Read the book: «Вирус. Жизнь и смерть. Часть 1. Цена выживания»

Глава 1

Удар о бетонную стену на скорости гоночного болида — ощущение, которое невозможно забыть. Словно по телу прошёлся многотонный танк, перемолов кости в труху.Боль пришла не сразу, а волной — резкой, ослепляющей, такой, что в первые секунды даже дыхание стало пыткой. Рёбра отзывались сухим хрустом при каждом вдохе, в горле стоял металлический привкус крови, а в ушах звенело так, будто мир разрывался на части.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Мир качался перед глазами, расплывался пятнами, проваливался в темноту и снова вспыхивал тусклым светом. Где-то рядом звенело что-то металлическое — короткий, острый звук, похожий на падение гильзы. А за этим звоном будто пряталась тишина — тяжёлая, вязкая, пугающая.Как твари меня выследили?Мысли метались в голове рывками, как загнанные звери.

Я был осторожен. Где просчитался?

Воздух был тяжёлым. В нём смешались гарь и затхлая, гнилостная вонь — такой запах не спутаешь ни с чем. Он въедался в кожу, оседал на языке, заставлял желудок сжиматься.Сквозь пульсирующую пелену я заметил силуэт девушки. Она опустилась рядом на корточки. Куртка на ней была запачкана грязью, прядь волос липла ко лбу, а глаза, несмотря на страх, оставались цепкими и внимательными — будто она оценивала не только меня, но и каждый угол коридора, каждую тень.

— Двигаться можешь? — спросила она, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась натянутая струна.Я с трудом сфокусировал взгляд. Лицо у неё было бледным, но не беспомощным. Жгучая боль прошила плечо, и я стиснул зубы. Во рту снова появился металлический вкус крови.Она подхватила меня под плечи и попыталась поднять. Ноги тут же подогнулись, но незнакомка удержала меня, обхватив за талию. Её пальцы впились в ткань куртки — крепко, уверенно.И в этот момент донёсся низкий утробный вой.Они были близко. Звук пронёсся по коридору, заставив волосы на затылке встать дыбом. Время будто застыло. Незнакомка крепче сжала меня, и я почувствовал, как у неё дрогнули пальцы — единственный признак того, что она тоже боится. Только не снова, — стучало в голове. Рёбра сдавило так, словно их зажали в тиски. Каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие наполнили не воздухом, а раскалённым песком.

— Нужно убираться, — резко сказала девушка, оглянувшись. — Взрыв убил заражённых рядом, но я видела других. Их было много. Слишком много.

— Согласен на что угодно, лишь бы выбраться, — прохрипел я, пытаясь подняться. В груди тут же вспыхнула новая волна боли, и я едва не застонал. — Но я не уверен, что смогу идти…

— Не переживай, я помогу, — она перехватила меня удобнее. В голосе звучала уверенность, которой мне самому сейчас отчаянно не хватало. — Держись.

Мы двинулись к выходу, но путь нам преградила тварь.Её глаза горели жутким светом, из пасти капала слизь, шипя на бетонном полу. Запах гнили ударил в ноздри, вызывая тошноту. Желудок скрутило, но отступать было некуда. Тварь медленно качнулась вперёд, когти царапнули бетон — звук был таким острым, что казалось, он режет слух.А потом из темноты выскользнула вторая. И третья.Они не спешили. Они наслаждались моментом, как хищники, загнавшие добычу в угол.

— Чёрт. Придётся прорываться, — выдохнула незнакомка, выхватывая нож. Лезвие тускло блеснуло в полумраке.— Из меня плохой боец, но есть идея, — сказал я, лихорадочно оглядываясь. В углу тускло мерцал огонёк — крошечная искра на клочке бумаги, которую гнал по полу сквозняк. Пламя дёргалось, почти гасло, будто его душил сам воздух. Я сосредоточился, стараясь не думать о боли. На миг показалось, что ничего не выйдет: но огонёк дрогнул, едва заметно потянулся вверх и снова чуть не погас. Потом вспыхнул ярче, и вытянулось в огненный хлыст, извивающийся, как живая змея. Его края трещали, воздух над ними дрожал от жара. Первая тварь зарычала — звук был не просто рёвом, а чем-то, что проникало под кожу, заставляло кровь стынуть. Но было уже поздно. Я направил огонь ей в лицо. Она взвыла — звук резанул по ушам, отдался в висках острой болью. Пламя охватило тело, пожирая плоть за считаные секунды. Кожа пузырилась, и осыпалась пеплом. Через мгновение на полу остались только угли и дымящееся месиво. Но две другие твари не дрогнули.

Одна рванулась вперёд, щёлкнув зубами в сантиметре от моей руки. Я отшатнулся — и тут незнакомка метнулась вперёд.Не как помощница. Как боец.Она скользнула мимо меня, резко шагнула в сторону, уходя от удара когтей, и в тот же миг вонзила нож в бок твари. Движение было отточенным, быстрым, без паники — будто она делала это десятки раз.Тварь взвизгнула, отшатнулась, но не упала. Её мышцы вздулись, кожа пошла тёмными прожилками — признак того, что заражение берёт верх, делая её сильнее.Незнакомка отскочила, но слишком поздно: когти полоснули по рукаву куртки, распоров ткань и кожу под ней. Она зашипела от боли, но не закричала.

— Назад! — рявкнул я, чувствуя, как внутри поднимается жар.Вторая тварь уже нацелилась на неё.Я собрал силу в одну точку и швырнул поток пламени вперёд. Огонь ударил в грудь твари, отбросив её к стене. Она рухнула, извиваясь, и затихла. Оставалась та, что была ранена ножом. Она не бросалась. Она выжидала, присев на корточки, её глаза светились, как два раскалённых угля.

— Держись за мной, — бросила незнакомка, не сводя с неё взгляда. Голос её звучал твёрдо, хотя я видел, как дрожат её пальцы.Я хотел что-то сказать, но не успел.Тварь прыгнула.Незнакомка ушла в сторону, но недостаточно быстро. Когти скользнули по её плечу. Она стиснула зубы, но удержала равновесие и тут же нанесла ответный удар — короткий, резкий, точно в шею.Лезвие вошло глубоко.Тварь захлебнулась собственным хрипом и рухнула.На секунду в коридоре повисла тишина. Только наше тяжёлое дыхание и тихий треск догорающих углей.

Незнакомка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них читался не только шок — там был ещё и первобытный страх, смешанный с чем-то вроде облегчения.

— Как ты это сделал?.. — прошептала она, не сводя взгляда с моих рук.

Ответить я не успел.Голову пронзило болью, сознание помутилось, и тьма вновь поглотила меня.

Очнулся я уже в машине.Звуки доходили будто сквозь воду — глухо, расплывчато. Голос незнакомки звучал рядом, но словно издалека. Постепенно сознание возвращалось, а вместе с ним — и тупая, ноющая ломота по всему телу. Я чувствовал себя так, будто меня обмотали колючей проволокой изнутри.За окном проплывали разрушенные здания, обгоревшие деревья, разбитые машины — всё, что осталось от города. Машина подпрыгивала на ямах, и каждый толчок отдавался в груди новой вспышкой боли. В отражении стекла на миг мелькали искажённые силуэты домов, будто город ещё пытался удержать то, что давно потерял.

— Куда тебя везти? Где ты живёшь? — спросила она, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Сначала ты мне скажи, кто ты такая и как вообще сюда попала, — хрипло ответил я.Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах было что-то скрытое, не до конца понятное. Казалось, я уже видел этот взгляд раньше, но память ускользала, оставляя только раздражающую пустоту.

— Меня зовут Елена, — сказала она. — По радио услышала твоё сообщение, что здесь есть выжившие. Я решила проверить сама.

— В одиночку? — я усмехнулся, но тут же поморщился от боли.

— А у меня был выбор? — в её голосе прозвучала горькая нотка, которую я не ожидал услышать.Я заметил, как она морщится при каждом повороте руля. Куртка на левом плече потемнела — кровь проступала сквозь ткань, несмотря на то, что она явно перетянула рану чем-то сверху.

— Ты ранена, — сказал я.

— Ерунда, — отмахнулась она, но её побледневшие губы говорили об обратном. — Сначала доберёмся.Елена на секунду отвела взгляд от дороги.

— Таких, как тебя, я раньше не встречала. Людей со способностью. Откуда они вообще у тебя?

— Из-за сыворотки. Она изменила нас. Тебя это пугает?

Я внимательно посмотрел в её глаза. В них не было ни страха, ни отвращения, которые обычно испытывали люди, которые впервые видели нас и на что мы способны. В них был лишь интерес и восторг — почти детский, неуместный в этом мёртвом городе.

— Нет… Просто… если ты можешь так делать, значит, ты реально мог бы просто сжигать этих тварей.

Я горько усмехнулся.

— Сначала я тоже так думал. Но каждый раз, когда я использую силу, это забирает слишком много энергии. А если потерять контроль… она убьёт не только меня, но и всех рядом. После каждого применения тело просто выключается.

— И как часто ты используешь её?

— В последние дни — слишком часто. Активность тварей растёт. Они становятся сильнее и хитрее. Но пока я ещё контролирую это.

Елена молчала несколько секунд. Машина в очередной раз подпрыгнула на яме, и она тихо зашипела сквозь зубы, стиснув руль.

— Так куда нам ехать?

— До конца улицы и направо. Самый большой дом. Машина поехала вперёд, подпрыгивая на разбитом асфальте. Каждая яма отдавалась в теле новым всплеском боли. За окном проплывал мрачный, вымерший город: обгоревшие остовы машин, почерневшие деревья, разбитые витрины, за которыми угадывались тени брошенных вещей. Ветер гнал по тротуарам обрывки газет, мусор и пластиковые бутылки. В воздухе висел запах гари, смешанный с гнилостной вонью, будто сама земля испортилась изнутри. И всё же что-то было странным. Я не слышал тварей. Ни рычания, ни тяжёлых шагов, ни того леденящего чувства, что обычно сопровождало их присутствие. Будто они исчезли. Или затаились.

— Вижу дом, — тихо сказала Елена, сбавляя скорость.

Машина остановилась у ворот. Я попытался открыть дверь, но тело не слушалось — мышцы одеревенели, и каждое движение отзывалось новой волной боли. Елена вышла первой, обошла машину и помогла мне выбраться. Её руки оказались неожиданно сильными и тёплыми. На секунду в этом прикосновении было что-то почти успокаивающее. Я заметил, как она кривится, когда поднимает левую руку. Пятно крови на куртке расплылось ещё больше.

— Тебя тоже нужно подлатать — сказал я. — Ты не в лучшей форме, чем я.

— Я в порядке, — упрямо ответила она, но побледневшие губы и тёмные тени под глазами говорили сами за себя.

Мы поднялись по ступеням. Дверь распахнулась, и на пороге появилась сестра. На её лице смешались тревога и облегчение. Она была в старом свитере с закатанными рукавами и джинсах, перепачканных машинным маслом. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и прилипли ко лбу.

— Адриан! Ты где пропадал? Что с тобой случилось? Ты вообще на человека не похож… — в её голосе дрогнула искренняя забота. — И кто это с тобой?

— Привет тебе тоже, — буркнул я. — Это Елена. Она меня спасла.

— Спасла? — сестра нахмурилась, быстро скользнув взглядом по Елене, потом снова на меня. — Ладно. Тогда с тебя подробности. Сейчас же.

— Твари нашли меня. Пришлось активировать бомбу. Я не успел уйти.

Сестра оглядела меня с головы до ног и заметила кровь на рубашке.

— Сильно болит?Я хотел ответить что-то колкое, но по её глазам понял: она действительно испугалась.

— Жить буду. Просто надо немного прийти в себя. И, да, выпить бы не помешало.

— Я же говорила: не лезь туда, если можешь этого не делать!

Сестра уже хотела развернуться и повести меня внутрь, но тут её взгляд упал на Елену — точнее, на её плечо. Тёмное пятно крови на куртке уже нельзя было не заметить.

— Боже, ты тоже ранена, — сестра шагнула к Елене, и в её голосе мгновенно сменился тон: забота, деловитость, никакого раздражения. — Это от тварей?

— Царапина, — сказала Елена, но когда она неловко шевельнула плечом, по её лицу пробежала тень боли.

— Царапина, как же, — сестра сдвинула край куртки и поморщилась. — Порвано глубоко. Идём внутрь, оба. Сейчас же.

Внутри царила тишина. Пыль плавала в лучах света, пробивавшихся сквозь щели в ставнях. На стенах висели старые фотографии в потрескавшихся рамках — чужое, почти призрачное напоминание о прежней жизни. В углу тихо тикали старые часы, и этот звук почему-то только сильнее давил на нервы.

— Где остальные? Что-то случилось? — спросил я, оглядываясь.

— Максим и Маша чинят машину в гараже, — ответила сестра, помогая мне пройти в гостиную. — Ты не выходил на связь, и мы уже собирались искать тебя. А вдруг ты бы погиб?

— Не так просто от меня избавиться, — попытался пошутить я, но вышло слишком слабо.

— Знаю, — она едва заметно улыбнулась. — Пойдём, я помогу тебе добраться до ванной.

Елена, садись вот сюда, — она кивнула на стул в прихожей. — Я обработаю твою рану, как только отведу этого страдальца. Долго не протянешь с таким плечом.

Елена хотела возразить, но сестра тут же успокоила её взглядом.

— Спасибо, — тихо сказала Елена, опустившись на стул.

Горячая вода обожгла кожу, но впервые за долгое время принесла облегчение. Смыть с себя грязь и тяжесть пережитого было почти единственной роскошью в этом безумном мире.Порезы жгло, как от раскалённых игл. Кровь медленно сочилась, окрашивая воду в розоватый оттенок. Я знал: боль утихнет. Ранения таких, как я, заживают не так, как у обычных выживших, и не так быстро, как у заражённых. Но процесс всегда был мучительным — будто само тело сопротивлялось исцелению.

В дверь постучали.

— Адриан, это Маша. Я зайду? — её голос звучал напряжённо.

— Вообще-то я голый, — проворчал я, пытаясь прикрыться полотенцем.

— О, боже, да я и не такое видела.

— Очень вдохновляюще. Ладно, заходи.

Она вошла с бутылкой виски в руке. Взгляд скользнул по моему торсу, задержался на свежих порезах. В глазах мелькнуло сожаление, но она тут же спрятала его за привычной насмешкой.

— Держи. Тебе сейчас явно нужно что-то покрепче чая.

— Ты читаешь мои мысли.

Маша прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Поза была расслабленной, но я чувствовал: она пришла не просто так.

— Слушай, ты понимаешь, что так долго не протянешь? — сказала она после короткой паузы. — Если опять полезешь без головы, однажды просто не вернёшься.Я сделал ещё глоток, обдумывая её слова.

— У нас и правда есть выбор? Если я буду просто сидеть и ничего не делать, нас всех сожрут. А если нет — сожрут хотябы меня.

Она вздохнула и подошла ближе.

— Просто… не вздумай помереть, ладно? Мы тебя потом по частям не соберём.

Её голос дрогнул, и я вдруг понял, как сильно они все зависят от меня. Ответственность давила не меньше боли.

— Обещаю, — я сжал её руку. — Я буду осторожнее.

Маша кивнула, улыбнулась и отошла к двери.— Отдыхай. И не вздумай снова геройствовать, пока не восстановишься.

Она остановилась в дверях и обернулась.

— Кстати, твоя спасительница не из робкого десятка. Кристина зашивала ей плечо — та даже не пискнула. Странная она. Ты хоть знаешь, кто она?

— Почти нет. Но она умеет драться. И не из тех, кто убегает.

Маша посмотрела на меня долгим взглядом.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Когда дверь закрылась, я остался один. Вода остывала, боль постепенно отступала, но тревога не исчезала. Я чувствовал: что-то надвигается — тёмное и опасное. И мы к этому не готовы.Отражение в зеркале выглядело пугающе: лицо в ссадинах, волосы слиплись от грязи и крови, под глазами — тёмные круги, будто я не спал несколько суток.

Я подошёл к раковине, чтобы рассмотреть раны. Порезы на груди и руках затягивались: тонкая розовая кожа проступала по краям, но процесс шёл мучительно медленно.

Мою мысли снова вернулись к Елене. Было странное чувство что я её видел когда-то. Я чувствовал что с ней что-то не так, но что именно понять не мог.

Стук в дверь прервал мысли.

— Адриан, ты там не утонул? — голос сестры звучал нарочито бодро, но тревога всё равно пряталась в нём.

— Почти, — отозвался я. — Сейчас выйду.

Когда я появился в коридоре, сестра уже приготовила чистую одежду: джинсы, свитер и тёплые носки.

— Переоденься, — сказала она, протягивая вещи. — И спускайся вниз. Все уже собрались.

Я спустился по лестнице и в прихожей увидел Елену. Она сидела на том же стуле. Левое плечо было перемотано бинтами — белая ткань уже чуть пропиталась розовым, но держалась крепко. Рукав куртки срезан до середины предплечья, и я разглядел три тонких, аккуратных шва на коже. Ранка на руке тоже закрыта — полоска пластыря и марлевая подкладка. Сестра потрудилась на совесть. Она сидела тихо, глядя перед собой. Лицо было бледным, под глазами залегли тени, но спину она держала ровно.

— Как плечо? — спросил я.

— Твоя сестра умеет шить, — ответила она, чуть кривя губы — то ли от боли, то ли от усмешки. — Крепче, чем некоторые армейские санитары, которых я встречала.

— Она у меня многогранная, — я кивнул. — Тебе бы поесть нормально.

— Сначала дела, — Елена поставила стакан на подоконник. — Потом — еда.

— Ты ранена и потеряла кровь. Это не просьба, — я посмотрел на неё. — Потом будешь героиней.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то — упрямство? Удивление?

В гостиной стояла напряжённая тишина. Максим и Маша возились с картами и схемами на столе. Елена перешла в комнату и села у окна, задумчиво глядя на улицу. Её пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла — ритмично, будто она пыталась удержать себя в руках.

— О, живой! Мы уже думали, ты там прописался, — поднял голову Максим.

— Это единственное место, где я не вижу твою страшную рожу, — бросил я и сел в кресло напротив Елены.

— Что у нас по плану?

Маша оторвалась от карт.

— Всё плохо. Заражённые уже лезут к окраинам. И их с каждым днём только больше.

— Это значит, что завтра они будут здесь, — мрачно сказал Максим.

— И что это значит — спросила Елена, повернувшись к ним.

Левое плечо она держала чуть неловко, прижатым к телу, но голос звучал ровно.

— Это значит, что нам нужно либо держать оборону, либо уходить, — ответил Максим.

В комнате повисла тяжёлая тишина.Оба варианта были плохими. Оставаться — значит ждать атаки. Уходить — бросить последнее убежище и идти в неизвестность, где опасность подстерегала на каждом шагу.

— У нас есть шанс, — я сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается знакомая сила. — Я могу их сдержать. Ну… какое-то время.

— Но это истощает тебя, — возразила Маша. — Ты еле стоишь на ногах после каждого применения.

— Ты думаешь меня это основит? — я посмотрел ей в глаза. — Если не будем бороться, мы проиграем.

Елена встала и подошла к окну. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне угасающего дня. Левую руку она держала у тела, бережно, но взгляд был устремлён за стекло — туда, где сгущалась тьма. Я посмотрел на неё. Она поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. На её шее я заметил татуировку — сложный узор, похожий на древний символ.

Где же я его видел?

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Начинаем подготовку. Сегодня укрепляем окна и двери, ставим ловушки на подступах к дому. Завтра утром — разведка.

Пока все расходились по делам, я задержался в коридоре. Боль в теле не ушла, но теперь отступила на второй план. На её место пришла решимость.Сестра подошла ко мне и тихо сказала

— Будь осторожен завтра. И не геройствуй без нужды. Мы все на тебя рассчитываем.

— Обещаю, — я обнял её за плечи. — Всё будет хорошо. Мы справимся.

Она улыбнулась — слабо, но искренне — и ушла помогать остальным. Я поднялся на чердак. Отсюда был виден весь район: разбитые улицы, обгоревшие дома. Внизу, за пустыми окнами, шевелилась ночь, и от этого становилось только неуютнее. Где-то там, в темноте, уже собирались заражённые. Но теперь у нас был план. И, что важнее, — команда. На горизонте алели последние лучи заката. День подходил к концу, но ночь обещала быть долгой. Очень долгой.

Я отправился в спальню, но поспать подольше не удалось. Пронзительный рёв разорвал тишину ночи, заставив дом вздрогнуть. Звук был таким громким, что зазвенели стёкла, а с полок осыпалась пыль. Я резко вскочил и подбежал к окну. Увиденное заставило кровь похолодеть: дом окружили твари. Их было слишком много — десятки тёмных силуэтов, появлявшихся будто из ниоткуда, сжимали здание плотным кольцом. Глаза светились жутким светом, отбрасывая на асфальт призрачные блики.

Я быстро одевался, слыша, как остальные просыпаются. В коридоре уже раздавались торопливые шаги и звон оружия.Ко мне подбежала сестра. Её лицо было белым, губы дрожали.

— Адриан, что происходит?— Их слишком много. Пулями их не остановить.

— Придётся жечь. И много.

— Ты уверен?— Нет. Но выбора у нас нет.

— Ты еле держишься на ногах! — в её глазах плескался страх. — Если сейчас сорвёшься, станет только хуже.

— Другого выхода нет. Когда я выйду, держи барьер. Если сможешь. Чтобы вас не зацепило.

— Поняла. Только не геройствуй больше, чем нужно.

Я выскочил на лестницу и чуть не врезался в Елену. Она стояла в коридоре, уже одетая, с ножом на поясе. Перевязка на плече побелела от напряжения, но лицо было собранным, сосредоточенным.