Read the book: «Невыбранная»
Глава 1
– Гад какой. Приехал играть, а сам бабу привёл?
Алиса сказала это громче, чем позволяло кафе у площади. Мужчина из пары за соседним столиком на секунду обернулся. Мира уткнулась в кружку. Капучино остыл, пенка осела, а Мира так и не сделала ни глотка. Телефон Миры лежал на столе рядом с блюдцем, экраном вниз.
– Лиса, тише.
– Не буду. Ты мне пять минут назад страдальческим голосом рассказывала про девку его в соседнем номере и про то, как он потом к тебе притопал. Я что, должна сидеть и кивать, как гербера на витрине?
Алиса стряхнула с джинсов жёлтую пыльцу. На ногтях у неё остались зелёные полоски от стеблей. Она посмотрела на Миру прямо.
Мира отодвинула блюдце.
– Он хотя бы сказал, что она ушла.
– О, какая честь. Пришёл босиком, пропахший женским парфюмом, но зато с фразой «ты лучшая». Мир, у тебя дома абонемент на ночную скорую?
Мира смотрела на крошку от чизкейка. Алиса заказала ей десерт сама, ещё у входа буркнула: «Ты опять забудешь поесть после выезда». Сладкое лежало почти нетронутым. Мира всё равно отломила уголок, только чтобы чем-то занять руки.
– Он же Макс, – тихо сказала Мира.
– Да знаю я, что он Макс, – Алиса закатила глаза. – Сто раз видела. Он мне на каждом твоём дне рождения букет хвалит, и я каждый раз таю, как дура. Ненавижу таких мужиков: даже злиться на них приходится через силу.
– Мы же свои, – Мира повертела ложку и положила её рядом с кружкой. – И вообще, я командный врач. Мне положено быть рядом.
– Ага. Круглосуточно и без выходных. В контракте так и написано?
Алиса потянулась через стол, взяла телефон подруги и откинулась на спинку стула. Открыла переписку с Максом и стала листать, зачитывая вслух.
– Так. Вот. «Ты где». «Открой». «Спишь?» Мир, это не переписка, это журнал вызовов.
Мира провела пальцем по ободку блюдца. Можно было долго объяснять, только Алиса всё равно не поверит.
– Я же сама открыла.
– Открыла, потому что у него на тебя инструкция с детства. Он постучит, и ты уже у двери.
– Не говори так.
– А как? – Алиса бросила телефон обратно и наклонилась ближе к подруге. – Ты ему хоть раз сказала «нет»? Ой, прости, сказала. И он через пять минут опять постучал.
Мира смотрела в стол. Потом сказала почти шёпотом:
– Он обаятельный. Я понимаю, почему все на него ведутся. Я тоже ведусь. Но Максим честен. Он ничего не обещает, Лиса. Никогда не обещал. Просто приходит.
Алиса хмыкнула, но голос стал тише.
– И ты зовёшь это честностью? Честность звучала бы так: «Мир, я хочу тебя, когда мне пусто, и уйду, едва найду, кем заполнить вечер». А он говорит «мы же свои» и думает, что этого хватит.
За окном по площади прошёл парень в джерси «Остбурга» с фамилией Вагнер на спине. Алиса проводила его взглядом.
– Видишь? Полгорода с его фамилией на спине ходит. И он прекрасно знает, сколько ему за это прощают.
Мира сказала:
– Ты сегодня злая.
– Я сегодня твоя подруга. Завтра принесёшь мне кофе на точку, и я снова буду милой. Мне ещё к пяти два букета на свадьбу, один из них заказчица уже третий раз перекраивает, так что злость у меня сегодня платная. А сейчас скажи прямо: ты правда думаешь, что он изменится, если ты ещё раз откроешь?
Мира молчала. Алиса не давила. Просто ждала, крутя кольцо на пальце. Где-то в сумке пискнул телефон, она даже не глянула.
– Не знаю, – сказала наконец Мира. – В гостинице я не открыла. Сегодня сижу с тобой и кажется, что я сильная. А вечером он постучит. И я снова буду считать, сколько раз он уже так делал.
Она замолчала, потом добавила, почти себе под нос:
– Я иногда жалею, что в самую первую ночь открыла.
Алиса протянула руку через стол и коротко сжала её пальцы. Потом отпустила.
– Жалеешь уже. Значит, скоро выздоровеешь. Главное, больше не ври себе, что он тебя любит.
Мира смотрела на окно. За стеклом площадь ещё блестела после короткого дождя, и в отражении мелькнул тот самый парень в джерси. Фамилия на спине знакомо резанула глаз.
У Миры всё сжималось внутри, когда она вспоминала, как он уже сквозь сон пробормотал: «Мир. Ты же никуда не денешься?», хотя сам пришёл от другой. Она тогда отшутилась, а сама до утра пролежала с открытыми глазами, мечтая о том, чтобы этих одиннадцати лет зависимости от него не было.
За стойкой пискнула кофемашина. Алиса всё ещё смотрела на Миру поверх кружки и молчала.
Мира моргнула. За окном снова была остбургская площадь.
Телефон на столе коротко завибрировал. Алиса увидела имя раньше Миры и подняла бровь.
Макс: Вечером дома? Постучу. Откроешь?
– Ну вот. Курьер снова на линии. Принимаешь заказ?
Мира смотрела на сообщение и на вопросительный знак в конце. Она почти открыла ответ и стёрла его на середине. Потом заблокировала экран и положила телефон снова экраном вниз.
– Пока нет, – сказала она.
Алиса медленно откинулась назад.
– Хорошо. Тогда допивай. А я побегу к невесте, которая уже третий раз меняет розы на пионы. И не вздумай писать ему из такси. Я проверю.
В тот же вечер он постучал в дверь, их стуком. Мира стояла в прихожей босиком, но так и не повернула ручку. Макс постучал ещё раз, подождал, потом хлопнула его дверь.
***
Через неделю играли с «Северными» в соседнем городе, на их льду. Всю эту неделю Макс не приходил. Здоровался в клубе, шутил с парнями, на осмотрах слушался с первого слова. Мира так и не поняла, хорошо это или плохо.
Арена «Северных» встретила резиновыми дорожками и ярким светом над площадкой. Мира шла по служебному коридору мимо ящиков с инвентарём и брошенных курток, разложила вещи в комнате персонала быстро, почти не глядя: бинты, тейп, пакеты со льдом, запас мази.
За стеной уже гремела разминка. Клюшки стучали о борт, тренер орал через всю площадку. Мира вышла к скамейке запасных до начала, встала у стекла и стала ловить глазами номер семнадцать.
Свободных мест на трибунах не было. Здешние болельщики «Остбург» терпеть не могли, и с первой же минуты засвистели
Но и Макс на льду становился резче обычного. Бросал раньше, чем вратарь успевал переставить щитки. В первой смене «Северные» пытались закрыть его в углу, двое на одного, но он выскочил с шайбой у борта и отдал Артуру на синюю. Артур не стал красоваться и сразу вернул. Макс бросил сходу. Шайба попала в щиток, отскочила, Молчун добил с пятака. Сирена взвыла над площадкой. Запасные повскакивали разом.
Мира снова поймала глазами семнадцатый номер. «Северные» взяли тайм-аут. Их тренер махал планшетом у борта, капитан бил клюшкой по щиткам. Макс на скамейке пил воду и слушал Артура, не споря. Молчун пытался вставить шутку про их вратаря, и Артур одним взглядом закрыл ему рот до конца минуты.
Вторую забросил сам Макс. Он подъехал к борту и вскинул клюшку. Наверху, среди чужих болельщиков, стоял мальчишка в джерси с его фамилией, слишком большой, рукава до колен. Мальчишка орал громче всех. Макс заметил его и стукнул клюшкой о борт, прямо ему.
В перерыве Мира успела заклеить Молчуну разбитую бровь и проверить молодому защитнику запястье. Макс прошёл мимо комнаты персонала с бутылкой воды, коротко глянул на неё и не остановился. Она тоже ничего не сказала.
На шестой минуте второго периода его сбили у самого стекла. Весь сектор охнул. Мира уже сделала шаг. Он поднялся сам, тряхнул мокрыми волосами и коротко махнул рукой к запасным: нормально. На неё не посмотрел. Тренер заявил смену, Макс докатал ещё сорок секунд и только потом сел. Она смотрела на него пока он не опустился на скамейку.
В конце второго периода судья дал удаление «Северным» за задержку клюшки. И Макс перемахнул через борт с первой пятёркой большинства. Мира видела, как Макс встал в круг вбрасывания раньше всех и коротко стукнул клюшкой по льду, собирая звено. Первая попытка сорвалась: передача Артура ушла за ворота. Вторая дошла. Макс убрал защитника корпусом, сместился в слот и бросил низом. Вратарь вытянул щиток. Шайба осталась в зоне, Молчун успел только помешать, и момент исчез. На скамейке выругались хором. Макс на повороте к борту ударил перчаткой по стеклу, не сильно, скорее с досады, и снова пошёл в отбор. «Северные» перестроились в пять защитников у своих ворот. Артур крикнул смену, Макс остался на льду сверх смены и выиграл ещё одно вбрасывание у синей, прежде чем судья свистнул офсайд.
За минуту до конца «Северные» полезли в силовую. Артур закрыл собой молодого защитника, схлопотал локтем под ребро и всё равно дотащил шайбу до синей. Макс убежал один, обманка, бросок в касание. Лампа загорелась.
Они выиграли. Раздевалка взревела, едва переступили порог. Кто-то лил воду на голову, кто-то орал в трубку родным. Макс принимал поздравления легко: обнял Артура, пошутил с вратарём, подписал кому-то кепку. И только когда толпа расступилась, нашёл взглядом Миру у двери.
– Живой, – сказал он хрипло. – Без твоих рук я бы уже лежал.
– Иди сюда. Плечо посмотрю.
Она осмотрела его прямо в раздевалке. Он шутил с кем-то через плечо, пока её пальцы искали точку у лопатки. Под кожей мышца держалась жёстко, но до дома дотянет.
– Спасибо, врачиня, – бросил он мимоходом.
Молчун тут же подхватил: «Врачиня, врачиня», будто пробовал слово на вкус.
Мира убрала руки. Он накрыл её ладонь своей, будто случайно, и сразу отпустил. Кто-то позвал его. Макс отошел, но обернулся и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ.
В коридоре к ней подошёл Артур. Держался ровно, только пальцы чуть сильнее сжали бутылку.
– Рёбра потом глянь, ладно? Только не сейчас, пусть парни порадуются.
В душевой ещё орали победную кричалку. Мира ждала Артура у кушетки с журналом на коленях. Он лёг, поморщился, и под пальцами она нащупала, где болит: ушиб, на боку уже наливался синяк, но рёбра были целы.
– Жить буду? – спросил он.
– До пенсии точно.
– Вот это я понимаю, врачебный прогноз.
Она записала результат осмотра, собрала сумку и пошла к автобусу вместе со всеми
Автобус трясло по тёмной трассе. Молчун спал, разинув рот, бровь под пластырем уже проступала тёмным. Кто-то из молодых слушал музыку без наушников, и Артур без злости отобрал у него телефон. Макс сидел на заднем ряду, капюшон натянут, глаза закрыты. Мира смотрела в чёрное стекло и ловила в нём то свои глаза, то огни встречных машин.
На заправке водитель объявил пять минут. Парни высыпали за кофе из автомата. Мира осталась в салоне проверить журнал. Дверь автобуса хлопнула, и на ступеньках показался Макс с двумя стаканами.
– Держи. Твой без сахара, я помню.
Она взяла стакан, потому что спорить на виду у Артура у окна не хотелось. Кофе обжёг губы и почти не имел вкуса.
– Спасибо.
– За плечо спасибо, – сказал он тише. – А про ту ночь… ну. Я понял».
Мира посмотрела на него и промолчала.
– Садись. Замёрзнешь.
Он хмыкнул коротко и ушёл на задний ряд. Через минуту салон снова заполнился шумом и чьим-то смехом. Мира допила кофе уже на ходу и выбросила стакан в пакет у водителя.
В Остбург въехали после полуночи. У клуба команду распустили. Артур достал ключи и позвал Макса: «Садись, подвезу. Чего тебе на такси мотаться. Макс сел в авто к другу без спора. Мира вызвала такси одна. Водитель в поездке слушал какое-то ночное радио, она смотрела в окно и считала кварталы до реки. В подъезде лифт долго не шёл, и она поднялась пешком на четвёртый, сумка била по бедру на каждом пролёте.
На площадке уже стоял Макс. В клубной куртке нараспашку поверх майки, сумка у ноги. Усталый, почти виноватый.
– Мир.
Она остановилась у своей двери, ключ уже в ладони.
– Плечо я тебе осмотрела. Остальное завтра.
Он поднял руку и опустил, так и не коснувшись. Мира открыла замок, вошла и прикрыла дверь без хлопка.
В коридоре повернулся ключ. Хлопнула его дверь.
Мира прошла в комнату и остановилась у стены. Через минуту в стену постучали. Три коротких, два длинных.
Она не ответила. Стук повторился тише. Потом за стеной стало совсем тихо. Ни музыки, ни шагов, ни голоса.
Мира села на край кровати в темноте и долго слушала эту тишину.
