервничая. Только нога не позволяла передвигаться быстро.

- Это не та девчонка, которую ты ждал.

Элдрик зарычал и двинулся на меня, только я была не виновата.

- Зачем ты это сделала? – требовала от меня ответа высокая, строгая женщина с ледяным взглядом, который оценивал меня, как товар. Она сперва обошла меня кругом, заглянула в лицо, сканируя движения, исследуя каждый жест, а потом обнаружила артефакт. А уж чего не обнаружила, так это метки, что была у Селестры, как у более сильной из нашей пары.

- Я подчинилась воли отца, - отзываюсь глухо.

- Я верну её обратно в семью и устрою скандал! – решил Элдрик.

- Нет, - остановила его женщина, рассматривая артефакт на моей шее. – Она может пригодиться. Пусть не такая, как сестра, но на что-то способна.

Она взяла мою руку и провела острым ногтем по коже, и тут же по телу разбежались зелёные искры.

- Видишь? – усмехнулась. – Она не так уж и плоха для тебя, так что, ты знаешь, что следует делать.

Она отпустила руку слишком резко, что я не успела её удержать, и ладонь ударилась о подлокотник, вызывая боль, а женщина подошла к хранителю, касаясь его груди.

- Я сделаю всё, как надо, - шептала в его губы, пока он смотрел на неё так, как смотрят лишь на желанную. - Сейчас самый подходящий момент. Нет смысла ждать. К тому же, - она слишком приблизилась к его губам, - она не будет нам мешать, потому что ты сразу отправишь её, куда следует.

Они не стеснялись, я настолько не имела веса, что человек, взявший меня в жёны утром, на моих глазах ласкал другую женщину. Его ладонь опустилась на её талию, а вторая касалась щеки. Я поднялась с места, намереваясь покинуть этот дом, и именно в тот момент, когда была у двери, он догнал меня и ударил, а потом велел служанкам раздеть, потому что такова была особенность ритуала.

Женщина достала длинный свиток с символами, похожими на те, что произносил храмовник, и разместила на моей груди странное чёрное кольцо. И снова стародраконий язык добрался до моего слуха, а потом её голос превратился в низкий гул, который не разобрать.

Моя грудь сжималась, и было тяжело дышать. Я металась на полу, куда положили меня, и ощущала, как тепло моей магии словно вытягивается наружу через кольцо, собираясь в тонкую, сверкающую нить, которую она направляла прямо к Элдрику.

Сначала это было похоже на лёгкое, почти безболезненное покалывание. Но через секунду нить превратилась в цепь, которая тянулась всё сильнее. Я судорожно сжала кулаки, но кожа горела, пальцы немели, а внутри словно открылась пустота, откуда всасывалась моя сила.

- Хватит! - прошептала я, но слова растворились в магическом гуле.

Слышала, как сердце бьётся в ушах, но ощущение боли стало физическим. Каждый мускул напрягался, кости ныли, голова раскалывалась, будто её сжимали тиски. Мне становилось трудно дышать, и казалось, что вот-вот потеряю сознание.

Элдрик стоял рядом, неподвижный, и его руки опускались, словно принимая силу, которую я теряла. Свет магии стал ярче, обвивая его тело тонкими зелёными потоками, как живыми змеями, которые проникали в каждую его клетку. Магия покидала меня, и вместе с ней уходило ощущение собственной силы, воли, даже голоса.

Я пробыла женой несколько часов, а потом очнулась на дне старой повозки, везущей меня в одно из самых жутких мест Акриона.

_______________________

Если вам нравится история, обязательно поддержите её звёздочкой. Это поможет книге обрести новых читателей.

Искренне ваша Айрин Дар

Визуал Кравеллы Цимио

Кравелла Цимио

Среди узкого круга людей известна как "Чёрный лекарь". Всё потому, что способна исцелять одних людей за счёт других.

С хранителем познакомилась в тюрьме, когда её привели на допрос. Но была слишком красива, чтобы оставить её в Рангоре. С некоторых пор поселилась у Элдрика в замке, разделяя с ним его постель. В данный момент именно она придумала женить его на девушке, чтобы попытаться изменить пророчество: Ваэль не может иметь наследников, так говорят скрижали.

Кравелла считает, что каждое пророчество можно изменить.

*****

История пишется в рамках литмоба "Вторая жизнь лекаря"

Истории о врачах попаданках на любой вкус

https://litnet.com/shrt/6h1S

Истории, связанные с новинкой

Дорогие читатели.

Новая история желает, чтобы я вам её рассказала. Те, кто уже знаком с Акрионом по другим историям, уже знают его законы и правила. Те, кто только начинает узнавать - добро пожаловать в наш мир.

Книги самостоятельные, читаются отдельно, но, некоторые герои кочуют из книги в книгу.

В этой истории появится Эйлин - хозяйка гиблой долины, Анника - её дочь, а так же Дайрен, который станет одним из главных героев книги.

Если вы ещё не читали истории об империи драконов - Акрионе, приглашаю в завершённые книги, которые расскажут вам о сильных женщинах империи.

НЕНУЖНАЯ ЖЕНА. ХОЗЯЙКА ГИБЛОЙ ДОЛИНЫ

Жена советника, сосланная в аномальную зону из-за любовницы, намерена выжить. Здесь деревья требуют жертв, горы перемещаются, а каждая пядь земли может убить.

Не просто выжить и пробудить древнюю магию, текущую в жилах. Стать хозяйкой гиблой долины, выполнить обещание, данное умирающей каторжнице, исцелить земли и своё разбитое сердце.

https://litnet.com/shrt/q-_7

ЖЕНА ПО ДОГОВОРУ. НАСЛЕДНИК ДЛЯ ГЕНЕРАЛА

- Это мальчик, - говорит повитуха.

- Уберите всё тут, чтобы ничто не напоминало мне об Аннике Торн. И отправьте её на все четыре стороны, как она желала, - отзывается генерал. - Ты же об этом мечтала, ДОРОГАЯ?

Он выгнал меня сразу же после рождения сына, не дав коснуться моего малыша. Враг моей семьи – отец моего ребёнка. Я подчинилась воле матери, заключив договор, чтобы на свет появился тот, кто спасёт империю.

Судьба посмеялась, определив мне в истинные грубого дракона, что не знает манер, а лишь научен убивать. Только однажды я уже умерла в другом мире, чтобы возродиться в этом.

https://litnet.com/shrt/VRmB

ОПАЛЬНАЯ ЖЕНА. ХОЗЯЙКА СЕВЕРНЫХ ЗЕМЕЛЬ

История бабушки Эйлин, великого лекаря.

Её оклеветали, продали, предали и хотели убить, когда родился ребёнок мужа и любовницы, потому что она не была в силах исправить его уродство.

Побег на север - единственный выбор. А здесь придётся выживать и доказывать, что сильна духом и телом. А ещё приручить ссыльного нелюдима с запечатанной магией. Дракона, спалившего город.

Стать хозяйкой землям, где лишь холод, каторга и злые хищники. Но Мейиораль сумеет зажечь это место своей магией.

https://litnet.com/shrt/d329

ЛЕКАРЬ-ПОПАДАНКА. ТРОФЕЙ ДЛЯ ДРАКОНА

В прошлой жизни я – хирург, потерявшая сына, в настоящей - молодая девушка, которая должна спасти вражеского генерала. Внутри меня артефакт, принадлежащий его роду, и по воле рока я его истинная из другого мира.

Растопить сердце врага и обрести сына, того самого, что погиб в моём мире. Материнское сердце узнает ребёнка даже в чужой личине.

И стать матерью близнецам, которые изменят мир.

https://litnet.com/shrt/W_nf

РАЗВОД В 40. АГЕНТСТВО РАЗВЛЕЧЕНИЙ ПОПАДАНКИ

Пятнадцать лет брака не вмещаются в один сундук, но я старалась.

- Ты ещё приползёшь ко мне, - шипит мой муж в спину. Уже забыл, как однажды я спасла ему жизнь ценой рождения собственных детей. И я выбираю не роль любовницы, а развод.

Привет, море! Здравствуй, отпуск!

Осталось превратить богом забытое место в курортную зону. Открою агентство развлечений, начну новую жизнь. Третью по счёту, потому что я попала в этот мир много лет назад.

https://litnet.com/shrt/dhD0

ЖЕНА С ИЗЪЯНОМ. ХОЗЯЙКА АНТИКВАРНОЙ ЛАВКИ

Попасть в тело слепой по собственной воле, потому что это задание комитета. Последние тридцать лет я провела без тела, закрытая в специальном ящике.

Моя цель - вернуть в свой мир артефакт, пока не закрылся портал. А для этого не выдать, что я прозрела, и влюбить в себя самого опасного дракона империи - Великого наместника, которого артефакт наделяет силой могущественного влияния.

Кто попадётся: он или я?

https://litnet.com/shrt/O_Ow

Глава 4

Колёса тяжело грохочут по разбитой дороге, каждая кочка отдаётся в теле тупой болью, а грудь всё ещё жжёт в том месте, где лежало чёрное кольцо. Магии внутри не осталось - лишь холодная пустота.

Ещё два года назад я и не помышляла о том, что способна снимать боли руками, заживлять раны и лечить переломы без традиционной медицины. Конечно, это не было чем-то слишком простым и требовало колоссальных усилий, но работало. И магия, текущая по венам, стала частью новой меня. Теперь же у её забрали, а саму будто везли на городскую свалку для утилизации. С моей сестрой они были намерены поступить так же?

Всё же удаётся сесть и разместиться, чтобы осмотреть всё «богатство» повозки. Света мало, но внезапно вспыхивает световой шар, и я различаю, что напротив меня сидит женщина в тёмном платье из грубой ткани. Форма простая, без украшений, но аккуратная. Такую носят люди, привыкшие к порядку и дисциплине. На груди поблёскивает небольшой металлический знак из потемневшего серебра, в центре которого кольцо, а внутри ещё что-то, но мне отсюда не видно. Формы сопроводительницы довольно пышные, лицо круглое, на вид около сорока. Волосы с проседью, стянуты лентой позади, но с выбивающимися локонами. Она смотрит на меня, тихо покачиваясь и сложив руки на коленях, и молчит.

Поворачиваю голову направо. На соломенной подстилке лежит женщина. Она раскинула руки, будто её бросили без всякой заботы о том, как она упадёт. Тело худощавое, почти угловатое, плечи острые под тонкой тканью. На лице свежий шрам, из-за которого сложно сказать наверняка, сколько ей лет.

Платье когда-то было светлым, может быть, даже дорогим, но сейчас ткань потемнела от грязи и дорожной пыли. В нескольких местах оно порвано: у плеча, на боку, у подола. Сквозь разрывы видна бледная кожа, местами покрытая синяками.

Её волосы, когда-то, вероятно, густые и тёмные, теперь спутаны и прилипли к вискам, а на лбу запёкшаяся кровь. Она лежит без сознания, грудь едва заметно поднимается. Пальцы слегка подёргиваются, будто тело всё ещё не отпустило пережитый страх.

Некоторое время смотрю на неё, а потом перевожу взгляд на женщину напротив.

- Кто она? - звучит от меня вопрос.

Та сначала не отвечает, только чуть сильнее раскачивается вперёд-назад, как человек, привыкший к долгим дорогам. Потом наконец произносит спокойно, почти равнодушно:

- Жена советника из южных провинций. Тиания Офелия Растен.

- Что она сделала? - спрашиваю тихо.

- Разве нужно что-то делать, чтобы оказаться здесь? – звучит вопрос на вопрос. – Достаточно быть нелюбимой женщиной.

- Почему у неё шрам?

- Она попыталась сбежать. Ударила одного из стражников подсвечником. Хочешь совет? – останавливает моё дознание. – Задавай меньше вопросов, таких не любят в «Доме послушания».

- Где?

- В приюте, - перефразирует женщина. – И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

Повозка продолжала катиться ещё долго. Если мне не изменяет память, то до приюта около семидесяти лигов от столицы. Тут дороги становятся уже, а леса гуще. Здесь редко бывают путники и ещё реже - посланцы двора.

Женщина напротив достаёт тряпицу, откидывает её и принимается есть, а я вновь ложусь на пол, пытаясь придумать, что делать дальше.

Когда, наконец, приезжаем перед нами серый каменный комплекс, окружённый высокой стеной. Это место больше напоминает крепость, чем приют. Над воротами висит потемневшая от времени табличка с гербом империи. Ни цветов, ни украшений, только холодный камень и железные створки ворот.

Добро пожаловать в последнюю обитель.

Глава 5

Внутри территория делится на несколько корпусов, об этом нам рассказывает сопровождающая, будто устраивает экскурсию.

Длинное трёхэтажное здание с узкими окнами слева - жилой корпус, где держат женщин.

- Содержатся женщины, - поправляет она саму себя, но оговорка мне ясна.

Чуть дальше низкое, вытянутое строение с трубами - лечебница, хотя от одного взгляда на него становится жутко. Кажется, попади сюда – обратно тебя вынесут лишь ногами вперёд.

За лечебницей – рабочий корпус.

- Здесь женщины шьют, валяют шерсть, дубят кожу, красят ткани.

- Для кого?

- Для себя, конечно же, - огрызается сопроводительница, словно не любит этот вопрос. – Кто этих дармоедок держать тут будет просто так?

С момента нашего приезда она стала грубее. То ли сам приют накладывает отпечаток, то ли тут так положено себя вести.

Пока идём, попадаются женщины в серых платьях: одни стоят у стен, другие работают, кто-то просто смотрит перед собой пустыми глазами. Некоторые выглядят совсем юными, другие уже сломленными жизнью.

Никто не улыбается, никто не разговаривает.

За рабочим корпусом виднеется ещё одно строение: вытянутое, приземистое, сложенное из тёмного камня. Окна там маленькие, почти щели, а на дверях висят тяжёлые железные засовы.

- Дисциплинарный корпус, - продолжается экскурсия. - Для тех, кто не сразу понимает правила.

Ещё дальше, ближе к внешней стене, стояли низкие деревянные бараки. Оттуда доносился слабый запах дыма и чего-то кислого.

- Кухня и склады, - продолжает женщина, пока неторопливо бредём по территории. - Здесь готовят пищу и держат припасы. Иногда сюда отправляют женщин на работу, но только тех, кому можно доверять. А вот там прачечная.

Офелия Растен, что была без сознания, теперь рядом, идёт, ухватившись за мой локоть, чтобы не упасть, и просто молчит, а я внимательно осматриваюсь, чтобы запомнить каждую мелочь, которая поможет мне сбежать отсюда. Не знаю, куда именно идти, но я здесь не останусь, по крайней мере, надолго.

На глаза попадаются редкие, кривые деревья и какие-то тёмные кусты.

- Сад, - оповещают нас.

- Гордость приюта? – не могу не пошутить.

- Дисциплинарный корпус любит новичков, - расплывается сопроводительница в улыбке, словно ей доплачивают за то, что она приведёт кого-то в этот корпус.

Проходим ещё немного, и за лечебницей замечаю обнесённую оградой территорию. Кладбище, от которого, кажется, до сюда доносится могильный холод.

- Камеры тишины, - называет место сопроводительница. – Последнее пристанище неугодных.

То ли испугавшись, то ли израсходовав все силы, Офелия спотыкается и чуть не падает, пытаясь увлечь меня за собой. Удерживаю и себя, и её.

- Долго ещё? Она еле держится на ногах, - задаю вопрос.

- Пришли.

Перед нами в самом центре возвышается главное здание - старый каменный дом с высокой башней.

- Здесь живёт начальство, - поясняет сопроводительница.

- И кто у вас главный?

- Не задавай вопросов, я же предупреждала, - хмурится женщина, оглядываясь, а потом говорит тихо. – Альта Мадрона Эстара. Персонал под её началом. Надзирательницы, лекари, писцы и несколько магов, следить, чтобы никто из вас не вздумал вспомнить о своей силе. А теперь за мной.

Мы поднимаемся на крыльцо и открываем дверь. В холле стоит высокая женщина лет пятидесяти. Спина прямая, как копьё, руки сложены за спиной, а глаза холодные и внимательные.

- Новенькие? - спокойно спрашивает.

- Одна из столицы, вторая с юга, - передаёт сопроводительница какую-то бумагу. Женщина разворачивает и быстро пробегается глазами по строчкам, а потом поднимает на нас взгляд.

- Не знала, что хранитель женат.

- Был всего полдня, - докладывают ей, и каланча негромко смеётся.

- Ещё один рекорд нашей скромной обители. Кто из них?

- Эта, - кивает в мою сторону сопроводительница, и колкий взгляд сканирует меня с ног до головы. Она снова обращается к бумаге, видимо, читает данные о второй несчастной, а потом сворачивает листок и убирает к себе в карман.

- Что ж, мои неугодницы, добро пожаловать в «Дом послушания».

____________________________

Дорогие читательницы. С праздником вас. Весеннего настроения и любви

А если хотите порадовать автора, всегда можете подписаться на него и поставить звёздочку книге

А вот так приблизительно выглядит территория "Приюта ненужных жён"

Глава 6

Сопроводительница оставляет нас здесь, а сама выбирается из дома.

- Меня зовут Лана Веридия Краст, - представляется женщина, на груди которой красуется эмблема: замок и подпись – «Дом послушания». – И я расскажу вам правила нашего приюта. Следуйте за мной.

Она поворачивается, отправляясь через холл к правому выходу, а мы идём за ней. По пути попадается несколько женщин в такой же форме, и я понимаю, что так здесь выглядят сотрудницы. Никто не обращает на нас особого внимания. Пусть для нас всё ново, а для тех, кто здесь работает, давно уже всё стало обыденностью.

- Итак, запоминайте, - голос Веридии звучит холодно и довольно громко. - Имена отменяются, они вам больше не пригодятся. Все женщины получают номера и обязаны запомнить и отзываться на них.

Звучит как что-то невероятное, но вряд ли она шутит.

Машинально касаюсь своего плеча, которое до сих пор ноет, и в этот же момент Краст оборачивается, замечая движение.

- Нет, это не номера, это знак ненужности, - бросает реплику, а я чуть отодвигаю платье, различая тёмное клеймо, словно ожог от раскалённого железа. Тонкие линии замыкаются в кольцо - символ брака, только искривлённый, будто металл расплавился и застыл неровно. И две линии перечёркивают его.

- Попробуете сбежать – вас сразу же вернут обратно, - продолжает Краст. - Полное послушание: ни слова протеста, ни малейшего отказа не будет прощено. Нарушение карается дисциплинарным корпусом.

Никакой магии без разрешения. Любое проявление силы, даже слабой, фиксируется и жестоко наказывается.

Просыпаться и ложиться строго по сигналу колокола. Опоздание карается физическим наказанием.

Нарушение правил трапезы или попытка взять еду сверх нормы карается.

Нет ничего личного. Всё, что вы имеете, - собственность приюта.

Переходить между зданиями разрешается только с сопровождающей.

Вы обязаны трудиться, сюда включено шитьё, уборка, прачечная, уход за садом. Любые попытки уклонения строго пресекаются.

Разговоры за столом или в коридорах без разрешения надзирательницы наказуемы.

Никто не выслушает ваших слёз, криков или просьб. Нарушение воспринимается как провокация.

Одежда, прическа и постели проверяются ежедневно.

Она замолкает, а я не могу поверить в то, что в мире существует место, подобное этому. Кто придумал эти ужасные правила и для чего? Точнее, почему им продолжают следовать?

- Могу я спросить? – всё же гложет один вопрос.

- В качестве исключения.

- Почему у вас есть имя, а у других не должно быть?

Она останавливается так резко, что чуть не врезаемся в её спину. Поворачивается, внимательно осматривая.

- Потому что вы – НЕУГОДНЫЕ, - почти выплёвывает мне это слово в лицо. – А мы те, кто служим на благо нашей империи.

Она снова идёт, а я понимаю, что лишние вопросы могут навлечь на меня беду. Я слышала историю возникновения этого места: «Дом послушания» появился не из милосердия.

Более ста лет назад в столице Акриона разгорелся скандал, о котором тогда говорила вся империя. Несколько знатных женщин оказались замешаны в делах, которые мужчины предпочли бы никогда не выносить в свет: одна пыталась отравить мужа, другая сбежала с любовником, третья открыто выступила против решений своего рода.

Их нельзя было казнить, слишком громкие фамилии. Нельзя было и просто развести: в те времена брак между родами был прежде всего политическим договором. Тогда Великий Совет предложил решение, которое показалось всем удобным: создать место, куда можно отправлять «проблемных».

Так появился «Приют ненужных жён».

Сначала это было небольшое поместье за чертой Варругна, куда отправили этих троих. Предполагалось, что они будут жить там тихо вдали от глаз общества, пока их семьи решают, что делать дальше.

Но идея оказалась слишком удобной. Очень быстро в приют начали отправлять не только скандальных жён, но и тех, кто просто мешал: слишком умных, слишком непокорных, слишком неудобных, слишком нелюбимых. Для каждой нашлась причина.

Кто-то мешал мужу завести любовницу, кто-то задавал слишком много вопросов, некоторые обладали магией, которую боялись.

Через несколько лет старое поместье уже не справлялось. Тогда было принято решение построить целый комплекс с дальновидностью на будущее, куда могло поместиться до трёхсот женщин. Поставили его в семидесяти лигах от столицы. Официально его объявили благотворительным учреждением: местом, где «заблудшие жёны могут исправить свои ошибки и научиться достойному поведению». Но в истории случаи, когда отсюда кто-то уезжал обратно, были единичными. В большинстве своём мужья наслаждались свободой, не испытывая никакого зазрения совести, а бедные женщины проводили остаток жизни в затворничестве.

Часть забирали после смерти, чтобы похоронить в фамильных склепах, а другие так и остались здесь, в Камерах тишины. Не так рассчитывала я провести свою вторую жизнь.

__________________

Итак, начинаю знакомить вас с историями, которые выходят в рамках литмоба "Вторая жизнь лекаря"

Валентина Элиме - Хвостатая практика попаданки, или Подкова на счастье

Если подкова упала вам на голову - не радуйтесь! Возможно, это не на счастье, а самое настоящее проклятие!

https://litnet.com/shrt/QeZb

Глава 7

- Альта Мадрона Эстара управляет этим местом уже более пятидесяти лет, - заканчивает экскурсию провожатая, будто читает мои мысли на этот счёт, и становится неуютно. Тут и в голове копаться умеют? – При ней приют стал образцово-показательным.

Как только не оправдывают злодеяния!

Мы останавливаемся перед массивной дверью, украшенной металлическими накладками и символами драконьего круга. Два стука, и Веридия толкает дверь, за которой расположился довольно тесный кабинет, где четверо помещаются с трудом.

Почти на всю ширину комнаты стоит большой деревянный стол, за ним - женщина с высоко собранными волосами и строгим лицом. Перед ней -огромная тетрадь с толстыми страницами, в которую она что-то сосредоточенно пишет, не поднимая головы. Чернила блестят при свете магических шаров, размещённых на потолке, и каждая запись кажется важной и окончательной.

- Лана Хермана, - приветствует её Краст, – я привела двух новеньких, нужно записать их в книгу и выдать номера.

- Обезличивание, - вместо «здравствуйте» говорит она. – Для этого давно придумано слово, лана Веридия, называйте вещи своими именами.

Она всё же поднимает на нас глаза, и становится жутко, потому что зрачки у неё вертикальные. Наверное, я слишком пристально на неё смотрю, что она делает мне замечание. И только теперь вспоминаю, где видела подобные глаза – у змей.

Шуршит бумага, передаваемая из рук в руки, и Хермана переворачивает страницу на нужную, ставит очередной номер, в котором уже шесть цифр, и начинает переписывать имя, значащееся в записке.

- Ты будешь – сто двенадцатой, - объявляет она Офелии. - А ты, стало быть, сто тринадцатой, - теперь уже мне.

Сейчас март, счёт у них идёт от начала года? Или от начала основания приюта? Если здесь за сто лет побывало чуть более ста женщин, то не так уж всё и печально. Но когда мы получаем платья, понимаю, насколько ошиблась. Я не просто сто тринадцатая, я сто три тысячи сто тринадцатая, и волоски по всему телу поднимаются по стойке смирно. Сколько же женщин побывало здесь!

Платья похожи на те, что надеты на персонал, только чёрного цвета, без украшений, с тонкими поясами. Около самого ворота два крючка, чтобы прицеплять номер. Платьев дают два, личный номер - один, обещая обязательно наказание, если его потеряем. Ещё дают двое чулок на ближайший год, одни туфли, чепец, дабы укрывать волосы, накидку и пальто.

- Распишитесь, - приказывает змея, и я ставлю красивый росчерк из прошлого, а Хермана внимательно рассматривает завитки моей прежней фамилии Горностаева.

- Что это? – поднимает брови.

- Роспись.

- С этого дня лишь номера!

- Но как вы поймёте, что это сделала я, а не кто-то другой?

Если бы можно было испепелять взглядом, я бы уже дымилась.

- Я пойму. Ещё не разу при мне не было таких вопросов, жена-однодневка.

Не знаю, смеяться с её шутки или плакать, но только что меня сравнили с бабочкой, чей срок жизни всего один день.

Растен расписывается молча, и у меня складывается впечатление, что она немая. Вообще на моём фоне она слишком хороша для этого места.

- Бери пример со сто двенадцатой, - говорит змееглазая. – Такими гордится приют. Ни одного лишнего слова, - продолжает с лёгкой усмешкой. - Ни истерик, ни глупых вопросов. Вот это я понимаю правильное начало.

Она захлопывает тетрадь так резко, что пыль поднимается тонким облачком, отчего я тут же чихаю, а Хермана рукой показывает, чтобы мы выметались.

- Идёмте, - первой на выход шагает Краст, и мы подчиняемся, прижимая к груди выданное богатство. Дверь за спиной закрывается тяжело, с глухим щелчком, словно окончательно отрезая нас от прежней жизни.

Коридоры кажутся ещё длиннее, чем прежде. Каменные стены холодные, гладкие, местами потемневшие от времени. Шаги гулко отдаются под сводами.

Офелия идёт рядом, всё так же молчаливо держась за мой локоть, чем начинает меня раздражать. Она будто кукла, согласная на любые правила игры.

Веридия не оглядывается. Через пару минут выходим через боковую дверь и снова оказываемся во дворе, где холодный и сырой воздух окутывает наши тела.

Теперь путь лежит к дальним зданиям, туда, где размещены бараки для проживания прибывших. Хотя ума не приложу, что им стоит за столько лет построить замок, дабы облегчить участь бедных женщин?

- Здесь живут неугодницы, - бросает через плечо Веридия.

Она произносит это слово так спокойно, будто речь идёт о каком-то виде скота. А я задаюсь вопросом, отчего эту лавочку никак не прикроют?

Бараки стоят рядами, длинные, тёмные, с низкими крышами. Окна маленькие, мутные, некоторые забраны решётками. Но нас ведут не туда. Сперва к другому зданию, низкому, каменному, с широкими дверями, из которых тянет сыростью и горячим паром.

- Помывочная, - поясняет Веридия. И это следующий шаг к тому, чтобы перестать быть той, кем я была последние два года.

__________________________________

Ещё одна история о враче-попаданке от

Нины Новак - Целительница для обречённого дракона

Шесть лет назад дракон бросил невесту у алтаря. А годы спустя лишь скромная попаданка-врач в ее теле способна спасти этого самодура.

https://litnet.com/shrt/qlNY

Глава 8

Внутри помывочной влажно и душно. Каменный пол покрыт лужами, стены тёмные от пара. Вдоль стен стоят большие деревянные чаны с водой. Где-то в глубине шумит котёл, и в воздухе висит запах щёлока и мокрой ткани.

Несколько женщин в чёрных платьях молча работают у корыт, выливая воду и натирая полы. Когда мы входим, они даже не поднимают головы, делая вид, что слишком сосредоточены работой.

- Раздевайтесь, - приказывает Веридия. – Свои платья оставляйте здесь, после наденете то, что выдано. Живо, - прикрикивает, потому что не сразу реагируем.

Снимаем одежду прямо посреди комнаты. Свадебное платье моей сестры, которое всё ещё на мне, выглядит жалко: грязное, истрёпанное и порванное. Символ чистоты и невинности, оно падает на мокрый пол, напоминая в который раз о том, что моя собственная свадьба с Люмусом никогда не состоится, а я прикрываю наготу.

- Мыло, - указывает на тёмный брусок Веридия, - шумка, - это уже о мочалке. – Даю вам семь минут, - после этих слов она выходит, а одна из работниц поднимает нашу одежду и уносит её куда-то.

Офелия, которая ещё недавно еле стояла на ногах, теперь выглядит лучше. Она подходит к большой деревянной бочке, берёт со скамьи черпак, небольшой тазик и переливает часть воды туда. Делает она всё молча и быстро, будто для неё это не впервой, но, признаться, всё очень похоже на общественные бани, правда, вода, которую я опрокидываю на себя из ковша, куда холоднее, чем следовало бы. Ахаю от неожиданности, а позади раздаётся смех.

- Привыкай, тут тебе не курорт, - звучит чей-то голос.

Офелия моется, будто вода комфортная, а у меня зуб на зуб не попадает. Утренние процедуры для других закончились, вода остыла, и никто не намерен подогревать её для нас.

Мыло пахнет щёлоком, но я втираю его в кожу, не зная, когда будет следующий раз для купания. Кажется, так смогу стереть всё плохое, что произошло со мной в ближайшие сутки. В груди всё тоже саднящее чувство пустоты, а кожа начинает щипать, и я быстрее смываю с себя мыло. Когда пытаюсь помыть волосы, входит Веридия.

- Поторапливайся, - обращается ко мне, потому что Офелия уже вытирается насухо, чтобы надеть форму. И в который раз за сегодня такое чувство, будто она создана для этого места.

Она – да, я – нет. НЕТ!

Полотенце больше напоминает мешковину, чем мягкий, приятный для тела, прямоугольник. Волосы спутались, вряд ли мне дадут специальную маску, чтобы они не были такими сухими. После того, как оказалась в этом мире, мне пришлось потратить несколько месяцев, чтобы объяснить отцу, что это просто необходимая вещь для любой женщины. Теперь же можно на это даже не рассчитывать.

Добираюсь до платья, когда Растен поднимает второй комплект, прижимая его к груди, и ждёт меня. А я слушаю лекцию, что следует брать пример со сто двенадцатой.

Ткань жёсткая, тяжёлая, колючая, садится немного мешковато, но пояс позволяет затянуть талию на нужную ширину. Надеваю чулки, потом туфли и чепец, потому что идти с мокрой головой по улице не лучшая из идей. Не хватало тут ещё заболеть, тогда привет Камеры тишины.

- Волосы следует затягивать в крепкий узел, - указывает Краст на голову одной из работниц, и мне приходится собрать свои в пучок, продеть в специальную прорезь в чепце, а уже затем завязать его. Хорошо, что не вижу, как выгляжу, уверена, это отвратительно.

- Номер, - напоминает Веридия, когда я готова выбраться отсюда, и несколько раз трогает нужное место на себе указательным пальцем. Бросаю взгляд в сторону Офелии. Готова поклясться, что она ничего не цепляла, но на её груди поблёскивает металл. Если честно, она меня начинает раздражать своей идеальностью.

Металлическая пластина холодит пальцы и никак не желает вставляться в крючки. Веридия цокает языком, и Растен принимает это за приказ. Тут же оказывается рядом, осторожно берёт мой жетон и прикрепляет его за пару секунд.

- Вот видишь, ничего сложного, - качает головой Краст. – Бери пример…

- Со сто двенадцатой, да, я запомнила, - не могу сдержать раздражения.

Лицо надсмотрщицы не меняется, она спокойно запускает пальцы за пояс и добывает оттуда какой-то вытянутый предмет, размером в пару сантиметров. Размещает его в руке, и тут же небольшая палочка вытягивается в сторону, превращаясь в подобие хлыста.

- Подойди, - командует Краст, и я понимаю, что она не обнять меня хочет, а наказать за то, что я её перебила. – Сейчас я преподам тебе первый урок.

_________________________________

Не лучшее место для девушки, но Оливия не из тех, кто подчиняется. Она из тех, кто желает сломать систему.

Ждём новую главу - знакомимся с историей нашего литмоба о ещё одном лекаре

Хелен Гуда, Агния Сказка - Больница для бедных. Попаданка всех вылечит

https://litnet.com/shrt/lzx_

Вылечила сына герцога, а в благодарность получила больницу. Вот только герцог, что то слишком часто начал приезжать с проверками, или он проверяет не больницу, а меня?

https://litnet.com/shrt/lzx_

Глава 9

Мы только что перестали быть людьми, приняв на себя участь номеров.

Маргаритой Обуховой я была тридцать два года, Оливией Морвейн - два года, Оливией Ваэль – полдня, номером 103 113 с недавнего времени.

Господь моего мира и боги этого, дайте мне проснуться…

Впереди, гордо вскинув голову и сияя, шагает Веридия, словно получив удовольствие от того, что сделала. Следом за ней – Офелия, и я замыкаю тройку с покрасневшими от наказания руками. Подобно нерадивому ученику, получила удары по пальцам, и это, признаться, больно. Молча вынесла показательную порку, возненавидев это место ещё больше.

Пальцы пылают и пульсируют, и я прижимаю к груди одежду больше не ладонями, а предплечьями, пытаясь успокоиться. Но глаза высматривают какой-нибудь камень, который можно будет запустить в слишком ровную спину впереди.

Теперь двор не кажется большим, как виделось мне в первый раз. Нагромождение зданий неимоверно давит, и ощущение замкнутости становится почти физическим: каждая стена, каждый камень напоминают, что отсюда выхода нет.

Впереди не просто жизнь в «Доме послушания», а ежедневная борьба за выживание и сохранение хоть какой-то части себя, и я не намерена сдаваться, а пока стоит занять выжидательную позицию.

На этот раз Веридия сворачивает на узкую дорожку между двумя корпусами, направляясь к трём деревянным баракам с кривыми крышами, почерневшими от дождей, узкими окнами, затянутыми мутным стеклом, и покосившимися дверьми. От построек тянет сыростью и чем-то затхлым, словно внутри давно не проветривали. Такое чувство, что здесь ничего не ремонтируют, и что-то мне подсказывает, что причина не в отсутствии финансирования, а в самом факте: всем, кто здесь работает, приносит удовольствие издеваться над беззащитными женщинами.

Камни под ногами влажные, будто их никогда не сушит солнце. Ветер тянет запах дыма из кухни, смешивающийся с какой-то горечью и тухлой рыбой. Хуже этого может быть лишь капуста, и, будто подслушав мои мысли, к рыбе примешивается второй ненавистный запах, отчего тошнота сразу подкатывает к горлу.

- Здесь существует порядок, - снова подаёт голос Веридия, слегка обернувшись. – Теперь вы не альты, тиании и ЭРДАНЫ, - нарочно выделяет мой титул надсмотрщица, потому что в империи выше него только император, - никто не будет расчёсывать вам волосы на ночь, тереть спину в помывочной и приносить похлёбку на серебряном подносе. В «Доме послушания» каждая должна знать своё место.

Она указывает хлыстом на длинное строение впереди.

- Бараки - ваше первое жилище. Новенькие всегда начинают отсюда, - продолжает Краст. - Первые две недели испытание для вас и нас. Вот тогда мы и узнаем, насколько вы пригодны для жизни здесь. Если номер бунтует, отправляет в дисциплинарный корпус. Если ведёт себя тихо, работает, не нарушает правил, через пару недель, может месяц, его могут перевести.

Она кивает в сторону аккуратного двухэтажного дома чуть дальше.

Он тоже серый, но выглядит куда лучше: окна шире, крыша новая, возле стены даже стоят несколько лавок.

- Там живут те, кто понял, как устроен этот мир, и готов платить благодарностью за нашу доброту.

Она употребила слово «благодарность?»

Давлюсь воздухом, закашливаясь, и Веридия тут же смотрит пристально в мою сторону.

- Я сказала что-то смешное?!

- Нет-нет, просто воздух такой свежий, что распирает лёгкие. С непривычки, - выдерживаю её взгляд, которым она буравит меня несколько секунд. Офелия молчит, как обычно, не человек, а робот. Такая сразу может переезжать без испытательного срока, кажется, прикажи ей копать себе могилу, она и тут противиться не станет, а молча выполнит поручение.

- Во Втором круге, так мы называем этот дом, - продолжает рассказ Краст, - спят по четверо в комнатах. Еда чуть лучше. Работа чуть легче, так что мотайте на ус.

Снова проходим какое-то расстояние, пока надсмотрщица не тычет в ещё одну постройку: каменную, с аккуратными ставнями и маленьким садиком перед входом. Из трубы поднимается лёгкий дым, а возле крыльца стоят две женщины в тёмно-зелёных платьях, явно не из персонала. Одна с платком на голове, повязанном на манер тюрбана, вторая с непокрытой головой. Наши взгляды встречаются, и Веридия слегка кивает дамам напротив.

- А спустя полгода, - продолжает надсмотрщица. – Собирается комиссия, которая решает, достойны ли вы «Благонравия». Здесь живут лишь те, кто научился быть не просто послушным, но и полезным для приюта.

Да-да, я поняла. Те, кто готов облизывать руки своим истязателям. И у каждого свой путь: потерять себя и добраться по «карьерной лестнице» до мягкой постели или бунтовать и пытаться сбежать.

Чуть позже я узнаю, в чём состоит помощь некоторых из «Благонравия». Они поменяли тёплые комнаты и дополнительную еду на помощь надзирателям. Вместе со стражей они следят за порядком и закладывают всех, кто провинился или намерен сбежать. Потому со времён основания приюта, побегов здесь почти не было.

_________________________________

Немного спойлеров: совсем скоро появится кто-то знакомый в этой истории)))

А пока добро пожаловать к коллегам Маргарите Абрамовой и Николь Фенникс в новинку

Доктор Вера. Я исцелю тебя, Дракон!

Вера не верит больше мужчинам. Она лечит чужие раны, пряча свои.

https://litnet.com/shrt/BBUO

Глава 10

«Дом послушания» знал лишь три побега, о которых до сих пор ходили истории.

Первый произошёл почти сорок лет назад. Номер 35 876 была магом воздуха и долго притворялась покорной. Работала в прачечной, не спорила, кланялась надзирателям и даже получила перевод в «Благонравие». Там она прожила почти год.

Однажды ночью поднялась буря, ветер рвал крыши и ломал ветви деревьев, а утром её уже не было. Говорят, она ушла через старую северную калитку, а её тело нашли в лесу через три дня. Якобы волки, но есть догадки, что это ложь, и на самом деле никто её так и не обнаружил.

Второй побег был куда громче. Его совершили две женщины сразу. Обе работали в кожевенной мастерской и, как оказалось, несколько месяцев копили маленькие ножи и обломки металла. Они напали на стражника у задних ворот, но далеко уйти не удалось, к утру их поймали. После этого в дисциплинарном корпус появилась пыточная. В том самом длинном каменном сарае с узкими окнами, что до сих пор стоит здесь, женщины увидели последний рассвет в своей жизни.

Третий побег произошёл относительно недавно, о нём здесь говорили особенно тихо.

Неугодная помогала надзирателям слишком рьяно, и никто не ожидал от неё предательства. Но однажды утром выяснилось, что она исчезла. Просто растворилась без шума и следов. Мадрона была в ярости, но беглянку нашли и вернули на место. Правда те, кто хорошо её знал, говорили, что это вовсе не она, а другая женщина, которая в скором времени заняла место в Камере тишины.

Как бы то ни было, все истории заканчивались для беглянок плохо, чтобы отвадить других повторять подобное. Только кто сказал, что смерть хуже того, что здесь творится?

Подходим к низкому тёмному бараку, дверь с треском открывается, и в нос ударяет запах затхлости и мыла. Здесь небольшая комната, отделяющая от основного помещения. На гвоздях какие-то тряпки, а внизу несколько драных сапог и вёдра. Вот и первая ступень нашей жизни.

Проходим дальше. За дверью узкий коридор, сразу ощущается, что простора здесь почти нет. По обеим сторонам рядами стоят кованные койки, которым на вид лет сто. На каждой - по тонкому матрасу, набитому соломой, на подушках бурые пятна, остаётся лишь догадываться от чего именно, одеяла давно потеряли цвет и местами в дырах.

Быстро считаю количество кроватей – тридцать, и всего три женщины, которые тут же подскакивают с места, потревоженные нашим визитом, и испуганно смотрят в сторону Веридии.

- Почему здесь? – кривит она губы.

- Пятьдесят седьмая больна, - тут же отзывается самая бойкая, - мы с шестидесятой присматриваем и зашиваем одеяла, слишком много расплодилось крыс, нам бы…

- Вдвоём за одной? – фыркает Краст. – Живо отвести в лекарскую, а вы на работы! Кто не работает, тот…

- Не ест, - заполняю паузу, и Веридия поворачивается ко мне.

- Кажется, урока ты не освоила, к тому же у тебя неверное продолжение. Не просто не ест, а получает пятьдесят плетей. Хочешь, чтобы с тебя начали?

- Нет, благодарю.

- Скучаю по временам, когда разрешалось отрезать язык, - стращает меня надсмотрщица. Нормальные здесь работать не будут, а только садисты. Вот такие, как она, даже не скрытые.

Здесь довольно темно, потому что окна плохо пропускают свет, и уверена, что всё сделано нарочно, чтобы сломить тех, кто сюда попадает. Послушная неугодница получает бонусы, вся система строится на этом.

- Размещайтесь на свободных местах, - говорит Краст, - а вы за мной, - уже не нам.

Обмениваемся взглядами с выходящими и остаёмся одни.

- Если хочешь выжить, тебе лучше не злить тех, кто в сером, - наконец, подаёт голос Офелия. Она со знанием дела окидывает комнату, каким-то образом вычленяет свободную кровать и направляется к ней. – Не хочешь замёрзнуть – занимай место подальше от окон, - продолжает учить. - Каждая деталь имеет значение. Не думай, что только надзирательницы следят. Те, кто в чёрном, тоже наблюдают. Они могут подсказать тебе или же устроить проблемы - выбирай, кому доверять. Кто-то нарочно будет тебя испытывать, потому будь внимательна. Не спорь и не задавай глупых вопросов, не смейся, постоянно будь занята, так меньше выделишься из толпы.

- Ого, сколько слов разом, я думала, ты немая.

- Просто я не понаслышке знаю о таких местах.

- Ты была здесь?

- Однажды, но я не желаю об этом говорить.

- Тогда почему тебя не узнали.

- Я не желаю говорить об этом.

- Почему я должна тебе верить?

- Не верь, это твои проблемы.

Она выбирает одеяло получше, размещает свой нехитрый скарб ву общем шкафу и подходит к окну, словно там можно что-то рассмотреть.

- Что насчёт еды? - осторожно спрашиваю, пока мы одни.

- Еду делят по номерам. Не пытайся брать больше, чем положено, иначе кто-нибудь сообщит. Здесь еда - это валюта. А если кто-то голоден, он готов предать ради куска хлеба. И запомни, твой комфорт - это роскошь, которую тебе здесь дадут лишь в одном случае. Постарайся экономить силы, не трать время на глупости.

Кутаюсь внакидку, потому что до меня добирается сквозняк.

- Ночи здесь холодные, длинные и тихие. Шёпот - опасная вещь, даже если кажется, что вокруг никого нет. И никогда не верь, что стены не слышат. Они слышат всё.

________________________

Новый лекарь спешит рассказать вам свою историю

Натали Эмбер - Знахарка для дракона

Дракон лишил меня всего, теперь ему требуется моя помощь

https://litnet.com/shrt/4vw7

Глава 11

Долго сидеть нам не дают.

Где-то за стеной раздаётся резкий металлический удар, будто по трубе бьют чем-то тяжёлым. Один раз, потом второй и третий.

Я вздрагиваю от неожиданности.

- Ужин, - коротко говорит Офелия, надевая чепец и поправляя номер на груди. От той женщины, что только что делилась со мной правилами выживания, не остаётся и следа. Лицо снова становится смиренным и спокойным, словно она совсем другой человек.

- Пошли. Если опоздаешь - останешься голодной, здесь никто не церемонится.

Мы выходим из барака вдвоём, смотря как люди принимаются стекаться в сторону длинного каменного здания с широкими дверьми - кухни. Женщины движутся молча, почти строем, словно их уже давно приучили ходить так. Кто-то кутается в накидки, кто-то прячет руки в рукава, но никто не разговаривает, и от этого становится жутко.

Только сейчас замечаю двух мужчин, прогуливающихся неподалёку. Они одеты в тёмную форму, руку держат на мечах, притороченных к бокам. На головах подобие беретов, лица бритые, волосы короткие. Один из них внезапно окликает кого-то и торопится в сторону. Второй остаётся на месте, лениво наблюдая, как женщины проходят мимо. Его взгляд скользит по рядам чёрных платьев, по металлическим номерам на груди, по опущенным лицам.

Машинально тоже смотрю туда, куда ушёл его товарищ.

Невысокая женщина лет пятидесяти не успела отойти от барака и теперь стоит, словно провинившаяся ученица. Стражник хватает её за локоть и резко разворачивает к себе. Какой-то диалог, и он вытягивает хлыст, а меня в спину кто-то толкает, чтобы не зевала, потому приходится отвернуться. Нетрудно догадаться, чем всё закончилось.

Внутри столовой отвратительный запах рыбы, дыма и чего-то кислого.

- Живее, - рявкает надзирательница в проходе, и толпа ускоряется.

Длинные деревянные столы тянутся рядами, лавки стоят так близко, что между ними едва можно пройти. Под потолком горят магические шары, но света всё равно мало, он тусклый и желтоватый, может затем, чтобы нельзя было рассмотреть чего-то лишнего в еде.

Людей здесь много, кажется, около сотни, может полутора. Почти все в чёрных барачных платьях. Лица разные: молодые, старые, уставшие, потухшие. У одной женщины выбит передний зуб, у другой через всю щёку тянется старый шрам, у третьей перевязан глаз.

Мы становимся в колонну, ожидая свою порцию. В конце длинного стола две работницы в сером разливают ужин по металлическим мискам. Рядом стоит надзирательница и внимательно следит, чтобы никто не взял лишнего.

Когда подходит наша очередь, мне в руки суют тяжёлую миску. Можно не смотреть, я знаю, что там рыба. Серые куски плавают в мутной воде, похожей на слабый бульон. Кожа на них местами слезла, а там, где осталась, покрыта белёсыми пятнами. В некоторых кусках торчат тонкие кости.

От миски поднимается резкий запах тины, будто эту рыбу вытащили из болота и забыли на солнце.

Скорее убираюсь, чтобы не стошнило на людей, потому что есть такое выше моих сил. Желудок сводит от голода, но горло сжимается судорогой.

Офелия растворилась в сотне похожих, потому сажусь на свободное место, делая вид, что намерена есть. Она говорила не выделяться, что ж, буду стараться.

Помимо рыбы есть подобие чая и кусок хлеба, будто его нарочно держали на воздухе не накрытым, чтобы он быстрее зачерствел. Женщина рядом ломает хлеб и спокойно опускает его в мутный бульон.

Боги, пусть я проснусь, это выше моих сил.

Ложки быстро летают над тарелками, а несколько женщин в сером ходят и следят за трапезой.

- Так-так-так, - внезапно раздаётся голос над ухом, - кажется, у нас тут новенькая, что ещё не привыкла к чудесному ужину, - голос-издёвка. – ЕШЬ! – командует она, а неугодницы будто не замечают ничего вокруг, смотря лишь в свои тарелки. Нахожу Офелию, кивком головы она подсказывает, что есть всё же придётся.

- ЕШЬ!

- Спасибо, я не… - начинаю, но тут же моё плечо дёргают назад, и рядом сидящие женщины теснят соседей, понимая, чем всё закончится. Они знают наверняка, я – нет.

- Что мы делаем с КОРОЛЕВАМИ? – издевается надсмотрщица, кривя улыбку. – Не вкусно тебе? – на мгновение кажется, будто ей меня жаль, но я тут же понимаю, что для неё это развлечение. – Сейчас узнаешь, что бывает с такими.

Надсмотрщица вырывает миску у меня из рук так резко, что мутная жидкость выплёскивается через край, попадая на мою одежду.

- Не вкусно? - почти ласково повторяет она.

Вокруг всё так же звенят ложки, в радиусе полуметра от меня никого, и никто не смотрит, никто не вмешивается. Сердце проваливается в желудок. Смотрю, как мучительница поднимает тарелку, переворачивая её, и холодная, вонючая жижа обрушивается на волосы, лицо, плечи. Рыбные куски скользят по шее и падают на платье, один застревает за воротом.

Запах тины ударяет в нос так резко, что у меня темнеет в глазах. Бульон стекает по вискам, по щекам, по подбородку, капает на пол.

- Вот и поела, - удовлетворённо говорит надсмотрщица.

Она наклоняется ближе, чтобы я точно услышала:

- Здесь не место для тех, кто морщит нос.

Миска глухо падает на стол, а я больше не могу сдерживаться, и меня выворачивает на чистое серое платье и холёную рожу напротив.

________________________

Хотите узнать, как дела у других попаданок-лекарей - заглядывайте к

Оксане Лаврентьевой в книгу Строптивая попаданка. Жена окаянного графа

Попала в тело крепостной красавицы? Стану повитухой и выживу! Но у кровавого барина с разбитым сердцем на меня другие планы…

https://litnet.com/shrt/6aql

Глава 12

Первую ночь в приюте я провожу в дисциплинарном корпусе: в вони, холоде и унижении.

Меня уводят сразу после столовой, так и не позволив выпить хотя бы подобие чая. На хлеб тоже рассчитывать не пришлось. Просто взяли под руки и потянули за собой после криков надсмотрщицы, которая пришла в негодование от моего поступка.

Идём в сторону того самого вытянутого каменного здания, которое называют «Дисциплинарным корпусом». Вблизи оно выглядит ещё хуже: тёмный камень, почти чёрный, будто пропитанный влагой и чем-то ещё, узкие окна шириной сантиметров по десять, будто говорят о том, что дневной свет тоже следует заслужить. Тяжёлая дверь с железными полосами, покрытая царапинами снаружи и проклятиями изнутри, я уверена, что всё именно так, потому что нельзя любить это место.

Внутри холодно, слишком холодно для содержания людей. Где-то капает вода, в ноздри бьёт запах сырости и крыс. У бабушки в сарае жили последние, потому я запомнила этот запах. Пол каменный, неровный, то и дело запинаюсь о выступающие камни, пусть и отполированные сотнями женских ботинок, но от этого не сравнявшимися друг с другом по высоте.

Шаги гулко отдаются, и этот звук будто множится, возвращаясь эхом.

- Сюда, - командует работница корпуса, которая точно знает, что следует делать с такими как я, после того как ей объяснили суть. Меня толкают к одной из дверей, которая открывается с тяжёлым скрипом.

Комната, если это можно так назвать, крошечная. Каменный короб без кровати и стула. Пол, на котором тонкий соломенный тюфяк, и ведро в углу, назначение которого понимаешь сразу по характерному «аромату».

Свет лишь от магического шара, что держит в руках провожатая. Узкая щель окна под потолком не способна рассеивать заходящее солнце, и как только меня толкают внутрь, оказываюсь в кромешной тьме, потому что дверь тут же захлопывается, и шаги удаляются.

Стою несколько секунд, не двигаясь, в надежде, что за мной вернутся. Потому что нельзя наказывать человека за слабый желудок, ведь я сделала это не нарочно. Но, кажется, здесь всем плевать на такие мелочи. Не удивлюсь, если персонал в этом месте питается людскими страданиями.

Комната заполняется отвратительным запахом рыбы, ведь ни помыться, ни переодеться мне не дали. Не знаю, что здесь большее испытание: ледяная тюрьма, отсутствие кровати, голод, терзающий внутренности, или же омерзение к тряпкам, что надеты на мне. И ведь снять не могу – замёрзну.

Главное, успокоиться. Хотя бы попытаться и представить, что это всё плохой сон.

Медленно опускаюсь на пол, нащупывая тюфяк. Холод мгновенно пробирается сквозь платье, и я шарю в поисках одеяла или пледа. Хотя бы в этом не отказали неугодницам.

Волосы липнут к лицу, шее и спине. Платье влажное, тяжёлое, холодное. Интересно, какие указания выданы касательно каждой из нас? Мы, как ненужный мусор, с которым здесь вольны поступить, как вздумается? И никакого отчёта, ничего?

Отец. Может, он узнает, что меня отослали сюда, и сжалится? Приедет, заберёт, если я не нужна мужу, может он всё же позаботиться обо мне? Надо узнать, есть ли возможность отослать письмо. Да, так и следует сделать. Я сама напишу ему, расскажу, что со мной случилось. Или же у него самого проблемы, потому что Ваэль мог так просто подлога не оставить?

Вспоминаю лицо сестры и своего жениха. Ненавижу, как же я их ненавижу за то, что они со мной сделали.

Касаюсь волос, пальцы тут же становятся скользкими. Меня снова мутит, но желудок пуст. Сглатываю и отворачиваюсь, только от себя не сбежать.

Прислушиваюсь. Очень тихо, как в склепе, если не считать мерного капанья воды. Воображение тут же рисует мертвецов, нечисть, монстров, и я кутаюсь в слишком тонкое для такого холода одеяло, пытаясь заглушить страх и горечь. Я видела монстров, и у них человеческие лица.

Запах не уходит. Он въедается в кожу, в волосы, в мысли, и в какой-то момент начинаю плакать. Впервые за два года, как я здесь, плачу: от унижения, усталости и бессилия, от того, что меня сломали в первый же день, и от того, что это только начало.

Сплю отвратительно, если это можно назвать сном. То и дело сознание выбрасывает из дрёмы, потому что холод не даёт расслабиться.

Наутро дверь открывается.

- Встать! - звучит голос.

Поднимаюсь не сразу. Ноги затекли, тело будто чужое.

- Живо!

Меня снова хватают за локоть и выводят в коридор.

- Осознала, за что здесь?

- Да.

Отвечаю согласием, хотя совершенно не согласна, но здесь прав тот, кто сильнее. Увы, это не я.

- Да, лана Боза, - поднимает она мой подбородок тонким хлыстом, уча, как следует говорить. – Новенькая? – с интересом всматривается в моё лицо.

- Да, лана Боза.

- Капитан Цапс её уже видел? – теперь вопрос кому-то другому, но отчего-то он мне не нравится.

- Нет, лана, - отзывается седовласая. – С вечера он отбыл в столицу, но пока не возвращался.

- Вот как? – приподнимает она бровь, принюхиваясь. - От неё смердит, отправьте в помывочную, а потом к капитану в спальню, он любит блондинок.

Испуганно распахиваю глаза. Что она сказала? В спальню?

_______________________________________

История набирает обороты, напоминаю, что это лишь первые дни, в которые мы знакомимся с особенностями приюта, так что свет в конце тоннеля обязательно будет. А пока

Хочу представить новинку нашего литмоба

Валентин Денисов - "Подменный генерал для врача-попаданки"

Даже самая страшная правда не может оказаться сильнее настоящих чувств

https://litnet.com/shrt/5dlw

Глава 13

Только что я осознала, что мужчины в приюте не только для охраны. Здесь творятся вещи, от которых волосы на голове поднимаются по стойке смирно.

В спальню к капитану?

- Пошла, - толкает меня в плечо седовласая. Я спотыкаюсь, но иду, разве у меня есть выбор?

Ноги сами делают шаги, хотя внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Сегодня же сбегу отсюда, как только в мою сторону не будут смотреть. Ночью, этой же ночью, и плевать, что будет дальше.

Мы выходим из дисциплинарного корпуса, и утренний воздух кажется слишком свежим после той каменной тьмы. Щурюсь от света, потому что глаза привыкли к полумраку, и почти не слышу, что мне говорят. Только одно стучит в голове: спальня. Конечно, я была с мужчинами, но не в этом мире. Тело невинно, и не для того хранило целомудренность, чтобы какой-то мерзавец опорочил честь эрданы.

Глаза высматривают камень или что-то острое для защиты, внутри кипит ненависть, и даже холод не так страшен. Я не привыкла пользоваться скальпелем, терапевту это ни к чему, и никогда не причиняла вред человеку. Но сейчас обстоятельства диктуют условия, и мне придётся меняться. Пусть только тронет меня, и я…

- Чего застыла? – снова шпыняют в спину.

Меня провожают до помывочной. Редкие женщины торопливо проходят мимо, опустив головы. Вдалеке, у стены, стоят несколько стражников. Они о чём-то переговариваются, один смеётся коротко, грубо. До меня долетают обрывки слов, смысла не улавливаю, но одно понятно: они здесь не только ради охраны.

В помывочной меня оставляют с другой женщиной – коренастой и пышнотелой с приятным лицом, и дают задание отвести после в домик капитана, и та спокойно кивает.

Её тёмные волосы собраны в тугой узел, лицо усталое, но взгляд живой.

- Иди за мной, - не командует, а просит, и я колеблюсь всего на секунду, а потом отправляюсь следом. Оказываемся в узкой комнате с вёдрами и тряпками, старыми тазами и щётками.

Женщина быстро оглядывается, будто проверяет, нет ли кого поблизости, а потом запирает дверь и достаёт из кармана свёрток.

- Только быстрее, - просит меня, откидывая тряпицу и протягивая хлеб и кусок сыра.

СЫР? Я не сплю?

В этом ужасном месте она кажется каким-то чудом, словно априори не может быть здесь чего-то доброго. Что происходит?

- Каждая из нас была на твоём месте, - говорит, вкладывая в ладонь пищу. – Первые дни самые ужасные, и, если рядом не окажется друга, каждый может сломаться. Я видела тебя вчера, знала, что утром приведут сюда, что еды так и не дадут. Я знаю это, как каждая, кто вынуждена здесь жить. У нас отняли всё: любовь, честь, право на свободу выбора и слова, право на материнство. Единственное, что осталось – возможность оставаться человеком, и я не готова отдать ещё и её. Ты ты должна быть сильной, моя девочка, - её голос звучит ласково и по-матерински. - Ешь, - напоминает, что в моей руке еда, и я откусываю мягкий свежеиспечённый хлеб, понимая, что такое не дают простым неугодницам. Что если она меня проверяет?

Замираю с откушенным куском, когда хлопает дверь.

- 956, - зовёт кто-то, и она прикладывает палец к своим губам, призывая мне молчать.

- Иду! - отвечает громче. – Вернусь через две минуты, - шёпотом, и тут же испаряется.

Дверь закрывается, я остаюсь одна с непредвиденным угощением и мыслями: как давно она тут? Если мой номер 100 113, но для удобства убирают первые три цифры, а её 956, получается, что она 99 956. Пытаюсь высчитать, сколько между нами человек, и прихожу в ужас.

157!

156 неугодниц и годы проживания здесь.

Неподалёку звучат голоса, а я быстро жую, стараясь успеть к моменту её возвращения. Ем без манер, которые прививают местным знатным дамам, без пауз, забыв обо всём.

Хлеб мягкий, тёплый, с хрустящей корочкой, будто только из печи. Он буквально тает во рту, и я на секунду закрываю глаза, наслаждаясь коротким мгновением счастья. Думала ли я, что в моей жизни будет что-то подобное? Никогда. Но теперь рада и краюхе.

Сыр солёный, плотный, настоящий. Не та дрянь, что выдают здесь, и я быстро съедаю всё до крошки. Собираю с ладони остатки, чтобы не оставить ни грамма. И только сейчас в голове всплывает мысль: а если еда отравлена?

Замираю, прислушиваясь к себе. Сердце бьётся чуть быстрее обычного, желудок не так сильно ноет, получив порцию пищи, в жар не бросает и не тошнит. Пока всё в норме.

Дверь открывается, и я резко выпрямляюсь. 956 окидывает меня взглядом, убеждаясь, что всё съела, и зовёт:

- Пошли.

На этот раз ведёт меня уже вглубь помывочной, где я была вчера. Плеск воды подсказывает о том, что я тут не одна. Здороваюсь, но на меня косится какая-то неугодница.

- Здесь не принято, - напоминает 956, и мы входим внутрь.

Наверное, женщины работают здесь сменами, потому что вчера были совсем другие.

- У тебя двадцать минут до прихода благонравных.

Поскольку смотрю на неё непонимающе, она продолжает, помогая расстёгивать мне платье.

- Те, кто живут в третьем доме. Они моются отдельно, как раз сегодня. Воду я нагрела, сейчас тебя ототрём и уходи, чтобы не попадаться им на глаза.

956 приносит ведро с тёплой водой, помогая мне хорошенько промыть волосы. На них уходит много воды, но она не скупится, рассказывая мне о самых опасных женщинах приюта среди неугодниц, и я начинаю ей доверять.

- Ничего-ничего, - внимательно высматривает остатки рыбы в моих волосах, - однажды это закончится. Для кого-то уходом в Великий круг, для кого-то крахом приюта, но я уверена, что всё изменится. Одна из нас видела это.

- Видела?

956 в который раз смывает пену с моих волос, а затем протягивает шумку.

- Иногда у неё случаются видения, но она не может их контролировать. Только об этом не стоит рассказывать всем.

- Но вы же мне говорите.

Она горько кивает.

- Нам осталось только надеяться, больше ничего.

__________________________________

Хотите узнать, как дела у других попаданок-лекарей - заглядывайте к

Наталье Шевцовой в книгу

"Лекарка и Статский советник, или Что бы ты делал без бабы Вари""

Вместо пенициллина - мох, вместо наркоза - самогон, вместо истерики - стальные нервы и железная хватка. Попаданка-хирург в теле нежной княжны научит всех мыть руки!

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

https://litnet.com/shrt/zmba