Read the book: «Затмение»
Глава 1
Августовский полдень. Солнце намертво выжгло степную траву по краям огромного котлована. Воздух буквально плавился. Старый экскаватор завывал, надрываясь гидравликой,и раз за разом впивался зубьями в жёлтый песок склона, который затем с грохотом рушился в кузов потрёпанного самосвала. От раскалённого двигателя спецтехники на десятки метров вокруг несло отработанными дизельными газами и горелым машинным маслом.
В стороне от шума, в тени высокой песчаной насыпи, сидели двое, устроившись прямо на перевёрнутых деревянных ящиках. Артур — высокий, широкоплечий и мощный парень тридцати одного года от роду. В нём читалась та грубоватая уличная привлекательность, на которую оборачиваются женщины.Из-под небрежно откинутых назад тёмных волос на мир смотрели его харизматичные карие глаза,а на волевом лице темнела лёгкая щетина.Его приятель, двадцатисемилетний Евграф, выглядел иначе. Подтянутый и стройный,с сухими, резкими чертами лица, аккуратно зачёсанными набок недлинными волосами и пронзительным взглядом голубых глаз.Он производил впечатление человека, чей мозг никогда не прекращал внутреннюю работу.
Между парнями на песке стояли две банки с холодным энергетиком. Оба расслабленно курили, наслаждаясь спокойными минутами отдыха.
Артур, который с интересом смотрел в экран смартфона, вдруг перевёл взгляд на друга и завёл тему:
— Слушай, а ты знал, что на «Роллс-Ройс» какую-то, типа пожизненную, гарантию дают? Короче, завод пятьдесят лет за любую деталь отвечает. Круто да?
Евграф оторвав взгляд от пыхтящего экскаватора,скептически посмотрел на смартфон в руке Артура, потом на самого друга:
— Пятьдесят лет? Да ну, Артур, брось. Это просто старая байка.Гарантия у них года четыре вроде, ну правда, без ограничения по пробегу, насколько я помню. Ну подумай: кто в здравом уме захочет полвека впрягаться за кусок железа, который при желании можно ушатать и за один день?
— Ну, четыре года — это для обычных смертных, — упрямо продолжил Артур, затягиваясь. — А для шейхов там каких-нибудь? Миллиардеров? Представь, если человек купил такую тачку, скажем, в двадцать лет, то через полвека ему уже под семьдесят. Вот и получается, что гарантия вышла пожизненная.
— Я чё-то сильно сомневаюсь, что чувак, который в двадцать лет может позволить себе аппарат за полмиллиона долларов, будет ездить на нём до самой старости, — улыбнулся Евграф, сделав глоток из банки. — М-да... Получается, самую надёжную гарантию в этой жизни получает тот, кому она нахрен не нужна.
Евграф затянулся, выпуская ровную струю дыма, и, хитро заулыбавшись, посмотрел на друга:
— Слушай, Артур... А вот что бы ты сам выбрал? Только честно. Быть тридцатилетним, подтянутым и красивым, как сейчас, с этими твоими локонами... — он в шутливом жесте покрутил пальцем у своей головы, указывая на причёску друга. — Или быть шестидесятилетним, абсолютно лысым, но богатым стариком на новеньком «Роллс-Ройсе»?
Артур ответил мгновенно, даже не задумавшись:
— Шестидесятилетним на «Роллс-Ройсе».
Евграф искренне рассмеялся, качнув головой:
— Да ладно? Почему? Разве не лучше быть молодым? Ты же так трясёшься над своими волосами, Артур. Да и девчата от них тащатся. Как ты вообще жить-то без них будешь?
Артур ответил, гордо затянувшись и подмигнув другу:
— Понимаешь, брат... Когда у тебя под задницей такая тачка, а в кармане крутятся такие бабки, девушки видят у тебя на голове... — он шутливо начал одной рукой изображать над своей головой нечто напоминающее пышный парик какого-нибудь французского короля, — ...самую красивую, модную и пышную причёску. Даже если её там нет.
Евграф сначала ещё какое-то время молча смотрел на него. Но когда до него до конца дошла вся суть и ирония сказанного, он закинул голову кверху и зашёлся громким, абсолютно неконтролируемым хохотом. Парень никак не мог остановиться и, чтобы не опрокинуться навзничь, даже сполз со своего ящика прямо на песок.
Артур смотрел на него, самодовольно улыбаясь. Он был явно рад утонченности своей шутки и одновременно тем, во что после неё превратился его друг.
Затем он бросил взгляд в сторону своего грузовика — массивный кузов самосвала уже был доверху наполнен песком. Время вышло, пора было делать рейс, а этот всё ещё безудержно ржал на земле.
Артур уверенно поднялся с ящика, размял плечи и размашистым движением отряхнул джинсы от насевшей пыли.
— Ладно, животное, — усмехнулся Артур, поправляя откинутые назад кудри. — Вижу, культурно пообщаться не получится у нас.
От этой фразы Евграф закатился в припадке смеха ещё сильнее.
— Погнал я на своём «Роллс-Ройсе», — добавил Артур. — Работа не ждёт.
Он ловко, в пару движений взлетел по металлическим ступенькам и прыгнул в кабину. Через секунду воздух разорвал металлический лязг старого стартера.
Тяжелый дизель недовольно чихнул, и из высокой выхлопной трубы в чистое небо вырвался густой, плотный залп черного дыма. Самосвал, тяжело переваливаясь на ухабах, медленно двинулся к выезду из котлована, поднимая за собой огромные шлейфы пыли.
Евграф, вновь усевшись на ящик, остался теперь в одиночестве. Он еще долго улыбался, переваривая последнюю шутку Артура. Затем он докурил сигарету до самого фильтра, бросил ее в песок и лениво взял в руку жестянку из-под энергетика.
Банка была абсолютно пуста.
Евграф медленно сжал пальцы в кулак. Он уставился на жестянку в упор, на секунду представив, что его рука — это мощные гидравлические тиски, а тонкий металл — толстый стальной цилиндр. Тонкий алюминий с сухим треском и скрежетом мгновенно смялся, превратившись в уродливый бесформенный комок.
Парень ленивым движением швырнул ее в сторону, прямо на песок. Какое-то время он вдумчиво, тяжелым взглядом наблюдал за монотонными, циклическими движениями экскаваторного ковша. Посидев так еще около минуты, Евграф недовольно качнул головой, глубоко вздохнул, поднялся со своего ящика и направился к брошенному мусору. Бросать хлам в карьере, хотя тут его и так было полным полно, не позволило внутреннее воспитание.
Он наклонился, протягивая руку к жестянке, и в эту самую секунду его взгляд цепко ухватился за свежий, глубокий след, недавно развороченный тяжелыми гусеницами. Песок осыпался, обнажив в глубине колеи что-то чужеродное.
Евграф запустил пальцы в сухую теплую пыль и достал из земли небольшой предмет размером с обычный автомобильный брелок.
Вещица оказалась идеально гладкой, округлой и холодной, словно кусок монолитного темного камня. Она выглядела подозрительно чистой, свежей, без единой царапины или налипшей грязи.
На одной из сторон, прямо в центре матового покрытия, отчетливо проступали три короткие, идеально параллельные линии — аккуратные, ювелирные углубления. Этот предмет абсолютно не сообразовывался с пыльной, ржавой и пропахшей выхлопными газами обстановкой песчаного карьера.
«Видимо, кто-то из заезжих обронил...» — пронеслось в голове у Евграфа.
— Евграф! — Громкий, прокуренный крик экскаваторщика из кабины заставил его вздрогнуть. — Ты чего там встал?! Давай, убирай машину с линии, не задерживай погрузку!
Парень резко обернулся. На его место уже тяжело наплывал следующий многотонный грузовик, окутанный облаком желтой пыли. Карьер гудел, рабочая суета не прощала пауз.
Евграф быстрым движением бросил странную находку в свою небольшую сумку на ремешке, которая была накинута через плечо по диагонали поверх свободной рубашки. Он добежал до своего тягача, ловко прыгнул в высокую кабину, швырнул на пассажирский пол смятую жестянку и до упора повернул ключ в замке зажигания. Тяжелая техника с места сорвалась в карьерный подъем, оставляя за собой плотный столб черного дыма.
В кабине грузовика стояло адское пекло, машину то и дело трясло на глубоких ухабах грунтовой дороги. Евграф одной рукой удерживал баранку, преодолевая сопротивление груженой машины, а второй торопливо потянулся к сумке. Проверил молнию — она была приоткрыта. Он запустил пальцы внутрь, нащупал холодный гладкий метал, успокоился и плотно, до упора застегнул замок.
Вечер.
После тяжелой смены парни знатно отмылись в рабочей душевой предприятия, смывая с себя карьерную пыль и запах солярки. Переодевшись в чистую одежду, они вышли за массивные железные ворота автобазы.
Артур и Евграф шли пешком по старому, местами потрескавшемуся асфальту в сторону жилых кварталов. Излучина не была глухой деревней — это был крепкий, компактный городок с населением около десяти тысяч человек. В былые годы здесь вовсю кипел мощный промысел: на полную мощность работали хозяйства и фабрика, а по реке ходили загруженные до краев рыбные сейнеры. Сейчас от прежних масштабов осталось лишь одно крупное автотранспортное предприятие, где и трудилось большинство местных мужчин.
Это предприятие полностью принадлежало родному дяде Артура — Валерию Германовичу. Сам Артур, уличный и хваткий, закрепился здесь давненько. Он жил в Излучине на полную катушку, умел крутиться, зарабатывал хорошие по местным меркам бабки и ни в какие крупные мегаполисы уезжать не стремился — его всё устраивало.
Евграф же был полной его противоположностью. Он честно отучился в медицинском колледже, но работать по профессии, за гроши в местной поликлинике, наотрез отказался. Его тянуло к масштабу. Он то и дело срывался, уезжал в большие города, устраивался на престижные места, но жизнь раз за разом, словно на резинке, возвращала его обратно в Излучину. То мать, Эльвира, тяжело заболеет и за ней нужен уход, то очередная городская работа оказывалась не по душе. Возвращаясь, Евграф просто шел на подработку к дяде Артура — водил самосвал, помогал другу на базе и воспринимал это как временную финансовую передышку.
Солнце уже полностью ушло за горизонт. Вечерний воздух сделался прозрачным, прохладным и удивительно тихим, отчего каждый звук в городке раздавался отчетливо, объемно. Где-то на окраине заливались дворовые собаки, у палисадников на лавках негромко общались пожилые соседи, а недалеко во дворе кто-то настойчиво орудовал бензопилой.
Евграф шел, погруженный в свои мысли, как вдруг вспомнил о дневной находке. Он запустил руку в сумку, выудил оттуда гладкий, округлый предмет и протянул его идущему рядом другу.
— Смотри, Артур, — Евграф подставил вещицу под свет уличного фонаря. — Как будто от какой-то дорогой тачки ключ, да?
Артур остановился, бросив любопытный взгляд на ладонь друга. Его брови недоуменно приподнялись, а на лице появилось скептическое выражение опытного автомобилиста. Он небрежно забрал предмет из пальцев Евграфа, повертел его так и эдак, осматривая три параллельные линии в центре, и хмуро пробормотал:
— Да какой это ключ? Ты головой подумай, а кнопки где? Где выкидное жало? Как ты машину им откроешь?
— Я и не говорю, что это прямо ключ, — спокойно поправил его Евграф, забирая предмет обратно. — Я имел в виду — внешне похож. Форма обтекаемая, материал дорогой, тяжелый.
— Черт его знает, че эт за херня, — наплевательски отмахнулся Артур, потеряв всякий интерес к непонятной безделушке, от которой нельзя было получить практической пользы. — Игрушка какая-то или деталь от чего то. Забудь.
Парень поправил свои длинные волнистые локоны, закинув их назад, и уверенно зашагал дальше по темнеющей улице. Евграф спрятал гладкую штуковину обратно в сумку.
— Не знаю, что это, но вещь явно дорогая, качественная. Заводское литье, без швов. Кто-то обронил из приезжих снабженцев. Оставлю пока у себя, может, искать будут... Ты сам-то что сегодня делать планируешь?
— Пока не знаю, — Артур закинул руки за голову, ловя прохладный вечерний ветерок. — А что есть предложения?
— Я вчера в интернете ролик смотрел, — оживился Евграф, и в его голубых глазах проступил знакомый Артуру азарт. — Передавали, что сегодня ночью будет какой-то мощный небесный поток... Чего-то там из пояса астероидов. В общем, метеоритный дождь. Обещали, что ночное небо будет нереально красивым. Хочу за город съездить, в степь, где засветки нет.
Артур скептически заулыбался, бросив взгляд на ровные крыши домов Излучины.
— Ну, может, где-то оно и будет красивое. Но уж точно не над нашим захолустьем.
— Артур, космосу вообще без разницы — захолустье это или столичный мегаполис, — мягко противопоставил Евграф.
— А по-моему, разница есть. — Артур негромко рассмеялся, пиная подвернувшийся под кроссовок мелкий камушек. — Блядь, ты представь, даже космосу на нас глубоко похуй. Я в интернете кучу разных фоток и видео видел: всяких полярных сияний, затмений и прочего. Но ты хоть раз слышал, чтобы у нас в районе кто-то что-то подобное вживую видел? У нас из развлечений только жара, пыль и сухой ветер в рожу.
Оба парня дружно рассмеялись на всю темнеющую улицу. Артур внезапно остановился, резко сменил выражение лица на каменно-серьезное и заговорил с нарочито гнусавым, грязным пробоем в голосе — точь-в-точь как легендарный переводчик со старых пиратских видеокассет девяностых годов. Он всегда врубал этот коронный образ, когда планировал сморозить какую-нибудь эпичную глупость.
— Вот что я тебе скажу, парень... — зловеще загнусавил Артур, сузив глаза. — Приходи сегодня в бар. Я там буду бухать и раздавать пизды вместо милостыни. И уж эти залетные парни на районе точно будут видеть звездочки у себя перед глазами! Без всякого телескопа, понял?
— Ахаха! — Евграф согнулся от смеха. — Ну, в твоих спецэффектах я даже не сомневаюсь. Это ты умеешь.
Ну так чё? — Артур мгновенно вернулся к своему нормальному тону. — Ты реально собираешься ехать на свои звёзды в пустую степь втыкать или всё-таки в бар двинем, как нормальные люди?
— Блин, пятница сегодня, конечно... Охота выйти, оторваться, — протянул Евграф немного разочарованно.
Шумные ночные мероприятия в их городишке бывали строго по пятницам и субботам. Для молодёжи Излучины это были главные дни недели, и парни пропускали такие тусовки крайне редко. Чтобы они добровольно отказались от возможности зацепить девчонок и попить холодного пива, причина должна была быть действительно стоящей.
— ...Но в том видео сказали, — продолжил Евграф, борясь с искушением, — такое астрономическое событие происходит раз в тридцать лет. Событие действительно редкое. Интересно всё-таки глянуть, тем более погода позволяет.
— Ну вот и отлично, пойдём на тусовку, — Артур крепко хлопнул друга по плечу, закрывая спор. — Там на крыльцо покурить выйдешь, голову наверх задерёшь да и посмотришь на свой космос. Делов-то. Зачем движуху то пропускать?
— Понимаешь, Артур, чтобы увидеть всю эту тему, нужны условия, — Евграф терпеливо покачал головой, не сбавляя шага. — Во-первых, вокруг вообще не должно быть уличных фонарей. Никакого вообще света. Во-вторых, нужно лечь на хорошей, чистой возвышенности в степи, чтобы боковым зрением ты не цеплял земные объекты — ни дома, ни деревья. Вот тогда вся планета у тебя как будто бы остается за спиной. Ты, по сути, видишь космос точно так же, как если бы сам находился на орбите. Ну, за исключением того, что наша атмосфера придает небу этот синеватый оттенок. Вот тогда и открывается вся эта первобытная красота. А если ты просто задерешь башку на крыльце бара — ни хрена ты там не разглядишь. Да и, если честно, к тому моменту в баре я буду уже в таком состоянии, что вообще ничего не сфокусирую.
Артур улыбнулся, оценив логику друга.
— Ну понятно, романтик! — произнес он, останавливаясь на развилке. — Вижу, ты неплохо так отмазался, лишь бы в бар не идти и не получить там сегодня по ебалу.
Артур с широкой улыбкой протянул свою массивную ладонь. Парни с глухим хлопком забили по рукам, прощаясь до завтра. Артур развернулся и уверенно зашагал в свой темный, неосвещенный проулок, ведущий к его дому. Евграф же продолжил неторопливый путь прямо по главной улице.
— Трус! — внезапно долетел до него из темноты проулка до боли знакомый, издевательский крик Артура.
Евграф лишь шире улыбнулся, покачал головой и заметно ускорил шаг в сторону родного дома. Это слово, брошенное вдогонку, было их вечным внутренним приколом.
Евграф сидел на краю кровати в своей комнате, только что закончив плотный ужин. По давней привычке он лениво листал короткие ролики на ярком экране телефона, убивая последние минуты перед выездом.
Наконец он заблокировал мобильник, поднялся и накинул через плечо свою неизменную сумочку на ремешке. Привычным движением похлопал по ней ладонью — сигареты и зажигалка были на месте. Парень уже направился к выходу из комнаты, но у самой двери резко остановился. Задумался на секунду, прикусив губу. Затем развернулся, подошел к заваленной книгами полке у окна и точным движением смахнул оттуда жестяной баллончик спрея от комаров и клещей. В ночной степи без этой штуки делать было нечего. Запихнув баллон в сумку, он быстро вышел в коридор.
Из кухни доносился монотонный, приглушенный шум льющейся воды. Мать Евграфа, Эльвира, усердно мыла посуду после ужина.
— Мам! — громко крикнул Евграф из коридора, натягивая кеды. — Ты не видела такой черный мягкий коврик? Ну, пенку туристическую. Она у нас под навесом все время валялась. Именно сегодня, когда она мне позарез нужна, я не могу ее найти!
— Чего? — долетел из кухни недовольный голос матери. — Я не слышу ничего!
Шум воды резко прекратился.
— Я говорю — где черный коврик, который постоянно лежал под навесом? — повторил парень.
— В гараж я его убрала, чтобы под ногами не валялся, — отозвалась из кухни Эльвира. — Зачем он тебе вообще на ночь глядя понадобился? Куда ты собрался?
Евграф уже нажал на ручку и приоткрыл тяжелую входную дверь. Услышав последний вопрос матери, он обернулся в проем и весело, с чистой дурашливостью выкрикнул:
— Чтоб прилечь, когда нажрусь!
Парень коротко рассмеялся, довольный собственной глупой шуткой. Входная дверь с глухим, раскатистым грохотом захлопнулась за его спиной.
В гараже было прохладно и пахло сыростью и бензином. Евграф щелкнул выключателем и зашел внутрь. Обычно он любил подолгу разглядывать свои инструменты, но на этот раз парень действительно торопился — время поджимало, поток метеоритов должен был вот-вот начаться. Он быстро окинул взглядом стеллажи. Среди идеально, по-хозяйски разложенных ключей и отверток свернутый черный коврик сильно выделялся. Евграф схватил его и стремительно вышел во двор.
Ночь уже полностью вступила в свои права, накрыв Излучину плотным черным покрывалом. Он аккуратно выкатил со двора на грунтовую улицу свой кроссовый мотоцикл. Пристегнул свернутый коврик к заднему сиденью эластичными жгутами.
Парень перекинул ногу через сиденье, выжал сцепление и большим пальцем зажал кнопку стартера. В следующую секунду оглушительный, яростный рев форсированного одноцилиндрового двигателя безжалостно разорвал ночную тишину улицы. Евграф выжал сцепление. Раздался четкий, глухой стук включенной первой передачи. Мотоцикл резко сорвался с места и в мгновение ока унесся вниз по улице к кольцевой дороге, перемахнув через которую, байк свернул на грунтовку, ведущую в ночную степь, и стремительно удалился в темноте.
Глава 2
Эндуро на приличной скорости несся по извилистой грунтовой дороге. Единственный луч фары разрезал глухую степную тьму, выхватывая из небытия жесткие стебли сухой травы, глубокие колеи и клубы серой пыли.
На самом деле Евграф услышал о предстоящем метеоритном дожде вовсе не вчера. Он узнал об этом уникальном явлении еще неделю назад, задолго до пятницы. Но парню пришлось соврать Артуру, чтобы не выглядеть в его глазах излишне чудаковатым. В таком маленьком городке, как Излучина, мало кто разделял подобные интересы. Смотреть ночью на звезды здесь считалось занятием либо для неисправимых, оторванных от реальности романтиков, либо для душевнобольных. Ни к тем, ни к другим Евграф себя относить категорически не хотел.
Еще днем, во время погрузки песка, Евграф приметил отличный уединенный выступ на противоположном, нерабочем краю карьера. Это было идеальное место для его целей. Во-первых, ночью тут гарантированно никого не могло быть, а значит — не придется ни перед кем нелепо оправдываться, почему он лежит на земле и тупо пялится в небо. Во-вторых, песчаная почва на этом отшибе была бедна на жесткую растительность, а значит в задницу не будут колотся сухие августовские обломки травы.
Байк Евграфа вильнул в сторону, съезжая с накатанной грунтовки, и направился прямиком к темному обрыву песчаного карьера.
Мотоцикл остановился в темноте, не доезжая метров пятидесяти до намеченного песчаного выступа. Яркий свет фары на секунду прорезал ночь, но его тут же затуманило плотное, тяжелое облако пыли, догнавшее эндуро сзади.
Евграф резким движением повернул ключ в замке зажигания. Измученный двигатель мгновенно умолк. Фара погасла. На несколько секунд вокруг воцарилась, кромешная и пугающая тьма — казалось, в этой черноте не было видно вообще ни черта.
Парень продолжал сидеть верхом на байке, не шевелясь. Он давал глазам время привыкнуть к ночному мраку, а ушам — окончательно отойти от оглушительного рева прямоточного глушителя и свиста степного ветра.
Постепенно мертвая тишина отступила, и ночная степь вокруг него ожила своими естественными звуками. Из темноты отчетливо донеслось слаженное стрекотание множества сверчков и мягкий, сухой шелест травы, колеблемой легким полуночным ветерком. Прямо под Евграфом раздался знакомый, ритмичный металлический треск — это с характерным щелканьем остывал раскаленный цилиндр мотора.
Где-то далеко-далеко, на самом краю восприятия и слуха, едва различимыми глухими ударами вибрировали басы — в Излучине вовсю гремела пятничная дискотека.
Евграф завел руку назад, нащупал свернутый коврик и быстрыми движениями отстегнул эластичные жгуты от сиденья. Пальцами проверил молнию на плечевой сумке. Он аккуратно перекинул ногу через седло, слез с мотоцикла и пошел пешком к обрыву. Парень намеренно оставил байк подальше в темноте, чтобы его угловатый силуэт не попал в обзор, когда он устроится на земле.
Евграф бесшумно подошел к самому краю отвесного обрыва. За весь этот долгий вечер он сознательно ни разу не поднял голову вверх, к небу. Парень искренне предвкушал грандиозную космическую картину и упорно заставлял себя смотреть строго под ноги, чтобы не смазать впечатление и не увидеть звездный купол раньше положенного времени. Это было его неким маленьким внутренним ритуалом.
Он аккуратно расстелил плотный черный коврик прямо на мягкий сухой песок. Наклонился и разулся — снял свои потрепанные кеды и аккуратно подложил их под самый край пенки в том месте, где должна была расположиться голова, соорудив подобие жесткой подушки.
Евграф, крепко закрыв глаза, медленно опустился спиной на коврик, слегка ощущая прохладу земли. Лицо его теперь было обращено строго вверх, навстречу бездне. Парень сделал глубокий вдох. Прохладный воздух пах букетом степных запахов. Медленный выдох.
И наконец — Евграф открыл глаза.
Всё его поле зрения мгновенно заполнило чистое, монументальное ночное небо. Звезд казалось в два раза больше, чем обычно. Луны на небосводе не было — в это новолуние ничто не мешало древнему свету далеких солнц беспрепятственно достигать его голубых глаз.
Через весь купол тянулся отчетливый, туманно-серебристый шлейф Млечного Пути, аккуратно разделяя бездну на две равные половины. Евграф завороженно, внимательно разглядывал его структуру.
«Интересно, почему на самом Млечном Пути не заметно больше ярких звезд? — пронеслось в его голове. — Ведь это диск нашей собственной галактики, миллиарды систем находятся в космических масштабах совсем рядом... А плотность крупных светящихся точек там визуально примерно такая же, как и в других частях неба. Надо будет обязательно почитать, когда вернусь».
Вспышка. По небу бесшумно пронесся яркий болид метеора, оставив короткий белый след, который мгновенно растаял в темноте. Евграф резко перевел взгляд в эту точку, но там уже была лишь пустота.
Чуть выше — еще один. Этот пролетел словно бритвенное лезвие, оставив куда более длинный, люминесцентный хвост. Секунда — и он тоже исчез без следа.
— Началось… — волнительно, едва слышным шепотом произнес парень.
Евграф замер в предвкушении, ожидая, что сейчас звезды посыплются с небес плотным, сверкающим градом. Но потянулась минута, затем вторая. Небосвод оставался величественно неподвижным.
Где-то в запредельной вышине медленно и тускло ползла крошечная точка летящего спутника. Евграф лениво проводил её взглядом и снова вернулся к созерцанию созвездий. Метеоры пролетали редко — примерно раз в пять минут. Он быстро понял и внутренне примирился с тем, что реальная плотность потока будет именно такой.
Прошло еще минут двадцать. Глаза Евграфа окончательно адаптировались к абсолютной, глубокой темноте степного карьера. На черном полотне проступило еще больше космических ориентиров — миллиарды мелких, едва различимых светящихся песчинок, сокрытых от жителей городов.
На губах парня появилась легкая, по-настоящему счастливая улыбка. Ни единого слова больше не слетало с его уст — ни вслух, ни про себя. Никаких человеческих понятий не хватило бы, чтобы описать этот безмолвный, завораживающий океан вселенского величия. В этот миг он окончательно осознал: он сделал абсолютно правильный, единственно верный выбор, что не поддался на уговоры Артура и не поехал в душный бар.
Мозг Евграфа, долгое время получая лишь эту монотонную, грандиозную картинку, внезапно потерял привычную земную систему координат. Плотный коврик под спиной словно растворился, исчез. Парню начало казаться, что он больше не лежит на твердой, надежной почве, а на огромной, сумасшедшей скорости падает ничком — прямо в эту раскрытую звездную бездну.
Улыбка снова залила его лицо от этого пьянящего чувства невесомости.
— Как же офигенно… — выдохнул он.
Он продолжал лежать на коврике, закинув руки за голову и не отрывая взгляда от звездного океана. Постепенно первые восторженные, чистые эмоции от увиденного зрелища улеглись, уступая место привычной тишине. На смену им в голову потянулись другие, привычные и свинцово-тяжелые мысли. Мысли о доме. О бесперспективной работе в пыльном песчаном карьере. О стареющей матери, чье здоровье с каждым годом требовало всё больше заботы и внимания...
Евграф нахмурился, чувствуя, как к вискам подступает знакомое чувство переживаний. Он вспомнил лицо своей бывшей девушки — лицо человека, которого он, как теперь окончательно понимал, потерял навсегда. Полгода назад она уехала работать в большой город. Она искренне хотела остаться с ним в Излучине, но Евграф сам упрямо настоял на ее отъезде, твердил ей, что она должна двигаться вперед, учиться и строить карьеру, а он приедет следом — как только дела у него пойдут чуть лучше, но сейчас, лежа на остывающем песке, он отчетливо понимал: дела могут не улучшиться еще очень долго.
Чтобы заглушить эту внезапно нахлынувшую тоску, Евграф решил закурить. Не отрывая взгляда от звездного неба, он вслепую наощупь нашел рядом с собой плечевую сумку. Пальцы привычно поползли по замку, расстегивая молнию. Он запустил руку внутрь, нащупал картонную пачку, ловко вытянул одну сигарету и зажал её губами.
Парень снова полез в глубину сумки за зажигалкой, но его пальцы наткнулись на тяжелый, холодный металлический предмет, который он подобрал днем в гусеничной колее. Евграф выудил его наружу вместе с зажигалкой.
Сухой щелчок кремня. Яркое пламя на секунду ослепило глаза. Евграф прикурил, глубоко затянулся и выпустил густой, сизый дым вверх, прямо к звездам. Убрав зажигалку обратно, он высоко поднял таинственный предмет над собой, рассматривая его темный силуэт на фоне Млечного Пути.
Объект выглядел как округлая, продолговатая металлическая лепешка. Идеально гладкая, без единого зазора или шва, не считая трех линий прямо по центру одной из сторон.
Он стряхнул пепел на песок, снова зажал сигарету губами, освобождая руки. Евграф переложил загадочную лепешку на левую ладонь и с силой сжал ее в кулак. Рука моментально стала заметно тяжелее, будто в нее налили свинец. Он пару раз глухо, с коротким замахом ударил левым кулаком в правую ладонь, проверяя баланс веса.
— Может, это типа кастет такой заумный? — тихо пробормотал он в темноту. — Да не, бред... Кастет без упора для пальцев — это пальцы в обратку сломать.
Евграф переложил предмет обратно в правую руку, обхватив его пальцами так, словно это действительно был обычный брелок от автомобиля.
«Ну, похожа ведь на пульт от машины, — упрямо подумал Евграф, мысленно возвращаясь к их разговору с Артуром. — Что бы этот прагматик ни говорил про кнопки...»
В подтверждение своей догадки, он вытянул руку вертикально вверх, направляя ее прямо в центр звездного неба, имитируя знакомый каждому водителю жест — будто нажал большим пальцем на кнопку открытия центрального замка.
Мысленно Евграф на секунду представил тот самый дорогущий автомобиль, комплектующийся подобным стильным, литым пультом. И сразу же в глубине ладони отозвался странный, ни на что не похожий импульс. Штуковина в руке будто ожила. Выдала короткую, но запредельно высокочастотную вибрацию, от которой пальцы моментально занемели. Никакого механического дрожания — чистая ультразвуковая волна, прошившая кисть насквозь.
Напрочь не поняв, что это за чертовщина, парень на чистых рефлексах резко перескочил в сидячее положение, тяжело дыша и пытаясь в потемках рассмотреть, что за штука так странно повела себя в руке. Но в это самое мгновение вокруг наступила абсолютная, глухая темнота. Звездное небо исчезло в один миг — словно кто-то колоссальным рубильником разом выключил свет во всей Вселенной...
Взгляд Евграфа с нарастающим недоумением устремился вверх — туда, откуда только что лился чистый свет миллиардов звезд.
Исполинский, невозможных размеров объект возник прямо в небе перед ним, нависая над краем карьера косым козырьком. Нижняя, идеально гладкая кромка этого черного монолита замерла всего в каких-то двадцати метрах от земли — казалось, до нее можно добросить камень. Из-за этого ракурса Евграф, задрав голову, отчетливо видел и колоссальную, уходящую вверх стену высотой с огромный городской небоскреб, и плоское монолитное тело, которое полубоком уходило вглубь ночной степи на сотни и сотни метров.
Своими обтекаемыми, хищными контурами этот монстр отдаленно напоминал гигантскую доисторическую рыбу или черную подводную лодку, но размерами он был в десятки раз огромнее всего, что когда либо создавало человечество. Он разом заслонил собой весь обзор, украв у парня и звезды, и небосвод.
Евграф замер, превратившись в изваяние. Первые десять секунд он неподвижно, не моргая смотрел на это зависшее в воздухе чудовище. Его лицо казалось каменным, полностью парализованным от запредельного шока. Мозг просто отказывался конструировать реальность вокруг этой невозможной геометрической структуры.
